Хань Чаншэн, скрестив ноги, высокомерно сидел в зале Яньло (1). В конце зала сидел зловещего вида судья, а по обеим сторонам от него стояли Черный и Белый Учаны (2).

Судья резким голосом заявил:

- Злодей, ты знаешь свой грех?!

Хань Чаншэн холодно рассмеялся:

- Не знаю.

Выражение лица судьи стало еще мрачнее. От этого парня у него голова разболелась. Он приказал двум божествам наказать этого человека сотней ударов плетью. Однако этот смертный владел необыкновенными боевыми искусствами мира смертных и продолжал тщетно сопротивляться, только ради того, чтобы оказаться сбитым с ног посохом Черного Учана. Удар оказался настолько сильным, что даже его плоть разорвалась. И все же он, стиснув зубы, продолжал терпеть, отказываясь склонить голову перед Смертью.

Чтобы объяснить, как все дошло до такого, стоит обратиться к началу этой очень длинной истории.

Как уже было сказано, на Небесах существовал мир бессмертных, и в этом мире бессмертных жил бессмертный владыка. И звали его лорд Ань Юань. Лорд Ань Юань был честным и порядочным бессмертным. Во время своего пребывания на посту владыки он взял на себя обязательство очистить мир от монстров и дьяволов любыми средствами, которые для этого понадобятся. Под конец его долгой бессмертной жизни от него потребовалось спуститься в мир смертных и покорить его. Вернувшись после этого на Небеса, он смог бы вознестись к высшему бессмертию.

Лорд Ань Юань спустился в мир смертных, чтобы набраться опыта, тогда как Блюститель Судьбы прописал ему следующий жизненный путь: он родился в самой обычной семье и вступил в секту Юэхуа, одну из наиболее почтенных и уважаемых сект Цзянху. С самой юности он возложил на себя обязанность по искоренению демонических сект. После столкновения с чередой несчастий ему помогает очень талантливый человек, благодаря чему он получает обильную внутреннюю энергию, разлившуюся по всему его телу. Затем, опять же благодаря удачной случайности, он получает редкую, давно утерянную книгу по боевым искусствам. Усердно тренируясь, он становится лучшим мастером в мире боевых искусств, одержав победу над сектой Тяньнин и ее главой, Хань Чаншэном. Благодаря этим успешно завершенным праведным деяниям, он возвращает себе положение бессмертного.

На самом деле это была по-настоящему великолепная судьба. Сначала для продвижения вперед ему нужно было непрестанно бороться, что должно было заточить силу воли лорда Ань Юаня, благодаря чему его положение в мире боевых искусств и культивация будут изменены. Однако, если бы все на самом деле оказалось так просто, то Хань Чаншэна сейчас бы здесь не было.

*Пах!*

Судья в сердцах хлопнул ладонью по столу. С горечью и ненавистью он произнес:

- Лорд Ань Юань шел по праведному пути. Он не провоцировал и не злил тебя. Так с какой стати ты пнул его со скалы и воспрепятствовал его судьбе?! Через месяц он должен был отправиться на поиски таинственного старика, который передал бы ему свою внутреннюю силу. Скоро должен был наступить переломный момент в его судьбе, - чем больше он говорил, тем сильнее разгорался его гнев. Вдруг он глубоко вздохнул и, сплюнув, указал пальцем прямо на нос Хань Чаншэна - Ты! Говори, почему ты сбросил лорда Ань Юаня с обрыва, убив его?!

—— Глава демонической секты, Хань Чаншэн, совершил ошибку номер один в методах действия для злодея: Избавиться от главного героя, пока тот еще не обрел могущество.

Важно упомянуть, что Хань Чашэн был всего лишь смертным. Он не мог знать того, что было известно лишь Небесам. Еще меньше была вероятность того, что он каким-то образом узнал, что всего через пару лет будет убит лордом Ань Юанем. Тогда почему он сбросил невинного владыку Ань Юаня со скалы безо всякой на то причины?! Лорд Ань Юань, еще не успевший получить внутреннюю силу, так же быстро, как спустился в этот мир, оказался на грани смерти, ухватившись за ветку. Его исключительная судьба была полностью разрушена практиком из демонической секты! Его небесная скорбь еще не завершилась, а значит, он не мог вернуться назад. Когда Яньло забрал душу лорда Ань Юаня, он просто понятия не имел, что с ней делать, но не мог сопроводить ее на Небеса для допроса. В ярости он приказал духам умерших захватить душу Хань Чаншэна для наказания.

Хань Чаншэн уверенно произнес:

- Так ему и надо! Кто ему сказал, что можно оскорблять учение секты Тяньнин на глазах у этого лаоцзы (8)?!

Судья посмотрел на него с презрением, которое могло бы достичь Небес. Не давая воли своему гневу, он стиснул зубы и сказал:

- Смертный, я дам тебе еще один шанс. Я могу помочь тебе вернуться вместе с Ань Юанем в тот момент, когда ты встретил его на горной тропе. Но ты не должен снова пинать его. Теперь ты должен взять на себя ответственность за его судьбу и последовать за ним, в соответствии с надлежащим образом изменив ее. Помоги лорду Ань Юаню преодолеть его небесную скорбь!

Хань Чаншэн холодно заявил:

- Даже не мечтайте об этом!

- Эй, ты! - сердито заговорил судья. - Ты бросаешь вызов судьбе! Ты!

Черный Учан сделал шаг вперед и сказал:

- Похоже, ты решил пойти против судьбы. В таком случае мы низвергнем тебя на 18-ый круг Ада и оставим страдать там.

По мановению его руки перед Хань Чаншэном возникла мучительная картина 18-го круга Ада. Ножницами разрезав пальцы духа, с него содрали всю кожу и заставили забраться на саговую пальму, только для того, чтобы, он достигнув вершины, упал, затем оказался брошен на раскаленные медные стержни, заклеймившие духа...

Выражение лица Хань Чаншэна совершенно не изменилось:

- Я - великий глава секты Тяньнин! Думаете, я испугаюсь таких злоключений? Да ни в жизнь!

Тогда Белый Учан тоже сделал шаг вперед и сказал:

- Хм, это не подойдет, - он взмахнул рукой, и сцены мучений исчезли. Достав из-за пазухи книгу, он неторопливо проговорил: - Этот смертный не робкого десятка, более того, он очень упрям и эгоистичен. Чем больше мы будем его принуждать, тем сильнее он станет сопротивляться. Методы запугивания с ним не сработают. Подойди и взгляни в мою книгу. В ней записаны все характерные особенности этого человека.

Белый Учан начал зачитывать вслух:

- Хань Чаншэн уделяет самое пристальное внимание своему образу. Каждый день он проводит много времени, глядя на себя в зеркало. Никто не может быть красивее его, - сказав это, он закрыл книгу, и после взмаха его руки перед Хань Чаншэном появилась еще одна сцена: перед ним на самом деле предстала трехдюймовая кора долины Дин (3) с лицом, покрытым красными отметинами и черными язвами. Его облик был настолько убогим, что на него просто невозможно было смотреть.

На лице Хань Чаншэна в тот же миг появилось выражение отвращения.

Белый Учан сказал:

- Этот человек - тот, кем ты станешь в следующей жизни.

Глаза Хань Чаншэна распахнулись, словно его молнией поразило:

- Чего?!

Белый Учан оценил выражение его лица и складно заговорил:

- Ты бросаешь вызов судьбе и творишь всякие злодеяния, в следующей жизни наверняка настанет время отведать горьких плодов (4). Это твоя следующая жизнь. Без малейшей надежды, презираемый всеми попрошайка на всю оставшуюся жизнь. Ты доживешь до преклонного возраста 99 лет, а перед перевоплощением тебе не дадут возможности испить Мэн По Тан (5).

Лицо Хань Чаншэна уже побелело. Иными словами, ему придется вынести 99 лет ужаснейшей жизни, сохранив воспоминания об этих безумно злых духах?!

Черный Учан улыбнулся, добавив:

- А еще ты будешь любить красавцев, к тому же это будут красавцы-мужчины.

У Хань Чаншэна появилось еще более плохое предчувствие.

Белый Учан взмахнул рукой, и перед Хань Чаншэном появилась кучка отвратительного вида людей:

- Эти люди будут жить рядом с тобой в следующей жизни. Они будут находиться вплотную к тебе каждый день, вы будете есть и жить вместе.

Хань Чаншэн вдохнул холодный воздух.

Черный Учан и судья тихонько перешептывались друг с другом:

- Это сработает? Он не боится даже 18-го круга Ада, разве на этом фоне стать попрошайкой не кажется пустяком?

Хань Чаншэн, стиснув зубы, сказал:

- Думаете, что сможете угрожать мне, полагаясь на эти методы?

Судья вздохнул:

- Похоже, все бесполезно.

Хань Чаншэн внезапно поднялся, и выражение его лица изменилось. Он выпрямился, а все его тело преисполнилось праведным чувством:

- В таком случае сейчас же верните меня!  Начиная с этого момента, я стану оказывать помощь при бедствиях, практиковать медицину ради помощи миру, учить истинным принципам и помогать добру! Конечно же, захватить мир культивирования и боевых искусств, а затем справедливо править им, будет весьма освежающе! Я, Хань Чаншэн, изведу всех, кто осмелится затаить злобу и поднять ветер, в сообществе мастеров боевых искусств!

Взгляды судьи и Черного Учана тоже изменились - они смотрели на Белого Учана с благоговением.

Белый Учан, улыбнувшись, закрыл книгу и вернулся обратно к судье.

- Кхе-кхе, - судья прочистил горло и произнес: - На самом деле это тоже никуда не годится. Если ты исправишься, то что прикажешь делать лорду Ань Юаню? Он - герой, а ты - главный злодей, ты не можешь украсть его место под солнцем. Я верну тебя обратно, но ты все равно будешь действовать как глава демонической секты и, как и прежде, продолжишь творить свои злодеяния. Однако тебе запрещено нарушать жизненный путь лорда Ань Юаня и, даже более того, ты будешь скрытно ему помогать, пока в конечном итоге не встретишься с острием его меча!

Хань Чаншэн в сердцах стиснул зубы. Неужто он все еще должен лично помочь этому никудышному бессмертному лорду прикончить его? Ну в самом деле, разве есть что-нибудь хуже этого? Однако, припомнив слова Белого Учана, он был вынужден проглотить свое недовольство.

Судья сказал:

- Раз ты уже разобрался что к чему, я позволю тебе вернуться. Использовав мою магическую энергию, ты сможешь обратить время вспять в мире смертных и вернуться к моменту, когда сбросил со скалы бессмертного лорда. Быстро вернись и исправь собственную ошибку. Черный и Белый Учаны надлежащим образом объяснят тебе, как следует действовать дальше. Ты должен сделать все возможное, чтобы помочь лорду в его путешествии по миру смертных.

Хань Чаншэн воскликнул:

- Этот лаоцзы не боится смерти! Вы позволите собачьему лорду убить лаоцзы, и сам лаоцзы знает об этом, но лаоцзы определенно не станет помогать этому собачьему лорду возвыситься!

Судья холодно произнес:

- Сейчас из-за тебя его земная судьба уже изменилась, и именно ты обязан исправить ее.

- В таком случае ради чего лаоцзы вообще жить?! - ответил ему Хань Чаншэн

Тон Белого Учана смягчился, и он улыбнулся:

-  Если ты поможешь лорду Ань Юаню преуспеть как можно скорее, то сможешь быстро покончить со своей унылой и утомительной жизнью, иначе...

По взмаху его рукава перед глазами Хань Чаншэна снова замелькали те же уродливые лица.

Хань Чаншэн яростно сжал свои кулаки и с трудом сдержал себя. Какое-то время пребывая в растерянности, затем он спросил:

- Тогда моя следующая жизнь?..

Судья ответил:

- Если тебе удастся гладко все провернуть и помочь лорду Ань Юаню вернуть его положение, это будет расценено как огромное достижение и компенсирует грехи твоей прежней жизни. Я помогу тебе выбрать хорошую оболочку, какого-нибудь красивого жестокого и бешеного тирана, в которого ты перевоплотишься.

Хань Чаншэн продолжил:

- Тогда те, кто рядом со мной?..

Судья ударил кулаком по столу:

- Множество красивых людей! К тому же я могу потянуть за несколько ниточек и, когда ты перевоплотишься, привести к тебе твоих любимых красавчиков, и ты сможешь возглавить их, как и прежде!

Хань Чашэн закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Стиснув зубы, он ответил:

- Договорились!

____________________________________________________

1. Яньло - в восточноазиатской и буддийской мифологии Яньло (иногда известный как царь ада, Король Янь или Яма) является злобным богом, который, как говорят, судит мертвых и заведует Нараками (“Адами” или “Чистилищами”) и циклом загробной жизни.

2. Черный и Белый Учаны - это китайский перевод санскритского термина "апіїуа" (букв. а — отрицание; піїуа — "вечный, постоянный, неизменный"). Два божества, отвечающие за сопровождение духов умерших в подземный мир. Как следует из имен, одеты в черное и белое соответственно.

Хотя эти духи часто описываются очень страшными, огромного роста, изо рта и носа течет кровь, иногда в литературе они представляются в несколько более сдержанном ключе, и не столько несут гибель увидевшим их, сколько хотят подшутить над ними, попугать. Однако если встреча с Черным Учаном определенно ничего хорошего не предвещает, то Белый Учан может одарить богатством, если знать, как правильно себя вести при встрече. По поверью, последний терпеть не может трусов, и кто, увидев его, попытается убежать, умрет на месте от его душераздирающих воплей. Но если при встрече с Белым Учаном начать строить гримасы и поддразнивать его, в ответ он тоже будет гримасничать и кривляться, и тогда можно в него начать бросать обломки кирпича или комки грязи, на что тот станет кидаться золотыми и серебряными слитками, висящими у него на шее. Когда слитков уже не останется, Белый Учан, вздыхая и охая, убежит сам. Отсюда и надпись на шапке, обещающая возможность разбогатеть при встрече с этим адским посланником.

(Взято отсюда: Трехдюймовая кора долины Дин - по существу означает коротышку/карлика.

4. Отведать горьких плодов - китайское выражение для обозначения переживания болезненных последствий чего-либо.

5. Мэн По Тан - своего рода чайный супчик в китайском фольклоре, выпив который люди забывают все свои беды и всех, кого любили и ненавидели при жизни.

Хань Чаншэн почувствовал только, как его тело сначала стало легким, а затем так же внезапно потяжелело. Приоткрыв один глаз, он понял, что уже покинул адову тьму и оказался на той же самой горной дороге возле чайного павильона.

Внутри чайного павильона находилось два человека, один из которых был здешним официантом, а второй, мечник в конической соломенной шляпе, был тем самым снизошедшим с небес главным героем, юным владыкой бессмертных Ань Юанем.

На какой-то миг Хань Чаншен был ошеломлен. Он на самом деле вернулся в прошлое. Вот только образы загробного мира, судьи, со стоящими по обеим сторонам от него Учанами, и злобных духов все еще были живы в его сознании. Он даже начал задаваться вопросом, не было ли все, что случилось с ним, страшным сном.

- Официант, я хотел бы оплатить счет, - владыка Ань Юань поднялся, собираясь уходить.

Официант принял протянутую лордом Ань Юанем медную монету и любезно предупредил его:

- Пересеките подножие этой горы, затем идите на юг, но неподалеку отсюда находится вход в пещеру, ведущую к секте Тяньнин. Дорогой гость, вам стоит быть осторожным. Все, кто состоит в той демонической секте, - злодеи, не позволяйте им вас ограбить.

Лорд Ань Юань холодно произнес:

- Моя секта Юэхуа следует праведным путем в мире боевых искусств и культивирования. Разве я могу испугаться какой-то маленькой демонической секты? Если я действительно повстречаюсь с главным злодеем из демонической секты, то просто убью его!

"Черт бы побрал ноги твоей бабули!" - в сердцах выругался Хань Чаншэн. Он слышал этот разговор уже во второй раз. Соломенная шляпа была надвинута очень низко, так что Хань Чаншэн не мог увидеть, как он выглядит, но, судя по голосу, тот был молод.

"Сопляк, у которого еще материнское молоко на губах не обсохло, ни с того ни с сего смеет болтать, что моя великая, великолепная, лучшая в мире боевых искусств демоническая секта - не более чем мелкий демонический культ? Более того, он хочет сразиться с одним из его членов и убить его? Ха!" - так подумал про себя Хань Чаншэн, когда перед ним впервые предстала эта сцена. Затем, когда лорд Ань Юань вышел из чайного павильона, он без малейшего стеснения пнул его со скалы.

На этот раз он сдержал внутренний зуд, так и подмывавший его задействовать свои ноги, и остался неподвижно стоять на месте.

Лорд Ань Юань подошел к нему и с теплой учтивостью произнес:

- Девушка, вы не позволите мне пройти?

Хань Чаншэн стоял рядом с лошадью Ань Юаня. Ань Юань хотел сесть на лошадь и уехать, но ему мешал Хань Чаншэн.

Услышав, что к нему обращаются, как к девушке, тот застыл, уставившись на него. После того как эти ублюдки забросили его из загробного мира обратно, он почти забыл, что сейчас у него было другое лицо. Чтобы сбежать с горы и развлечься, он солгал своим охранникам и четырем Владыкам Залов, что собирается уединиться для практики. Затем он изменил свою внешность, прикинувшись служанкой секты, и выскользнул наружу. Ему еще только предстояло овладеть многими уникальными техниками секты Тяньнин, но наследуемую технику маскировки И Жун он натренировал до самого совершенства. Даже стоявший на посту охранник, вместе с которым он вырос, не смог его опознать.

Хань Чаншэн отступил в сторону, и Ань Юань сказал ему:

- Большое спасибо.

Как раз в тот момент, когда Ань Юань собирался перекинуть через спину лошади свою ногу, рука Хань Чаншэна внезапно рванулась вперед, словно когтем зацепив его соломенную шляпу. Ань Юань, почувствовавший позади себя движение, тут же увернулся. Но он оказался на шаг позади - Хань Чаншэн уже поймал руками его шляпу и с силой швырнул ее на землю.

Ань Юань обернулся и сердито сказал:

- Девушка, почему ты так грубо себя ведешь?

Наконец-то увидев его лицо, Хань Чаншэн на мгновение замер от потрясения. Этот парень... Пусть Хань Чаншэн уже ненавидел его до мозга костей, у него все равно не оставалось выбора, кроме как признать, что тот на самом деле достоин звания потомственного бессмертного. За все 19 лет своей жизни ему ни разу не приходилось встречать настолько красивого мужчину.

- Девушка? - Ань Юань помахал рукой перед его лицом, возвращая его мысли из того неизвестного места, куда их занесло.

- Кхе-кхе! - Хань Чаншен прочистил горло, снова сделав свой голос высоким. Теперь, открыв рот, он снова заговорил голосом молодой женщины. Покачивая бедрами, он произнес: - Просишь эту великую тетушку дать пройти, а сам не позволяешь другим увидеть свой истинный облик. К тому же не называешь секту, из которой пришел. Ты что, смотришь свысока на эту великую тетушку?!

Ань Юань, слегка потрясенный, застыл на месте, а затем повернулся лицом к Хань Чаншэну и, сложив руки, его поприветствовал. Он элегантно сказал:

- Приношу свои извинения, я вел себя очень грубо. Я - Хуанфу Фэнсюань Сичэнь из секты Юэхуа, вежливое имя - Ань Юань (1).

Хань Чаншэн медленно моргнул:

- Тебя зовут Хуанфу... Фэнсюань... Сичэнь? - он раскрыл ладонь, отсчитывая на пальцах. - Шесть иероглифов? (皇甫凤轩熙辰)

Ань Юань с легкой печалью вздохнул:

- Да. Мой отец возлагал на меня большие надежды, он хотел, чтобы я отличался от остальных, поэтому для начала... дал мне такое имя.

Хань Чаншэн закатил глаза: - "Черт, я действительно не могу с этим смириться! Величественный Бессмертный, да уже начиная с этого имени, ты просишь всех встать, словно член?! К тому же по фамилии Хуанфу (2)?! Даже с ореолом главного героя, не думаешь, что это уже перебор?!"

Хань Чаншэн продолжал вести себя неразумно:

- Тогда, возможно ли, что ты носишь соломенную шляпу, средь бела дня скрывая свое лицо, потому, что совесть у тебя нечиста?!

Выражение лица Ань Юаня стало еще серьезнее, он снова вздохнул:

- Э-эх... Шифу говорит, что я одарен красотой бессмертного и что я краше всех в этом мире. Поэтому, когда я занимаюсь делами во внешнем мире, было бы хорошо вести себя скромно, чтобы не призывать неприятности на свою голову.

- ... - теперь Хань Чаншэну ну просто очень хотелось, чтобы кто-нибудь пришел и помог ему удержать на месте эту своевольную ногу. Он едва сдерживал желание снова отправить эту занозу в заднице, бессмертного лорда, полетать со скалы!!!

Ань Юань произнес:

- Девушка, мне еще нужно уладить кое-какие дела. Если молодой леди больше нечего мне сказать, позвольте мне откланяться первым.

У Хань Чаншэна, который был целиком поглощен борьбой с зудом в пятке, не было времени с ним разбираться. Запоздало заметив, что Хань Чаншэн ему не ответил, Ань Юань на мгновение заколебался, прежде чем поднять свою соломенную шляпу, надеть ее, сесть на лошадь и ускакать.

Когда Ань Юань испарился, Хань Чаншэн, недовольный тем, что у него не оставалось иного выбора, и не пожелавший отведать здешнего чая, вскочил на коня и быстро помчался вперед.

Проскакав не особо и далеко, он заметил позади себя вспышку холодного света и резво увернулся от прилетевшего сзади дротика.

- Сволочь! - Хань Чаншэн остановил лошадь и яростно закричал: - Кто посмел напасть на этого лаоцзы?!

В тот же миг сверху, со склона горы, спрыгнуло пятеро грязных, заросших щетиной мужчин, одетых как горные бандиты. Их предводитель с макушки до пят осмотрел Хань Чаншэна и с непристойной улыбкой ответил:

- Красотка, не торопись, иди сюда и поиграй в этими старыми господами. Конечно же, эти господа не станут плохо к тебе относиться.

Хань Чаншэн уже давно слышал, что есть разбойники, которые приходят и промышляют в этих горах. А поскольку неподалеку был вход в пещеру, эти бандиты частенько выдавали себя за учеников секты Тяньнин, так как обычные люди, лишь услышав ее название, обмочат от страха штаны и покорно отдадут свое барахлишко.

Поворот событий, вроде столкновения с этими бандитами, отнюдь не заставил настроение Хань Чаншэна стать еще хуже, напротив, он почувствовал себя взволнованным: - "Эта банда ублюдков выползла как раз вовремя! Лаоцзы так долго сдерживался и просто переполнен Ци, который некуда выпустить. Я заставлю вас это понять!"

Увидев, что Хань Чаншэн, не двигаясь, остается на прежнем месте и, более того, совершенно бесстрашен, предводитель бандитов принял злодейский вид:

- Деточка, на самом деле мы из секты Тяньнин. Я - Ло Синь, Великий Владыка Огня и Воды секты Тяньнин, ты уже слышала мое имя? Если последуешь за мной, я обещаю, что ты сможешь отведать вкусной еды и выпить крепких напитков!

Хань Чаншэн вспомнил чистое, холодное лицо Ло Синя, а затем посмотрел на брови речного оленя и крысиные глазки разбойника и не смог удержаться от смеха:

- Довериться тебе? Ха-ха-ха-ха-ха!

Увидев, что ему хватает наглости насмехаться над ними, горные разбойники пришли в ярость, которую лишь подпитывало унижение:

- Чего смеешься?! Даже глава секты Тяньнин, Хань Чаншэн, при встрече со мной отчасти побаивается меня!

Смех Шэнь Чаншэна застрял у него в горле, он свирепо проговорил:

- Боюсь тебя, да ни в жизнь! Терпение лаоцзы поистине велико! Лаоцзы слишком лень волноваться об этом! - стоило ему замолчать, как из его рукава вылетел меч, нацелившись прямо в промежность бандита. Охваченный ужасом разбойник мигом прикрыл свое семейное достояние и увернулся, но летящий меч рассек его пояс и лишившиеся поддержки штаны упали.

- Ладно, сучка, не хочешь по-хорошему, сделаем по-плохому! - предводитель бандитов больше не мог сдерживать собственный гнев. - Младшие братья, схватите ее ради этого лаоцзы и тащите сюда! Младшие братья смогут по очереди ей насладиться!

В тот же миг несколько горных разбойников вытащили свои ножи и ринулись к Хань Чаншэну!

Хоть Хань Чаншэн и был главой секты Тяньнин, он зачастую пропускал тренировки, чтобы вволю поесть, выпить и повеселиться. Его боевые искусства никак нельзя было считать выдающимися. Впрочем, даже если они и не были выдающимися, все равно были лучше, чем у шайки жалких горных бандитов. Не говоря уже о том, что ради этой вылазки он прихватил с собой много скрытого оружия и ядов, изготовленных Ду Юэфэем. Но использовать их, чтобы разобраться с этими неудачниками, было бы чересчур.

Вскоре все пятеро разбойников валялись на земле. Хань Чаншэн остановил взгляд на наглеце, утверждавшем, что он Ло Синь:

- Это ты-то Ло Синь? Хм-м? Ло Синь? Сукин ты сын! Назвать свои потуги владением боевыми искусствами, чтобы запугать этого лаоцзы?! Ха-ха-ха! Смотри, как бы лаоцзы не забил тебя до смерти!

Бандит завыл, умоляя его о пощаде. Хань Чаншэн сдержал свое негодование. Заглядывая в свое сердце, он нигде не обнаружил там сострадания, способного заставить его смягчиться, глядя на это поколоченное лицо, которое меньше чем за мгновение мог бы превратить в морду свиньи.

- Стой! Сейчас же остановись!

Вдруг Хань Чаншэн услышал, как кто-то окликнул его. Голос звучал как-то странно, как будто доносился из-под земли. Застигнутый врасплох, он замер и огляделся по сторонам:

- Кто это сказал?

Несколько валяющихся в сторонке бандитов в ужасе уставились на эксцентричную и властную женщину. Ни один из них ни слова не произнес.

Хань Чаншэн нахмурился в замешательстве. Покачав головой, он снова занес кулак и уже собирался было его ударить, когда внезапно перед его глазами просиял яркий белый свет:

- Смертный, немедленно остановись!

- О, черт! - Хань Чаншэн был потрясен, когда перед ним из ниоткуда нарисовался Черный Учан. Отпустив голову предводителя разбойников, он отступил назад. - Дух! Ты!

Хотя бандиты не могли увидеть Черного Учана, все они видели, что лицо Хань Чаншэна вдруг помрачнело и на нем появилось испуганное выражение. Воспользовавшись ошеломленным состоянием Хань Чаншэна, они быстро поднялись и, помогая друг другу, прихрамывая, убрались прочь.

- Что ты творишь?! - Хань Чаншэн был до бесконечности раздражен. - Лаоцзы нельзя уже парочку бандитов избить? Кто-то из них тоже потомок бессмертных?

- Они не бессмертные, - с горечью ответил Черный Учан. - Эй! Эй! Если мы позволим тебе напакостить им сейчас, это изменит судьбу владыки Ань Юаня.

_____________________________________________________________

1. В древнем Китае имя мужчины заменяли на вежливое, когда ему исполнялось двадцать, как символ становления взрослым и уважения. Его могли дать родители или первый учитель. Женщины могли заменить имя на имя вежливости при вступлении в брак. Можно было также принять самостоятельно выбранное вежливое имя. С 1919 года использовать эти имена стали все реже, а на сегодняшний день они устарели.

2 Переводится как "просто Император".

- У бессмертного лорда Ань Юаня, то есть, у Хуанфу Фэнсюань Сичэня, в этом смертном мире есть шисюн по имени Ли Цзюлун. Глава секты Юэхуа уже давно вознамерился выдать свою дочь замуж за Лорда Ань Юаня и даже воспитывал его в качестве своего преемника. Это сильно обидело Ли Цзюлуна, и он втайне вырыл немало ям у него на пути. На этот раз Лорд Ань Юань должен был пройти здесь, выполняя приказ своего мастера доставить жетон в секту Меча Наньшань, а эти бандиты уже были заранее подкуплены Ли Цзюлуном и должны были устроить ему засаду. Согласно судьбе, предначертанной Блюстителем Судеб, они тайком нападут на Лорда Ань Юаня и, ранив его, похитят жетон. Ли Цзюлун уже сплел паутину из лжи, и как только Лорд Ань Юань, который не смог доставить жетон, вернется в секту Юэхуа, он пустит некий слух, пытаясь подставить его...

Хань Чаншэн закатил глаза:

- Тогда выходит, что этот лаоцзы случайно едва не спас вашего бессмертного собаку-Лорда. Почему ты все еще останавливаешь меня?

- Ты не понимаешь! - Черный Учан продолжил. - Из-за спровоцированного Ли Цзюлуном преследования, Лорду Ань Юаню придется покинуть секту Юэхуа. После чего он встретит некого старика с загадочными принципами. Этот старик должен будет передать собранные им за всю жизнь навыки Лорду Ань Юаню... Его судьба - это накрепко связанная цепь событий, разорви одно звено - и все последующие тоже будут испорчены!

- Етить за ногу твою бабулю! - Хань Чаншэн в сердцах швырнул на землю меч, что держал в руке. - Что за чушь эта ваша судьба?!

В этот момент выражение лица Черного Учана вдруг изменилось, и он принялся без конца повторять:

- Плохо, плохо, плохо! Это большая ошибка! Все стало только еще хуже!

Хань Чаншэн нетерпеливо спросил:

- Что случилось?

Черный Учан взмахнул рукой, и перед Хань Чаншэном появилось изображение. Группа избитых и обессилевших бандитов добралась до подножия горы, где их отчета ожидал Ли Цзюлун. Несмотря на то, что разбойники взяли деньги, свою задачу они не выполнили. Более того, позволили "девушке" избить их до чертиков. В ярости один из бандитов выхватил нож и вонзил его в сердце Ли Цзюлуна...

Хань Чаншэн недоуменно моргнул:

- Что происходит?

Лицо Черного Учана представляло собой слишком ужасное зрелище, чтобы на него можно было смотреть.

- Эти вероломные парни, они так и не ограбили Ань Юаня, но не захотели возвращать полученные деньги. Они только что убили Ли Цзюлуна. И это уже по-настоящему плохо!

Сердце Хань Чаншэна бешено заколотилось от дурного предчувствия:

- Погоди-ка, что ты сейчас сказал? Разве Ли Цзюлун не тот парень, что из кожи вон лезет в противостоянии с этим бессмертным псом? Разве его смерть не сделает лучше жизнь вашего пса?

Черный Учан снова и снова принялся качать головой:

-  Ты не понимаешь. Не хочешь для начала заткнуться и выслушать мои объяснения? Без Ли Цзюлуна, злодея, который противостоит ему, как еще показать всем силу Лорда Ань Юаня? Из-за того что Ли Цзюлун раз за разом вставляет ему палки в колеса, Лорд Ань Юань получает множество возможностей для своего роста. Теперь же, когда злодей мертв, сюжет не сможет продвигаться по заданному пути!

- Это... - Хань Чаншэн почувствовал, что часть вины за случившееся лежит на его совести. - Тогда в худшем случае ты можешь снова использовать свое бессмертное учение и повернуть время вспять, а лаоцзы не станет избивать этих бандитов.

Черный Учан окинул его холодным взглядом:

- Неужели ты думаешь, что манипулировать временем так легко? Чтобы исправить твою ошибку, когда ты пнул со скалы бессмертного Лорда, и повернуть время вспять, судья использовал 90% собственной маны. А сейчас он ушел в уединенное культивирование, и ему потребуется целых сто лет, чтобы восстановить утраченную им бессмертную силу! И часа не прошло, а ты уже все испортил!

- Откуда мне было знать?! - Хань Чаншэн огрызнулся.

Черный Учан впился в него своим взглядом:

- Мы, бессмертные, не должны вмешиваться в дела мира смертных. Предыдущее возвращение во времени уже нарушило все табу. Если продолжим вмешиваться, бессмертный Лорд точно потерпит поражение в своей божественной миссии. Эту ошибку совершил ты, так тебе ее и исправлять. Если не хочешь... - Черный Учан мрачно усмехнулся.

Хань Чаншэн вспомнил "следующую жизнь, в которую его забросят", увиденную им во время визита в преисподнюю, и мигом покрылся холодным потом:

- Этот... человек уже мертв, что я могу с этим сделать?

Черный Учан посмотрел на него:

- Разве ты не эксперт в технике маскировки И Жун?

Хань Чаншэн:

- ...Черт! Только не говори мне, что хочешь...

Черный Учан усиленно закивал:

- Только ты способен на это! Приняв облик Ли Цзюлуна, ты сможешь быстро и легко пробраться в секту Юэхуа. И ты закончишь то, что не успел натворить он!

Хань Чаншэн просто не находил слов, чтобы описать свое настроение.

- Скорей, скорей, скорей! - призывал его Черный Учан. - В этой иллюзии ты видел внешность и слышал голос Ли Цзюлуна. Мне известно, что ты лучший в искусстве маскировки и способен скопировать поведение любого человека, доведя эту технику до полного совершенства. Ли Цзюлун улизнул из секты Юэхуа, но он не может там слишком долго отсутствовать. В противном случае это вызовет подозрения у других, и ему будет сложно осуществить свои последующие планы. Ты должен сейчас же бежать в секту Юэхуа, а у меня еще остались дела, которые нужно уладить, вперед!

- Постой! - взревел Хань Чаншэн.

Черный Учан с нетерпеливым видом буркнул:

- Ну что еще?

- Неужели нет другого пути? - спросил Хань Чаншэн.

Черный Учан ответил:

- Если не пойдешь, я вернусь и попрошу Блюстителя Судьбы переписать твою судьбу в следующей жизни на что-нибудь более "интересное". А ведь еще есть твои охранники и мастера залов. Ты связан с ними, да и они совершили немало преступлений, так что в своей следующей жизни...

- Ты! - Хань Чаншэн возмутился. - Человек должен решать свои дела сам! Я начал это, конечно же, мне с этим и разбираться!

- Вот и ладненько.

- Я просто вот чего не понимаю, - продолжал Хань Чаншэн. - Вы же бессмертные. Разве судьба, прописанная Блюстителем Судеб, не обладает бессмертной силой? Почему же лаоцзы удалось так небрежно ее нарушить?

Черный Учан неожиданно замолчал, он было хотел что-то сказать, но заколебался, затем бросил взгляд на Хань Чаншэна и неопределенно ответил:

- Для смертных это действительно так. Однако ты... короче говоря, ты малость особенный. В нескольких словах это не объяснишь. К тому же нет времени, ты должен немедленно вернуться в секту Юэхуа. После я найду тебя вместе с Белым Учаном, чтобы объяснить, что делать дальше. В общем и целом, ты должен следовать нашим инструкциям и прекратить самовольно сеять хаос в своей человеческой жизни, иначе даже сам Нефритовый Император (1) не сможет тебя спасти.

- Я... - Хань Чаншэн больше ничего не успел спросить. Внезапно вспыхнул яркий белый свет, а когда он рассеялся, Черный Учан уже был таков.

Хань Чаншэн был просто ошеломлен. Спустя какое-то время, несколько слов, которые он пытался сдержать, все же протиснулись между его зубами:

- Етить за ногу твою бабулю... Что за гнилые бессмертные... - но, поразмыслив об этом, он все же смирился с обстоятельствами, взял в руки свой меч, затем развязал узелок с вещами и вытащил оттуда набор инструментов для техники И Жун и зеркало. Затем, вспоминая Ли Цзюлуна, которого видел в иллюзии, начал рисовать у себя на лице.

Закончив с маскировкой, Хань Чаншэн собрал свои вещи и встал на ноги. На мгновение он повернулся, чтобы бросить взгляд в сторону пещеры, прежде чем в расстроенных чувствах спуститься с горы.

Добравшись до ее подножия, он вдруг увидел впереди группу людей. К его удивлению, их возглавляли его левый и правый охранники, Лу Байби и Лу Цинцянь, а за ними следовали несколько учеников секты Тяньнин. Лу Байби улыбался, тогда как Лу Цинцянь попеременно то вглядывался в небо, то осматривал землю. Хань Чаншэн вдруг вздрогнул и скрылся за деревом.

Хотя Лу Байби и улыбался так мягко, Хань Чаншэн знал, что это был первый признак надвигающегося гнева. Конечно же, Лу Цинцянь тоже обдумывал сейчас некие плохие идеи. Его левый и правый охранники - оба были весьма темпераментны. Они выглядели красивыми и чистыми, но на самом деле были самыми скверными в пределах секты Тяньнин.

Всякий раз, как мимо них кто-то проходил, они преграждали ему путь и пытались открутить у него лицо. Убедившись, что оно не отрывается, они их отпускали. Хань Чаншэн понял, что его уловка, в ходе которой ему удалось улизнуть под видом ухода в уединенное культивирование, была раскрыта, и теперь они пытались отыскать его и вернуть обратно.

Если бы все было как обычно, увидев их в таком состоянии, Хань Чаншэн сначала спрятался бы, а потом два дня держался в тени, прежде чем вернуться самостоятельно. Однако сейчас ему хотелось лишь одного - броситься в их объятия и поведать им о своих обидах. Если он расскажен им обо всем, что ему пришлось пережить, они тут же соберут целую армию и перевернут преисподнюю! Со всех бессмертных, что издевались над ним, будет содрана кожа, а затем и мышцы!

Через какое-то время Хань Чаншэн с тяжким вздохом оторвал от своей одежды кусок ткани, написав на нем ряд кривых иероглифов: "Этот главный вышел на несколько дней поиграть.Он скоро вернется. Не читайте это вслух". После чего повесил тряпку на ветви дерева.

Он снова взглянул на Лу Байби и Лу Цинцяня, прошептав в их сторону:

- Сяо Цин, Сяо Бай, мне очень жаль.

Он поднял свой узелок, повернулся и тихо ушел.

_____________________________________________________

1. Нефритовый Император - в китайской культуре, традиционных религиях и мифах является одним из представлений о верховном боге.

Секта Юэхуа была одной из пяти крупнейших сект меча и называлась в честь горы, на которой была построена. Пока Хань Чаншэн спешил в секту, снова появился Черный Учан, который снабдил его сведениями о секте в целом и о положении в ней Хуанфу Фэнсюань Сичэня - Лорда Ань Юаня - в частности.

Лорд Ань Юань был потомком бессмертных. Сама его сущность отличалась от сущности обычного смертного. Он не только с детства обладал выдающимся характером, но и имел талант к боевым искусствам. Он с первой попытки мог воспроизвести любую технику меча, которой его только что обучили, и мог пересказать содержание целых томов по боевым искусствам, лишь единожды их просмотрев. Юэ Пэн, глава секты Юэхуа, высоко ценил такого ученика и втайне уже считал его своим будущим зятем, желая впоследствии передать ему должность главы секты Юэхуа.

Когда Черный Учан рассказал об этом, Хань Чаншэн спросил:

- В таком случае разве его боевые искусства еще не достаточно сильны?

Ему ответил Белый Учан:

- Они поразительны только по сравнению с его сверстниками из секты Юэхуа. В конце концов, боевые искусства секты Юэхуа тоже не являются выдающимися, к тому же он еще молод, даже если глава и относится к нему с особенным уважением. Мы тоже не можем нарушить правила, передав ему боевые искусства, связанные с его истинной личностью.

Черный Учан добавил:

- Все в мире должно придерживаться постепенного развития. Снисшедший с небес бессмертный Лорд должен перенести свою великую скорбь. И если его путь окажется слишком гладким, это уже не будет скорбью. Всякий раз, пройдя через испытание, он сможет достичь новых высот и улучшить свои навыки владения боевыми искусствами. А пока что его навыки даже хуже твоих.

- Что значит твое "даже хуже" моих? Этот лаоцзы все-таки главный мастер секты Тяньнин! - напыщенно провозгласил Хань Чаншэн.

Белый Учан холодно ответил:

- Сколько отрядов боевых искусств у тебя в секте Тяньнин?

Хань Чаншэн на миг замолчал, потом заскулил:

- Это люди лаоцзы, разве их могущество не часть силы лаоцзы?

Белый Учан только фыркнул.

Черный и Белый Учаны рассказали ему о дочери Юэ Пэна, Юэ Юй'эр. Ань Юань, Юэ Юй'эр и Ли Цзюлун воспитывались вместе с самого детства. Ли Цзюлун тайно был влюблен в Юэ Юй'эр и всегда желал занять должность главы секты. К сожалению, по мере взросления, независимо от ситуации, он неизменно оказывался в тени Ань Юаня. А когда он пришел к осознанию, что Ань Юань получил признание Юэ Пэна, все его мысли о нем еще больше окрасились ненавистью. Для него Ань Юань был словно бельмо на глазу, и он постоянно пытался ему навредить.

Как раз за разом твердили Черный и Белый Учаны: в настоящее время Хань Чаншэн должен был отправиться в секту Юэхуа и сыграть там роль Ли Цзюлуна, приведя в исполнение и доведя до логического завершения судьбу, прописанную Блюстителем Судьбы. Он должен был запомнить особенности его личности, чтобы никто не смог заподозрить неладное, и убедиться, что судьбе Лорда Ань Юаня больше ничего не грозит.

Спустя несколько дней Хань Чаншэн прибыл в секту Юэхуа.

Ли Цзюлун втихаря сбежал с горы. Перед уходом он принес свои извинения, сказав, что заболел и хочет отдохнуть, и попросил не беспокоить его. Хотя этот парень и был старшим шисюном, особой популярностью он не пользовался, так что на протяжении стольких дней даже ни одна собака его не навестила, благодаря чему никто не узнал, что он покидал гору.

Хань Чаншэн перелез через стену и проскользнул в комнату Ли Цзюлуна.

Мчась сюда изо всех сил на протяжении последних нескольких дней, Хань Чаншэн уже давно выдохся и за время одного вздоха заснул, проспав следующие семь-восемь часов. Когда он проснулся, было уже за полдень. Лорд Ань Юань до сих пор не вернулся. Ему нечем было заняться в своей комнате, да и желудок снова требовал пищи, так что он поправил свою маскировку и отправился за едой.

Через некоторое время он оказался поблизости от площадок, где проводились тренировки по боевым искусствам.

На площадке несколько юных учеников занимались практикой боевых искусств. Среди группы одетых в коричневое учеников выделялась фигурка в желтом. Приглядевшись повнимательнее, Хань Чаншэн увидел, что это была 17-летняя девушка с круглыми глазами и круглым лицом. Черный и Белый Учаны заранее показали ему иллюзорные образы всех важных людей, так что он узнал в этой девушке Юэ Юй'эр, единственную дочь главы секты Юэхуа.

Хань Чаншэн на миг задумался и решил пока к ним не приближался, запрыгнув на большое дерево и спрятавшись там, он принялся за ними подглядывать.

Просто заинтересовавшись практикой меча, Юэ Юй'эр внезапно предложила устроить турнир и, ведя себя как избалованный ребенок, потянула за руку одного из учеников:

- Шисюн Линь, давай, посоревнуйся со мной, пока один из нас не нанесет удар.

Остальные дети прекратили свои тренировки и собрались на них посмотреть.

Столкнувшись лицом к лицу, они обменялись семью или восемью ударами. Глядя на них со стороны, Хань Чаншэн прекрасно видел, что уровни Юэ Юй'эр и ученика по имени Линь были не особо высокими. Кто-то мог бы сказать, что они были примерно равны, но движения ученика Линь казались немного робкими, и, похоже, он позволил Юэ Юй'эр победить. После дюжины ударов меч Юэ Юй'эр указал на его грудь:

- Я победила!

Ученик Линь с восхищением посмотрел на нее:

- Боевые искусства маленькой шимэй становятся все сильней и сильней.

Окружавшая их толпа зааплодировала:

- Маленькая шимэй по-настоящему сильная.

Юэ Юй'эр, похоже, еще в полной мере не насладилась своим триумфом и вызвала другого шисюна. Навыки этого шисюна явно превосходили Юй Юэ'эр, но он тоже ей уступил. Обменявшись с ней двадцатью ударами, он подставился под ее меч:

- Маленькая шимэй, я проиграл.

Юй Юэ'эр казалась очень довольной собой.

Хань Чаншэн закатил глаза. Этот маневр с поддавками был слишком фальшивым. "Разве ты не видел, что эта твоя маленькая шимэй даже меч в руках твердо держать не может?" Черный и Белый Учаны уже рассказали ему, что Юй Юэ'эр была единственной ученицей в секте и единственной дочерью ее главы. Естественно, все ее баловали.

Хань Чаншэн такое поведение не одобрял. Юй Юэ'эр была всего лишь единственной ученицей секты женского пола, тогда как он был единственным и неповторимым главой секты Тяньнин. И он не видел, чтобы двое его опекунов и несколько дворцовых лордов умасливали его!

- Следующий! Ты, иди сюда! - сказала Юй Юэ'эр, не сводя глаз с маленького ученика, стоявшего с самого края толпы.

Этот маленький ученик явно был потрясен и робко отступил назад.

Юй Юэ'эр нахмурилась и, задрав подбородок, высокомерно заявила ему:

- Лю Сяоци, ты что, не слышал меня? Я приказываю тебе выйти сюда и сразиться со мной!

Хань Чаншэн окинул взглядом парня по имени Лю Сяоци. Это был маленький мальчик с хрупким телосложением, бледной кожей, чистыми чертами и детским жирком, еще не успевшим сойти с его лица. С виду ему было шестнадцать-семнадцать лет, но по сравнению с Юй Юэ'эр он казался намного моложе. Ранее, общаясь с Черным и Белым Учанами, Хань Чаншэн видел личное дело, которое имелось на него в секте Юэхуа; этот Лю Сяоци присоединился к секте Юэхуа только два года назад, поздно вступивший ученик. Сейчас ему оставалось только практиковать основные боевые искусства, и старейшины еще не успели обучить его каким-либо навыкам.

Стоявший рядом с Лю Сяоци шисюн вытолкнул его вперед, яростно произнеся:

- Маленькая шимэй бросила тебе вызов!

Лицо Лю Сяоци побледнело, он несколько раз взмахнул руками:

- Я не могу, я... не могу.

- Я же велела тебе идти сюда! И ты сюда выйдешь! - Юй Юэ'эр выглядела рассерженной. - Лю шиди, ты всегда так делаешь. Ты что, смотришь на нас свысока?

Несколько стоявших рядом с ним учеников поддержали ее:

- Да! Вот именно!

Лю Сяоци уже готов был расплакаться.

Хань Чаншэн с любопытством наблюдал за происходящим. До его прихода сюда Черный и Белый Учаны кое-как обрисовали ему социальную иерархию секты Юэхуа. Но за такое ограниченное время они не смогли предоставить ему исчерпывающую информацию. Для Хань Чаншэна уже было б неплохо вспомнить, кто здесь кто, да и то было маловероятно, а что касается остального услышанного - это он уже позабыл. Однако, судя по сложившейся у него на глазах ситуации, Лю Сяоци здесь был не в любимчиках.

Как и предполагал Хань Чаншэн, Юй Юэ'эр недолюбливала Лю Сяоци и сейчас намеренно пыталась найти в нем недостатки. Лю Сяоци был очень сдержанным юношей, тогда как Юй Юэ'эр привыкла к тому, что ее баловали. Чего бы она ни потребовала, никто не смел отказать ей. Но с Лю Сяоци она словно в каменную стену уперлась. Как-то раз Юй Юэ'эр и несколько ее шисюнов улизнули с горы, чтобы поиграть. Когда они случайно столкнулись с Лю Сяоци, Юй Юэ'эр пригласила его пойти с ними, но тот отказался. В результате об их проделках узнал глава, и несколько самых непослушных юношей были наказаны на целых три дня, даже Юй Юэ'эр не удалось избежать наказания. На самом деле глава обнаружил это самостоятельно, но Юй Юэ'эр подозревала, что это Лю Сяоци выдал их тайну. С тех пор семена обиды были посеяны в ее сердце.

Когда Лю Сяоци вытолкнули вперед, он угрюмо сказал:

- Я... я не могу сражаться с шицзе.

- Цыпленок! - обругала его Юй Юэ'эр. - Разве шисюны просто не помогали мне практиковаться? Давай скорее!

Лю Сяоци нерешительно поднял меч.

Местечко, что выбрал для слежки Хань Чаншэн, было персиковым деревом в самый разгар сезона сбора урожая. Сорвав сочный персик, он вытер его о свою одежду и продолжил, оставаясь в стороне, наблюдать за весельем, попутно жуя персики.

Юй Юэ'эр бросилась вперед, собираясь нанести удал по голове Лю Сяоци. В конце концов, это был тренировочный бой и она использовала деревянный меч, но если б его ударили, это все равно было бы больно.

Как только Юй Юэ'эр пошла в нападение, Лю Сяоци поднял свой меч, собираясь заблокировать ее удар.

Атаки Юй Юэ'эр были поспешными, совершенно безмозглыми, без какого-либо ритма и причины. Лю Сяоци не нападал, в жутком беспорядке пытаясь сопротивляться.

Внезапно брови Хань Чаншэна удивленно приподнялись.

Лю Сяоци поддавался Юй Юэ'эр. Вот только то, как поддавался он, отличалось от поддавков других шисюнов. И как раз в этот момент Лю Сяоци, которого вынудила действовать Юй Юэ'эр, нарисовал своим мечом круговую дугу, заблюкировав ее атаку. Подход секты Тяньнин к боевым искусствам заключался в том, чтобы перенять множество других практик и узнать их сильные стороны, а потом сделать их более мощными. Поэтому Хань Чаншэн тоже был знаком с методами и последовательностями ударов нескольких основных сект мира боевых искусств. Уловка, которую только что, хотя и недолго, использовал Лю Сяоци, определенно не принадлежала боевым искусствам секты Юэхуа. Поскольку ее исполнение было неполным и очень кратковременным, стоявшие вокруг ученики этого не заметили. Даже более того, они думали, что Лю Сяоци в смятении просто повезло заблокировать этот удар. Но Хань Чаншэн прекрасно все видел. Лю Сяоци старался сдержать свое собственное движение.

Если верить Учанам, Лю Сяоци на протяжении двух лет занимался боевыми искусствами и все еще изучал основные навыки. Но Хань Чаншэн отметил стабильность его меча и устойчивость ног. Он не походил на человека, который практиковал каких-то два года. Конечно, боевые искусства Лю Сяоци не были сильными. В противном случае, даже если бы он ей поддавался, эта трехлапая кошка, Юй Юэ'эр, так постыдно его бы не избивала. Просто он изучал другие боевые искусства перед тем, как вступил в секту Юэхуа.

Лю Сяоци так сильно били то там, то здесь, что в своем отступлении он уже вышел за пределы площадки для практики. Продолжавшая продвигаться вперед Юй Юэ'эр самодовольно провозгласила:

- Лю шиди, как ты можешь быть таким глупым? Ты не можешь парировать даже такие удары?

В плечо Лю Сяоци ударил меч Юй Юэ'эр, и он весь покрылся холодным потом. Они должны были биться, пока один из них не нанесет другому удар, но Юй Юэ'эр все равно не остановилась, продолжая атаковать:

- Я поговорю с отцом, такие ничтожества, как ты, не должны оставаться в нашей секте, вам лучше отправиться в секту Тяньнин. Демонические секты и ничтожества прекрасно подходят друг другу.

Хань Чаншэн мигом пришел в ярость. "Демоническая секта - ничтожество? Да как эта трехлапая игрушечная кошка посмела сказать, что мы, люди секты Тяньнин, ничтожества?!!" Хотя он, как глава, частенько ускользал из секты Тяньнин, его уважение к ней все еще оставалось на высоте! Любой, кто осмелится дурно отзываться о секте Тяньнин, так легко не отделается!

Лю Сяоци был вынужден отступить к самому краю поля, а Юй Юэ'эр безжалостно замахнулась своим мечом, ударив прямо в него. Лю Сяоци не мог этого избежать. Хань Чаншэн покрутил в руке персиковую косточку, вкладывая в нее свою внутреннюю силу, а затем взмахом пальца выстрелил ей прямо в меч Юй Юэ'эр...

*Пах!*

Меч Юй Юэ'эр сдвинулся на несколько дюймов в сторону, промахнувшись мимо Лю Сяоци. И в тот же миг меч Лю Сяоци вонзился в ее плечо.

- Что?!

Юй Юэ'эр уронила свой меч. Схватившись за плечо, она отступила, и ее напудренное розовое личико покраснело от ярости:

- Ты посмел ударить меня?!

Остальные ученики быстро подошли и обступили их, некоторые поддерживали Юй Юэ'эр, тогда как другие закричали на Лю Сяоци:

- Ты, конечно, хорош болтать, но разве можно вредить другим?! Я доложу об этом главе!

А ведь только что Юй Юэ'эр ударила мечом Лю Сяоци, но всех поразила коллективная амнезия.

Хань Чаншэн мрачно рассмеялся и спрыгнул с дерева, направляясь к толпе.

- Чем вы здесь занимаетесь? - спросил Хань Чаншэн.

Когда они обернулись и посмотрели назад, все были поражены, увидев Ли Цзюлуна, то бишь замаскированного Хань Чаншэна.

- Да шисюн, вам уже лучше? - спросил один из шиди.

Хань Чашэн проигнорировал его вопрос, вместо ответа выдав собственный:

- Почему все вы собрались здесь?

- О, это ведь да шисюн, - Юй Юэ'эр с надменным выражением на лице подняла на него взгляд. - Ты пришел как раз вовремя и сможешь нас рассудить!

Юй Юэ'эр никогда не была о нем особо высокого мнения, но его легко можно было использовать. В конце концов, Ли Цзюлун был первым, кто вступил в секту, и самым старшим среди старших учеников. И хотя его боевые искусства не могли превзойти второго шисюна, Хуанфу Фэнсюань Сичэня, он все еще считался выдающимся на фоне других младших учеников. Не упоминая уже о том, что Ли Цзюлун всегда, обеими руками и ногами, был на стороне Юй Юэ'эр. Если Юй Юэ'эр скажет ему идти на восток, он не посмеет даже взглянуть на запад.

На этот раз Юй Юэ'эр собиралась вынудить его действовать. Она уже давно злилась на Лю Сяоци и даже несколько раз обвиняла его перед своим отцом, однако в ответ Юэ Пэн говорил ей, что она неженка и не должна издеваться над собственным шиди, вместо этого ей следовало о нем позаботиться. В итоге Лю Сяоци стал еще больше ее раздражать. Так что она решила воспользоваться этим шансом, чтобы заставить Лю Сяоци хорошенько пострадать, а заодно напомнить ему о собственном могуществе. Ведь если бы она пошла жаловаться, то боялась, что получит лишь выговор от Юэ Пэна за недостаточно хорошие навыки. Но если она заставит Ли Цзюлуна сказать это за нее, то Юэ Пэну придется принять во внимание слова старшего ученика.

Хань Чаншэн сделал шаг вперед, прикрыв свои истинные мысли улыбкой:

- Что рассудить?

Юй Юэ'эр, явно виновная сторона, первой ударилась в слезы и ткнула пальцем, указав прямо на нос Лю Сяоци:

- Мы согласились устроить соревнование, но он меня ранил! - она прикрыла плечо рукой, обратив к нему жалобный взгляд. - Это так больно!

Лю Сяоци тоже выглядел так, будто вот-вот заплачет:

- Нет, я этого не хотел, я думал, что ты сможешь заблокировать тот удар...

Хань Чаншэн приблизился к Лю Сяоци:

- Младший шиди, если я правильно помню, ты вступил в секту два года назад. Шифу обучил тебя основным девяти техникам Юэхуа, это так?

Лю Сяоци кивнул:

- Да.

Хань Чаншэн развернулся и так же обратился к Юй Юэ'эр:

- Маленькая шимэй, мы с тобой вместе выросли рядом с шифу и уже изучили тридцать шесть техник. И при этом ты соревнуешься с маленьким шиди, разве это не издевательство?

Юй Юэ'эр замерла от растерянности.  Она-то думала, что стоит только да шисюну узнать, что ее ранили, как он моментально взорвется. Обвиняя Лю Сяоци, она сможет выплеснуть все свое недовольство, а потом Ли Цзюлун доложит о случившемся главе секты. Но что это была за реакция?

- Мы... мы просто игрались; к тому же я не сильно на него наседала...

- Если б ты была с ним помягче, как бы он смог ранить тебя? - прозвучал холодный ответ Хань Чаншэна. - Если бы на его месте оказался один из шисюнов и он причинил тебе боль, то вся вина целиком и полностью лежала бы на его плечах. Но юный шиди умеет гораздо меньше, чем ты, но при этом ему все равно удалось поранить тебя. Прими это как данность, учитывая, что ты только и знаешь, как предаваться лени и играть, совершенно забывая о практике.

Юй Юэ'эр застыла, с недоверием взирая на Хань Чаншэна.

Стоявшие рядом шисюны вступились за нее:

- Да шисюн, как ты мог сказать такое шимэй?

- Шимэй и правда поддавалась, а шиди повел себя так жестоко...

- Прекрасно, - парировал Хань Чаншэн, - я донесу до шифу, что со своими боевыми навыками ты не способна справиться даже с шиди. Ему не следует учить тебя новым приемам, вместо этого будет лучше заняться тренировкой уже изученных тридцати вместе с шиди.

- Ты! - разгневанные глаза Юй Юэ'эр налились слезами. - Что за чушь, как мои навыки могут быть хуже?!

Уголки рта Хань Чаншэна приподнялись в улыбке:

- Хочешь, чтобы я тебе показал?

Юй Юэ'эр слегка занервничала и, схватив свой меч, отступила назад. Она частенько соревновалась с Ли Цзюлуном и знала, что хотя он и позволял ей побеждать, его навыки владения боевыми искусствами превосходили ее. Если он решит всерьез проверить ее навыки, то у нее не останется ни малейшего шанса на победу.

Юй Юэ'эр затопала, буквально дымясь от злости:

- Раз уж ты утверждаешь, что мои боевые искусства никуда не годятся, то сможешь победить меня за пять ударов, верно?! - она сказала это лишь для того, чтобы хоть как-то выпутаться из неловкой ситуации. Если он проиграет, она все равно заставила бы его обвинить Лю Сяоци; а если выиграет, то она обо всем забудет и не станет настаивать на наказании, после чего уже никто не станет разбираться, почему ей так не хватало практики.

Хань Чаншэн, фыркнув, задрал подбородок, затем сказал:

- Если я не смогу победить тебя за один удар, то отныне и впредь стану подчиняться любому твоему слову!

Боевые искусства, которым обучали в секте Тяньнин, были созданы на основе собрания самых сильных боевых искусств этого мира. Хотя Хань Чаншэн и не был сильнейшим с секте Тяньнин, в Цзянху он все еще считался мастером боевых искусств. В его глазах Юй Юэ'эр ничем не отличалась от женщины, не способной скрутить даже курицу.

Юй Юэ'эр окончательно взбесилась. Схватив свой деревянный меч, она испустила крик и ударила ему прямо в грудь. Хань Чаншэн, подпрыгнув, пнул ее меч, из-за чего Юй Юэ'эр невольно дернулась вперед. Вылетевший из ее руки деревянный меч пролетел точь-в-точь мимо лица ученика, который только что за нее заступался. Ученик так перепугался, что у него подкосились ноги, и он рухнул на колени. Юй Юэ'эр еще не успела прийти в себя, когда кончик меча Хань Чаншэна опустился на ее розовые губы.

Глаза Юй Юэ'эр наполнились страхом. Лишь через какое-то время она, издав неразборчивый звук, отступила на шаг назад, убрав меч из своего рта, и только потом посмела заговорить:

- Это... Да шисюн, как ты мог... - старший, который всегда подчинялся ей, сегодня ради Лю Сяоци направил меч на ее красивое личико?!

Хань Чаншэн опустил свой меч, но, проходя мимо Юй Юэ'эр, прошептал ей на ухо:

- Следи за своими словами.

Юй Юэ'эр так и осталась, потрясенная, стоять на месте.

- Ох, я забыл добавить, что перед этим ткнул мечом в собачье дерьмо.

Юй Юэ'эр ахнула, едва не шлепнувшись в обморок. Шисюны мигом подбежали, поддерживая ее, пока она так сильно терла свой рот, что чуть всю кожу с него не содрала.

Хань Чаншэн с гордой улыбкой развернулся и зашагал прочь. Но не успел он сделать и пары шагов, как его догнал Лю Сяоци, который тихо проговорил:

- Спасибо, да шисюн.

Хань Чаншэн только махнул рукой - для него это не имело большого значения:

- Вскоре эта маленькая девочка снова найдет тебя и попытается устроить тебе неприятности. Можешь прийти ко мне. Я помогу тебе преподать ей урок, - теперь в его глазах Юй Юэ'эр была чем-то противным.

Лю Сяоци был тронут и до некоторой степени озадачен его словами:

- Да шисюн, вы такой хороший.

- Иди, ступай отсюда, да побыстрее, - у Хань Чаншэна не было настроения болтать с Лю Сяоци, так что он поспешил отправить его восвояси. Прижав руку к пустому животу, он снова направился на поиски пищи.

Хань Чаншэн пошатался по округе, обойдя всю секту Юэхуа. Перекусив и проверив окружающие территории, он вернулся к себе.

Вернувшись в свою комнату, Хань Чаншэн уже приготовился погрузиться в сон, когда за окном послышалось *Мяу!* Повернув голову, он заметил на подоконнике красивого котенка, окрас шерсти которого напоминал лисий цветок.

Кошки Ли Хуа (1) выглядели именно так.

Котенок нерешительно оттолкнулся лапками и перебрался на стол. Хань Чаншэн не прогнал его, поэтому он запрыгнул в комнату.

- Есть хочешь? - спросил у него Хань Чаншэн.

Котенок прискакал к нему и принялся, тихонько мяукая, кружить возле его ног. Хань Чаншэн притащил с собой пакет мяса, чтобы приготовить его на завтрак, но, поразмыслив секунду, вытащил его и, порвав мясо на кусочки, скормил коту.

Как только котенок доел всю еду из его руки, он поднял голову и разрешил погладить себя.

Хань Чаншэн взял на руки котенка цвета лисички и погладил его шерстку. Кот тут же перевернулся, прижавшись животиком к его руке.

Хань Чаншэн посмотрел на котенка, вспоминая своего Великого Владыку Фиолетового Нефрита Гу Минсяо. Гу Минсяо тоже всегда любил кошек. Находясь в секте, Хань Чаншэну нередко приходилось сражаться за его внимание с кошками, которых тот заводил.

Какое-то время спустя Хань Чаншэн вздохнул и легонько похлопал котенка по спинке:

- Уходи, я хочу спать.

Котенок спрыгнул с колен Хань Чаншэна на пол. Мяукнув ему на прощание, он послушно ушел.

Ночь прошла в тишине.

На следующий день ранним утром Хань Чаншэн отправился на тренировку. Секта Юэхуа требовала, чтобы все ее ученики принимали участие в утренней тренировке. Дважды в месяц шифу обучал их с глазу на глаз, а все остальное время они занимались самостоятельно. Далее каждые три месяца глава секты и старейшины проверяли, усердно ли тренировались ученики и не валяли ли они дурака. Последние несколько дней Ли Цзюлун избегал утренних тренировок, оправдываясь болезнью. Теперь же, когда Хань Чаншэн публично себя проявил, он больше не мог притворяться больным. Чтобы избежать разоблачения, ему пришлось принять этот удар на себя и пойти на утреннюю тренировку.

Когда он там появился, большинство учеников уже было на месте. Юй Юэ'эр, смеясь, болтала с несколькими другими учениками, но стоило ей увидеть Хань Чаншэна, как она мигом застыла и отвернулась в другую сторону.

Спустя какое-то время к нему подбежал Лю Сяоци, его порозовевшее лицо просияло, когда он посмотрел на Хань Чаншэна сверкающими глазами:

- Доброе утро, да шисюн!

Хань Чаншэн тоже его поприветствовал:

- Утречка.

Лю Сяоци сунул ему в руки саше:

- Да шисюн, это вам.

- Что это? - нахмурился Хань Чаншэн.

Лю Сяоци, опустив голову, проговорил:

- Аромат, что внутри него, я смешал сам. Он очень действенно подпитывает кровь и Ци. Да шисюн совсем недавно болел, так что я подумал, что этот аромат может быть вам полезен.

Хань Чаншэн вытаращился на него. Понятия не имея, как на это ответить, он просто принял его подарок:

- Спасибо.

Затем Лю Сяоци убежал тренироваться.

Какое-то время спустя Юй Юэ'эр сделала вид, что ненароком к нему приблизилась, и спросила:

- Да шисюн, ты уже полностью поправился?

Хань Чаншэн фыркнул в ответ.

Юй Юэ'эр легонько прочистила горло:

- При прошлой нашей встрече ты сказал, что хочешь вместе со мной пойти на вершину горы, чтобы понаблюдать за цветением персиковых деревьев. В любом случае я тоже хотела туда пойти. Раз уж тебе стало лучше, давай пойдем вместе.

Хань Чаншэн посмотрел на нее:

- Я не пойду!

Юй Юэ'эр потрясенно отозвалась:

- Почему нет?

Хань Чаншэн не ведал пощады:

- Не хочу!

Юй Юэ'эр закусила губу, со вспыхнувшим лицом она топнула ножкой и побрела прочь от него.

А тем временем Черный и Белый Учаны возвращались на небеса. Когда Хань Чаншэн совершил ошибку, вызвав различные изменения в судьбе Ань Юаня, судье пришлось потратить большую часть своей маны, чтобы обернуть время вспять. После этого судье пришлось удалиться в уединение, и именно на их плечи легла тяжкая обязанность держать ответ перед небесными судами. Они собирались воспользоваться удобным случаем и обсудить случившееся с Блюстителем Судьбы.

Среди облаков время от времени можно было заметить Черного Учана:

- Лао Белый, как ты считаешь, Хань Чаншэн не сотворит еще больше развилок на этом пути?

Белый Учан нахмурился:

- Странно даже говорить об этом, но книга судьбы этого смертного совершенно пуста. Единственное место, где он появляется, - это строка в книге судьбы Лорда Ань Юаня, согласно которой он должен встретиться с острием меча нашего Лорда.

- Как раз потому, что его книга судьбы пуста, книги судеб всех, кто его окружает, так будоражит его присутствие. Он сказал, что ближе всех к нему правые и левые охранники секты Тяньнин и четыре мастера ее залов. Согласно их изначальной жизни, они не пробыли бы рядом с ним слишком долго. Учение Тяньнин истощает Ци, и хотя у них изначально была отличная удача и они могли бы найти другой путь к процветанию, все они, даже не подумав как следует, остались в секте из-за Хань Чаншэна. Если бы не это дело, связанное с бессмертным владыкой, мы бы никогда не обратили свое внимание на смертного и не обнаружили это упущение.

- Меня беспокоит, что Хань Чаншэн остается в секте Юэхуа, изображая там Ли Цзюлуна, - проговорил Черный Учан. - Разве от этого ситуация не станет лишь хуже? В секте Юэхуа есть человек, который должен будет стать правой рукой бессмертного владыки. Если Хань Чаншэн изменит его судьбу...

Черный и Белый Учаны содрогнулись.

- Нам лучше отправиться в небесный суд и поскорее покончить со всем этим делом, а затем просто со спокойной душой присматривать за миром смертных!

***

Автору есть что сказать:

Наш глава секты начинает собирать младших братиков и сестричек.

_________________________________________________________________

1. Ли Хуа в переводе означает "Лисий цветок". Что такое лисий цветок не нашла, но, возможно, речь идет о лисохвосте.

Хань Чаншэна не интересовала секта Юэхуа. На самом деле все, чего он хотел, - это выполнить порученную ему задачу. А именно, изгнать Лорда Ань Юаня из секты, а потом, следуя судьбе, прописанной Надзирателем, вернуться и снова возглавить секту Тяньнин. Поэтому, за исключением обязательных дел, большую часть своего времени, в ожидании этого грязного бассмертного лорда, он проводил за сном в своей комнате или наблюдая, как другие тренируются владеть мечом.

Пусть он и не собирался ни во что встревать, чисто импульсивно он вытащил своего шиди из затруднительного положения, а заодно преподал урок шимэй. И теперь семена невзгод направлялись прямиком в его сторону.

Хань Чаншэн завершил свою тренировку и уже шел в свою комнату, когда позади него раздался голос Юэ Юй'эр:

- Да шисюн.

Он чуть помедлил, а затем продолжил свой путь.

Шаги торопливо догнали его.

- Да шисюн! Я же к тебе обращаюсь!

Хань Чаншэн ледяным тоном спросил:

- Чего тебе?

Юэ Юй'эр с макушки до пяток была залита потом. От тяжелого дыхания ее грудь вздымалась. Она явно приложила немало усилий в своей тренировке. Девушка встала на пути Хань Чаншэна:

- Да шисюн, давай устроим еще одно состязание. Последние два дня я упорно тренировалась и добилась большого прогресса!

Хань Чаншэн закатил глаза. Если бы результаты тренировок можно было увидеть всего через два дня, этого главу секты не загнали бы в угол. Ему бы не пришлось так долго оставаться вдали от собственной секты да еще и страдать от рук этого паразита Лорда Ань Юаня!

Ему было слишком лень возиться с Юэ Юй'эр, поэтому он просто собирался пройти мимо нее. Но она внезапно бросилась вперед и, не дожидаясь его согласия, закричала:

- Да шисюн, я нападаю! - едва эти слова сорвались с ее уст, как она нанесла ему удар в спину!

Хань Чаншэн слышал, как она приближается к нему сзади, но даже голову не повернул. Деревянный меч скользнул мимо него, и он просто схватился за деревяшку, отталкивая ее назад, тем самым нанося удар Юэ Юй'эр. С силой швырнув ее на землю, он отбросил назад ее меч. Девушка вскрикнула - он вонзился в землю всего в паре дюймов от ее уха.

Хань Чаншэн отряхнул руки. Теперь, когда он преподал этой маленькой девочке такой жестокий урок, она наверняка испугается и оставит его в покое!

Остальные ученики бросились вперед, помогая ей подняться и осуждая Хань Чаншэна:

- Да шисюн, как вы можете так жестоко обращаться с шимэй?!

Задрав нос к небу, тот гордо ответил:

- Тебе не удастся компенсировать недостаток навыков, заставляя людей искажать слова и логику. Как ребенок из секты Юэхуа стал таким самолюбивым?!

Юэ Юй'эр отпихнула от себя учеников, которые пытались помочь, и нетерпеливо сказала:

- Прочь с дороги! Кто просил вас помогать?!

Ученики отправились восвояси, чувствуя себя обиженными.

Юэ Юй'эр со звездочками в глазах уставилась на Хань Чаншэна:

- Да шисюн так силен! Ты лучше чем Эр шисюн. Ты слишком легко меня отпустил? Да шисюн, ты слишком мягок!

- ... - Хань Чаншэн был ошеломлен. "Привет, тебе только что мозг отшибло? Я только что швырнул тебя на землю, а ты говоришь, что я слишком мягок?!"

Отряхнув пыль с одежды, она подбежала к нему:

- Да шисюн, когда ты в последний раз приглашал меня пообедать вместе, у меня не было времени, но сегодня я совершенно свободна.

- ...Я занят, - Хань Чаншэн содрогнулся и, развернувшись, зашагал прочь.

Не желая видеть, как он уходит, Юэ Юй'эр погналась за ним.

- В прошлый раз, разве ты не говорил, что возьмешь меня с собой в горы и купишь мне новую одежду?

- Занят!

- Ты сказал, что возьмешь меня собирать корень лотоса...

- Занят!

- Ты говорил, что поймаешь фазана, чтобы я попробовала его...

- Занят!!! - "Что, предыдущий Ли Цзюлун был таким дураком?! Сколько раз ему отказывала эта глупая девчонка? А он все равно продолжал приглашать ее на свидание?!"

- Ты говорил...

Хань Чаншэн остановился. Не с силах больше этого выносить, он мигом запечатал ее акупунктурные точки и, как только она застыла на месте, сказал:

- Больше не докучай этому лаоцзы! Лаоцзы ты не интересна! Еще раз появишься перед лаоцзы, и лаоцзы непременно проследит, чтобы тебя снова побили! - он даже поднял кулак в знак обещания.

Теперь, после столь бессердечной речи, эта маленькая девочка должна была все уяснить. Он оставил стоять деревянный кол, который был Юэ Юй'эр, и просто ушел.

Несколько учеников сразу же подбежали к ней и принялись ходить кругами, разблокируя ее акупунктуры. Через некоторое время ее наконец освободили.

- Да шисюн, это уж слишком! Как он может так агрессивно относиться к тебе?

- Точно, маленькая шимэй, забудь ты об этом да шисюне.

- Мы расскажем шифу, что да шисюн над тобой издевался...

Юэ Юй'эр прогнала их прочь. Устремив взгляд на спину уходящего Хань Чаншэна, она обняла ладонями свои нагревшиеся щечки и прошептала:

- Да шисюн такой красивый, когда сердится...

Успевший довольно далеко уйти Хань Чаншэн чихнул и потер нос. Без малейшего понятия, к чему бы это, он продолжил свой путь.

Войдя в комнату, он увидел на своей кровати желтый пушистый комочек. Приблизившись, он обнаружил, что это был все тот же енотовый кот.

Заметив, что он вернулся, кот спрыгнул с кровати и принялся кружить возле его ноги. После того как Хань Чаншэн накормил его, кот ежедневно приходил играться к нему. Всякий раз при виде него Хань Чаншэн вспоминал дни, которые проводил, болтаясь с кошками, что выращивал на горе Гу Минсяо, поэтому всегда приносил с собой что-нибудь съестное.

- Мелкое тухлое яйцо, только глянь, какую вкусняшку я тебе сегодня принес, - Хань Чаншэн выташил из рукава кусок сушеной говядины и протянул коту. Кот умял весь кусок, а затем потерся об его ладонь.

Хань Чаншэн взял его на руки и погладил по блестящему меху.

- Мелкое тухлое яйцо, почему ты такой некрасивый?

Гу Минсяо вырастил восемнадцать кошек разных пород, дав им всем клички, такие как "прозрачный, как лед, и чистый, словно нефрит", "мудрый, словно искрящийся снег", "мышцы изо льда, а кости из нефрита" и тому подобное. Хань Чаншэн всех их презирал и втайне назвал кошек "вонючим яйцом", "идиотом", "уродливым яйцом" и так далее. Он просто не мог смириться, что Гу Минсяо со своими кошками было комфортнее, чем с людьми, или с тем, что эти кошки были настолько горды, что не обращали никакого внимания на главу секты. При первой же возможности он пробирался в Зал Фиолетового Нефрита, чтобы промыть им мозги: "Твоя мама в курсе, что ты такой некрасивый?", или "Ты настолько туп, что даже мышь не поймаешь, ты помрешь с голоду, понятно тебе?", или "Гу Минсяо откармливает тебя. Ох, я надеюсь, что мы каждый день будем наслаждаться котлетами!" В итоге он уже сбился со счета, сколько раз Гу Минсяо его прогонял.

В секте Юэхуа он мог как пожелает измываться над слабыми существами. К сожалению, когда никто не гнался за ним, угрожая надрать ему зад, он чувствовал себя весьма одиноким.

Какое-то время мелкое тухлое яйцо валялся на руках Хань Чаншэна, подставив ему свой животик. Он наклонился и поцеловал кота в нос. Кот высунул язычок и лизнул его в губы. Хань Чаншэн вздохнул.

Спустя какое-то время кот выпрыгнул из его объятий и вернулся на кровать, с любопытством обнюхивая лежавшее на нем саше.

Он тоже подошел ближе. Это было то самое саше, которое дал ему Лю Сяоци. Он, особо не задумываясь, оставил его у себя на постели и в эти дни спал хорошо, при этом его жизненная сила была сильна. Впрочем, он не мог быть уверен, какую роль в этом сыграло саше.

Схватив саше, он поднес его к носу и принюхался. Аромат был слабым, но освежающим.

- Благовония? Лю Сяоци? - пробормотал он. Секта Юэхуа не владела навыками изготовления благовоний, так что Лю Сяоци должен был приготовить их сам. Вот только научиться этому здесь он не мог. В этом году ему исполнилось шестнадцать, и он всего два года провел в секте Юэхуа. Его умение изготавливать благовония должно было развиться еще до того, как ему стукнуло четырнадцать.

Хань Чаншэн был погружен в свои мысли, когда услышал, как кто-то снаружи кричит:

- Эр шисюн вернулся! Он в зале для письма! Скорее, идем!

Вздрогнув, Хань Чаншэн отбросил саше в сторону.

"Бессмертный Собака-Лорд вернулся!"

Хань Чаншэн вытащил зеркало и умылся, а затем переоделся в свежую одежду, прежде чем выйти из комнаты. Он всегда уделял своей внешности особенное внимание. Даже если сейчас он играл роль Ли Цзюлуна, это был не повод, чтобы выглядеть неухоженным и умалять свое чувство собственного достоинства.

Бросившись в зал для письма, он обнаружил там Ань Юаня в окружении группы учеников.

- Эр шисюн, вы наконец-то вернулись!

- Эр шисюн, с вами все хорошо?

- С вами случались какие-нибудь забавные вещи, пока вы отсутствовали, эр шисюн?

Лорд Ань Юань, он же Хуанфу Фэнсюань Сичэнь, был красив. Его боевые искусства были на высоте, да и характер у него был хороший. Поэтому старейшины секты Юэхуа относились к нему с особенной благосклонностью и он пользовался популярностью среди сверстников. Хотя он только-только вернулся, ученики уже окружили его в три ряда.

Хань Чаншэн недовольно фыркнул. Ли Цзюлун под предлогом болезни сбежал с горы, и никто этого не заметил. Мастеру явно не было до него дела. Это составляло настолько разительный контраст с популярностью второго ученика, Ань Юаня, что даже сам Хань Чаншэн почувствовал себя несчастным. Теперь, когда он заменил Ли Цзюлуна, между ними возникла некая солидарность. Неудивительно, что Ли Цзюлуну так хотелось отравить жизнь Ань Юаню.

Но как раз в тот момент, когда он начинал испытывать все большее и большее недовольство, кто-то потянул его за одежду. Обернувшись, Хань Чаншэн увидел рядом с собой Лю Сяоци.

- Да шисюн, - Лю Сяоци блестящими глазами уставился на него.

Хань Чаншэн огрызнулся:

- Ты тоже пришел повилять хвостом перед Хуафу?

Лю Сяоци кивнул:

- Эр шисюн добрый. В прошлый раз он дал мне указания и помог с тренировками...

Хань Чаншэн фыркнул. "Подкупает сердца людей! Ишь какой лицемерный господин выискался!"

Лю Сяоци посмотрел в лицо Хань Чаншэну и прошептал:

- Но я все равно думаю, что да шисюн лучше.

Хань Чаншэну тут же здорово полегчало. Пусть он и не намеренно помог Лю Сяоци, все, что ставило его на ступеньку выше собаки-лорда, делало его счастливым.

Кто-то воскликнул:

- Глава идет!

Вошел Юэ Пэн, следом за ним хвостиком протиснулась Юэ Юй'эр.

Все поклонились Юэ Пэну, сказав:

- Приветствуем главу секты.

Юэ Пэн вышел в центр комнаты и улыбнулся:

- Как вы все здесь оказались?

Все разом заговорили:

- Я так давно не виделся с эр шисюном!

- Как только мы узнали о возвращении эр шисюна, сразу же прибежали сюда!

- Все хорошо, - Юэ Пэн похлопал по плечу Ань Юаня, - Все так любят тебя. Твоя поездка прошла успешно?

Ань Юань достал из рукава письмо и передал его Юэ Пэну:

- Вот ответ главы Секты Меча Наньшань.

Юэ Пэн принял письмо из его рук:

- Прекрасно, я всегда могу быть уверен, когда ты берешься за дело!

- И раз уж мы все уже собрались здесь, я сделаю объявление. Я уже связался с главами нескольких крупных сект, и через полгода состоится конференция по боевым искусствам. На конференцию я возьму с собой пятерых выдающихся учеников. Учитесь друг у друга и тренируйтесь усердней. И не забудьте рассказать об этом тем, кого здесь сейчас не было.

Дети хором подтвердили, что поняли.

- Уже поздно, - снова заговорил Юэ Пэн. - Хуанфу не было несколько дней, поэтому оставьте его в покое и возвращайтесь к себе, - сказав это, он удалился.

Стоило ему только выйти, как ряды учеников вокруг Ань Юаня снова сомкнулись.

Хань Чаншэн тоже пришел взглянуть на Ань Юаня. Всего лишь мимолетная встреча с ним на горе - и вот ему уже повесили на шею этого собачьего лорда. Теперь ему предстояло разобраться с этим собакой-лордом, но он не ожидал, что здесь соберется так много людей. Он не собирался протискаваться в толпу и предпочел позже поискать другую возможность.

Хань Чаншэн развернулся и потопал прочь, но вскоре кто-то закричал ему в спину:

- Да шисюн!

Он обернулся и увидел, что за ним вдогонку несется сам Ань Юань.

Хань Чаншэн остановился, позволив ему догнать себя. Ань Юань вынул из пакета чернильный камень и протянул ему:

- Да шисюн, это тебе.

Озадаченный Хань Чаншэн взял чернильный камень. "Этот собака-лорд творит что-то странное, и что прикажете мне с этим делать?"

- Я купил его в деревне Молян. Перед тем как я спустился с горы, ты говорил, что твоему деду нравились вещи, которые там производят. Когда будешь прибираться у него на могиле в этом году, сможешь использовать его в качестве подношения.

Пораженный, Хань Чаншэн не смог удержаться от смеха. Деревня Молян располагалась сразу за его горой. Ему еще тогда показалось странным, что Ань Юань проезжал через гору, на которой они тогда встретились, ведь дорога из секты Юэхуа в Секту Меча Наньшань располагалась не там. Причем все знали, что та тропинка славится грабежами. Вероятно, то была уловка Ли Цзюлуна, он специально упомянул об этом в разговоре с Ань Юанем, чтобы заставить его подняться на гору. Там он мог без подозрений нанести ему удар. Вот только закончилось все тем, что ножом ударили его самого. Выходит, в том, что Хань Чаншэн вляпался в такие неприятности, тоже был виновал Ли Цзюлун! К сожалению, его уже убили. Иначе Хань Чаншэн притащил бы этого неудачника на свою гору, чтобы излить свой гнев, хорошенько избив его!

Выражение лица Хань Чаншэна стало скверным, он хмыкнул, глядя на чернильный камень в своих руках.

- Да шисюн, что такое? Почему ты расстроен? - спросил Ань Юань.

- Ничего. Ты не встречал демонических практиков в деревне Молин? - Хань Чаншэн так много дней провел в секте Юэхуа, что уже соскучился по Тяньнин. Если бы смог вернуться, он бы больше никогда не сбежал, даже если бы ему пришлось тренироваться по семь часов в день.

- К сожалению, нет, - Ань Юань, который все еще мягко улыбался, внезапно преисполнился достоинства. - Если бы я встретил демонических практиков, то заставил бы их за все заплатить!

Хань Чаншэн закатил глаза. "Ты что ли? Даже при всем своем бессмертии ты посмеешь сунуть нос в секту Тяньнин только спустя десять лет!"

- Почему ты так ненавидишь демонических практиков? - удивился он. С тех пор как он возглавил Тяньнин, он только тем и занимался, что игрался где-нибудь поодаль от секты. Изучение демонических практик уже давно кануло в лету. Отношения между сектой Тяньнин и Юэхуа тоже больше основывались на сплетнях, а не на чем-то еще. Какой смысл Ань Юаню скрежетать зубами при одной мысли о его секте? Эти парни что, промывали детям мозги?!

Ань Юань ответил:

- Демонические практики убили моего отца. Даже если мне придется положить на это всю свою жизнь, я должен им отомстить!

Хань Чаншэн нахмурился:

- А кто твой отец?

Ань Юань как-то странно глянул на него. Хань Чаншэн поджал губы. Он теперь был Ли Цзюлуном, да шисюном Ань Юаня. И Ли Цзюлун должен был знать, кем был его отец, но теперь уже сказанного не воротишь. Ничего не поделаешь, у Черного и Белого Учанов было слишком мало времени, чтобы поведать ему обо всех сердешных терзаниях Ань Юаня, так что ему оставалось только спросить самому.

Ань Юань подумал, что это странно, но по доброте душевной все же ответил:

- Да шисюн, ты забыл? Мой отец, Хуанфу Тугэнь, был лордом горы Тяньюань.

- А! - воскликнул Хань Чаншэн. Хуанфу Тугэнь! Теперь он понял, почему тот захотел назвать Ань Юаня Хуанфу Фэнсюань Сичэнем!

- Да шисюн, что-то случилось? - нахмурился Ань Юань.

- Нет, ничего! - Хань Чаншэн снова от него отмахнулся.

Ань Юань уставился на него.

А тем временем Хань Чаншэн размышлял. Он не слышал раньше о Хуанфу Тугэне, но у него сложилось некое впечатление о горе Тяньюань. Лорд горы Тяньюань... Чему же их учили в секте Тяньнин? Ему никак не удавалось вспомнить. Ладно, как-нибудь он вернется в Лушань и спросит у Сяо Цина и Сяо Бая.

Тем же вечером Хань Чаншэн вернулся в свою комнату и вытащил книгу с правилами и предписаниями секты Юэхуа.

Он девятнадцать лет обучался в секте Тяньнин и уже несколько лет был ее главой. Учение Тяньнин о праведных сектах было слишком туманным, так что теперь он должен был изучить правила секты Юэхуа.

Хотя бы для того, чтобы выгнать отсюда собачьего лорда.

Черный и Белый Учаны только и сказали ему, что загадочный старик умрет через месяц. Раньше Ань Юань должен был найти старика и многому у него научиться, но теперь изначальный Ли Цзюлун отошел в мир иной, скинув на него это тяжкое бремя. За этот месяц он должен был отыскать способ изгнать Ань Юаня из секты Юэхуа, чтобы он мог найти того старика.

Вот только этот Ань Юань был настолько популярен, что не сыщешь человека, который бы его не любил. Подставить его будет ой как непросто.

Секта Юэхуа была основана на боевых искусствах, и у нее было столько правил, что вскоре у Хань Чаншэна началась головная боль. Он пропускал большинство из них, обращая внимание только на те, за нарушение которых ученика изгоняли из секты. Среди них были проституция, азартные игры, грабежи, убийства и тому подобное.

На следующий день во время утренней тренировки Хань Чаншэн зевал, занимаясь боевыми искусствами, когда к нему подбежал Лю Сяоци:

- Да шисюн, доброе утро!

С тех пор как Хань Чаншэн спас Лю Сяоци, этот его младший соученик каждое утро первым делом спешил его поприветствовать.

Лицо Хань Чаншэна вяло искривилось в ответ.

Взглянув него, Лю Сяоци осторожно спросил:

- Да шисюн, прошлой ночью вы плохо спали?

Хань Чаншэн всю ночь провел за размышлениями об Ань Юане, и теперь на его лице почти что было крупными буквами написано: "Недосып".

Лю Сяоци забеспокоился:

- Вы здоровы? Сегодня вечером я сделаю еще одно саше, оно поможет вам уснуть и отгонит тревогу.

- Это не к спеху. Я просто хочу тебя кое о чем спросить, - Хань Чаншэн огляделся по сторонам и прошептал: - Маленький шиди, ты не знаешь, есть ли у Хуанфу какие-нибудь недостатки?

Лю Сяоци слегка удивился, но все же ответил:

- Эр шисюн порядочный и доброжелательный. Недостатки... я их на самом деле не знаю.

Хань Чаншэн огрызнулся:

- Кто просил тебя называть его добрым и хорошим?

- Да шисюн намного добрее, даже если ваше лицо холоднее вашего сердца, - поспешил его успокоить Лю Сяоци. И это была чистая правда, его по-настоящему тронуло, что Хань Чаншэн помог ему. Окажись на его месте эр шисюн, ему, скорее всего, было бы все равно.

- Я не просил тебя льстить мне, - снова заговорил Хань Чаншэн. - Но этот парень, неужели с ним действительно все в порядке?

Лю Сяоци беспомощно развел руками:

- Да шисюн, что вы хотите услышать? Вы лучший друг эр шисюна. Если даже вы не знаете этого, откуда могу узнать я?

- Я - лучший друг Хуафу? - спросил Хань Чаншэн.

Лю Сяоци кивнул.

Пусть в глубине души Ли Цзюлун испытывал ненависть к Ань Юаню, ему всегда хорошо удавалось это скрывать. Он знал, что Юэ Пэн больше всех любил Ань Юаня, поэтому частенько зависал возле его второго ученика, создавая для всех эту видимость братской любви. А вместе с тем делал все возможное, чтобы подорвать доверие людей к Ань Юаню и искал возможность убить его.

Пока они беседовали, к ним подошел сам Ань Юань.

Он тоже должен был тренироваться, потому, естественно, не стал надевать шляпу и скрывать лицо. На нем была белая одежда, и осанка его была очень прямой. С подобным белому нефриту лицом, похожими на горы бровями и словно осенние воды глубокими глазами его красота была будто белый цветок лотоса.

Все опустили свои мечи и обернулись посмотреть на него. Ань Юань уже десять лет провел в секте Юэхуа, но людей по-прежнему шокировало его внезапное появление.

Хань Чаншэн тоже казался слегка ошеломленным, но быстро пришел в себя и уставился на Ань Юаня. Этот собака-лорд выглядел лучше этого лаоцзы, и это было просто невыносимо! Он хотел заставить его немного помучиться!

Меч в руке Хань Чаншэна просто пылал от желания заколоть некого пса.

Утренняя тренировка закончилась через час, после этого ученики могли заниматься, чем пожелают. Кто-то вернулся отдохнуть, а кто-то продолжил практиковаться во владении оружием. Некоторые отбежали в сторонку, чтобы посмеяться и поболтать друг с другом.

- Да шисюн! - Хань Чаншэн уже собирался уходить, когда за его спиной раздался крик и к нему подбежала Юэ Юй'эр. Вынув меч, он направил его острие прямиком к ее сердцу. Она резко затормозила, едва не налетев на него. Даже если то был всего лишь деревянный меч, напороться на него было бы не ахти как забавно.

Юэ Юй'эр натянула на лицо обиженное выражение:

- Да шисюн...

Каждый день, когда Хань Чаншэн приходил на тренировку, эта маленькая девочка прибегала к нему. Он уже глубоко сожалел, что в тот день так поступил. Если бы он знал, чем это для него обернется... однажды он услышал, как Юэ Юй'эр злобно разглагольствовала о секте Тяньнин, и всю ночь изо всех сил старался сдержаться, чтобы не пойти и не разукрасить ее личико. Ничьим боевым искусствам не сравниться с его! Он! Глава Тяньнин! Неужели он падет так низко, чтобы спорить с ученицей Юэхуа?

Язык Хань Чаншэна, цыкнув, ударил по его зубам, и он сказал:

- Тебе придется тренироваться еще сто лет, прежде чем сможешь бросить вызов этому лаоцзы!

Юэ Юй'эр поджала губы и отступила.

Когда он развернулся, намереваясь уйти, ее голос снова потребовал у него за спиной:

- Эр шисюн, посоревнуйся со мной!

Хань Чаншэн замер.

- Хорошо, - ответил ей Ань Юань.

Хань Чаншэн сделал вид, что беззаботно уходит, а сам, свернув за угол, поплелся обратно и скрылся за деревом. Ему было любопытно, насколько хороши боевые искусства этого парня. Ему удалось сбросить Ань Юаня со скалы, но то была скрытая атака и он не мог заметить ее.

Юэ Юй'эр и Ань Юань отсалютовали друг другу, после чего Ань Юань элегантно ей предложил:

- Маленькая шимэй, прошу.

Юэ Юй'эр не стала церемониться и тут же замахнулась на Ань Юаня мечом:

- Смотри!

Ань Юань отклонился в сторону, уворачиваясь от удара, она попробовала снова. Ань Юань, подняв руку, блокировал ее атаку.

После нескольких ударов Хань Чаншэн пришел к пониманию: как и прочие ученики Ань Юань позволял Юэ Юй'эр победить, но при этом превратил сражение в обучающее соревнование.

Он не указывал ей прямо на ее слабости, но с каждым своим движением выявлял их, заставляя Юэ Юй'эр самостоятельно признавать свои недостатки. Однако он никогда не брал на себя инициативу и не шел в атаку. Если Юэ Юй'эр достаточно умна, она сможет многому научиться, сразившись с ним несколько раз. Хань Чаншэн с Гу Минсяо нередко сравнивали таким же образом свои заметки по практике.

Однако после семи-восьми столкновений Юэ Юй'эр внезапно опустила меч и рявкнула:

- Хватит!

Ань Юань остановился, спросив ее:

- Маленькая шимэй, что случилось?

Юэ Юй'эр фыркнула:

- Ты слишком мягок со мной, поэтому я не могу выложиться на полную. Если ты не будешь драться по-настоящему, какой в этом смысл?!

- Я не хочу драться, - удивленно проговорил Ань Юань. - Это не касается победы или поражения, здесь нужно обучаться в сравнении...

- Ты тоже смотришь на меня свысока? - прервала его Юэ Юй'эр.

- Как же так?

- Тогда лучше старайся! - Юэ Юй'эр, не дожидаясь его ответа, ударила своим мечом ему в сердце.

У Ань Юаня не оставалось выбора, кроме как парировать этот удар. Он все равно отказывался использовать свою силу и просто отодвинул в сторону ее меч.

- Маленькая шимэй, здесь твоя рука должна быть немного ниже. И лучше использовать девятый стиль вместо этого. А здесь...

Юэ Юй'эр снова остановилась и на этот раз просто бросила меч на землю. Когда она заговорила, ее голос был наполнен лишь ненавистью:

- Вы все одинаковые! Только потому, что я дочь главы, все позволяют мне побеждать, уговаривают и обманывают меня! Только да шисюн способен всерьез практиковаться со мной и показать, чего же мне не хватает!

Не говоря уже об Ань Юане, даже прятавшийся за деревом Хань Чаншэн оказался ошеломлен. Это недоразумение... кажись, стало малость крутым...

- Хмпф! Лицемер! - Юэ Юй'эр посмотрела на Ань Юаня, а потом развернулась и убежала прочь.

Ань Юань только смотрел ей вслед и вздыхал.

Хань Чаншэн вышел из-за дерева, глянул по сторонам, а потом, все еще сконфуженный, удалился.

Вернувшись в свою комнату, он снова погрузился в размышления об изгнании Ань Юаня. В секте Юэхуа все было очень строго. Если ученик без причины отсутствовал на тренировке или был уличен в лени более пяти раз, его могли выпнуть отсюда. В число прочих наказаний входила медитация, пропуск приемов пищи, избиение палкой и прочее. Если бы Хань Чаншэн вел себя так же, как у себя в горах, его бы целыми днями наказывали и изгоняли из секты.

Но Ань Юань всегда вел себя даже чересчур хорошо. Иначе с чего бы так много старейшин и соучеников любили его? Чтобы воспользоваться его слабостями, он должен был пойти тем же путем, что и Ли Цзюлун и первым сделать свой шаг навстречу ему. Лю Сяоци сказал, что Ли Цзюлун был самым близким человеком для Ань Юаня, поэтому, даже если он не хотел, ему в любом случае пришлось бы действовать так.

Хань Чаншэн поднялся, собираясь отправиться на поиски Ань Юаня, когда за дверью раздался звон колокола. Он провел в секте Юэхуа уже несколько дней, но никогда раньше не слышал этого звона. Сегодня же не должно быть ничего особенного, тогда что случилось?

Открыв дверь, он увидел группу учеников, спешащих в его сторону. Среди них оказался Лю Сяоци, он тут же подбежал к юноше и схватил его:

- Что происходит?

Лю Сяоци и сам пребывал в замешательстве:

- Я не знаю. Глава бьет в колокол, чтобы все собрались в зале для письма. Я думаю, это что-то важное, - Хань Чаншэн, как и Лю Сяоци до него, не знал, что звон колокола был сигналом для сбора учеников.

Чувствуя себя озадаченным, Хань Чаншэн последовал за остальными, направляясь к залу для письма.

Уже миг спустя все ученики собрались в зале для письма. Растерянные, они перешептывались друг с другом на ухо. Никто не знал, что случилось.

Юэ Пэн уже давно сидел в зале. Как только ученики собрались, он окинул их взглядом, примерно подсчитав, сколько людей пришло. А затем сказал:

- Тихо!

Толпа сразу же успокоилась, ожидая указаний от Юэ Пэна.

Он с торжественным видом поднялся и открыл дверь, из которой открывался вид на гору.

- Я собрал вас всех здесь, потому что у подножия горы что-то произошло. В городе Юэян пропало много детей, а их семьи были убиты. Исходя из описаний свидетелей, мы полагаем, что это работа Близнецов Инь Ян Ша.

Из стоявшей ниже его толпы послышались крики.

- Близнецы Инь Ян Ша? Что эти придурки забыли в городе Юэян?!

- Черт побери, они считают, что наша секта Юэхуа - пустое место?!

- Мы должны изловить эту пару ублюдков!

Хань Чаншэну уже доводилось слышать о Близнецах Инь Ян Ша. Эту парочку изгоев, последователей демонического пути, ненавидели ничуть не меньше, чем демонические секты, а вот проблем от них было куда больше. Эти двое не являлись постоянными членами какой-либо секты, и в отличие от нее, могли появляться и исчезать, не оставляя следов, а их поступки предсказать было невозможно.

Мужчину звали Инь Ша, а женщину - Ян Ша, оба близнеца занимались практикой злой разновидности боевых искусств. Они могли увеличивать собственную силу, поглощая жизненную энергию детей. Они объявились всего пять лет назад, но за это время успели совершить сотни гнусных убийств.

Многие мастера боевых искусств хотели от них избавиться. Первый же урок в секте Тяньнин был посвящен самым ненавистным демоническим практикам. Они даже отправляли своих людей расследовать оставленные ими улики и предлагали вознаграждение золотом тому, кто сдаст этих близнецов.

Секта Тяньнин укрепляла свое влияние, усыновляя брошенных детей. Они выращивали и обучали боевым искусствам этих сирот, благодаря чему среди них почти не встречалось предателей, напротив, все были еще более преданы секте. Два года назад люди из Цзы Юйтана (П.п.: вроде как, там находится секта Тяньнин) усыновили более десятка сирот. Однако на пути от Сюйшаня они привлекли внимание Близнецов Инь Ян Ша. Воспользовавшись тем, что они были неготовы, близнецы за одну ночь похитили несколько детей. Когда люди Цзы Юйтана нашли их, вся их жизненная энергия уже была досуха высосана.

Хотя в Тяньнин имелось не особо много правил и предписаний, самым важным они считали защищать слабые места друг друга. Пусть их еще официально не приняли в секту, Цзы Юйтан уже усыновил этих сирот и они считались учениками секты Тяньнин. Однако близнецы посмели нанести удар по секте, даже не вспомнив об этом первом уроке. Хань Чаншэн пришел в ярость и отправил десятки следопытов на поиски близнецов. Но почему они оказались настолько изворотливыми? Даже находясь под преследованием его секты, они смогли прятаться больше года, не смея и носа своего показать.

И вот сегодня они объявились в городе Юэян.

Хань Чаншэн выслушал Юэ Пэна и, оскалившись, произнес:

- На этот раз парочке ублюдков не выскользнуть из рук лаоцзы!

Стоявший рядом с ним Лю Сяоци бросил на него полный восхищения взгляд:

- Да шисюн, вы действительно ненавидите зло, словно собственного врага!

Хань Чаншэн:

- ...

Напоследок Юэ Пэн произнес:

- Это нешуточное дело. Наша секта Юэхуа - одна из лучших школ меча в этом мире. А Юэян расположен у подножия нашей горы. Мы обязаны схватить эту парочку демонических головорезов, чтобы они больше не могли причинить вред его людям! Вы - ученики моей секты Юэхуа. Вы обучаетесь боевым искусствам ради того, чтобы облегчить жизнь обычных людей и принести спокойствие в этот мир. Сейчас настало время для вашего испытания!

Они не просто занимались боевыми искусствами, но и должны были защищать жителей близлежащих мест в надежде, что те отправят им на обучение своих детей, а местные правительства окажут им финансовую поддержку. Поскольку многие из учеников сами родились в городе Юэян они забеспокоились. А услышав, какие злодейства сотворили близнецы в их родном городе, немало из них пришли в такую ярость, что уже давно готовы были броситься вниз с горы.

- Как глава секты Юэхуа, я должен убить их своими собственными руками, - продолжал Юэ Пэн. - Но я не могу оставить сложные дела своей секты. Таким образом, я попросил троих старейшин отвести вас вниз с горы, чтобы вы могли отправиться на их поиски. Заставьте их за все заплатить!

- Ученики понимают! - воодушевление стоявших перед ним учеников уже, казалось, достигло небес, а их слаженный рев едва не снес крышу этого здания.

Хань Чаншэн потер уши и надулся.

В глазах этих учеников, кроме гнева и ненависти, он видел еще и волнение с предвкушением. Каждый из них хотел прославиться, а победа над знаменитым старшим была кратчайшим путем к славе. Неважно, добрые эти старшие или злые. Для мастеров мира боевых искусств единственно верным способом завоевать высокий титул было бросить вызов друг другу. Но, имея дело со злым старшим, не обремененным моральными ценностями и справедливостью, можно было использовать любые средства для того, чтобы захватить или убить цель, и они все равно бы тут же прославились.

И конечно, один из учеников в толпе тут же толкнул другого и прошептал ему:

- Эй, разве мы не сделаем себе имя, если поймаем Близнецов Инь Ян Ша?

Другой ответил:

- Вот именно! Мы должны показать все, на что способны, задействовав все наши навыки. Не думаю, что близнецам удастся скрыться из города Юэян.

Хань Чаншэн задрал нос. Такие недотепы. С Инь и Ян Ша не так-то просто было справиться, иначе их бы давно убила его секта. Разве эти ученики не переоценивали собственные навыки? Почему бы им просто не вручить себя близнецам вместо десерта? Раз уж близнецы показали себя, им лучше не мечтать уйти отсюда живыми. Он лично препадаст этим ублюдкам урок. Тронуть его секту было самой большой ошибкой, что они совершили в этой жизни!

Юэ Пэн позволил ученикам разбиться на команды. В связи с тем что Близнецы Инь Ян Ша были очень сильны и непредсказуемы, участвовать в облаве могли только ученики старше четырнадцати лет. Обычные ученики ничего не смогли бы им сделать. Лишь действуя сообща, они могли заманить близнецов в ловушку и направить на них свои мечи.

Юэ Пэн и трое старейшин разделили учеников на четыре команды. Каждый старейшина возглавил по команде, осталась только одна.

Юэ Пэн приблизился к Хань Чаншэну и Ань Юаню:

- Цзюлун, Хуанфу, вы дольше других были моими учениками и овладели большим количеством навыков. Старейшины Ли и Тан сейчас находятся в уединении, а мне сложно будет спуститься с горы. Старейшин не хватает, поэтому я поручаю эту тяжелую задачу вам обоим. Позаботьтесь о своих братьях и сестрах и схватите близнецов.

Ань Юань, сложив руки, ответил:

- Можете быть уверены, глава секты, я вас не подведу.

Хань Чаншэн фыркнул и передразнил манеру Ань Юаня:

- Я подчиняюсь вашему приказу.

Юэ Пэн довольно кивнул. Цель его прихода сюда заключалась в подготовке Ань Юаня на роль его будущего зятя. Однако Ли Цзюлун все еще оставался его первым учеником. Он не мог просто сбросить его со счетов, и чтобы избежать возникновения конфликта, позволил им вдвоем возглавить команду. Среди учеников только их боевые искусства можно было считать выдающимися. Если они смогут работать вместе, так будет еще лучше.

Как только с распределением ролей было покончено, Юэ Пэн сказал:

- Время не ждет, скорее идите.

Трое старейшин быстро повели собственные команды, оставив позади ту, во главе которой стояли Хань Чаншэн и Ань Юань. Хань Чаншэн, повернув голову, окинул взглядом свою команду. Там было больше дюжины учеников, среди которых оказались Лю Сяоци и Юэ Юй'эр. Юэ Пэн специально втиснул свою дочь в эту команду, чтобы у нее с Ань Юанем появилась возможность взрастить чувства друг к другу. Но только Юэ Пэн удалился, как Юэ Юй'эр подскочила к Хань Чаншэну:

- Да шисюн, на этот раз мы с тобой должны до полусмерти избить Близнецов Инь Ян Ша!

Хань Чаншэн горько усмехнулся.

- Маленькая шимэй, - заговорил Ань Юань, - не стоит недооценивать противника.

Юэ Юй'эр закатила глаза:

- С нами да шисюн, эти Близнецы Инь Ян Ша просто ничтожества!

Ань Юань с удивлением посмотрел на Юэ Юй'эр, а потом встретился взглядом с Хань Чаншэном. Он покинул секту всего на полмесяца, а маленькая шимэй и да шисюн... так изменились.

Как только трое старейшин скрылись из вида, Ань Юань сказал:

- Да шисюн, пожалуйста, веди нас.

Когда это Хань Чаншэн был с ним вежлив? Демонстративно закатав свои рукава, он дважды фыркнул и зашагал вниз по склону горы. Кто тут у нас посмел усложнять жизнь секте Тяньнин? Смерть станет той благодарностью, что они заслужили за это!

Кроме себя любимого, Хань Чаншэна больше никто не заботил, и он вышагивал впереди, стараясь избежать следующих за ним учеников. Юэ Юй'эр, которой пришлось бежать, чтобы от него не отстать, взволнованно распрашивала его:

- Да шисюн! Да шисюн!!! Что ты думаешь о боевых искусствах Близнецов Инь Ян Ши? Думаешь, они лучше меня?

- Да шисюн, не спеши так, хорошо?!

- А ты сможешь одним ударом прибить близнецов Инь и Ян?

- Да шисюн...

Ее бесконечная болтовня сводила Хань Чаншэна с ума. Он хотел позвать Ань Юаня, чтобы тот забрал от него эту женщину, но, обернувшись, испытал потрясение. Ань Юань снова вооружился своей соломенной шляпой.

- Ты...

Ань Юань вздохнул:

- Ты же знаешь, как я красив.

Хань Чаншэн:

- ...

"И почему так хочется кого-то избить?"

Хань Чаншэн покачал головой и продолжил спускаться с горы. За ним следовали два хвоста.

Первым, что решительно рвался вперед, была Юэ Юй'эр. Вторым оказался Лю Сяоци, но пока рядом находилась Юэ Юй'эр, он вел себя тихо. Настолько тихо, что Хань Чаншэну казалось, будто у него всего один хвост.

Все быстро прибыли в город Юэян. Было еще рано, поэтому четыре команды разделились.Одни отправились патрулировать город, другие - расспрашивали соседей пострадавших о близнецах Инь и Ян.

Найти следы этих близнецов оказалось непросто. Мало кто видел их истинный цвет. Они были одеты как обычные мирные жители и отличить их было почти невозможно. Однако они практиковали очень злое искусство, и когда поглощали души детей, их кожа приобретала пурпурный и зеленый оттенок, словно у трупов. Их лица багровели и оставались такими на протяжении целого часа. Это была лучшая возможность их изловить.

Их нападения случались все чаще и чаще. Им требовались силы для тренировок, и это облегчало их поиски.

Хань Чаншэн с Ань Юанем повели остальных учеников через город, собираясь выяснить, какие именно дети пропали и не вертятся ли поблизости подозрительные незнакомцы.

- Ты не видел недавно каких-нибудь чужаков? - спросил у кузнеца Ань Юань.

Кузнец суетливо огляделся по сторонам, затем ткнул пальцем в толпу:

- Вон те двое не местные.

Хань Чаншэн и Ань Юань посмотрели в том направлении, куда указывал палец мужчины.

Хань Чаншэн ахнул.

Это оказались не мужчина и женщина, а два молодых человека лет двадцати. У одного было детское личико, он выглядел невинным и милым; на устах другого сияла ласковая улыбка, привлекавшая взгляды людей. Время от времени перекидываясь парой слов, они вошли в гостиницу.

- Вперед, давайте их догоним, - сказал Ань Юань.

Хань Чаншэн преградил ему путь и, улыбаясь, заговорил:

- Зачем их донимать? Давай лучше поищем еще.

Ань Юань нахмурился:

- Они чужаки.

- Даже если они и чужаки, это точно не близнецы Инь и Ян. Мы же ищем мужчину и женщину.

- Они выглядят подозрительно. Даже если это не близнецы Инь и Ян, им может быть что-то о них известно. Нет ничего плохого в том, чтобы у них спросить.

Некоторые ученики остались с ними, тогда как другие уже спешили к гостинице.

Хань Чаншэн не давал пройти Ань Юаню, но он не мог остановить всех. Ань Юань с любопытством взглянул на Хань Чаншэна и спросил:

- Да шисюн, ты их узнал?

Хань Чаншэн упорно затряс головой:

- Как я смогу отличить незнакомца от чужака?

Он стиснул зубы: - "Как бы то ни было, я попытался".

Все направились к гостинице. Войдя внутрь, они увидели, как двое молодых людей приближаются к стойке. Увидев их, владелец гостиницы отодвинул в сторонку свои счеты и с улыбкой спросил:

- Два уважаемых гостя, чего бы вы...

*Бум!*

Голос владельца гостиницы прервался, когда по всей прихожей разнесся громкий шум. Стойка оказалась разнесена надвое!

Все были потрясены! Ноги владельца постиницы подкосились, и он грохнулся на пол. Его глаза сверкали от ужаса, а рот приоткрылся в беззвучном крике.

Молодой человек, выглядевший как ученый, расколол стойку своим мечом. Он оказался настолько быстр, что никто даже не успел заметить, когда он вытащил меч. Добрая улыбка осветила его лицо, которое стало еще более дружелюбным, чем прежде, но при этом острие меча уперлось прямо в горло мужчины, чуть ниже подбородка.

Никто до сих пор не мог понять, что произошло, когда Ань Юань первым пришел в себя и выхватил меч. Молодой человек с детским личиком покосился на него, но больше никак не отреагировал. "Ученики из секты Юэхуа такие отважные".

- Владелец гостиницы, - заговорил молодой человек с видом ученого, и его тон был достаточно теплым, чтобы им можно было растапливать лед, - ты знаешь, где близнецы Инь и Ян?

Ань Юань:

- ???

Хозяин гостиницы сидел, погрузившись в молчание, но покалывание на горле заставило его прийти в чувство. Он пролепетал:

- Я-я-я... не-не... Я не знаю...

Юноша с детским личиком посмотрел перед собой, забарабанив пальцами. Наконец, он прервал допрос:

- Сяо Бай, я уже говорил тебе, не нужно подходить к делу так грубо. Только посмотри, что ты наделал, - сказав это, он пересек комнату и опустился на корточки перед до смерти перепуганным владельцем гостиницы, приставив к его горлу кинжал. - Давай уже, скажи нам, где они прячутся. Или я отрежу тебе твои причиндалы, залеплю рану медом и брошу тебя к огненным муравьям, - он метнул в пол кинжал, и тот вонзился в паре дюймов от паха мужчины.

Хозяин гостиницы так перепугался, что едва не испустил дух.

Все еще стоя на пороге гостиницы, ученики секты Юэхуа были совершенно ошарашены. Они напрочь позабыли, что собирались там сделать.

Хань Чаншэн в ужасе повернул голову. Секта Тяньнин на самом деле отправила в город Юэян Лу Байби и Лу Цинцяня.

Все, кто находился в гостинице, оказались в патовой ситуации. Хозяин гостинницы выглядел так, словно его отхлопали по щекам. На миг вся комната просто застыла.

- Кхе-кхе, - Хань Чаншэн легонько покашлял, чтобы разрушить молчание. Он собирался отправить прочь учеников секты Юэхуа, но не ожидал, что Ань Юань, не страшась смерти, шагнет вперед.

- Братья, - обхватив ладонью кулак, произнес Ань Юань, - могу я узнать, чего вы хотите? Почему вы так поступаете с владельцем гостиницы?

Хань Чаншен закрыл ладонью лицо. Этот чертов собачий лорд! Везде-то ему нужно влезть, он словно настаивал на своем преждевременном вознесении!

Лу Байби оглянулся, и его улыбка стала еще шире. Он бросил ему лишь одно слово:

- Уходи.

Лу Цинцянь тоже, улыбнувшись, посмотрел на него:

- Не твое дело.

- ... - Ань Юань снова заговорил: - Я - ученик секты Юэхуа, мастер приказал нам схватить двух демонических практиков, Инь и Ян. Похоже, вы здесь с той же целью. Вы выглядите такими добрыми, так зачем же поступать столь жестоко, смущая владельца гостиницы и разрушая его заведение?

В мгновение ока всю гостиницу наполнило убийственное намерение. Лу Байби и Лу Цинцянь переглянулись друг с другом, после чего покосились на Ань Юаня. Хань Чаншэну были прекрасно знакомы эти выражения на их лицах. Сейчас они мысленно прикидывали, откуда начать нарезать Ань Юаня.

- Ничего себе! - Хань Чаншэн бросился вперед и, встав перед Ань Юанем, похвалил Лу Цинцяня: - У тебя такой беспощадный вид!

Лу Цинцянь в шоке застыл, а затем с самодовольным видом дотронулся до своего подбородка.

Хань Чаншэн, внутренне пребывая в ярости от подобного выражения, затрясся от притворного ужаса:

- Ох, а у этого младшего брата такая убийственная улыбка. Ты наводишь на меня ужас.

Лу Байби моргнул, убирая руку с рукоятки меча.

Все остальные посмотрели на детское личико Лу Цинцяна, а затем перевели взгляды на белого и нежного Лу Байби, который выглядел так, будто сомневается во всем этом мире:

- ...

Хань Чаншэн вздохнул с облегчением и украдкой вытер холодный пот. Несмотря на то что его левый и правый стражи выглядели совершенно безобидными, все в Тяньнин признавали, что у них был самый скверный характер. Лу Байби неустанно трудился, чтобы придать себе более свирепый вид. Каждый день он по часу тренировался перед зеркалом, стремясь придать своему лицу более злобное и мрачное выражение. Все его усилия вылились в то, что у него появилась улыбка. в которую влюблялись как женщины, так и мужчины. Лу Цинцяня, с другой стороны, ошибочно принимали за милашку... А сейчас его так оскорбил этот собачий лорд.

Хань Чаншэн не мог их обидеть, потому что в этом случае о прощении и речи идти не могло. Нет, он, конечно, смог бы защитить этих праведных учеников, собрав их возле собаки-лорда. Но он должен был защищать и своих людей из секты Тяньнин, что делало его крайне несчастным.

Лу Байби с Лу Цинцянем оглядели его с макушки до пят, и Хань Чаншэн почувствовал, как холодный пот стекает у него по спине. "Нефритовый Император Тяньван-лаоцзы, не дай им увидеть мой истинный облик!" Если его здесь поймают, все его планы пойдут прахом!

- Из какой ты секты? - спросил Лу Байби.

Он не осмеливался взглянуть Ань Юаню в глаза. Ведь тот сейчас вообще ничего не понимал.

- Кхе, - Хань Чаншэн скопировал манеры Ань Юаня и точно так же в знак уважения сжал ладонью кулак другой руки. Прикидываясь порядочным господином, он проговорил: - Я добрый ученик секты Юэхуа, Ли Цзюлун.

Лу Цинцянь ничего не сказал, продолжая его разглядывать. Наконец, взволнованный, отвел свой взгляд.

Заговоривший Ань Юань спас Хань Чаншэна:

- Мне хотелось узнать, как эти два брата узнали, что владелец гостиницы связан с близнецами Инь и Ян?

Лу Байби и Лу Цинцянь переглянулись.

- Ты идиот? Кто вообще сказал, будто нам известно, что он связан с ними? - сказал Лу Байби.

Лу Цинцянь усмехнулся:

- Угу.

- ... - прийдя в себя, Ань Юань снова спросил: - Тогда почему вы так с ним обращались?

Перепуганный до посинения владелец тоже отчаянно закивал.

Лу Байби дотронулся до своего меча:

- По пути сюда я расколотил двадцать восемь гостиниц.

Хань Чаншэн отвернулся: - "Я так и знал!"

Ученики секты Юэхуа:

- ...

Хань Чаншэн никогда и подумать не мог, что Лу Байби с Лу Цинцянем объявятся здесь. Должно быть, едва узнав, что он покинул пределы секты, они последовали за ним.

Лу Цинцянь всегда был хорош в выслеживании с использованием разнообразных отпечатков. Почти каждый раз, когда Хань Чаншэн сбегал порезвиться, он его находил. На этот раз, чтобы сбросить их со следа, Хань Чаншэн действовал очень осторожно. На протяжении всего пути он четыре или пять раз менял лошадей и даже двигался по воде. Должно быть, Лу Цинцянь все равно как-то его отследил. Двое охранников прошли по его следу до самого города Юэян. А добравшись сюда, услышали о Близнецах Инь Ян Ша и принялись за расследование. Эта парочка скрывалась на протяжении целых двух лет. Если бы они упустили близнецов и сейчас, неизвестно, когда бы им еще предоставился такой шанс.

Хань Чаншэн просто не мог не нервничать из-за своих левого и правого охранников. Поэтому вел себя с ними любезно. Даже если они выросли вместе, им не часто удавалось друг с другом увидиться. Однако даже так Лу Цинцянь всегда мог распознать его след. Они преследовали его всю дорогу сюда. Возможно, близнецы Инь и Ян смогут задержать их на несколько дней, но как только с этим делом будет покончено, эти двое полностью сосредоточатся на поиске сбежавшего главы своей секты, и Хань Чаншэн нигде не сможет скрыться от них!

К счастью, Лу Байби и Лу Цинцянь не проявили ни малейшего интереса к ученикам секты Юэхуа. Увидев, что от владельца гостиницы им ничего не узнать, они развернулись и направились к выходу.

Ань Юань тут же сделал шаг вперед и сказал:

- Вы без всякой на то причины устроили погром в этой гостинице...

Хань Чаншэн мигом оттащил негодника назад и забросил себе за спину. Но Лу Байби и Лу Цинцянь уже обернулись. Хань Чаншэн увидел, как их прекрасные лица наполняются нежностью и содрогнулся:

- Братья, вы такие свирепые. Ах, прошу, не убивайте меня, я так боюсь~~

Лу Байби улыбнулся, а лицо Лу Цинцяня приняло прежнее выражение. Слово "свирепый" смогло смягчить их сердца. Когда их лица опять прояснились, Хань Чаншэн понял, что их убийственное намерение тоже исчезло.

Пройдя через толпу ошеломленных жителей города, они направились к выходу из гостиницы. Перед уходом Лу Цинцянь остановился и оглянулся на Хань Чаншэна, затем нахмурился, догнал Лу Байби, и они удалились вместе.

Ань Юань:

- ...

После того как его стражи ушли, застывшие в тишине люди пришли в себя. Одни бросились помогать владельцу гостиницы, другие - помогали поднять сломанную стойку.

- Боже мой! - воскликнул один из учеников, разглядывая раскуроченную стойку. - Его меч режет так гладко, этот парень обладает просто ненормальной силой! Откуда они явились?

"Наивный деревенщина!" - Хань Чаншэн поначалу прислушивался к их возне, а затем самодовольно отвернулся. Знали бы они, как он обычно вел себя перед своим левым и правым охранниками.

Лю Сяоци двинулся было в сторону Хань Чаншэна, но Юй Юэ'эр опередила его, схватив того за руку. Увидев ее, Лю Сяоци заколебался, а потом все же отошел подальше.

- Да шисюн! - Юэ Юй'эр с недовольным видом затрясла руку Хань Чаншэна. - Почему ты только что так испугался этих двоих? Ты такой сильный, но все равно не можешь их победить? - боевые навыки Юэ Юй'эр находились на низком уровне, а практиковалась она только с учениками секты Юэхуа. И среди всех, с кем она спарринговалась, лишь Хань Чаншэн не давал ей спуска. Неохотно, но ей пришлось признать, что он способен уложить ее на лопатки одним ударом. Юэ Юй'эр понятия не имела, насколько хороши боевые искусства этого мира и не ведала о правде Небес. В ее глазах боевые искусства Хань Чаншэна уже находились на пике.

Ань Юань тоже был недоволен.

- Да шисюн, почему ты их отпустил? Они без всякой на то причины разрушили стойку гостиницы и должны были возместить ее владельцу причиненный ущерб.

Хань Чаншэн не мог ему этого объяснить. Его не пугала плата за кучку дров, в которую превратили стойку его охранники, он боялся разозлить Сяо Цина и Сяо Бая. Эти парни просто разорвут здесь всех на клочки. И тогда ему не придется влиять на события кое-чьей жизни, а лишь с ужасом ожидать своей следующей жизни.

Хань Чаншэн холодно произнес:

- Эти двое тоже ищут близнецов Инь и Ян, так зачем нам с ними воевать? Возможно, мы могли бы объединить усилия.

Юэ Юй'эр с восхищением уставилась на Хань Чаншэна:

- Да шисюн хорош не только в боевых искусствах, его планы тоже выдающиеся. Сегодня я поняла, что он способен быть гибким и подстраиваться под обстоятельства.

Хань Чаншэн:

- ...

"Секте Юэхуа и правда надеяться не на что, если ты настолько глупа, что поверила такому нелепому доводу".

Слова Хань Чаншэна озадачили Ань Юаня, но к тому времени Лу Байби и Лу Цинцянь были уже далеко. Бежать за ними было поздно, так что ему оставалось только успокоить перепуганного владельца гостиницы.

Из-за столкновения с Лу Байби и Лу Цинцянем им пришлось задержаться на какое-то время в этой гостинице. После этого они отправились в другое место, собираясь продолжить расследование.

Секта Юэхуа была так обеспокоена потому, что Близнецы Инь Ян Ша за один месяц успели совершить целых три убийства в городе Юэян. После исчезновения детей обнаружили только их кости, и умерли они по той же причине, что и их прежние жертвы, - их души были поглощены. Третье похищение произошло накануне вечером. И кости того ребенка до сих пор не нашли.

Юэ Пэн полагал, что Близнецы Инь Ян Ша так и не покинули город Юэян. Вероятнее всего, они остались на месте, потому что через несколько месяцев секта проводила отбор новых учеников. Люди, что почитали их секту, приходили в город Юэян со своими детьми, чтобы подготовиться к испытаниям боевых искусств, проводимому сектой. Близнецы Инь Ян Ша, скорее всего, знали об этом.

Ань Юань с остальными поспрашивали у местных людей и выяснили, что в городе появилось несколько незнакомых мужчин и женщин вместе с детьми. Как и ожидалось, люди привели своих детей, чтобы отправить их обучаться боевым искусствам в секту Юэхуа. Однако из-за такого количества чужаков им становилось сложнее отыскать близнецов.

Ученик по имени Чжао сказал:

- Да шисюн, эр шисюн, нам стоит сосредоточиться на мужчинах и женщинах, с которыми нет детей. Так как близнецы погложают жизненную энергию детей, они ни за что не стали бы держать ребенка рядом с собой.

Ань Юань ответил ему:

- Вовсе не обязательно. Они хорошо прячутся и вполне могли привести с собой ребенка, чтобы замести все следы. Я боюсь, они сами хотят, чтобы наше расследование пошло по такому пути.

Чжао горько пробормотал:

- В этом городе так много мужчин и женщин, а мы должны отыскать среди них конкретную пару!

Ань Юань обратился к Хань Чаншэну:

- Да шисюн, у тебя есть какие-нибудь идеи?

Мысли Хань Чаншэна все еще вертелись вокруг его стражей, поэтому он не прислушивался к их разговору. Когда кто-то позвал его, он вскинул голову:

- А?

Ань Юань посмотрел на него, но воздержался от замечаний.

- Сейчас слишком рано о чем-либо говорить. Давайте еще раз все проверим и хорошенько подумаем об этом сегодня вечером.

Они порыскали еще какое-то время, но так и не нашли ни малейших зацепок. Уже стемнело, и им нужно было найти себе место для ночлега.

Поскольку секта Юэхуа собиралась вести набор, то обычно гостиницы были переполнены незнакомыми людьми, пришедшими сюда вместе с детьми. Однако из-за близнецов Инь и Ян многие из них сразу же увезли своих детей. Теперь несколько гостиниц пустовали, так что Ань Юаню вскоре удалось найти место, где они могли бы остановиться вместе с остальными учениками.

С ними было около дюжины учеников, поэтому они не могли снять для каждого отдельную комнату. Большинству пришлось расположиться по три-пять человек, но Хань Чаншэн, Ань Юань и Юэ Юй'эр стали исключениями. Юэ Юй'эр, как девушка, не могла жить вместе с компанией грубых парней. Ань Юань утверждал, что разговаривает во сне и потому не может делить с кем-либо комнату. Хань Чаншэн тоже придумал для себя оправдание, сказав, что во время тренировки потянул поясницу, и ему нужно достаточно просторное место, поэтому он будет спать в одиночестве.

Поскольку Ли Цзюлун и Ань Юань были сильнейшими учениками, их младшие соученики не жаловались. Распределив комнаты, они отправились отдыхать.

Хань Чаншэн попросил кого-то вымыть ванну и набрать туда горячей воды. Затем, переодевшись в более удобную одежду, улегся и принялся размышлять.

С учетом того, что Лу Байби и Лу Цинцянь уже догнали его, он опасался, что у них уже имеются кое-какие предположения о его местонахождении. Но из-за близнецов Инь и Ян они решили повременить с расспросами. Однако, как только это дело подойдет к завершению, они отыщут его. На этот раз, уйдя из секты, он забрался очень далеко. Если они поймают его, то просто запакуют и доставят в таком виде обратно в секту Тяньнин. Его это не особо-то волновало. Теперь он был уже не так высокомерен, как прежде, и не мог дождаться, когда сможет вернуться назад в Лушань. Он непременно перестал бы сбегать и усердно занялся боевыми искусствами, пока не сможет стать достойным звания их главы.

Но, к сожалению, сейчас он не мог вернуться.

Как только Лу Байби и Лу Цинцянь увезут его, жизнь собачьего лорда окончательно собьется с предначертанного пути. Этим бессмертным, которые не давали жизни обычным смертным, придется подождать расплаты, пока он и его стражники сами не достигнут бессмертия. А до тех пор, сколько бы он ни пытался сопротивляться, ему все равно придется подчиниться их требованиям.

Было вопросом времени, когда Сяо Цин с Сяо Баем узнают его, так что он должен был успеть за этот срок выполнить миссию Ли Цзюлуна.

Подтянув колени к голове и упершись ладонями в кровать, заведя их за плечи, Хань Чаншэн вскочил с постели, затем снова переоделся и подошел к окну. Выпрыгнув из него, он опустился на корточки у стены и подобрался к соседнему окну.

Ань Юань остановился в соседней с ним комнате. Он хотел проследить за этим парнем, чтобы узнать побольше о его характере и привычках, а потом использовать эти знания против него.

За последние несколько дней Хань Чаншэн уже успел отчасти познакомиться с Ань Юанем. Собакой он был определенно, но считать его богом было бы как-то странно. Этот парень был законопослушным учеником. Его можно было назвать живым воплощением понятия праведного господина. Он уважал как своих старших, так и младших братьев. И любил обычных людей. Да, а еще взвалил на себя обязанность лично прикончить дьявола.

Черный и Белый Учаны рассказали ему, что в своей земной жизни Лорд Ань Юань должен был стать хорошим молодым человеком с прекрасным происхождением. Он был теплым, терпимым, благородным... Ему подошло бы любое "доброе" слово.

Хань Чаншэн всегда испытывал ненависть к подобным праведникам. Нет, не за их доброту, а из-за того, что большинство из этих "истинных праведников" были теми еще лицемерами. Они притворно отказывались от того, чего на самом деле желали, а тех, к кому относились с презрением, величали "братьями и сестрами". Но если в душе такой человек и правда оказывался порядочным, Хань Чаншэн мог думать о нем только так - он был до невозможности скучным.

Хань Чаншэн нырнул под окно Ань Юаня. Их комнаты располагались на третьем этаже, но под оконной рамой имелся слегка выступающий подоконник. Хань Чаншэн ступал очень легко и отлично сохранял равновесие, так что ему было достаточно одной ногой опереться на подоконник второго этажа, чтобы занять устойчивую позицию. Небо стемнело, а на улице было пусто, поэтому он мог не бояться разоблачения. Он проделал отверстие в тонкой бумаге, натянутой на оконную раму и заглянул внутрь.

В комнате Ань Юань уже избавился от своей соломенной шляпы. Он только что принял ванну, и его длинные черные волосы до сих пор были влажными. Они ниспадали с его плеч, покрывая его белоснежную кожу. Хань Чаншэн остолбенел от подобного зрелища, но потом упрямо ущипнул себя за бедро, чтобы привести себя в чувства. Втайне прокляв собачьего лорда, он продолжил подглядывать.

Ань Юань, усевшись перед зеркалом, расчесал свои волосы, затем потер нос. Вздохнув, он сказал:

- Я не могу хорошо выглядеть с таким носом. Этот день просто невыносим.

Хань Чаншэн:

- ...

Он уже снял башмаки, собираясь забраться в комнату, и лишь в последний момент смог устоять перед таким искушением. Сделав три глубоких вдоха и стиснув зубы, он продолжил вести наблюдение.

Ань Юань все еще расчесывал волосы, потом вдруг остановился и посмотрел на стену. Протянув руку, он осторожно снял с нее геккона (1) и улыбнулся ему:

- Малыш, как ты здесь оказался? Ты заблудился?

Послушно оставаясь на руке Ань Юаня, геккон не сделал ни малейшего движения, чтобы сбежать. Возможно, запах Ань Юаня приносил ему чувство комфорта.

Ань Юань погладил его по спине:

- Или я настолько очаровательный, что ты пришел, чтобы взглянуть на меня?

- ... - башмаки, которые только что надел Хань Чаншэн, снова очутились в его руках.

Спустя какое-то время Ань Юань, взяв с собой геккона, уселся за стол. Поддразнивая геккона, он произнес:

- Поговори со мной, существует слишком мало людей, которые могут поговорить со мной в мирное время. Не знаю, что случилось с Инсюэ Юйлин. Она прибегала ко мне каждый день и любила со мной поболтать. А теперь у меня остался лишь ты.

Хань Чаншэн надел башмаки и сделал глубокий вдох. "Кто такая эта Юйсюэ Юйлин? Разве с секте Юэхуа есть такой человек? Похоже, я ни разу о нем не слышал. Судя по тону собаки-лорда, между ними были хорошие отношения".

- Разбитые Мечты, - сказал Ань Юань, - малыш, отныне я буду звать тебя так.

Хань Чаншэн едва не свалился с третьего этажа. "Мда, Хуанфу Фэнсюань Сичэнь - истинный биологический сын Хуанфу Тугэня".

- Разбитые Мечты, иногда я задаюсь вопросом: это я слишком хорош или вокруг меня все слишком плохи, - мягко произнес Ань Юань, поглаживая геккона по спинке. - Я знаю, что мастер возлагает на меня большие надежды... Конечно, это еще и потому, что я способен видеть насквозь все внутренние конфликты секты Юэхуа. Другие братья на самом деле такие... Им не сравниться даже с моим мизинцем... Э-эх...

Хань Чаншэн сорвал с себя башмаки, швырнув их в стоящее вдалеке дерево. Так он смог хоть немного успокоить свое желание запустить их прямо в лицо Ань Юаню.

- Мастер хочет, чтобы я женился на младшей сестре. Я очень умен, но почему-то не вижу ума в действиях своего мастера. Я не хочу жениться на ней. Не говоря уже о внешности, у младшей сестры слишком плохой характер. Достаточно лишь посмотреть на нее, чтобы понять, что она ведет себя словно предок. Но я - ее шисюн, а она - ученица своего отца. Я должен быть добр к ней и, даже если она переступает черту, должен ей это позволить. Мне сказали, что я лучший человек в этом мире. И, как шисюн, я должен делать все возможное для блага секты.

Хань Чаншэн молча бросил в дерево все, чем мог бы кое-кого ударить.

- Не знаю как, но, похоже, младшей сестре вдруг начал нравиться да шисюн... Он давно любил ее, а она любила меня. Если она выйдет за него...это сможет решить одну из моих проблем. Но да шисюн на самом деле...

Хань Чаншэн воспрянул духом, внезапно весь обратившись в слух. Ему стало любопытно узнать, как Ань Юань оценивает Ли Цзюлуна. В конце концов, теперь он занимал его место. И мнение о нем Ань Юаня могло стать ключом к тому, как он сможет с ним справиться.

Ань Юань положил руку на стол.

- Я никогда не встречал более глупого человека. Он сказал, что до смерти мне завидует... Ну, кто ж виноват, что я такой хороший человек... Мне приходилось целыми днями притворяться, что мне хорошо рядом с некоторыми людьми, только чтобы да шисюн мог подольше на них посмотреть. Я ведь тоже могу понять его. Просто такие люди, как я, слишком хороши. Но после столького времени у меня на сердце тоже явно не спокойно. Обычно он плохо думает обо мне у меня за спиной. Но он не подозревает, что я знаю об этом. Разбитые Мечты, думаешь, настолько умные люди, как я, могли бы не заметить его злобные замыслы? Перед тем как я спустился с горы, он упомянул, что его деду нравились чернильные камни из деревни Молян. Он не учел того факта, что я знал, где прежде в стране производили чернильные камни. Он солгал мне, чтобы я поехал в деревню Молян, надеясь, что там я столкнусь с каким-нибудь демоническим практиком, но я согласился выполнить его просьбу. Да, я самый лучший младший брат.

Ань Юань ненадолго замолчал и снова вздохнул.

- Во время моей поездки ничего не случилось. Но по пути я наткнулся на странный чайный домик... Похоже, я там заснул, а еще какое-то время просидел на корточках, завершая символ, данный мне мастером. Мне везло с самого детства. Как только я столкнусь с неудачей, меня будет ожидать приятный сюрприз. Возможно, это потому, что я - сын, которым гордятся сами Небеса. Иногда я действительно задаюсь вопросом, уж не бессмертный ли я, сошедший с Небес, иначе как еще я мог бы стать настолько великолепным?

Хань Чаншэн отчаянно пытался взять себя в руки. Он уже настолько обезумел, что не мог больше слушать. Если бы он продолжил, то не смог бы обуздать невыносимое желание броситься в комнату и выбить всю дурь из этого собачьего лорда!

Геккон покачал хвостом и потерся головой о пальцы Ань Юаня.

Ань Юань, опустив глаза, посмотрел на него. Через какое-то время он прошептал:

- Наверху так одиноко... Иногда я чувствую, что совсем один...

Хань Чаншэн застыл от изумления. Даже гнев в его сердце, похоже, слегка утих. В словах Ань Юаня слышалась такая глубокая печаль, что его эмоции как будто передались и ему.

Хань Чаншэн нахмурился, у него стало тяжело на душе.

Затем он снова услышал, как заговорил Ань Юань:

- Я знаю, что сам виноват в том, что слишком красив, слишком умен, слишком очарователен, так что у остальных пропадает желание жить...

У Хань Чаншэна перехватило дыхание, и он едва не свалился. Не имея больше ни малейшего желания терпеть эту пытку, он сделал так, чтобы его тень ударила Ань Юаня, а затем вернулся в свою комнату и лег спать.

Рано утром на следующий день ученики секты Юэхуа собрались в вестибюле. Позавтракав, они снова приступили к расследованию преступлений близнецов Инь и Ян.

Близнецы Инь и Ян всегда замышляли нечто недоброе, и они уже на протяжении пяти лет пользовались дурной славой в районе рек и озер. За первые три года они совершили десятки преступлений. Затем за один-два месяца похитили несколько мальчиков и девочек. А после того, как на них объявила охоту секта Тяньнин, на полтора года исчезли из вида. Однако на этот раз они за месяц совершили целых три похищения, что по частоте превосходило все, что они сделали раньше.

Ань Юань с Хань Чаншэном повели учеников туда, откуда были похищены дети.

Все похищения произошли посреди ночи. Было очевидно, что близнецы Инь и Ян боялись поднимать шум. На этот раз они вели себя очень сдержанно. Никто не видел, как и когда это произошло. К тому времени, как об этом узнали, дети уже исчезли, а когда их нашли - из их тел уже досуха высосали всю жизненную энергию.

Владелец гостиницы проводил Хань Чаншэна с остальными до комнаты и вздохнул:

- Бедное дитя... Той ночью сам дьявол побывал в этой комнате.

Ань Юань обошел комнату и спросил:

- А что с родителями детей?

- Им было слишком тяжело, - ответил владелец гостиницы. - Они оставили нашу гостиницу, чтобы остановиться в другом месте.

Лю Сяоци вошел в комнату, странно наморщил нос и о чем-то задумался.

В комнате не обнаружилось ни малейших улик, оставленных близнецами, так что они ушли из гостиницы, продолжив свое расследование.

После дневного патруливания улиц, не принесшего никаких результатов, ученики вернулись в гостиницу.

В вестибюле собралось несколько взрослых, под присмотром которых играли дети. Одна из женщин плакала, пока остальные сидели рядом и утешали ее.

Ань Юань удивился. Отыскав официанта, он прошептал:

- Что с ней случилось?

Официант шепотом ответил ему:

- Детей этой пары похитили близнецы Инь и Ян. Увидев, как остальные пары ведут своих детей, они очень расстроились. Вспомнив о собственных детях, мать не смогла удержаться от слез, - сказав это, официант тоже с опечаленным видом вытер глаза.

Ань Юань задумчиво посмотрел в ту сторону, но затем мягко покачал головой. Остальных братьев и сестер они не заинтересовали. Пришло время ночному патрулю выйти на улицы, а остальным - вернуться в свои комнаты и лечь спать.

Закончив с ужином, Хань Чаншэн принял душ, а затем выскользнул из окна, чтобы снова шпионить за Ань Юанем.

Маленький геккон, о котором так бережно заботился Ань Юань, все еще находился у него в комнате.

- Разбитые Мечты, - Ань Юань оторвал маленький кусочек от паровой булочки, чтобы накормить им геккона, - кушай.

Услышав это имя, Хань Чаншэн почувствовал себя так, словно глотнул кислоты.

Как и днем ранее, Ань Юань заговорил с уродливым гекконом. На этот раз Хань Чаншэн не одел башмаки и не взял с собой ничего, что можно было бы бросить. Так что, когда он услышал это несносное имя, ему пришлось помахать в воздухе кулаком, чтобы унять горький привкус во рту.

- Ой, точно, - Ань Юань, похоже, вспомнил кое-что интересное. Засмеявшись, он посмотрел на голову геккона. - Вчера в гостинице я повстречал двух чудаков. Молодые и красивые, они выглядели такими ласковыми, но их характеры оказались странными. Их навыки боевых искусств тоже были на высоте, но...

Хань Чаншэн весь обратился в слух.

- Эти двое не захотели сказать, откуда их боевые искусства. Я не думаю, что у них есть секта. Иначе в какой секте могли бы воспитать подобных парней? Как она смогла бы после этого выжить? Разве что все в их секте сумасшедшие или дураки! - Ань Юань пожал плечами и оторвал еще кусочек от булочки, принявшись кормить им геккона.

"Черт!"

Хань Чаншэн был просто в ярости. "Он посмел назвать меня дураком или психом?! Етить за ногу твою бабулю! Этот лаоцзы сегодня сразится с тобой!"

Ань Юань, опустив голову, сосредоточенно кормил своего геккона и не заметил тени, внезапно появившейся за окном.

Хань Чаншэн уже был готов напасть на него, когда раздался стук в дверь.

Ань Юань не двинулся с места, явно не собираясь ее открывать. Хань Чаншэн застонал, затем внимательно прислушался и понял, что стук раздавался за его дверью. Вздохнув, он вернулся обратно в свою комнату. Открыв дверь, он увидел, что за ней стоял Лю Сяоци.

Лю Сяоци теребил край своей одежды и выглядел слегка смущенным:

- Да шисюн, я могу войти? Мне... мне нужно кое-что тебе рассказать.

Хань Чаншэн, недовольный тем, что ему помешали шпионить, рявкнул:

- Говори!

_________________________________________________________________

1. Геккон - своеобразная такая ящерка.

Лю Сяоци немного поколебался, затем прошептал:

- Помните, как мы сегодня посетили несколько мест, где были замечены Близнецы Инь и Ян? В каждом из этих мест я уловил одинаковый аромат. Я думаю, что это были магнолия и кардамон. Там могли быть и другие травы, но их аромат почти неуловим, так что я не могу сказать наверняка.

Хань Чаншэн посмотрел на него и вспомнил о саше, что подарил ему Лю Сяоци. Он ничего не почувствовал, но Лю Сяоци был гораздо более чувствителен к ароматам, благодаря чему умел делать благовония.

Тут в коридоре послышались чьи-то шаги, а затем на лестнице показался один из учеников секты Юэхуа. Он оторопел, увидев Хань Чаншэна с Лю Сяоци, но все же смог проговорить:

- Да шисюн, Сяо шиди.

Лю Сяоци с некоторым смущением поклонился ему:

- Вань шисюн.

Хань Чаншэн окинул взглядом ученика и нахмурился:

- Разве ты не должен быть на ночном дежурстве. Что ты здесь делаешь?

- Я пришел, чтобы сказать кое-что Хуанфу шисюну, - ответил ему ученик по фамилии Ван.

Хань Чаншэн больше не обращал на него внимания, он отошел в сторону, чтобы пропустить внутрь Лю Сяоци:

- Заходи, поговорим в комнате.

Лю Сяоци вошел в комнату, а этот Ван действительно вошел в соседнюю комнату, чтобы увидеться с Ань Юанем. Хань Чаншэн закрыл за собой дверь, больше не заботясь о том, что происходит у него за стеной.

- Ты в этом уверен? - спросил Хань Чаншэн.

Лю Сяоци кивнул.

- Да шисюн, я с самого дества был крайне чувствителен ко всевозможным ароматам, поэтому точно знаю, что за запах там ощутил.

- Почему ты мне раньше об этом не рассказал? - спросил Хань Чаншэн.

Лю Сяоци на какое-то время замолчал, затем прошептал:

- Я не посмел сказать это.

Юй Юэ'эр обычно не задирала Лю Сяоци в присутствии собачьего лорда. Но сегодня Лю Сяоци весь день вертелся неподалеку от Хань Чаншэна, что раздражало Юй Юэ'эр. Когда Хань Чаншэн не обращал на нее внимания, она только и делала, что издевалась над Лю Сяоци. Он побоялся, что если расскажет об этом при ней, то его засмеют. Так что ему оставалось только дождаться наступления ночи, чтобы рассказать обо всем Хань Чаншэну.

Прищурившись, Хань Чаншэн пробормотал себе под нос:

- Магнолия и кардамон... Для чего их используют?

Глаза Лю Сяоци сверкнули, и он тут же посмотрел прямо на Хань Чаншэна:

- Да шисюн, вы верите мне?

- А почему я не должен верить тебе? - спросил Хань Чаншэн.

Глаза Лю Сяоци заблестели от слез:

- Я знал, что вы поверите мне и не станете смотреть на меня свысока, как все остальные. Да шисюн, вы самый лучший.

Хань Чаншэн:

- ...

"Неужели этому парню так легко угодить? Секту Юэхуа вообще еще можно спасти?"

- Моих способностей недостачно, - вытирая слезы, сказал Лю Сяоци. - Я уловил лишь аромат цветов и кардамона. Если бы я смог более явственно ощутить этот запах, то смог бы сказать, для чего он нужен. Но мне кажется, что это лекарство для замедления кровообращения.

Хань Чаншэн нахмурился. Исходя из слов Лю Сяоци, была высока вероятность того, что Близнецы Инь и Ян использовали некое лекарство для того, чтобы им не пришлось поглощать души слишком часто. И даже несмотря на это они уже похитили три пары мальчиков и девочек. Неужели они все это время находились под воздействием подавляющего их жажду лекарства? А иначе сколько душ им понадобилось бы, чтобы насытиться?

- И... - Лю Сяоци ненадолго заколебался, - сегодня я ощутил этот же аромат в нашей гостинице.

Хань Чаншэн бросил на него взгляд и спросил:

- Где?

- В вестибюле, как только мы вошли с улицы, - ответил Лю Сяоци. - Но там было много людей, я не мог точно определить, от кого он исходил...

Хань Чаншэн вскочил на ноги и вышел из комнаты:

- Вперед, давай проверим все комнаты и отыщем этих ублюдков! - его рука сама собой сжалась в кулак. Близнецы Инь и Ян целых полтора года скрывались от них. Но больше им спрятаться не удастся. Он схватит эту парочку и живьем сдерет с них всю кожу, не забыв по пути раскрошить каждую косточку в их телах.

Лю Сяоци отправился за Хань Чаншэном, следуя за ним по пятам. Его вены пульсировали от тревоги.

- Да шисюн, мы отправимся на поиски только вдвоем? Я слышал, что боевые искусства Инь и Ян очень сильны...

Хань Чаншэна совершенно не пугала эта парочка дьяволов, поэтому он не обратил внимания на опасения Лю Сяоци. Схватив его за руку, он бросился вниз по лестнице.

Когда они достигли второго этажа, Лю Сяоци сказал:

- Это должно быть неподалеку отсюда!

Хань Чаншэн остановился, позволив ему принюхаться к дверям.

Нервничая, Лю Сяоци на цыпочках переходил от одной двери к другой. Наконец, он вернулся к одной из них и указал на нее:

- Здесь этот запах чувствуется сильнее всего!

Хань Чаншэн тут же пронесся мимо него, с разворота ударив ногой по двери.

Но комната оказалась пуста.

Бросившись к окну, Хань Чаншэн увидел две убегающие прочь черные тени, которые тащили с собой детей.

- Вот негодяи! - закричал Хань Чаншэн, выпрыгнув из окна и погнавшись за теми тенями. - Стоять!

Близнецы Инь и Ян оглянулись на него, а затем припустили еще быстрее.

Хань Чаншэн бросился им вдогонку. Он считался одним из лучших бегунов в Тяньнин. Его обучали тому самому кунг-фу, которое преподавалось и практиковалось в их секте на протяжении множества лет. Близнецы Инь и Ян Ша бежали очень быстро, хотя и несли с собой двоих детей. Но разве могли они быть быстрее его? Не успели они пробежать пару улиц, как он их догнал.

Хань Чаншэн, не теряя времени на расшаркивания, вытащил меч и сходу рубанул им по спине Иня. Едва услышав, как к нему приближается Хань Чаншэн, Инь отбросил ребенка и тоже схватился за меч. Ян не сильно от него отстала, она тоже опустила ребенка и побежала на помощь сообщнику.

Инь и Ян оказались именно такими, как их описывали слухи - их тела были окрашены в жуткие синий и пурпурный цвета. Они походили на трупы, тошнотворные и отравленные. А их единственным противоядием были души мальчиков и девочек.

Хань Чаншэн снова полоснул своим мечом. Без детей Инь и Ян действовали так же слаженно, как один человек. Им с легкостью удалось парировать его удар.

- Это вы! - глаза Хань Чаншэна распахнулись от потрясения.

Инь и Ян оказались той самой парой, которую он видел в вестибюле гостиницы и о которых говорили, что они потеряли своих детей из-за Близнецов Инь и Ян! А стоявшие на обочине дети оказались детьми тех самых пар, которые их утешали. Дети пребывали в оцепенении, они так и остались сидеть на улице. Мальчик с трудом поднял руку, затем снова ее опустил.

Ян, посмотрев на Иня, сказала:

- Забирай ребенка, я разберусь с этим парнем, а потом тебя догоню!

Инь остался стоять неподвижно, лишь покосился на Хань Чаншэна. Он усмехнулся:

- Секта Юэхуа отправила своих учеников, посмевших встать на нашем пути. Нужно преподать им хороший урок, отправив его на свидание с предками!

Город Юэян был территорией секты Юэхуа. Инь и Ян Ша осмелились заявиться сюда только потому, что не видели в этой секте ни малейшей угрозы. Юэхуа смогла войти в десятку лучших сект меча лишь потому, что прославилась своим построением семизвездного меча, заставившим бесчисленных героев потерпеть поражение. Но для создания построения требовалась совместная работа семи человек. Стоит им запустить эту формацию, как на поле боя мгновенно в ловушке могли оказаться десятки людей. Однако их навыки одиночного боя едва ли можно было назвать замечательными.

Ян выслушала Иня и кивнула ему:

- Ладно, высосем досуха его силы и дадим им понять, что значит совать свой нос не в свое дело!

Хань Чаншэн усмехнулся:

- Этот лаоцзы позволит вам, собакам, отведать вкус древнего искусства владения мечом!

Инь и Ян Ша, один слева, другая справа, полетели в сторону Хань Чаншэна. Один напал на него сверху, другая - снизу. Они использовали свой самый лучший прием. Казалось, что они двигались одновременно, но на самом деле была небольшая разница во времени. Инь был быстрее и ударил спереди так, чтобы противник смог увернуться. И тогда уже у Ян было достаточно времени, чтобы решить, как действовать, в зависимости от того, каким образом уклонился противник. Техника, которую они практиковали, превосходила большинство остальных. Не счесть, сколько мастеров рек и озер, было убито одной их атакой! Они проявили небольшую небрежность, поэтому оказались побеждены.

Инь врезался в Хань Чаншэна, заставив его по инерции отступить. Ян воспользовалась этой возможностью, чтобы ударить его по ноге, полная уверенности, что тот опустится от этого на колени.

Инь подпрыгнул, взмыв в воздух, а Ян рубанула вниз. Но пока она замахивалась мечом, прямо в лицо ей ударила нога, отбросив ее назад.

Ян упала на спину, а на ее сине-зеленом лице отпечатался черный след. Из ее носа медленно потекли струйки крови.

- Эй! - Хань Чаншэн поднялся на ноги и улыбнулся. - Как вы вообще посмели напасть на меня с такими ничтожными навыками?!

Хотя боевые искусства Хань Чаншэна по меркам секты Тяньнин были не на высоте, среди рек и озер его можно было считать матерым мастером. Из-за того что он сбегал из секты, за ним то и дело гонялись люди Тяньнин. Чтобы улизнуть, он научился весьма умело уклоняться от их атак. Лишь однажды, когда на него скопом набросились сразу десять практиков, ему пришлось убежать. Так что эти Инь и Ян были для него слишком слабы.

Инь подбежал к Ян, не отводя настороженного взгляда от Хань Чаншэна. Они явно недооценили его. Они подумали, что этот парень был достаточно хорош, чтобы нанести им удар, но он не заставил бы их потерпеть поражение.

Хань Чаншэн подождал, пока они немного оправятся, а затем ударил мечом, нацелившись прямо на сердце Ян. Она отреагировала достаточно быстро, но еще не совсем уверенно. В тот же миг Инь взялся за меч. Они успели обменяться несколькими ударами, прежде чем Ян постепенно пришла в себя и присоединилась к сражению.

Они сражались двое на одного. И успели сделать десяток выпадов, заставив друг друга испытать шок. Хань Чаншэн полагал, что сможет победить собственными силами их обоих и что Близнецы Инь и Ян не так уж сильны. Он не ожидал, что, выложившись на полную, не сможет разобраться даже с одним из них. Их объединенная сила почти сравнялась с его. Если бы их мечи рассинхронизировались, он смог бы их победить. Его скорость и движения были более изменчивыми, чем у близнецов, но тем удавалось под них подстраиваться.

В свою очередь Инь и Ян Ша чувствовали все большее и большее потрясение. Хань Чаншэн был обычным младшим учеником. Однако он быстро изменил свою стратегию. Его удары были невероятно быстрыми, и у него был стиль боя настоящего мастера! Более того, его искусство владения мечом не принадлежало секте Юэхуа!

- Что ты за черт такой? - спросила встревоженная и сердитая Ян, ускорив свои атаки. Она решила вступить в это сражение лишь потому, что считала, будто их ожидает быстрый бой. У них с Инем было мало времени. Если они потянут еще немного, то их потребность в душах возьмет верх!

Тяжело дыша, Инь произнес:

- Ты не ученик секты Юэхуа!

Хань Чаншэн уже покрылся потом, сражаясь с ними, но его рот все еще не ведал пощады.

- Тебе следовало бы называть меня мастером... - он усмехнулся.

- Да шисюн! - неподалеку появилась фигура, и голос Ань Юаня наполнил округу. Спустя мгновение он уже подбежал к ним и, обнажив свой меч, закричал: - Я тебе помогу!

Даже будучи вне себя от радости, что снова может с кем-то подраться, Хань Чаншэн не собирался использовать для отвода души Инь и Ян. Эти двое уже начали беспокоиться, увидев, что Хань Чаншэн приноравливается к их необычным навыкам. К тому времени, как они добрались до последних из арсенала своих атак, Хань Чаншэн уже начал предвидеть их наперед, причем с каждой контратакой он действовал все более и более уверенно. Ему нужно было сражаться лишь до тех пор, пока эти двое не совершат ошибку.

Он не ожидал, что ему на помощь примчится Ань Юань.

Прокричав те слова, Ань Юань выхватил свой меч, намереваясь присоединиться к сражению. От этого звука холодный пот побежал по спинам у близнецов.

Для Инь и Ян иметь дело с одним Хань Чашэном уже было непросто. А если ему еще кто-то придет на помощь, они сомневались, что их бой пройдет гладко. Даже побег станет проблемой.

Хань Чаншэн оказался в одной лодке с ними. Ему даром не нужна была помощь Ань Юаня. Почему он в одиночку напал на близнецов? Да потому, что был главой секты Тяньнин, а не учеником секты Юэхуа, Ли Цзюлуном! С приходом Ань Юаня он уже не мог сражаться как ему вздумается. Если его раскроют, то все его предыдущие усилия пойдут коту под хвост. Так что теперь ему оставалось лишь использовать известные ему одно-два боевых искусства секты Юэхуа. Секта Тяньнин обучала своих людей сотням боевых искусств. Но если ему придется использовать лишь приемы Юэхуа, его сила на порядок уменьшится. И как после этого он сможет справиться с Инь и Ян?!

Хотя Ань Юань понимал, что все они были бы рады прогнать его, он все равно считал себя хорошим помощником. Без каких-либо возражений, он поднял меч, отброшенный Хань Чаншэном. Однако это была специально расставленная им ловушка. Стоило только Ян на нее повестись, как он использовал бы свое скрытое оружие. Как только он нанесет Ян свой удар, они добьются успеха. Он не ожидал, что Ань Юань вмешается и испортит ловушку еще до того, как она успеет принести хоть какую-то пользу. Он просто должен был все испортить.

- Да шисюн, ты слишком груб! - Ань Юань подумал, что "спас" Хань Чаншэна, но уже начал об этом жалеть.

Хань Чаншэн:

- ...

Как же ему хотелось, чтобы бой уже был закончен и он мог до потери сознания избить эту парочку дьяволов.

- Почему ты пришел? - сражаясь, прошипел Хань Чаншэн. - Что тебе рассказал Лю Сяоци?

Ань Юань отразил удар Иня. Пусть он был слабее Иня, ему хватало ловкости, чтобы отбиваться от его ударов.

- Я увидел их сегодня в вестибюле... и еще тогда их заподозрил. Поэтому послал следить за ними нескольких учеников, но у них с этим возникли сложности. Потом я хотел позвать да шисюна и Дэ, чтобы схватить их, однако я не ожидал, что да шисюн окажется таким импульсивным. Ты отправился за ними один. Я испугался, что ты можешь оказаться в опасности, вот и прибежал сюда...

Сердитый Хань Чаншэн лишь покачал головой.

"Посмею ли я поблагодарить за помощь этого собачьего лорда?"

*Вшух!*

Лорд снова скрестил мечи. Иню удалось разрезать одежду Ань Юаня. Тот отступил назад, и ему посчастливилось остаться невредимым.

Инь и Ян решили, что теперь им будет сложнее сражаться с Хань Чаншэном. Поэтому, как только у него появился помощник, каждый их удар стал нацеливаться лишь на убийство. Инь и Ян разволновались, не зная, что им делать дальше. Либо порвется сеть, либо рыба помрет.

С появлением Ань Юаня Хань Чаншэн начал действовать скованно, а его движения стали более жесткими. Сражаясь, он должен был не забывать защищать Ань Юаня. Если эту собаку прикончат близнецы Инь и Ян, то для него все будет кончено. Раньше он бы мог с легкостью справиться с ними даже топором мясника. Но сейчас, когда рядом с ним был Ань Юань, Инь и Ян получили преимущество.

Если все продолжится в том же духе, они проиграют.

Хань Чаншэн решил вывести Ян (Прим. пер.: в предыдущей главе Ян явно была "она", теперь у анлейтера "он", оставлю, как было, потом посмотрим) из поля зрения Ань Юаня. Как только тот перестанет их видеть, он сможет сражаться как пожелает, а после вернется к нему. Сначала он оставил порез на лице Ян, затем полоснул по ее груди, заставив откатиться по земле. Если бы она не смогла увернуться достаточно быстро, меч Хань Чаншэна оставил бы на ней еще худшие раны. Однако Ань Юань и Инь поменялись местами, из-за чего Хань Чаншэн снова оказался прямо у него на глазах. Ему нужно было придумать способ воплотить в жизнь этот план. Он мог создать себе неплохую возможность, используя только основные движения. Хань Чаншэн быстро погнал Ян обратно к Ань Юаню.

Пройдя несколько шагов Ян спохватилась. Благодаря изменившейся стратегии Хань Чаншэна, она поняла, что тот собирался скрыться из вида союзника.

- Смотри-ка, твой да шисюн изучил еще одно боевое искусство! - закричала она. - И это не искусство фехтования вашей секты Юэхуа. Он шпион других сект!

Сделав резкий вдох, Хань Чаншэн почувствовал, как похолодели его конечности.

Все кончено, теперь все точно кончено. Он провел в секте Юэхуа больше половины месяца, но всего за пару минут сражения эти гавнюки Инь и Ян раскрыли его! Если Ань Юань узнает, что он выдает себя за Ли Цзюлуна, как ему удастся подставить его? Сможет ли он обрести спасение в следующей жизни? Впутают ли в это его стражей?!

Ань Юань оглянулся на Хань Чаншэна, а затем сосредоточился на собственной схватке.

- Демон! - праведным тоном воскликнул он. - Вы напрасно пытаетесь вбить клин между да шисюном и мной! Я не поверю в такую чушь!

Ошеломленный и оживший одновременно Хань Чаншэн воспользовался тем, что Ань Юань не обращает на них внимания, и ударил кулаком в лицо Ян!

Избитая и вся покрытая синяками Ян закричала:

- Ах, ах, ах! Глянь-ка сюда! Твой шисюн выдал себя!

Когда Ань Юань обернулся, Хань Чаншэн снова прилепил на лицо неловкое выражение и попытался атаковать оскорбившую его Ян.

Только Ань Юань снова отвернулся от них, как Хань Чаншэн вышел из себя и пронзил мечом плечо Ян. Та снова принялась вопить:

- Да ты посмотри на него! Если твой да шисюн - ученик Юэхуа, откуда у него взяться такому могуществу?!

- Ты смеешь оскорблять секту Юэхуя?! - в ярости проговорил Ань Юань. Отбросив Иня, он ринулся к Хань Чаншэну, собираясь помочь ему расправиться с Ян.

В тот же миг Инь замахнулся мечом в направлении его удаляющейся фигуры!

Хань Чаншэн как раз вовремя поднял взгляд. Не раздумывая, он полетел вперед, чтобы остановить удар.

Заметив его движения, Ань Юань тоже обернулся и вскрикнул от потрясения.

Хань Чаншэн удерживал меч Иня за лезвие, а его кровь стекала вниз по клинку.

Ань Юань остолбенел. Даже Инь и Ян молча уставились на него. Хань Чаншэн бросил за спину взгляд, страстно желая закончить собственное сражение. Ему необходимо было найти слабые места Ян. К счатью, Ян еще не успела прийти в себя после того, как Хань Чаншэн рискнул собственной жизнью ради защиты Ань Юаня. Ведь это была бы прекрасная возможность, чтобы напасть и отправить Хань Чаншэна прямой дорогой в преисподнюю.

Они оказались в тупиковой ситуации, но Хань Чаншэну первым удалось совладать с собой. Ударив Иня ногой, он вырвал у него из рук меч и бросился вперед, тяжело приземлившись на землю. Стоило ему отпустить меч Иня, как тот упал наземь. Кровь свободным потоком хлынула из его руки, которая уже начинала терять чувствительность.

Почувствовав, как к ней возвращается боевой дух, Ян подбежала к нему, чтобы продолжить сражение.

Терпя боль в руке, со стоявшим за его спиной Ань Юанем, Хань Чаншэн сражался с Ян одной здоровой рукой. Он вообще не думал о собственной безопасности, только о том, что не может допустить, чтобы собака-лорд пострадал. Все, о чем он мог сейчас думать, - это угроза Черного и Белого Учанов. Образ человека, которым он станет, если не справится, глубоко врезался в его память, каждую ночь возвращаясь к нему. Если он не сможет исправить судьбу этой собаки, то пострадают и его подопечные в секте Тяньнин.

- Ты, скорее беги! - сказал Хань Чаншэн. - Возвращайся назад и приведи подмогу!

Ань Юань хотел ему помочь, но Хань Чаншэн не давал ему и шанса атаковать.

Их сражение уже потревожило людей, живших поблизости. Некоторые даже зажгли свечи и открыли окна, пытаясь найти источник шума. В их свете Ань Юань увидел наполненное тревогой лицо Хань Чаншэна и пятна крови, украсившие его одежду.

Этот вид породил у Ань Юаня смешанные эмоции.

- Иди! - Хань Чаншэн так разволновался, что у него побледнело лицо. Если эта собака не уйдет, он не сможет сражаться в полную силу и отомстить этой парочке клоунов, что посмели издеваться над ним.

Ань Юань сделал глубокий вдох, поднял свой меч и решительно заявил:

- Разве я могу позволить тебе в одиночку сражаться? Да шисюн, сегодня мы умрем вместе.

Хань Чаншэн в глубине своего сердца уже поставил себе свечку за упокой.

Хань Чаншэну приходилось сражаться с Инем и Ян, при этом продолжая защищать Ань Юаня. Ему и так приходилось нелегко, а тут еще Ань Юань совершенно не желал, чтобы его защищали, настаивая на участии в битве.

Оказавшись не в состоянии и дальше защищать его, Хань Чаншэн позволил Ань Юаню взять на себя одного из близнецов, чтобы каждый из них мог сражаться отдельно. Они отбивались и отступали, пока, наконец, снова не приклеились друг к другу, оказавшись спина к спине.

- Да шисюн, - Ань Юань повернул голову к Хань Чаншэну, - я не ожидал, что все так скверно закончится.

В Хань Чаншэне пульсировало столько ярости, что он едва не принялся плеваться кровью. "И кто виноват в нашей неудаче? Кто это был? Скажи мне, кто виноват?!"

- В прошлом я неправильно понимал да шисюна, - нападая на Иня, произнес Ань Юань. - Я совершенно не ожидал, что в такой момент ты прикроешь мне спину. Я обязан тебе своей жизнью. Если мы сможем все это пережить, я хочу стать твоим другом.

"О-ёй! Инь, ты можешь драться как следует или нет?! Можешь?! Почему у Ань Юаня до сих пор хватает сил нести эту чушь?! Поторопись и отправь его в несознанку, дай этому лаоцзы сразиться с вами самостоятельно!"

*Дзинь!*

Два меча столкнулись, и Хань Чаншэну не удавалось этот парировать удар, ему нужно было отступить. Но он не ожидал, что меч Ян прекратит атаковать первым. Ян на два шага отступила назад.

Хань Чаншэн не знал, что сказать.

Даже он устал от столь длительного сражения, при этом Хань Чаншэн понимал, что близнецы использовали гораздо больше энергии, чем потребовалось ему. К тому же, когда он догнал их, они уже были ослаблены и нуждались в душах детей ради восстановления собственных сил. Они и так припозднились, а им еще и не дали восполнить энергию. Несмотря на это, они не смогли сдержаться и сами полезли в драку.

Шум их сражения привлек внимание жителей города, и теперь на улицах стало намного светлее. Собравшиеся вокруг горожане зажгли фонари, желая посмотреть, что происходит.

- Они там! - в рядах жителей появилось несколько фигур их союзников, которые устремились к ним. Наконец-то ученики секты Юэхуа прибыли им на подмогу.

Тяжело дыша, Инь потащил за собой Ян:

- Мы покинем вас первыми!

Ян Ша кивнула:

- Уходим! - их кожа уже окрасилась в черный и фиолетовый, если они продолжат в том же духе и дальше, то у них просто не хватит сил убежать.

- Куда это вы собрались?! - Ань Юань бросился вперед, намереваясь остановить этих двоих.

*Пиу-пиу!*

Прилетели два дротика, пройдя менее чем в дюйме от близнецов Инь и Ян. Едва избежав опасности, те резко затормозили, отчего упали, плашмя рухнув на землю.

Две фигуры, одна в зеленом, а другая - в белом, вылетев из толпы, встали перед Инем и Ян.

Хань Чаншэн смог перевести дух. Это оказались не люди из секты Юэхуа, а Лу Байби и Лу Цинцянь!

Лу Байби улыбался, словно весенний бриз, и голос его был достаточно теплым, чтобы им можно было снег растопить:

- А не близнецы ли Ша перед нами?

Губы Лу Цинцяня изогнулись, поднявшись уголками к небу:

- Ох, как хорошо, что мы вас нашли.

Инь и Ян задрали головы вверх. Стоило им только увидеть стражей Тяньнин, как их фиолетовая кожа побледнела. Люди Тяньнин долго гонялись за ними, поэтому они с первого взгляда смогли узнать, что перед ними стоят левый и правый стражи Тяньнин. Несмотря на их внешний вид, они были крайне далеки от нежности и невинности. Их репутация была настолько гнусной и злобной, что даже самые великие злодеи в мире боевых искусств боялись их как огня.

Как раз в это время подошел старейшина Хуан вместе с несколькими учениками секты Юэхуа. Они построились, готовые в любой момент запустить формацию семизвездного меча для сражения с этими демонами.

Оказавшимся в окружении Иню и Ян больше некуда было бежать.

Ань Юань слегка удивился при виде Лу Байби и Лу Цинцяня. Благодаря своим способностям, Лу Байби тогда разрезал стойку так же легко, как повар нарезал овощи. Он сам видел это и опасался, что даже Инь и Ян не стали бы для них достойными противниками. Один из юных учеников двинулся было вперед, намереваясь схватить Иня и Ян, но Ань Юань протянул руку, остановив его.

- Погоди, давай посмотрим, что сделают эти двое.

Лу Байби и Лу Цинцянь даже не потрудились взглянуть на них. Лу Байби присел перед близнецами на корточки, затем с улыбкой сказал:

- Сегодня вы вернете нам все, что задолжали два года назад.

Инь и Ян задрожали. Они целых два года прятались от Тяньнин, осмеливаясь творить беззаконие лишь вдалеке от их глаз. Они и представить себе не могли, что на их поиски отправятся левый и правый стражи.

Хуан Хуа, старейшина секты Юэхуа, вышел вперед:

- Молодые люди, вы...

Не успел Хуан Хуа закончить свою фразу, как близнецы Инь и Ян развернулись и побежали на учеников секты Юэхуа. Потрясенные Хуан Хуа и Ань Юань подняли свои мечи.

- Осторожней! - закричал Ань Юань.

Он думал, что Инь и Ян нападут на них. Но вместо этого они упали к их ногам и запричитали:

- Герои, спасите нас!

Ученики секты Юэхуа:

- ...

Лу Байби выпрямился и посмотрел на людей из секты Юэхуа.

Ученики секты Юэхуа окружили близнецов, взяв их под стражу. Эти печально известные преступники даже не сопротивлялись. Сложив вместе руки, Инь перепуганно умолял:

- Свяжите нас и уведите с собой. Сейчас же! Сию же секунду! Прошу, заберите меня отсюда!

Ученики секты Юэхуа вытащили веревку, приготовившись их связать. Лу Цинцянь щелкнул пальцами, вспыхнул серебристый огонек, и пеньковая веревка, что держали в руках ученики, разорвалась на клочки. В испуге отбросив веревку, они спрятались за спиной своего да шисюна.

Лу Цинцянь и Лу Байби пристально взирали лишь на близнецов Инь и Ян, игнорируя всех остальных. Только Хань Чаншэн знал, что они не спешили потому, что их забавляло наблюдать за тем, как трясутся поджилки у близнецов. Как в их глазах светится страх. Что ж, он тоже был не прочь насладиться подобным зрелищем.

Чем ближе подходили к ним стражи, там сильнее принимались дрожать близнецы. Они сжали ноги учеников, по их щекам потоками хлынули слезы:

- Герои, уведите нас отсюда, скорее!

Они просили сжалиться над ними секту Юэхуа, теперь считая ее лучшей сектой этого мира. Если они схватят близнецов, тех ожидает суровое наказание. Но, по крайней мере, их будут судить по закону и не применят к ним никаких странных пыток. В Тяньнин же их ожидала судьба хуже, чем смерть.

Ученики секты Юэхуа не подозревали об этом. Едва только появились два молодых человека, Инь и Ян начали вести себя так, словно увидели призрака. Они ожидали, что им предстоит сражение, а вместо этого их встретили криками ужаса. Ученики совсем растерялись, не зная, стоит ли вообще использовать построение семизвездного меча.

- Господа, - старейшина Хуан шагнул вперед, встав на пути Лу Байби и Лу Цинцяня. Он понятия не имел, кто это и откуда, но, увидев неподдельный ужас в глазах близнецов, догадался, что они очень сильны. И они пришли за близнецами.

Ему не хотелось отдавать им близнецов. Хотя близнецы были самыми известными демонами в мире боевых искусств, они были лишь жестокими, а не сильными. Они убивали слабых детей, приводя людей в ярость по всей стране. Тот, кто поймает близнецов, прославится в этом мире. К тому же город Юэян находился под защитой секты Юэхуа. Однако они не могли проявить неуважение и к этим двум лордам боевых искусств. Они были безымянными пешками, но очень сильными пешками. И не заслуживали того, чтобы на них не обращали внимания.

- Господа, уничтожение этих демонов - задача наших людей в мире боевых искусств. Вы пришли за Инем и Ян. Благодаря вашей помощи, сегодня секте Юэхуа удалось их схватить. Однако, поскольку близнецы Инь и Ян стали причиной беспорядков в городе Юэян, секта Юэхуа не может этого так просто оставить. Пленив этих демонов, мы проведем над ними публичный суд, который состоится через шесть месяцев на конференции Улинь. Как с ними поступить, будет решать альянс боевых искусств. Конечно же, во время суда я расскажу всем, какую помощь вы нам оказали...

Старейшина Хуан думал, что толкнул прекрасную речь. Он непреклонно указал на важность сложившейся ситуации, сказав, что они должны передать близнецов Инь и Ян секте Юэхуа. А этой паре молодых людей не стоит вмешиваться. К тому же он посулил двоим незнакомцам свою долю славы. Он решил, что они искали Иня и Ян, намереваясь прославиться. Он просто упомянет о них на конференции Улинь, дав им возможность оказаться в центре внимания. Секта Юэхуа в одиночку удостоится всей чести за их поимку, а эти двое тоже смогут погреться в лучах ее славы. Близнецы Инь и Ян останутся у секты Юэхуа, а потом эти двое смогут явиться на конференцию Улинь и выступить в роли свидетелей.

Хань Чаншэн начал потихоньку отступать, когда увидел появившихся Лу Байби и Лу Цинцяня. Сейчас он уже стоял, затерявшись среди группы учеников секты Юэхуа. Прослушав речь старейшины Хуана, он изобразил на лице презрение. Про себя он сетовал, использовав так много горьких слов, что если бы на него не была возложена важная миссия, он уже выбил бы себе все зубы. Терпения у Сяо Цина и Сяо Бая было ничуть не больше, чем у их лаоцзы.

Как и ожидалось, Хуан еще продолжал говорить, а улыбка на лице у Лу Байби уже омрачилась. Суровое выражение лица Лу Цинцяня стало еще более дерзким.

Как только Хуан завершил свою речь, Лу Байби повернулся к Лу Цинцяню:

- Что он сказал? Ты понял, о чем он?

Лу Цинцянь невинно могнул:

- Неа, я смотрел на его зубы. Мне так хочется проделать в каждом его зубе маленькую дырочку и засунуть в каждую дырочку по семечку ледяного мороза.

Хань Чаншэн едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Это семя ледяного мороза было создано Ду Юэфэем, гроссмейстером секты Тяньнин. Они росли очень быстро и не нуждались в поливе. В процессе роста семечко поглощало окружающее тепло. Посадить семена ледяного мороза в зубы старейшины, конечно же, было вполне в духе Лу Цинцяня. В голове этого парня вертелось множество странных мыслей. Если кому-то не повезет перейти ему дорогу, он точно пожалеет об этом.

Как только Хуан услышал это, выражение его лица омрачилось. Даже не зная, что такое семечко ледяного мороза, он понимал, что это что-то плохое. Эти молодые люди явно не уважали его, старейшину секты Юэхуа.

Ученики секты Юэхуа приготовились к сражению. Несмотря на то что они не видели боевых искусств Лу Байби и Лу Цинцяня, эти незнакомцы посмели неуважительно отнестись к их старейшине, разве они могли стерпеть подобное унижение? К тому же учеников было гораздо больше, чем незнакомцев, и они владели построением семизвездного меча. Они с легкостью могли заманить в ловушку этих высокомерных парней.

- Молодые люди, - Хуан все-таки был старейшиной. Окажись на его месте кто-то другой, он бы уже напал. Но Хуану удалось сохранить спокойствие, - из какой вы секты?

Лу Байби приподнял бровь:

- Я из...

- Ах! - вскричал Хань Чаншэн.

Ему успешно удалось прервать Лу Байби, но теперь все повернулись и уставились на Хань Чаншэна.

- Да шисюн, что случилось?! - к нему бросился Ань Юань. В конце концов, Хань Чаншэн получил ранение, спасая его.

Хань Чаншэн поднял раненую руку и притворился ослабленным.

- Я случайно ткнул в свою рану, - ему не хотелось привлекать к себе чье-то внимание. Он надеялся как можно скорее вернуться в гостиницу, пока его не раскрыли Лу Байби и Лу Цинцянь. Однако, если он перестанет привлекать внимание, Лу Байби раскроет себя. Секта Тяньнин ни во что не ставила секту Юэхуа, так что у них не было никакой нужды таиться от них. Как только раскроются истинные личности Лу Байби и Лу Цинцяня, определенно начнется сражение. Ему было трудно защищать собачьего лорда даже от Иня и Ян, а теперь он еще и был ранен. Если Сяо Цин или Сяо Бай случайно прикончат собачьего лорда, у него не останется даже плеча, на котором можно будет поплакаться.

Даже если Ань Юань обладал преимуществом главного персонажа этой истории, в начале которой он значился бессмертным, снизошедшим с небес, Хань Чаншэн знал, что сейчас у него не было силы, этому бутону еще только предстояло расцвести. Поэтому до тех пор слабого главного героя должен был защищать главный злодей.

Хуан вытащил из толпы Хань Чаншэна, подтолкнув его к Лу Байби и Лу Цинцяню.

Широко распахнувший глаза от шока и замешательства Хань Чаншэн понятия не имел, что задумал этот старикан.

Хуан ткнул в него пальцем:

- Молодые люди, это главный ученик нашей секты Юэхуа. Эти демоны ранили его, пока он старался сдерживать их. Инь и Ян сейчас находятся у подножия горы, на которой стоит секта Юэхуа. Они убили юных учеников, которые собирались вступить в секту Юэхуа и ранили нашего главного ученика. Если мы не схватим этих демонов, что станет с репутацией секты Юэхуа?!

Лу Цинцянь закатил глаза и избалованным тоном сказал ему:

- Уйди с дороги, глупый старик. Ты меня бесишь!

Инь и Ян наблюдали за происходящим. И тут на Ян снизошло божественное озарение. Хань Чаншэн не являлся учеником секты Юэхуа. Его боевые искусства слишком разительно изменялись. Порой он демонстрировал стиль секты Юэхуа, а порой показывал нечто от свободной и не связанной правилами секты. Хань Чаншэн знал множество уловок, которые она никогда раньше не видела. Чьи боевые искусства по праву считались лучшими среди сотен сект? Демоническое учение секты Тяньнин! Хань Чаншэн не желал, чтобы люди Тяньнин раскрыли себя, потому что сам был их тайным агентом в секте Юэхуа!

- Они из Тянь... - закричала Ян Ша.

- Ах! - снова вскрикнул Хань Чаншэн, вырываясь из рук старейшины. Он на несколько шагов отступил, а затем всем своим телом рухнул на близнецов. Едва он упал, дротики, спрятанные в его рукавах, вылетели из них, пронзив акупунктурные точки Ян.

Ян Ша открыла рот, закричав, но из ее рта не раздалось ни звука. Конечно же, это был волшебный маневр. Кто еще мог бы додуматься провести иглоукалывание дротиком?!

Хань Чаншэн самодовольно улыбнулся, посмотрев на Ян Ша. Его и близнецов Инь и Ян можно было назвать врагами. Через два года после того, как эти двое порешили детей, они посмели наброситься на него и даже сделали ему больно. Теперь им явно не светила удача. Ведь сам мастер Тяньнин, преподававший самые мощные и жестокие боевые искусства, самозабвенный Ло Синь, никогда не осмеливался ранить даже мизинец этого основателя!!!

Ученики секты Юэхуа обеспокоенно бросились на помощь своему "да шисюну":

- Да шисюн, что с вами?

Хань Чаншэн упал очень странно: пролетев 7-8 метров, он приземлился в аккурат рядом с Инь и Ян. Все заподозрили, что это Инь и Ян пытались провернуть с ним какую-то злобную уловку.

Хань Чаншэн сделал вид, что с трудом поднимается на ноги:

- У меня просто голова закружилась, и я потерял равновесие. Со мной все в порядке.

Все:

- ...

Его объяснение прозвучало слегка странновато.

Две фигуры, в зеленом и в белом, прошли мимо него, после чего Инь и Ян оказались в руках Лу Байби и Лу Цинцяня.

Старейшина Хуан ударился в панику:

- Вы...

Сяо Цин с Сяо Баем двигались слишком быстро, он даже отреагировать не успел. Его боевые искусства чересчур сильно им уступали. Эти двое молодых людей оказались по-настоящему грозными. Люди секты Юэхуа боялись, что лишь старейшина Лань Фан, и то едва ли, смог бы с ними сразиться. Однако старейшина Лань сейчас был в уединении, занимаясь самосовершенствованием в горах. Он не привел сюда команду и никак не смог бы оказать им поддержку.

Лу Байби и Лу Цинцянь подхватили Иня и Ян, но не сразу ушли. Лу Байби встал перед Хань Чаншэном и долго всматривался в его лицо. Затем схватил его раненую руку и...

Поднеся ко рту, лизнул ее.

Повеяло холодом.

Лу Цинцянь подошел к нему и, глядя на Лу Байби, положил свою руку ему на плечо. Лу Байби нахмурился, но ничего не сказал, просто отпустил Хань Чаншэна. Оба мужчины, унося близнецов Инь и Ян, отскочили от земли, словно кочаны капусты, и полетели прочь.

Последним, что увидели ученики секты Юэхуа, стало испуганное выражение на лицах Иня и Ян. Они протягивали к ним руки, умоляя о помощи, но не успели они хоть чтонибудь сделать, как незнакомцы уже исчезли из виду.

Близнецы Инь и Ян позволили Лу Байби и Лу Цинцяню себя унести. У учеников секты Юэхуа не осталось иного выбора, кроме как вернуться обратно в гостиницу. Все остальное могло подождать до рассвета.

- Эти мерзавцы не знают ни единого правила, чему их только в секте учили?! - разгневанно вскричал старейшина Хуан. Хотя на улице стояла глухая ночь, в собравшейся толпе хватало людей. Иня и Ян с легкостью изловили и унесли с собой двое светловолосых детей. Он мог бы забыть об этом, если б, пытаясь приструнить этих двоих, не приплел в своей речи секту Юэхуа. Однако он уже сказал, что был из секты Юэхуа. Вот только эти белокурые парни не проявили к ней ни малейшего уважения, попросту уведя преступников у них из-под носа. Если весть об этом распространится, что станет с репутацией их секты Юэхуа?! Куда спрячет свое лицо старейшина Хуан?!

Ань Юань сопровождал Хань Чаншэна, и на его лице было написано беспокойство:

- Да Шисюн, куда тебя ранили? Где-нибудь чувствуешь боль?

Хань Чаншэн был рассеян, в голове у него все смешалось:

- Я в порядке.

Лу Байби, скорее всего, узнал его, ведь он лизнул его раненую ладонь. Он вырос вместе со своими правым и левым стражами. Всякий раз, как он получал ранение, Лу Байби облизывает его раны. Старый мастер как-то сказал, что это может ускорить их заживление. Хань Чаншэн частенько был неосторожен во время своих тренировок, поэтому раны для него были обычным делом. Когда он был маленьким, Лу Байби много раз приходилось заботиться о его ранах, тогда как Лу Цинцянь воровал что-нибудь вкусненькое, чтобы его успокоить.

Левый и правый стражи узнали его. Почему они не утащили его с собой прямо на месте? Может ли он и дальше притворяться Ли Цзюлуном?

- Да шисюн, ты пострадал из-за меня... - с выражением беспокойства на лице сказал Ань Юань.

Хань Чаншэн сердечно ответил ему:

- Конечно, я должен был спасти твою шкуру. Раз уж я был там, то просто обязан был тебя защитить!

"Шутка. Если бы этот собачий лорд отдал концы, мои счастливые деньки канули бы в лету".

Ань Юань замолчал, испытующе посмотрев на Хань Чаншэна. В его слова было слишком сложно поверить.

Вскоре все вернулись в гостиницу.

Один из учеников спросил у старейшины Хуана:

- Старейшина Хуан, завтра мы вернемся в секту Юэхуа? - раз уж Близнецов Инь и Ян Ша схватили, больше не было никакого смысла оставаться в городе Юэян.

Хуан сердито ответил:

- Какой смысл возвращаться?! Близнецы Инь и Ян еще не пойманы!

- Но разве это не так?.. - усомнился ученик.

- Мы продолжим патрулировать, чтобы отыскать близнецов и их похитителей! - в ярости заявил Хуан. - Эта парочка демонов оскорбила мою секту Юэхуа, так легко это не закончится! Мы должны их изловить и заставить объясниться перед нами, сектой Юэхуа!

Не имея возможности отказаться, несколько учеников отделились от остальной группы, отправившись патрулировать улицы. Пока все остальные отдыхали в гостинице.

Хань Чаншэн хотел просто лечь спать, но Ань Юань и Хуан не дали ему отдохнуть. Ань Юань во что бы то ни стало хотел обработать его рану, потому что Хань Чаншэна ранили из-за него. А старейшина Хуан хотел о чем-то их расспросить. Они оказались не единственными учениками, которым было не до отдыха, некоторые ученики собрались рядом с ними, обеспокоенные случившимся.

Только нанося лекарство на ладонь Хань Чаншэна, Ань Юань понял, насколько глубока была его рана. Она была настолько глубокой, что можно было увидеть кость. В тот миг Хань Чаншэн находился в отчаянии, поэтому остановил клинок Иня собственной плотью, лишь бы спасти Ань Юаня. Сила удара оказалась чудовищной, а глубина раны - шокирующей.

В туском свете в глазах Ань Юаня, казалось, застыло сложное выражение:

- Да шисюн, почему ты опять пострадал?..

Хань Чаншэна так и подмывало закатить глаза и спросить, из-за кого ему так досталось? Однако ему пришлось притворяться Ли Цзюлуном, на плечах которого лежала обязанность заботиться об Ань Юане. Разве это не первый шаг на пути к пониманию его слабостей? Чем не прекрасная возможность сблизиться с ним?

Хань Чаншэн улыбнулся, похлопав по спине Ань Юаня здоровой рукой.

- Это всего лишь рука, главное ты в порядке. Что с того, что эта рука покалечена? Когда я вижу, что ты не ранен, мое сердце переполняет радость, - Хань Чаншэн прекрасно изобразил снисходительность, но при этом, пока он говорил, его желудок скручивало от тошноты.

"Ах, собачий лорд, если ты продолжишь в том же духе, то этот лаоцзы вмажет по твоему красивому личику! Называть себя более красивым, чем лаоцзы! Этот лаоцзы уже несколько дней тобой недоволен!"

Ань Юань прикусил губу и нахмурился. Он выдавил улыбку, затем опустил голову и сосредоточился на ранах Хань Чаншэна. За спокойным выражением его лица скрывалось целое море мыслей.

- Цзюлун, Хуанфу, как вы нашли Иня и Ян?

- Мы с да шисюном, вместе с нашими шиди и шимэй, сегодня отправились в те места, откуда пропали дети, - принялся объяснять Ань Юань. - Я спросил о родителях пропавших детей. А затем кое-что показалось мне странным, когда мы вернулись в эту гостиницу, где остановилась пара, дети которой пострадали от нападения Иня и Ян.

- Я оценил их тела и позы. Они походили на людей, занимавшихся боевыми искусствами, поэтому я расстросил о них владельца этой гостиницы. Я узнал, что после смерти детей они остались в городе Юэян, чтобы заняться организацией их похорон. Они сменили гостиницу, ссылаясь на то, что не могли больше оставаться в месте, где с ними случилось такое несчастье, но я не увидел на их лицах настоящей печали.

- Со дня смерти их детей минуло уже целых семь дней, но они не сделали никаких приготовлений к похоронам. Они лишь жаловались окружающим и посматривали на находящихся здесь детей.

- Это меня насторожило, и я отправил на разведку Вань шиди. Выяснилось, что они тянули время, отказываясь хоронить своих детей. Поселившись здесь, они только и делали, что придумывали различные отговорки. Я подумал, что это могли быть Инь и Ян, а дети, которых они привели с собой, должны были отвлечь всех от осознания истины. Никто не заподозрит, что они демоны, если погибнут их дети.

Выслушав Ань Юаня, Хуан кивнул, а затем его похвалил:

- Ты полностью заслуживаешь имени Хуанфу, ты всегда был самым смышленым учеником. Если бы не твоя внимательность, я боюсь, что никто бы этого не заметил.

Другие ученики тоже принялись восхвалять его, говоря:

- Поистине достоин звания эр шисюна!

- Эр шисюн умен и внимателен, ничто не ускользнет от его взора.

Ань Юань покачал головой:

- Да шисюн помог мне увидеть истинное лицо Иня и Ян. Когда я сказал шиди схватить демонов, да шисюн уже погнался за ними.

- Правда? - изумился старейшина Хуан. - Цзюлун, а как ты все узнал?

- Я? - оторопел Хань Чаншэн. Он перевел взгляд на Лю Сяоци.

Лю Сяоци волновался о ранах Хань Чаншэна, но все равно услышал вопрос старейшины. Он в панике поднял голову. Встретившись взглядом с Хань Чаншэном, он покачал головой.

Хань Чаншэн почувствовал себя озадаченным. Сяоци не хотел, чтобы все узнали, что именно благодаря его способностям им удалось вычислить Иня и Ян?

Увидев, что Хань Чаншэн заколебался, старейшина Хуан спросил:

- Цзюлун?

Наконец, заговорил Лю Сяоци:

- Да шисюн разгадал тайну Иня и Ян, разоблачив их прикрытие. Он пошел вперед, чтобы задержать Иня и Ян, а меня попросил сообщить обо всем остальным шиди и шисюну, по пути я по чистой случайности столкнулся с эр шисюном.

- Похоже, да шисюн узнал то же самое, что и я, - произнес Ань Юань. - Возможно, да шисюн обнаружил то, что я упустил.

- Хорошо, очень хорошо! - старейшина Хуан похлопал по плечу Хань Чаншэна. - Ты достоин звания первого ученика секты Юэхуа. Твоя мудрость ничуть не отстает. Сегодня вы оба очень хорошо поработали. Вернувшись на гору, я непременно доложу об этом главе секты. Эх, если бы не те два парня, появившиеся буквально из ниоткуда, это была бы ваша заслуга! В будущем глава непременно позаботится о дальнейшем развитии ваших умений!

Уголок рта Хань Чаншэна дернулся. Разговор превзошел все его ожидания, он просто не знал, что им на это сказать.

Старейшина Хуан с ненавистью проговорил:

- Моя секта Юэхуа изловила ту парочку дьяволов, а эти двое просто воспользовались нами! Это настоящий позор! Если мы сможем отобрать у них близнецов и доставить их на конференцию Улинь, разве кто-нибудь посмеет усомниться в том, насколько хороша наша секта Юэхуа? Мы должны вернуть себе близнецов! Вы обязаны сделать для этого все возможное, ведь если вам это удастся, на конференции Улинь вас будет ожидать прекрасное представление!

Хань Чаншэн закатил глаза. Насколько же скучны планы секты боевых искусств. Что за забота о развитии умений от старейшины секты? Что еще за прекрасное представление? Да ему просто все равно, он откажется, даже ему все это подадут на блюдечке!

Ань Юань закончил наносить лекарство на раны Хань Чаншэна и заметил его отсутствующий вид.

- Да шисюн, должно быть, устал, - произнес он. - Давайте скорее расходиться, чтобы да шисюн смог отдохнуть.

Все собравшиеся еще раз выразили свое восхищение сегодняшним героическим выступлением Хань Чаншэна и вышли из комнаты. Однако Лю Сяоци замешкался, оставшись в комнате после их ухода.

- Да шисюн, - теребя свою одежду, с виноватым видом заговорил Лю Сяоци, - я плохо поступил. Я не должен был отпускать тебя в погоню за Инем и Ян в одиночку. Тебя ранили, и это моя вина.

- Ты ни в чем не виноват, - отозвался Хань Чаншэн. - Но почему ты не захотел рассказать правду?

- Старейшина не позволяет мне смешивать благовония или специи, - пробормотал Лю Сяоци. - Он говорит, что это пустая трата моих способностей. Мои боевые навыки не на должном уровне, поэтому я не хочу, чтобы он узнал, что я занимался этим.

Хань Чаншэн фырнул:

- Они запишут на мой счет все твои заслуги.

Ему не хотелось брать на себя такую ответственность. И его не особо интересовали подобные заслуги.

Лю Сяоци замахал руками:

- Я ничего не сделал. Это да шисюн нашел Иня и Ян, - немного помолчав, он с обожанием воззрился на Хань Чаншэна. - Вы так сильны, но я боялся, что с вами что-нибудь может случиться. Я не ожидал, что вы сможете так долго противостоять Иню и Ян. Да шисюн по-настоящему удивительный.

Возгордившись собой, Хань Чаншэн произнес:

- Если бы не... кхе-кхе, в любом случае Инь и Ян оказались не так уж сильны!

Глаза Лю Сяоци блеснули, когда он посмотрел на Хань Чаншэна:

- Я знаю, что да шисюн невероятно силен! Но уже поздно, я больше не буду мешать отдыху да шисюна и сейчас же уйду, - едва договорив, Лю Сяоци ретировался из комнаты.

Хань Чаншэн прошел к постели и улегся. Он уже собирался заснуть, когда услышал, как кто-то стучится к нему. Поднявшись, он открыл дверь. Но стоило ему только сделать это, как в его объятия нырнула розовая фигура.

- Да шисюн, я услышала, что тебя ранили? - Юэ Юй'эр нервно схватила Хань Чаншэна, со всех сторон осматривая его в поисках ран.

Уже находясь в плохом настроении, Хань Чаншэн сбросил с себя ее руки.

- Если на моем теле и появится рана, то, скорее всего, нанесешь ее ты.

Юэ Юй'эр заметила его перевязанную руку и с болью к ней прикоснулась:

- Да шисюн, тебе больно?

Хань Чаншэн, чуть было не отбросил ее от себя, когда она едва не задела его рану.

- Я все разузнала об этом, - сказала Юэ Юй'эр, и ее глаза покраснели, - да шисюн был ранен, когда спасал эр шисюна. Эр шисюн такой бесполезный, настоящая обуза. Со способностями да шисюна, я уверена, ты смог бы прикончить обоих близнецов одним ударом!

Хань Чаншэн растерялся. Когда Юэ Юй'эр сказала, что собачий лорд бесполезен, у него на сердце стало совершенно спокойно.

- Отец все еще хочет, чтобы я вышла замуж за эр шисюна. Когда вернемся на гору, я собираюсь сказать отцу, что скорее выйду за тебя, чем за эр шисюна! - с покрасневшим лицом заявила Юэ Юй'эр и убежала, так и не дождавшись ответа от Хань Чаншэна.

Раскат грома эхом отозвался среди ясного неба, Хань Чаншэн застыл. Он остался стоять на том же месте, чувствуя, как мимо него проносятся ревущие и хаотичные ветра, не позволявшие ему выдавить из себя ни единого слова.

"Что! Это! За! Ситуация?!"

Несчастный глава секты Тяньнин был слишком взволнован. За всю ночь он почти глаз не сомкнул. После восхода солнца он, наконец, смог немного отдохнуть. Однако, ожидая перемещения в страну сновидений, он услышал, как со звуком хлопка мимо его головы пронесся поток холодного ветра.

Он мигом проснулся и, перевернувшись на другой бок, обнаружил дротик в своей постели. Он был хорош в боевых искусствах и должен был с опаской относиться к таким атакам. Но, подняв дротик, он увидел обернутую вокруг него записку.

Развернув ее, он обнаружил написанный на ней адрес.

Хань Чаншэн помахал бумажкой и в отчаянии заехал по ней кулаком. Это был один из дротиков Лу Байби, а почерк принадлежал Лу Цинцяню. Это определенно были они. И они узнали его...

Даже если он сейчас сбежит, он сомневался, что ему удастся скрыться от этих двоих. К тому же он еще не успел подставить Ань Юаня, заставив его покинуть секту Юэхуа. Разве он мог уйти? Если он сам придет к Сяо Цину и Сяо Баю, те не обязательно сразу же схватят его. Ему нужно было придумать хороший предлог, чтобы сдержать их, а потом уже строить другие планы...

От неуверенности Хань Чаншэну захотелось заплакать, он быстро переоделся в чистую одежду и, выпрыгнув из окна, помчался к указанному в записке месту.

Добежав до того места, о котором говорилось в записке, Хань Чаншэн обнаружил там переулок. В небе только-только начал заниматься рассвет, поэтому на улицах было практически пусто. Приблизившись к входу в переулок, он увидел Лу Цинцяня, который стоял рядом с убогим мужчиной среднего возраста. Этот мужчина передал Лу Цинцяню наполненный чем-то мешок, а тот взамен бросил ему серебряную монету. Когда мужчина потопал прочь, у него на лице была написана благодарность.

Хань Чаншэн почувствовал, как его сердце забилось с перебоями, а кожа на голове онемела. За что бы ни заплатил сейчас Лу Цинцянь, это явно не являлось чем-то хорошим. Неужели это было предназначено для него?! В последний раз, когда он сбежал из секты, его схватили. Чтобы отпраздновать его возвращение на законное место, Лу Цинцянь смешал зеленый перец и горькую дыню с укропом и луком. Затем соврал, сказав, что это замечательный супчик с полезными добавками.

Вспомнив тот вкус, Хань Чаншэн содрогнулся. Он захотел убежать, но, повернув голову, увидел рядом с собой смеющегося Лу Байби.

- Ха-ха, - Хань Чаншэн выдавил из себя смешок.

Лу Байби какое-то время пристально смотрел на него, затем улыбнулся. Тихонько вздохнув, он поднял его забинтованную руку:

- Сильно поранились?

Хань Чаншэн ухмыльнулся, но просто не мог не пожаловаться.

- Угу! - кивнул он.

Лу Байби выудил из кармана на груди бутылочку с золотым лекарством от ран и протянул ему. Хань Чаншэн тут же признал в нем специальное лекарство, созданное Ду Юэфэем. Оно было исключительно эффективным.

- Вам здесь было весело? Вы счастливо провели эти дни? - с улыбкой спросил Лу Байби.

Лу Цинцянь проверил свою покупку, затем подошел к ним вместе с мешком. Он надулся и, притворяясь рассерженным, бросил на Хань Чаншэна душераздирающий взгляд. Но как бы он ни старался, выражение его лица по-прежнему выглядело очаровательно.

- Великий мастер, недавно я вместе с Ду Таном научился готовить полезный для тела питательный супчик. Ох~ Великий мастер, вы так долго развлекались на воле, что, должно быть, устали. Хотите, я его для вас приготовлю?

Хань Чаншэн бросил взгляд на мешок, что он держал в руке, и содрогнулся всем телом. Левый и правый стражи уже узнали его, так что сопротивление было бы бесполезно. Ему нужно было отыскать способ их отпугнуть.

- Я... я... я столько лет являюсь главой Тяньнин! Но сам еще ничего не совершил, поэтому мне стыдно смотреть в глаза старым и новым ученикам нашей секты! - выражение лица Хань Чаншэна переменилось, теперь на нем были написаны преданность делу и праведность. - Но я уже придумал грандиозный заговор, который позволит секте Тяньнин с помощью устрашения объединить весь мир боевых искусств! Огромный! Заговор! Я вернусь назад только тогда, когда приведу этот план в исполнение!

Лу Байби с Лу Цинянем переглянулись, на их лицах явно читалось недоверие.

- Что еще за выражения у вас такие? - Хань Чаншэн пришел в ярость, но он уже ожидал, что так все и будет. - Вы мне не верите?! Разве я стал бы вам лгать?!

Оба, как Лу Байби, так и Лу Цинцянь, заколебались. Сколько раз Хань Чаншэн обманывал их? Очень много!

- Когда нам было по четырнадцать, кто разрушил храм мастера Лао Хуа и кто взял на себя всю вину?! - прищурился Хань Чаншэн.

Лу Байби, прикусив губу и опустив голову, застыл на месте.

Шесть лет назад Лу Байби втихаря разгромил храм мастера Лао Хуа. Старший глава и старший мастер пришли в ярость, намереваясь сурово наказать главного виновника случившегося. Тогда Хань Чаншэн решительно вышел вперед и взял всю вину на себя. К счастью, нашлись люди, которые за него заступились и попросили о снисхождении. В наказание ему пришлось целый месяц просидеть под отвесной скалой, размышляя о том, что он сделал не так.

Однако изначальная причина, по которой Лу Байби отправился громить храм, заключалась в том, что мастер Лао Хуа посмел ранить Хань Чаншэна. Хотя ранение было и несерьезное, тот притворился несчастным, желая вызвать сочувствие. Однако, пока Хань Чаншэн валялся в пыли, притворяясь, что не в силах пошевелиться, Лу Байби пришел от этого в ярость. В отместку за это он разрушил весь храм.

- А кто у нас втайне подложил пилюлю безумия семи дней и ночей в чай старшего мастера, и кто в итоге понес наказание?!

Лу Цинцянь, надувшись, уставился на него.

Хань Чаншэна наказали тем, что заставили его полностью посвятить себя труду и учебе. Каждый день кому-нибудь приходилось тайно приносить ему еду и питье. Чтобы поскорее покончить с возложенным на него наказанием, Хань Чаншэн притворился, что ему плохо от того, что он не может нормально есть и пить. К тому же как раз тогда он стащил у Ду Юэфэя пилюлю, вызывавшую жар во всем теле. Лу Цинцянь так расстроился, что возненавидел старшего мастера за слишком суровое наказание. Он повторно выкрал пилюлю безумия семи дней и ночей и подложил ее в чай старшего мастера. Случившееся не только не уменьшило наказание Хань Чаншэна, но и продлило его на месяц.

Хань Чаншэн посмотрел на них так, словно его сердце было разбито.

- Я скрываюсь в секте Юэхуа. Я не могу достаточно есть и часто менять одежду - я выношу все эти страдания только ради нашей секты Тяньнин! А вы, бессовестные, даже не желаете верить мои словам!

Лу Байби и Лу Цинцянь склонили головы.

- Мой план изменит будущее мира боевых искусств и до основания уничтожит союз праведных боевых искусств, - пылко заявил Хань Чаншэн. - Даже боги, живущие на небесах, не смогут мне помешать! Просто подождите и все увидите!

- Великий мастер, тогда в чем состоит ваш план? - шепотом спросил у него Лу Байби.

- Это часть огромного~ заговора, у меня сложный и запутанный план. В двух словах все не объяснишь, - сказал Хань Чаншэн. - Однако вы должны мне помочь узнать кое-что.

- Что же это? - спросил Лу Байби.

Хань Чаншэн ответил:

- Хуанфу Тугэнь с горы Тяньюань. Помогите мне выяснить, как он скончался.

Лу Байби с Лу Цинцянем непонимающе уставились на него. Затем Лу Байби кивнул:

- Я понял. Как только что-нибудь узнаю, сразу же дам вам знать.

- Великий мастер, неужели так необходимо скрываться в секте Юэхуа до успешного завершения вашего великого заговора? Разве это не опасно? - спросил Лу Цинцянь.

Хань Чаншэн лишь махнул рукой.

- Нет. Если что-нибудь изменится, я отправлю вам с кем-нибудь весточку!

Лу Байби и Лу Цинцянь кивнули с милыми и очаровательными выражениями на лицах.

Про себя Хань Чаншэн расхохотался. К счастью, за ним пришли Лу Байби и Лу Цинцянь. У его левого и правого стражей были худшие характеры, но при этом они оставались самыми кроткими и послушными. Хотя Хань Чаншэн высосал из пальца свою историю, они все равно клюнули на его удочку. При этом совершенно позабыв, что их отправили отругать и притащить своего сбежавшего господина. Если бы на их месте оказался один из Четырех Владык, он бы лучше разобрался в сложившейся ситуации, и тогда ему бы пришлось нелегко.

- Точно, - снова заговорил Хань Чаншэн, - разве не вы забрали Иня и Ян прошлой ночью? Где же они?

Стоило ему только упомянуть Иня и Ян, как лица его стражей вмиг просияли. Лу Байби рассмеялся с такой теплотой, что мог бы взорвать этим смехом айсберг.

- Они посмели похитить людей секты Тяньнин и даже ранили нашего мастера. Хе-хе-хе-хе.

Даже Хань Чаншэн поежился от этого смеха.

Лу Цинцянь могнул:

- Они сейчас в переулке.

Лу Байби и Лу Цинцянь привели Хань Чаншэна в заканчивавшийся тупиком переулок. Ослабшие Инь и Ян неподвижно, с запечатанными акупунктурными точками, стояли возле стены. Их сосуды вздулись и выбухали на фоне фиолетового-черной кожи, а лица не выражали ничего, кто мучения. Они уже были на пределе.

Хань Чаншэн встал прямо перед ними, устремив свой взор на этих двоих. Ужас промелькнул в их глазах.

- Ты... ты... - акупунктурные точки, отвечавшие за их голоса, оказались не запечатаны. Но они слишком выдохлись, чтобы что-нибудь произнести.

Хань Чаншэн осмотрел их с макушки до пяток. Наследники секты Тяньнин наследовали не только навыки и боевые искусства, но и заботливое отношение. Они были обязаны позаботиться о каждом, кому хватит смелости их обидеть!

Лу Цинцянь развязал мешок, что держал в руке, и Хань Чаншэн нахмурился, почувствовав исходящий из него неприятный запах.

- Что это?

Натянув перчатки, Лу Цинцянь вытащил из мешка несколько бутылок. Одну за другой покачивая их перед глазами близнецов, он сказал:

- Я нашел кое-кого, кто продал мне это. Вам ведь нравятся мальчики? Вот моча маленького мальчика, а вот его ушная сера и перхоть. Я приготовил эти вкусности специально для вас, не радуйтесь слишком сильно~

Хань Чаншэн:

- ...

Близнецы смотрели на все это помертвевшими от ужаса взглядами.

Лу Цинцянь собирался было раздать Инь и Ян свои закуски, но Хань Чаншэн его остановил:

- Дай мне это сделать! Это я был обижен! Позволь мне лично им отомстить!

Лу Цинцянь послушно протянул ему перчатки и мешок с бутылками.

Надев перчатки, Хань Чаншэн вынул пробку и поднял лицо Ян Ша. Она захныкала с отчаянием в глазах:

- Пощади...

С какой стати Хань Чаншэну было выслушивать ее мольбы о пощаде? Он вылил ей в рот всю бутылку. Только успевая откупоривать пробки, он влил еще три бутылки "эссенции" мальчика в горло Иню.

Близнецов Иня и Ян тут же вырвало, причем они разом выплюнули кучу какой-то синей гадости.

Хань Чаншэн почувствовал отвращение.

- Не переживайте, здесь у нас еще много вкусного угощения. Чем сильнее вас вырвет, тем больше сможете съесть.

Но тут произошло нечто странное. По мере того, как Инь и Ян опорожняли желудки, синюшность их кожи постепенно сходила на нет. Выплюнув все, что могли, они стали выглядеть как нормальные люди.

Близнецы Инь и Ян опустили головы, оглядывая свои тела. Их перерастянутые мышцы и кости восстановились, даже акупунктурные точки освободились!

Хань Чаншэн в шоке смотрел на них. Лу Байби и Лу Цинцянь, нахмурившись, встали перед Хань Чаншэном, готовые сразиться с Инем и Ян. Но близнецы внезапно со слезами на глазах кинулись обниматься друг с другом.

- А-ха-ха-ха! Нам стало лучше! Мы исцелились!

Хань Чаншэн и его стражи застыли от потрясения.

Инь и Ян полтора года скрывались от секты Тяньнин в бесплодных горах. Все полтора года они не могли поглощать жизненную энергию детей. Но демонический метод культивации нельзя было прерывать, поэтому их Ци и кровь обернулись вспять, вызвав у них отклонение Ци. Они превратились в монстров, вынужденных каждые три дня поглощать жизненную энергию. Рискуя попасться в лапы Тяньнин, они вернулись в мир боевых искусств и продолжили творить свои злодеяния. Они совершенно не ожидали, что "эссенция" мальчика, которой напоит их Хань Чаншэн, выведет из их тел токсины. Ци и кровь, застоявшиеся в их телах, снова начали циркулировать. Им больше не требовалось поглощать жизненную энергию!

- Благодетель!!! - воскликнули Инь и Ян, упав к ногам Хань Чаншэна. - Благодетель! Благодарим вас за помощь! Мы готовы сколько угодно трудиться ради нашего великого спасителя! - они принялись кланяться ему, ударяясь лбами о землю.

Хань Чаншэн оторопел. "Какого черта происходят такие сбивающие с толку вещи?"

Оглянувшись назад на вход в переулок, Лу Байби воскликнул:

- Здесь кто-то есть!

Солнце взошло, и люди в городе начали просыпаться. Ничего удивительного, что они начали заглядывать в переулки.

У входа в переулок стоял мужчина, ошеломленно взирая на Хань Чаншэна. А потом выбежал, словно обезумев, крича:

- Великие ученики секты Юэхуа поймали близнецов Иня и Ян! Ха-ха-ха! Они их поймали!

Ученики секты Юэхуа пришли сюда, чтобы схватить этих демонов. Почти все жители города видели их. Так как Хань Чаншэн по-прежнему был одет в форму ученика, мужчина узнал его с первого взгляда. А поскольку близнецы Инь и Ян оказались первой парой, потерявшей своих детей, слух о случившемся прошлой ночью в мгновение ока разлетелся по городу. Увидев близнецов, стоявших на коленях у ног Хань Чаншэна, он сразу же понял, что произошло. Это была прекрасная история о герое, победившем двух демонов. Поэтому он, плача от радости, побежал, торопясь всем ее рассказать.

Стустя какой-то миг всю улицу затопила толпа людей.

- Близнецов Иня и Ян поймали? Кто их поймал?

- Старший ученик секты Юэхуа!

- Как зовут этого ученика?

- Ли Цзюлун! Секта Юэхуа отправила его воздать этим демонам по заслугам! Их ждет хорошее наказание за все злодеяния! Секта Юэхуа достойна своей славы!

Хань Чаншэн: (=口=)

Лу Байби и Лу Цинцянь переглянулись, затем посмотрели на Хань Чаншэна.

- Что нам теперь делать?

Хань Чаншэн с отвращением посмотрел на пресмыкавшихся на земле близнецов и махнул рукой:

- Убейте их.

Здесь не было возможности для искупления преступлений, близнецы должны были умереть. И даже если бы им было вовсе не обязательно умирать, они слишком много знали о Ли Цзюлуне.

Ужас омрачил лица близнецов, но они не успели попросить о пощаде. Блеснул холодный свет, и стражи перерезали глотки обоим.

Хань Чаншэн снова махнул рукой:

- Уходите, с этим я разберусь.

Лу Байби с Лу Цинцянем кивнули, после чего запрыгнули на крышу и исчезли из вида.

Новость распространилась со скоростью ветра. Вскоре весь город охватило радостное волнение от того, что на свете больше не было этих демонов.

- Ли Цзюлун! Великий герой! Ли Цзюлун! Великий герой! - раздавались радостные возгласы по всему городу Юэян.

Взволнованная толпа затопила весь переулок, когда разъяренные пострадавшие утащили тела близнецов. Девушки старались подобраться поближе, чтобы как следует ощупать и рассмотреть героя. Мужчины тоже бросились вперед, желая подбросить героя в воздух и тем самым отметить его победу.

Хань Чаншэн так перепугался, что даже вспотел. Ему пришлось отталкивать и отпинывать от себя людей, чтобы проложить себе путь к выходу из переулка. Едва вновь обретя свободу, он бросился обратно в гостиницу. Он был мастером мира боевых искусств. Холодный, прекрасный и властный глава демонической секты еще никогда не чуствовал себя настолько смущенным. Даже в самых смелых мечтах он не смог бы представить себе, что когда-нибудь его будет ожидать такой день...

Однако, даже когда он добрался до гостиницы, ему не дали ни секунды покоя. Новость разлетелась как шторм, и туда на всех парах прибежали несколько старейшин вместе с учениками секты Юэхуа. Гостиницу уже окружила настолько огромная толпа, что невозможно было ни войти, ни выйти оттуда. Старейшинам пришлось распихивать всех в стороны и проталкиваться, чтобы в итоге оказаться в гостинице.

- Ты убил Иня и Ян? - старейшина Хуан вздохнул. - Жаль, что мы не смогли взять их с собой на конференцию по боевым искусствам. Тебе досталось бы больше славы!

- Ай~ - заговорил Юань Чандао. - Не говори так. Теперь, когда Инь и Ян мертвы, это уберегло нас от куда большего бедствия. Вскоре эта новость разлетится по всему миру боевых искусств. Когда начнется конференция, все будут снизу вверх взирать на секту Юэхуа, а не наоборот.

- Цзюлун, а Цзюлун, ты сделал огромное дело для нашей секты! - сказал Тань Чандао - Юный герой, после этого сражения ты покроешь себя славой!

Братья-соученики окружили Хань Чаншэна, закидывая его разнообразными вопросами. Один из них захотел узнать, что же на самом деле произошло. Он был вынужден сказать, что ему не спалось, так что он пошел прогуляться. Затем он случайно наткнулся на близнецов Иня и Ян, а увидев, насколько они слабы, с легкостью их прикончил. Но на самом деле, как все случилось, уже никого не волновало. Важно было лишь то, что близнецов Иня и Ян больше нет.

- Да шисюн, вы так сильны! - Лю Сяоци, потянув его за руку, уставился на него сияющими глазами.

Юй Юэ'эр, мигом подбежав, отпихнула в сторону Лю Сяоци и бросилась к Хань Чаншэну. Тот одним пальцем оттолкнул ее от себя.

Взволнованный взгляд Юй Юэ'эр был полон восторга:

- Да шисюн, ты такой красавец! Я всегда знала, что да шисюн лучший! Ты прикончил их одним взмахом меча? - пока она говорила, ее руки размашисто жестикулировали.

Хань Чаншэн испытывал лишь раздражение, чувствуя, что его голова того и гляди взорвется от такой суеты. Ему хотелось заплакать, да вот только слез не было.

- Да шисюн, - заговорил Ань Юань, бережно поднимая руку Хань Чаншэна, - с твоей раной все в порядке?

Хань Чаншэн про себя ниспослал проклятия на всех бессмертных, что обитали на небесах. На его голову не свалилось бы так много трудностей, если бы они не отправили этого беспокойного собачьего лорда в мир смертных, дабы он выучил свой урок. Когда он, глава демонической секты, удостоился звания героя, воздающего по заслугам злодеям, его легендарная репутация была попросту изничтожена!

Однако для виду он с бесподобной искренностью сжал руку Ань Юаня:

- Шиди, со мной все в полном порядке. К счастью, этот меч порезал мою руку. Если бы он ранил тебя, мое сердце болело бы до конца моих дней.

Глаза Ань Юаня до краев наполнились слезами.

Старейшины какое-то время посовещались друг с другом, после чего приняли окончательное решение. Им еще следовало уладить все последствия в городе Юэян. Большинство пострадавших детей были из тех, кто хотел войти в секту Юэхуа, и они были обязаны утешить их скорбящие семьи. Благодаря этой возможности, они могли заодно проверить способности остальных детей. Однако эта задача вовсе не требовала, чтобы вокруг вертелось так много людей, поэтому решено было оставить старейшину Хуана и несколько учеников, чтобы помочь ему разобраться со слухами.

Как только старейшины обо всем договорились, Юань Чандао повернулся к Хань Чаншэну:

- Цзюлун, собравшиеся снаружи люди выкрикивают твое имя. Одни хотят преподнести тебе подарки, другие - посватать за тебя своих детей или внуков, а некоторые просто желают увидеть изящный облик героя. Ты должен им показаться. Они со всех сторон обступили гостиницу, из-за чего никто не может отсюда уйти.

- Никуда я не пойду! - решительно воспротивился Хань Чаншэн. - Нам лучше поспешить обратно в секту Юэхуа!

Они что, шутят? Чтобы главу демонической секты чествовали словно героя? Он на такое не подписывался! Прошло уже несколько дней с его последней попытки выпроводить из секты собачьего лорда. Если он не отыщет возможность выполнить это задание, с ним будет покончено!

- Но если собравшиеся снаружи люди не увидят тебя, они будут очень разочарованы, - произнес старейшина Юань.

- Я ни за что к ним не выйду! - отозвался Хань Чаншэн. - Если будете меня заставлять, я просто уйду отсюда один!

- Эти люди так восхищаются тобой, - попытался убедить его старейшина Хуан, - почему ты не хочешь позволить им увидеть себя?

Тут заговорил Ань Юань:

- Вероятно, сделавший доброе дело да шисюн не хочет, чтобы кто-либо его за это хвалил. Он не хочет от них благодарности. Ведь победить демонов - именно то, что должна делать секта Юэхуа. Излишняя благодарность и ложно приобретенная репутация лишь испортят настроение да шисюна. Я считаю, что мы должны с уважением отнестись к его желанию и тайно уйти отсюда. Нам бы не хотелось увеличивать бремя этих людей.

Хань Чаншэн тупо уставился на него. У всех из-за него было такое прекрасное настроение. Тогда почему этому парню так неймется?

Услышав слова Ань Юаня, присутствовавшие в зале старейшины и ученики посмотрели на Хань Чаншэна другими глазами. С почтением, признательностью и смущением... Во взглядах учеников читались неприкрытые трепет и восхищение.

Старейшина Юань, похлопав по плечу Хань Чаншэна, сказал:

- Так вот что у тебя на уме! Если бы не Ань Юань, мы бы этого так и не поняли! Ты действительно хороший человек, достойный звания первого ученика нашей секты Юэхуа! Раз уж ты так считаешь, то вам следует потихоньку ускользнуть отсюда и вернуться назад в секту Юэхуа. Здесь мы сами со всем разберемся!

Остальные двое старейшин тоже показали Хань Чаншэну поднятые вверх большие пальцы.

Хань Чаншэн:

- ...

Не имело значения, что его неправильно поняли, куда важнее была возможность как можно раньше покинуть это проклятое место. Трое старейшин позволили Ань Юаню и еще нескольких ученикам сопровождать Хань Чаншэна, после чего отправились на улицу, чтобы успокоить толпу.

Поскольку они собирались тайком улизнуть, то не могли просто взять и уйти. Сначала Ань Юань привел Хань Чаншэна к себе в комнату, где с улыбкой вручил ему запасную соломенную шляпу с вуалью.

- Вот уж не ожидал, что да шисюну когда-нибудь понадобится такая вещь. Наши братья-соученики по-настоящему за тебя беспокоятся. Эх, не всегда хорошо быть таким выдающимся.

Хань Чаншэн:

- ...

Ему снова захотелось кое-кого ударить.

Хань Чаншэн вместе с Ань Юанем надели соломенные шляпы с вуалью. Старейшины устроили все так, чтобы они вместе с трямя сопровождавшими их учениками выскользнули через заднюю дверь гостиницы. К счастью, весь город был охвачен радостной суматохой. На них не было формы учеников секты Юэхуа, благодаря чему они успешно смешались с толпой и быстро пробрались через нее.

Недолгое время спустя несколько человек покинули город Юэян и направились к горе Юэхуа.

У подножия горы Юэхуа располагался небольшой предназначенный для отдыха павильон. Возле входа, прислонившись к одной из дверей, сидел седовласый старик. На нем была изорванная одежда, а на подбородке красовалась неряшливая щетина. Он выглядел как обычный бродяга. Подойдя к этому чайному павильону, ученики секты Юэхуа обнаружили, что он совершенно не шевелился, даже его грудь не совершала дыхательных движений.

Ученики секты Юэхуа принялись перешептываться.

- Глянь на этого старика, он помер что ли?

- Похоже, ему это нравится. Ах, он выглядит на восемьдесят-девяносто, но почему он совсем один? Нет детей? Его по-настоящему жалко.

Немного поколебавшись, Ань Юань отвязал от пояса бурдюк с водой. Затем взял в руки сухари, собираясь подойти к старику.

- Ай-ай! - внезапно вскрикнул от боли Хань Чаншэн.

Ань Юань тут же повернул обратно, возвращая на пояс бурдюк с водой. Он с тревогой воззрился на Хань Чаншэна.

- Да шисюн, где-то болит?

Хань Чаншэн стянул с головы свою соломенную шляпу и здоровой рукой оттянул воротник. На улице было слишком жарко, а он специально укутался, чтобы его не узнали. Он весь вспотел, и капельки пота стекали у него по руке. Попадая на рану, они вызывали в ней боль.

Хань Чаншэн в раздражении потянул промокшую повязку.

- Не двигайся, - Ань Юань прижал его руку своей ладонью и достал из свертка со своими вещами свежий бинт.

Хань Чаншэну пришлось протянуть ему свою руку, и Ань Юань быстро помог ему сменить лекарство.

Со стороны города Юэян к ним приблизились два мечника. Один был невысоким, с усыпанным веснушками лицом, второй - худой и высокий.

Высокий и худой заговорил:

- Черт, это действительно заставляет меня задыхаться от гнева. Эти Инь и Ян оказались настолько бесполезны, что их смогла прикончить даже секта Юэхуа, это сборище бесхребетных трусов. А мы лишь впустую проделали весь путь сюда.

- Это верно, мы не спали полмесяца, пытаясь поскорее добраться сюда, едва услышали, что близнецы объявились неподалеку отсюда. Я собирался беспощадно разрушить репутацию этой секты. Но все вышло так... Это чертовски противно!

- Этот парень, Ли Цзюлун. Никогда не слышал о нем. Перед уходом глава секты предупредил нас следить в оба за вторым учеником секты Юэхуа, Хуанфу как-то там. К черту это трудное имя, сотню раз слышал его, а все равно никак не запомню... Я слышал, что этот парень - потомок бессмертных и нужно действовать осторожно, не заставляя его применять силу. Но в итоге это оказался даже не он. Вместо него в центре внимания оказался какой-то парень по фамилии Ли.

Несколько учеников секты Юэхуа случайно подслушали их разговор, и их лица вспыхнули от гнева. Ань Юань, сменявший Хань Чаншэну повязку, посоветовал ученикам сохранять спокойствие:

- Просто не обращайте на них внимания.

После слов Ань Юаня ученикам оставалось только проглотить свой гнев и пристально уставиться на этих мужчин.

Высокий и тощий ткнул пальцем коротышку:

- Эй, те парни, что стоят впереди, разве они не из секты Юэхуа?

Коротышка сверкнул на них презрительным взглядом:

- А разве эти бесхребетные из секты Юэхуа все еще не кичатся своим могуществом в городе Юэян? Зачем они притащились сюда? Они по сути отправили сразу трех старейшин и уйму учеников, чтобы поймать Иня и Ян. Эй, - он перешел на шепот, - мне кажется, остальные люди просто не понимают, что те - бесхребетные трусы и умеют сражаться только толпой.

Почувствовав на себе наполненные негодованием взгляды учеников секты Юэхуа, высокий рассмеялся:

- Ты прав. Даже если они из секты Юэхуа, их там не семеро. Они не смогут сражаться в своем построении, даже если этого захотят, - он произнес эти слова нарочито громким голосом, чтобы Ань Юань с остальными точно его услышали.

Они насмехались над семизвездной формацией секты Юэхуа. Положение секты Юэхуа в мире боевых искусств всегда было немного неловким. Их формация была очень знаменита и достаточно сильна, чтобы при формировании ее семеркой учеников начального уровня они могли заманить в ловушку из массива мечей семь истинных мастеров. А если они будут на одном уровне с противниками, то для них не составит труда справиться даже с тридцатью-пятьюдесятью противниками. Однако, сражаясь поодиночке, они могли сладить лишь с учениками маленьких сект. Они были слабее большинства других мастеров меча. Из-за этого многие не могли принять статус секты Юэхуа. И поэтому немало других сект, входящих в состав секты Цзяньпай, смотрели свысока на секту Юэхуа.

Закончив с перевязкой раны Хань Чаншэна, Ань Юань сказал:

- Да шисюн, все готово. Тебе все еще больно?

Хань Чаншэн попытался пошевелить рукой. Ему до сих пор было больно. Рана еще не зажила, но теперь все стало лучше, чем раньше.

- Да шисюн, эр шисюн, эти двое слишком высокомерны. Разве мы не можем преподать им урок? - спросил один из учеников.

Ань Юань мягко наставил его:

- Праведный господин должен быть терпимым к другим. Лучше всего избегать ненужных проблем.

Хань Чаншэн весело кивнул. Эти незнакомцы должны бросать куда более обидные оскорбления. Ах, он с большим интересом слушал их речи. Ему нравилось наблюдать, как все эти видные личности разрывают друг друга на части!

Ученик какое-то время наблюдал за тем, как они ходят, затем пробормотал:

- Эти двое из секты Юньсяо!

Секта Юньсяо, как и секта Юэхуа, считалась одной из лучших сект в мире боевых искусств. Однако, в отличие от секты Юэхуа, наибольшее значение она придавала умению сражаться в одиночку. У них практически не изучалась координация с остальными и какие-либо формации. Если они примут учатие в одиночных соревнованиях, то займут первое место. Но если бы дело дошло до группового сражения в ближнем бою, они потерпели бы сокрушительное поражение. Кроме того, движения ног, которые они практиковали, были очень особенными. Когда они ходили, их ноги вихляли в разные стороны. Поэтому ученики секты Юэхуа могли распознать их по одной этой походке.

С широкой улыбкой на лице Хань Чаншэн радовался чужому горю. С распахнувшимися глазами он воскликнул:

- Черт, они из секты Юньсяо?!

Присмотревшись к их походке, он, конечно же, увидел это!

Двое учеников секты Юньсяо уже подошли к павильону. Они устали и собирались там отдохнуть, как и присевший у дверей старик. Вот только он наполовину перекрыл вход и за все это время не сдвинулся с места. Хань Чаншэн всерьез подозревал, что он так и помер, сидя там.

Коротышка подошел к нему, поднял ногу, собираясь его пнуть, и сказал:

- Вонючий голодранец, дай мне пройти!

Нога коротышки едва успела коснуться старика, когда нога Хань Чаншэна пнула его по лицу. Вложенная в этот удар сила отбросила его в сторону, заставив вмазаться в стену павильона!

Все произошло настолько быстро, что все от неожиданности застыли в полном молчании. Когда Ань Юань понял, что два мечника собираются обидеть старика, он решил их остановить. Но не ожидал, что Хань Чаншэн отреагирует быстрее его.

Все ученики секты Юэхуа какое-то время чувствовали лишь потрясение. Но осознав, что же произошло, они с восхищением уставились на Хань Чаншэна. Их да шисюн был просто великолепен. Его властная отвага, скорость реакции и сила ног - все это проявилось так неожиданно! Никто из них не верил, что коротышка пнет старика. А когда они поняли, что все оказалось не так, и увидели его движение, предпринимать что-либо было слишком поздно. Один Хань Чаншэн понял, что произойдет, и мгновенно отреагировал. Он был таким потрясающим. Неудивительно, что ему удалось уничтожить Иня и Ян!

Однако причина, по которой Хань Чаншэн так вовремя подоспел, заключалась в том, что он начал двигаться еще до того, как коротышка приготовился нанести удар. Его рассчет времени оказался настолько точным, что, как только нога того парня дотронулась до старика, его собственная нога прилетела тому в лицо. Все решили, что Хань Чаншэн собирался преподать хороший урок этому невежливому ублюдку, но на деле все обстояло совершенно иначе.

Кем был этот старик? Хань Чаншэн понятия не имел! Ему было без разницы, и единственное, чего он желал, - это надрать задницы ученикам секты Юньсяо!

Юньсяо была первой среди десятка лучших сект мечников, и навыки ее учеников были невероятны. Именно поэтому им хватало смелости грубо отзываться об остальных сектах, да еще и смотреть свысока на секту Тяньнин. В прошлом году глава секты Юньсяо заявил, что они за три года уничтожат секту Тяньнин. Он надеялся, что, благодаря этим словам, все присутствующие на конференции боевых искусств поддержат его кандидатуру на роль главы альянса боевых искусств. Услышав об этом, Хань Чаншэн только рассмеялся и решил, что выбьет всю дурь из любого ученика секты Юньсяо, что встретится ему на пути.

Увидев, как Хань Чаншэн отбросил его спутника, высокий почувствовал потрясение. А затем так разозлился, что тут же протянул руку, опустив ее на рукоятку меча, который висел у него на поясе. Однако Хань Чаншэн так же быстро подошел к нему, схватил за плечо и нанес сильный удар коленом по...

- Ах!!! - высокий крик эхом разнесся по горам, а его лицо побелело, словно бумага. Он рухнул на землю, корчась от боли. Он уже заподозрил, что Хань Чаншэн был из секты Юэхуа, в которой особое значение придавалось моральным качествам. Поэтому совершенно не ожидал, что Хань Чаншэн проведет внезапную атаку, причем по этому самому месту. Он же ничем не отличался от семилетнего мальчишки, никогда не изучавшего боевые искусства! Лениво нанеся удар по столь беззащитному чувствительному месту своего противника... Да Хань Чаншэн отнял половину его жизни своим коленом!

Возвышаясь над ними, могущественный Хань Чаншэн окинул презрительным взглядом скорчившихся на земле учеников секты Юньсяо:

- Для вас же будет лучше впредь следить за своим языком. Иначе при следующей встрече я одним ударом не ограничусь!

Увидев такого властного да шисюна, ученики секты Юэхуа зааплодировали ему. Они давно надеялись, что кто-нибудь поможет им избавиться от этой обиды, но они были слабы в сражениях один на один и не могли начать драку без веской на то причины. Старейшины и два старших брата всегда твердили им, что нужно сдерживаться и подавлять свой гнев. Они дотерпелись уже до такой степени, что их легкие готовы были взорваться от этой обиды. Они давно мечтали о том, чтобы их братья и сестры потрясли все остальные секты до самого основания и уничтожили их репутацию! Неважно, действовал ли он открыто или использовал бессовестные уловки, главное - он сделал это! Наконец-то они снова могли свободно дышать!

Просто побив пару учеников секты Юньсяо, их да шисюн в десять раз увеличил уважение, с которым они относились к нему!

Однако, в отличие от своих младших братьев, Ань Юань смотрел на неряшливого старика. Он прекрасно видел, как его пнул коротышка. И хотя Хань Чаншэн в мгновение ока отшвырнул его прочь, нога этого парня все же успела задеть старика. Вот только тот так и не двинулся с места. Как будто коротышка ударил ногой по железной пластине...

Этот старик был совсем не обычным человеком.

Коротышка с усыпанным веснушками лицом, опираясь на колонну, поднялся, затем вытащил свой меч и направил его на Хань Чаншэна:

- Тебе жить надоело?!

С тех самых пор, как спустился с горы, он ни разу не испытывал такого огромного унижения. Этот невоспитанный мальчишка из секты Юэхуа посмел напасть на него, и он, несомненно, отплатит им всем в десятикратном размере!

Хань Чаншэн только усмехнулся, его ноги просто чесались от желания хорошенько подраться. "Придет один? Побью одного. Придете оба? Побью обоих!"

Ань Юань в мгновение ока оценил ситуацию и, нахмурив брови, сказал:

- Постой, не делай этого!

Несмотря на то что эти два ученика вели себя слишком нагло, они все являлись единомышленниками в мире боевых искусств. Лучше всего было уладить эту ситуацию мирным путем. Если все усложнится, и они примутся сражаться на мечах, кто-нибудь может погибнуть. И тогда, вполне возможно, мелкий конфликт превратится во вражду между сектами.

- Ох... - старик, сидевший у входа в павильон, потянулся. Открыв глаза, он спросил: - Что случилось? Почему вы так расшумелись, что потревожили сон этого старика?

Потрясенный тем, что старик еще жив, Хань Чаншэн с макушки до пят оглядел его широко распахнутыми глазами. Только услышав его звучный голос, он понял, что этот старик был невероятно силен.

- Ах! - воскликнул один из учеников секты Юэхуа. - Ты, ты не умер!

Ань Юань обернулся и, нахмурившись, посмотрел на ученика:

- Неуважение!

Пристыженный ученик склонил голову и проговорил:

- Извините... Я не хотел вас обидеть, просто испугался.

Коротышка из секты Юньсяо был недостаточно опытен и еще не успел повидать этот мир. Вкупе с внезапным потрясением он не увидел разницы между мудрым стариком и попрошайкой, поэтому выругался:

- Вонючий старик, если хочешь жить, убирайся отсюда, иначе я порублю тебя на кусочки!

Старик неторопливо поднялся. Наполовину выпрямившись, он постучал себя по бедру, приговаривая:

- Ай-ё, я уже очень стар, но все еще не хочу умирать. Я не смог выспаться, поэтому очень устал. Ох, мое старое бедро...

Мужчина с веснушками увидел, что старик вовсе не торопится ему подчиняться. Не в силах сдержать слепую ярость, он замахнулся на Хань Чаншэна своим мечом. Ему было все равно, заденет его удар этого старика или нет. Какая разница, если тот не знал, как оценить оказанную ему услугу?!

Хань Чаншэн холодно наблюдал за приближающимся к нему мечом, намереваясь от него уклониться, когда увидел, как старик небрежно взмахнул рукой, после чего меч просто отскочил от его пальца...

Хань Чаншэн неподвижно замер на месте, тогда как меч в руке коротышки продолжал приближаться к нему. Однако он его не задел: лезвие меча вдруг переломилось и, отлетев в сторону, вонзилось в поддерживавшую павильон каменную колонну.

Коротышка с недоверием уставился на свой сломанный меч.

Мимо пронесся порыв холодного ветра. Все застыли на месте, и даже тощий мечник прекратил кататься по земле. Никто из них не ожидал, что этот похожий на бродягу неряшливый старик окажется скрытым экспертом.

Хань Чаншэн стоял к нему ближе всех, поэтому прекрасно все разглядел. Старик действовал очень плавно, сломав меч своей внутренней силой. Он был необычайно силен, и Хань Чаншэн опасался, что он может оказаться еще более искусным, чем Лу Байби. К тому же он еще не использовал свою настоящую силу.

Коротышка испуганно отбросил в сторону сломанный меч:

- Ты, ты, ты! Кто ты такой?!

Старик слегка улыбнулся:

- Мое имя не имеет значения. Важно лишь то, что этот старик действительно очень стар, и у него осталось не так много хороших дней. Но, глядя на ваше поведение, я начинаю всерьез сомневаться, оставлять ли в этом мире хоть что-нибудь для будущих поколений.

Коротышка не понимал, о чем он говорит, но после того, как этот человек сломал его меч, он достаточно ясно осознал ситуацию. Он не был достойным противником для этого старика. Двигаясь вдоль стены павильона, он не отводил настороженного взгляда от Хань Чаншэна и старика, опасаясь, что они решат напасть на него. Однако старик не собирался атаковать по собственной инициативе. А Хань Чаншэна теперь заботил только старик, и он утратил всякий интерес к коротышке.

Коротышка быстро поднял с земли своего высокого спутника и опрометью бросился прочь от павильона. Ученики секты Юэхуа лишь приподняли брови, не собираясь преследовать этих двоих.

Убегая, коротышка вдруг остановился и прокричал им через плечо:

- Только подождите у меня! Я еще отплачу вам за сегодняшнее унижение!

Старик слегка пошевелился, и коротышка, припустив еще быстрее, наконец, скрылся из вида.

Старик уселся на то же место, снова закрыл глаза и затих.

Хань Чаншэн, нахмурив брови, обошел вокруг него.

- Кто же ты?

Обладая такими мощными боевыми искусствами, этот старик наверняка должен быть кем-то знаменитым. Все эти известные старики были очень искренними людьми, ведь у них за плечами стояла целая жизнь. К определенному возрасту в боевых искусствах каждого из них проявлялись некие особенности, которыми они и прославились. Если бы он продемонстрировал хотя бы еще пару приемов, Хань Чаншэн смог бы примерно догадаться, кто это был. К сожалению, коротышка оказался чересчур слаб, и старик смог справиться с ним одним пальцем, не проявляя свои истинные способности.

Старик даже не пошевелился. И ничего не ответил.

Хань Чаншэн перевел взгляд на Ань Юаня, надеясь, что у того есть ответ, но лицо этого парня оказалось таким же ошеломленным.

Он никогда прежде не видел этого старика. И ничто в его поведении или одежде не указывало на его принадлежность к какой-либо секте.

Хань Чаншэн еще дважды обошел вокруг старика. Этот мужчина походил на ожившее ископаемое, даже его грудь не двигалась, когда он дышал. Сунув пальцы под нос старику, Хань Чаншэн задал вопрос:

- Ты занимаешься практикой медитации?

Бросившись вперед, Ань Юань оттащил от него Хань Чаншэна:

- Да шисюн, не веди себя слишком грубо.

Губы Хань Чаншэна дрогнули, но он сделал вид, что прислушался к его совету:

- Да, да, шиди, ты прав.

Ань Юань какое-то время понаблюдал за стариком, но, увидев, что его это не побеспокоило, сказал:

- Я - Хуанфу Фэнсюань Сичэнь, эр шисюн из секты Юэхуа. Это мой да шисюн, Ли Цзюлун. А все остальные - наши шиди: Цзинь Чэнь, Вань И и Лу Жэнь. Мы вели себя очень беспокойно и потревожили ваш покой, но мы от всей души благодарим вас за помощь.

Хань Чаншэн, прячась за спиной Ань Юаня, скорчил рожицу. Да кому нужна была помощь этого старика? Если бы он не вмешался, этот день ознаменовался бы тем, что два ученика секты Юньсяо погибли, так и не оставив после себя потомства.

Когда Ань Юань на него оглянулся, Хань Чаншэн уже изобразил на лице вежливое выражение и элегантно сжал кулак одной руки ладонью другой:

- Благодарю вас, старший.

- Мы больше не будем тревожить старшего и уйдем отсюда, - сказал Ань Юань.

Хотя Хань Чаншэна не покидало любопытство касательно личности этого старика, ему все же пришлось уйти вместе с ними.

Они успели отойти на несколько шагов, когда старик снова заговорил:

- Паренек, спасибо за доброту, с которой ты отнесся ко мне сегодня. Я уверен, что когда-нибудь мы еще встретимся!

Хань Чаншэн с удивлением обернулся и обнаружил, что старик уже испарился. Но они все еще слышали его голос, после его ухода. Выходит, он использовал для этого свою внутреннюю силу, что доказывало, насколько он был силен. В секте Тяньнин такой навык был способен использовать только Ло Синь.

- Этот старик просто поразительный! - воскликнул Лу Жэнь.

- Эх, вот бы и я смог когда-нибудь стать таким же сильным, как он, - согласился Вань И.

- Да, верно! - кивнул Цзинь Чэнь, вспоминая как старик сломал меч одним пальцем. - Смогу ли я достичь подобного уровня боевого развития в этой жизни?

Вань И прошептал:

- Мне кажется, что он сильнее главы секты и большинства старейшин. Интересно, может ли он сравниться со старейшиной Лань Фаном?

Ань Юань на них посмотрел.

Трое учеников сразу же замолчали, больше не смея распускать свои языки. Раз уж старик мог передавать свой голос, используя только внутреннюю силу, становилось очевидно, как он был силен. Насколько им было известно, он до сих пор мог их слышать. Было бы неуважением позволять ему выслушивать, каким образом о нем отзывается молодое поколение. К тому же старейшина Лань Фан был старейшиной секты Юэхуа. Ученикам не пристало сравнивать великого старейшину собственной секты с чужаком.

Хань Чаншэн нахмурился. До встречи с собачьим лордом он почти ничего не знал о секте Юэхуа. Существовало немало сект, и лишь немногие из них были достойны его внимания. Все, что он знал о людях секты Юэхуа, было поведано ему Черным и Белым Учанами, пока он путешествовал вместе с ними. За все время пребывания в секте он ни разу не сталкивался со старшим Лань Фаном. Он провел там почти полмесяца, но смог только подслушать истории о нем, которые рассказывали друг другу ученики. Судя по всему, он был удивительным человеком.

- Хуанфу шиди, - заговорил Хань Чаншэн, - старейшина Лань Фан и старик... тот пожилой человек, которого мы только что встретили, по-твоему, кто из них будет сильнее?

Ань Юань беспомощно посмотрел на Хань Чаншэна.

- Да шисюн, как ты можешь?.. - Ань Юань ненадолго замолчал, а затем покачал головой. - Я тоже не знаю. Старейшина Лань Фан уже десять лет как занимается уединенной культивацией. Я лично никогда не видел его. Но слышал, что ему хватило пяти движений, чтобы заставить сдаться восьмерых чудаков из Цзянбэя. Я понятия не имею, насколько он на самом деле силен.

Хань Чаншэн отнесся к этим словам с недоверием. Как секта Юэхуа, это проклятое место, могла скрывать у себя столь необычного человека? Возможно ли, что они просто блефуют? Черный и Белый Учаны ни словом не обмолвились о старейшине Лань Фане, так что было маловероятно, что они столкнутся друг с другом. И все же он не осмеливался задавать слишком много вопросов. Ведь стоит ему проявить неосторожность, и его истинная личность будет раскрыта.

Спустя какое-то время они поднялись на гору. Глава секты, Юэ Пэн, был занят тренировкой боевых искусств, поэтому ученики не посмели его беспокоить. За те дни, что ушли на поиски этих демонов, они очень устали, так что разошлись по своим комнатам, чтобы как следует отдохнуть.

Хань Чаншэн тоже вернулся в свою комнату. Хотя за всю предыдущую ночь ему не удалось толком поспать, усталости он не испытывал. До смерти таинственного старика оставалось каких-то полмесяца. Объяснения Черного и Белого Учанов не включали много подробностей. Они лишь сказали, что Ань Юаня, согласно его первоначальной судьбе, должны были изгнать из секты Юэхуа, после чего он встретился с таинственным стариком, и тот передал ему все свои навыки. Но где этот таинственный старикан? Чтобы его отыскать, у Ань Юаня должно было уйти несколько дней. Только вот Хань Чаншэн не знал, когда ему удастся выполнить собственную задачу.

- Бессмертные? Проклятые Учаны? - Хань Чаншэн пару раз попытался призвать их, но ничего не произошло.

Черный и Белый Учаны не появлялись уже несколько дней. Растерянный Хань Чаншэн просто не знал, что ему делать.

- Чтоб вас! - выругался Хань Чаншэн. - Нет ни одного бессмертного, на которого можно было бы положиться! В конце концов, этот лаоцзы может полагаться лишь на себя!

Но как это провернуть? Лучше всего было бы втереться в доверие к Ань Юаню, а затем его обмануть, заставив пойти против правил.

Хань Чаншэн со вздохом вытащил маленькое зеркальце, чтобы подправить свою маскировку. Затем опрыскался специальными духами, созданными Ду Юэфэем, и отправился на поиски Ань Юаня.

Хань Чаншэн подошел к комнате Ань Юаня и только собирался постучать в дверь, как вдруг услышал "Мяу!" у себя под ногами. Опустив голову, он увидел лисьей расцветки котенка, притаившегося неподалеку в траве. Кот подбежал и радостно навернул несколько кругов вокруг его ног. Хань Чаншэн наклонился и, погладив его по голове, спросил:

- Мелкое тухлое яйцо? Что ты здесь делаешь?

Котенок удобно вложил свою голову ему в руку, чтобы он мог погладить его.

Хань Чаншэн погладил его по шерстке, и рыжий котенок лизнул его ладонь. Тут Хань Чаншэн вспомнил, что явился сюда по делу, он выпрямился и произнес:

- Сейчас я ничего для тебя не припас, но непременно побалую тебя в следующий раз.

Недовольный котенок выпрямился и почесал голову лапкой. Затем снова потерся о ногу Хань Чаншэна, желая, чтобы тот еще немного его погладил. Беспомощному Хань Чаншэну оставалось только погладить маленькую голову котенка, затем от щелкнул по белому пятну на его шерсти, расположенному под его шеей, которое невозможно было бы описать(1).

- Беги, я скоро еще поиграю с тобой.

Котенок с легкой застенчивостью прикрыл хвостом место, к которому прикоснулся Хань Чаншэн. Затем мяукнул, бросился в траву и исчез.

Хань Чаншэн сделал шаг вперед и постучал в дверь Ань Юаня.

Ань Юань удивился, обнаружив за дверью Хань Чаншэна.

- Да шисюн, почему ты пришел ко мне?

Хань Чаншэн с улыбкой ответил:

- Захотел с тобой повидаться.

"Чтобы посмотреть, не помер ли ты еще".

Ань Юань поспешно пропустил его внутрь, а затем спросил:

- Разве мы не только что разошлись?

Хань Чаншэн возразил:

- Час разлуки подобен трем годам.

"Узнав, что ты жив и здоров, я испытал трехлетнюю печаль".

Ань Юань снова был ошеломлен, но затем рассмеялся. Когда они уселись за стол, Ань Юань, наливая чай Хань Чаншэну, спросил:

- Да шисюн, твоя рука в порядке?

Хань Чаншэн слегка пошевелил раненой рукой и пожал плечами:

- Вроде ничего.

"Было бы странно, если бы с ней все было в порядке!"

Ань Юань почувствовал себя виноватым:

- Это моя вина. Если бы не моя беспечность, ты бы не пострадал.

- О чем ты говоришь? - спросил Хань Чаншэн. - Если бы ты вовремя не подоспел на подмогу, мне бы пришлось сражаться сразу с двумя близнецами! Я боялся, что дольше не продержусь. Но в этот момент ты сам пришел, чтобы спасти меня. Это так меня тронуло. Конечно, я должен был сделать все возможное, чтобы тебя защитить!

"Не было ни одного мгновения, когда я не хотел бы избить тебя до такой степени, чтобы ты рыдал и звал свою мамочку!"

Ань Юань сияющими глазами взглянул на Хань Чаншэна и спустя какое-то время сказал:

- Да шисюн... мне кажется, что ты изменился. С тех пор как вернулся из секты Меча Наньшань, я чувствую, что ты...

Хань Чаншэн занервничал, боясь, что Ань Юань раскрыл его маскировку, но все равно заставил себя спокойно спросить:

- И что же во мне изменилось?

Ань Юань смущенно потупился и нерешительно проговорил:

- Ты... стал лучше, чем когда-либо прежде. Возможно, именно таким я и вижу сердце настоящего благородного господина. Когда ты спас меня, я немного этому удивился.

Хань Чаншэн поспешно сказал:

- Пусть Солнце и Луна докажут шиди, что у меня не было плохих намерений!

"Даже боги знают, как сильно мне хочется тебя придушить".

- Должен признать, - снова заговорил Хань Чаншэн, - мои отношения с тобой... основаны на любви и ненависти. Шиди такой выдающийся человек. Шиди, все наши мастера, братья и сестра соученики, - все любят тебя. Естественно, я испытывал по отношению к тебе легкую зависть и ненависть.

- Ты мне нравишься, но вокруг тебя слишком много людей, так что для меня там просто не было места, - продолжал Хань Чаншэн. - Мне пришлось искать свой способ привлечь твое внимание. Но я всегда надеялся стать для тебя близким другом (Прим. пер.: что ж все эти слова звучат так двусмысленно?^^) Если бы я смог быть рядом с человеком, вроде тебя, это стало бы величайшим счастьем в моей жизни!

"Если я не смогу тебя обмануть, то вся моя жизнь будет прожита зря!"

Как глава Тяньнин, он был первоклассным актером. Он знал, что лучшая ложь, чтобы звучать убедительно, на 30% должна состоять из правды. Иначе как бы ему удалось так много раз обвести вокруг пальца нескольких Владык и стражей своей секты, и как следствие, так часто сбегать из нее.

Снова ошеломленный Ань Юань опустил глаза. С выражением одиночества на лице он проговорил:

- Я... Да шисюн неправильно меня понял. На самом деле у меня не так много близких друзей. И порой я... - он слегка прикусил нижнюю губу. Некоторые слова не подходили для того, чтобы говорить их другим. Он просто проглотил их и с прекрасной улыбкой на устах поднял глаза. - Меня очень тронули слова да шисюна. Ты можешь называть меня моим вежливым именем "Ань Юань". Я...

Хань Чаншэн тут же ответил:

- Ань Юань, ты тоже можешь называть меня вежливым именем.

Ань Юань улыбнулся:

- Жэньцзе.

В глубине души Хань Чаншэн превозносил сам себя. Он наконец-то смог сделать первый шаг на пути к воплощению в жизнь своего плана. И хотя ему пришлось повредить себе руку из-за собачьего лорда, по крайней мере, теперь этот лорд собак начал больше ему доверять. При первой же возможности он пойдет дальше, убедив лорда собак нарушить здешние правила.

Они болтали друг с другом до тех пор, пока кто-то не постучал в дверь, а затем из-за нее донесся голос ученика:

- Эр шисюн, старейшины Юань и Тань вернулись вместе с остальными учениками. Глава тоже закончил свою тренировку, поэтому все собираются в главном зале.

Хань Чаншэн с Ань Юанем поднялись и вместе открыли дверь. Увидев Хань Чаншэна, ученик слегка удивился и проговорил:

- Да шисюн, вы здесь. Я как раз собирался вас тоже позвать.

Хань Чаншэн кивнул:

- Иди вперед, а мы сейчас туда подойдем.

Ученик развернулся и побежал дальше, чтобы позвать остальных братьев.

Когда Хань Чаншэн уже собирался отправиться в главный зал, Ань Юань произнес:

- Жэньцзе.

- Мм? - Хань Чаншэн обернулся к нему.

Ань Юань с улыбкой сказал:

- Жэньцзе, я обязан тебе жизнью. Я запомню твою доброту, и если в будущем появится что-то, с чем я мог бы тебе помочь, можешь, не стесняясь, меня попросить, я не стану увиливать.

- Не стоит благодарности! - отозвался Хань Чаншэн.

"Ублюдок, пробеги десять кругов по горам с голой задницей! И только посмей от этого увильнуть, гаденыш ты этакий!"

Хань Чаншэн с Ань Юанем поспешили в главный зал. В зале уже собралось много учеников. Старейшины Юань и Тань вернулись вместе со всеми учениками, и Юэ Пэн беседовал с ними.

Юэ Пэн почувствовал приятное удивление, узнав о том, что Близнецы Инь и Ян Ша были убиты. Когда в зал вошел Хань Чаншэн, он как раз взволнованно расспрашивал двух старейшин о том, что случилось у подножия горы.

- Правда? Вы управились со всем всего за два дня?

Увидев Хань Чаншэна, старейшина Юань быстро остановил его:

- Да, близнецы Инь и Ян погибли от меча Ли Цзюлуна. Теперь весь город Юэян превозносит нашу секту Юэхуа за уничтожение этих демонов!

Юэ Пэн с недоверием воззрился на Хань Чаншэна:

- О... Так это Ли Цзюлун убил Иня и Ян? - сложно было винить его за то, что он свысока смотрел на Ли Цзюлуна. В конце концов, он был мастером Ли Цзюлуна и Ань Юаня и знал их обоих как облупленных. Талант Ли Цзюлуна не мог сравниться с Ань Юанем ни по части боевых искусств, ни в отношении целеустремленности, к тому же у Ань Юаня была просто мистическая удача. Все хорошее само падало ему на колени, поэтому Юэ Пэн считал, что если кого-то из его учеников и ожидало великое будущее, то этим кем-то мог быть только Ань Юань.

- Да, да! - старейшины Юань и Тань очень живо описали два сражения Хань Чаншэна с близнецами Инем и Ян. Бог знает, они даже не видели, как все это случилось, но это ничуть не помешало им во всех подробностях расписать эту историю. В итоге она стала похожа на потрясение всего сущего, низвержение богов и изменение цвета Небес и Земли.

Даже присутствующие при этом ученики начали восхвалять Хань Чаншэна.

Юэ Пэн спросил:

- А кто эти два молодых человека, о которых вы упомянули?

Он имел в виду Лу Байби и Лу Цинцяня.

Все ощутили недоумение. Никто из них понятия не имел, откуда явились Лу Байби и Лу Цинцянь.

- Ох, Цзюлун, когда ты поймал Иня и Ян, ты видел тех молодых людей? - спросил старейшина Юань.

Хань Чаншэн ответил ему с выражением скромности на лице:

- Я видел их и с уважением поприветствовал, после чего рассказал о величии нашей секты Юэхуа. Выслушав меня, они были очень тронуты. Затем они ушли, но перед уходом выразили свое восхищение сектой Юэхуа.

"Тьфу!"

Старейшины Тань и Юань показали Хань Чаншэну поднятые вверх большие пальцы.

- Замечательно! Такими и должны быть ученики нашей секты Юэхуа!

На лице Юэ Пэна застыло немного странное выражение, он спросил:

- А Ань Юань? Как он проявил себя у подножия горы?

Старейшина Юань погладил свою бороду:

- Ань Юань тоже был неплох.

Старейшина Тань кивнул:

- Хуанфу тоже обнаружил улики, указывавшие на Иня и Ян, но оказался на шаг позади Ли Цзюлуна.

Хань Чаншэн тайком наблюдал за реакцией Ань Юаня. Сказанное этими стариками ведь не разрушит хорошие отношения, которые они только-только построили, верно?

Однако Ань Юань лишь улыбнулся. Словно почувствовав на себе пристальный взгляд Хань Чаншэна, он кивнул и показал поднятый вверх большой палец, выражая ему свое восхищение.

Юэ Пэн облизнул губы, на какое-то время он потерялся в собственных мыслях, затем разочарованно произнес:

- Это действительно... хорошо. Сейчас я хотел бы сделать еще одно объявление. На следующий день после того, как вы спустились с горы, старейшина Лань Фан вышел из своего уединения.

И ученики, и старейшины взорвались удивленными возгласами, словно кипящий котел.

- Старейшина Лань Фан вышел из уединенной тренировки? О, Небеса! Да он же там целых десять лет просидел!

- Я никогда прежде не видел старейшину Лань Фана! Даст ли он нам наставления по практике?

- Как же здорово, что у нас есть старейшина Лань Фан. Если он сможет отвести нас на конференцию Улинь, эти парни из секты Юньсяо не посмеют смотреть на нас свысока!

- Кхе-кхе, - снова взял слово Юэ Пэн, - старейшина Лань Фан провел десять лет в уединенной тренировке и добился больших успехов. На этот раз его мастерство владения мечом достигло пика своего совершенства. Он сказал, что уже в преклонных годах, но за эти годы так и не взял себе ученика. На сегодняшний день он достиг такого успеха, но все равно опечален, потому что рядом с ним никого нет. Он хочет выбрать среди наших учеников... одного в качестве своего прямого преемника, который будет обучаться под полным его руководством.

Поднялся шум, достаточный, чтобы напрочь снести крышу главного зала.

- Старейшина Лань Фан хочет взять ученика?!

- Небеса, прямой преемник!

- Навыки владения мечом любого, кто сможет стать учеником старейшины Лань Фана, будут совершенствоваться не по дням, а по часам!

Хань Чаншэн безучастно огляделся по сторонам. "Да кто же такой этот старейшина Лань Фан?"

_____________________________________________________________

1. Прим. анлейтера: это шутка автора на тему того, что в Китае все, расположенное ниже шеи, должно быть зацензурено.

Было много того, о чем не знал Хань Чаншэн. За последние годы сияние славы секты Юэхуа значительно потускнело. А все потому, что ее ученики были хороши в групповом сражении, но при этом по одиночке почти ничего из себя не представляли. Большинство обладавших многообещающим талантом молодых людей не желали вступать в секту Юэхуа, вместо нее предпочитая другие секты. Теперь среди молодого поколения секты едва ли можно было набрать несколько хороших саженцев для практики боевых искусств. Только Ань Юань обладал талантом к изучению боевых искусств и лучшим фундаментом, чем другие ученики. Не только в секте Юэхуа, но и среди учеников прочих сект этого мира его можно было считать выдающимся молодым человеком. Именно из-за этого он так заинтересовал Юэ Пэна, что тот решил женить юношу на собственной дочери, сделав его своим зятем.

Если Ань Юань был аномально выдающимся человеком в своем поколении, то старейшина Лань Фан был тем, кто достиг этого в предыдущем. В этом году старейшине Лань Фану исполнилось восемьдесят восемь лет, и он с детства демонстрировал невероятный талант к боевым искусствам. Навыки меча секты Юэхуа были примитивными, но ему удалось добиться в них настоящего совершенства.

Пятьдесят лет назад тридцативосьмилетний старейшина Лань Фан провел несколько поединков на конференции по боевым искусствам, по результатам которых занял первое место. Это был первый раз с момента основания секты Юэхуа, когда кто-то из нее победил в одиночных соревнованиях. Некоторые задавались вопросом, уж не украл ли он чужие приемы, но, как оказалось, он всего лишь довел до превосходного уровня собственные навыки меча секты Юэхуа. Он был способен сражаться не только в одиночных, но и в групповых битвах.

Из-за его аномального выступления последующие несколько лет люди считали навыки фехтования секты Юэхуа высшими в этом мире. Многие маленькие дети поспешили вступить в секту Юэхуа. Однако ни один из них не добился успеха. Из секты Юэхуа вышел только один талантливый человек - Лань Фан.

Однако, хотя он и был знаменит, но двадцать лет назад ушел на покой. Он спокойно себе тренировался на заднем склоне горы, время от времени давая наставления молодому поколению. А десять лет назад и вовсе ушел в уединенную тренировку, с которой закончил только сейчас.

Хань Чаншэн не особо интересовался знаменитыми личностями, поэтому ничего не знал о Лань Фане.

- Старейшина Лань Фан решил принять только одного личного ученика? - торопливо спросил старейшина Юань. Хотя старейшина Лань Фан не отказывал ученикам в указаниях по тренировкам их боевых искусств, он никогда не принимал личных учеников. Если кому-то удастся перенять наследие Лань Фана, он мог бы вернуть секте Юэхуа былое величие.

Юэ Пэн кивнул и снова не удержался от вздоха:

- Старейшина Лань Фан примет лишь одного ученика. Он сказал, что выберет его, как только все вернутся из города Юэян.

- Он не упоминал, чем будет руководствоваться, делая выбор? - спросил старейшина Тань.

В атмосфере главного зала внезапно повисло напряжение. Даже самый захудалый и наименее талантливый в боевых искусствах ученик задавался вопросом, есть ли у него возможность завоевать расположение старейшины Лань Фана. Ведь если он сможет стать личным учеником старейшины Лань Фана, его жизнь полностью переменится. Не только юные ученики, даже старшие не могли не задуматься. Старейшина Лань Фан был дядей Юэ Пэна. У него всегда был более-менее нелюдимый характер, и он никогда не принимал учеников. Даже остальные старейшины, и Юэ Пэн в том числе, мечтали унаследовать его навыки. Некоторые из них даже вступили в секту Юэхуа только из-за Лань Фана. Однако их волосы успели поседеть, а они до сих пор даже издалека не смогли увидеть его.

- Старейшина Лань Фан сказал только то, что у каждого есть этот шанс, - проговорил Юэ Пэн.

Толпа снова взорвалась шумом, словно кипящий котел. Что означало его "у каждого есть этот шанс"? От них не требовалось обладать талантом к боевым искусствам и отличными навыками? Возможность у каждого? Но когда же представится эта возможность?

Юэ Пэн бросил на Ань Юаня наполненный сожалением взгляд. На самом деле он повел себя эгоистично, и когда старейшина Лань Фан объявил ему, что собирается взять ученика, настоятельно рекомендовал ему Ань Юаня. С талантом Ань Юаня, тот мог стать вторым Лань Фаном, а он, как тесть, тоже смог бы погреться в лучах его славы. Старейшина Лань Фэн так и не дал ему какого-либо определенного ответа. Он столько лет провел в уединении и не знал никакого Ань Юаня. Как он мог поспешно принять такое решение лишь на основании слов Юэ Пэна?

Юэ Пэн с самого начала считал, что Ань Юань добьется исключительных достижений. В критические моменты на него всегда можно было полностью положиться, как будто благословение самих Небес пребывало на нем. Поэтому он снова принялся настаивать на его кандидатуре, так что старейшина Лань Фан вынужден был сказать, что присмотрится к Ань Юаню.

Юэ Пэн надеялся, что даже если Ань Юань не добьется в городе Юэян исключительного успеха, пока он уверенно и достойно помогает старейшинам, все будет в полном порядке. Вот только на этот раз Ань Юань действительно не справился, и в центре внимания неожиданно оказался Ли Цзюлун. Это наверняка привлечет внимание старейшины Лань Фана в такой важный момент!

Не то чтобы Юэ Пэн вообще не ценил Ли Цзюлуна, все-таки тот был его личным учеником. Но именно поэтому ему лучше всех было известно, что характер Ли Цзюлуна, его первого ученика, был не слишком хорошим, да и талант был весьма посредственным. Он был не из тех, кто прислушивается к словам своего мастера. Юэ Пэн просто не понимал, что за неожиданная удача должна была свалиться ему на голову, чтобы он смог одолеть Иня и Ян. Бросить его на обучение старейшине Лань Фану стало бы пустой тратой времени. Да если бы сам Юэ Пэн пошел в ученики, и то было бы лучше!

- Успокойтесь, - сказал Юэ Пэн. - Я еще раз схожу к старейшине Лань Фану и расспрошу его об этом. Сегодня я просто хотел сообщить вам эту новость в надежде, что вы будете тренироваться усердней.

Толпа учеников уставилась на него, и он посмотрел на них. Но не решился еще что-либо сказать.

После всего сказанного Юэ Пэн решил, что должен сказать еще несколько благодарственных слов Ли Цзюлуну. Все-таки он избавил всех от Иня и Ян, это было великое достижение. Однако в последнее время из-за внезапного решения Лань Фэна он пребывал не в лучшем настроении, а теперь еще эти Инь и Ян...

- Цзюлун, поскольку твои старшие и младшие братья-соученики превозносят тебя за то, что ты сделал за эти дни, и ты убил Иня и Ян, что можно считать большим достижением, начиная с завтрашнего дня я буду обучать тебя новой Девятке Стилей Юэхуа.

Хань Чаншэн молча воззрился на него без малейших признаков благодарности. Он понятия не имел, чем его наградили. Но, если честно, будь то девятка стилей или 999, его это вообще не заботило.

Юэ Пэн явно остался недоволен таким отношением и, тихонько кашлянув, вопросил:

- Цзюлун?

Стоявший позади Хань Чаншэна Ань Юань тихонько подтолкнул его и прошептал:

- Поздравляю, да шисюн.

Хань Чаншэн на какое-то время застыл, после чего поспешно изобразил на лице благодарность и проговорил:

- Благодарю, мастер. Этот ученик не заслужил такого хорошего обращения.

"Вонючий старикан, да как ты посмел?! Что ты сделал, чтобы заслужить право обучать боевым искусствам этого лаоцзы?!"

Но если посмотреть на это с точки зрения обычных учеников, они не могли не завидовать Хань Чаншэну. Навыки меча секты Юэхуа включали в общей сложности восемь Девяток - всего 72 набора движений. А теперь ему передавали новую Девятку Стилей. Чтобы приступить к следующей девятке, им нужно было досконально изучить каждое движение предыдущей. Обычным ученикам приходилось тратить от трех до пяти лет, чтобы начать ее изучение. А сейчас Юэ Пэн пообещал научить Ли Цзюлуна новым движениям, что считалось огромной наградой.

Однако в этот момент мало кто испытывал зависть и ревность. Да шисюн, уничтоживший близнецов Иня и Ян был достоин оказаться в центре внимания. Однако, даже если вы убили Иня и Ян, в конце концов, это была ложная репутация; если не подкрепить ее силой и настоящими подвигами, она вскоре забудется. В мире боевых искусств то и дело кто-нибудь вызывал большие волны, но без истинного таланта они быстро сходили на нет. А вот стать личным учеником старейшины Лань Фана означало заполучить истинное могущество. А вместе с силой, естественно, приходит и слава. Когда слава встречалась с силой, ложная репутация переставала иметь хоть какое-либо значение.

- Возвращайтесь к себе и как следует отдохните. Завтра приступите с своим ежедневным тренировкам, - Юэ Пэн махнул рукой, позволив ученикам разойтись.

Несмотря на усталость, Хань Чаншэн не спешил возвращаться в свою комнату, вместо этого пригласив Ань Юаня прогуляться с ним по персиковой роще. Ему наконец-то удалось добиться благосклонности Ань Юаня, и, естественно, ему хотелось ковать железо пока горячо. Они немного побеседовали о боевых искусствах и техниках фехтования. В секте Тяньнин обучали всем видам боевых искусств, и у Хань Чаншэна имелось кое-какое представление о владении мечом. Ань Юань немного с ним поговорил, что, конечно же, сделало их в два раза ближе друг к другу. Вечером Хань Чаншэн пригласил Ань Юаня поужинать вместе с ним, после чего они и расстались.

Вернувшись в свою комнату, Хань Чаншэн принял горячую ванну, немного отдохнул, переоделся в ночную одежду и снова вышел на улицу.

Вместо того чтобы отправиться в другие места, он пошел прямиком к Ань Юаню. Конечно же, он собирался тайно следить за ним. Ему уже было известно, что у Ань Юаня проблемы со сном, и как только опускается ночь, он принимается выбалтывать все, о чем не посмел заикнуться днем. Для Хань Чаншэна это был отличный способ понять, что творится на душе Ань Юаня. Он потратил уйму времени на то, чтобы угодить этому парню, и теперь хотел знать, что на самом деле тот о нем думает.

Выйдя из своей комнаты, Хань Чаншэн обнаружил, что свет в окнах других учеников уже не горит. Настало время для отдыха. В этой секте существовал запрет: после наступления темноты все ученики должны были ложиться спать, а перемещения по территории секты были строго запрещены. Однако, согласно тому, что он узнал за эти дни, тогда же начиналась болтовня Ань Юаня, и тот просто не мог настолько рано лечь спать.

Комнаты учеников делились на восточное и западное крыло, между которыми располагалась тренировочная площадка. Хань Чаншэн и Ань Юань, как да и эр шисюны, должны были подавать пример остальным ученикам. Поэтому они занимали первые комнаты восточного и западного крыла. Если Хань Чаншэн хотел пойти к Ань Юаню, ему нужно было пересечь все поле для тренировок.

По ночам в секте Юэхуа воцарялась тишина. Не слышалось ни единого звука, кроме стрекота цикад и шума ветра. Хань Чаншэн осторожно пересек примыкавший к комнатам дворик и вышел на поле для тренировок.

*Вшух!*

Хань Чаншэн внезапно остановился.

Он услышал звук, с которым лезвие рассекает воздух.

Он испытал потрясение и поначалу было предположил, что кто-то решил подраться. Первым делом он подумал, что это Лу Байби и Лу Цинцянь пришли уничтожать секту Юэхуа. Затаив дыхание, он внимательно прислушался. Этот звук доносился с севера поля для тренировок. Подождав какое-то время, он убедился, что это не звуки сражения, а кто-то тренировался с мечом.

Кто мог быть настолько усерден, чтобы не спать и тайком тренироваться посреди ночи?

Хань Чаншэн подкрался на цыпочках и осторожно взглянул на место, откуда доносился тот звук.

Хань Чаншэн подкрался поближе к тому месту, откуда раздавался звук, и спустя какое-то время увидел  на расстилавшейся перед ним поляне таинственную фигуру, практикующую навыки меча. В глубокой тьме ночи Хань Чаншэн не мог разглядеть черты лица этого человека, он видел лишь смутные очертания его фигуры, а этого было совершенно недостаточно, чтобы определить, кто он такой.

Ему это показалось забавным. Кто же был настолько усерден, чтобы тренироваться в одиночестве при свете луны? Может, это из-за того, что старейшина Лань Фан решил принять ученика?

Но, приглядевшись повнимательнее, он почувствовал, что что-то было не так. Навыки владения мечом, которые он сейчас видел, не принадлежали секте Юэхуа. Люди секты Тяньнин прекрасно разбирались в боевых искусствах этого мира, но даже Хань Чаншэн, которого заставляли так усердно заниматься, не мог распознать эти движения.

Меч того человека описал в воздухе полукруг. Разве не такое же движение использовал в тот раз Лю Сяоци? Неужели это Лю Сяоци?

Движения начали становиться все сдержаннее, затем человек остановился и вложил в ножны свой меч.

Хань Чаншэн остался стоять на месте, спрятавшись за деревом и погрузившись в сомнения.

Таинственный человек медленно выдохнул, развернулся и ушел. Как только он отошел достаточно далеко, Хань Чаншэн выскользнул из своего укрытия, а затем спокойно направился к комнатам учеников западного крыла.

В мгновение ока он пробрался во двор Ань Юаня. Окна всех спален были темны, и лишь в комнате Ань Юаня мерцал слабый огонек. Наклонившись вперед, Хань Чаншэн проделал пальцем дырочку в промасленной бумаге, которой было затянуто окно Ань Юаня, и заглянул внутрь.

Как и в предыдущие пару дней, Ань Юань сидел перед зеркалом в своей комнате, одетый в соблазнительно распахнутый халат, с рассыпавшимися по плечам длинными волосами (1), держа на руках... мелкое тухлое яйцо?!

- Перышко Души Вишневого Снега (ранее "Инсюэ Юйлин"), - Ань Юань погладил котенка по шейке.

Хань Чаншэн едва не вонзил голову в землю. Перышко Души Вишневого Снега?! Это он о мелком тухлом яйце?! Оказывается, этот собачий лорд тоже печально известен своей способностью давать имена... Да после такого он больше не обожжется даже об имена, которые давал своим кошкам Минсяо в секте Тяньнин!!!

Ань Юань поднял котенка и наклонился, собираясь поцеловать его в нос, но тот сердито поднял свои лапки и оттолкнул его лицо. Ошеломленный Ань Юань отпустил кота:

- Что такое? Ты сегодня в плохом настроении?

Рыжему котенку было слишком лень обращать на него внимание, он просто свернулся у него на коленях клубочком, собираясь заснуть.

Ань Юань посмотрел на свое отражение в зеркале и вздохнул:

- Я снова стал красивее. С каждым днем я все краше и краше, как можно так жить?! Девять из десяти человек, увидев мое лицо, теряют дар речи и застывают от потрясения. Я всего лишь хочу быть обычным человеком, способным заводить друзей и весело проводить с ними время, а не всегда быть обожаемым...

Хань Чаншэн нахмурился, его затошнило. "Пусть этот собачий лорд хорош собой, очень хорош собой... Да ладно, необычайно хорош собой, все это неважно, потому что он вызывает у людей лишь одно желание - хорошенько его избить!"

- Ах, Перышко Души Вишневого Снега, - проговорил Ань Юань, - сегодня да шисюн признался, что любит меня и хочет со мной дружить. Прежде он мне не очень нравился. До сих пор он постоянно строил козни против меня. А я просто не обращал на него внимания. Ведь, судя по моему предыдущему опыту, пройдет совсем немного времени, и с ним случится несчастный случай. Но теперь я этого не хочу.

Ань Юань вздохнул и нежно прикоснулся к меху на спине котенка. Он продолжил:

- А ты как думаешь? Неужели да шисюн так сильно любит меня? Я знаю, что красив, у меня хороший характер и я хорош во всем. Но в мире существует лишь два типа людей: те, что до смерти любят меня, и те, что из ревности желают меня убить... Но тех, кто испытывает ко мне ненависть, очень скоро настигает несчастье, и долго они не живут. Так происходило с самого детства. Небеса любят меня, и с этим ничего не поделаешь... Я совершенно беспомощен... Я всегда считал, что да шисюн относится ко второму типу людей, и совершенно не ожидал, что он окажется первым...

Перед тем как заняться подслушиванием, Хань Чаншэн основательно подготовился, сняв башмаки и бросив их в стороне на траве. Этот старикашка, Блюститель Судьбы, написал такое собачье дерьмо? Он хотел заставить Ань Юаня бороться со своей судьбой, а сам изначально наделил его судьбой собачьего лорда!

Перышко Души Вишневого Снега услышал, как Ань Юань упомянул Хань Чаншэна, и приоткрыл один глаз.

- Когда да шисюн, не задумываясь, остановил своей рукой меч, я был изумлен. Мое сердце так громко заколотилось в груди, и я сам не знал, что со мной происходит. Обычно именно я спасаю других, и это был первый раз, когда меня кто-то спас. Я понял, что на него можно положиться.

Хань Чаншэн молча подумал: - "Лорду собак нравится, когда его спасают? Это можно использовать".

Ань Юань долго молчал, растерянно взирая на себя в зеркало. Когда Хань Чаншэн уже было решил, что тот загипнотизировал сам себя, Ань Юань рассмеялся:

- Но с да шисюном так интересно. Я не знаю, изменился он или же я... Но когда он пнул ученика секты Юньсяо, я едва удержался от смеха...

Хань Чаншэн усмехнулся. "А то! Лаоцзы был так крут!"

Котенок спрыгнул с колен Ань Юаня и побежал к двери.

- Уже поздно, Перышко Души Вишневого Снега, - позвал его Ань Юань, - куда ты идешь?

Лисьей расцветки котенок не обратил на него никакого внимания. Открыв лапкой щелку в двери, он выскользнул через нее.

Пожав плечами, Ань Юань продолжил сидеть перед зеркалом, бессовестно восхищаясь собственной внешностью.

Едва котенок оказался на улице, он заметил Хань Чаншэна, который в три погибели согнулся под окном. Глава секты не ожидал, что мелкое тухлое яйцо прибежит к нему. Быстрым жестом он велел котенку молчать, опасаясь, что тот может выдать его укрытие. Однако мелкое тухлое яйцо по природе своей был очень разумным и не издал ни единого звука. Подойдя к Хань Чаншэну, он потерся о его ногу.

Испустив вздох облегчения, Хань Чаншэн погладил его по голове.

Мелкое тухлое яйцо сделал пару шагов и остановился, глядя на Хань Чаншэна. Озадаченный глава секты так и остался стоять возле окна. Мелкое тухлое яйцо снова к нему подбежал и, взяв в зубки его штанину, потянул его в ту сторону.

Когда он несколько раз потянул, Хань Чаншэн, наконец-то, все понял. Мелкое тухлое яйцо хотел, чтобы он последовал за ним.

Почувствовавший усталость Ань Юань как раз пробормотал себе что-то под нос и направился к своей кровати, оставив в покое многострадальное зеркало.

Мгновение поколебавшись, Хань Чаншэн тихонько двинулся следом за мелким тухлым яйцом. Проходя несколько шагов, котенок всякий раз оглядывался, проверяя, следует ли за ним Хань Чаншэн. Поэтому последний старался не отставать.

- Мелкое тухлое яйцо, куда ты меня ведешь?

Котенок лишь мяукнул в ответ и продолжил вести его прямо на юг.

Хань Чаншэн был незнаком с местностью, окружавшей секту Юэхуа. В темноте он совершенно сбился с пути и не представлял, где сейчас оказался. В лунном свете он осмотрелся и понял, что котенок привел его в такое место, где он раньше никогда не бывал.

Это была тихая долина, в которой слышался лишь стрекот цикад да легкий шепот ветра.

Котенок остановился и ласково потерся головой о ногу главы секты.

- Где это мы? - спросил Хань Чаншэн. - Зачем тебе понадобилось меня сюда приводить?

Котенок только зевнул, широко распахнув рот, словно его внезапно одолела сонливость. Затем свернулся клубочком, готовясь заснуть.

Сбитый с толку Хань Чаншэн какое-то время стоял на месте. На улице уже совсем стемнело. Он поколебался, затем развернулся, собираясь отыскать путь обратно в свою комнату, чтобы хоть немного поспать - утром им предстояло рано встать, чтобы приступить к тренировке навыков владения мечом.

Он успел сделать всего два шага, когда в воздухе сверкнуло летевшее прямо в него оружие. Пригнувшись, он услышал, как оно пролетело над ним.

Это потрясло Хань Чаншэна.

- Кто здесь?! - кто-то находился в этой долине?! Практикующие боевые искусства были очень чувствительны к звуку дыхания. Хоть Хань Чаншэн и постоянно проверял свое окружение, он чувствовал только свое дыхание рядом с дыханием котенка. Он не знал, что здесь есть кто-то еще.

*Вшух!*

Еще одно оружие метнулось в его сторону.

В такой темноте Хань Чаншэн просто не мог ничего разглядеть, ему оставалось полагаться исключительно на слух и собственные ощущения, чтобы понять, с какого направления летит на него оружие, и уклониться.

К нему летело все больше и больше оружия, причем каждое со своей стороны. Он все сильнее начинал нервничать, причем не столько из-за оружия, сколько из-за того, кто его выпускал. Однако он не мог ощутить ни малейшего следа присутствия своего противника.

Хань Чаншэн задержал дыхание. Раз уж он не мог видеть своего противника, возможно, противник тоже не видел его. Он мог атаковать, только следуя за его дыханием. Сейчас он находился в открытом поле, тогда как противник скрывался. Если он хотел выманить его из укрытия, то тоже должен был спрятаться. Но даже после того, как он задержал дыхание и сделал легче шаги, враг все равно очень точно метал в его направлении свое оружие. Он никак не мог понять причины происходящего, но ему явно не пытались навредить. Он понимал, что даже если не уклонится, это оружие всего лишь проколет ему кожу, не причинив большого вреда.

Неужели его всего лишь хотели прогнать из долины? Может, он просто ненароком вторгся на чужую территорию?

Хань Чаншэн нахмурился и принялся отступать в ту сторону, откуда пришел. Ему не с руки было кого-либо злить. Находясь в секте Юэхуа, он должен был вести себя тише воды ниже травы. Иначе, если его истинная личность раскроется, все его усилия пропадут даром. К тому же боевые искусства его противника явно превосходили его.

Когда Хань Чаншэн начал отступать, перед ним промелькнула фигура, и длинное тонкое оружие метнулось прямо к нему. Хань Чаншэн быстро пригнулся; выходя из дома, он не прихватил с собой никакого оружия. Поэтому ему нечем было отбиваться от нападавшего. К счастью, противник не особо на него наседал. Он увернулся и воспользовался этим шансом, чтобы нагнуться и подобрать лежавшую на земле ветку, использовав ее вместо меча. Скрывавшийся в тени человек тоже, похоже, держал в руке палку.

- Господин, кто вы такой? - по-прежнему держась настороже, спросил Хань Чаншэн.

Человек ничего не ответил. Увидев, что в руке у Хань Чаншэна появилось оружие, он продолжил атаковать.

Обменявшись с ним несколькими движениями, Хань Чаншэн был по-настоящему впечатлен: перед ним стоял истинный мастер. Он не использовал внутреннюю силу, сражаясь своим мечом. Его навыки были невероятно глубокими и таинственными. Каждое его движение было предельно простым. Любой человек в этом мире, умевший обращаться с мечом, мог их использовать, но в его руках эти движения обретали невероятную мощь.

Этот человек явно был мастером!

Хань Чаншэн попытался отступить, но противник не дал ему этой возможности. Мужчина двигался очень медленно и, казалось, никуда не спешил, но при этом каждое его движение было просчитано до мелочей, и Хань Чаншэну приходилось относиться к ним с полной серьезностью.

Продолжая сражаться с ним, он все больше и больше расстраивался от того, что не знал ни личности, ни цели своего противника. Он понимал, что ему с ним не справиться, поэтому хотел поскорее завершить этот бой и прокрасться назад в свою комнату. Вот только атакующий его человек никак не позволял ему отступить, шаг за шагом двигаясь следом за ним.

Сделав еще несколько выпадов, Хань Чаншэн получил некоторое представление о мотивах своего противника. В процессе обмена ударами он понял, что нападающий не питает к нему враждебности. По крайней мере он не хотел убить или ранить его. Иначе не стал бы так медлить, предоставляя ему возможность нанести ответный удар. Это больше походило на... проверку его навыков.

Однако Хань Чаншэн не ослаблял бдительность. В конце концов, он сейчас находился на территории секты Юэхуа и понятия не имел, с кем сражается. Он не мог позволить противнику раскрыть себя, поэтому мог сражаться, только используя приемы, характерные для секты Юэхуа.

Основатель секты Тяньнин был истинным гением боевых искусств. Он украл сотни секретов боевых искусств этого мира, беря лишь их сильные стороны и отбрасывая слабые, а заодно изучая методы противостояния им. Боевые искусства секты Тяньнин были настоящим шедевром. Мастера секты, как правило, владели ста восьмьюдесятью видами оружия и были знакомы с боевыми движениями множества сект этого мира, а оттого могли плавно менять и комбинировать эти стили в зависимости от ситуации.

Даже при том, что Хань Чаншэн знал, каким путем следовали боевые искусства секты Юэхуа, у него еще оставалась мышечная память. В прошлом ему никак не удавалось сосредоточить все свое внимание на стиле какой-либо одной секты во время практики. Всякий раз, оказываясь в рискованной ситуации, он справлялся с ней, действуя на подсознательном уровне. А теперь он должен был полностью переключиться на стиль секты Юэхуа. Перед тем как сделать какое-либо движение, ему приходилось его обдумывать, чтобы скрыть свою истинную природу, в итоге он неизбежно сдерживался. Его противник, казалось, заметил его попытки скрыть свою силу и постепенно ускорил свои атаки, стараясь выявить его настоящий потенциал.

Не прошло и минуты, как Хань Чаншэн покрылся холодным потом. Если все продолжится в том же духе, его скоро разоблачат!

Внезапно оружие противника метнулось к нему, Хань Чаншэн без промедления встал в стойку, приготовившись парировать этот удар, однако он не ожидал, что этот человек внезапно изменит направление удара. Его меч развернулся, устремившись прямо к нему!

Ошеломленный Хань Чаншэн неосознанно повернул свой импровизированный меч, чтобы заблокировать этот удар. Однако едва он это сделал, как замер на середине движения. Стиль его движения не соответствовал секте Юэхуа. Если бы он являлся учеником секты Юэхуа, то в первых 18 стилях имелся специальный маневр, предназначенный для того, чтобы справиться с такой горизонтальной атакой противника. Нужно было изменить свои шаги, чтобы уклониться и нанести ответный удар. Но он заметил это чересчур поздно, чтобы успеть что-либо изменить.

Хань Чаншэн в глубине души выругался, чувствуя себя так, словно оказался между молотом и наковальней. Из-за этого мгновения колебания он знал, что уже не сможет избежать удара.

- Мяу! - внезапно из темноты вынырнула маленькая тень, перехватившая ветку.

Ожидаемой боли он так и не ошутил, так как внезапное появление мелкого тухлого яйца остановило его противника на середине движения.

Котенок вместе с веткой, заменявшей меч в руке мужчины, приземлился на траву. Он торопливо мяукнул, словно был недоволен поведением этого человека. Мужчина вздохнул и, прекратив нападать, заложил руки за спину, как будто выказывал уважение котенку, после чего подтолкнул его пальцами ног. Мелкое тухлое яйцо мигом прыгнул в траву и исчез из виду.

Хань Чаншэн отступил на пару шагов назад и с тревогой спросил:

- Господин, кто вы?

Его противник вместо ответа спросил:

- Паренек, ты ученик Юэ Пэна?

В голосе этого человека чувствовалось дыхание бессмертия, и Хань Чаншэн сразу понял, что мужчина уже в почтенном возрасте. К тому же он сходу назвал Юэ Пэна по имени, словно говоря, что звание главы секты не много значит в его глазах. Но разве он не из секты Юэхуа? Или... возможно ли, что это тот самый Лань Фан, о котором все твердили на протяжении дня?

Хань Чаншэн как полагается поприветствовал его, сжав кулак одной руки ладонью другой.

- Этого младшего, да шисюна секты Юэхуа, зовут Ли Цзюлун. Я случайно забрел сюда и нарушил покой старшего, этот младший сейчас же уйдет! - он даже развернулся, собираясь дать стрекоча.

- Не спеши так, паренек, - сказал ему старший.

Хань Чаншэн на миг заколебался, но все же решил остановиться. Он не смог бы сбежать. Оставалось лишь закусить удила и терпеть.

Он обернулся к своему бывшему противнику:

- Старший желает дать мне какое-то наставление?

Мужчина спросил:

- Сколько лет тебе исполнилось в этом году?

Хань Чаншэн ответил:

- Девя... двадцать шесть, - на самом деле в этом году ему исполнилось девятнадцать, и только что он чуть было не сболтнул свой реальный возраст, но, к счастью, вовремя спохватился. Ли Цзюлуну было почти двадцать семь.

- Двадцать шесть? А судя по твоему дыханию кажется, что не больше двадцати, - заметил старший.

Хань Чаншэн был потрясен. Этот парень несомненно являлся мастером. Он мог определить возраст, лишь послушав дыхание.

Хань Чаншэн как раз ломал голову, пытаясь придумать достойное оправдание, но этот мужчина сам ему его предоставил:

- Если тебе двадцать шесть, то ты очень хорошо натренирован. Правильная внутренняя практика помогает человеку продлить свою жизнь и вернуться к истокам. Похоже, что ты - хороший саженец.

Веки Хань Чаншэна сильно дрогнули. Неизвестно почему, но у него появилось дурное предчувствие.

Старший снова спросил:

- Паренек, а потому ты все время сдерживался? Ты так и не проявил свою настоящую силу.

- Этот ученик совершенно случайно вторгся сюда, - торопливо заговорил Хань Чаншэн. - И я не знал, кто такой старший. Я бы не посмел действовать опрометчиво, но, поскольку старший нападал, младшему пришлось защищаться. И раз уж мне пришлось идти в наступление, я все равно старался не использовать все свои силы, чтобы случайно не обидеть старшего.

- Ха, - мужчина рассмеялся, - так значит, этому старику нужно поблагодарить тебя за то, что ты позволил ему победить?

Сердце Хань Чаншэна подпрыгнуло, застряв где-то в районе горла:

- Э... этот ученик не посмеет.

Мужчина с улыбкой в голосе проговорил:

- Не нервничай ты так. Этот старик просто пошутил. У тебя есть сердце. Ты знаешь, что значит вежливость и смирение. Очень хорошо.

Хань Чаншэн издал сухой смешок.

- Старший позволит этому младшему удалиться первым?

- Куда ты спешишь, парнишка? - ответил старший. - Столько людей слезно умоляют и просят этого старика дать им совет. Сегодня я как раз не прочь это сделать. Всего две твои фразы заставили меня высоко тебя оценить. Так что я дам тебе пару советов.

Уголок рта Хань Чаншэна дернулся вниз. Послушав этого парня, он процентов на восемьдесят убедился, что перед ним стоял старейшина Лань Фэн. Эх, если бы он знал об этом заранее, ни за что б не последовал за мелким тухлым яйцом. Ему просто не терпелось поскорее здесь с ним закончить и отправиться восвояси. Ведь чем больше людей с ним познакомятся, тем проще ему будет вляпаться в неприятности.

- У тебя хорошая скорость рекции. Глядя на твой скелет и твое дыхание, этот старик может сказать, что у тебя есть все, что нужно для занятий боевыми искусствами. Хотя ты и сдерживался, этот старик может примерно угадать уровень твоего самосовершенствования. Однако с твоим талантом достичь этого уровня только в двадцать шесть лет, боюсь, что ты немного ленив. Но еще не слишком поздно. При наличии хорошего восприятия и при правильном руководстве твои боевые искусства будут расти не по дням, а по часам.

Хань Чаншэн с видом полного внимания прислушивался к голосу старика, словно был рад получить от него несколько указаний, которые следовали одно за другим.

Ему показалось, что его голова сейчас лопнет. Когда он находился в Тяньнин, четыре мастера зала и без того заставляли его ежедневно тренироваться. Он сбежал в это проклятое место, где ему снова приходилось страдать. Даже здесь были люди, во что бы то ни стало желавшие научить его новым приемам и дать ему указания. "Небеса, это вы меня за лень так наказываете?!"

Внезапно старик резко обернулся, сказав:

- Это котенок привел тебя сюда, и он не хочет, чтобы я причинил тебе боль, показывая тем самым, что любит тебя. Ты ему понравился, и это лучшее доказательство твоих способностей. Именно ради него я сегодня проверил твои навыки и дал тебе хороший совет. Я все сказал. Теперь можешь вернуться к себе и поразмыслить над моими словами.

Хань Чаншэн на миг замешкался, не в силах поверить своим ушам. Все закончилось?

- Старший, я могу идти?

- Иди, - взмахнув рукавами, старик растворился во тьме. Хань Чаншэн не мог уловить его дыхание.

Только тогда он смог вздохнуть с облегчением и покачал головой. Он опрометью бросился в свою комнату, собираясь хоть чуть-чуть отдохнуть. Времени у него оставалось совсем немного. У него не было интереса ко всем этим грязным уловкам. Независимо от того, является ли секта Юэхуа логовом крадущегося  тигра и затаившегося дракона, это никоим образом его не касалось. Он должен был лишь как можно скорее решить все с Ань Юанем и вернуться к себе на гору.

Хань Чаншэн тихонько открыл дверь, на цыпочках прокрался в свою комнату и хотел было забраться в постель, когда внезапно резко остановился и встал в атакующую стойку:

- Кто?!

Рядом с кроватью он почувствовал чье-то дыхание.

*Вшух!*

На столике в изголовье кровати загорелась свеча.

Увидев человека, что сидел на кровати, Хань Чаншэн почувствовал облегчение. Подойдя к нему, он прошептал:

- Сяо Цин, что ты здесь делаешь? И где Сяо Бай?

Этот человек оказался не кем иным, как правым стражем Тяньнин, Лу Цинцянем.

Лу Цинцянь:

- Сяо Бай отправился расследовать все, что связано с Хуанфу Тугэнем с горы Тяньюань. Я же пришел проведать главу. Мастер сейчас один в секте Юэхуа, я волновался.

Если бы Лу Цинцяня заметили, замысел Хань Чаншэна оказался бы тут же раскрыт. Поэтому он с праведным видом сказал:

- Какие проблемы могут быть у этого мастера? Я же все-таки глава секты Тяньнин. Разве есть что-то, с чем я не смогу справиться?

Лу Цинцянь задумался. Проблемы, с которыми не мог самостоятельно справиться Хань Чаншэн... Он просто не знал, с чего стоит начать. Поэтому задал простой вопрос:

- Кто стирает нижнее белье господина?

Хань Чаншэн:

- ...

- Кхе-кхе, - Хань Чаншэн покосился на пространство под кроватью у ног Лу Цинцяня. Конечно же, он, глава секты Тяньнин, не стал бы стирать одежду. Придя в город Юэян, он с легкой руки скупил пятьдесят трусов и стащил десятки ученических халатов из хранилища секты Юэхуа. Каждый день он был в свежей одежде, а грязную запихивал под кровать.

Но это не суть важно...

- Сяо Цин, - серьезно заговорил Хань Чаншэн, - ты как раз вовремя. У меня есть для тебя задание.

- Сяо Цин, - серьезно заговорил Хань Чаншэн, - ты как раз вовремя. У меня есть для тебя задание.

Лу Цинцянь фыркнул:

- Если хотите, чтобы я постирал ваше нижнее белье, так и скажите. Не обязательно делать такой серьезный вид.

- ... - Хань Чаншэн прикрыл ладонью лицо. - Нет, я на самом деле серьезен.

Он немного помолчал, а затем, опасаясь, что Лу Цинцянь ему не поверил, еще раз подчеркнул:

- Это очень важно для изменения всего мира боевых искусств!

- Что же это? - спросил Лу Цинцянь; теперь на его лице красовалось точно такое же серьезное выражение, как и у Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн, еще раз хорошенько над всем поразмыслив, сказал:

- Помоги мне кое-что организовать. И чем скорее, тем лучше.

Приблизившись к уху Лу Цинцяня, он во всех подробностях нашептал, что тому следовало устроить.

Лу Цинцянь надул щеки, и его детское личико стало еще круглее:

- Почему? Что в нем такого? Что мастер хочет с ним сделать?

- Он талантлив, - сказал Хань Чаншэн, - и тебе не стоит его недооценивать. В двух словах все не объяснишь. Но, если короче, за его спиной стоит мощная поддержка, поэтому мне нужно втереться к нему в доверие. Первый шаг моего плана - все, что угодно ради этого дедули! Мастер! План! Больше ни о чем не спрашивай, просто согласовывай со мной свои действия.

Лу Цинцянь, похоже, все понял и кивнул ему:

- Я устрою все сегодня же ночью. У мастера будут еще какие-нибудь задания?

Хань Чаншэн махнул рукой:

- Для начала разберись с этим!

- Тогда я могу идти? - спросил Лу Цинцянь.

Хань Чаншэн уверенно кивнул.

Однако стоило Лу Цинцяню сделать пару шагов, как Хань Чаншэн тихонько кашлянул. Первый повернул голову и полюбопытствовал:

- Что-то еще?

Хань Чаншэн издал сухой смешок:

- Как только закончишь, если останется время, помоги мне постирать то, что напихано под кровать. Знаешь, я так занят своим великим~ мастер~ планом, что у меня нет времени на всякие постирушки...

- ... - Лу Цинцянь рассмеялся, покачал головой и тихо выскользнул за дверь.

Той ночью Хань Чаншэну плохо спалось, все его сны были длинными и запутанными.

Он восседал на троне в великолепном дворце, а перед ним были разложены разнообразные деликатесы. Он ел и пил сколько душе угодно. Он вздохнул, это был замечательный день. "В своей следующей жизни я обязан стать вот таким... главой демонической секты!"

Сон изменился. Со всех сторон его дом обступила толпа праведников, кричавших о том, что его нужно избить и убить. Он обнажил свой меч, окидывая их всех свирепым взглядом. "Этот лаоцзы не натворил в своей жизни много злых дел. Но вы повесили на меня ярлык злобного главы демонической секты, вам так хочется сразиться со мной? Мы что, не можем просто мирно сосуществовать?"

Сон снова сменился. Собачий лорд медитировал и тренировался. А он сидел в темноте, вынашивая нехорошие замыслы. Когда собачий лорд уже был готов к прорыву, он бросился вперед и с силой ударил его своим кулаком. Но тот не рассердился, он открыл глаза и прекрасно улыбнулся ему, не испытывая ни малейшего огорчения.

И то была только первая половина его снов в эту ночь. Позже ему приснилось, что он удобно лежит на мягкой траве, лениво греясь на солнышке. Внезапно неподалеку раздался вздох старика:

- Ты слишком ленив. Если б не это, уровень твоих навыков сейчас не был бы таким.

Следом перед ним один за другим предстали стражи и четыре Великих Владыки Тяньнин. Они использовали всевозможные гнусные методы, чтобы принудить его практиковать боевые искусства.

В мгновение ока настало время рассвета.

Встав с утра пораньше, Хань Чаншэн умылся холодной водой и замаскировался. Он намеренно сделал лицо Ли Цзюлуна более одухотворенным и привлекательным. Брови стали светлее, чем обычно, что придало мягкости выражению его лица. Довольный отразившимся в зеркале результатом Хань Чаншэн вышел из комнаты.

Далее у них была утренняя тренировка, после которой Хань Чаншэн подошел к Ань Юаню:

- Шиди, не хочешь прогуляться со мной до подножия нашей горы?

Ань Юань удивился:

- Почему тебе захотелось спуститься с горы? Сегодня после обеда глава секты будет учить тебя новым приемам.

- Я плохо спал этой ночью, - сказал Хань Чаншэн. - У меня накопилось много забот, и я не знаю, с кем бы мог ими поделиться. Вот я и решил спуститься с горы, чтобы развеять тревогу. Мы вернемся к полудню. Шиди, ты согласишься пройтись со мной?

Там, где они говорили, вокруг никого не было. Ань Юань с улыбкой спросил:

- Почему Жэньцзе снова зовет меня шиди?

Хань Чаншэн уже почти позабыл, что они с Ань Юанем решили называть друг друга проститутками (1)... "Ой, нет, обращаться по вежливым именам". Он тут же исправился:

- Ань Юань.

- Ты переживаешь из-за Иня и Ян? - спросил Ань Юань.

Хань Чаншэн мигом подхватил его песню:

- Да, я убил Иня и Ян, мне пришлось это сделать, как ученику секты Юэхуа. Но глава секты и старейшины восхваляли меня до самых небес. Я чувствую себя польщенным и озадаченным...

Ань Юань кивнул и вздохнул:

- Я понимаю, - следом он добавил: - Если человек слишком выдающийся, ему становится одиноко на этой вершине.

Хань Чаншэн:

- ...

Ань Юань сказал:

- Жэньцзи, подожди минутку. Я только сбегаю к себе и переоденусь.

Не прошло и минуты, как снова появился Ань Юань в своей соломенной шляпе, и они по маленькой тропке вместе отправились вниз с горы.

На ходу они обсуждали навыки владения мечом. Ань Юань очень интересовался этим искусством, а обладая природным пониманием, имел на него уникальные взгляды. Он сказал:

- Существует немало людей, критикующих навыки владения мечом нашей секты Юэхуа. Они считают, что семьдесят два стиля Юэхуа - вовсе не фехтование. Они говорят, что из-за нашей формации секта Юэхуа может быть полезна только в сражении, поэтому ее не стоит причислять к десятке крупнейших сект меча. Мне так не кажется, я всегда чувствовал, что искусства владения мечом секты Юэхуа содержат в себе неиссякаемые тайны, просто большинство не способны понять их значение.

- Ученики тоже слишком поверхностны, считая изученные движения примитивными. Нам всегда сложно защититься ими от причудливых движений. Поэтому, чтобы справляться с противниками, мы должны действовать совместно с многими другими людьми, либо иметь развитую внутреннюю духовную силу. В итоге не тренируем свою внутреннюю силу, пренебрегая внешними ее проявлениями. Однако недавно во время практики я почувствовал, что наши основные движения содержат в себе бесчисленные изменения, особенно первые девять стилей, которые также можно считать и самыми совершенными. Первоначально основатель нашей секты постановил, что первые девять стилей должны практиковаться на протяжении первых пяти лет, чтобы изучить их до великой степени совершенства, и лишь затем можно было приступать к изучению новых приемов. Позже некоторые руководители и старейшины секты посчитали это пустой тратой времени, и то постановление было отменено.

По мнению Хань Чаншэна, первые девять стилей Юэхуа были не более чем рубящими, режущими, колющими и прочими однотипными движениями, которые знает любой новичок, специализирующийся на навыках владения мечом. Если изучать их в течение целых пяти лет, то это все равно, что набивать себе живот, страдая бездельем. При изучении боевых искусств самым быстрым и глубоким пониманием их обладали молодые люди. Спустя пять лет золотое время для обучения боевым искусствам зачастую оставалось в прошлом, и обучение шло все медленней. Великий основатель секты Юэхуа додумался издать такое постановление? Он что, с ума сошел?

- На самом деле я думаю, что самое высокое достижение при изучении навыков владения мечом - это способность реагировать на изменения при помощи постоянного, - продолжал Ань Юань. - Просто сегодняшняя молодежь слишком нетерпелива, им кажется, что причудливые движения всегда будут сильнее. Хотя мне и не выпала честь своими глазами увидеть, как сражается старейшина Лань Фан, я слышал, что он использовал самые простые движения, чтобы в одиночку превзойти всех своим мечом. Когда старейшина Лань Фан только начинал обучение, он был никому не известен, но он изучал первые девять движений намного дольше, чем другие ученики. Поэтому я считаю, что его прошлые достижения доказывают непобедимость боевых искусств нашей секты Юэхуа. Недавно, когда я практиковался в девяти первых стилях, глава секты упомянул, что пришло время научить меня новым приемам. Но я не думаю, что готов, поэтому отказался. Просто мое понимание все еще недостаточно высоко. Порой мне кажется, что я что-то понимаю, но все становится только хуже, - он вздохнул. - Вот бы мне посчастливилось получить указания от старейшины Лань Фана.

Его слова потрясли Хань Чаншэна. Стариком, сражавшимся с ним вчера, был старейшина Лань Фан. Как и сказал Ань Юань, приемы старейшины Лань Фана были очень просты. Но даже при том, что старик не использовал свою внутреннюю силу, он все равно не мог дать ему достойный отпор. Хотя они сражались только однажды, Хань Чаншэн чувствовал, что этот человек был очень силен, но никак не мог уловить, в чем же заключается его сила. Возможно ли, что Ань Юань прав?

Подняв руку, Ань Юань поводил ей перед лицом Хань Чаншэна.

- Жэньцзи?

Хань Чаншэн понял, что отвлекся, и произнес:

- Ши... Ань Юань, ты вступил в секту Юэхуа, потому что восхищаешься старейшиной Лань Фаном?

Ань Юань улыбнулся:

- Это не так. Я услышал о старейшине Лань Фане только после того, как вступил в секту Юэхуа. Когда моего отца убила демоническая секта, мне было всего семь лет. Глава секты и мой отец на протяжении многих лет были друзьями. Увидев, что мне не на кого положиться, он привел меня в секту Юэхуа, чтобы позаботиться обо мне и обучить меня боевым навыкам. Глава секты для меня как отец, - стоило Ань Юаню только заговорить о демонической секте, как его лицо нахмурилось, а полный достоинства взгляд устремился вперед, когда он вспомнил случившуюся с ним в детстве трагедию.

Хань Чаншэн скривил губы.

- Ай! - вскрикнул Ань Юань и повалился на землю. Его соломенная шляпа упала, откатившись в сторону.

- Что случилось? - моргнув, Хань Чаншэн бросился к нему, чтобы проверить его состояние.

Он увидел, что нога Ань Юаня попала в капкан для животных. Гвозди капкана вонзились в его лодыжку, и по ней потекла алая кровь. Лицо Ань Юаня побледнело как простыня, на лбу выступил слой холодного пота.

- Откуда здесь могло взяться нечто подобное?

Он отвлекся и не заметил эту штуку, спрятанную в траве, поэтому, к сожалению, пострадал.

С силой раскрыв капкан, Хань Чаншэн осмотрел ногу Ань Юаня. Его нога была вся в крови, но кости остались целы. Он испугался, что Ань Юань не сможет ходить.

- Можешь встать? - спросил Хань Чаншэн.

Держась за плечо Хань Чаншэна, Ань Юань попытался наступить на раненую ногу, и его лицо исказилось от боли.

Хань Чаншэн почувствовал себя слегка озадаченным. Он только что смутно почувствовал рядом дыхание других людей, но ничего не сказал. Ловушку для животных он тоже не заметил. Неужели это была работа Лу Цинцяня? Как-то безжалостно.

Хань Чаншэн уже собиравшийся поднять Ань Юаня, вдруг замер и посмотрел вперед. Здесь кто-то был!

- Спереди кто-то идет! - сказал Ань Юань, схватив за руку Хань Чаншэна.

Перед ними предстали двое мужчин в черных одеждах с мечами в руках и масках на лицах. Они переглянулись, увидев Ань Юаня и Хань Чаншэна. Их пристальные взгляды несколько раз перебегали с Ань Юаня на Хань Чаншэна и обратно.

Ань Юань заметил, что добра от этих людей ждать не приходится, и холодным тоном спросил:

- Кто вы такие? Почему идете в секту Юэхуа?

Однако Хань Чаншэн в душе заплясал от восторга: - "Они пришли!"

____________________________________________________________________

1. В китайском слова "проститутка" и "вежливое имя" пишутся и читаются одинаково (biǎozi), хотя при этом и обладают вот такими разными значениями.

Двое одетых в черное мужчин в масках выхватили мечи. Один набросился на упавшего на землю Ань Юаня, другой напал на Хань Чаншэна.

Ань Юань попытался встать и оказать сопротивление, но его нога так болела, что он совершенно не мог стоять. Встав перед ним, Хань Чаншэн обнажил свой меч и героически заявил:

- Ань Юань, верь в меня, я тебя защищу!

Глядя на эту пару убийц, Хань Чаншэн почувствовал гордость. Лу Цинцянь сработал весьма эффективно. Только прошлой ночью он подслушал, как сильно был тронут Ань Юань, когда его спасли. Естественно, Хань Чаншэну пришла в голову блестящая идея, которую он и положил в основу сегодняшнего спектакля.

Герой, спасающий крас... Нет, здесь должно быть: герой, спасающий собаку. Так что он решил, что будет мутить воду, чтобы несколько раз его спасти. Он специально попросил Лу Цинцяня подкупить нескольких убийц, а сам заманил Ань Юаня на эту тропинку, чтобы устроить сие представление. Все ради того, чтобы Ань Юань начал сильнее ему доверять, а затем он сможет перехитрить собаку, заставив ее нарушить здешние правила. Это было так просто.

С громким звуком мечи столкнулись, Хань Чаншэн заблокировал меч одного из напавших, и его сердце дрогнуло от изумления. Откуда Лу Цинцянь выудил этих парней? Их навыки владения мечом были очень даже неплохи. Пусть до его уровня они и не дотягивали, зато стали бы достойными противниками для Ань Юаня. А он-то еще опасался, что из-за недостатка времени и потому что рядом с горой секты Юэхуа было слишком мало других сект, что изучали боевые искусства, Лу Цинцяню будет сложно отыскать достаточно сильных "убийц", но эти парни оказались великолепны. Возможно, они охотились на Иня и Ян, а Лу Цинцяню удалось купить их услуги.

Ань Юань встревоженно произнес:

- Жэньцзе, будь осторожен! - он опирался на свой меч, способный стоять только на одной ноге, потому что раненая нога болела при малейшем движении. В таком состоянии он практически не мог бы сражаться.

Отбиваясь сразу от двух убийц, Хань Чаншэн не забывал выкрикивать пафосные реплики:

- Атакуйте меня, если смелости хватит! Я ни одному из вас не позволю и пальцем к нему прикоснуться, даже если это будет стоить мне жизни!

Ань Юань закусил губу от тревоги.

Хань Чаншэн не только хорошо разглагольствовал, но и о трогательных жестах старался не забывать. Он защищал стоявшего у него за спиной Ань Юаня, как мать-наседка хранит свое детище, не позволяя чужакам прикоснуться даже к пряди волос Ань Юаня. Этой парочке заплатил Лу Цинцянь, и здесь они должны были лишь играть свои роли. Играть, но делать это красиво.

Двое убийц какое-то время сражались с Хань Чаншэном, то и дело обмениваясь удивленными взглядами. По отдельности их боевые искусства были не особо сильны, но, объединившись, они могли почти на равных биться с Хань Чаншэном. Ань Юань подобрал правильной формы лист и с его помощью свистнул. Тонкий листок издал резкий звук, призвавший им на помощь людей секты Юэхуа.

Когда двое нападающих услышали свист, они пришли в отчаяние и мигом ускорили свои атаки. Один из них взял на себя Хань Чаншэна, а второй попытался его обойти, чтобы напасть на Ань Юаня.

Хань Чаншэн вздохнул в своем сердце, эти два парня с такой самоотдачей относились к своей работе. Все это изначально было просто спектаклем. Он всего лишь хотел выступить в образе спасителя. Однако эти люди намеренно стремились подобраться к Ань Юаню, давая ему больше возможностей проявить себя. Неплохо, очень даже неплохо!

Хань Чаншэн тут же встал ближе к Ань Юаню и решительно остановил все их попытки ему навредить.

Ань Юань видел, как отчаянно сражается за него Хань Чаншэн, и его сердце забилось быстрее. Он еще пронзительнее засвистел.

Убийцам не удалось воспользоваться численным преимуществом, поэтому они изменили стратегию. Один из них попытался увести Хань Чаншэна, а второй - прорваться ему за спину.

Хань Чаншэн разгадал их план и нахмурился. Эти двое были не просто преданы своему делу, а слишком преданы. Почему они так упорно стремятся навредить Ань Юаню? Разве Лу Цинцянь не сказал им, что все было затеяно ради его защиты? Если они случайно поранят его, разве все не станет лишь хуже?

- Жэньцзи, осторожней! - закричал Ань Юань.

Кинжал пролетел в опасной близости от плеча Хань Чаншэна. Если б он не успел уклониться, его бы точно задело. Хань Чаншэн пришел в ярость. Да что творится в головах у этих двоих?! Если они пожелают причинить ему вред, не говоря уже о том, как он сам их обработает, Лу Цинцянь первым сделает из них решето!

Из-за кинжала ему пришлось переместиться. Убийца не остановился и, воспользовавшись этой возможностью, ринулся в атаку на Ань Юаня. Хань Чаншэн был потрясен, что оставил противнику такую лазейку. Он бросил к Ань Юаню и остановил меч убийцы. Однако из-за того, что ему срочно пришлось блокировать яростную атаку и он парировал ее под углом, лезвие меча противника сместилось, прорезав его руку между большим и указательным пальцами. Хань Чаншэн тут же ударил этого парня ногой в живот, отбросив его назад.

Теперь он уже по-настоящему разозлился. Изначально он не планировал продолжать этот бой. Лу Цинцянь заплатил им за эту игру, и ему не хотелось их ранить. Однако он не ожидал, что эта парочка окажется настолько свирепой. Они несколько раз едва не нанесли ему тяжелые раны. Это уже не имело никакого отношения к актерской игре. Ведь если бы он проявил хоть малейшую небрежность, то был бы серьезно ранен. Поэтому Хань Чаншэн больше не собирался церемониться с этими дураками. Он должен был хорошенько поколотить эту парочку незнакомцев.

Ань Юань неуверенно взглянул на убийц. Тот человек, который только что попытался напасть на него. Возможно, Хань Чаншэн этого не заметил, но он все ясно увидел. Метнув в него кинжал, он бросил его рукояткой вперед. Похоже, они не собирались его убивать, просто хотели на время вырубить. Так кто же эти двое на самом деле?

Хань Чаншэн больше не проявлял милосердия, и этим двоим становилось все сложней и сложней заполучить преимущество.

Еще минуту спустя с вершины горы послышались чьи-то шаги. Это были услышавшие свист ученики.

Увидев подкрепление, убийцы не посмели продолжать это сражение. Подхватив свое оружие, они припустили прочь. Хань Чаншэн на миг заколебался, но все же не побежал им вдогонку. Вместо этого повернулся к Ань Юаню:

- Ты как?

Ань Юань покачал головой:

- Со мной все в порядке.

Несколько учеников подбежали к ним. Увидев лежащего на земле Ань Юаня и стоявшего над ним Хань Чаншэна, они удивленно спросили:

- Что случилось?

Ань Юань поведал им краткую версию:

- Мы спускались с горы, чтобы развеяться, но по пути столкнулись с двумя убийцами. Да шисюн их побил, и они убежали туда, - он ткнул пальцем вниз по склону горы.

Несколько учеников хотели броситься за ними в погоню, но Хань Чаншэн их остановил:

- Не бегите за ними, они уже слишком далеко, - пусть ему казалось, что эта парочка вела себя странно, их все же мог нанять Лу Цинцянь. Если бы их поймали, он сам мог оказаться под подозрением.

Ученики смотрели на него, а он на них, и никто не знал, что нужно делать. Спустя какое-то время кто-то подошел к Ань Юаню, чтобы осмотреть его рану. Еще кто-то побежал доложить о случившемся главе секты и попросить кого-нибудь отправиться на поиски тех убийц. В суматохе никто не заметил некого человека, прятавшегося на стоявшем неподалеку дереве.

Лу Цинцянь скрывался в ветвях дерева, растерянно глядя на Хань Чаншэна и Ань Юаня. Вчера Хань Чаншэн попросил его найти несколько убийц, и он отыскал троих. Но те трое парней все еще ожидали у подножия этой горы. Услышав шум сражения, он прибежал сюда, чтобы взглянуть, что стряслось. Обнаружив Хань Чаншэна, который сражался с убийцами, и лежащего на земле Ань Юаня, он понятия не имел, откуда взялись нападавшие. Могли ли это быть другие люди, приглашенные главой его секты? Он боялся разрушить какой-нибудь план Хань Чаншэна, поэтому не показывался. Вскоре прибыли ученики из секты Юэхуа, и его мастер сказал им не преследовать убежавших. В глубине души он задавался вопросом: - "Что здесь все-таки происходит?"

Лу Цинцянь на миг заколебался, а потом спрыгнул с дерева и втихаря бросился следом за теми убийцами.

Все осмотрели ногу Ань Юаня и повредивший ее капкан. К счастью, кости не пострадали. Нужно было только найти врача, несколько дней попринимать лекарства, и все будет в полном порядке.

Один из учеников спросил:

- Да шисюн, эр шисюн, кем были эти убийцы?

Хань Чаншэн закатил глаза:

- Откуда мне знать?

Ань Юань тоже в недоумении покачал головой:

- Давайте для начала вернемся на гору.

Кто-то хотел поднять Ань Юаня, но Хань Чаншэн мигом его оттолкнул, взвалив раненого себе на спину. Такой хороший шанс подобраться поближе к собаке-лорду. Разве он мог уступить его кому-то другому?

Лежа на спине Хань Чаншэна, Ань Юань обнял его за шею и наклонился ближе к уху, спросив:

- Тебе больно?

Чтобы спасти Ань Юаня, Хань Чаншэн принял удар на себя и был ранен между большим и указательным пальцами. Он поднял раненую руку. На самом деле это было совсем небольшое ранение, через пару дней все бы почти зажило, но из-за того, что из нее лилось много крови, она казалась глубже, чем было на самом деле.

- Все в порядке. Просто слегка поранился. Это не важно, даже если бы мне пришлось лишиться своей руки ради тебя.

В прошлый раз, когда он спасал Ань Юаня, его ранили в левую руку. На этот раз он поранил правую, спасая его. Он был достоин жалости. Что такому энергичному юноше, вроде него, еще придется сделать, чтобы развеять одиночество собачьего лорда в глубокой ночи?

На лице Ань Юаня появилось сложное выражение. Левая рука Хань Чаншэна еще не успела зажить, как его снова ранили.

- Ты... не должен относиться ко мне с такой добротой, я...

Хань Чаншэн прикрыл ему рот рукой и начальственным тоном проговорил:

- Ты, надоедливый мерзкий злодей! Что за чушь?! Я не позволю тебе так говорить! Ты гораздо важнее, чем думаешь! Ты - единственное сокровище в этом мире, и не пытайся помешать мне тебя защищать! Разве я могу не относиться к тебе с добротой?! - к счастью, он привык видеть, как ссорятся бывший глава его секты с бывшим мастером, и научился им подражать.

Ань Юаня на миг ошеломил его властный тон, затем он тихо сказал:

- Жэньцзе, спасибо тебе. Ты снова спас меня.

Хань Чаншэн повернул к нему голову. Его лицо было так близко к Ань Юаню, что он мог чувствовать его дыхание на своей коже. Прядь волос упала на лицо Ань Юаня, подчеркивая его прямой нос, красиво изогнутые брови, покрытые розоватым румянцем щеки, слегка приоткрытые каплевидные вишневые губы и ямочку, придававшую его лицу неописуемо очаровательное выражение. Его ослепительно сиявшие глаза Феникса словно смотрели в светлое будущее, и даже слезы, собравшиеся в уголках его глаз, выглядели до крайности трогательно.

Хань Чаншэн ласково улыбнулся ему:

- Ань Юань, когда-то я не защищал тебя и позволял тебе страдать в одиночестве. Такого больше не повторится. Я уже говорил, что ты самый важный для меня человек, и я буду защищать тебя даже ценой своей жизни!

"Мое сердце болит, когда другие причиняют тебе боль, потому что никто не хочет собственными руками убить тебя так же сильно, как я!"

Ань Юань был ошеломлен. Прищурив свои наполнившиеся слезами глаза, он замолчал, опустил голову и уткнулся подбородком в плечо Хань Чаншэна.

Красивое лицо отчаянно покраснело и погрузилось в молчание. Сердце в груди, прижавшейся к спине Хань Чаншэна, забилось быстрее.

Вскоре Хань Чаншэн вместе с Ань Юанем вернулся на гору. Едва услышав о том, что с ними произошло, Юэ Пэн прибежал взглянуть на рану Ань Юаня. С болью глядя на него, он спросил:

- Как ты получил эту рану?

Ань Юань только улыбнулся:

- Глава секты, со мной все в порядке. Пострадали только кожа да плоть. К счастью, старший брат меня защитил.

Юэ Пэн удивленно воззрился на Хань Чаншэна. Когда это его первый ученик стал таким надежным?

Хань Чаншэн принес Ань Юаня в его комнату. Юэ Пэн послал кого-то за доктором, а заодно подробнее расспросил их о случившемся и отправил людей расследовать, кто вторгся на гору их секты.

Прибывший врач осмотрел раны Ань Юаня и выдал ему лекарство для наружного применения.

- Мой ученик ведь не будет страдать от последствий? - спросил Юэ Пэн.

Доктор покачал головой:

- Все не настолько серьезно. Как положено применяйте лекарство, и примерно через полмесяца ему станет лучше.

Юэ Пэн смог вздохнуть с облегчением.

Горечь и ненависть омрачили выражение лица Хань Чаншэна. Возможно ли, что он поднял камень только затем, чтобы уронить его себе на ногу? Он вообще не собирался причинять вред собаке-лорду! Если именно Лу Цинцянь устроил ту проклятую ловушку, то он непременно накажет его, заставив полгода стирать трусы и носки, как только вернется на свою гору! Таинственному старику осталось жить всего десять дней, а нога Ань Юаня получила ранение. Выходит, даже если его прогонят из секты Юэхуа, он не сможет найти старика?! Это же один из самых важных, поворотных моментов в его судьбе. Если он загубит эту судьбу, Черный и Белый Учаны непременно явятся по его душу!

Однако когда другие увидели расстроенное и огорченное выражение на лице Хань Чаншэна, они решили, что всему виной его тревога за Ань Юаня.

Ань Юань нежно сжал руку Хань Чаншэна и улыбнулся ему:

- Да шисюн, со мной все в порядке. Я же благословлен Небесами. Скоро мне уже станет лучше.

Хань Чаншэн сдержал желание закатить глаза. Усевшись рядом с кроватью, он ласково погладил Ань Юаня по голове.

- Это хорошо. Я останусь рядом с тобой и каждый день буду менять тебе повязки с лекарством, чтобы ты поскорее поправился.

Ань Юань улыбнулся:

- Спасибо тебе.

Юэ Пэн почувствовал себя довольно странно при виде того, как ведут себя его первый и второй ученики. Он не понимал, когда они стали настолько близки.

В этот самый момент Ань Юань вспомнил, что его учитель еще здесь, и поспешно заговорил:

- Глава секты, вы ведь собирались сегодня днем заняться обучением да шисюна? Со мной все в порядке. Вам не нужно обо мне беспокоиться.

Губы Хань Чаншэна скривились. Ему совсем не улыбалось изучать дурацкие стили Юэхуа, поэтому он сделал вид, что с любовью смотрит прямо в глаза Ань Юаня:

- Ты ранен, как я могу изучать какие-то там боевые искусства? Я лучше останусь с тобой.

Выражение лица Юэ Пэна стало несколько сложным. Немного поколебавшись, он спросил:

- Цзюлун, ты в последнее время не делал ничего необычного? Возможно, с кем-то встречался?

Душа Хань Чаншэна юркнула в пятки. Внутри у него засела тревога: - "Неужели они заметили, как меня навещал Лу Цинцянь?" Но внешне он по-прежнему сохранял спокойствие:

- Я никого не встречал. Почему глава секты об этом упомянул?

Юэ Пэн снова переменился в лице и прошептал:

- Это странно.

- Цзюлун, - Юэ Пэн тяжко вздохнул, - я не буду учить тебя новой Девятке Стилей Юэхуа.

Ань Юань ошеломленно спросил:

- Глава секты, что-то случилось? Возможно, возникло какое-то недоразумение?

"Если бы", - подумал Юэ Пэн. Его взгляд заполонили сожаление, недоверие, зависть и множество других эмоций. Он снова вздохнул:

- Этим утром старейшина Лань Фан сказал мне, что Цзюлун будет его личным учеником.

В комнате воцарилась полнейшая тишина, в которой даже упавшая на пол иголка пробудила бы эхо.

Половина из трех бессмертных душ и семи смертных форм Хань Чаншэна вылетела в трубу. Его тело словно навеки застыло. Этот старикашка решил сделать его своим личным учеником?! Секта Юэхуа и так была легкомысленной, неужели все могло быть еще хуже?!

Юэ Пэн посмотрел на Хань Чаншэна и слегка покачал головой. В последнее время у секты Юэхуа хватало проблем. И все они так или иначе были связаны с первым учеником. С самого детства Ань Юаня он считал его самым достойным кандидатом на роль своего зятя. И хотя Юэ Юй'эр никогда не говорила, что согласна, она и не возражала против этого. Достигнув совершеннолетия, она могла бы выйти замуж. Однако по возвращении из этого карательного похода против Иня и Ян Юэ Юй'эр решила, что не хочет вступать в брак с Ань Юанем. Она сказала, что если ей нужно выбрать мужа из секты Юэхуа, то она предпочла бы выйти за Ли Цзюлуна. В прошлом Ань Юань пользовался наибольшей популярностью, и его авторитет превосходил Ли Цзюлуна. Младшим ученикам нравилось повсюду ходить за ним. Но внезапно большинство из них переметнулись и теперь предпочитали следовать за Ли Цзюлуном.

Когда этот да шисюн стал настолько могущественным? Он не только изловил Иня и Ян, но и преподал жестокий урок ученикам секты Юньсяо... Всего за несколько дней его авторитет, который до этого плавал на дне, внезапно взлетел до самых Небес.

И как раз в этот момент старейшина Лань Фан выходит из своего уединения. Неважно, будь то талант или сила, Ань Юань был самым достойным кандидатом на место его ученика. Десять лет назад, перед самым уходом для тренировки в уединении, старейшина Лань Фан даже как-то похвалил Ань Юаня. Он заявил, что его костная структура прекрасно подходит для занятия боевыми искусствами, а также отметил его спокойный характер и предсказал, что ему суждено стать совершенным человеком.

И последнее, чего ожидал Юэ Пэн после его выхода из уединения, - это что он сделает своим личным учеником Ли Цзюлуна. "Да он даже с ним никогда не встречался! Что здесь вообще происходит?!"

Услышав эту новость, Ань Юань долго не мог отойти от потрясения, испытывая, скорее, некое сожаление по этому поводу. Он уже давно восхищался старейшиной Лань Фаном и всегда надеялся получить от него несколько наставлений. Но сейчас старейшина Лань Фан избрал да шисюна своим личным учеником. Ань Юаню не хватило везения. И все же он счастливо улыбнулся и произнес:

- Поздравляю тебя, да шисюн.

Недовольный Хань Чаншэн отбросил в сторону собственный гнев и, вытащив на свет остатки терпения, попытался отвертеться:

- Глава секты, это слишком большая честь для меня. Боюсь, я недостаточно хорош. Может, лучше попросить старика... старейшину Лань Фана назначить кого-нибудь другого своим личным учеником?

Юэ Пэн рассмеялся:

- Я знаю, что в глубине души ты доволен. Тебе не нужно вести себя скромно. Как только тебя лично избрал старейшина Лань Фан, никто не сможет этого изменить. Возвращайся к себе и приготовься, а после ужина отправляйся к старейшине Лань Фану.

Хань Чаншэн с огромным трудом сдерживался, чтобы не закатить глаза. Да где тут чертова ложная скромность? Хорошо, теперь он по-настоящему раздражен! Он - глава демонической секты, и для него скрываться под личиной ученика праведной секты уже было не сахар, а теперь на его голову одна за другой сваливались эти раздражающие новости! Он что, прискакал в эту праведную секту, чтобы изучать боевые искусства?! Неужели теперь его сделают учеником какого-то мастера?! Он пришел устраивать беспорядки! Но теперь здесь вообще был полный порядок: он убил злобных демонов, стал восхваляемым всеми героем, а после его трахнул легендарный ублюдок-старейшина. Если новость об этом просочится наружу, как он сможет вернуться к прежним привычкам?! Что подумают о нем злые силы этого мира?! Ах, какое же унижение!!!

В сердце Юэ Пэна не было счастья. Если бы не слова старейшины Лань Фана, разве отдал бы он Ли Цзюлуну такую возможность?! Юэ Пэн ненавидел то, что не мог сам стать личным учеником! Его первый ученик, Ли Цзюлун, не обладал ни добрым сердцем, ни большим талантом к боевым искусствам. Он понятия не имел, что за удача улыбнулась этому парню, позволив ему пустить насмарку все его планы.

Хань Чаншэну действительно хотелось сбежать отсюда, но дело уже зашло слишком далеко. У него не оставалось иного выбора, кроме как продолжать.

У Юэ Пэна еще имелись другие дела, к тому же ему нужно было сообщить остальным старейшинам о том, что старейшина Лань Фан принял личного ученика. Он не мог надолго задерживаться, поэтому сказал:

- Хуанфу, отдыхай и поправляйся как можно скорее. Пока что можешь не ходить на тренировки, я отправлю кого-нибудь, чтобы помог тебе разобраться с домашними делами, - он снова повернулся к Хань Чаншэну. - Цзюлун, стать личным учеником старейшины Лань Фана - важное событие. Поначалу я собирался провести для тебя церемонию, но старейшине Лань Фану не нравятся все эти мирские обычаи, он очень простой человек, предпочитающий тишину. Достаточно будет просто найти его до поздней ночи.

Хань Чаншэн уже сам не знал, радоваться ему или предаваться грусти. Он не мог сделать ноги, пока не прогонит собаку-лорда, так что ему придется пойти к старику и покрутиться рядом с ним несколько дней. Если бы Юэ Пэн еще больше все усложнил своими расшаркиваниями, он бы просто не знал, как оттянуть это наказание.

Хань Чаншэну пришлось сказать:

- Благодарю главу секты, этот ученик все понимает.

Кивнув, Юэ Пэн удалился.

Хань Чаншэн еще долго сидел в комнате Ань Юаня. Увидев, что уже темнеет, Ань Юань подтолкнул его:

- Жэньцзе, тебе уже пора к старейшине Лань Фану.

Хань Чаншэн с неохотой проговорил:

- Еще слишком рано, чего ради спешить?

- Старейшина Лань Фан все же старейшина, - торжественно сказал Ань Юань. - Ты должен прийти пораньше, чтобы официально стать его личным учеником. Тебе стоит вернуться в свою комнату и переодеться в чистую одежду. Нужно проявлять почтение к старшим.

Хань Чаншэн отозвался:

- Не хочу расставаться с шиди.

"Я еще не увидел, как ты стонешь от боли, разве могу я уйти?!"

Ань Юань потрясенно посмотрел на него, а затем с улыбкой сказал:

- Почему бы тебе не навестить меня завтра? У нас впереди еще много времени, чтобы провести его вместе.

Это вынудило Хань Чаншэна уйти и вернуться в свою комнату, где он переоделся и взялся за инструменты, чтобы подправить свою маскировку. Затем он направился к задней стороне горы, куда прошлым вечером его отвел мелкое тухлое яйцо. Он не спешил, но и расслабляться не смел.

Он неторопливо бред вперед, пока не добрался до долины, где был прошлой ночью. Тогда было настолько темно, что он не видел дальше своего носа. Засветло вернувшись на это место, он невольно почувствовал удивление.

По всей долине цвели персиковые деревья. Было очень тихо, слышалось лишь журчание протекающего по долине ручья. Опадающие цветы персиковых деревьев делали этот весенний день опьяняюще прекрасным. Это было поистине прекрасное место для тренировок. Не заметив в долине чьего-либо присутствия, он спустился к ручью и присел на корточки возле него. Вода была кристально чистой, и в ней резвились маленькие рыбки.

- Мяу~ - внезапно Хань Чаншэн услышал за спиной кошачье мяуканье.

Обернувшись, он увидел, что на него, слегка склонив набок пушистую голову, смотрит мелкое тухлое яйцо.

Хань Чаншэн взял котенка на руки, и тот тут же перевернулся на спину, подставив ему для поглаживания сияющее белизной брюшко.

Хань Чаншэн погладил мех у него на животике:

- Мелкое тухлое яйцо, как ты мог меня так подставить? Если бы я знал, что ты приведешь меня к такому непревзойденному человеку, то предпочел бы пораньше улечься спать.

Внезапно в долине раздался громкий голос:

- Котенок любит тебя.

Хань Чаншэн поднял голову, понятия не имея, когда здесь появился старик с седой бородой и такими же волосами. Именно этот голос он слышал прошлой ночью. Хотя у мужчины были седые волосы и борода, на его лице почти не было морщин, и выглядел он очень добрым. С виду ему было лет пятьдесят-шестьдесят. Говорили, что изучение боевых искусств могло не только укрепить тело, но и замедлить старение. И это была вовсе не ложь; внешне старик выглядел намного моложе своего реального возраста.

Этот человек и был старейшиной Лань Фаном.

Хань Чаншэн краем уха слышал, что старейшине Лань Фану в этом году исполнилось восемьдесят семь. Он ожидал увидеть дряхлого старика. Кто бы мог подумать, что перед ним предстанет пожилой мужчина с божественной осанкой и наполненными мудростью чертами лица. Он невольно испытал потрясение. И только когда мелкое тухлое яйцо, которого он держал на руках, потянуло его за рукав, он смог прийти в себя и сказать:

- Этот ученик пришел поклониться и отдать дань уважения старейшине Лань Фану.

Старейшина Лань Фан улыбнулся:

- Не нужно быть таким вежливым. Доброе дитя, иди сюда и дай мне на тебя посмотреть.

Хань Чаншэн заколебался, но все-таки подошел.

Старейшина Лань Фан заметил, что его руки обернуты бинтами. Хань Чаншэн хотел объяснить:

- Мои руки...

Но старейшина Лань Фан рассмеялся и произнес:

- Юэ шичжи уже упоминал, что тебя ранили во время сражения с демонами, ты подставился, спасая своего шиди. Ты хороший мальчик. И очень добрый. Это мне по душе.

Хань Чаншэн:

- ...

Праведники восхваляли его доброту. Он больше не сможет вернуться на темную сторону!

Старейшина Лань Фан поднял руку Хань Чаншэна и проверил его пульс.

Со странным выражением на лице Хань Чаншэн задал ему вопрос:

- Старейшина, почему вы решили именно меня сделать своим учеником?

Лань Фан равнодушным тоном ответил:

- Ты понравился котенку, а он никогда не ошибается.

Уголок рта Хань Чаншэна дернулся. Он-то думал, что это они в своей демонической секте творят все, что на ум взбредет, и не ожидал, что праведники окажутся еще более непостижимыми. Одного того, что он понравился кошаку, достаточно, чтобы принять его в ученики? А если на этой горе поселятся десять кошек, у них вообще начнется полный бедлам?!

А еще это мелкое тухлое яйцо. Он был очень странным. Казалось, он был хорошо знаком с Ань Юанем и частенько подслушивал его душещипательные беседы с самим собой, но никогда не приводил Ань Юаня в это проклятое место, чтобы устроить ему встречу со стариком. Он же, напротив, провел рядом с мелким тухлым яйцом лишь пару дней да покормил его булочкой с мясом, ничего особенного. Неужели Ань Юань оказался настолько скупым, что никогда не кормил мелкое тухлое яйцо? Или лучше сказать, что... мелкому тухлому яйцу не понравилось, когда его назвали Перышком Души Вишневого Снега?!

Лань Фан, похоже, заметил, как озадачили Хань Чаншэна его слова, поэтому пояснил:

- Этот кот уже несколько десятков лет находится рядом со мной. Войдя в эту долину, я строго-настрого наказал ученикам секты не приближаться к этому месту. Однажды во время практики у меня случилось отклонение Ци. Я не мог даже пошевелиться, а другие ученики не приходили в долину из-за моего собственного приказа. Они не подозревали, что я в опасности. Но, к счастью, в тот момент, когда я уже был близок к смерти, появился этот котенок и принес мне воду и еду, спасая тем самым мне жизнь. К тому же до меня дошли слухи о некоторых твоих подвигах. В столь юном возрасте тебе удалось победить Иня и Ян, а затем, в критический момент, ты вышел вперед и сделал все возможное, чтобы защитить честь нашей секты. Такие высокие моральные принципы не часто встретишь в наши-то дни.

Хань Чаншэна снова загнали в тупик, он просто не знал, что сказать. Словоизвержение этого старика невозможно было остановить, неужели он так долго просидел в этой долине, что совсем потерялся во времени? Такие кошки дольше десяти лет не живут. Да просто посмотрите на этого маленького котенка, как он мог провести рядом с ним целые десятилетия?

Лань Фан отпустил запятье Хань Чаншэна:

- Твои кости совершенны, мышцы сильны и легки, а внутренняя сила течет очень плавно. У тебя есть все, что нужно для практики боевых искусств. С твоим талантом добиться только этого в твоем возрасте - ты явно безрассудно растрачиваешь свое время.

Хань Чаншэн моргнул. Когда прежний глава секты выбрал его своим преемником, в числе прочего он учитывал и его невероятный талант, с которым не смог бы сравниться ни один из его сверстников. Вот только мастер не ожидал, что характер этого парня окажется настолько ленивым и раздражительным. Прошло почти двадцать лет, а он так ничего и не добился, на каждом шагу умудряясь создавать проблемы и разбивая сердца своим левому и правому стражам и четырем владыкам.

Старейшина Лань Фан слегка улыбнулся:

- Ты считаешь, что тренироваться слишком тяжело и утомительно? Что это отнимает слишком много времени, а результат почти незаметен? Поэтому тебе лень практиковаться? Однако на самом деле ключ к боевым искусствам лежит в их понимании. Некоторые люди очень трудолюбивы и поэтому растут очень быстро. Но усердие - не единственная причина роста их самосовершенствования, просто такие люди тратят на размышления об этом больше времени, чем другие, поэтому им проще достичь "понимания". Вчера я проверил твои навыки, и твой фундамент все еще прочен, так что тебе не понадобится много времени для прорыва. Пока у тебя достаточно "понимания" ты сможешь перейти на следующий уровень.

Он продолжил:

- Начиная с этого дня, тебе больше не нужно ходить на тренировки с другими учениками. Каждый день приходи ко мне. Я разработаю метод самосовершенствования, подходящий тебе.

Мелкое тухлое яйцо, похоже, догадался, что они собираются заняться практикой, поэтому выскользнул из рук Хань Чаншэна. Потершись о его ногу, котенок нырнул в траву и исчез.

Настроение Хань Чаншэна стало сложным. Лань Фан сказал ему, что пока у него есть понимание, его самосовершенствование будет развиваться семимильными шагами, это звучало так, будто он мог достичь всего, не прилагая для этого непомерных усилий. Если бы это случилось в прошлом, его бы непременно заинтересовала подобная точка зрения. Ведь пока его боевые искусства будут становиться сильнее, левый и правый стражи вместе с четырьмя Мастерами Залов не стали бы заставлять его сутками напролет корпеть над тренировками, и он бы мог делать все, что захочет, даже по желанию устраивать себе побеги из секты. Но сейчас было неподходящее время. Оставалось десять дней, каких-то десять дней до того, как загадочный старик отойдет в мир иной. С каждым днем у него оставалось все меньше времени. Если все продолжится в том же духе, он не успеет выполнить задачу, возложенную на него Черным и Белым Учанами!

- Моего брата ранили, - сказал Хань Чаншэн. - Я должен о нем позаботиться. Боюсь, что не смогу...

Лань Фан прервал его, не дав договорить:

- Тяжело жить с таким добрым сердцем. В таком случае можешь приходить ко мне ежедневно после обеда и заботиться о своем шиди с утра.

Хань Чаншэн ничего ему не ответил.

Старейшина Лань Фан не любил попусту тратить чужое время. Раз уж Хань Чаншэн пришел к нему, он не стал заниматься пустой болтовней. Вместо этого он решил научить Хань Чаншэна, как нужно практиковаться с мечом. Это был первый день обучения, и он еще почти ничего не знал о своем новом ученике, поэтому провел с ним обучающий бой. Хань Чаншэн не смел демонстрировать все многообразие известных ему боевых искусств и старался выбирать только самые простые приемы, чтобы парировать удары противника: рубящий удар, укол, отсекающий удар, разрез...

Незадолго до наступления темноты Лань Фан, наконец, позволил Хань Чаншэну вернуться к себе.

Покинув долину, Хань Чаншэн сразу же направился к Ань Юаню. Настало время ужина, но из-за раненой ноги Ань Юаню было неудобно выходить из своей комнаты. Он не мог сам сходить за едой, поэтому Юэ Пэн распорядился, чтобы Ань Юаню приносили еду.

Подойдя к комнатам учеников, Хань Чаншэн увидел юного ученика, который нес коробку с едой и мигом вскричал:

- Стоять!

Потрясенный ученик обернулся и, увидев Хань Чаншэна, склонился в приветствии:

- Да шисюн.

Подойдя к нему, Хань Чаншэн задал вопрос:

- Это для Хуанфу?

Ученик кивнул.

Хань Чаншэн выхватил у него коробку:

- Можешь идти, я сам отнесу, - проигнорировав реакцию ученика, он направился к комнате Ань Юаня. Ошеломленный ученик какое-то время взирал на свою опустевшую руку, а затем повернулся и побрел по своим делам.

Дверь Ань Юаня оказалась не заперта. Войдя внутрь, Хань Чаншэн поставил перед Ань Юанем коробку с едой. Тот не мог не удивиться, увидев перед собой Хань Чаншэна.

- Да шисюн, почему ты?..

- Твоя нога ранена, - ответил ему Хань Чаншэн, - я не находил себе места от беспокойства, поэтому пришел составить тебе компанию за ужином.

Ань Юаня по-настоящему тронули эти слова.

Открыв коробку, Хань Чаншэн поставил тарелки на стол. Еды было столько, что как раз хватало для двоих человек.

Ань Юань спустил одну ногу с кровати и уже хотел встать, чтобы подойти к столу, когда Хань Чаншэн резво подлетел к нему и поднял его на руки, словно невесту. Ань Юань неосознанно обнял Хань Чаншэна за шею.

- Жэньцзе, ты...

- Ничего не говори! - Хань Чаншэн приложил палец к его губам, не дав больше и слова сказать. На его лице красовалось серьезное и властное выражение. - Позволь мне помочь тебе. Я почувствую себя плохо, если тебе станет хуже! - сказав это, в глубине души он восхитился собственным актерским талантом. Он так аутентично отыгрывал роль доброго шисюна!

Ань Юань удивился, а затем отвернулся, больше не смея смотреть ему прямо в глаза.

Хань Чаншэн усадил Ань Юаня за стол и протянул ему палочки. Они спокойно беседовали за ужином.

Ань Юань спросил:

- Сегодня ты встретился со старейшиной Лань Фаном? Как все прошло?

Хань Чаншэну было прекрасно известно, что Ань Юань преклоняется перед старейшиной Лань Фаном, поэтому он первым делом похвалил старика, после чего сказал:

- Он ничему особенному меня не учил, просто поспарринговался со мной, а затем отпустил, наказав прийти завтра днем.

- Если бы только мне посчастливилось получить указания от старейшины Лань Фана, - с завистью проговорил Ань Юань.

Хань Чаншэн мигом успокоил его:

- Все будет в порядке; подожди, пока он не обучит меня. А потом я всему тебя научу.

Это предложение потрясло Ань Юаня:

- Это... Какой же это порядок? Ты - личный ученик старейшины Лань Фана, как ты можешь...

- Ты... Мы все - люди секты Юэхуа, изучающие боевые искусства, чтобы искоренить демонические учения, - сказал Хань Чаншэн. - Разве наша обязанность не заключается в том, чтобы поднять на новый уровень наши боевые искусства? Впоследствии мне тоже нужно будет принимать и обучать учеников. И раз уж старейшина Лань Фан выбрал меня, позволь мне выбрать тебя. Что в этом плохого? Зачем хранить это втайне от своих братьев-учеников? - "Даже призракам не нравится использовать боевые искусства вашей секты Юэхуа, этот лаоцзы всего лишь хочет выслужиться перед тобой! Скорее глотай наживку, придурок!"

Ань Юань молча устремил взгляд на Хань Чаншэна. Слегка прикусив губу, он прошептал:

- Жэньцзе...

Хань Чаншэн приподнял брови:

- Мм?

Сердце Ань Юаня пребывало в страшном смятении, он не мог и слова из себя выдавить. Спустя какое-то время он покачал головой и, опустив глаза, прошептал:

- Давай поедим.

Закончив с ужином, они болтали друг с другом до самой ночи, после чего Хань Чаншэн неохотно ушел.

Следующие несколько дней Хань Чаншэн с самого утра приходил к Ань Юаню, чтобы убедиться, что его рана заживает достаточно быстро. Он лишь печально вздыхал и хмурился. Рана Ань Юаня выглядела не особо хорошо. На пути к выполнению его задачи встали такие препятствия, как он мог перестать волноваться? Однако для Ань Юаня его поведение имело совершенно иное значение.

Ежедневно после обеда он с неохотой плелся в Долину Цветения Персиков, чтобы потренироваться с Лань Фаном.

После первого дня он обнаружил в Лань Фане некую странность. Боевые искусства включали в себя внешнюю силу и внутреннюю. Внешняя сила была сосредоточена на силе и скорости. Самой известной техникой была южный кулак и северный удар ногой. Их скорости и силы было достаточно, чтобы обрушить гору. Навыки внутренней силы зависели от силы воли и понимания, предельной техникой здесь считался золотой колокол, словно покрывавший человека железной рубашкой, делавшей его неуязвимым для мечей и копий.

Сражаясь со старейшиной Лань Фаном, Хань Чаншэн обнаружил, что тот практически не использовал свою внутреннюю силу. Он до сих пор понятия не имел, на каком уровне находится внутренняя сила этого старика. Он узнал только, что меч Лань Фана был очень острым. Этот старик не гнался за высокой скоростью или причудливыми движениями. Он использовал приемы, известные каждому, но меч в его руке, казалось, имел собственные глаза. Он всегда направлял его в нужное место, поэтому противнику было крайне сложно от него защититься. Его технику можно было назвать высшим внешним искусством владения мечом.

И все же Хань Чаншэн был не в восторге от того, что ему приходилось тренироваться. Как только Лань Фан позволил ему практиковаться самостоятельно, он начал отлынивать. Он мог думать только о собаке-лорде. Старейшина Лань Фан посмотрел ему в глаза, но ничего не сказал, только заметил, что на следующий день в то же время ждет его у себя.

А тем временем ране Ань Юаня все еще не становилось лучше. К тому же он понятия не имел, в какой дыре ему искать того таинственного старика. Хань Чаншэн едва ли с ума не сходил от тревоги!

Он бегом вернулся в свою комнату и затопал ногами по полу.

- Черный и Белый Учаны! Эй вы, собачьи боги! А ну быстро тащитесь сюда!

Комната все так же осталась погружена в тишину, никто ему не ответил.

Не то чтобы Черный и Белый Учаны позабыли о Хань Чаншэне и Ань Юане. Просто один день на небесах равнялся году жизни земного мира. Как раз в это время Черный и Белый Учаны прибыли к небесному двору, чтобы встретиться с Блюстителем Судьбы.

Вместо ограбления небесного лорда Ань Юаня пинком сбросили со скалы, это сотворил обычный человек, однако после этого его судьба полностью изменилась. Все небесное царство уже узнало о судьбе небесного лорда, так что Блюститель Судьбы еще до прихода Черного и Белого Учанов начал расследовать случившееся, однако то, что он узнал, чуть ли не до смерти перепугало его.

Черный Учан встревоженно спросил его:

- Старший бессмертный, Яньло использовал большую часть своей силы, чтобы позволить лорду Ань Юаню вернуться назад в мир живых, но не повлияет ли все случившееся на его судьбу?

Блюститель Судьбы с горечью усмехнулся:

- Не просто повлияет. Взгляните сами, - он взмахнул рукавом, и перед Черным и Белым Учанами предстало иллюзорное изображение в сопровождении золотых строк из Книги Судьбы.

Они всего миг понаблюдали за изображением, но лицо Черного Учана побледнело до белого цвета, а Белого - омрачилось до черного.

- Как такое возможно? Старший бессмертный, разве это не плохо?

- А разве это может быть хорошо? - ответил Блюститель Судьбы. - Судьба мира смертных уже настолько переменилась. Нам, бессмертным, слишком сложно вмешиваться в дела смертных. И всему виной стал этот смертный, Хань Чаншэн. Боюсь, только ему под силу все это исправить, - он вздохнул. - Какая жалость. Я прочитал бесчисленное множество фантастических новелл обычных людей и написал для Ань Юаня столь интересную судьбу. Только на то, чтобы придумать ему имя в мире смертных, у меня ушло три дня и три ночи, мне пришлось выбирать из бесчисленного множества вариантов. Какая жалость, что все оказалось напрасно!

Белый Учан спросил:

- Насколько все это похоже на иллюзию?

Блюститель Судьбы отозвался:

- Слишком сильно, но я еще не закончил свое расследование.

- Так кто такой этот Хань Чаншэн? - заговорил Черный Учан. - Возможно ли, что он способен изменять судьбу, оставаясь при этом смертным?

- Меня это тоже озадачивает, - сказал Блюститель Судьбы. - Я уже отправил небесного воина расследовать это дело.

Все трое бессмертных переглянулись друг с другом, чувствуя собственную беспомощность.

Белый Учан первым нарушил молчание:

- Перед возвращением на небеса я поручил этому смертному заменить да шисюна бессмертного лорда Ань Юаня в мире смертных и сделать все возможное, чтобы исправить совершенные им ошибки. С тех пор прошло уже несколько дней, и мне не известно, все ли у них хорошо.

Взгляд Блюстителя Судьбы внезапно стал очень серьезным.

- Недавно я еще кое-что обнаружил. Вы оба, идите за мной.

Трое бессмертных взмыли в облака и, пролетев через туман, вскоре приземлились возле Звездного Бассейна. Блюститель Судьбы привел сюда Черного и Белого Учанов, только чтобы показать им звезды, ярко сияющие в Звездном Бассейне. У каждого бессмертного была здесь звезда, представлявшая его самого. Наблюдая за ними, можно было понять, в каком состоянии находятся эти бессмертные.

Блюститель Судьбы указал на одну из звезд в Звездном Бассейне:

- Посмотрите на звезду бессмертного Лорда Ань Юаня.

Черный и Белый Учаны с недоуменными выражениями на лицах внимательно присмотрелись к этой звезде. Черный Учан сказал:

- Звезда бессмертного лорда Ань Юаня... выглядит как-то странно.

Белый Учан кивнул:

- Одна ее половина светлее, а другая - темнее. Что могло вызвать эти изменения?

Блюститель Судьбы ответил:

- Я обнаружил это недавно. Эта звезда является олицетворением самого бессмертного лорда Ань Юаня. Боюсь, то, что происходит с этой звездой... отражает изменения в его характере, происходящие в мире смертных.

Черный и Белый Учаны:

- Характера?

Блюститель Судьбы кивнул:

- Черты характера, которыми я наделил бессмертного лорда Ань Юаня, были сочетанием доброты, мудрости, великодушия, жизнелюбия и тому подобного. Можно сказать, что в нем не было ни единого изъяна. Не представляю, почему звезда бессмертного лорда Ань Юаня постепенно потемнела, причем только наполовину. Скорей всего, этого знак того, что его характер в мире смертных претерпел некие изменения. Однако эта тьма еще не так очевидна, и более яркая половина перекрывает ее. Если внимательно не приглядываться, этого можно и не заметить.

Рот Белого Учана то открывался, то закрывался, но он ни слова не произнес. Все бессмертные видели судьбу, что прописал Ань Юаню Блюститель Судьбы. Если кто-то посмеет сказать хоть одно плохое слово об Ань Юане, его судьба завершится полным падением, а удача упадет на самое дно. К тому же вокруг Ань Юаня то и дело появлялись невежественные злодеи, призванные подчеркнуть праведный характер самого Ань Юаня. Любой, кому выпала бы такая жизнь, непременно словил бы парочку отклонений в психике.

Черный Учан спросил:

- Это может как-нибудь повлиять на преодоление скорби бессмертным лордом Ань Юанем?

Блюститель судьбы погладил бороду, говоря:

- Пока что это не имеет значения. Вы видите спутник рядом с его звездой?

Белый и Черный Учаны кивнули.

Блюститель Судьбы продолжил:

- Это звезда скорби Ань Юаня. Пока она не разрушена, это будет означать, что он проходит свою скорбь и еще не потерпел поражение. Даже если что-то пойдет не так, пока эта звезда не погаснет, это можно будет исправить.

Увидев, что звезда скорби по-прежнему светится, Черный и Белый Учаны смогли вздохнуть с облегчением.

- И все же я бы предпочел, чтобы исследованием происхождения Хань Чаншэна занялись все небесные воины, - сказал Белый Учан. - Прошло много времени. Нам следует поскорее спуститься и проверить, удалось ли этому смертному исправить судьбу бессмертного лорда.

Блюститель Судьбы взмахнул рукавами:

- Идите!

Все утро Хань Чаншэн провел с Ань Юанем, а после обеда поспешил в Долину Цветения Персиков. Это был четвертый день его тренировок со старейшиной Лань Фаном, а до смерти таинственного старика оставалось всего шесть дней. В последние несколько дней они с Ань Юанем становились все более и более близки. Рана на ноге собачьего лорда хорошо заживала, и он уже мог стоять, хотя ходить ему пока было малость сложновато. Однако у них не было времени дожидаться полного выздоровления. Собака-лорд уже достаточно ему доверял, поэтому он собирался с завтрашнего дня приступить к осуществлению своего коварного плана.

В секте Юэхуа за такие тяжкие преступления, как убийство, распутство, азартные игры и грабежи, изгоняли из секты. Заставить собачьего лорда убить кого-нибудь или совершить ограбление было бы слишком сложно. Поэтому достаточно было ввести Ань Юаня в заблуждение, чтобы тот поверил, будто сам сотворил преступление. Он собирался завтра же увести Ань Юаня с горы, затем обманом его напоить, после чего готовенького отправить в бордель, чтобы там уже устроить настоящее представление, где его "застанут прямо на месте преступления". Таким образом, он сможет вернуть Ань Юаню весь позор, которого невольно лишил, и его судьба вернется на круги своя.

Раздумывая об ожидающей его вскоре свободе, Хашь Чаншэн настолько обрадовался, что сам не заметил, как оказался в Долине Цветения Персиков.

- О чем задумался? - внезапно прямо ему в ухо сказал старейшина Лань Фан.

Хань Чаншэн поспешно изобразил на лице улыбку и покачал головой:

- Я... Да вот, солнышко сегодня светит так ясно, что настроение сразу улучшилось!

Старейшина Лань Фан улыбнулся:

- Приступай к тренировке!

Хань Чаншэн отошел в сторонку и начал практиковаться с мечом, как делал это последние несколько дней. Стоило старейшине Лань Фану отвернуться, как он принимался дурачиться, но как только старейшина обращал свой взгляд на него, он уже усердно махал мечом.

Внезапно старейшина Лань Фан поднялся:

- Паренек, иди-ка сюда. Дай мне взглянуть, продвинулся ли ты за последние дни.

Хань Чаншэн неторопливо подошел, остановившись перед Лань Фаном. Он уже завтра должен был воплотить в жизнь свой великий план, и если ему удастся провести старейшину Лань Фана сегодня, то завтра уже не придется сюда возвращаться.

Старейшина Лань Фан, прищурив глаза, наблюдал за ним и заметил промелькнувшее на его лице торжествующее выражение. Не сказав ни слова, он тут же набросился на Хань Чаншэна с веткой в руке.

Хань Чаншэн не успел приготовиться, но все же быстро отреагировал, заблокировав этот удар.

Сегодня атаки старешины Лань Фана оказались быстрыми и яростными, а не обучающими, как в предыдущие дни. Уже после нескольких обменов ударами Хань Чаншэн весь вспотел, а его сердце наполнилось сомнениями. К счастью, к этому времени он уже успел гораздо лучше освоиться с боевыми стилями секты Юэхуа, поэтому ему требовалось меньше времени на размышление, прежде чем успользовать тот или иной прием. Его заминки стали не такими заметными.

- Старейшина, вы... - не успел он договорить, как старейшина Лань Фэн взмахнул оружием в направлении лодыжки Хань Чаншэна. Тот отпрыгнул назад, желая остановить этот бой.

Однако старейшина Лань Фан не собирался давать ему передышки, еще сильнее насев на него. Это вызвало легкое раздражение у Хань Чаншэна, который наконец-то начал всерьез относиться к сражению, постаравшись нанести ответный удар. Пытаясь провести Лань Фана, он замахнулся мечом, собираясь затем резко изменить свой прием. А раз уж это была уловка, он специально сделал свои движения более причудливыми, но не успел он закончить, как ветка Лань Фана ударила его по запястью, заставив уронить свою ветку, заменявшую ему меч.

- Показуха! А внутри нее пустота! - качая головой, прокричал старик.

Хань Чаншэн не успел и слова сказать, как Лань Фан снова накинулся на него. На этот раз ему больше было некуда отступать, поэтому он остался стоять на месте в надежде, что Лань Фан остановится сам.

Неожиданно он ощутил в затылке тупую боль, после чего у него перед глазами все потемнело и он лишился сознания.

Когда Хань Чаншэн снова пришел в себя, он обнаружил, что оказался в незнакомом ему месте. Его шея до сих пор побаливала, поэтому он тер ее рукой, пока оглядывался по сторонам. Освещение здесь было очень туклым, а единственный луч света падал с места, что было как раз над его головой. Задрав голову, он увидел дыру. Это небольшое отверстие располагалось на высоте в несколько футов, и оттуда вниз лился солнечный свет. Навскидку прикинув расстояние, он понял, что дыра находилась слишком высоко и была чересчур маленькой, чтобы с помощью цингуна выбраться через нее.

Внизу это подземелье было довольно широким, а он стоял с самом центре. Повсюду, по всему периметру, росли какие-то растения. Это были странные растения: влажные, черно-зеленые лозы, которые плотно переплетались между собой, образуя настоящие, похожие на лес заросли, причем в несколько слоев толщиной. Они настолько перекрывали ему обзор, что он не мог разглядеть стены этого подземелья. Он попытался отыскать среди них выход, но за лозами было только еще больше лоз.

Хань Чаншэн так разозлился, что закричал в сторону дыры:

- Эй! Есть здесь кто-нибудь?! Что это за чертово место?!

Из дыры до него донесся голос старейшины Лань Фана:

- Это пещера в основании Долины Цветения Персиков.

Хань Чаншэна передернуло: неужели подобное место существало под этой долиной?

- Старейшина, пожалуйста, вытащите меня! - быстро прокричал он. У него было слишком много дел на воле, чтобы безропотно торчать здесь.

Лань Фан:

- Там есть выход, по которому ты сможешь подняться на поверхность. Найди его сам.

Ошеломленный Хань Чаншэн огляделся по сторонам. Все намертво заросло лозами. Даже если здесь и был выход, лозы полностью скрывали его. И как он должен был его отыскать?

- Выход за лозами? - спросил Хань Чаншэн.

- Верно.

Хань Чаншэн едва не забился в истерике, разрываясь между желанием удариться в слезы и расхохотаться. Так вот что придумал старик, чтобы его обучить? Заставить его срезать эти лозы? Находясь здесь, даже если он примется умолять о помощи, старик и пальцем не пошевелит. Ладно, тогда он немного порежет их, чтобы доставить удовольствие старику.

Осматриваясь, Хань Чаншэн увидел у себя под ногами настоящий меч. Скорей всего, старейшина Лань Фан сбросил его сюда вместе с ним. Взяв его в руки, он заметил, что ножны меча были изготовлены из черного железа и украшены выгравированным изображением летящего дракона. Выглядело очень красиво. На рукояти даже имелись выемки для пальцев, которые идеально пришлись ему по руке, благодаря чему меч было удобно держать. Когда он вытащил меч из ножен, ему пришлось прищуриться от ярких холодных бликов, заигравших на лезвии.

Это был необычайно острый меч из черного железа. Только по тихому сиянию клинка он мог сказать, что у него в руках оказался редкий меч. И старик запросто его ему одолжил.

Но, попробовав срезать эти странные лозы, он испытал настоящее потрясение.

С виду эти лозы казались тонкими, но они оказались невероятно прочными. Он ударил по ним мечом, и лозы просто оттолкнули его назад, оставшись совершенно невредимыми. Он начал рубить мечом. Найдя верный угол и силу удара, он смог срезать несколько лоз и понял, что, скорей всего, ему не удалось бы даже слегка повредить их обычным мечом.

Хань Чаншэна это особо не волновало. Старик просто забросил его сюда себе на потеху. Ему просто нужно было какое-то время порубить эти лозы, чтобы удовлетворить желание старика, а когда время тренировки закончится, старик его вытащит, и дело с концом.

Он какое-то время, скучая, махал мечом, не переживая о том, что срезать ему удалось всего ничего. Судя по свету, проникавшему через дыру, уже начинало смеркаться.

- Старейшина! - закричал он. - не пора ли на сегодня заканчивать? Мне еще шиди ужин нести. Как насчет того, чтобы продолжить все это завтра?

Старейшина Лань Фан отозвался:

- Не переживай о своем шиди. О нем найдется, кому позаботиться. Как я уже сказал, ты сможешь выйти, как только сам отыщешь выход оттуда.

Глаза Хань Чаншэна уподобились блюдцам. Неужели старик решил сыграть с ним по-крупному?

- Старейшина? Старейшина Лань Фан?

Он позвал еще несколько раз, но ответа так и не получил.

- Почему бы вам хотя бы не подсказать мне, с какой стороны находится выход? - предложил он с тревогой. - Он далеко от меня? Здесь все заросло лозами. Сколько еще мне придется их рубить, чтобы найти в этих зарослях выход?

Лань Фан ответил:

- Это уж как повезет. Я не стану тебе подсказывать. Сколько времени это займет, будет зависеть лишь от тебя. Впервые я оказался в этом месте пятьдесят лет назад, и мне потребовалось двадцать дней, чтобы покинуть его.

Челюсть Хань Чаншэна отвисла настолько, что едва не вывихнулась. "Двадцать дней?! Ты решил надо мной подшутить?!"

- Старейшина, это невозможно! У меня завтра неотложное дело! Пока что отпустите меня. Я вернусь на следующий же день. И тогда вы сможете на целый месяц засадить меня в эту ловушку.

- Выпустите меня! Мне нужно сделать кое-что очень важное!

- Старейшина, мастер, молю! Это касается жизней моей семьи!

- Чертов ублюдок! Вонючий старик, ты не слышал, что тебе сказал этот лаоцзы?!

Однако, как бы он ни вопил, старейшина Лань Фан больше ему не отвечал. Словно он остался один во всем этом мире.

Пребывая в ярости и тревоге, Хань Чаншэн попытался забраться наверх с использованием цингуна. Но, как и ожидалось, прошел лишь половину пути, после чего свалился на землю. Затем он попытался использовать лозы, чтобы взобраться по ним, однако они были влажными, тяжелыми и склизкими. К тому же, даже бросая изо всех своих сил, он не мог закинуть лозу достаточно высоко.

Хань Чаншэн взъерошил волосы от расстройства. Он постучал ногой по земле:

- Черный и Белый Учаны? Судья? Дуйте сюда, с вашим вонючим собакой-лордом вот-вот случится нечто ужасное! Ваш собачий лорд вляпается в беду!

Ему по-прежнему никто не ответил.

Хань Чаншэн звал целый день, но никто так и не появился. У него не оставалось иного выбора, кроме как снова приняться за лозы. Однако их было по-настоящему трудно срезать. За время сгорания палочки благовоний ему удалось освободить место, куда могли поместиться лишь пять человек, причем исключительно стоя. Если бы он знал расстояние и направление, в котором должен был двигаться, то мог бы примерно прикинуть нужное время, но сейчас он не знал ничего. Ему оставалось только бездумно резать. Если бы ему пришлось срезать все растущие в этом месте лозы, то не говоря уже о днях, это заняло бы целые месяцы, а может, и годы. Что уж говорить о попытке выбраться до гибели таинственного старика.

Хань Чаншэн шлепнулся на задницу и хотел было разреветься, да слезы не шли.

- Собачий лорд, ты принес мне чертову уйму проблем.

Он снова на всю пещеру заголосил:

- Вонючий старик! Эй!

Помолчав, он все же заплакал, проговорив:

- Можешь мне хотя бы чистое нижнее белье сюда сбросить?

Старейшина Лань Фан закинул Хань Чаншэна в пещеру под Долиной Цветения Персиков, сказав ему самостоятельно искать выход, а затем просто ушел. Каждую ночь он сбрасывал вниз немного фруктов и питьевой воды. Хань Чаншэну оставалось лишь довольствоваться этими фруктами. Посаженный на диету, полностью лишенную мяса, он уже спустя несколько приемов пищи почувствовал, как его тело очищается от всех нечистот. Дайте ему впридачу чистое сердце с отсутвием каких-либо желаний, и из него выйдет отменный буддийский монах.

Смирившись с тем фактом, что старейшина Лань Фан ему ничем не поможет, а на бессмертных богов и вовсе совершенно нельзя положиться, Хань Чаншэн понял, что может рассчитывать лишь на себя.

Из-за того что лозы были такими скользкими и прочными, дело продвигалось отнюдь не быстро. Зачастую ему требовалось два-три раза взмахнуть мечом, чтобы срезать одну лозу. Поэтому на каждую из них ему приходилось потратить немало усилий, и ему частенько приходилось отдыхать примерно по тридцать минут, пока его руки изнывали от боли.

Вот так Хань Чаншэн и поселился в этой пещере. Хотя он понятия не имел о конкретном времени, по падающему в дыру свету он понял, что наступил новый день. До смерти таинственного старика оставалось каких-то пять дней.

Хань Чаншэн чувствовал тревогу, но в то же время он понимал, что беспокойство никак не поможет ему выбраться из этой ловушки. Чтобы как можно скорей сбежать из этого места, ему нужно было придумать более быстрый и менее энергозатратный способ избавляться от лоз. Он на какое-то время остановился, а затем принялся исследовать лозы, ища способ срезать их одним ударом. Спустя несколько часов практики ему удалось определить силу, угол удара и технику, позволяющие срезать по лозе за удар. Все вычурные приемы, освоенные им во время занятий боевыми искусствами оказались совершенно бесполезны, потому что здесь требовалось нечто совершенно простое и без прикрас. Все те причудливые, сбивающие с толку движения стали бы пустой тратой времени и сил, когда имеешь дело с этими лозами.

Вечером Хань Чаншэн подкрепился фруктами и передохнул. Результаты второго дня пребывания в пещере оказались более продуктивными по сравнению с первым. Теперь вокруг него было большое расчищенное пространство, однако на фоне разливавшегося вокруг океана из лоз оно выглядело, как капля в море.

Хань Чаншэн почувствовал, как на него наваливается скука и снова принялся кричать в потолок:

- Эй, старейшина Лань Фан. Я уже достиг большого прогресса. Смотрите, я придумал, как срезать лозу одним ударом. Разве не пора меня выпустить? У меня действительно очень срочное дело!

Старейшина Лань Фан только рассмеялся:

- Какой прилежный ученик. Это только начало. Если и правда спешишь, то поторопись, и раньше обнаружишь выход оттуда.

Услышав, что старейшина Лань Фан наконец-то ответил ему, Хань Чаншэн тут  же выпрямился, подскочив, словно карп:

- Вы меня слышите? Вы должны меня выпустить! Я непременно сделаю все это позже! Я... У меня есть один друг, который вот-вот умрет. Я должен увидеться с ним в последний раз, пока он не умер! Это чистая правда! Я вам не вру!

Ответа не последовало.

Хань Чаншэн так разозлился, что отбросил свой меч. "Вонючий старикашка! Где твое сострадание? Не слышал, что ли? Я же сказал, что кое-кто при смерти!"

Неважно, как долго он кричал и изрыгал проклятия, старейшина Лань Фан снова испарился.

Настроение Хань Чаншэна стало мрачнее тучи. Раз уж небо еще не совсем потемнело, он решил еще немного порубить эти лозы.

Боевые искусства секты Тяньнин включали в себя сотни наиболее знаменитых техник других сект, практиковавших боевые искусства. Это было не только владение мечом, в конечном итоге ее ученики могли владеть разнообразным оружием. К примеру, у самого высокопоставленного и наиболее могущественного Владыки Зала секты Тяньнин практически не осталось оружия, с которым он бы не умел обращаться. Что не дай ему в руки, он знал, как этим воспользоваться. Даже отрез ткани в его руках мог превратиться в орудие убийства. Лу Байби с Лу Цинцянем тоже могли использовать больше десятка видов оружия, однако Лу Байби все же предпочитал метеоритный молот, а излюбленным оружием Лу Цинцяня были скрытые метательные иглы. Что касается Хань Чаншэна, то он всегда предпочитал прямое сражение, поэтому считал, что ему нет нужды обучаться владению столькими видами оружия, и пользовался только наиболее распространенными саблями и мечами. Никто не заставлял его изучать больше, так как бывший глава секты как-то сказал, что если он овладеет одним оружием на уровне непревзойденного совершенства, то это будет куда полезней, чем все множество боевых искусств любой секты.

Когда он еще находился в секте Тяньнин, Ло Синь сказал, что его техника владения мечом слишком тщеславна и нестабильна. В конце концов, по большей части его боевые искусства использовались для того, чтобы обвести вокруг пальца парней, заставлявших его тренироваться, из-за чего его движения естественным образом стали высокомерными. Пусть он изо всех сил старался сдерживаться перед старейшиной Лань Фаном, стойка, в которую неосознанно вставал Хань Чаншэн, позволила старейшине увидеть насквозь его истинную импульсивную натуру, не говоря уже о его манере речи или обращения со своими вещами.

На самом деле Хань Чаншэн вполне мог понять, чего намеревался добиться этой тренировкой старейшина Лань Фан. Причина непревзойденной силы его боевых искусств заключалась в том, что он следовал истинной природе меча. Именно так все броские и напыщенные приемы свелись к простоте и элементарным движениям. А тренировка с этими лозами как раз и укрепляла основные движения.

Но, даже понимая это, Хань Чаншэн не мог согласиться с подобным методом обучения.

Что толку их резать? Это были просто неподвижные штуки. Кто станет стоять на месте в настоящем бою, позволяя ему изучить и вычислить наиболее подходящий метод нашинковать его? Теперь он мог одним ударом срезать лозы, но поможет ли это ему совершить прорыв в собственных боевых искусствах? Он мог срезать лозы лишь по одной за раз, и, если хотел ускориться, ему оставалось только наносить удары быстрее... Постойте-ка! По одной лозе за раз? Неужели нет никакой возможности срезать больше одним взмахом меча?

Едва подумав об этом, Хань Чаншэн попытался изменить свой удар мечом. Поначалу все было безрезультатно, но он не оставлял попытки. Даже если удавалось срезать лишь одну, он поворачивался, перерубая еще одну, а затем разрезая еще одну справа... Повернуться, срезать одну, следом еще одна опадает на землю...

Поначалу меч то отскакивал, то скользил по лозам, отчего он не мог срезать больше одной за раз, но с течением времени ему удалось объединить три и даже четыре удара. Продолжая двигаться, он дошел до дюжины ударов... Движения Хань Чаншэна ускорились. Раньше ему приходилось несколько раз замахиваться мечом, прежде чем удавалось срезать одну лозу. Теперь же они разрезались так же легко, как бумага. Поначалу у него получалось делать только рубящие движения, теперь же мог с тем же успехом рубить, колоть и размахивать мечом. Любое его движение было предельно быстрым, при этом потребляя все меньше и меньше энергии. Он уже два часа рубил лозы, но его дыхание даже не сбилось, оставшись таким же ровным, как и в начале.

Хань Чаншэн настолько погрузился в вырубку лоз, что полностью утратил счет времени. Только когда небо потемнело настолько, что не стало видно ни зги, он понял, что снова опустилась ночь. Это была уже четвертая ночь, которую он должен был провести в ловушке под Долиной Цветения Персиков. Еще два дня, и таинственный старик покинет мир живых.

Множество странных лоз, заполонивших эту пещеру, были разрезаны напополам, однако он до сих пор не нашел выхода.

Сделав глоток воды, он малость передохнул, после чего закричал:

- Старик, ты решил надо мной подшутить? Выход из этого места вообще существует?

Голос старейшины Лань Фана, словно эхо, донесся до него сверху:

- Мастер никогда не обманет тебя, - немного помолчав, он продолжил: - Хороший ученик, ты весьма талантлив и сообразителен. Чтобы добраться до того места, где ты сейчас находишься, твоему мастеру в свое время потребовалось пятнадцать дней. Ты же сделал это всего за пять.

У Хань Чаншэна ушло лишь четыре дня, чтобы вырезать половину лоз в этой пещере. С такой скоростью ему потребуется всего десять дней, чтобы полностью очистить пещеру. А старейшина Лань Фан провозился там целых двадцать дней, прежде чем обнаружил выход. Таким образом, Хань Чаншэн в свои девятнадцать лет превзошел Лань Фана, каким тот был пятьдесят лет назад.

Стоя в темноте, Хань Чаншэн огляделся по сторонам и с горечью усмехнулся. Осталось всего два дня, успеет ли он?

- Эй! - Хань Чаншэн задрал голову. - Старик, поговори со мной.

По ночам он ничего не видел, поэтому не мог продолжать рубить. Ему оставалось только в гордом одиночестве сидеть в этой дыре, тогда как старейшина Лань Фан совершенно непредсказуемо то появлялся, то исчезал. За четыре дня он смог услышать от этого старикана лишь дюжину слов и совсем истосковался по собеседнику. Ему было до смерти скучно.

- О чем ты хочешь поговорить? - похоже, этим вечером старейшина Лань Фан пребывал в приподнятом настроении. Настолько, что даже готов был перекинуться с ним парой слов.

- Сколько вам было лет, когда вы вступили в секту Юэхуа?

Лань Фан ответил:

- Когда я стал учеником секты Юэхуа, мне было двенадцать. Это случилось семьдесят шесть лет назад.

Хань Чаншэн показал темноте язык. Семьдесят шесть лет - это был приличный срок. Он снова спросил:

- Если вы столько лет пробыли в секте Юэхуа, то должны знать все о ее делах?

Лань Фан улыбнулся:

- Уж всяко знаю о них побольше, чем ты. О чем ты хочешь узнать?

Хань Чаншэн издал коварный смешок и проговорил:

- Наша секта Юэхуа - известная праведная секта. И, конечно же, ее ученики должны быть людьми праведными и достойными. Но были ли какие-нибудь исключения?

Лань Фан не понял:

- Исключения?

- К примеру, за все эти годы кого-нибудь изгоняли из секты? И по какой причине? - уточнил Хань Чаншэн.

Лань Фан с большим интересом спросил:

- Дорогой ученик, почему ты спрашиваешь об этом?

Хань Чаншэн:

- Ничего особенного, всего лишь полюбопытствовал.

На какое-то время воцарилось молчание. Хань Чаншэн испугался, что старейшина Лань Фан снова исчез, и уже было открыл рот, чтобы позвать его, когда услышал тихий голос старейшины:

- Правила нашей секты Юэхуа очень строги. Стоит сделать неверный шаг, и тебе грозит исключение. В наше время люди часто начинают изучать боевые искусства как бродячие практики. Для них вступление или уход из какой-либо секты не имеют большого значения. Однако если какого-то ребенка изгонят из знаменитой секты, независимо от того, как хороши его боевые искусства, ему будет сложно не сгорать от стыда, оказавшись перед лицом детей из других сект. Если они не смогут исправиться и доказать, что их характер не был испорчен, то вся их жизнь будет разрушена. Поэтому наша секта никогда не станет так просто изгонять своих учеников.

Это сильно удивило Хань Чаншэна:

- Выходит, правила, написанные в уставе, нужны только для устрашения?

Старейшина Лань Фан ответил:

- Эти негласные правила нужны для улучшения атмосферы внутри самой секты. Например, одно из правил гласит, что предающиеся азартным играм будут тут же исключены, однако секта Юэхуа несколько раз ловила своих учеников за азартными играми, вот только самым суровым наказанием стало лишение статуса и низведение до обычных внешних учеников. Эти так называемые "внешние ученики", хотя и относились к секте Юэхуа и их не изгнали, все же не имели обучающего их мастера и не допускались на общие тренировки. Им поручали лишь случайные работы. Спустя несколько месяцев такие ученики обычно покидают секту, становясь простыми обывателями. Таким образом, нельзя сказать, что их изгнала секта Юэхуа.

Хань Чаншэн схватился за голову.

- Значит, вообще никого не изгнали?

- Естественно, такие были, но их немного, - отозвался Лань Фан. - Если чьи-то нравственные устои совершенно ужасны, разве можем мы оставить подобного человека? Помнится, один ученик из моего поколения был изгнан, а впоследствии он повсеместно прославился своими мерзкими поступками. Он скончался, не дожив и до тридцати.

- Так за что его выгнали? - мигом спросил Хань Чаншэн.

Старейшина Лань Фан ответил:

- Он, ни слова не говоря, вытащил свой меч и убил младшего соученика. Мир боевых искусств не мог стерпеть настолько злобного человека.

Хань Чаншэн оторопел. Выходит, истинное прегрешение в глазах этих людей - убийство?

Сверху послышался вздох:

- Дитя, твое сердце чересчур неустойчиво. Только из-за того, что я забросил тебя туда, ты готов предать секту и сбежать из нее?

Хань Чаншэн поспешил его успокоить:

- О чем это вы? Разве я смогу сделать подобное?!

"Я всего лишь хочу изгнать отсюда вашего до жути заносчивого ученика. Это судьба собачьего лорда, прописанная ему Блюстителем Судьбы. Лаоцзы здесь совсем ни при чем!"

- Ты хорошо продвигаешься, - произнес Лань Фан, - и уже близок к обретению понимания. Когда ты выйдешь оттуда, меч, что ты держишь в своей руке, станет моим подарком тебе. Можешь оставить его себе, - с этими словами он снова исчез и больше не отвечал.

Глубокой ночью становилось совершенно темно. Свет звезд и луны не достигал дна пещеры, и вокруг царила кромешная тьма. Но Хань Чаншэну никак не спалось. Он столько тренировался и теперь срезать лозы стало очень легко. На данный момент все нечистоты покинули его тело, отчего он чувствовал себя посвежевшим и полным сил.

Не в силах уснуть, он уселся и вытянул руку, чтобы прикоснуться лозам перед собой, а затем схватился за подаренный ему Лань Фаном меч. Он должен был научиться срезать их во тьме. Чем скорее он с этим покончит, тем раньше сможет отсюда уйти.

Хань Чаншэн закрыл глаза и сделал глубокий вдох, обдумывая, что будет делать дальше.

Если считать эти лозы врагами, то сейчас они его окружали. И все, что от него требовалось, - всех их порубить.

Хань Чаншэн неторопливо нанес рубящий удар по одной из лоз. Когда он почувствовал, что меч отскочил назад, то понял, что ему не удалось срезать лозу. Удар был неудачным.

Снова глубоко вздохнув, он поудобнее перехватил меч и нанес следующий удар. На этот раз все получилось.

Как и днем, он стал понемногу продвигаться вперед. Шаг за шагом он экспериментировал, стараясь повысить эффективность своей работы. Он ничего не видел, как и не слышал. Когда его меч отодвигал лозы, они складывались одна с другой. Если отодвинуть одну из них, другие повторяли ее движение, таким образом, он уже понимал как нужно направить меч, чтобы разрезать их все. Постепенно он начал увеличивать частоту ударов: один, два, три...

Со временем его движения становились все более и более плавными. Если бы кто-то мог увидеть его во мраке ночи, то он обнаружил бы, что Хань Чаншэн стал похож на летящую птицу, прекрасно контролировавшую свое легкое, но сильное тело.

Внезапно ему показалось, что на него снизошло некое озарение. Если относиться к этим, пусть и неподвижным, лозам, как к настоящим врагам, справляться с ними станет гораздо проще. Ускорив свои движения, Хань Чаншэн полностью отказался от приукрашивания своих ударов. В его сознании осталось только некое пространство, где его со всех сторон окружили враги. Они пытаются напасть на него, но он взмахивает мечом и сам убивает врага...

Лозы вовсе не были неподвижными. Напротив, их форма была очень изменчивой. Чтобы срезать их, нужно было постоянно обращать внимание на угол, под которым опускался меч, и на силу удара. То же касалось и живых людей. Лозы росли так густо, словно окружали его. И Хань Чаншэну нужно было резать их еще быстрее, чтобы в кратчайшие сроки избавиться от этих врагов. Сейчас он тренировал внутреннюю силу. Неважно, насколько блестяще действовал противник, ему нужно было лишь обнаружить его слабое место и одним рывком прикончить врага.

Его меч вернулся к простоте, но именно эта простота была способна прорваться через все виды изысканнейших приемов. Зная свою цель и видя насквозь цель противника, он и его меч достигали пока единства. Меч двигался по велению сердца, а сердце двигалось по велению разума. Он стал живым воплощением меча. И все было у него под контролем.

Внезапно нога Хань Чаншэна наступила на пустоту, а затем едва не провалилась в дыру. Остановившись, Хань Чаншэн присел возле нее на корточки. Ощупав дыру, он понял, что она достаточно просторная, чтобы в нее смог пролезть человек.

Наконец-то он его отыскал! Выход из пещеры под Долиной Цветения Персиков!

Хань Чаншэн залез в эту дыру и, карабкаясь вверх по норе, вскоре выбрался на поверхность земли.

Небо уже начинало светлеть. Хань Чаншэн обнаружил, что оказался с краю долины. Все это место покрывали увядшие лозы, поэтому прежде он ничего здесь не заметил.

Немного пройдясь, он вышел к центру Долины Цветения Персиков, где медитировал старейшина Лань Фан. Посмотрев на него, Хань Чаншэн не рискнул подойти еще ближе. Кто знает, вдруг старику покажется, что этой тренировки для него недостаточно и придумает другой способ измываться над ним, и что ему тогда делать прикажете?

Старейшина Лань Фан медленно открыл глаза и с улыбкой посмотрел на Хань Чаншэна:

- Дорогой ученик, ты обладаешь исключительным пониманием. Как твой мастер, я считал, что тебе потребуется полтора года, чтобы прорваться наружу, и совершенно не ожидал, что ты управишься за каких-то пять дней.

Хань Чаншэн закатил глаза. Случись подобное в секте Тяньнин, где у него всегда имелись под рукой вкусная еда и напитки и обо всех его потребностях заботилась предупредительная прислуга, даже если бы ему подносили эти лозы для разрезания, не говоря уже о пяти днях, он и за пять лет не потрудился бы срезать их. Если б не острая необходимость срочно изгнать собаку-лорда, стал бы он так усердно работать?

- Хороший ученик, подойди ко мне, дай я взгляну на тебя, - сказал старейшина Лань Фан.

Хань Чаншэн тут же занервничал и встал в защитную стойку, отказываясь приближаться к нему.

Лань Фан улыбнулся:

- Не бойся. Искусство владения мечом не такое сложное, как тебе кажется. Есть не так много вещей, которым я могу тебя научить. Все, что я могу сделать, - это дать тебе возможность укрепить свое понимание. А теперь позволь мне еще кое-чему тебя научить: мне больше нечему учить тебя.

Эти слова потрясли Хань Чаншэна. Даже если он не собирался принимать Лань Фана в качестве своего мастера, этот шифу оказался чересчур безответственным. Прошло лишь пять дней, и тому уже нечему его обучать?

Лань Фан, похоже, догадался, что у него на уме:

- То, чему учат крупные секты, - это развитие внутренней силы и внешние навыки, основанные на движениях. За все время моего обучения внутренняя сила никогда не была моей сильной стороной, но по мере накопления опыта она сама собой стала немалой. Что касается внешних навыков, то я всегда был сторонником простоты и обращения к самым основам. Я не освоил толком ни одного из этих девяти по девять стилей, состоящих из восьмидесяти одного приема, или даже семи по семь стилей, состоявших из сорока девяти приемов. То, чему ты здесь научился, не есть то, чему я тебя научил, а то, что ты осознал сам. Теперь, обладая пониманием, тебе нужно как следует обдумать все это и обобщить испытанный опыт. Ты еще молод, и тебе предстоит пройти долгий путь. Если на этом пути ты столкнешься с каким-нибудь узким местом, этот старик сможет дать тебе пару советов.

Хань Чаншэн смог вздохнуть с облегчением и, отпустив свою подозрительность, оставил защитную стойку, чтобы медленно приблизиться к старейшине Лань Фану. Если честно, об этом старике у него сложилось вовсе не плохое впечатление. Он многому научился в этой пещере. Просто его раздосадовало, что это случилось в самый важный момент, из-за чего ему пришлось отложить дело того загадочного старика.

Лань Фан прощупал его пульс и погладил свою бороду:

- Не плохо. За эти дни твой пульс стал сильнее, чем когда-либо прежде. Как следует освойся с полученными знаниями, но не переутомляйся, - он отпустил запястье Хань Чаншэна и продолжил: - Моя Долина Цветения Персиков - прекрасное место для тренировок. Если тебе здесь понравилось, то приходи почаще. Если не понравилось, то мастер не станет тебя принуждать. Если появится что-то непонятное, ты всегда можешь прийти ко мне, и, как твой мастер, я помогу тебе справиться с любыми препятствиями.

Хань Чаншэн заколебался. Не успев сделать и нескольких шагов, он почувствовал, как его охватило любопытство, поэтому остановился и задал вопрос:

- Стари... Старейшина, почему вы все эти годы сосредотачивались лишь на тренировках внешних навыков? - это показалось ему несколько странным. Каждый ученик, обучавшийся боевым искусствам у мастера, первым делом приступал к тренировке внутренней силы либо сразу тренировал внутреннюю и внешнюю силу. И только старейшина Лань Фан с самого начала и до конца не дал ему ни единого совета касательно управления его внутренним Ци и дыханием.

Лань Фан произнес:

- Когда я был еще юн, у меня был... закадычный друг. Мы с ним в один и тот же год вступили в секту Юэхуа, и оба были одинаково невежественны в том, что касалось боевых искусств. Я всегда считал, что лишь внешнюю силу можно считать истинным боевым искусством. Он же, напротив, верил, что истинный смысл боевых искусств заключен во внутренней силе. Позже по некоторым причинам он покинул секту Юэхуа, став странствующим практиком и полностью сосредоточившись на внутренней силе. Я же, не обращая внимания на других, сосредоточил все свои усилия на владении мечом. То, к чему я стремился, - единство человека и меча, когда меч свободен и движется по собственной воле. Он же стремился превратить в меч самого себя, посредством своей внутренней силы, - говоря об этом человеке, Лань Фан слегка улыбнулся. - Если говорить начистоту, то мы оба были глупы. В момент, когда меня обуяли ярость и гордость, я едва не впал в отклонение Ци. Как я слышал, ему тоже пришлось столкнуться с узкими местами. Это было так... Что ж, теперь мы оба с ним старики. Не знаю, как он, но я хотел бы еще раз увидеться с ним.

Когда Хань Чаншэн дослушал его историю, ему захотелось спросить, кем был тот парень, целиком посвятивший себя тренировке внутренней силы, но уже занимался рассвет. Сейчас время для него имело слишком большую ценность, чтобы раскидываться им по пустякам. Отвернувшись, он побрел прочь. Однако, сделав два шага, снова остановился и заговорил:

- Спасибо вам, мастер... Мастер, - сказав это, он припустил оттуда так, словно летел.

Он со скоростью ветра поднялся на вершину горы и немного размялся. Затем, даже не переведя толком дыхание, направился прямиком к комнатам учеников.

Хань Чаншэн остановился перед комнатой Ань Юаня. Рассвет еще только вступал в свои права. Он постучал и услышал раздавшийся изнутри нежный голос Ань Юаня:

- Входите.

Толкнув дверь, Хань Чаншэн вошел в комнату. Ань Юань едва успел подняться с постели и теперь сидел перед зеркалом, расчесывая свои волосы. Он повернулся, но стоило ему только увидеть, кто пришел к нему в гости, как его лицо окрасилось удивлением:

- Жэньцзе? Где ты пропадал последние дни? Почему я не видел тебя?

Хань Чаншэн подошел к нему. Подобно водопаду ниспадающие волосы Ань Юаня выглядели весьма прилекательно. Он взял шпильку из руки Ань Юаня и помог ему уложить волосы.

- Старейшина Лань Фан запер меня на несколько дней, заставив тренироваться. Едва выбравшись оттуда, я сразу пришел к тебе. Как твоя нога?

Ань Юань ответил:

- Очень даже неплохо. Я уже могу вставать с постели, хотя и не могу ее напрягать. Но теперь позаботиться о себе для меня не проблема.

Закончив укладывать ему волосы, Хань Чаншэн опустился на корточки и осмотрел его ногу. Рана быстро заживала, наращивая новую плоть.

Он спросил:

- Ты можешь ходить?

Ань Юань кивнул:

- Сделать несколько маленьких шажков трудности не составит, просто я немного прихрамываю.

- Ты еще не умираешь со скуки, целыми днями сидя в этой душной комнате? - улыбнулся Хань Чаншэн. - Я могу понести тебя и устроить тебе небольшую прогулку.

Ань Юань заколебался. Он уже почти десять дней не покидал свою комнату, но если его потащит на спине Хань Чаншэн и их увидят другие ученики, для них это будет выглядеть странно.

- Это... не лучшая идея.

- Чего ты боишься? - спросил Хань Чаншэн. - Сейчас слишком рано для утренней тренировки. Все еще спят. Пойдем на заднюю сторону горы, там никто не бывает. Подышишь свежим воздухом, и я тут же доставлю тебя обратно. Тренируясь со старейшиной Лань Фаном, я постиг несколько вещей, и мне не терпится тебе о них рассказать.

Ань Юань взволнованно кивнул:

- Ладно, тогда идем.

Ань Юань поднялся на ноги. Хань Чаншэн хотел его понести, но тот отказался:

- Поддержки будет вполне достаточно.

Они вдвоем вышли за дверь. На улице почти никого не было. Из-за раненой ноги Ань Юань сильно прихрамывал, отчего Хань Чаншэну казалось, что они идут слишком медленно. Поэтому он рукой обхватил Ань Юаня за талию, взяв на себя большую часть его веса, при этом вышло, что он то ли полуобнял, то ли наполовину прижал его к себе. Вероятно, испытывая от этого смущение, Ань Юань слегка сопротивлялся, но Хань Чаншэн еще более властно сжал его в своих объятиях, не желая его отпускать. Сердце Ань Юаня пропустило удар. В итоге он отвернулся и прекратил сопротивляться.

Пока Хань Чаншэн был заперт в пещере, ему в голову пришла неплохая идея. Оставался всего один день, и он не знал, получится ли у него воплотить в жизнь задуманное, однако те вонючие боги так и не объявились. Некому было сказать ему, что нужно делать, поэтому он решил следовать первоначальному плану и устроить изгнание собаки-лорда из секты Юэхуа. Даже если он опоздает, по крайней мере, сможет сказать, что очень старался, и этим вонючим богам будет не в чем его обвинить.

Что касается первого плана, ему оставалось лишь сдаться. Нога собачьего лорда до сих пор не поправилась, не говоря уже о том, чтобы дойти до борделя, он даже с горы не смог бы спуститься. К тому же, если верить словам старейшины Лань Фана, даже если ему удастся подставить собаку-лорда, того могут попросту не изгнать. Единственный способ сделать это наверняка - устроить чью-нибудь смерть.

Прикончить кого-то тоже было нелегким делом. Разве можно кого-то убить, не имея на то веской причины? Если они на пару убьют человека, то секте Юэхуа придется провести расследование и собрать доказательства. К тому времени станет слишком поздно. Был лишь один способ уладить все на скорую руку: заставить собаку-лорда самостоятельно признать свою вину и убедиться, что тот будет единственным свидетелем "смерти". Это было возможно лишь в том случае, если бы "погибшим" оказался сам "Ли Цзюлун". Настоящий Ли Цзюлун был уже мертв, а Хань Чаншэн мог бы просто воспользоваться этой возможностью, чтобы сбросить маску и преспокойно уйти.

К сожалению, ему пришлось убить слишком много времени, добиваясь доверия Ань Юаня. Изначально, он рассчитывал, что сможет сохранить личность Ли Цзюлуна и после изгнания Ань Юаня тоже покинет секту Юэхуа, сделав вид, что отправился следом за ним. В будущем он смог бы при необходимости снова нацепить на себя эту личину. Но теперь он опасался, что это не сработает. Ради завершения своей миссии ему оставалось лишь принести в жертву личность Ли Цзюлуна.

Ань Юань не подозревал, что было на уме у Хань Чаншэна. Утренний бриз успокоил его, и у него на губах появилась легкая улыбка.

Хань Чаншэн отвел Ань Юаня на заднюю сторону горы.

Гора секты Юэхуа славилась своими цветущими персиковыми деревьями. На задней ее стороне была Долина Цветения Персиков, а над ней возвышался Утес Цветения Персиков. И именно его выбрал Хань Чаншэн. Сейчас сезон цветения персиковых деревьев был в самом разгаре, и весь склон утеса покрывали пышно цветущие персики. Ветер был довольно силен, отчего казалось, будто лепестки цветов в дивном танце кружатся в небесах.

Ань Юань вздохнул:

- Как здесь красиво.

Хань Чаншэн ослабил хватку, которой прижимал к себе Ань Юаня, и улыбнулся ему:

- Ань Юань, ты не против, если я попрактикуюсь с мечом и кое-что тебе покажу? За последние дни я многому научился, - после срезания лоз он еще не тренировался с мечом, поэтому понятия не имел, чему именно научился в пещере и как это можно использовать. К тому же он хотел, чтобы Ань Юань посмотрел на его достижения, так ему проще будет уговорить его на следующий шаг своего плана.

Ань Юань радостно воскликнул:

- Ты серьезно? Это было бы замечательно!

Хань Чаншэн целых пять дней тренировался с самим старешиной Лань Фаном и, должно быть, за это время многому научился. Ань Юань был просто вне себя от радости, что тот решил поделиться с ним своими успехами.

Хань Чаншэн отвел Ань Юаня в сторонку и помог ему сесть. После чего обнажил меч и какое-то время постоял в полном молчании. А затем начал свой танец с мечом. На этот раз за неимением лоз он использовал в качестве своих целей летящие персиковые лепестки. Обычный взмах мечом, рубящий удар, разрез... Избавиться от всех посторонних, отвлекающих мыслей, меч движется по велению сердца, а сердце движется по велению разума.

В пещере на Хань Чаншэна снизошло озарение, но он понятия не имел, насколько при этом улучшилось его владение мечом. Сегодня, помимо демонстрации Ань Юаню, это было испытание и для него самого.

Меч словно зачаровал Хань Чаншэна, пока ему в лицо не ударил порыв ветра, внезапно приведя его в чувство. Он опустил меч, а когда повернулся к Ань Юаню, то увидел, что тот, потерявшись в своих мыслях, с улыбкой наблюдает за ним.

Хань Чаншэн подошел к нему:

- Ну как тебе?

Ань Юань на миг задумался, затем произнес:

- Твои движения изменились по сравнению с тем, что было раньше, они стали чище и изящнее, - он посмотрел на лепестки цветов персика, разрезанные напополам Хань Чаншэном. - Ты двигался с божественной скоростью, я даже не знаю, как все это описать.

Этот результат вполне удовлетворил Хань Чаншэна. Пять дней, проведенных в пещере, не прошли для него впустую, и его меч стал действовать так же плавно, словно был продолжением его руки.

Ань Юань опустил глаза и с легкой печалью сказал:

- Я восхищаюсь тобой, шисюн...

Хань Чаншэн поторопился ему предложить:

- Ань Юань, как насчет спарринга?

- Спарринг? - Ань Юань посмотрел на свою раненую ногу.

Вернув меч из черного железа в ножны, висевшие на его поясе, Хань Чаншэн поднял с земли две ветки и одну из них протянул ему.

- Просто попробуй, мы всегда сможет остановиться, если тебе станет тяжело сражаться. Я всего лишь хочу оценить твои навыки.

Ань Юань не смог противиться подобному искушению. Немного подумав, он все же поднялся и принял ветку.

- Вперед, нападай на меня, - сказал ему Хань Чаншэн.

Ань Юань взвесил ветку в руке и пару раз ей взмахнул. Сбалансировав свое тело, он нанес удар в сторону Хань Чаншэна, от которого тот с легкостью уклонился:

- Будь серьезней, используй всю свою силу, чтобы я мог ее оценить.

Выражение лица Ань Юаня преисполнилось чувством собственного достоинства. Пусть его рана еще не зажила, боль от небольших движений можно было и потерпеть. Хань Чаншэн подбадривал его и направлял, а тем временем они постепенно приближались к краю утеса.

Ань Юань вдруг остановился.

Сердце Хань Чаншэна пропустило удар:

- Что такое, ты уже выдохся?

Ань Юань покачал головой.

- Нет. Жэньцзе, давай отойдем оттуда немного, мы слишком близко к обрыву.

Хань Чаншэн улыбнулся:

- Не переживай, я тебя защищу, - он набросился на Ань Юаня с веткой в руке, вынудив того парировать его удар и продолжить движение к пропасти. Оказавшись в двух-трех метрах от обрыва, Хань Чаншэн перестал к нему приближаться, ведь если они окажутся слишком близко к краю утеса, то он выдаст себя и у Ань Юаня возникнут некие подозрения.

Следуя указаниям Хань Чаншэна, Ань Юань сделал шаг вперед и ударил его в грудь веткой. Хань Чаншэн же, якобы "забыв" о ране противника, развернул свое оружие и нанес ему удар в аккурат по ноге. Из-за этого Ань Юань потерял равновесие и покачнулся.

- Ань Юань, осторожней! - закричал Хань Чаншэн. Отбросив ветку, он кинулся к Ань Юаню, после чего они покатились по земле к обрыву, прижавшись друг к другу. Хань Чаншэн что было сил оттолкнул от себя Ань Юаня, отбрасывая его от края скалы, так, чтобы тот перекатился в безопасное место, сам же по инерции скатился с обрыва.

- А-а-а-а-а-а-а! - закричал Хань Чаншэн и полетел вниз со скалы.

Его крик прозвучал так жалобно, потому что он старательно притворялся. На самом деле Хань Чаншэну потребовалось совсем немного времени, чтобы уцепиться за лианы, свисавшие с края утеса, и остановить свое падение.

Было еще совсем рано, когда Хань Чаншэн пришел сюда, чтобы как следует осмотреться и подготовиться к представлению. Он обнаружил здесь множество крепких лиан, и с какого бы места скалы ни решил полетать, он везде мог ухватиться за них, избавив себя от малейшей опасности. А сверху его висящую на лианах фигуру невозможно было заметить. От него требовалось лишь устроить спарринг с Ань Юанем и заставить того увидеть все случившееся в нужном ему свете.

Сначала он хотел сделать вид, будто споткнулся и свалился с обрыва, но затем изменил план на "случайно упасть, спасая своего шиди". Нечистая совесть не позволила бы Ань Юаню отнекиваться, когда секта займется расследованием. Вполне возможно, что он и правда бы решил, что стал причиной гибели Ли Цзюлуна.

Если бы Хань Чаншэн не упал так быстро, он бы с удовольствием прокричал Ань Юаню на прощание несколько слов, вроде "Забудь обо мне!" или "Береги себя!", чтобы сделать свое представление еще более душещипательным. Но все и так вышло неплохо. Спустя полмесяца он наконец-то снова обрел свободу. Так или иначе, но свою задачу он выполнил. Даже если Ань Юаню не удастся встретиться с загадочным стариком, то Черному и Белому Учанам не в чем будет его винить. Как там выглядела судьба собаки-лорда? Самое время взглянуть, как собачий лорд сам творит свою собственную судьбу. Он убил на это задание кучу времени и все, чего теперь желал, - это куда-нибудь пойти и до отвала набить вкусняшками свой живот!

Хань Чаншэн подумал, что наконец-то собаке-лорду светит настоящее невезение. Пусть и ненадолго, но он почувствовал себя настолько довольным, что его губы невольно растянулись в улыбке.

Внезапно сверху свалилась облаченная в голубое фигура. Когда они оказались на одной высоте, двое мужчин предстали друг перед другом лицом к лицу. Улыбка на лице Хань Чаншэна еще не увяла, и другой мужчина увидел ее. Его удивленный взгляд вперился в Хань Чаншэна.

Это заняло всего лишь мгновение. Другой мужчина продолжил падать.

Улыбка Хань Чаншэна намертво пристыла к его лицу. Он наклонил голову, наблюдая, как собака-лорд все быстрей и быстрей падает вниз, все больше и больше от него удаляясь.

Пребывавший в отчаянии Ань Юань поспешил вдогонку за Хань Чаншэном и сам спрыгнул следом за ним.

В своем сердце Хань Чаншэн свалил на его голову все ругательства, какие только смог припомнить в данный момент. "Чертовы! Небеса! Играют! Со! Мной!"

Хань Чаншэн совершенно не ожидал, что и во второй раз собака-лорд благодаря ему свалится со скалы. От испуга он едва не лишился половины из трех своих бессмертных душ и семи смертных форм (1).

Падать с Утеса Цветения Персиков было высоко, к тому же на пути не было ни одного препятствия, способного замедлить падение, и собака-лорд наверняка снова умрет. Здесь не о чем было бы сожалеть, однако его гибель свела бы на нет все приложенные Хань Чаншэном усилия, а заодно обрекла бы его на мучения в следующей жизни. Это наказание могло коснуться даже близких ему людей из секты Тяньнин.

Хань Чаншэн стиснул зубы и прокричал:

- Чертов идиот! Я, должно быть, задолжал тебе в прошлой жизни!

Несмотря на досаду, у него не оставалось иного выбора.

Держась за лианы, он осторожно спустился к подножию утеса. Уже спустя минуту он стоял в раскинувшемся там необитаемом старом лесу. Вскоре он заметил валявшегося неподалеку Ань Юаня и встревоженно подбежал к нему, чтобы посмотреть, в каком он был состоянии.

Ань Юань оказался весь покрыт синяками, его прекрасное лицо украшали кровоточащие царапины. К счастью они были недостаточно глубокими, чтобы оставить после себя какие-то шрамы. Проверив, дышит ли он, Хань Чаншэн смог вздохнуть с облегчением: живой. К счастью, он не разбился насмерть.

При падении Ань Юань попытался схватиться за лианы, и хотя ему не удалось как следует за них уцепиться, это все же смогло замедлить падение. К тому же под скалой оказалось раскидистое дерево, чья густая крона смягчила падение, заставив его попросту скатиться на землю.

Хань Чаншэн ощупал голову Ань Юаня и ахнул: на затылке этого парня выросла огромная шишка. Должно быть, он ударился головой при падении, и Хань Чаншэн понятия не имел, к каким последствиям мог привести этот удар. Продолжив осматривать тело Ань Юаня, Хань Чаншэн не обнаружил ни единой сломанной кости. Этот любимец судьбы лишь слегка ушибся.

Возможно, из-за огромной шишки на голове Ань Юань все еще не пришел в сознание. Хань Чаншэн тряс его, шлепал, щипал и даже отвесил пару звонких пощечин, однако тот так и не очнулся.

Хань Чаншэн оказался в затруднительном положении. И что ему теперь делать?

Он только хотел воспользоваться этим шансом и выпроводить собаку-лорда из секты Юэхуа, но сейчас, когда собачий лорд спрыгнул со скалы, все это утратило какой-либо смысл. Более того, падая, он видел, как Хань Чаншэн, вися на лианах, насмехался над ним. Догадался ли он, что происходит? Стоит ли ему избавиться от личины Ли Цзюлуна и уйти, пока есть такая возможность, или оставить все как есть, подождав его пробуждения, чтобы после дать ему какое-нибудь приемлемое объяснение?

Должен ли он сказать, что возникло недоразумение и улыбался он лишь потому, что выжил, а не по какой-то иной причине? Поверит ли ему собака-лорд? И что делать, если тот не поверит? Хань Чаншэн почесал затылок. Что за гадское задание выдали ему Черный и Белый Учаны?! Неужели все может стать еще хуже?!!

Царапина на щеке Хань Чаншэна не имела значения. Как мастер маскировки, он мог с легкостью избавиться он нее. Однако старейшина Лань Фан целых пять дней продержал его в той пещере, и столько же дней было маске у него на лице. От этого его лицу было неприятно, к тому же он был очень обеспокоен собственной внешностью. Этот слой маскировки едва ли не причинял боль его нежной коже. Обычно он каждую ночь снимал грим, давая своей коже подышать свежим воздухом. Но прошло уже пять дней, и если все продолжится в том же духе, то там и до прыщей недалеко! Глава демонической секты с прыщами на все лицо! На что это будет похоже?! Вся его репутация обратится в руины!

Осмотревшись по сторонам, Хань Чаншэн заметил протекавший неподалеку горный ручей. Он оглянулся на собаку-лорда - тот по-прежнему лежал без сознания. Уверенный, что он долго еще не очнется, Хань Чаншэн направился к ручью обновлять свою маскировку. Иначе, когда собака-лорд придет в себя, весь его обман выплывет на поверхность.

Оставив Ань Юаня лежать на земле, глава секты подошел к ручью и осторожно снял с лица маску. Отложив ее в сторону, он принялся умываться чистой водой.

Вода оставляла на его коже ощущение свежести и прохлады. Он опустился на колени перед ручьем, полностью погрузив в воду свое лицо.

Как же это было приятно!

Выпрямив свое тело, Хань Чаншэн потряс головой, во все стороны разбрызгав капельки родниковой воды. Выпустил протяжный вздох облегчения, он буквально сорвал с себя всю одежду и запрыгнул в ручей, чтобы хорошенько в нем искупаться. На какое-то время он оставил в стороне все тревоги. "Эти ублюдки могут делать все, что хотят, этот лаоцзы появился на свет не за тем, чтобы им прислуживать!"

Одевшись, Хань Чаншэн с важным видом развернулся и уже собирался величественно удалиться, когда его словно ударило молнией.

Бессмертный! Собака! Лорд! Уставился! Прямиком! На! Него!

Вопреки всем доводам разума, Ань Юань упорно решил очнуться. На его прекрасном лице отсутствовало какое-либо выражение, однако его нефритово-черные глаза, не отрываясь, взирали на Хань Чаншэна. От жуткого ощущения, что породил у него этот взгляд, у последнего все волосы встали дыбом.

Хань Чаншэн тоже потрясенно уставил на Ань Юаня. "Черт, Небеса, вам было мало одного раза, вы решили дважды сыграть со мной эту шутку?" И что ему теперь делать? Собака-лорд видел его настоящую внешность!!! При этом на нем по-прежнему была форма ученика секты Юэхуа, не мог же он прикинуться прохожим, что пришел сюда купить соевый соус?!! Теперь он лишился последней возможности обмануть его, сказав, что все случившееся прежде ему просто привиделось!!!

- Кто ты такой? - холодным тоном спросил Ань Юань. В отличие от прежней мягкости, сейчас от него исходило чувство отстраненности, настолько мощное, что могло бы заставить людей за тысячу миль обходить его стороной.

- Ха-ха, - Хань Чаншэн издал пару приглушенных смешков. - Я... я всего лишь внешний ученик, и мы не знакомы. Я просто проходил мимо и уже ухожу!

К счастью, сейчас собака-лорд не мог его победить, иначе ему бы пришлось использовать все тридцать шесть стратегем, чтобы спасти свою холеную шкурку. Он уже приготовился улизнуть, когда следующие слова собаки-лорда полностью застали его врасплох.

Ань Юань спросил:

- А я кто такой?

Нижняя челюсть Хань Чаншэна отвисла едва ли не до земли. "Что здесь происходит?! Бессмертный пес не знает... кто он такой?"

Душа Хань Чаншэна успела слетать на девятые Небеса и вернуться обратно за то время, что он потратил на осмысливание сложившейся ситуации.

- Ты не помнишь? - неуверенно спросил он.

Ань Юань слегка нахмурился, но ничего не ответил.

Хань Чаншэн осторожно подошел к нему. Все это время Ань Юань лишь холодно смотрел на него, совершенно никак не реагируя. Хань Чаншэн потянулся к его голове. Ань Юань, словно чувствуя отвращение, отвернулся, но все же позволил прикоснуться к своему затылку. Шишка стала шириной с целых три пальца. Похоже, падая, он здорово ударился головой.

Шлепком отбросив руку Хань Чаншэна, Ань Юань задал ему вопрос:

- Где мы?

- Ты совсем ничего не помнишь? - вместо ответа спросил Хань Чаншэн. - Ты забыл, как мы упали со скалы?

Глаза Ань Юаня прищурились, и в них промелькнуло убийственное намерение:

- Ты только что назвался проходившим мимо внешним учеником. Скажи-ка, как это превратилось в падение со скалы вместе со мной?

Хань Чаншэн, мгновение помолчав, сухо рассмеялся:

- Это... Ты только что упал со скалы. Я пытался спасти тебя, но ты свалился прежде, чем я успел тебя подхватить. Я поспешил спуститься вниз, желая найти тебя, но потом испугался, подумав, что ты обвинишь меня в том, что я не успел прийти тебе на подмогу, поэтому... Ха-ха.

Ань Юань с явным подозрением уставился на Хань Чаншэна.

- Хуанфу... ты даже имени своего вспомнить не можешь?

- И как же меня зовут? - спросил Ань Юань.

Помолчав, Хань Чаншэн произнес:

- Твоя фамилия - Хуанфу, а имя - Уродец.

- ... - выражение лица Ань Юаня переполнилось недоверием. - Зачем кому-то давать мне подобное имя?

Хань Чаншэн пожал плечами:

- Твой отец был слегка бескультурен. Он решил, что скромное имя сможет даровать тебе легкую жизнь.

Ань Юань ненадолго замолчал, а затем снова спросил:

- Тогда как звать тебя?

- Моя фамилия - Хань, а имя - Иньцзюнь (переводится как "красавчик") - сказал Хань Чаншэн. - Хань Иньцзюнь.

Ань Юань:

- ...

Пусть Ань Юань ему не поверил, но и опровергать его слова тоже не стал. После этого Хань Чаншэн окончательно поверил, что у него амнезия. И что ему делать дальше? Хань Чаншэн совершил очередную ошибку. Изначально предполагалось, что после изгнания Ань Юаня из секты Юэхуа их пути разойдутся. Ань Юань мог пойти искать таинственного старика или уничтожать демонических практиков, это уже не имело бы к нему ни малейшего отношения. Пусть эти вонючие бессмертные сами с ним нянчатся. Однако теперь Ань Юань снова по его вине упал со скалы, да еще и лишился воспоминаний. Он просто не смог бы пойти по уготованному ему праведному пути!

В душе Хань Чаншэна воцарилась пугающая тишина. Неужели он снова нечаянно изменил судьбу собачьего лорда? Похоже, он опять устроил в его жизни полный бардак...

Ань Юань, опираясь на дерево, поднялся с земли и потрогал свою рану. Он нахмурился, но ничего не сказал по этому поводу.

- Хань Иньцзюнь, - с мрачным выражением на лице произнес Ань Юань, - Уведи меня отсюда и помоги найти друзей или родственников.

Расстроенный его приказным тоном Хань Чаншэн с неприязнью спросил:

- С чего бы это?

До потери памяти собака-лорд неизменно говорил мягко и вежливо, хотя за это его и хотелось побить. Теперь же он стал просто высокомерным и властным.

- Ты провинился передо мной, - сказал Ань Юань.

Хань Чаншэн в недоумении уставился на собаку-лорда. "Неужто он помнит?"

Однако на лице Ань Юаня было такое выражение, словно это само собой разумелось.

- С чего, с чего ты вообще это взял?! - с легким чувством вины возразил Хань Чаншэн. - Чем это я перед тобой провинился?

- Ты мне кое-что задолжал, верно? - спросил Ань Юань.

У Хань Чаншэна широко распахнулись глаза. Он переживал, что из-за случайного ранения собаки-лорда эти бессмертные гаденыши усложнят ему жизнь. Но как собака-лорд об этом прознал? Неужели у него все-таки нет амнезии?

Ань Юань усмехнулся:

- Если ты ничего мне не должен, то к чему вся эта ложь? Если бы ты не провинился передо мной, то давно бы ушел. Но ты по-прежнему здесь и чувствуешь себя слишком виноватым, чтобы взглянуть мне в глаза, - приподняв брови, проговорил Ань Юань и снова уселся. - Если не хочешь, я не стану настаивать. Остаться или уйти - сам решай, как тебе поступить.

Хань Чаншэн:

- ...

Что здесь происходит? Собака-лорд стукнулся головой. Тогда каким образом он внезапно  так поумнел? Он словно стал совершенно другим человеком!

Хань Чаншэна так и подмывало уйти, но кое в чем собачий лорд был действительно прав. Если он сейчас уйдет, а собака-лорд потерпит неудачу в своей судьбе, ему тоже не поздоровится.

Закатив глаза, Хань Чаншэн подошел к нему:

- Следуй за мной.

Сейчас ему оставалось только взять с собой собачьего лорда и вместе с ним отправиться на поиски таинственного старика.

Нога Ань Юаня изначально была ранена, а после падения состояние раны только ухудшилось. Хань Чаншэну пришлось нести его на спине. Ань Юань наклонился к нему, холодным взглядом взирая ему в лицо.

Однако Хань Чаншэн был слишком занят своими мыслями, чтобы обращать на него внимание.

Он понятия не имел, кем был тот старик, как он выглядел или где находился. Но он наверняка был каким-нибудь давно позабытым другом или родственником Ань Юаня. Иначе зачем ему перед смертью передавать всю свою внутреннюю силу собаке-лорду?

"В общем, сначала покинем гору секты Юэхуа, а затем попробуем поймать удачу за хвост!"

__________________________________________________________________

1. Три бессмертные души и семь смертных форм характерны для даосизма. У каждого человека есть три души: небо, земля и жизнь. При рождении душа жизни распадается на семь чакр, создавая семь смертных форм.

Хань Чаншэн покинул гору Юэхуа, неся на спине Ань Юаня.

Посмотрев на гору, Ань Юань спросил у него:

- Почему бы нам не подняться туда?

Хань Чаншэн выбрал уединенную тропку, где не смог бы с кем-либо столнуться. Он беспокоился, что люди из секты уже могли обнаружить исчезновение их старшего и второго шисюнов. Теперь, когда собака-лорд утратил воспоминания, он просто не мог вернуть его обратно в секту Юэхуа, иначе вся правда о его истинной личности мигом выплывет на поверхность.

- И что ты собрался делать на этой горе? - сказал он. - Твоих друзей и родственников там нет. И сейчас я веду тебя на их поиски.

Ань Юань усмехнулся, подумав, насколько жалкую отговорку придумал для него Хань Чаншэн. Он был достаточно наблюдателен, чтобы понять, что Хань Чаншэн боялся встретить людей с этой горы. На них была одинаковая одежда, доказывавшая, что они были учениками одной секты. Они свалились с задней стороны горы и даже семилетний ребенок не поверил бы, будто люди с вершины горы не имеют к ним ни малейшего отношения. Однако Ань Юань не спешил развенчивать ложь Хань Чаншэна. Ему хотелось посмотреть, какие еще трюки попытается провернуть этот парень.

Хань Чаншэна совершенно не волновало, раскусил ли Ань Юань его ложь. Важнее всего сейчас было перебросить на руки таинственному старику эту горячую картофелину, собаку-лорда.

Хань Чаншэн с Ань Юанем на спине добрался до павильона у подножия горы Юэхуа. На этом самом месте Хань Чаншэну довелось повстречать странного старика и сразиться с учениками секты Юньсяо. К его удивлению, когда они остановились у павильона, там оказался тот же самый седовласый старик, погруженный в медитацию, как и при их первой встрече.

Этот старик что, все дни напролет проводил, медитируя в павильоне? Неужели в этом месте есть что-то особенное?

Хань Чаншэн понес Ань Юаня внутрь павильона, где находилось еще несколько человек. Он хотел оставить Ань Юаня здесь, пока сходит прикупить пару шляп с вуалями и новую одежду. Ему было неприятно это признавать, но лицо Ань Юаня привлекало слишком много внимания. К тому же им будет нелегко что-то сделать, расхаживая вокруг в одежде учеников секты Юэхуа. Им придется переодеться, прежде чем он сможет утащить Ань Юаня.

Входя внутрь, Хань Чаншэн надеялся, что старик не обратит на него внимания. Он не собирался иметь ничего общего с ним. Вот только стоило ему приблизиться, как старик внезапно открыл глаза, уставившись прямо на него с Ань Юанем. Однако, едва он заметил висевший у него на поясе меч, и выражение его лица изменилось.

Хань Чаншэн знал, насколько силен был этот старик. Он мгновение поколебался, а затем, чтобы не оказаться в беде, для начала усадил Ань Юаня в позу лотоса, после чего изобразил на лице скромное выражение:

- Этот нижайше приветствует старшего. Прошу прощения за то, что нам пришлось потревожить покой старшего. Мы очень сожалеем и вскоре уйдем отсюда.

Старик по-прежнему смотрел на него и ничего не ответил.

Ненадолго задумавшись, Хань Чаншэн спросил у него:

- Не встречал ли старший здесь некого таинственного старика? - он понятия не имел, где должен его искать, поэтому хотел попытаться узнать что-нибудь по пути. Этот старик уже находился в преклонных годах и, должно быть, многое повидал, ему вполне могло быть известно, где обретается этот таинственный старикашка.

Глаза старика сверкнули:

- Это он попросил тебя меня отыскать?

Его слова потрясли Хань Чаншэна.

"Да кто же он? Постойте-ка! Отыскать "меня"? Неужели он и есть тот самый старик?"

Не успел он еще что-нибудь спросить, как старик начал действовать, своим орлиным когтем напав на него. Ошеломленный Хань Чаншэн лишь в последнюю секунду сумел увернуться:

- Что вы делаете? - спросил он.

Старик промолчал. Он указал этим когтем на меч из черного железа, что висел на поясе Хань Чаншэна. Увидев, что он собирается схватить этот меч, Хань Чаншэн снял его с пояса, крепко сжимая в руке.

Старик тут же бросился вперед, все более и более яростно нападая на Хань Чаншэна. Старик оказался поистине силен. Он действовал настолько свирепо, что главе секты приходилось прикладывать все свои силы для сопротивления, даже если он этого не хотел. Обменявшись с ним парой ударов, он вытащил из ножен свой меч в попытке заставить старика отступить.

Едва старик увидел обнажившийся меч, как его атаки стали еще более яростными. Хань Чаншэну приходилось выкладываться на полную и целиком сосредоточиться на сражении, чтобы сдерживать подобный напор. Старик во все глаза наблюдал за его стилем сражения, с каждым мгновением становясь все более и более взволнованным. Его глаза сияли.

Израненный Ань Юань сидел в сторонке, не способный вмешаться. Ему оставалось только нерешительно наблюдать за этими двумя, которые внезапно полезли в драку без всякой на то причины. Это было все, что он мог сейчас сделать.

Наконец, старик отступил, прекратив это сражение.

- Хорошо, замечательно!

Понимая, что он ему не противник, Хань Чаншэн не посмел воспользоваться отступлением старика, чтобы самому напасть на него. Нахмурившись, он тоже решил отступить:

- Зачем вы это делаете?

Странный старик улыбнулся, но не стал ничего объяснять. Вместо этого метнул в него дротик, от которого Хань Чаншэн не успел защититься. Он угодил прямиком в его акупунктурную точку. Выражение лица Хань Чаншэна переменилось, у него больше осталось времени для вопросов. Ухватив его за шиворот, старик улетел прочь оттуда. Хань Чаншэн успел только заметить исказившееся от удивления лицо Ань Юаня, которое становилось все меньше и меньше, пока наконец полностью не растворилось вдали.

Спустя какое-то время они добрались до пустынного леса, и странный старик, наконец, отпустил Хань Чаншэна, освободив его акупунктурную точку.

Затем старик снова схватил его шиворот и потащил за собой. Оказавшись почти задушенным, Хань Чаншэн просипел:

- Да что же вы делаете?

Старик с улыбкой ответил:

- Как твое лицо с нашей последней встречи столь разительно изменилось? Я уже встречался с тобой, но у тебя было совершенно другое лицо. Это гораздо лучше.

Хань Чаншэн испытал заслуженное изумление. Он совершенно не ожидал, что этот старик окажется настолько силен, что с первого взгляда с легкостью узнает его. Он не мог знать, что старик на протяжении нескольких десятилетий специализировался на внутренней силе, благодаря чему мог чувствовать внутренний Ци человека и только по нему различать людей. Неважно, как выглядел Хань Чаншэн, он видел его насквозь.

Заметив удивление во взгляде Хань Чаншэна, старик не стал углубляться в эту тему. Вместо этого он спросил:

- Какие отношения между тобой и Лань Фаном?

Стоило ему упомянуть Лань Фана, как Хань Чаншэн в шоке уставился на него. Он припомнил, каким взглядом смотрел старик на подвешенный к его поясу меч и, перепугавшись, осознал, что именно его ему подарил старейшина Лань Фан. Подумав об этом, он честно признался:

- Я личный ученик старейшины Лань Фана.

Странный старик на миг обомлел, а затем задумчиво произнес:

- Вот оно как. Я лишь хотел испытать тебя и проверить твои навыки владения мечом. У тебя действительно его стиль. Вот уж не ожидал, что он когда-нибудь примет личного ученика и даже подарит ему Меч Поющего Дракона. По-видимому, он тоже стареет.

Хань Чаншэн с изумлением посмотрел на него. "Да кто же этот старик? Он явно знаком со старейшиной Лань Фаном. Неужели он тот самый брат-ученик, покинувший секту Юэхуа?"

- Но прошествии стольких лет можно сказать, что я сражался с ним всю свою жизнь, - насмехался над собой странный старик. - Тогда я был молодым и легкомысленным юнцом. Я хотел лишь превзойти всех в этом мире и только и знал, как тренироваться, в результате едва не войдя в отклонение Ци. Я чуть не погрузился в безумие, и был зол, живя на грани рассудка на протяжении многих десятилетий. Сейчас мало кто еще помнит нас, упрямых стариков. Я знал, что моя жизнь на исходе, когда на меня снизошло озарение. Но на этом все и закончилось. Я провел всю свою жизнь, стремясь к этой силе, но сейчас, когда я почти лежу на смертном одре, рядом со мной нет ни единого близкого человека. Если бы я знал, как ценить окружающих, думаю, сейчас у меня было бы куда меньше сожалений...

Выслушав его, Хань Чаншэн немного смутился:

- Вы хотите встретиться со старейшиной Лань Фаном?

Старик со вздохом ответил:

- Даже если я хочу увидеть Лань Фана, мне слишком стыдно. У меня нет лица, чтобы предстать перед ним.

Уголки губ Хань Чаншэна дрогнули. "И чего этот старый пердун заговорил о стыде?"

Однажды он обрил налысо любимую кошку Гу Минсяо. после этого Гу Мин так взбесился, что за целый месяц и слова ему не сказал. Тогда он, наплевав на свое лицо (репутацию), принялся повсюду следовать за Гу Мином, всячески пытаясь вернуть себе его расположение, он развлекал и не спеша уговаривал его, выпрашивая себе прощение. Что еще за "нет лица"? За его старое лицо все еще можно было выручить пару звонких монет.

Осмотрев Хань Чаншэна с макушки до пяток, старик улыбнулся:

- Как приятно видеть преуспевающим его ученика! Взгляни на себя, посмотри на свое дыхание! В этом году тебе стукнуло двадцать, ведь так? Ты намного лучше нас в твои годы.

Хань Чаншэн облизнул губы:

- Это, вы не могли бы... Не вас ли кличут таинственным стариком (в оригинале Сюаньцзи)?

Едва услышав это имя, старик уселся как полагается, словно времени у него оставалось немного. Неужели он оказался прав?..

Странный старик с улыбкой погладил бороду:

- Разве я еще не сказал тебе? Я и есть тот самый старик.

Хань Чаншэн нахмурился от подобного потрясения. Черт! Он убил столько усилий, нервов и времени на его поиски! А этот старик и был тем таинственным стариком?! Да еще к тому же являлся шиди Лань Фана?! Хань Чаншэн полагал, что его будет очень сложно найти, но все оказалось не так. Ему хватило просто спуститься с горы! Порой на вонючих бессмертных совершенно нельзя положиться!

- Вы совсем не похожи на того, кто собирается умереть! - ни с того ни с сего ляпнул Хань Чаншэн. Этот старик был бодр и полон внутренней силы. Он-то думал, что таинственный старик окажется изможденным человеком, ожидавшим собственного конца, лежа в постели и слабо пофыркивая. Разве мог этот старик одной ногой уже быть в могиле?

Таинственный старик покачал головой:

- Если бы ты умел смотреть на внутренний Ци, то понял бы, что мое время почти истекло. Когда я был молод, то желал лишь быстро добиться успеха, оттого и сбился с пути. К настоящему времени мои внутренние органы уже сгнили, и если б не яростная борьба моего внутреннего Ци, я скончался бы три-пять дней назад.

Слова старика поразили Хань Ханшэна до глубины души.

Таинственный старик продолжал:

- Посмотрев в лицо смерти, я оглянулся на свое прошлое и понял, что совершил ужаснейшую ошибку. Стало очевидно, что я просто желал привлечь внимание того человека, но вместо заботы о нем предпочел сказать, что превзойду его, и впустую потратил всю свою жизнь. На самом деле к важному человеку нужно относиться с заботой и добротой, только это истинно верный путь. К сожалению, мне потребовалось чересчур много времени, чтобы это понять, а теперь уже слишком поздно.

Хань Чаншэн осторожно проговорил:

- Вы пришли сюда. Разве не за тем, чтобы снова встретиться со старейшиной Лань Фаном?

- Я думал об этом, - с улыбкой сказал старик, - но потом я пришел сюда и понял, что не хочу, чтобы он увидел меня таким, мне не хотелось видеть жалость в его глазах. Однако была и другая причина. Я тренировался десятилетиями и обладаю мощной внутренней силой, но у меня никогда не было ученика. Я хотел бы принести пользу будущим поколениям, прежде чем свет моей жизни угаснет. Поскольку у меня когда-то были отноешния с сектой Юэхуа, я хотел вернуться туда и выбрать душевного, разумного ученика, чтобы передать свою внутреннюю силу ему.

Хань Чаншэн испустил тяжкий вздох. Он с самого начала подозревал, что здесь что-то было не так, и теперь наконец-то все встало на свои места. Этот парень был таинственным стариком. Согласно прописанной для собаки-лорда судьбе, перед смертью таинственный старик должен был передать Ань Юаню всю свою силу. И это стало переломным моментом в жизни собачьего лорда! Вот только этот старик на Ань Юаня даже не посмотрел! Как будто не знал его! Что здесь происходит?!

Таинственный старик, не отводя взгляда, пристально уставился прямо на Хань Чаншэна:

- Я провел несколько дней под горой секты Юэхуа. И встретил немало учеников, что спускались с горы. Можно сказать, что я видел почти всех молодых учеников, которые отправились охотиться на демонических практиков. В твоем поколении лишь ты и ребенок, который был сегодня вместе с тобой, превзошли мой талант и смогли завоевать мое сердце. В тот день ты зашел так далеко. На самом деле сначала я положил глаз на другого ребенка, он был более рассудителен и спокоен, чем ты. Но после ты вступился за этого старика и преподал такой хороший урок тем мелких соплякам, которые не умеют себя прилично вести. Этот старик почувствовал, что его сердце более склоняется к твоей горячей крови.

Челюсть Хань Чаншэна отвисла едва ли не до земли.

"Нет, это слишком огромное недоразумение! Я вовсе за тебя не заступался. Не будь таким сентиментальным, ясно тебе?!"

- А сегодня я узнал, что ты личный ученик Лань Фана, - продолжил старик, - и окончательно убедился, что не ошибся в тебе. Больше всего в своей жизни этот старик сожалеет, что поспорил тогда с Лань Фаном. Теперь, когда ты обучился его технике владения мечом, если моя внутренняя сила достанется тебе, этим я смогу компенсировать свое сожаление.

Испугавшись, Хань Чаншэн попятился, говоря:

- Я не... Постойте...

Не дожидаясь, пока Хань Чаншэн откажет ему, таинственный старик пожал плечами и ткнул пальцами в несколько акупунктурных точек на его теле. Ноги Хань Чаншэна мигом подкосились, и он повалился на землю. Таинственный старик притянул его к себе за плечи, усадил в правильную позу, а сам уселся у него за спиной.

Теплая внутренняя сила медленно начала проникать в Хань Чаншэна.

Вместе с тем в его сознание хлынули десятки тысяч фраз. Он не знал, где может укрыться от них. Однако постоянный приток внутренней силы постепенно заставил его конечности отяжелеть, и вскоре он помаленьку расслабился.

По прошествии неизвестного количества времени Хань Чаншэн услышал донесшийся из-за его спины наполненный усталостью голос:

- Все готово.

Каждый дюйм его кожи казался горячим, и жар пронизывал его до самых костей. Его даньтянь был настолько переполнен энергией, что едва не взрывался, а его руки и ноги налились силой.

Навряд ли эта сила была его собственной.

- Попробуй использовать свои навыки, - сказал ему таинственный старик.

Хань Чаншэн молча пошевелил губами, мысленно повторяя последовательность мантр, и задействовал свою внутреннюю Ци. Он лишь почувствовал, как его даньтянь начал становиться все горячее и горячее. Внезапно поток тепла устремился прямиком в его голову, отчего ему стало жарко, и он почувствовал сильную жажду. В каждом дюйме его тела возникло нестерпимое желание высвободить скрытую в нем энергию.

- Сделай глубокий вдох! Нажми двумя пальцами на акупунктурную точку в центре груди, считай эту точку центром твоей внутренней Вселенной и заставь свой Ци сделать тридцать полных оборотов вокруг нее! - сказал таинственный старик на ухо Хань Чаншэну.

Когда Хань Чаншэн проделал все, что сказал ему старик, чудовищный импульс в его теле постепенно начал сходить на нет. Он почувствовал себя более комфортно, чем когда-либо раньше, но в его даньтяне до сих пор словно смешались друг с другом лед и пламя, что было совершенно невыносимо.

- Увы, - вздохнул старик, - это моя вина. Я снова пожелал поскорее добиться мгновенной выгоды и успеха. Мне не стоило вливать в тебя за один раз силу, которую я копил все эти десятилетия. Я позабыл, что сейчас твой фундамент не так глубок. Боюсь, тебе будет сложно управиться с этим, и риск впасть в отклонение Ци слишком высок.

Медленно открыв глаза, Хань Чаншэн открыл заодно и рот, чтобы как следует выругаться. Таинственный старик и старейшина Лань Фан явно были друзьями. Они оба поступали одинаково, когда обучали своим боевым искусствам или передавали внутреннюю силу, не страшивая, согласна ли на это принимающая сторона. Они попросту не дали ему возможности отказаться.

Теперь и этот старик передал ему свою внутреннюю силу. Все было бы впорядке, если бы он ощущал легкость, как ласточка, однако он чувствовал себя так, будто все его тело было привязано к мешку с песком, который весил тысячу килограммов, и все его тело нестерпимо болело. Он даже руки не мог поднять.

И что теперь делать с собакой-лордом? Он украл судьбу у собачьего лорда, Черный и Белый Учаны придут в настоящую ярость и выместят ее на нем, ах!

Однако, как только Хань Чаншэн посмотрел на таинственного старика, он мигом проглотил все рвущиеся наружу ругательства.

Старик в мгновение ока постарел на десятки лет. Его совсем недавно ярко блестящие глаза подернулись дымкой, лицо потускнело, приобретя землисто-серый оттенок, морщины углубились, став похожими на настоящие трещины. Хань Чаншэн понял, что тот уже на пределе.

Словно прочитав его мысли, старик рассмеялся:

- Не переживай обо мне. Моя поддельная внешность развеялась. Как ты сейчас себя чувствуешь?

- Мне очень тяжело, - сказал Хань Чаншэн.

Выражение лица таинственного старика на миг застыло, потом он с легкой неловкостью произнес:

- Я такого не ожидал. Поскольку ты являешься учеником секты Юэхуа, то твоим методом развития внутренних сих должен быть метод взращивания ядра Юэян. Я вступил в мир боевых искусств в секте Юэхуа, потому моя внутренняя практика также основывается на методе Юэян. Даже если большая часть силы осознана и приобретена мной самостоятельно, метод Юэян остается истинной основой моего самосовершенствования. Однако когда я влил в тебя свою внутреннюю силу, то заметил, что внутренняя сила, которую ты взращиваешь, конфликтует с моей...

Хань Чаншэн поперхнулся.

Его практика основывалась отнюдь не на фундаментальном методе Юэян, метод развития внутренней силы, который он практиковал, был разработан специально для него мастером Зала Дракона и Тигра. Из-за одежды танственный старик решил, что он - ученик секты Юэхуа. А он сам не мог ничего сказать, вынужденный позволить наполнить себя чужой внутренней силой. Однако он никак не мог ее укротить, отчего сильно страдал.

- Продолжай делать так, как я тебе сказал, - произнес старик. - Надави двумя пальцами на акупунктурную точку в центре груди и постарайся перемещать вокруг нее свой внутренний Ци.

Хань Чаншэн продолжил использовать этот метод и спустя бесконечно долгое время сгорания палочки благовоний (примерно 15 минут) почувствовал себя более-менее терпимо. Однако его даньтянь до сих пор не успокоился и все так же болел.

- Во всем виноват этот дрянной старик, - вздохнул танственный старик. - Мои добрые намерения вылились в плохие последствия. Если в будущем продолжишь чувствовать себя плохо, то подстрой под этот метод свое дыхание. Это на какое-то время облегчит твою боль.

Хань Чаншэну захотелось расплакаться:

- Выходит, это только уменьшит боль? Неужели другого выхода нет?

Без всякой на то причины ему на голову свалилась огромная внутренняя сила. И Хань Чаншэн, естественно, был бы на седьмом небе от счастья, если б его даньтянь не был то пуст, то полон, его тело не бросало то в жар, то в холод, а его внутренняя сила не походила на непослушную мышь. Она то и дело вырывалась из даньтяня, принимаясь метаться по всему его телу и совершенно не желая ему подчиняться.

Таинственный старик нахмурил брови, задумчиво поглаживая бороду:

- Есть одно естественное решение. Правда я еще никогда не сталкивался с подобными ситуациями, поэтому не имел с этим дела. Однако, - продолжал он, - помнится, в мире боевых искусств существовал один глава семьи. Его семья специализировалась на обучении внутренним навыкам. Метод развития внутренних навыков этой семьи очень хорош. Я как-то слышал, что он может позволить практикующему боевые искусства изучить сразу два основных метода внутреннего совершенствования одновременно. Если они согласятся тебе помочь, то ты сможешь раз и навсегда справиться с этой проблемой.

- Кто именно это был? - мигом спросил Хань Чаншэн.

Старик ненадолго задумался, затем произнес:

- Это место называлось... Тяньмэнь или усадьба Тяньюань? Мы с хозяином этой усадьбы были добрыми друзьями, хотя с тех пор и минуло более двадцати лет. Хозяин усадьбы был человеком, придававшим большое значение чувствам и добродетели. Я дам тебе жетон, отнеси его в ту усадьбу. Если ты воспользуешься моим именем, то ее мастер непременно поможет тебе.

- Усадьба Тяньюань? - в отчаянии переспросил Хань Чаншэн. - Того человека звали Хуанфу Тугэнь?

- Верно! - сжав его ладонь, закивал старик. - Господин Хуанфу из усадьбы Тяньюань. Раз ты знаешь его, все просто прекрасно.

Старик опустил глаза, вспоминая, где же он хранил этот жетон, который собирался передать Хань Чаншэну, но тот поднял руку, останавливая его:

- Не ищите его. Мастер усадьбы Тяньюань погиб пятнадцать лет назад.

- Погиб пятнадцать лет назад? - переспросил старик. Опустив руки, он невольно посетовал: - Этого старика столько лет не было здесь, но я совершенно не ожидал...

Не в силах больше этого выносить, Хань Чаншэн закатил глаза. Его внутренняя сила снова взбесилась, и он поспешил успокоить дыхание, только чтобы услышать слова старика:

- А у мастера Хуафу были дети? Их способности к внутренней силе и фундаментальные методы передаются по наследству из поколения в поколение, а значит, его потомки тоже могут знать то собрание секретных книг.

У Хань Чаншэна возникло невыносимое желание задрать голову и что было сил завопить на Небеса. "И долго вы еще собираетесь играть с этим лаоцзы? Не далее как час назад я обвел вокруг пальца потомка этого Хуанфу, из-за чего он решил полетать со скалы и разбил себе голову. При этом он повредился в уме, утратил воспоминания и даже его характер полностью изменился. А теперь в моем теле бушует внутренняя энергия, которая должна была достаться моему "дражайшему другу"!"

- А другого выхода нет? - спросил Хань Чаншэн.

Старик на миг задумался и сказал:

- Я знаю только о методе усадьбы Тяньюань. Возможно, есть и другие решения, но мне о них ничего не известно.

Хань Чаншэн едва не выкашлял целый рот старой крови. "Разве произнесенные тобой сейчас слова не то же самое, что вообще ничего не сказать?"

- Кхе-кхе, - старик закашлялся.

Он лишился своей внутренней силы, и теперь его тело быстро слабело. Застарелые болезни его тела проявили себя, а он говорил так много, что уже едва держался.

Хань Чаншэн больше не мог задавать ему какие-либо вопросы. Он должен был самостоятельно отыскать ответы хотя бы на один из них.

Усевшись со скрещенными ногами, старик сказал:

- Хороший мальчик, ступай. У меня осталось мало времени. Я хочу немного отдохнуть здесь, насладившись воспоминаниями о событиях своего прошлого.

Поколебавшись, Хань Чаншэн поднялся, а затем нерешительно произнес:

- Вам лучше пойти и увидеться со старейшиной Лань Фаном. Он сказал, что тоже хотел бы встретиться с вами.

Потрясенный старик улыбнулся:

- Он тоже?

- Верно! - кивнул Хань Чаншэн.

Опустив глаза, старик погрузился в молчание. Затем со вздохом сказал:

- Иди, а я об этом подумаю. Мне не хочется, чтобы в последнем его воспоминаниии обо мне я предстал перед ним таким...

Хань Чаншэн собрался было сказать что-то еще, но остановился. Он хотел бы убедить таинственного старика, но сам не знал, как это сделать. Еще немного поколебавшись, он, в конце концов, поблагодарил его и направился прочь. Он должен был позволить ему самому позаботиться о своих делах. А у него и так хватало поводов для беспокойства.

Хань Чаншэн, опираясь на стволы деревьев, продвигался вперед. Его тело то становилось легким, то тяжелело. Пройдя немалый путь, Хань Чаншэн попытался срубить крупное дерево.

*Бум!*

Понадобилось бы целых два человека, чтобы обхватить это дерево, однако Хань Чаншэну удалось проделать огромную дыру прямо посередине ствола.

Посмотрев на свою ладонь, Хань Чаншэн выбросил ее в сторону другого дерева, расколов его точно так же, как первое. При этом само дерево не шелохнулось, с него даже лист не упал.

Его внутренняя сила пребывала в состоянии полного хаоса. Порой часть, данная ему танственным стариком пыталась вырваться на свободу, а порой он практически возвращался в свое первоначальное состояние. Если бы ему сейчас пришлось к кем-то сразиться, то только от воли Небес зависело бы, будет он жить или умрет. И это было еще не самое худшее. Куда хуже будет, если он так и застрянет в этом состоянии, ведь тогда рано или поздно он лишится всей своей силы, войдя в отклонение Ци. Он должен был придумать способ, позволяющий превратить эту внутреннюю силу в его собственную.

Хань Чаншэн уже собирался двинуться дальше, когда его снова охватил жар. Как только он использовал свои навыки, его внутренняя сила вырвалась на свободу. Тяжело дыша, он быстро опустился на землю и завращал свою Ци, ожидая, когда приступ пойдет на убыль.

В полном расстройстве он открыл глаза и попытался подняться, но тут же от потрясения погрузился в молчание.

Прямо перед ним стояли две тени: одна - белая, другая - черная. Это были два давно исчезнувших призрака.

Черный и Белый Учаны уставились на него взглядами, наполненными яростным осуждением.

- Смертный! - заговорил Черный Учан. - Как ты мог так поступить?

Не успел он закончить, как Хань Чаншэн бросился к нему, попытавшись ухватить его за воротник. Но в руках у него оказалась лишь пустота. Они были духами, не принадлежавшими этому миру. Хань Чаншэн не мог даже дотронуться до них в мире живых.

Отдернув руку, Хань Чаншэн закричал:

- Вашу налево, ублюдки! Вы мне смерти хотите? А?! Где вы пропадали?! Вы едва не убили меня!

Черный и Белый Учаны своенравно переглянулись.

Белый Учан прокашлялся и сказал:

- Нам нужно было отправиться на Небеса и отчитаться о случившемся здесь. День на Небесах равняется году в мире смертных, мы с самой высокой скоростью примчались назад. Но еще даже не приземлившись, увидели, как таинственный старик передает тебе все свои навыки. Разве мы не говорили тебе, что это возможность для лорда? Как ты мог его обокрасть?

- Ты всерьез считаешь, что этому лаоцзы нужно было грабить вашего лорда? - яростно возразил Хань Чаншэн. - Ты хоть знаешь, что эта дрянь едва меня не прикончила?! Если не смогу с этим совладать, то меня ждет отклонение Ци! - накопленные Хань Чаншэном обиды ручьем изливались из его уст; с ним еще никогда в жизни не случалось подобного невезения.

Черный и Белый Учаны снова переглянулись.

- Мы наблюдали за тобой с самого возвращения, - сказал Белый Учан, - но все случилось так быстро, что мы не успели это остановить. Я уже говорил, что у тебя особая конституция, изменяющая судьбу каждого, с кем ты встретишься. И я просил тебя не высовываться. Зачем ты пнул парня, обидевшего того старика?

Разгневанный Хань Чаншэн закатил глаза:

- Откуда мне было знать, что это таинственный старик? Ты мне ничего о нем не рассказал! Если б я знал, что это он, то вырыл бы себе глубоченную яму и спрятался там, лишь бы не привлекать его внимание. К тому же я пнул парня вовсе не ради этого старика!

Хань Чаншэн чувствовал себя ужасно обиженным. Если бы он от нечего делать не отлупил тех воров, Ли Цзюлун остался бы жив. Если бы там остался настоящий Ли Цзюлун, то он никогда бы не сравнился одаренностью с Ань Юанем и не украл бы его возможности. Хань Чаншэн же сначала забрал у Ань Юаня все внимание таинственного старика, а затем шаг за шагом сблизился со старейшиной Лань Фаном и танственным стариком. Вот так вот постепенно Ань Юань остался вообще не у дел.

Учаны неуверенно зашептались. Они знали, что Хань Чаншэн сказал правду. Они слишком поспешно ушли, не успев ему ничего объяснить. В итоге Хань Чаншэну не удалось выполнить порученное ему задание.

- Раз уж старик передал тебе свою силу, - сказал Черный Учан, - ты передашь ее лорду Ань Юаню.

Хань Чаншэн разозлился еще сильнее.

- Вонючки-бессмертные. Вы что, решили, будто внутреннюю силу можно передать так же легко, как кочан китайской капусты? Я сам себя ненавижу за то, что не могу выдавить из себя эту силу. Старик передал ее против моей воли, и в итоге оказалось, что она несовместима с моей собственной. Мой даньтянь вот-вот разорвет! Если я не могу усвоить ее, как, по-вашему, я смогу ее еще кому-нибудь передать? Высвобождение этой силы с помощью активных тренировок приведет лишь к отклонению Ци! Передача внутренней силы не похожа на разлитие воды по стаканам, в итоге лаоцзы превратится в бесполезного человека!

Хань Чаншэн и Учаны тупо взирали друг на друга. Ни одна из сторон ничем не могла помочь другой. Это была сущая катастрофа. В конце концов, Белый Учан создал иллюзию, показав Хань Чаншэну звезды, сиявшие в ночном небе.

- Что это? - не удержавшись, спросил Хань Чаншэн.

Белый Учан вздохнул с облегчением:

- Звезда скорби по-прежнему горит ярко.

Пока со звездой скорби все в порядке, у них еще был шанс добиться успеха. Однако, стоило ему бросить на звезду еще один взгляд, как его лицо помрачнело. Когда они были на Небесах, звезда была наполовину светлой и наполовину темной, сейчас же она полностью потемнела. Излишне говорить, что в этом снова была вина Хань Чаншэна.

Черный Учан указал на меленький спутник-звезду рядом со звездой Ань Юаня, после чего пояснил:

- Это звезда скорби лорда Ань Юаня. Пока она не погаснет, это означает, что Ань Юань все еще предолевает свое бедствие.

- Эта звезда очень яркая! - с подозрением спросил Хань Чаншэн. Он же изменил судьбу собаки-лорда. Тогда почему она светит так ярко?

Лицо Черного Учана побелело от ярости:

- Так и должно быть. Твоя глупость затрудняет путь Ань Юаня, потому звезда скорби и становится ярче.

Хань Чаншэн уставился на него, отказываясь признать в этом свою вину:

- Вонючие бессмертные. Разве не вы меня в это втравили? Вы мне вообще ничего не сказали. Что мне еще оставалось делать? Лаоцзы надоело играть в ваши игры, отныне можете делать все, что вам захочется!

- Эй! - Белый Учан встал у него на пути. - Ты не можешь так поступить! Если ты уйдешь, никто не сможет его спасти! Это круговорот причины и следствия, за все нужно платить. В таком случае людям из твоей секты тоже придется несладко.

- Ты опять собираешься мне угрожать?! - в ярости спросил Хань Чаншэн.

- Это не угроза! - разведя руками, сказал Белый Учан. Он поколебался, затем смиренно вздохнул: - Ты не должен был это увидеть, но раз уж все дошло до такого, тебе придется.

Взмахом руки Белый Учан открыл новую иллюзию перед ним.

В иллюзии он увидел молодого человека, который сидел в огромном зале среди гор золота и серебра, пересчитывая свои богатства.

- Сяошуан? - удивленно спросил Хань Чаншэн. - Что это с ним?

- Верно, это Хуа Сяошуан, владыка Зала Небес и Земли секты Тяньнин, - заговорил Белый Учан. - Согласно оригинальной судьбе, его отец погиб несколько лет назад в сражении с праведной сектой. Он возненавидел сражения и убийства мира боевых искусств, поэтому покинул секту Тяньнин. Благодаря своему выдающемуся таланту к торговле, он основал несколько предприятий, разбросав их по всему миру, что позволило ему стать самым богатым человеком на свете.

Хань Чаншэн дара речи лишился.

Несколько лет назад прежний владыка Зала Небес и Земли, отец Хуа Сяошуана, на самом деле погиб. После чего Сяошуан долгое время пребывал в подавленном состоянии. Хань Чаншэн долго ломал себе голову, как сделать так, чтобы он каждый день чувствовал счастье. Потребовалось немало времени, но в итоге ему все-таки стало лучше. Было маловероятно, что он покинет секту Тяньнин? Неужели судьбу Хуа Сяошуана тоже он изменил?

Белый Учан снова взмахнул рукой, и сцена, которую показывала иллюзия, изменилась. Нежный и элегантный мужчина сидел в лечебнице, это был доктор. Перед ним сидело несколько обычных людей, его пациенты. А за дверью тянулась бесконечная очередь.

Смягчившимся голосом Хань Чаншэн прошептал:

- Ду Юэфэй.

Белый Учан кивнул:

- Ду Юэфэй, владыка Зала Серебристой Травы. Изначально он не имел ни малейшего отношения к демонической секте. Но ты насильно затащил его в секту. Согласно его оригинальной судьбе, он должен был стать знаменитым врачом, который в возрасте 35 лет излечил диковинную болезнь главы альянса праведных сект .

Ду Юэфэй был на восемь лет старше Хань Чаншэна. Несколько лет назад Хань Чаншэн тайком сбежал с горы, желая развлечься, и встретил Ду Юэфэя, которого как раз избивали, ругая на чем свет стоит. В то время Ду Юэфэй был странствующим врачом. Он путешествовал в поисках сложных, загадочных и неизлечимых болезней, стараясь улучшить свои медицинские навыки. Хань Чаншэн разузнал о пациенте, которого тот лечил несколько дней назад. Этот человек не послушался совета врача и съел запрещенную пищу, из-за чего в итоге и умер. Семья пациента обвинила в его гибели Ду Юэфэя, потребовав у того выплатить компенсацию за его жизнь.

Когда Хань Чаншэн увидел, как этого белого и чистого молодого человека избивает группа уродливых людишек, юноша, всегда любивший красивых людей, пришел в настоящую ярость. Он научил уму-разуму всех негодяев из той семьи, а затем привел Ду Юэфэя в секту Тяньнин. С тех пор молодой человек оставался в секте.

Иллюзия снова изменилась, и перед ним предстал владыка Зала Дракона и Тигра, Ло Синь. Он гордо стоял на арене для боевых искусств перед шумной толпой, выкрикивавшей его имя.

- Что это? - спросил Хань Чаншэн. - Неужто предполагалось, что он станет великим героем?

Белый Учан без всякого выражения на лице ответил ему:

- Ло Синь - гений боевых искусств. Если бы не встреча с тобой, он бы стал великим и уважаемым мастером своего поколения.

- Тьфу! - Хань Чаншэн от души сплюнул. К счастью, Белый Учан был духом, иначе все его лицо оказалось бы умыто слюной. - Великий мастер?! Это чертовски преувеличенно!

Десять лет назад бывший глава секты прогуливался вместе с Хань Чаншэном, который был еще просто мальчишкой. Тогда они нашли под деревом раненого Ло Синя. Бросив взгляд на Ло Синя, Хань Чаншэн решил, что его внешность ему по душе и, бросившись к нему, обнял, не желая его отпускать. Вот так бывшему главе секты пришлось забрать Ло Синя на гору Сюйшань. По достоинству оценив его владение боевыми искусствами, он обучил его, назначив владыкой Зала Дракона и Тигра.

- А как же Гу Минсяо, Сяо Цин и Сяо Бай? - спросил Хань Чаншэн.

Белый Учан показал Хань Чаншэну и эти иллюзии одна за другой.

В соответствии с оригинальной судьбой, Гу Минсяо должен был стать владельцем острова необычных животных и прославиться разведением редких зверей. Лу Цинцянь и Лу Байби открыли Бесследное Здание, ставшее центром сбора информации и всех новостей в мире боевых искусств.

- Они все должны были стать богатыми, благородными людьми, - произнес Белый Учан. - За последние несколько жизней они накопили достаточно добродетели и должны были наслаждаться счастьем в этой, если бы бестолковые несчастные случаи не свели их со злом, то есть с тобой. Они впустую потратили свои благословения и стали людьми демонической секты.

- А что плохого в демонической секте? - посетовал Хань Чаншэн. - Я никогда с ними плохо не обращался.

Черный и Белый Учаны уставились на Хань Чаншэна. Тот лишь молча отвернулся от них.

- Кто повесил колокольчик на шею тигру, тому его и отвязывать, - сказал Черный Учан. - К настоящему времени ты окончательно испортил сюдьбу Ань Юаня, лишив его не только внутренней силы, но и воспоминаний! Изначально владыка Ань Юань должен был наполнить все свое тело внутренней силой, а затем уйти в уединенную тренировку, чтобы усвоить ее и заняться практикой боевых искусств. Полгода спустя, - продолжал Черный Учан, - он вновь предстал перед миром боевых искусств на конференции праведных сект, где очистил свое имя от обвинений, подстроенных Ли Цзюлуном и прославился на весь мир, приняв участие в тех соревнованиях. Затем, взяв в спутники младшего брата из секты, он отправился сражаться с преступниками. Спустя несколько лет после этого он стал главой альянса праведных сект, возглавив их поход, призванный стереть с лица земли демоническую секту и вернуть всем мир и спокойствие.

- А старейшина Лань Фан должен был стать мастером Ань Юаня, - добавил Белый Учан. - Среди ночи Ань Юань должен был проникнуть в секту Юэхуа и там случайно столкнуться со старейшиной Лань Фаном. После чего старейшина Лань Фан обучил его основам навыков владения мечом! Но ты просто взял и лишил его этих счастливых возможностей!

Хань Чаншэн скривил губы:

- Внутреннюю силу я ему передать на смогу, но вот навыкам владения мечом вполне могу обучить.

- Ты должен не только его обучить, - провещал Черный Учан, и голос его прозвучал угрожающе, - но и помочь ему с завершением его оригинальной судьбы! Сейчас он лишился воспоминаний. Если за шесть месяцев он так ничего и не вспомнит, отведи его на конференцию праведных сект!

- Ладно-ладно! - Хань Чаншэн в нетерпении почесал затылок. - Если я сделаю, как ты сказал, что станет с моими стражами и владыками Залов?

Черный и Белый Учаны переглянулись друг с другом. Затем Белый Учан заговорил:

- Люди, что в этой жизни связаны с демонической сектой, должны страдать, подобно животным, в следующей. Но, учитывая их особую ситуацию и то, что они уже успели натерпеться в предыдущих жизнях, я могу попросить Судью пропустить их через заднюю дверь, дабы они смогли сполна насладиться счастьем в своей следующей жизни.

Хань Чаншэн задумался о своих стражах и владыках Залов. Если бы в следующей жизни они превратились в кошек или собак, это было бы замечательно. Но если они станут мухами или тараканами? Это будет...

- Увы! - Хань Чаншэн испустил тяжкий вздох. - Вы должны помнить свои слова, а я сделаю все, что вы скажете. Однако вы должны сказать мне что и когда следует сделать. В этот раз все пошло коту под хвост, потому что вы не потрудились мне ничего объяснить. Я снова напортачу, если все так и продолжится! С кем должен встретиться собака-лорд, и какая их ждет судьба? Объясните мне все, чтобы я мог как следует справиться с вашим заданием.

Черный и Белый Учаны, не промолвив ни слова, воззрились на Хань Чаншэна.

Рассердившись, Хань Чаншэн прокричал:

- Только не говорите мне, что не собираетесь этого делать! Я ничего не знаю и не собираюсь отвечать за эту неразбериху!

Белый Учан вздохнул:

- Дело не в том, что мы не хотим тебе говорить, просто твое существование само по себе очень странно. Весь человеческий мир пришел в полный беспорядок, и судьба почти каждого в нем сбилась со своего оригинального пути. Стоит тебе изменить жизнь одного человека, как изменяются жизни и всех, кто с ним как-либо связан. Нам не известно, сколько людей пострадало и насколько серьезно это влияние.

Когда Блюститель Судьбы обнаружил, что судьба Ань Юаня отклонилась от своего изначального пути, он пришел в ярость и сразу же принялся все проверять. Он обнаружил, что в секте Ань Юаня изначально должны были состоять не те ученики, что в ней находились сейчас. Изначально Ань Юаня должны были ложно обвинить и изгнать из секты Юэхуа. Лю Сяоци и Юэ Юй'эр не поверили в обвинения, посчитав, что Ань Юаня обвинили несправедливо, поэтому, бродя туда-сюда, занялись поисками доказательств. В итоге они выяснили, что это Ли Цзюлун подставил Ань Юаня, благодаря чему впоследствии помогли последнему снять с себя все обвинения.

Однако сейчас... Лю Сяоци почитал "Ли Цзюлуна" как старшего брата. Юэ Юй'эр даже не смотрела на Ань Юаня. Все, чего ей хотелось, - это выйти замуж за "Ли Цзюлуна". И какое могло быть продолжение у этой истории?

- Мы можем рассказать тебе лишь о нескольких ключевых моментах, - сказал Черный Учан. - Но то, как к ним прийти, тебе придется выяснять самому. Однако, неважно как, но ты должен пройти весь этот путь и встретить свой конец.

Хань Чаншэн застыл от потрясения. "Какого черта?!"

Белый Учан снова вздохнул:

- Нам так много нужно тебе объяснить, но мы должны вернуться, чтобы проверить, сколько людей пострадали от твоего изменяющего судьбы влияния. Мы должны как можно скорее уладить это дело, чтобы избежать ошибок в дальнейшем. А ты сейчас поспеши и найди лорда Ань Юаня.

Даже не дожидаясь согласия Хань Чаншэна, Черный и Белый Учаны обратились в дым и попросту испарились.

Хань Чаншэн снова взбесился. Эта парочка может быть еще бессовестней?! Не проще ему сейчас же пойти к Ань Юаню и позволить тому прикончить его одним ударом меча?!

Основательно приунывший Хань Чаншэн медленно поднялся на ноги и побрел к павильону, в котором должен был отдыхать Ань Юань. До конференции праведных сект оставалось полгода. Даже при том, что он лишил Ань Юаня счастливых возможностей, он должен был на эти полгода стать его мастером и научить всему, что позволит ему прекрасно выступить на будущей конференции.

Однако существовало и еще одно неотложное дело, в частности - внутренняя сила, переданная ему таинственным стариком. Он должен был отыскать способ ее поглотить, иначе просто не продержится эти полгода, лишившись всей крови и Ци. Если бы Ань Юань не утратил воспоминания, он мог бы попытаться вытянуть информацию о внутреннем навыке из уст Ань Юаня. Однако сейчас этот собака-лорд ничего не помнил.

И что ему теперь делать?

Всю дорогу Хань Чаншэн был настолько погружен в свои мысли, что сам не заметил, как добрался до павильона.

Подняв глаза, он почувствовал себя так, словно его молнией поразило.

Собака-лорд испарился!!!

Изначально Хань Чаншэн полагал, что достиг самого дна пропасти своих несчастий, и был уверен, что ниже падать ему уже некуда. Однако собака-лорд умудрился исчезнуть. Куда он мог уползти со своими-то ранами?

Хань Чаншэн так разволновался, что принялся носиться вокруг павильона:

- Ань Юань? Ань Юань? Хуанфу?

Вспомнив, что Ань Юань утратил воспоминания, и он никогда не называл этому парню его настоящее имя, Хань Чаншэн закричал:

- Уродец? Куда ты пропал?

Вот только никто ему не ответил.

Хань Чаншэну казалось, что он сходит с ума. Собака-лорд был изранен, как побитый щенок. Куда он мог уйти в таком состоянии? Может, в следующий раз ему стоит отыскать прочную веревку и нацепить на него ошейник?

Внезапно Хань Чаншэн насторожился и опустил свою руку на рукоятку меча:

- Кто здесь?

Из-за дальнего дерева вышел мужчина.

Хань Чаншэн сразу же опустил руку и удивленно спросил:

- Сяо Цин?

Перед ним стоял Лу Цинцянь.

Лу Цинцянь с недоумением окинул взглядом лицо и одежду Хань Чаншэна, затем спросил:

- Глава секты? Почему вы снова изменили лицо? Ваш грандиозный план уже завершен?

У Хань Чаншэна не было времени на пространные объяснения, поэтому он просто спросил:

- Быстрей помоги мне выследить Ань Юаня. Куда сбежала эта балбесина?

Приблизившись, Лу Цинцянь послушно опустился на корточки, чтобы проверить ближайшие к ним следы. Помимо следов Хань Чаншэна, на земле виднелись еще несколько свежих следов.

Когда Лу Цинцянь рассказал об этом Хань Чаншэну, тот ошеломленно спросил:

- Здесь еще кто-то побывал?

Неужели они утащили с собой Ань Юаня?

Пройдя по этим следам какое-то расстояние, Лу Цинцянь крикнул ему:

- Здесь следы башмаков обрываются, но они превращаются в следы от колес и подков лошадей.

Хань Чаншэн нахмурился. Кто-то увез Ань Юаня.

- Продолжай следовать за следами!

Лу Цинцянь был опытным следопытом, и даже Хань Чаншэну не удавалось сбежать от него - с помощью своей техники страж неизменно находил его, возвращая обратно. Они около часа шли вдоль дороги, пока не достигли подножия какой-то горы.

- Почему сюда? - Лу Цинцянь посмотрел на высившуюся перед ним гору.

- Тебе известно, что это за место? - спросил Хань Чаншэн. Он никогда прежде здесь не бывал.

- В тот день, когда глава секты приказал мне нанять убийц, я нашел троих, - сказал Лу Цинцянь, - и приказал им ожидать вас у подножия горы. Вот только вы попали в засаду еще до того, как спустились. Я не знал, вдруг вы сами наняли тех убийц, поэтому не посмел их остановить, лишь втайне проследил, куда они направляются. Уйдя с горы секты Юэхуа, они пришли прямо сюда.

- Что?! - испытал потрясение Хань Чаншэн. - Не ты отправил ту пару придурков?

Лу Цинцянь покачал головой:

- Значит, не вы все это подстроили? И те двое были настоящими убийцами?

Хань Чаншэн был просто в шоке. Он-то думал, что это Лу Цинцянь плохо справился со своим заданием, наняв пару безмозглых юношей, которые неправильно его поняли, отчего и ранили их. Однако, выходит, Лу Цинцянь их не нанимал?! Если б он знал, то еще тогда бы безжалостно поколотил эту пару придурков, чтобы впредь не повадно было! Какая жалость!

Неудивительно, что в тот день эти парни нацелились на Ань Юаня. Он-то думал, что они дают ему шанс проявить свое актерское мастерство. А выходило, что эти парни изначально пришли, чтобы забрать Ань Юаня!

Хань Чаншэн мигом спросил:

- Что это за место?

- Оно называется гора Фуфэн, - ответил ему Лу Цинцянь. - На горе стоит крепость Фуфэн. Ее хозяйка - Чжэн Фэн'эр, по прозвищу Прекрасный Феникс. Когда я был здесь в прошлый раз, то вел себя крайне осторожно, не зная, какие у вас отношения.

Выходит, это гора Фуфэн. Хань Чаншэн погрузился в глубокие раздумья. Исходя из того, что он слышал о ней, Чжэн Фэн'эр была как добрым, так и злым человеком. Люди из праведных сект всегда более терпимо относились к красавицам. Если красавица творила что-то нехорошее, ее чаще всего прощали. Чжэн Фэн'эр и ее крепость Фуфэн совершали не только злые дела, разграбляя ценности из домов людей, но и добрые поступки, поддерживая правопорядок и выступая на стороне справедливости.

Чжэн Фэн'эр была человеком настроения и действовала непринужденно. Она не ограничивала себя добром или злом, что было очень далеко от пути праведных сект, но и с демоническими сектами также не связывалась. У людей из мира боевых искусствах сложились о ней различные мнения. Одни относились к ней вполне терпимо, другие - ненавидели ее до зубовного скрежета.

- Зачем Чжэн Фэн'эр похищать Ань Юаня? - спросил Хань Чаншэн. - Неужто она втюрилась в Ань Юаня и решила женить его на себе?

Лу Цинцянь, слегка наклонив голову, воззрился на Хань Чаншэна.

Стиснув зубы, глава секты приказал:

- Поднимаемся на гору.

Что бы там ни задумала Чжэн Фэн'эр, он должен был вернуть Ань Юаня.

Последовав за Хань Чаншэном, Лу Цинцянь поинтересовался:

- Владыка, кто такой этот Ань Юань? Почему вы всегда держитесь рядом с ним?

- Он очень важная составляющая моего грандиозного плана, - произнес Хань Чаншэн. Опасаясь, что тот снова примется задавать вопросы, он схватил его за руку. - Это длинная история. Ты не поймешь. Тебе просто нужно делать, как я сказал!

Лу Цинцянь с подозрением уставился на него:

- Но сразу несколько владык Залов написали, предупреждая, чтобы мы с Сяо Баем не верили вам. По их словам, первым делом нам следует отвести вас обратно на гору Сюйшань. Возможно, вы пытаетесь нас обмануть.

Хань Чаншэн поперхнулся. Лу Цинцяня с Лу Байби можно было с легкостью одурачить, но с ни с одним из его владык Залов так просто не сладишь. Ему крупно повезло, что вдогонку за ним отправились только его левый и правый стражи. Пока владыки Залов не знали, что он задумал, у него имелась возможность обвести вокруг пальца Лу Байби и Лу Цинцяня. Вот только он не ожидал, что его Сяо Цин и Сяо Бай неожиданно поумнеют. Они даже додумались списаться с владыками Залов!

- Как ты можешь так говорить?! - с тигриной яростью заговорил Хань Чаншэн. - Ты ранишь мои чувства! Мы дружим и заботимся друг о друге с самого детства, разве я мог бы тебя обмануть?!

Лу Цинцянь прошептал:

- Владыка Зала Гу исписал целых десять страниц. Разве вы не дурачили нас с самого детства? В конце он написал, что еще многое хотел бы добавить, просто побоялся, что письмо станет слишком тяжелым для почтового голубя.

Хань Чаншэн в полном молчании проглотил старую кровь, которой его с досады едва не стошнило. Ох уж этот Гу Минсяо, он что, не может просто расслабиться?!

С горечью в сердце Хань Чаншэн произнес:

- То были маленькие шутки, не ради того, чтобы одурачить вас, а чтобы вас убедить. Разве я могу шутить, когда речь идет о чем-то настолько важном для секты Тяньнин???

Лу Цинцянь склонил голову:

- Владыка Зала Ло написал, что если вы начнете клясться сектой Тяньнин, вам точно не стоит верить. Вы чуть ли не каждый день сбегаете из секты Тяньнин, и ее дела вас совсем не заботят.

Хань Чаншэна снова едва не вырвало кровью. "Этот Ло Синь!!!"

- Ты думаешь, мне этого хочется? - спросил он. - Я приложил так много усилий. Если не ради секты Тяньнин, на кой ляд мне вообще сдалось бы придумывать этот план?

Погладив свой подбородок, Лу Цинцянь произнес:

- Владыка зала Хуа написал, что вас могло заинтересовать что-нибудь красивое. Вас всегда больше привлекала красота, нежели какие-либо торговые предприятия.

Хань Чаншэн схватился за сердце. Хуа Сяошуан, это же чистой воды клевета! Когда это он, Хань Чаншэн, был таким человеком?! Даже если собака-лорд по-настоящему хорош собой, он бы никогда не заинтересовался этим мелким нарциссом!

- Ты веришь им или мне?

На лице простодушного Лу Цинцяня появилось смущенное выражение:

- Я... Кажется, им я верю больше, чем вам.

Сердце Хань Чаншэна снова и снова протыкали кинжалом.

Он уже был на последнем издыхании.

- Сначала помоги мне разобраться с этим, а потом я все тебе объясню, - "Дай мне немного времени, чтобы придумать, как тебя одурачить".

Лу Цинцянь надул свои щеки, но обошелся без возражений.

Больше не медля, они вместе направились вверх по склону горы, но внезапно им путь преградили несколько грубых мужчин:

- Стоять! Кто посмел вторгнуться в крепость Фуфэн?

Окинув холожным взглядом мужчин, Хань Чаншэн понял, что ему знакомы двое из них.

Несмотря на то что убийцы скрывали свои лица, Хань Чаншэн прекрасно запомнил их брови и глаза в тот день, когда они напали на них с Ань Юанем на склоне горы секты Юэхуа. Ошибки быть не могло. Ань Юаня определенно похитили эти люди!

С презрительной усмешкой Хань Чаншэн ответил ему:

- Ты еще не дорос, чтобы спрашивать об имени своего дедушки. Поторопись и верни Ань Юаня, и этот дедушка оставит тебя в живых!

Обычно он убивал сразу же, без лишней болтовни. Но сейчас пространство его даньтяня значительно увеличилось, и ему требовалось потянуть время, чтобы накопить достаточно Ци.

- Он - ученик секты Юэхуа! - воскликнул один из мужчин.

Хотя Хань Чаншэн сбросил с себя личину Ли Цзюлуна, на нем по-прежнему была одежда ученика. Они узнали его одежду.

Изначально эти грубияны малость занервничали, но, услышав, что перед ними стоял ученик секты Юэхуа, тут же расслабились и расхохотались:

- Трусы из секты Юэхуа посмели ворваться в крепость Фуфэн? Так жить надоело? Ха-ха-ха-ха!

- Должно быть, решили спасти своего маленького красавчика. К сожалению, твой маленький красавчик уже в когтях главы нашей крепости! Ты опоздал!

Хань Чаншэн пришел в ярость. Как и ожидалось, именно эти гаденыши похитили Ань Юаня!

Внезапно Хань Чаншэн рванул вперед. Его меч еще даже не показался из ножен, но он уже одним-единственным естественным и непринужденным ударом разукрасил лица нескольких грубых мужчин. Ощутив жгучую боль, некоторые из них с распухшими лицами повалились на землю. На их лицах остались лишь потрясение и недоверие, а в устремленных на Хань Чаншэна глазах светилась паника. Движения Хань Чаншэна оказались слишком быстры и точны. У них просто не было времени защититься. Они даже не видели, как Хань Чаншэн это провернул. Если бы Хань Чаншэн обнажил свой меч, они бы определенно сейчас находились на полпути на тот свет!

Ошеломленный Лу Цинцянь так и остался стоять позади главы своей секты. Ему было прекрасно известно, как выглядели навыки боевых искусств Хань Чаншэна. Разве хоть когда-нибудь его меч действовал так чисто? То, чем он занимался все это время, по сути исправило его слегка напыщенные навыки владения мечом?

- Все еще не хотите отвести меня к Ань Юаню? - холодно проговорил Хань Чаншэн.

Несколько человек, побитые Хань Чаншэном, один за другим бросились наутек, однако их место заняли другие, еще не видевшие потрясающей атаки Хань Чаншэна. Они тут же попытались напасть на него. Лу Цинцяня весьма заинтересовали боевые искусства Хань Чаншэна, поэтому он остался стоять в сторонке, вообще не собираясь ему помогать.

Несколько человек набросились на Хань Чаншэна. Одним взмахом меча тот сбил с ног двоих из них. Затем он резко замер на месте. У него внутри снова возникло то неприятное чувство. Чтобы сдержать его, ему пришлось на миг замедлить свою руку.

Ладонь одного из грубых мужчин коснулась груди Хань Чаншэна.

- Ах!

Хань Чаншэн покачнулся и на несколько шагов отступил.

Мужчина, нанесший ему удар, не ожидал, что так легко победит. Исходя из мощной техники владения мечом, он решил, что внутренняя сила главы секты будет ничуть не хуже. Он действовал в спешке и уже приготовился, что его удар ни к чему не приведет. Однако вместо этого Хань Чаншэн покачнулся и отступил.

Он так удивился, что даже забыл броситься следом за ним. Спустя миг он пришел в себя и воскликнул:

- У этого парня нет внутренней силы!

Перехватив инициативу в сражении, эти люди мигом вернули себе уверенность. Хань Чаншэну требовалось много энергии, чтобы сражаться. Вот только его внутренняя сила не просто была слаба, в его теле не было даже половины этой энергии!

Лу Цинцянь непонимающе уставился на Хань Чаншэна. Ни малейшего следа внутренней силы? Что творил Хань Чаншэн в последние две недели? Его навыки владения мечом стали мощнее, но он лишился своей внутренней силы?

Хань Чаншэн мигом покрылся холодным потом. Дело плохо! Если Лу Цинцянь обнаружит странности, происходящие с его внутренней силой, он насильно утащит его обратно в секту Тяньнин!

После короткой заминки эти безрассудные люди поняли, что Хань Чаншэн пострадал. Внезапно они стали еще смелее, и даже те, кто изначально боялся вступать в бой, вместе набросились на него. На Хань Чаншэна разом напали семь-восемь человек. Некоторые заприметили стоявшего позади с детским личиком Лу Цинцяня, который преспокойно себе наблюдал за сражением. Решив, что с легкостью управится с ним, один из мужчин побежал на него. Одним щелчком пальца Лу Цинцянь отправил в него иглу, и его противник, словно подкошенный, свалился на землю.

Хань Чаншэн изо всех сил старался отразить нападение сразу нескольких человек. Все было бы замечательно, даже лишись он всей своей внутренней силы. Противники оказались не особо сильны. Хватило бы одного меча, чтобы справиться с ними. Вот только сейчас в его теле бежала чужая внутренняя сила, которая сковывала его движения. Поэтому чем дольше он сражался, тем больше холодного пота выступало на его лбу.

Лу Цинцянь больше не мог на это смотреть и сразу же подошел к нему, чтобы помочь. Как только он встал на сторону Хань Чаншэна, ход сражения переломился в их пользу.

Нахмурившись, Лу Цинцянь прошептал:

- Глава секты, что случилось с вашей внутренней силой?

Хань Чаншэну хотелось заплакать, вот только слез не было:

- Я... я позже тебе все объясню. Сначала помоги мне спасти того парня!

Внезапно в долине раздался оглушительный раскат грома. А следом до ушей Хань Чаншэна и Лу Цинцяна донесся пронзительный женский голос:

- О~хо-хо-хо, откуда пришли эти гости? Неужели они решили навестить гору Фуфэн?

Подняв глаза, они увидели словно охваченную пламенем фигуру, стоявшую на горных вратах. Молодая женщина в алых одеждах с кисточками Золотого Феникса и поясом из оранжевых перьев стояла там, напоминая перо из хвоста Феникса. В руке у нее был красный хлыст, покрытый шипами, а к шее, запястьям и лодыжками были привязаны маленькие золотые колокольчики, издававшие приятный перезвон, стоило ей сделать шаг.

Это была та самая Чжэн Фэн'эр, что прославилась как "Прекрасный Феникс". Ее брови были подобны полумесяцам, глаза - словно списаны с картины художника, а вишневые губки были красными и блестели от влаги. Она была знаменитой красавицей. Однако сейчас ее белое личико испещряло несколько кроваво-багровых пятен, а шею, руки и икры пересекали странные полосы. Эти набухшие, переполненные кровью вены своими странными цветами уничтожали ее красоту.

- Что за уродливый вид, - с поджатыми губами заметил Хань Чаншэн.

Чжэн Фэн'эр переменилась в лице и холодным тоном произнесла:

- Ты! Напрашиваешься на смерть!

Ее хлыст устремился прямиком к Хань Чаншэну, однако тот не удостоил ее даже второго взгляда и не стал уклоняться. Он знал, что ее плеть его не коснется. И в самом деле, не успел хлыст приблизиться к его телу, как Лу Цинцянь взмахом своего длинного меча отбил его в сторону.

Выражение лица Чжэн Фэн'эр снова переменилось. С тошнотворно-сладкой улыбкой она сказала:

- Ох, вы оба такие красавчики. Вы пришли в крепость Фуфэн ради этой маленькой девушки? Для меня это огромная часть, о~хо-хо-хо.

Хань Чаншэн нетерпеливо вскричал:

- Уродливая служанка, верни мне Ань Юаня!

- О, - Чжэн Фэн'эр усмехнулась, - ты говоришь о том младшем братике, что красивее тебя? Сейчас он лежит в моей комнате. Мне не хватает одного лекарства. Если не от него, то я могла бы получить его от любого из вас двоих. Ты выглядишь превосходно, можно будет обойтись и тобой.

Хань Чаншэн в гневе прикрикнул:

- Эй!

Неужели у Чжэн Фэн'эр действительно повернулся язык сказать, что собака-лорд красивей его?! Самое невыносимое в этой жизни, что собачий лорд взаправду был красивей его! Вот почему он так люто его ненавидел!

Хань Чаншэн пришел в ярость и бросился к Чжэн Фэн'эр.

Увидев, что у него хватило смелости первым ринуться в бой, Чжэн Фэн'эр спросила:

- С каких это пор в секте Юэхуа появились такие отважные ученики?

Один из ее людей прокричал:

- Глава крепости, будьте осторожны! Его навыки владения мечом очень сильны!

- Глава крепости, не волнуйтесь! У него нет внутренней силы! - тут же добавил другой.

Чжэн Фэн'эр удивилась: сильные навыки владения мечом при отсутствии внутренней силы?

Увидев бросившегося в атаку Хань Чаншэна, Лу Цинцянь даже без приказа собирался ему помочь, но не смог. Его окружила дюжина вооруженных мужчин, не позволяя присоединиться к главе его секты. Боевые искусства Лу Цинцяня были весьма хороши, но даже ему было нелегко разом отбиваться от стольких врагов. Ему нужно было побеспокоиться о себе и некогда было заботиться о главе секты.

Меч Хань Чаншэна направился прямиком к Чжэн Фэн'эр. Крутанув хлыстом, она попыталась опутать его меч, но Хань Чаншэн легонько качнул мечом, и кончик хлыста оказался отброшен обратно к ней. Это ее потрясло.

Ее хлыст был изготовлен из костей и кожи редких зверей. Его девяносто три дня вымачивали в золотистом ротанговом масле, потом столько же прокаливали. К тому же он был покрыт шипами и мог отбивать как мечи, так и копья. С его помощью можно было с легкостью вырвать из рук противника его оружие, но Хань Чаншэн небрежным движением меча отбил ее хлыст?! Никому и никогда прежде не удавалось сделать подобное! Если только человек не вычислит нужный угол и не приложит нужную силу, но за такой короткий промежуток времени сделать это было попросту невозможно! Насколько хороши были его навыки владения мечом?!

Чжэн Фэн'эр мигом отбросила свое презрение к противнику и с полной серьезностью встала в позицию.

Подлетев к горным вратам, Хань Чаншэн ударил мечом Чжэн Фэн'эр, и она тут же подняла хлыст, чтобы отразить тот удар. Хлыст Хвоста Феникса был очень мощным оружием. Рукоятка его была длиной около фута (30,48 см) и тверда как сталь, поэтому вполне могла использоваться в ближнем бою. Ей она и заблокировала меч Хань Чаншэна.

В момент, когда меч противника столкнулся с ее хлыстом, Чжэн Фэн'эр нахмурилась. Как и предупреждали ее подчиненные, у него не было внутренней силы. Если бы это было не так, ей бы не удалось остановить его меч. Возможно, ей было сложно противостоять его навыкам, но теперь ей не составит труда выдержать его удары.

Хань Чаншэн не остановился на одном ударе мечом. Он мигом изменил свой подход и снова атаковал.

Обменявшись с ним несколькими ударами, Чжэн Фэн'эр так разневничалась, что вся вспотела. Меч Хань Чаншэна двигался, словно живой. Его атаки были предельно просты, но заблокировать их было практически невозможно. Каждая из них нацеливалась на ее слабое место, отчего сражаться с ним было до крайности неудобно. Однако время от времени его атаки замедлялись, давая ей время перевести дыхание.

Однако Чжэн Фэн'эр тоже нельзя было назвать обычным бойцом. Даже если ей приходилось сражаться изо всех своих сил, она была способна отразить все его атаки. При каждом ее движении колокольчики легонько тряслись, создавая своим перезвоном мелодию.

- Глава, берегитесь звона ее колокольчиков! - прокричал Лу Цинцянь. - Чжэн Фэн'эр обладает способностью зачаровывать разумы! Не попадитесь в ловушку!

Под началом Чжэн Фэн'эр собралось немало ее поклонников. Одни говорили, что этих недалеких людей привлекала лишь ее красота, а другие - что она обладает способностью очаровывать. Согласно информации, накопанной на нее сектой Тяньнин, она обучилась этому у таинственной госпожи с Северного моря, когда была еще совсем маленькой. Эта госпожа была очень хороша в техниках контроля. Она научила Чжэн Фэн'эр с помощью этих техник изменять течение внутреннего Ци других людей. Даже люди с мощной внутренней силой опасались ее. А у Хань Чаншэна ее вообще не было!

Глаза Чжэн Фэн'эр посветлели:

- Глава? Что ты еще за глава такой?

Хань Чаншэн закатил глаза. Существовала причина, по которой, когда он отправлялся развлечься, ему не хотелось брать с собой Лу Байби и Лу Цинцяня. Сердца и глаза этих парней были сосредоточены лишь на том, как бы помучить людей, но о том, что касалось скрытности и осторожности, эти двое понятия не имели.

Спустя какое-то время Хань Чаншэн заметил, что приятный перезвон колокольчиков стал более резким, отчего внутренний Ци в его теле стал цикулировать намного быстрее, а его даньтянь снова начал гореть.

По выражению лица Хань Чаншэна Чжэн Фэн'эр догадалась, что он не в порядке, и сразу же вытянула руку, направив свой хлыст к его ноге. Этот хлыст был настолько острым, что мог отхватить кусок плоти, едва прикоснувшсиь к телу человека.

Стиснув зубы, Хань Чаншэн ударил мечом по ее хлысту, снова отбросив его от себя.

- Как так? - удивилась Чжэн Фэн'эр. Только что она предельно ясно увидела, что Хань Чаншэну пришлось наносить удар мечом в спешке. И в отличие от своих предыдущих ударов, сейчас он полагался не на невероятную точность, а на мощную внутреннюю силу, когда отбивал ее Хлыст Хвоста Феникса! "Постойте-ка, откуда у этого парня внутренняя сила взялась?!"

Она встревожилась. Лу Цинцянь уже тоже одерживал верх в своей битве. Ее бесполезным подчиненным не удалось справиться с ним, хотя им и противостоял всего один человек. Да и она не смогла победить в сражении с Хань Чаншэном. Ей нужно было отыскать способ уладить это дельце без особых потерь.

Колокольчики Чжэн Фэн'эр зазвонили быстрее, пока она говорила:

- Давай обсудим это, младший братец. Эта молодая женщина не хотела сотворить ничего плохого, она лишь оказалась поражена странной болезнью. Доктор сказал, что мы сможем исцелить ее только с помощью пилюли, приготовленной из потомка самого прекрасного мужчины на свете, потому я и приказала притащить сюда твоего друга. Я одолжу у него кое-что для пилюли, а в качестве компенсации проведу с ним эту ночь.

На самом деле эти кроваво-багровые пятна и выбухающие сосуды достались Чжэн Фэн'эр не с рождения, а появились недавно, когда она пережила отклонение Ци. Чжэн Фэн'эр использовала всевозможные методы и пригласила множество докторов. Ночами боль не давала ей стать, а ее прекрасной внешности был нанесен огромный ущерб. Она убила бесчисленное количество шарлатанов, оказавшихся не способными ее исцелить, пока не нашелся врач, прописавший ей это лекарство. По его словам, она должна была использовать яички самого прекрасного мужчины этого мира. И этот врач оказался единственным, кто вообще назначил ей пусть даже такое лечение.

- Пфф! - фыркнул Хань Чаншэн.

"Ты действительно собираешься слопать пилюлю, изготовленную из потомков Ань Юаня ради излечения от болезни? Кто вообще мог до такого додуматься?!"

Хань Чаншэн слегка позлорадствовал, его так и подмывало остановиться, позволив Чжэн Фэн'эр приготовить себе пилюлю из потомков собачьего лорда. Конечно же, он был бы счастлив видеть этого парня несчастным. Но, стоило ему поразмыслить об этом, как у него внутри вспыхнул огонь: самый красивый мужчина на свете?! Когда он прибыл сюда и Чжэн Фэн'эр, и ее люди даже не посмотрели на него, так их потряс внешний вид Ань Юаня! Это же было чистой воды оскорбление!

Отбив мечом хлыст Чжэн Фэн'эр, Хань Чаншэн спросил у нее:

- Неужто я не настолько красив, как он?! А?!

Чжэн Фэн'эр застыла от шока. Этот парень что, не расслышал, что ей нужно было мужское яичко? Разве существует на свете хоть один мужчина, готовый добровольно расстаться с одним из парочки неразлучных друзей? Продолжая отступать, она с улыбкой проговорила:

- Это... Если этот герой готов расстаться со своей прелестью ради любви к ней, эта маленькая девочка будет весьма благодарна.

- Ба! - сердито заговорил Хань Чаншэн. - Об этом лаоцзы ты можешь только мечтать!

Чжэн Фэн'эр:

- ...

Оружие Чжэн Фэн'эр выпало из ее рук. Хань Чаншэн шагнул вперед и схватил ее за горло.

- Я предлагаю тебе... - Хань Чаншэн ухмыльнулся, - ...сменить врача! - ладонью он хлопнул ее по груди!

Когда этому парню удалось восстановить свою внутреннюю силу? Едва он ударил ее ладонью, как ее тело отлетело от него, словно легкий листок бумаги. Тяжело ударившись о выступ скалы, она выплюнула черную кровь!

Увидев, что их глава потерпела поражение и была так жестоко избита, ее подчиненные закричали:

- Глава крепости!

Чжэн Фэн'эр соскользнула вниз по уступу скалы и упала на землю. Схватившись руками за грудь, она продолжила сплевывать кровь. Несколько ее людей, все еще сражавшихся с Лу Цинцянем, внезапно растеряли весь боевой дух и, развернувшись, бросились к ней. Рука Хань Чаншэна обладала огромной мощью. Это потрясло Лу Цинцяня. Вместо того чтобы продолжить бой, он кинулся к Хань Чаншэну:

- Глава? Ваша внутренняя сила? - прощупав пульс Хань Чаншэна, он тут же спросил: - Когда ваша внутренняя сила стала настолько мощной?

- Это называется "стратегией затягивания войны", - ликуя, сказал Хань Чаншэн. - В сражении никогда не бывает мало уловок. Что ты знаешь об этом? Я обманул их, заставив утратить бдительность!

С приоткрытым от удивления ртом Лу Цинцянь с предельной преданностью взирал на Хань Чаншэна, его глаза ярко блестели:

- Вы так могущественны!

После того как Чжэн Фэн'эр перестало рвать черной кровью, кроваво-фиолетовые пятна на ее коже начали исчезать.

- Глава крепости! - воскликнул один из ее людей. - Ваше лицо!

Чжэн Фэн'эр подняла руку и, посмотрев на нее, вскрикнула от изумления. Случилось так, что когда Хань Чаншэн ударил ее и отбросил на ту скалу, удар его ладони достиг ее заблокированных медианов и излечил ее от той странной болезни!

А тем временем Хань Чаншэн учил уму-разуму Лу Цинцяня:

- Ты еще смеешь допрашивать своего главу? Я ведь тебе уже говорил: почему ты считаешь, что, находясь за пределами секты, я только и делаю, что развлекаюсь? На самом деле я изо дня в день занят усердными тренировками. Видишь, какого огромного прогресса я добился на последнюю половину месяца? Спустя какое-то время для меня не станет проблемой возглавить весь мир боевых искусств!

- Мой спаситель! - внезапно воскликнул женский голос. - Пожалуйста, примите поклон и благодарность от этой маленькой женщины!

Повернув головы, Хань Чаншэн с Лу Цинцянем увидели, как Чжэн Фэн'эр и ее люди подошли к ним и преклонили колени, чтобы им поклониться.

- Мой великий благодетель, мы перед тобой в  неоплатном долгу, - произнесла Чжэн Фэн'эр. - Эта молодая женщина готова посвятить спасителю всю свою жизнь и усердно трудиться, делая все, что прикажет ее спаситель.

Хань Чаншэн предложил ей сменить врача, после чего исправил ее поврежденные меридианы. Все выглядело так, будто он намеренно спас ее.

- Благодарим за спасение главы нашей крепости! Мы готовы подчиниться любым вашим приказам!

Это потрясло Хань Чаншэна.

Лу Цинцянь же был просто ошеломлен.

Посмотрев на Хань Чаншэна со звездами, сияющими в его глазах, Лу Цинцянь произнес:

- Так вот что вы имели в виду?

Хань Чаншэн сразу же изобразил на лице серьезное выражение:

- Чепуха! Ты все еще сомневаешься в этом лаоцзы? - сказал он, потрясая Мечом Поющего Дракона, который держал в руке, и добавил: - Я ведь говорил тебе, что у меня есть великий план переворота в мире боевых искусств. Взгляни на этот меч. Его преподнес мне в дар старейшина Лань Фан из секты Юэхуа. Старейшина Лань Фан и старейшина Сюаньцзи (Таинственный старик) - оба были очарованы мной. Они меня обожают. И почитают как своего мастера!

Лу Цинцянь прижал руки к груди, как раз там, где было его сердце, едва не свалившись в обморок от благоговения.

Чжэн Фэн'эр и ее люди, кланяясь, не переставали благодарить Хань Чаншэна. Посмотрев на Лу Цинцяня, Хань Чаншэн подмигнул ему, а затем поманил к себе пальцем, чтобы тот разобрался за него с этим делом.

Лу Цинцянь обуздал свое обожание и скрыл звезды в глазах. Надув щеки и изобразив на лице самое величественное выражение, которое только мог, он пошел вперед. Люди из крепости Фуфэн с любопытством уставились на него, не понимая, зачем ему подходить.

Посмотрев сверху вниз на коленопреклоненную Чжэн Фэн'эр, Лу Цинцянь произнес:

- Я - правый страж секты Тяньнин. Вы хотите работать на секту Тяньнин?

Чжэн Фэн'эр испытала настоящее потрясение, а ее люди тут же принялись перешептываться друг с другом. Когда этот парень назвал Хань Чаншэна главой, они не поверили. Теперь же они оказались в шоке, услышав от Лу Цинцяня такие слова. Неужели этот молодой человек, облаченный в одежду ученика секты Юэхуа, на самом деле был главой секты Тяньнин, который, согласно слухам, был невероятно свиреп и совершил немыслимые преступления?

Лу Цинцянь холодно вопросил:

- Или ты уже сожалеешь о своих словах?

Чжэн Фэн'эр была поистине талантливой женщиной. Многие люди в крепости боготворили ее. Она обладала первоклассными методами и была весьма искусна в получении информации. Таким образом, Хань Чаншэн и Лу Цинцянь решили сделать так, чтобы ее способности принесли пользу секте Тяньнин, помогая ей быть в курсе последних событий, творящихся в этом мире. Для выполнения этой задачи в их секте существовали специальные посланники. Однако, даже если секта Тяньнин хотела нанять каких-то людей, они не могли действовать слишком небрежно. Эти люди должны быть искренне преданны секте Тяньнин. Если служение будет вынужденным, то секте будет лучше обойтись без этих людей.

- Нет-нет-нет! - настояла на своем Чжэн Фэн'эр. - Этот младший братец спас мне жизнь, и мои слова по-прежнему в силе. Просто меня удивило, что два столь красивых и добрых младших братца оказались членами демонической секты...

Глаза Лу Цинцяня распахнулись от ярости, стоило ему услышать, как его обозвали "добрым".

- Кхе-кхе, - Хань Чаншэн поспешил вернуть разговор в более безопасное русло. - Так ты желаешь работать на секту Тяньнин?

Чжэн Фэн'эр подняла голову и с гордостью в голосе произнесла:

- Не беспокойтесь, мастер. Пусть я и прекрасная девушка, но высоко ценю верность и преданность. Мне нет никакого дела до всех этих прославленных сект. Я всегда действую в своих интересах и не подчиняюсь так называемым правилам мира боевых искусств. И что, если это демоническая секта? Она нравится мне, Чжэн Фэн'эр, а значит, это самая лучшая секта в мире!

По достоинству оценив ее характер, Хань Чаншэн остался доволен этим ответом. Уладив это дело, он снова подумал об Ань Юане:

- А что с тем парнем, которого вы похитили?

- Он в красном доме на нашей горе, - ответила Чжэн Фэн'эр. - Когда я видела его в последний раз, он был без чувств от благовоний, использованных моими людьми.

Опасаясь, что Ань Юань в любой момент может очнуться, Хань Чаншэн не посмел больше задерживаться. Он попросил Лу Цинцяня остаться здесь и договориться обо всем с Чжэн Фэн'эр и ее подчиненными, а сам пошел дальше. Он дожен был как можно скорее отыскать Ань Юаня, забрать его и утащить подальше от этой горы.

Перед уходом Хань Чаншэн торжествующе прокричал:

- Сяо Цин, теперь ты мне веришь? Сказанные тобой раньше слова разбили мне сердце!

- Мм, - пылко закивал Лу Цинцянь. - Я поколочу всех четырех Владык Залов, как только вернусь! Как они посмели дурно отзываться о главе нашей секты?!

При виде того, насколько серьезно настроен Лу Цинцянь, Хань Чаншэн не смог сдержать смешок:

- Я пошел. В моем грандиозном плане осталось еще много ключевых пунктов, которые следует завершить! Оставляю здесь все на тебя!

Лу Цинцянь только раз за разом кивал.

Покинув группу людей, Хань Чаншэн в одиночку поднялся на гору. Как и ожидалось, в красном доме он нашел спящего Ань Юаня. Скривив губы, он скорчил гримаску и заявил:

- Если б не этот лаоцзы, ты стал бы единственным и неповторимым однояйцевым лордом собак!

Взвалив на спину Ань Юаня, он, мастерски используя свой цингун, начал спускаться с горы.

Спустя несколько часов Ань Юань наконец пробудился. Он вдохнул чересчур много тех благовоний и до сих пор чувствовал легкое головокружение. Прищурившись, он огляделся по сторонам и обнаружил, что находится в глубокой окруженной горами долине. Над его головой щебетали птицы, а под ногами расстилались цветы. Вокруг возвыщался бамбуковый лес, стебли бамбука были очень длинными, а их зелень - пышной и приятной на вид.

Сразу же после этого Ань Юань заметил рядом с собой... медитирующего человека? Ань Юань нахмурился и, ни слова не говоря, принялся наблюдать за ним.

Это был молодой человек. Судя по лицу, ему было немного за двадцать. Кожа его была белой и чистой, глаза - узкими и вытянутыми, у него был высокий нос и алые губы. Он был очень красив. Однако его волосы были седыми и, нависая над ушами, заставляли его выглядеть старше. На нем были черно-белые даосские одеяния, под которыми скрывалось стройное тело, отчего казалось, будто одежды пусты, что придавало ему облик бессмертного. В сочетании с окружавшей его аурой у Ань Юаня сложилось впечатление, что это великий человек, превосходящий понимание этого мира.

Ань Юань нахмурился:

- Кто ты такой? Где мы?

Хань Чаншэн неторопливо открыл глаза. На этот раз он специально изменил свою внешность и уже даже продумал историю своего происхождения. Если Ань Юань примется расспрашивать, он сможет заговорить ему зубы.

- Я... - Хань Чаншэн едва заговорил, как выражение его лица переменилось.

Внутренняя энергия снова принялась бешено носиться внутри его тела, заставляя его испытывать дискомфорт.

Хань Чаншэну пришлось временно отложить в сторону все, что ему хотелось сказать. Чтобы не впасть в отклонение Ци, он нажал на акупунктурную точку Таньчжун и, контролируя дыхание, принялся циркулировать свою внутреннюю энергию. Таинственный старик научил его методу временного подавления внутренней силы, согласно которому он должен был нажать на точку у себя на груди, а затем заставить свой внутренний Ци циркулировать вокруг нее. Одновременно он массировал акупунктурные точки и меридианы вокруг центральной точки, чтобы избежать застоя в них внутренней силы.

Точка Таньчжун располагалась как раз по центру его груди. Хань Чаншэн медленно сдвигал свои пальцы вверх по ходу внутреннего Ци. Наткнувшись на место, где внутренняя энергия восставала против его контроля, он с силой помассировал это место, сдерживая бунт энергии.

В итоге сцена, которую лицезрел Ань Юань выглядела примерно так: холодный и благородный мужчина, сидевший напротив него, внезапно с болезненным выражением на лице принялся растирать свою грудь. Время от времени он издавал стоны. Причем Ань Юань не мог точно сказать, были ли это стоны боли или же удовольствия...

Хань Чаншэн еще не закончил с массажем своих акупунктурных точек, когда его встретил презрительный взгляд Ань Юаня. Ему хотелось заплакать, да слез не было:

- Это не то, о чем ты подумал. Я практикую боевые искусства...

Ань Юань:

- Ха-ха.

Наконец, некоторое время спустя Хань Чаншэну удалось вернуть свою внутреннюю энергию в нужное русло, и он смог вздохнуть с облегчением.

- Почему я здесь? - спросил Ань Юань.

- Ты не помнишь, что произошло? - Хань Чаншэн устремил взгляд на него.

- Я сидел в павильоне, - нахмурившись, произнес Ань Юань, - затем кто-то заставил меня вдохнуть ошеломляющее благовоние, и я лишился сознания. Перед этим я успел увидеть, как ко мне приближались два незнакомца. Что случилось после этого, мне не известно.

- То были люди из крепости Фуфэн, - сказал Хань Чаншэн. - Они похитили тебя, намереваясь сделать мужем главы крепости. Я просто проходил мимо и спас тебя.

- Ты? - Ань Юань с недоверием уставился на него.

Прочистив горло, Хань Чаншэн заявил:

- Я великолепный и неукротимый человек, великий бог боевых искусств.

Ань Юань:

- ...

Кому-то действительно пришло в голову провозгласить себя великим богом боевых искусств.

- Когда эти плохие люди притащили тебя сюда, я избавил тебя от них. Я практикую здесь уже двадцать лет, и никто не смел беспокоить меня. То, что ты оказался здесь, - это судьба. Мои боевые искусства непревзойденны, но у меня еще нет преемника, поэтому я готов принять тебя в качестве своего личного ученика.

Ань Юань, усмехнувшись, спросил:

- Двадцать лет. Позволь спросить, старший, сколько лет тебе исполнилось в этом году?

Пригладив пальцами волосы, Хань Чаншэн ответил ему:

- В этом году мне стукнуло семьдесят девять. Но благодаря практике боевых искусств я выгляжу намного моложе.

Ань Юань уставился на Хань Чаншэна, и в его взгляде черным по белому читалось: "Хоть убей, не поверю". Семьдесят девять лет? Кого ты здесь пытаешься обдурить?!

Хань Чаншэн только улыбнулся в ответ на его недоверие. Легонько оттолкнувшись от земли, он взмыл в воздух, следом из ножен выскользнул его Меч Поющего Дракона, столь длинный и изящный. Промелькнуло несколько холодных бликов, после чего Хань Чаншэн плавно опустился на землю и медленно вернул в ножны свой меч.

В тот же миг, как раздался звук полностью вошедшего в ножны меча, десяток стеблей бамбука одновременно с грохотом повалились на землю!

Ань Юань был потрясен. Как бы ненадежно ни выглядел этот парень, навыки владения мечом Хань Чаншэна были поистине мощными.

- Ну, как тебе? - торжествующе произнес Хань Чаншэн. - Хочешь видеть меня своим мастером?

Ань Юань на миг погрузился в молчание, а затем без всякого выражения на лице заговорил:

- А ты не станешь учить меня, как тереть себе грудь?

Хань Чаншэн рассерженно ткнул в землю своим мечом:

- Я же сказал, что практиковал боевые искусства! Тренировался! Такое возможно только на уровне этого лаоцзы. Ты еще не дорос, чтобы учиться подобному!

Ань Юань:

- ...

Опираясь на стебли бамбука, Ань Юань поднялся и развернулся, намереваясь уйти.

- Куда это ты? - спросил Хань Чаншэн, и весь его голос пронизывало несказанное удивление.

Ань Юань проигнорировал его и, спотыкаясь, побрел прочь.

- Ты что, не желаешь становиться моим учеником? - спросил Хань Чаншэн, торопливо останавливая его, и добавил, потрясая своим мечом: - Это очень мощная техника. Разве ты не хочешь ей научиться?

- В этом мире ничто не достается бесплатно. Я не верю, что существуют настолько хорошие вещи, - без малейших эмоций на лице сказал Ань Юань.

Хань Чаншэн пришел в ярость. Он всего лишь упал со скалы. Как это могло превратить юношу, обладавшего четырьмя добродетелями и пятью качествами красоты, в такого мрачного типа? Он вообще знал, что такое основное доверие между людьми?!

Обойдя Хань Чаншэна, Ань Юань продолжил свой путь к выходу из долины. Хань Чаншэн схватил его за руку.

- Как думаешь, могу я что-нибудь с тобой сотворить? Больше всего меня заботит судьба. Как ты можешь относиться ко мне с таким недоверием? Как думаешь, что с тебя можно взять?

Ань Юань склонил голову набок. Затем холодным голосом выдал:

- Мою красоту?

Хань Чаншэн:

- ...

Хань Чаншэн с силой швырнул Меч Поющего Дракона на землю, стараясь отвлечься от желания хорошенько взгреть Ань Юаня. Сделав глубокий вдох, он выдавил из себя улыбку и сказал:

- Ладно, хорошо, я признаю. Я хочу тебя. Я уже двадцать лет живу в одиночестве среди этих гор и лесов. Здесь так одиноко, что мне невмоготу как хочется найти кого-нибудь, способного составить мне компанию.

Ань Юань прищурился, взвешивая правдоподобность его слов.

Хань Чаншэн задумался. Если он начнет обучать Ань Юаня боевым искусствам, то за два-три дня они никак не управятся. Ему потребуется тренировать его не меньше месяца, чтобы этот парень смог устроить великое представление на конференции праведных сект. К тому же жить в уединении среди гор и лесов было не так-то легко. Хань Чаншэн всегда был бездельником, окруженным четырьмя "няньками", без которых не смог бы прожить.

Подумав об этом, Хань Чаншэн проговорил:

- Кроме того, мне нужен кто-то, способный мне здесь прислуживать. Я обучу тебя боевым искусствам. А ты всего лишь должен готовить еду и стирать для меня одежду.

Ань Юань:

- ...

Ань Юань все равно предпочел уйти. Хань Чаншэн так разозлился, что вытащил из ножен свой меч и направил острием на него:

- Нет! Я никогда не позволю тебе уйти отсюда живым! Даже если не станешь обучаться у меня боевым искусствам, останешься, чтобы стирать и готовить!

Наконец, Ань Юань остановился. Повернувшись, он молча воззрился на Хань Чаншэна. Голова Хань Чаншэна была поднята прямо и смело, чтобы тот мог как следует рассмотреть выражение, что было у него на лице. Спустя какое-то время Ань Юань развернулся и поплелся обратно.

- Ты решил остаться? - следуя за ним, обрадованно спросил Хань Чаншэн.

- А ты отпустишь меня? - бесстрастно отозвался Ань Юань.

- Конечно же, нет! - тут же покачал головой Хань Чаншэн.

Ань Юань усмехнулся.

На обратном пути в бамбуковый лес Ань Юань спросил у него:

- Ты двадцать лет прожил в этом лесу?

- Ага, - кивнул Хань Чаншэн.

Ань Юань с подозрением огляделся по сторонам:

- Тогда где твое жилище?

Эти слова потрясли Хань Чаншэна. В самом деле, где же его жилище? Да уж, жить под открытым небом он точно не мог. Он должен был иметь собственный дом!

Заметив, что Ань Юань смотрит на него с нескрываемым недоверием, Хань Чаншэн мигом поднял голову и сказал:

- Несколько дней назад поднялся сильный ветер, который снес мое бамбуковое жилище. Ты как раз вовремя. Поможешь мне построить новый дом.

Ань Юань:

- ...

Небо начало затягивать тучами, казалось, что вот-вот пойдет дождь. Хань Чаншэн не смел больше медлить и сразу же приступил к постройке жилища. Ань Юань был ранен, и ему сложно было передвигаться. Поэтому Хань Чаншэну пришлось самостоятельно рубить бамбук и относить его к месту постройки, пока Ань Юань связывал и укладывал стебли.

Построть бамбуковый домик было не сложно. Работая сообща, они быстро управились с этой работой. Войдя в бамбуковое жилище, Хань Чаншэн сразу бросился на постель из банановых листьев и удобно растянулся на ней. После последовательно случившихся прыжка со скалы, передачи внутренней силы, отбивания Ань Юаня у похитителей и прочих событий он чувствовал себя совершенно выбившимся из сил. Он уже не помнил, когда в последний раз лежал на кровати.

Ань Юань следом за ним вошел в бамбуковый домик. Сразу опустились сумерки и зарядил дождь.

Почесав затылок, Хань Чаншэн произнес:

- Сегодня уже слишком поздно. Так что этот мастер неохотно позволит тебе переночевать в одной комнате с ним. Завтра построим тебе еще одну комнату.

Он бы с удовольствием выставил собачьего лорда под дождь, но если тот простынет и заболеет, то им придется задержаться здесь еще дольше, а это сделает несчастным его самого.

Однако на лице Ань Юаня все так же не отразилось ни малейших эмоций. Он сам не понимал, о чем думает, но не стал возражать.

Вспомнив о каких-то диких фруктах, которые он собрал, Хань Чаншэн вытащил их, чтобы утолить свой голод. Небо в горах очень быстро темнело: время от заката до ночной темноты пролетело в мгновение ока.

- Завтра я обучу тебя навыкам владения мечом, - проговорил Хань Чаншэн, - а сегодня давай отдохнем.

Ань Юань по-прежнему хранил молчание. Притулившись в углу дома, он осматривал свои раны.

Вытащив баночку со специальным лекарством для заживления ран, приготовленным Ду Юэфэем, Хань Чаншэн протянул ее ему со словами:

- Нанеси это на свои раны. Всего через три-четыре дня тебе станет лучше.

Ань Юань взял лекарство и поднес к носу, понюхав его. Он не доверял Хань Чаншэну, поэтому отбросил баночку в сторону, так и не воспользовавшись лекарством.

Хань Чаншэн скривил губы. Не хочешь использовать, не используй, но отбрасывать-то зачем?

Проведя столько времени за беготней, Хань Чаншэн окончательно выдохся. Он спал неподалеку от двери, к тому же с израненной ногой Ань Юань не смог бы убежать далеко, даже если бы захотел, поэтому он спокойно заснул.

Однако, стоило ему какое-то время полежать, как его даньтянь снова начал гореть. Хань Чаншэн сразу же надавил на акупунктурную точку в центре груди, но было уже слишком поздно. На этот раз приступ накатил слишком быстро, и он не успел его подавить. Внутренний Ци не на шутку разбушевался, поток тепла устремился к его макушке, породив в нем сильнейший импульс. Хань Чаншэн понятия не имел, как высвободить его. От дискомфорта он принялся кататься по полу, пока не почувствовал, что наткнулся на прохладное, мягкое тело.

Взревев от боли, он набросился на него!

Хань Чаншэн медленно открыл глаза.

Уже начинало светать, и в маленькое окошко проникал слабый свет.

Хань Чаншэн попытался сесть, но что-то тяжело давило ему на грудь, не давая подняться. Посмотрев вниз, он увидел голову собаки-лорда, лежавшую у него на груди.

Хань Чаншэн: (=口=)

Он попытался спихнуть его со своего тела. Но только его рука коснулась тела собаки-лорда, как он весь напрягся. "На со-со-собачьем лорде вообще нет одежды!"

Согнувшись, Хань Чаншэн прикоснулся к своему животу, но, как и в случае с собакой-лордом, у него под рукой оказалась лишь кожа!!! Его одежда исчезла!!!

"Нет, нет, нет, нет, только не это!!!"

Хань Чаншэн испытал настоящее потрясение. Он никак не мог вспомнить, что произошло прошлой ночью. Он только помнил, как перед сном впал в отклонение Ци и, почувствовав невыносимый жар, набросился на прохладного Ань Юаня. Затем он лишился сознания. А что же случилось потом? Все было словно в тумане, но, похоже, его охватило приятное чувство.

Осторожно выкарабравшись из-под собаки-лорда, Хань Чаншэн рукой бережно опустил на землю его голову. До сих пор собачий лорд преспокойно спал, но это потревожило его сон. Недовольно фыркнув и что-то промурлыкав себе под нос, он пошевелился, затем снова заснул.

Прокравшись на цыпочках, Хань Чаншэн украдкой сдвинул в сторону дверь бамбукового домика. В свете раннего утра он увидел утомленное лицо собачьего лорда. Казалось, тот совершенно вымотался прошлой ночью, а на его белой коже выделялось несколько подозрительных красных отметин. Единственным, за что стоило возблагодарить Небеса, было то, что на них до сих пор было надето нижнее белье. Но никто не мог поручиться, не сняли ли они его, одев после.

Хань Чаншэн едва не рухнул на колени, до того его ноги обмякли. Он помнил только одно - это он проявил инициативу, прыгнув на собаку-лорда. Пусть, связавшись с этим собачьим лордом, ему пришлось связать свои руки и провести несколько унылых ночей, не до такой же степени он... Ну не мог он этого сделать! Наверное, это собака-лорд сам подобрался к нему! Сможет ли он теперь производить лекарственную мочу (1)?!

- Чем ты там занимаешься? - раздался голос у него за спиной.

Оглянувшись, Хань Чаншэн увидел одетого все в ту же соблазнительную нижнюю одежду Ань Юаня, который, скрестив на груди руки, стоял в дверях бамбукового домика, пристально уставившись на Хань Чаншэна.

- Ты... ты проснулся? - дрожащим голосом спросил Хань Чаншэн. Он нервно рассмеялся.

Ань Юань с недовольством взглянул на еще недостаточно посветлевшее небо:

- Ты двигался слишком громко и разбудил меня. Вчера ты так поздно набросился на меня, а сегодня так рано встал.

Сердце Хань Чаншэна пропустило удар. "Набросился на собаку-лорда так... набросился так... поздно?"

Он думал, что от смущения собака-лорд настолько рассвирепеет, что решит покончить с собой или никогда не захочет его больше видеть. Но он совершенно не ожидал, что тот останется совершенно спокоен, как будто во всем случившемся не было ничего особенного.

- Почему ты так на меня смотришь? - спросил Ань Юань.

Хань Чаншэн поспешно притворился серьезным и проговорил:

- Ничего такого! Прошлой ночью ты... Как тебе спалось?

Едва глава секты заговорил о прошедшей ночи, Ань Юань усмехнулся:

- Выходит, ты так сильно хотел, чтобы я остался с тобой, потому, что решил попытаться проделать это со мной.

Хань Чаншэн резко втянул в себя холодный воздух раннего утра. Еще вчера, когда Ань Юань предположил, что он позарился на его красоту, он даже вполне резонно отругал собаку-лорда, заявив, что тот не в своем уме. Однако прошлой ночью он впал в отклонение Ци и действовал бессознательно. Возможно ли, что он действительно так поступил? И хотя сотворил он это не по собственной воле, теперь было поздно что-либо отрицать.

- На самом деле... - со всей своей искренностью заговорил Хань Чаншэн, - все не так... Это был просто несчастный случай...

Ань Юань фыркнул, на его лице черным по белому было написано недоверие. Он захромал к ручью, собираясь умыться.

Следовавший за ним с опущенными глазами Хань Чаншэн обдумывал то, что услышал. Пусть это был его первый раз, он был твердо уверен, что был лучшим в любых делах, включая постельные. Ань Юань не рассердился. Должно быть, это потому, что он был так хорош. Попробовав запретный плод, собака-лорд разохотился и захотел большего. И что ему делать, если собачий лорд примется ежедневно приставать к нему с подобными просьбами?

- ...

Он всегда сможет изменить свою внешность и сбежать обратно в секту Тяньнин.

- Сейчас ты чувствуешь себя лучше, чем прошлой ночью?

Хань Чаншэн шел с опущенной головой, размышляя над собственными проблемами, когда услышал эти слова.

Ань Юань так неожиданно застыл на месте, что глава секты едва случайно не налетел на него. Он в изумлении поднял голову:

- А? Что?

Ань Юань нетерпеливо сказал:

- Твоя внутренняя сила. Вчера ночью ты впал в отклонение Ци, теперь тебе лучше?

Это потрясло Хань Чаншэна. Он быстро уселся со скрещенными ногами и сосредоточился на движении своей внутренней Ци.

Уже спустя мгновение он удивленно открыл глаза:

- Э? Как такое возможно?

Хотя его внутренняя сила по-прежнему оставалась нестабильной, она отличалась от того, что было вчера. Вчера его даньтянь был переполнен. Когда он был так полон, он чувствовал настолько сильную боль, что выпрямиться не мог, а когда даньтянь был пуст, он не мог собрать и половину своей внутренней силы. Но теперь в его даньтяне постоянно оставалось немного силы, независимо от того, приливала она к нему или отливала. По крайней мере, эта часть силы неизменно оставалась в его распоряжении, так что теперь его невозможно было бы так легко оттолкнуть в сражении просто потому, что у него вообще не было внутренней силы.

- Ты притворяешься или действительно не помнишь, что произошло прошлой ночью? - спросил Ань Юань.

- А что произошло прошлой ночью? - задал встречный вопрос Хань Чаншэн. Неужели занятия парной культивацией с Ань Юанем помогли ему стабилизировать свою внутреннюю силу? Это несколько все усложняло. Неужели теперь ему придется торговать своим телом, чтобы остаться на пути самосовершенствования?

Ань Юань усмехнулся:

- Не надоело дурачком прикидываться? Ты забрал меня сюда и позволил спать с тобой в одной комнате. Разве не ты обнимал меня прошлой ночью, отказываясь отпускать, только чтобы я помог тебе успокоить твою внутреннюю силу? Можешь не волноваться, я тебе помогу.

Хань Чаншэн застыл от потрясения. Неужто это Ань Юань прошлой ночью помог ему успокоить его внутреннюю силу? Выходит, поэтому сегодня ему стало лучше, чем было вчера? Таинственный старик говорил, что глава усадьбы Тяньюань обладал набором ментальных навыков, способных его исцелить. Возможно ли, что Ань Юань тоже владеет этими навыками? Значит, прошлой ночью они с Ань Юанем ничего такого не натворили?

Ань Юань продолжил идти к ручью, и Хань Чаншэн поспешил за ним.

- Тогда откуда на тебе так много красных отметин?

Окинув его необъяснимым взглядом, Ань Юань пояснил:

- Это ты щипал меня прошлой ночью, пока я открывал твои заблокированные меридианы.

В разуме Хань Чаншэна всплыло некое смутное воспоминание. Открытие медидианов силой вызывало невыносимую боль. Он не мог ясно припомнить, что случилось вчера, но точно помнил, что какое-то время ощущал сильнейшую боль в груди, от которой его сердцебиение ускорилось.

Ань Юань подошел к ручью и присел на корточки, омывая свое лицо чистой водой. Снова догнав его, Хань Чаншэн спросил:

- Это... Тогда почему мы не одеты?

- Когда ты впал в отклонение Ци, у тебя поднялся жар, и ты весь вспотел, поэтому я снял с тебя халат. Потом я помог тебе и сам вспотел, после чего скинул халат и с себя, - Ань Юань нахмурился. - Ты притворяешься дураком или действительно все забыл?

Хань Чаншэн промолчал. "Иначе говоря, собака-лорд так хромает только из-за раненой ноги. Выходит... прошлой ночью ничего не было!"

Хань Чаншэн улыбнулся, и Ань Юань пристально посмотрев на него, закончил умываться, после чего поплелся назад.

Снова бросившись вдогонку за ним, Хань Чаншэн прокричал:

- Хороший ученик, ты смог это сделать. Ты действительно спас мне жизнь.

Ань Юаня не волновали его слова. В его взгляде ясно читалось: "Не пытайся прикидываться, ты меня сюда только ради этого притащил".

- А разве ты не утратил воспоминания? - полюбопытствовал Хань Чаншэн. - Как ты смог вспомнить эту технику?

Ань Юань резко остановился, и Хань Чаншэн снова едва не налетел на него.

Прищурившись, Ань Юань так глянул на Хань Чаншэна, что все его тело похолодело. Приподняв брови, он спросил:

- Старший Хуа Сяоша, разве ты не спас меня, просто проходя мимо? Откуда тебе известно, что я утратил воспоминания?

Хань Чаншэн застыл на месте. Черт возьми, он совершенно забыл, что ничего не должен знать о личности Ань Юаня!

Однако еще не случалось такой ситуации, из которой Хань Чаншэн не смог бы выкрутиться, с помощью лжи замаскировав свою предыдущую ложь. Он мигом принял возвышенный и величественный вид, а затем мягко проговорил:

- Мастер осмотрел твое тело и обнаружил сгусток крови в заднем отделе твоего мозга. Едва взглянув на тебя, я понял, что ты лишился воспоминаний. Этот мастер немного разбирается в медицине.

Ань Юань в полном молчании посмотрел на него. Если честно, Хань Чаншэн демонстрировал могучую ауру, но при этом стоял перед ним в одном нижнем белье. Он совсем не походил на божество мира боевых искусств.

Развернувшись, Ань Юань направился обратно к бамбуковому домику. Надев халат, он подвязал его поясом и принялся укладывать свои волосы.

Хань Чаншэн последовал его примеру и быстро оделся. Приняв безразличный вид, он остановился позади Ань Юаня и произнес:

- Во время практики этот мастер совершил одну ошибку, после чего у меня часто возникает риск впасть в отклонение Ци. Я не ожидал, что ты сможешь мне с этим помочь. Это вышло чисто случайно. После твоего вчерашнего лечения этот мастер стал чувствовать себя немного комфортней, но лечение еще явно не завершено. Как мастер, я могу обучить тебя искусству владения мечом, а ты поможешь мне разблокировать меридианы, это поистине замечательно.

Он действительно чувствовал себя лучше, чем раньше, но улучшение было ограниченным. Внутренняя сила таинственного старика была невероятно могущественной, к тому же силу, которой он обладал изначально, тоже скудной не назовешь, и теперь эти две силы постоянно конфликтовали друг с другом. Это было подобно столкновению грома небес и земного огня. Лучше было умереть, чем жить в подобных страданиях. Если бы Хань Чаншэн не обладал уникальным талантом, то можно было бы всерьез опасаться, что по окончании трудов таинственного старика, у него бы просто полопались все меридианы, и он испустил бы дух прямо на месте.

После лечения Ань Юаня Хань Чаншэн почувствовал, что две его внутренние силы перестали конфликтовать. С другой стороны, состояние его было настолько серьезным, что одного-двух раз явно было бы недостаточно для его излечения. На это требовалось куда больше времени. К счастью, хотя собака-лорд и утратил воспоминания, свой внутренний ментальный навык, что получил по наследству, он не забыл, поэтому мог всего за несколько дней слить воедино две внутренние силы, засевшие в его теле. После этого его способности опередили бы всех остальных разом на сотню лет! Когда это время наступит, наверное, во всем этом мире для него не сыщется достойного противника!

Отложив расческу, Ань Юань с холодной улыбкой на лице повернулся к Хань Чаншэну:

- Я уже сказал, что тебе помогу.

Это потрясло Хань Чаншэна. Пусть Ань Юань говорил хорошие слова, но по неизвестной причине Хань Чаншэна не оставляло зловещее предчувствие. От восхитительной и коварной улыбки собаки-лорда по всему его телу замаршировали холодные мурашки.

- Изначально мне не хотелось здесь оставаться, - медленно проговорил Ань Юань. - я не верил, что ты так добр ко мне, чтобы просто так, по доброй воле, обучить меня владению мечом. Но сейчас я хотел бы остаться. Начиная с сегодняшнего дня я начну регулярно обучать тебя методу, позволяющему взять под контроль твою внутреннюю Ци и заставить две странные внутренние силы, каким-то образом оказавшиеся в твоем теле, смешаться в гармонии. Сколько времени это займет - целиком и полностью зависит лишь от меня. Стану ли я тебе помогать, зависит только от моего настроения или от твоего поведения.

Ань Юань приблизился к Хань Чаншэну. Его мерцающие глаза заставили последнего вздрогнуть.

- Я в любой момент могу спровоцировать твою смерть, повернув вспять потоки твоей внутренней Ци и крови. Если ты покинешь меня, то не сможешь взять под контроль свое отклонение Ци и умрешь, пока кровь будет хлестать из всех семи отверстий на твоей голове. Тебе все понятно? Твои жизнь и смерть в моих руках. Так что, начиная с сегодняшнего дня, тебе лучше быть послушным, мой "добрый мастер"!

На Хань Чаншэна накатило отчаянное желание возвести глаза к небу и прокричать: "Проклятые бессмертные! Какого черта здесь происходит?! Я больше не испытываю ненависти к прежнему лицемерию Ань Юаня! Скорее верните мне старого доброго собачьего лорда с его четырьмя совершенствами и пятью добродетелями!!! А-а-а-а-а!"

_____________________________________________________________________

1. 童子尿 - моча мальчиков до 12 лет, которая применяется в медицине. Похоже, имеется в виду, что он лишился невинности.

После потери памяти характер Ань Юаня внезапно изменился, что вызывало у Хань Чаншэна крайнее недовольство. В прошлом, хотя характер у собаки-лорда был слегка раздражающим, он всего лишь напрашивался на избиение. Если честно, не так уж сильно он его и ненавидел, к тому же этого парня было легче легкого обмануть. Всего несколько дней притворства - и он уже считал его добрым братом. А стоило ему спрыгнуть со скалы, как собака-лорд спрыгнул следом за ним. Такая глубокая преданность!

Но каким образом теперь характер Ань Юаня превратился в нечто гораздо худшее? Этот собака-лорд даже с излечением своей раны не позволял ему толком помочь.

А это что еще было? "Твои жизнь и смерть в моих руках". Разве можно так разговаривать с добрым мастером, который любезно решил обучить его боевым искусствам? Неужели все его чувства приличия и справедливости, честность и честь пошли собакам на корм?

Ань Юань сорвал себе на завтрак дикий фрукт. Увидев, что ошеломленный Хань Чаншэн по-прежнему сидит на том же месте, он без всякого выражения на лице произнес:

- Мой добрый шифу, с сегодняшнего дня не забывай обучать меня навыкам владения мечом.

Хань Чаншэн забыл как дышать:

- Ты все еще хочешь учиться?

Ань Юань без малейших сомнений ответил:

- Естественно. Я хочу стать сильнее.

Хань Чаншэн закатил глаза:

- И зачем тебе становиться сильнее? Ты хоть что-нибудь помнишь?

Ань Юань прищурился, и Хань Чаншэн вздрогнул:

- Я хочу стать сильнее, чтобы иметь возможность все контролировать и никогда больше не подвергаться издевательствам.

- Кто над тобой издевался?.. - спросил Хань Чаншэн. Он подумывал о том, чтобы уговорить собаку-лорда улыбнуться, но тут в его голове возникла картинка наполненного потрясением выражения лица собаки-лорда, когда тот спрыгнул со скалы, и он скромно проговорил: - Ты не помнишь?..

Ань Юань снова прищурился, но ничего не ответил.

После завтрака Хань Чаншэн какое-то время потратил на медитацию. Горный воздух все еще был очень свеж, что вполне подходило для тренировок. К тому же прошлой ночью Ань Юань помог ему восстановить свои силы, благодаря чему он чувствовал себя куда лучше.

Однако, пока его тело пребывало в мире и покое, сердцу было совсем не до них. У него и раньше было плохое настроение от угроз со стороны бессмертных из загробного мира. А теперь ему осмелился угрожать даже этот павший бессмертный собака-лорд. А ведь он - глава демонической секты. И как долго он будет это терпеть?!

Хань Чаншэн погрузился в глубокие раздумья и решил не поощрять командирский дух собачьего лорда. У него еще имелось несколько козырей в рукаве. Разве у него не осталась парочка тактических приемов в запасе?

Какое-то время спустя к нему приблизился Ань Юань:

- Давай приступать к тренировке.

Открыв глаза, Хань Чаншэн указал на кучку грязной одежды, прошлой ночью пропитавшейся потом. К счастью, перед тем, как отправиться в горы, он не забыл прикупить несколько комлектов одежды для них обоих, чтобы можно было переодеться и постирать.

Ань Аюнь на нее даже не посмотрел:

- Никакой стирки.

- Если не будешь стирать, - с обидой в голосе настоял Хань Чаншэн, - то и этот мастер навыкам владения мечом не станет тебя учить.

Выражение лица Ань Юаня осталось равнодушным:

- Самостоятельно тебе свою внутреннюю силу укротить не удастся.

Хань Чаншэн усмехнулся:

- Думаешь, если я умру, тебя будет ожидать счастливая жизнь? Я давным-давно тебя отравил. Если не будешь послушным, то станешь каждую ночь страдать от болей, вызванных ядом, - "Ну, разве еще кто-нибудь смог бы добуматься до подобной угрозы?"

Брови Ань Юаня слегка сдвинулись, и он усмехнулся:

- А мне даже не нужно тебя травить. Помогая разблокировать твои меридианы, я могу сделать так, чтобы ты сам умолял о смерти.

Придя в ярость, Хань Чаншэн вытащил из рукава бутылочку с особыми тонизирующими пилюлями Ду Юэфэя.

- Это изготовленные настоящим экспертом особые пилюли Селин. Если съешь такую, то будешь страдать от поноса на протяжении семи дней и ночей.

- Я запечатаю тебе один меридиан, - по-прежнему неторопливо проговорил Ань Юань, - и ты не сможешь облегчиться семь дней и ночей.

Хань Чаншэн достал еще одну бутылочку с питающими кровь пилюлями:

- Это пилюля бессилия Ян. Примешь ее и превратишься в ходячего евнуха!

- Я могу сделать так, что от тебя будет вонять до небес. Это заметит каждый, неважно, будь то человек, призрак, свинья или собака.

Хань Чаншэн вздрогнул. Неужто Ань Юань настолько могущественный? Но, кроме собаки-лорда, в этой долине никого, даже свиньи, не имелось. "Если он сделает это, разве не ему самому... Тьфу, тьфу! Я чем я вообще думаю?"

- Безумец, ты настолько глуп, что любого мужчину признаешь отцом, а любую женщину - матерью!

- Я использую твою же внутреннюю Ци, чтобы ударить по акупунктурной точке Линцюань, после чего ты сам не сможешь понять, человек ты или бешеный пес! Это сведет тебя с ума!

- Это пилюля благоухания-вони обратного действия. Ты станешь вонючим, как никто другой!

- Я переверну вверх дном все пять твоих чувств!

- Я, я, я... - Хань Чаншэн нащупал баночку с лекарством Цзиньчуан. - Это... это... обезобразит и покроет тебя фурункулами! Использование этого сделает любого внушающим лишь отвращение!

Уголок рта Ань Юаня пополз вниз:

- Ты только вчера это на мне применил.

Хань Чаншэн торжествующе заявил:

- Вот именно! Я уже отравил тебя! Так что отправляйся стирать и готовить еду. Возможно, тогда я подумаю о том, чтобы снабдить тебя противоядием.

Ань Юань фыркнул:

- Как по-детски.

- Черт! - рассерженно отозвался Хань Чаншэн. - Это ты ведешь себя как ребенок! Что за нелепость! От такого не лечат!

Ань Юаню было слишком лень и дальше донимать Хань Чаншэна, поэтому он наклонился и поднял кучу грязной одежды. Увидев, что Хань Чаншэн запихнул туда и свое нижнее белье, он отбросил его в сторону со словами:

- Это сам постираешь.

Хань Чаншэн закатил глаза:

- Я не умею.

С выражением презрения на лице Ань Юань произнес:

- Ты за все свои двадцать лет ни разу себе белье не стирал?

Хань Чаншэн:

- ...

С одеждой в руках направляясь к ручью, Ань Юань прокричал:

- Ну если тебя не пугает, что я могу там что-нибудь нарисовать...

Хань Чаншэн резво вскочил. Яростно подхватив с земли свое нижнее белье, он тоже потопал к ручью.

- О, и кстати, - Ань Юань усмехнулся, - эти твои яды. Прошлым вечером я видел, как ты принимал по одной пилюле из каждой бутылочки.

Хань Чаншэн:

- ...

Сегодня явно был не его день!

Тем утром они вместе сидели на корточках у ручья и стирали одежду.

Ань Юань действовал быстро, за короткое время выстирав несколько вещей. А тем временем Хань Чаншэн стирал лишь свое нижнее белье, пока...

Оно не разорвалось надвое прямо в его руках.

Хань Чаншэн сердито отбросил в сторону тряпки и прокричал:

- Пошли тренироваться с мечом!

Рана Ань Юаня еще не полностью зажила, поэтому он не мог тренироваться в полную силу. Хань Чаншэн сказал ему практиковать колющие выпады на бамбуке. Он нарисовал точку на стебле бамбука и сказал Ань Юаню каждый каз стараться попасть в нее. Это было вполне удобно, ведь он не смог бы проткнуть бамбук или его заколоть.

Старейшина Лань Фан обучил Хань Чаншэна самой сути владения мечом. В действительности в этом не было ничего загадочного. Людей, которые знали множество причудливых движений и навыков, на самом деле нельзя было назвать экспертами. В основе всех изысканных движений неизменно лежали простые действия. И секрет победы заключался всего в трех словах, что были известны каждому: скорость, точность и беспощадность.

Но сегодняшние дети в большинстве своем были слепы. Они были слишком нетерпеливы.

Ань Юань не имел ни малейшего представления, какой план тренировок подготовил для него Хань Чаншэн, поэтому отбросил лишние размышления и вскоре целиком сосредоточился на своей практике. Он видел навыки владения мечом Хань Чаншэна. Это была простая и резкая техника, но достичь этой простоты, казалось, было не так легко. На самом деле Хань Чаншэн тренировался не только те пять дней, которые провел в подземной пещере под Долиной Цветения Песиков, но и предыдущие девятнадцать лет, когда его заставляли практиковаться старый мастер и Владыки всех Залов. Если бы эти люди так сильно на него не давили, он бы не стал целыми днями разрабатывать планы побега. А все, что сделал старейшина Лань Фан, - это заставил его понять.

Вечером Ань Юань помогал Хань Чаншэну направлять Ци, чтобы обуздать его внутреннюю энергию.

Он не мог знать, собирался ли Ань Юань так ему отомстить, но все тело Хань Чаншэно болело, как после занятий боевыми искусствами. Вскоре он весь покрылся холодным потом. Ань Юань сидел рядом с ним, прилагая огромные усилия, чтобы сдержать его внутреннюю силу, и его тело было сильно напряжено. Они соприкасались ладонями, пока Ань Юань направлял свою Ци через тело Хань Чаншэна, от этого он тоже сильно вспотел.

На самом деле Хань Чаншэн мог бы сделать это и сам, без помощи Ань Юаня. Но тот отказался обучать его этому методу и передать ему формулу медитации, предпочтя использовать для этого собственную энергию.

Не выдержав боли, Хань Чаншэн неохотно выдавил из себя улыбку:

- Добрый ученик, ты выглядишь слишком уставшим, и мне больно видеть тебя таким. Ты можешь рассказать мне формулу медитации. Предоставь своему мастеру выполнить всю тяжелую работу самостоятельно.

- Заткнись, если не хочешь впасть в отклонение Ци, - с холодом в голосе произнес Ань Юань.

В глубине души Хань Чаншэн 108 раз отчехвостил собачьего лорда. С тяжким вздохом он обуздал свой гнев, позволив Ань Юаню и дальше мучить себя.

Долгое время спустя Ань Юань наконец остановился и, скользнув на землю, сразу уснул. Хань Чаншэн тоже слишком устал. Он, не сказав ни слова, свернулся калачиком возле него и погрузился в сон.

На следующий день, покончив со стиркой, Ань Юань приготовился вернуться к своей тренировке.

Он, как и вчера, приготовился колоть бамбук, когда Хань Чаншэн остановил его, говоря:

- Постой-ка минутку. Давай сегодня изменим твою тренировку.

Ань Юань остановился и, приподняв бровь, с подозрением посмотрел на него.

- Сегодня потренируешь мышцы, - Хань Чаншэн подошел к Ань Юаню и пощупал его мышцы на руках и ногах. Этот парень оказался сложен очень пропорционально. Мышц было не слишком много, но и не мало. Такое распределение мышц силы и скорости было самом подходящим для мечника. Так как им не требовалась грубая сила, необходимая для оружия вроде огромного топора или метеоритного молота, им следовало сосредоточиться на своей ловкости. Вот почему мастера-мечники зачастую выглядели стройными в своих просторных одеждах, но силу, что скрывалась под этими одеяниями, не стоило недооценивать.

Хань Чаншэн только почувствовал, что его рукам очень нравится то, что он обнаружил, однако он ухмыльнулся и сделал вид, что недоволен:

- Твои мышцы слишком слабы. Сегодня мы проведем специальную тренировку, направленную на их укрепление.

Вернув свой меч обратно в ножны, Ань Юань спокойно ожидал, пока Хань Чаншэн поделится с ним своим планом.

- Сегодня мы укрепим твои ягодичные мышцы, - заявил Хань Чаншэн, - Иди сюда, сделаем это вот так!

Он притянул Ань Юаня к самому краю бамбуковых зарослей, затем схватил один стебель бамбука, наклонил его до самой земли, после чего отпустил. Бамбук отскочил, приземлившись прямо на задницу Ань Юаня. В тот же миг все вокруг пронизала убийственная аура Ань Юаня. Пролетавшая мимо бабочка шлепнулась на землю.

Смело встретившись взглядом с глазами, которые могли бы заморозить и магму, Хань Чаншэн выдал:

- Вот, сегодня потренируешься так сотню раз. Очень важно понимать, что ягодицы являются ключевыми мышцами, объединяющими воедино силу твоей поясницы и ног. У любого мечника должны быть сильные ягодичные мышцы... Что ж, это все. Теперь практикуйся самостоятельно.

Они встретились взглядами, и все насекомые и животные в округе поспешили броситься наутек.

Хань Чаншэн мысленно усмехнулся: - "Ха-ха-ха! Ты считаешь этого лаоцзы добрым хулиганом? Еще посмотрим, кто будет смеяться последним!"

Тем вечером Ань Юань помог Хань Чаншэну успокоить его внутреннюю Ци. На следующее утро ягодицы Хань Чаншэна распухли и заболели. Его поясница чувствовала себя так, словно того и гляди переломится, а каждый шаг заставлял его лицо искажаться от боли.

***

Черный и Белый Учаны были очень заняты, поэтому им оставалось только открыть иллюзию, чтобы взглянуть на мир смертных. Они увидели, как Хань Чаншэн с Ань Юанем живут в уединении, оставаясь в горах. Каждый день они устраивали кошачьи драки.

Это заставило Черного Учана встревожиться:

- Ты сам говорил, что на этого смертного нельзя положиться. Сможет ли он помочь Ань Юаню вернуться на предназначенное ему место?

Белый Учан вздохнул:

- Другого выбора у нас нет. Мы не можем вмешиваться в дела мира смертных с помощью нашей бессмертной силы. Нам остается лишь дать ему пару советов и посмотреть, чего он с этим сможет достичь. Разве не такова судьба владыки? Теперь это их собственное творение.

Черный Учан направил иллюзию на звездный бассейн. Увидев, что звезда скорби Ань Юаня светит все так же неутомимо, он испустил тяжкий вздох.

***

Специальное лекарство для исцеления ран Ду Юэфэя было весьма эффективным. Всего спустя несколько дней рана Ань юаня стала выглядеть куда лучше. И Хань Чаншэн присутпил к разработке для него целенаправленных упражнений.

Фундамент навыков Ань Юаня оказался довольно неплох. Он прекрасно подходил для изучения боевых искусств. Результаты, которых он добивался за день, зачастую превосходили старания тех, кто тратил три-пять дней на подобные упражнения. Однако самые интенсивные тренировки секты Юэхуа были ничем по сравнению с теми, которым Хань Чаншэн подвергался с самого детства, поэтому он по-прежнему оставался хуже, чем Хань Чаншэн.

Кроме базовых приемов владения мечом, Хань Чаншэн начал обучать его "пониманию".

Когда Хань Чаншэн подошел к этой грани, старейшина Лань Фан сбросил его в подземную пещеру, полную лоз. Страстно желая убраться оттуда, он сам по себе усвоил его самый важный урок. Но здесь он не мог поместить Ань Юаня в те же условия. К тому же у него не было десятилетий опыта старейшины, а Ань Юань был его первым учеником. Его обучение было неуклюжим, и он мог выразить это лишь на словах.

- Закрой глаза и подумай обо всех окружающих тебя стеблях бамбука, как о врагах. Найди их слабость и атакуй.

- Но ведь бамбук не живой, - возразил Ань Юань.

- Не будь таким безмозглым! - ответил ему Хань Чаншэн. - С тем же успехом ты можешь считать противника мертвецом. Ведь пока ты достаточно быстр и можешь предвидеть действия противника, чтобы поскорей выявить его слабость, разве он не умрет? Последние несколько дней этот мастер обучал тебя тренироваться на бамбуке, цветах, деревьях и воде, чтобы ты мог раскрыть способности своего меча. Воспринимай его как часть своего тела, продолжение своей руки, и закрой глаза, чтобы усилить это чувство. Стремись к единству своего тела и меча. И помни, что враг не важен, важен только твой меч.

Закончив с наставлениями, Хань Чаншэн поковырялся в носу и смахнул козявку. На самом деле многое можно было лишь осознать, словами этого не передать. Из Хань Чаншэна вообще был не лучший учитель. Поэтому он собирался отправить Ань Юаня обратно к старейшине Лань Фану, чтобы тот дал ему пару советов. К счастью, до конференции Улинь у них еще оставалось достаточно времени. Он мог медленно разжевывать ему что да как.

Неожиданно, но на этот раз собака-лорд прислушался к его словам. Он внезапно вздрогнул и молча закрыл глаза.

Спустя миг Ань Юань очнулся от собственного прозрения и вытащил меч из ножен. Затем начал свой танец с ним в бамбуковом лесу.

Потрясенный Хань Чаншэн следил за каждым его движением. Он сильно вырос по сравлению с тем временем, когда оставался в секте Юэхуа. У этого парня был просто... беспредельный талант.

Наблюдая за двигающейся в танце фигурой Ань Юаня, Хань Чаншэн оказался не в силах сдержать зуд в руках от желания попрактиковаться и присоединился к нему.

Путь боевых искусств не ведал предела. Неважно, насколько сильным ты считаешь себя, всегда будет кто-то сильнее. Поэтому, независимо от своих текущих навыков, каждый стремился стать еще лучше. А если никто не сможет их превзойти, то всегда стоило попытаться превзойти самих себя.

Тем вечером Ань Юань снова помогал Хань Чаншэну приручить его Ци. После этого, когда тот заснул, Ань Юань встал возле него. Глядя на него сверху вниз в лунном свете, он, нахмурившись, прошептал:

- Да кто же ты на самом деле такой?

Спустя два месяца уединения с Ань Юанем в горной долине Хань Чаншэн отправился в путешествие. Причина? Благодаря своей беспорядочной стирке, он превратил в тряпки весь десяток трусов, которые взял с собой, и теперь ему пришлось выйти в люди, чтобы купить еще.

Ранним утром он объяснил Ань Юаню задания для тренировки на этот день, а затем в одиночку покинул долину.

После двух месяцев отсутствия Хань Чаншэн отправился в таверну, чтобы поесть и выпить. Он умял за раз половину жареного цыпленка, половину жареного молочного поросенка и кусок говядины с бычьей головы, после чего его живот набился настолько, что округлился. Он едва мог стоять на ногах.

Оставаясь в долине, он питался только дикими плодами. Возле их бамбукового домика расстилались поля диких овощей и заросли фруктовых деревьев. Ань Юань использовал дикие овощи для приготовления овощных каш, овощных супов, овощной выпечки и много другого, а из диких фруктов делал вино. Так что жизнь Хань Чаншэна не казалась особо унылой. Но в горах почти не было возможности раздобыть мясную пищу. Имея в своем распоряжении только несколько зайцев и фазанов, им приходилось очень бережливо расходовать мясо.

Практикам шло на пользу не есть много мяса. Но, проведя два месяца на одних диких овощах, Хань Чаншэн чувствовал, что этот мягкий вкус, словно от яйца, застрял у него во рту. Да за это время он бы успел из него вылупить здоровую птицу!

Выйдя из таверны, Хань Чаншэн, покачиваясь, отыскал лавку. Он закупился там несколькими новыми комплектами одежды и прочими мелочами, после чего приготовился вернуться обратно в горную долину.

Однако, когда он уже собирался выйти из города, с другой стороны улицы до него донеслись голоса:

- Проклятая демоническая секта! Попадись они только мне в руки, я бы до полусмерти их всех избил!

Обернувшись, Хань Чаншэн увидел юного мечника в голубых одеждах. Стиснув зубы, мечник поклялся:

- Я порублю их на части и отомщу за своего боевого дядю!

Рядом с мечником было еще несколько товарищей. Один из них, похлопав его по плечу, произнес:

- Не только ты. В чьих бы руках ни оказались люди из демонической секты, любой непременно изобьет их до полусмерти! Они сотворили слишком много злых дел, и в будущем их непременно настигнет кара за это!

Хань Чаншэн хмыкнул. Неужто это парни и правда решили, что им по зубам тягаться с сектой Тяньнин? Опустив голову, он пнул камешек, валявшийся у его ног, раздумывая, не стоит ли преподать мальцам хороший урок.

Затем он задумался над их словами. Юный мечник сказал, что хочет отомстить за своего дядю. Но кем был этот дядя? Возможно ли, что, пока его не было, члены его секты что-то натворили, а он об этом ни сном, ни духом?

Внезапно он услышал у своих ног громкое "Мяу!" Посмотрев вниз, он увидел белую кошку, которая терлась о его ногу. Хань Чаншэн присел на корточки и, протянув руку, погладил кошку.

- Ледяная Синева! - позади Хань Чаншэна раздался приятный голос. Оглянувшись, Хань Чаншэн увидел молодого человека, на лице которого застыло укоризненное выражение.

С широко распахнутыми глазами Хань Чаншэн спросил:

- Гу... Как ты?..

Молодой человек потрясенно посмотрел на него:

- Хань... Это ты!

Среди всех, с кем он мог столкнуться, меньше всего Хань Чаншэн мог ожидать встречи с Гу Минсяо, Владыкой Зала Фиолетового Нефрита из секты Тяньнин.

Поприветствовав друг друга, они, не теряя ни минуты, вдвоем вышли из города, ища тихую тропинку, где можно было бы спокойно поговорить.

Держа на руках свою маленькую белую кошку, Гу Минсяо с явно забавляющимся выражением на лице оглядел Хань Чаншэна:

- Мастер, почему вы так одеты?

Прикоснувшись к своему лицу, Хань Чаншэн загадочно улыбнулся и проговорил:

- Почему бы тебе для начала не объяснить, как ты оказался здесь, на горе Чусю?

Кошка на руках Гу Минсяо все никак не прекрашала мяукать. Она протягивала свои лапки к Хань Чаншэну, словно желала оказаться у него на руках. Погладив кошку по голове, Гу Минсяо ревниво сказал:

- Ледяная Синева, маленькая негодница.

Закатив глаза на поведение Гу Минсяо, Хань Чаншэн произнес:

- Владыка Зала Гу, пообещай мне впредь не давать своим кошкам настолько нелепых имен.

Способность Гу Минсяо давать имена своим кошкам находилась почти на одном уровне со зверствами Ань Юаня. Хань Чаншэн никогда прежде не встречал эту кошку, но боялся, что это новая фаворитка Гу Минсяо. Судя по всему, он добавил еще одного члена в семейство Ледяных Котов, проживавших в Зале Фиолетового Нефрита. Ледяное Тело и Снежная Кость, Ледяная Чистота, Ледяной Разум... Больше всего он терпеть не мог, что Гу Минсяо назвал черного кота Ледяное Тело и Снежная Кость. Это было вообще ни к селу ни к городу.

- Почему мне нельзя их так называть?

Хань Чаншэн ответил с помрачневшим лицом:

- Потому что всякий раз, только ты даешь какой-нибудь кошке настолько нелепое имя, я чувствуя, что обязан избить тебя. Но в итоге ты всегда одерживаешь верх надо мной. Поэтому дай мне слово больше не называть их этими омерзительными именами.

Гу Минсяо:

- ...

В итоге кошка все-таки вырвалась из рук Гу Минсяо и побежала тереться о ноги Хань Чаншэна.

Несмотря на то что Хань Чаншэн втихаря измывался над кошками Гу Минсяо, те все равно очень любили его. Даже когда он подчистую выбрил весь мех с одной из них, она ни разу не рассердилась и продолжала все так же приветливо мяукать ему. И даже кошка с самым скверным характером, Ледяной Разум, кусавшая любого, кто попадался ей на глаза, не возражала против присутствия Хань Чаншэна. Гу Минсяо так тяжело трудился, чтобы вырастить их, а они все равно больше любили Хань Чаншэна, хотя тот и покоя им не давал.

Раздраженный и раздосадованный тем, что его кошка явно отдавала предпочтение Хань Чаншэну, Гу Минсяо снова подхватил на руки Ледяную Синеву и сказал:

- Я слышал о главе секты от Сяо Цина. Ваши боевые искусства стремительно прогрессируют, и вы придумали великий план по привлечению людей из мира праведных боевых искусств?

Хань Чаншэн внутренне содрогнулся. В секте Тяньнин легко велись на обман только его левый и правый стражи. Ни одного из этих четырех Владык Залов так просто не проведешь, и Ду Юэфэя в особенности. Увы, заговорить зубы Гу Минсяо было бы нелегко.

Держа кошку одной рукой, другой Гу Минсяо вытащил из-за пазухи серебряную флейту, затем небрежно проговорил:

- Не могли бы вы дать мне несколько наставлений?

Хань Чаншэн, собрав в кулак все свое мужество, напряженно вытащил меч:

- Нападай.

Серебряная флейта была оружием Гу Минсяо. Это была вовсе не обычная флейта, она была изготовлена из алмаза, затем покрытого серебром. Это делало ее очень тяжелой. Как правило, Гу Минсяо использовал ее только для приручения животных. В этой флейте содержался еще один секрет: стоило дважды постучать по ней рукой, и из флейты выпускалось скрытое оружие.

Гу Минсяо даже не потрудился отпустить кошку. Взяв свою серебряную флейту в правую руку, он направил ее на Хань Чаншэна и тут же пошел в атаку.

Хань Чаншэн отнесся к этому крайне небрежно, он даже свой меч из ножен не стал вынимать. Одним концом ножен он остановил флейту противника.

- Э?

Глаза Гу Минсяо в тот же миг просияли и, опустив кошку на землю, он уже серьезно напал на него.

Он был известен как мастер серебряной флейны и зачастую использовал ее вместо меча. Она была не так длинна, как ее обладавший клинком аналог, поэтому при столкновении флейта оказывалась в невыгодном положении. Однако эту ее естественную слабость Гу Минсяо с лихвой компенсировал собственной скоростью. К тому же флейта могла выпускать скрытое оружие, от которого противник не мог как следует защититься.

Но, сражаясь с Хань Чаншэном, Гу Минсяо не осмеливался его использовать. Раньше ему хватало одной флейты, чтобы управиться с главой секты. Меч Хань Чаншэна всегда совершал немало излишних финтов, пробить которые не составляло труда.

Однако на этот раз флейте Гу Мин Сяо не удалось даже приблизиться к Хань Чаншэну. Он заблокировал каждую из его атак и при этом выглядел совершенно расслабленным. Он не прилагал особых усилий.

Отступив на шаг назад, Гу Минсяо широко распахнутыми глазами посмотрел на него:

- Я и представить себе не мог, что ты за три месяца сможешь добиться подобных успехов.

- Разве Сяо Цин тебе не рассказывал? - спросил Хань Чаншэн. - Или ты не веришь в главу своей секты?

- Ха-ха, - Гу Минсяо рассмеялся. - Верить в тебя? Ха!

Хань Чаншэн сердито глянул на него, возмутившись:

- Эй! Кто здесь главный? Ты или я?

Гу Минсяо было слишком лень продолжать этот спор. Это был не первый раз, когда Хань Чаншэн объявлял о своем "прогрессе" на пути боевых искусств. Как-то раз Хань Чаншэн воспользовался своими навыками маскировки, чтобы замаскировать под себя Лу Байби. Вытолкнув его вперед, он попытался одурачить всех остальных. В итоге Сяо Бай с лицом Хань Чаншэна сразился с Ло Синем, после чего последний подумал, что его упорный труд по части совершенствования Хань Чаншэна наконец-то принес хорошие результаты.

Хань Чаншэну почти удалось всех провести, но тут подошел Хуа Сяошуан и сказал: "Тебе так идет улыбка", в результате чего Лу Байби пришел в ярость и выдал себя.

Однако на этот раз Гу Минсяо лично проверил главу секты, и Хань Чаншэн в самом деле улучшился.

- Кстати, - Гу Минсяо снова поднял на руки Ледяную Синеву, - это не ты убил людей из секты Минъюэ?

- Секта Минъюэ? - спросил Хань Чаншэн. - Что за чушь ты несешь? Я о ней даже не слышал.

Ошарашенный Гу Минсяо слегка нахмурился и погладил кошку по голове:

- Это очень странно. Я оказался здесь, отправившись на твои поиски, - тяжело вздохнув, он внимательно посмотрел на Хань Чаншэна. - Сяо Цин с Сяо Баем сказали, что ты придумал какой-то грандиозный план, поэтому не хочешь возвращаться назад. Я направился сюда, чтобы прояснить это самостоятельно, а придя, услышал, как люди ругают секту Тяньнин за совершенные нами злодейства. Почтенный старейшина Сяньюй из секты Минъюэ оказался убит людьми демонической секты. Я подумал, что это был твой "грандиозный план".

Хань Чаншэн покачал головой:

- Я даже с ним не знаком! С какой стати мне его убивать?

Гу Минсяо прищурился:

- Услышав, как был убит старейшина Сяньюэ, я тоже подумал, что это не в твоем стиле. С твоим характером, ты бы не успокоился, пока каждая собака бы не узнала, что это твоих рук дело. Поэтому я последовал за учениками секты Минъюэ, чтобы лично провести расследование, но я совершенно не ожидал, что встречу здесь и тебя.

Хань Чаншэна захлестнул гнев. "Где эти маленькие невежественные лжецы? Они посмели осквернить своими мелкими делишками образ секты Тяньнин? Этот лаоцзы должен все выяснить и преподать им хороший урок!"

- Что толку следовать за ними? - спросил Хань Чаншэн. - Давай отправимся прямиком в секту Минъюэ и посмотрим, что там происходит.

- Что ж, - подумав, проговорил Гу Минсяо, - семь дней со смерти старейшины из секты Минъюэ еще не прошли, так что его гроб еще не должен быть погребен. Давай пойдем и взглянем на тело.

Сказано - сделано. Вскоре они добрались до секты Минъюэ. Так случилось, что вокруг территории секты патрулировали двое юных учеников. Оглушив и стащив с них одежду, Хань Чаншэн забросил обоих в кусты. Затем они с Гу Минсяо переоделись и замаскировались под них, после чего с важным видом проследовали внутрь секты прямо через главные ворота.

Узнав, где находится гроб старейшины, Хань Чаншэн и Гу Минсяо направились к залу предков, а подойдя к входу, услышали, как кто-то разговаривает внутри. Хань Чаншэн пальцем проделал дырочку в закрывавшей окна промасленной бумаге и заглянул в зал.

Возле гроба стояло несколько пожилых людей, вероятно, глава секты и ее старейшины.

Один из мужчин заговорил:

- Эта мерзкая секта Тяньнин. На конференции Улинь мы должны попросить главу альянса праведных сект принять решение в нашу пользу. Мы должны призвать их уничтожить секту Тяньнин и отомстить за Сяньюэ!

Другой забеспокоился:

- А вы уверены, что старейшину Сяньюэ убил именно глава секты Тяньнин?

Старик в одеяниях главы секты возразил:

- Ванъюэ, если это не дело рук секты Тяньнин, то чьих же еще? Разве это не в стиле секты Тяньнин: убить и выкрасть из рук Сянъюэ секретные манускрипты?

Хань Чаншэн с Гу Минсяо переглянулись. Их секретные манускрипты украли?

Старик, которого назвали Ванъюэ, сказал:

- За исключением кражи секретных манускриптов, нет никаких других доказательств, что Сянъюэ был убит демонической сектой, я прав?

- Ванъюэ, - рассерженно высказался другой старейшина, - что значит нет никаких доказательств? Почему ты всегда вступаешься за демоническую секту?! Возможно ли?..

- Не говори ерунды! - воскликнул Ванъюэ. - Я просто не хочу, чтобы настоящий убийца избежал наказания! Более того, оказавшись на конференции Улинь, как мы сможем заставить остальных учеников праведных сект поверить в то, что Сяньюэ убили люди из демонической секты?

Комната погрузилась в молчание.

Выругавшись, глава секты с силой ударил кулаком по столу:

- Мы не можем допустить распространения новости, что техника меча секты Минъюэ была украдена. Едва об этом станет известно, то наши положение и репутация окажутся полностью уничтожены!

Хань Чаншэн закатил глаза. Хотя секта Тяньнин начала с того, что выкрала все секретные манускрипты из сект праведных боевых искусств, уровень их боевых искусств в настоящий момент выходил далеко за пределы воображения этих праведных сект. Секта Минъюэ была созданной совсем недавно сектой мечников.

"Секте Тяньнин даже даром не нужны навыки владения мечом вашей секты Минъюэ, ясно вам? Вы явно себя переоцениваете!"

Хань Чаншэн посмотрел на Гу Минсяо, но так и не смог понять, что было у того на уме.

Тот самый старейшина, который только что ругал демоническую секту, решительно заявил:

- Мы должны сделать так, чтобы все поверили, что старейшину Сяньюэ убили люди из демонической секты. Если доказательств недостаточно, мы можем раздобыть их больше!

- Шоюэ, ты имеешь в виду... подделку улик? - удивился старейшина Ванъюэ.

Шоюэ злобным тоном подтвердил:

- Именно так!

- Разве подобает так поступать? - с сомнением спросил глава секты.

- Как такое возможно? - спросил в ответ Ванъюэ. - Если на конференции Улинь это раскроется...

Шоюэ прервал его:

- С наибольшей вероятностью Сяньюэ был убит демонической сектой! Давайте сделаем шаг назад и рассмотрим это дело с другой стороны. Если техника владения мечом секты Минъюэ окажется в руках демонической секты, ладно, по крайней мере, они ее не распространят.

- Однако, - продолжил он, - если она окажется в чужих руках и распространится по миру, то с нашей сектой будет покончено! При этом едва новость о том, что секретные манускрипты нашей секты были похищены, станет известна, демоническая секта первая откроет охоту на них. Если так подумать об этом, то становится ясно, что демоническая секта - враг всех людей из праведных сект! Кто не захочет поучаствовать в их уничтожении? Если у кого-то есть хоть какие-нибудь улики, касающиеся убийства Сяньюэ, эти люди сразу же сами явятся к нам!

До крайности разъяренному Хань Чаншэну пришлось собрать всю свою силу воли в кулак, чтобы подавить желание снять башмаки и избить ими этих людей. Этим почтенным что, жить надоело, раз они сами напрашиваются на неприятности? Как они посмели так бессовестно использовать в своих целях его секту Тяньнин?!

Гу Минсяо сжал его руку, давая ему знак слушать дальше.

Старейшины долгое время спорили о том, стоит ли так поступать. Время было уже довольно позднее, когда глава секты Минъюэ, наконец, не выдержал и воскликнул:

- Хорошо, достаточно споров! Я вернусь к себе и поразмыслю об этом. Завтра мы снова это обсудим. Не тревожьте больше покой Сяньюэ!

Старейшины переглянулись друг с другом, а потом повздыхали и направились восвояси.

Хань Чаншэн с Гу Минсяо тут же отыскали укрытие и спрятались там. Когда все люди из секты Минъюэ ушли достаточно далеко, Хань Чаншэн сердито воскликнул:

- Если они посмеют так использовать нашу секту Тяньнин, я убью этого старикашку! Я убью его так, что и следа не останется! И это будет совершенно заслуженно!

- Все уже ушли, - сказал Гу Минсяо. - Пойдем и посмотрим.

- Посмотрим? - нахмурился Хань Чаншэн. - Там же только труп и остался. На что здесь смотреть?

- Я отрою гроб, чтобы произвести вскрытие.

Хань Чаншэн ошеломленно моргнул. Он хотел открыть гроб ради вскрытия? Что за прелесть, смотреть на тело какого-то старика? Однако у Гу Минсяо наверняка для этого имелись свои причины. Пожав плечами, Хань Чаншэн последовал за Владыкой Зала в зал предков.

Тело старейшины Сяньюэ находилось в самой отдаленной части зала предков. С момента его смерти прошло уже дня три или четыре. Однако люди из секты Минъюэ привезли и обложили труп кусочками льда, поэтому он до сих пор должен был сохраниться в неплохом состоянии. Хань Чаншэн следил за входом, пока Гу Минсяо открывал этот гроб.

Какое-то время спустя Хань Чаншэн спросил у него:

- Ты что-нибудь там нашел?

Гу Минсяо покачал головой, снова закрыл гроб и со вздохом ответил:

- Его убили чем-то с длинным лезвием. Смерть наступила после первого же удара, который пришелся прямо по печени. Никаких других ран на теле я не обнаружил, поэтому сложно прийти к какому-то окончательному выводу касательно того, кто с ним это сделал. Являясь старейшиной, он точно не мог быть слаб, но его все равно смогли прикончить одним ударом. Возможно, противник подкрался к нему незаметно, и он не успел защититься. Либо боевые искусства его противника настолько хороши, что у него не было даже шанса оказать ему сопротивление.

Скривив губы, Хань Чаншэн с презрением спросил:

- Неужто ты собираешься помочь им с поисками его убийцы? Скажу тебе честно, я постараюсь заполучить манускрипты с техникой этой секты только ради того, чтобы бросить их им в лицо на конференции Улинь. И пусть только посмеют снова открыть рот и наговаривать на нашу секту Тяньнин!

Гу Минсяо вздохнул:

- Это не единственная такая проблема. Я не стану об этом заботиться, но такое случается уже не впервые.

- Не впервые? - потрясенно застыв на месте, спросил Хань Чаншэн. - Что ты хочешь этим сказать?

- Давай сначала выйдем отсюда, а затем уже поговорим.

Когда они покинули зал предков секты Минъюэ, на улице уже стемнело. Вокруг не было ни души, только цикады да птицы.

Хань Чаншэн с Гу Минсяо бок о бок пошли по тропинке. Наконец, Гу Минсяо заговорил:

- Не ты ли просил Сяо Цина и Сяо Бая проверить случившееся в усадьбе Тяньюань? Разве там использовалась не та же самая техника?

Хань Чаншэн резко остановил свои шаги:

- Что ты сказал? В усадьбе Тяньюань?

- Тогда по миру боевых искусств поползли слухи, - нахмурился Гу Минсяо, - Люди говорили, что наша секта Тяньнин убила главу усадьбы Тяньюань. Разве не потому ты здесь?

- Ты хочешь сказать, что мы не убивали того парня, Фуанфу Тугэня? - потрясенно спросил Хань Чаншэн.

- Эта версия всегда была очень популярна в мире боевых искусств, - сказал Гу Минсяо. - Я тоже так думал. Но когда ты спросил об этом, я захотел получить для тебя доказательства и отправился к своему мастеру. На самом деле ты был там, когда это случилось.

Хань Чаншэн еще больше запутался:

- Я... был там?

Он ничего такого не помнил.

Гу Минсяо кивнул:

- Это случилось пятнадцать лет назад, когда тебе было всего 4-5 лет. Бывший глава секты взял тебя с собой в путешествие, а мой мастер последовал за тобой.

Мастером Гу Минсяо был Гу Цзыцы, глава зала Цзыюй.

- Мой мастер сказал, что этот глава усадьбы, Хуанфу, был настолько высокомерен, что призывал все праведные секты раз и навсегда стереть с лица земли секту Тяньнин. Бывший глава секты хотел прийти туда, чтобы показать Хуанфу Тугэню, что он чувствует по этому поводу и преподать ему хороший урок, - помолчав, Гу Минсяо продолжил: - Но ты расплакался и закричал, требуя, чтобы тебя отвели на более красивую тропинку, где много цветущих цветов, поэтому в итоге бывший глава секты повел тебя по тропинке, огибавшей усадьбу, и вы вообще не пошли внутрь. Вернувшись на гору, бывший глава секты и старший мастер услышали, что Хуанфу Тугэнь был убит нашей сектой Тяньнин. Они решили, что это сделал один из их подчиненных, поэтому не обратили внимания на усадьбу Тяньюань и не стали расследовать это дело.

Он добавил:

- В те времена у усадьбы Тяньюань не было выдающихся техник меча, зато у них был внутренний духовный навык под названием "Сотня Цветущих Роз". Говорили, что при помощи сущности этого навыка можно было одновременно развить в себе несколько несовместимых духовных внутренних навыков. Но после гибели Хуанфу Тугэня эта техника исчезла из мира боевых искусств.

Хань Чаншэн так сильно удивился, что оказался не в состоянии рот закрыть.

Выслушав сказанное Гу Минсяо, он испугался, что согласно оригинальному жизненному пути собаки-лорда, Хуанфу Тугэнь должен был умереть от рук секты Тяньнин. Но из-за своего детского каприза он изменил судьбу. Они не убивали Хуанфу Тугэня. Тогда кто это сделал?

Гу Минсяо снова заговорил:

- Из-за возникших у меня подозрений я занялся расследованием еще нескольких дел, которые якобы совершили люди из нашей секты Тяньнин. Из них один-два были подозрительными, так как там тоже убили людей и похитили их секретные манускрипты. Кроме того, я послал еще людей на разведку.

Хань Чаншэн промолчал. Ему вдруг вспомнился день, когда Черный и Белый Учаны сказали ему, что жизнь всего мира боевых искусств ввержена в хаос. Как много людей пострадало от этого? Даже бессмертным приходилось все медленно проверять, и никто не мог сказать, что именно ему стоило делать. Он-то полагал, что Черный и Белый Учаны специально преувеличивают. Но неужели все так и есть?

Было уже поздно, и Гу Минсяо спросил:

- Ты вернешься со мной в секту Тяньнин? Мы могли бы вместе заняться расследованием.

Хань Чаншэн покачал головой:

- У меня осталось незаконченное дело. Пока что я не могу вернуться.

Гу Минсяо посмотрел на него с глубоким беспокойством во взгляде.

Он знал, что Гу Минсяо так просто не проведешь, и испугался, что тот примется расспрашивать его о грандиозном плане, поэтому лучаезарно улыбнулся и произнес:

- Сяо Сяо~~ просто отпусти меня на три месяца! Дай мне три месяца, и я обещаю, что все закончу и тут же вернусь!

Гу Минсяо покачал головой:

- Почему ты не хочешь рассказать мне, чего добиваешься?

- Три месяца! - подняв три пальца вверх, сказал Хань Чаншэн. - Через три месяца ты все узнаешь! Правда!

Гу Минсяо молча посмотрел на него.

Хань Чаншэн почесал затылок. Он изо всех сил пытался придумать способ сбежать отсюда. Внезапно Гу Минсяо со вздохом сказал:

- Ладно. Просто иди.

- Правда? - широко распахнув глаза, спросил Хань Чаншэн. - Тогда я... я ухожу!

Гу Минсяо только кивнул.

Опасаясь, что Гу Минсяо передумает, Хань Чаншэн поспешно потянулся за подарком для Гу Минсяо. В конце концов, не найдя ничего другого, ему пришлось вытащить только что купленное нижнее белье в цветочек, которое он и вложил в руку Гу Минсяо, с праведным видом сказав:

- Несмотря на то, каким я кажусь, в глубине души я все время помню о вас! Я и тебе не забыл их купить! Ну, это тебе. Не чувствуй себя слишком растроганным! Я уже ухожу. Пока!

После этого он, словно ветер, исчез с глаз Гу Минсяо, направившись в лес.

Гу Минсяо опустил взгляд вниз, на нижнее белье в цветочек, оставшееся в его руке, не зная, смеяться ему или плакать. Посмотрев в удалявшуюся спину Хань Чаншэна, он со вздохом сказал:

- Этот ребенок уже вырос. Ему больше не нужны мои наставления и защита. Увы!

Маленькая белая кошка, высунув голову из объятий Гу Минсяо, неохотно проводила взглядом уходящего Хань Чаншэна. Гу Минсяо тряхнул головой:

- Не становись такой же бессердечной как он, когда вырастешь!

Поправив свою маскировку, Хань Чаншэн побежал обратно в долину. Подумав, что Ань Юань, должно быть, уже заснул, он решил, что приведение в состояние равновесия его внутренних сил может подождать и до завтрашнего утра.

Он на цыпочках прокрался к бамбуковому домику и только открыл дверь, как в него прилетел острый клинок. Он в изумлении отскочил в сторону как раз вовремя, чтобы едва избежать удара.

Однако меч не желал останавливаться и последовал за ним.

Хань Чаншэн выхватил свой меч, чтобы сразиться с ним, и в мгновение ока сделал семь-восемь выпадов. Порезанные аурой меча стебли бамбука опадали на землю один за другим.

Рассерженный Хань Чаншэн произнес:

- Что на тебя нашло?!

За последние два месяца навыки владения мечом Ань Юаня заметно улучшились, в отличие от того, какими они были во время его пребывания в секте Юэхуа. В конце концов, Ань Юань был потомком бессмертных. Его талант был необычайно выдающимся, и даже сам Хань Чаншэн немного проигрывал по сравнению с ним. Просто раньше у Ань Юаня не было достойного учителя, отчего все его способности оставались в дремлющем состоянии.

Забрав возможность, изначально предназначенную Ань Юаню, Хань Чаншэну пришлось действовать решительно и самого себя превратить в эту возможность для Ань Юаня. Под его руководством Ань Юань удивительно быстро добился прогресса и уже был готов к осознанию единства с мечом.

Схватив свой меч, Ань Юань леденящим кровь голосом произнес:

- Где ты был?

Посреди ночи Хань Чаншэн не мог как следует разглядеть выражение лица Ань Юаня, но в его тоне явно слышались нотки гнева.

- А какое тебе дело, куда я хожу?

Ань Юань помолчал, а затем мрачная улыбка появилась у него на лице:

- А ты не думал, что за эти два месяца стало бы с тобой без меня?

За последние два месяца, благодаря ежедневной помощи Ань Юаня, внутренняя сила Хань Чаншэна в значительной степени стабилизировалась. По крайней мере, теперь не было риска после пары движений впасть в отклонение Ци. Однако уже больше половины месяца он застрял в узком месте. Слилась только часть его внутренней силы, немногим больше той, что была у него изначально. Он по-прежнему был далек от того, чтобы поглотить всю силу старика.

К тому же у него не было уверенности в том, что Ань Юань и дальше продолжит ему помогать. Ведь при такой скорости поглощения ему понадобилось бы не меньше двух лет, чтобы переработать всю внутреннюю силу, что поместили в него.

У Хань Чаншэна было не лучшее настроение, чтобы продолжать спор с Ань Юанем. Сказанное ему сегодня Гу Минсяо привело его в странное расположение духа. Он думал, что спустя три месяца, отправив собаку-лорда на конференцию Улинь, сможет разом покончить со всем. Однако снова всплыл старый случай с усадьбой Тяньюань, и, судя по всему, все было вовсе не так просто.

Внезапно сменив тему, Хань Чаншэн произнес:

- Иди отдыхать. Поговорим завтра.

Проходя мимо Ань Юаня, он услышал, как тот с напряжением в голосе проговорил:

- Пока я не отпущу тебя, даже не думай...

Ань Юань вдруг замолчал, когда Хань Чаншэн впихнул ему что-то в руку. Он опустил голову и поднес эту вещь поближе к глазам. В неверном свете луны он увидел, что это было вышитое нижнее белье.

Похлопав его по плечу, Хань Чаншэн глубокомысленно заявил:

- Видишь, я все время думаю о тебе. Не чувствуй себя слишком растроганным. Ложись спать. Завтра мне нужно будет кое-что тебе рассказать.

Ань Юань:

- ...

Проснувшись на следующее утро, Хань Чаншэн вышел из бамбукового домика и зевнул. На улице уже рассвело.

Прошлой ночью он не позволил Ань Юаню помочь себе успокоить внутреннюю силу. Поэтому сегодня, когда проснулся, его конечности отяжелели, и настроение у него было не лучшее.

Ань Юань уже тренировался с мечом перед бамбуковым домиком.

Сонно фыркая, Хань Чаншэн проговорил:

- Какой замечательный ученик. Великим мастером быть нелегко.

Ань Юань продолжал практиковаться, как будто и не слышал, что он сказал.

Оскалившись, Хань Чаншэн продолжил:

- Негодяй, ты неблагодарный ублюдок. Было бы лучше принять в ученики кусок подгоревшего мяса, а не тебя.

Наконец Ань Юань опустил свой меч. Он без всякого выражения на лице подошел к Хань Чаншэну:

- Садись.

Увидев, что Ань Юань собирается помочь ему обуздать внутреннюю силу, Хань Чаншэн испугался, что тот воспользуется этой возможностью, чтобы с ним поквитаться. Нервно сглотнув, он поспешил сказать:

- Вчера я ушел из горной долины, чтобы кое-что выяснить. Кое-что, связанное с тобой.

Ань Юань нахмурился, но ничего не сказал, лишь продолжил смотреть на Хань Чаншэна, ожидая, что тот продолжит.

- Ты помнишь хоть что-нибудь о своей прошлой жизни? - спросил Хань Чаншэн.

Ошеломленный Ань Юань еще сильнее нахмурился. Но Хань Чаншэн не заметил больше никаких изменений в выражении его лица.

- Я ничего не помню, - наконец сказал Ань Юань.

Хань Чаншэн пожал плечами:

- Тогда забудь о том, что я сказал.

С опустившимися вниз уголками губ Ань Юань уселся напротив Хань Чаншэна, приготовившись помочь ему с укрощением внутренней силы.

Стоило Хань Чаншэну увидеть выражение его лица и почувствовать силу, с которой тот протянул свои руки, как он понял, что сегодня вместо облегчения его будет ожидать только боль. Он тут же заговорил:

- Все в мире боевых искусств считают, что твоего отца убила секта Тяньнин. Насколько мне известно, это не так. Его убил кто-то другой!

Эти слова потрясли Ань Юаня, его рука застыла в паре дюймов от Хань Чаншэна, после чего он отдернул ее.

- Продолжай.

Хань Чаншэн почесал щеку:

- Да тут и рассказывать нечего. Мне только это известно.

- И кто же убийца?

- Этого я не знаю.

Ань Юань снова поднял руку, и Хань Чаншэн мигом продолжил:

- Я отправился в лавку за нижним бельем и услышал об убийстве, которое произошло в располагавшейся неподалеку секте Минъюэ. Их старейшина Сяньюэ оказался убит, при этом украли их секретный манускрипт с техникой меча. Они утверждали, что это сделали люди из секты Тяньнин, но так случилось, что я знаком с некоторыми из людей этой секты.

Сделав глубокий вдох, он снова заговорил:

- Люди из Тяньнин говорят, что не убивали старейшину Сяньюэ и их никогда не интересовала их техника. Все это было подстроено и сфальсифицировано кем-то, кто использовал их, чтобы скрыть свои преступления. Более того, похожий случай произошел пятнадцать лет назад в усадьбе Тяньюань. Хуанфу Тугэнь - твой отец, и секта Тяньнин не убивала его.

Ань Юань нахмурился:

- Ты знаком с людьми из демонической секты?

- Я знаю их с самого детства, - с улыбкой произнес Хань Чаншэн.

Ань Юань холодно проговорил:

- И ты веришь словам этих людей?

Недовольно поджав губы, Хань Чаншэн заявил:

- Поверь. Они не соврали бы мне, потому что им это не нужно. Как мне нет нужды врать об этом тебе. Обманывать тебя бесполезно.

Ань Юань на какое-то время погрузился в молчание. Затем он спросил:

- Тебе не нужно врать мне об этом? А что насчет остального?

Хань Чаншэн закатил глаза:

- Соврать тебе, сказав, что ты можешь родить ребенка от этого лаоцзы? Я что-нибудь выиграю, обманув тебя?

Ань Юань:

- ...

Спустя какое-то время Ань Юань засомневался:

- Что еще они сказали тебе?

- Твои навыки владения мечом стали значительно лучше, - вместо ответа произнес Хань Чаншэн. - Я знаю не так много того, чему могу тебя научить. Сегодня я хочу взять тебя с собой в путешествие к усадьбе Тяньюань, чтобы снова провести расследование случившегося тогда.

- Вчера ты проводил расследование, поэтому так поздно вернулся?

Хань Чаншэн отозвался:

- Конечно, а ты думал, что я целый день нам с тобой нижнее белье выбирал?

Поджатые губы Ань Юаня расслабились. Спустя некоторое время он мягко протянул руки к Хань Чаншэну, и тот почувствовал, как внутренняя Ци потекла в его тело.

Ань Юань лениво проговорил:

- Изначально после этого ты должен был оказаться неспособным подняться с постели, но я тут подумал и нашел способ сделать это более комфортным для тебя образом.

Хань Чаншэн:

- ...

"Черт! Да как ты посмел только подумать о том, чтобы я не смог встать с постели?! Еще посмотрим. Однажды, я непременно заставлю тебя испытать, каково это, на собственной шкуре!"

Спустя час Ань Юань с Хань Чаншэном закончили с этим. Хань Чаншэн почувствовал себя отдохнувшим, его даньтянь пополнился, и даже его шаги наполнились легкостью. Похоже, собака-лорд действительно специально ежедневно устраивал ему неприятности. Если бы каждый день был таким, как сегодня, то ему бы потребовался лишь месяц, чтобы полностью усвоить всю внутреннюю силу, обитавшую в его теле.

Они собрали свои вещи и покинули долину в горах.

Усадьба Тяньюань располагалась примерно в пятнадцати днях пути от того места, где они обосновались. Во избежание всяких неожиданностей Хань Чаншэн заранее приготовил соломенные шляпы для себя и Ань Юаня. После этого они направились в город, где купили двух лошадей и немного сухой еды для своего путешествия.

Эта поездка должна была снова привести Ань Юаня в горную усадьбу Тяньюань, позволив Хань Чаншэну провести расследование убийства пятнадцатилетней давности. Горная усадьба Тяньюань пришла в упадок после гибели Хуанфу Тугэня. Тогда Ань Юаню было всего восемь лет, и он был единственным ребенком в семье. Его мать скончалась вскоре после того, как он появился на свет, а других братьев или сестер у него не имелось. В усадьбе не осталось никого, способного хотя бы стать управляющим.

Чтобы отправить его в секту Юэхуа и закалить его дух, Блюститель Судьбы отрезал ему все пути к отступлению. Юэ Пэн, глава секты Юэхуа, был одним из давних друзей Хуанфу. Увидев, что сын его друга оказался в столь плачевном положении, он забрал Ань Юаня в свою секту и обучил его боевым искусствам. Он даже решил собственную дочь выдать за него. Однако все это пошло прахом благодаря Хань Чаншэну.

Хотя в усадьбе Тяньюань царила разруха, гробница Хуанфу Тугэня по-прежнему была там, как и люди, находившиеся в этом месте пятнадцать лет назад. Хань Чаншэн собирался их отыскать и расспросить о том, что случилось.

Он хотел выяснить, почему некто, прикрываясь сектой Тяньнин, совершал от ее имени различные преступления. Ему никак не удавалось смириться с этой мыслью. За всем этим должно было скрываться нечто большее. К тому же он просто исходил от желания преподать хороший урок скрывавшемуся за кулисами кукловоду. Кроме того, ему не давал покоя тот факт, что убийца мог решить, будто Ань Юань захочет ему отомстить. Если преступник посчитает Ань Юаня своим врагом, то может причинить ему неприятности, а это определенно усложнило бы жизнь Хань Чаншэну.

До конференции Улинь оставалось еще три месяца. Теперь, после того, как навыки владения мечом Ань Юаня стремительно прогрессировали, пространства для его дальнейшего совершенствования стало гораздо меньше. Теперь он мог улучшаться сам по себе, поэтому больше не имело смысла сидеть в затворничестве среди гор и лесов. Достаточно было по паре часов в день посвящать тренировкам.

Хань Чаншэн надеялся, что ему удастся закончить расследование до начала конференции Улинь, чтобы больше ничто не отвлекало их от главной задачи.

Спустя несколько дней, проведенных в пути, они наконец достигли префектуры Тяньдао, где располагалась усадьба Тяньюань. Им оставался всего день пути, и они прибудут в усадьбу Тяньюань.

Стоило им оказаться в префектуре Тяньдао, как Хань Чаншэна и Ань Юаня потрясла сложившаяся там ситуация.

В расположенной на северо-западе префектуре Тяньдао были не самые лучшие погодные условия. Однако округ был богат фруктами и вином, создавая комфортное чувство самодостаточности. В прошлый раз Хань Чаншэн был здесь в пятилетнем возрасте, когда его взял с собой бывший глава. Воспоминания о том времени у него сохранились неважно, но общее впечатление о префектуре он получил.

Здешний пейзаж был прекрасен, а люди - очень просты. Они жили и трудились в мире и довольстве. Фрукты их были сладкими, а говядина и баранина - восхитительными. Люди из секты Тяньнин были здесь только проездом, но в итоге задержались на несколько дней из-за превосходной еды.

Но сегодня префектура Тяньдао полностью отличалась от того, какой она была пятнадцать лет назад.

Путь Хань Чаншэна и Ань Юаня пролегал с юго-востока на северо-запад. Город оказался наполовину разрушен, поля пребывали в запустении. Проживавших там людей осталось совсем немного. Они были злобными и свирепыми, все при оружии. Стоило им разойтись во мнениях, как тут же вспыхивала драка. Даже подростки были наполнены злобой. Весь город окутывала безжизненная и убийственная аура, не имевшая ничего общего с оживленной атмосферой из прошлого.

Ань Юань с Хань Чаншэном шли по дороге. Несколько оказавшихся неподалеку людей не сводили с них глаз, когда они проходили мимо, взирая на них так, словно те были двумя откормленными ягнятами, восхитительными на вкус и готовыми отправиться на убой. На них была чистая парчовая одежда, разительно отличавшаяся от местных жителей, на которых была грубая и короткая одежда из конопли. К тому же все эти люди были тощими, с бледной кожей. Даже если у них на поясе висели мечи, Хань Чаншэн с Ань Юанем казались им слабыми по сравнению с закаленными в боях, грубыми воинами, занимавшимися боевыми искусствами.

- Что случилось с этим проклятым местом? - прошептал себе под нос Хань Чаншэн.

Перед тем как войти в префектуру Тяньдао, они услышали от тетушки из продуктовой лавки, что местные жители там очень свирепы и большую часть населения составляют изгнанники, беженцы или бандиты. Узнав, что они направляются в префектуру Тяньдао, женщина с тревогой попыталась убедить их пойти в обход, боясь, что они станут овечками, самостоятельно бегущими в пасть злобного тигра.

Тогда Хань Чаншэн ей не поверил, но как только они пересекли границу префектуры, ему пришлось убедиться в правдивости ее слов.

Ань Юань подошел к крупному мужчине, на прилавке которого были разложены разные серебряные вещицы.

- Поблизости есть гостиница? - холодным тоном спросил он.

Мужчина свирепо глянул на Ань Юаня, чье лицо было скрыто соломенной шляпой, и до крайности нетерпеливо ответил:

- Нет!

Ань Юань нахмурился, но больше ничего не сказал. Развернувшись, он пошел прочь.

*Бряц!*

С глухим звуком чаша упала на землю.

Услышав этот звук, Ань Юань обернулся и увидел, как стоявший за прилавком мужчина вскочил. Подбежав к нему, он схватил его за рукав.

- Ты мою серебряную чашу разбил! Она на протяжении тысячи лет являлась сокровищем в моей семье. Сейчас же заплати за нее!

Хань Чаншэн посмотрел на чашу. Этот мужчина сам сбросил ее на землю, едва Ань Юань отвернулся.

Судя по звуку, серебром там не пахло. Это была грубо сделанная медная чаша. И он сильно сомневался, что ее передавали из поколения в поколение на протяжении тысячи лет. Чаша покатилась по земле, но на ней даже вмятины не виднелось. Но, несмотря на это, крупный мужчина потребовал денег у Ань Юаня, это было чистой воды вымогательство.

Хань Чаншэн уже шагнул вперед, собираясь проучить этого жадного человека, когда Ань Юань остановил его. Сняв с пояса кошелек, он вытащил из него серебряную монету и бросил ее мужчине.

- Что ты творишь? - прикрикнул Хань Чаншэн, уставившись на него.

Ань Юань его проигнорировал.

Щедрость Ань Юаня потрясла крупного мужчину. Он отпустил Ань Юаня, уставившись на монету, лежавшую у него на ладони. Это оказалось настоящее серебро.

Потянув за собой Хань Чаншэна, Ань Юань развернулся и пошел дальше. Рассерженный Хань Чаншэн произнес:

- Ты так просто разбрасываешься моими деньгами? Почему ты не преподал этому парню урок?

- Нет нужды, - холодно ответил ему Ань Юань.

Хань Чаншэн недовольно закатил глаза. Если бы скупец-Хуа Сяошуан узнал, как сорит деньгами Ань Юань, он бы вызвал его на бой не на жизнь, а на смерть.

Было уже поздно, а до бывшей усадьбы Тяньюань предстоял еще долгий путь. Этой ночью они точно не успели бы добраться туда, поэтому им нужно было отыскать в городе место для ночлега. Они исходили весь город, но, как и сказал тот крупный мужчина, в этом проклятом городе уже давно не было чужаков, а значит, не было и гостиницы. Даже если и встречались места, где могли бы остановиться люди, все они выглядели как прилавки черного рынка.

Уже стемнело, и они все-таки решили переночевать на природе. Но это не имело большого значения. Как у людей, занимающихся боевыми искусствами, их тела обладали отменным здоровьем, и они вполне могли отдыхать на открытом воздухе.

Тем вечером Хань Чаншэн поймал дикого фазана. Ань Юань умело его ощипал, удалил внутренности, посыпал солью и специями и подвесил над огнем, чтобы зажарить. В мгновение ока воздух пропитал аромат жареного фазана, от которого у Хань Чаншэна потекли слюнки. За время их уединения кулинарные навыки Ань Юаня также сильно улучшились.

Хань Чаншэн никуда не годился, когда дело касалось повседневных забот. Он нуждался в тех, кто о нем позаботится. В итоге Ань Юань улучшил не только свои боевые искусства, но и навыки замешивания теста вместе с приготовлением пищи.

Когда фазан зажарился, Ань Юань оторвал от него половину и протянул ее Хань Чаншэну. Не обращая внимания на то, что мясо было обжигающе горячим, тот сразу же приступил к еде.

Ань Юань, однако, не спешил есть свою долю. Он молча наблюдал за Хань Чаншэном.

- Как много ты помнишь о своем детстве, ученик? - между двумя укусами спросил Хань Чаншэн.

Ань Юань ничего не ответил.

Хань Чаншэн никак не мог найти подход к этому парню с тяжелым характером. Ань Юань лишился воспоминаний, но он понятия не имел, как много тот позабыл. Он до сих пор помнил внутренний ментальный навык, изученный им в горной усадьбе Тяньюань. Так, может, он помнил еще что-нибудь из своего детства? Когда все случилось, он наверняка был где-то неподалеку. Если бы он смог что-нибудь вспомнить, то это могло бы помочь Хань Чаншэну отыскать убийцу его отца. Однако всякий раз, как глава секты спрашивал об этом, Ань Юань замолкал.

Он ничего не мог с этим поделать. Хань Чаншэн пожал плечами. В итоге в один прекрасный день он непременно заставит Ань Юаня кричать и плакать, не в силах закрыть свой рот. Хм!

С этими мыслями Хань Чаншэн полностью сосредоточился на жареном фазане, которого держал в руке. Его рот наполнился маслом.

Ань Юань поднял глаза и решительно устремил свой взгляд куда-то вдаль.

Поев и запив ужин, Хань Чаншэн отбросил в сторону фазанью косточку и с ленцой прокричал:

- Эй вы, герои в кустах, хорош прятаться! Вылезайте уже!

Ань Юань все так же молчал, глядя во тьму.

Они оба заметили, что весь вечер за ними следили три человека.

Когда прозвучал голос Хань Чаншэна, вокруг них стояла полная тишина. Слышалось лишь испускавшее искры потрескивание веток в костре. Если бы здесь оказался кто-то неискушенный в боевых искусствах, он бы подумал, что Хань Чаншэн просто ошибся.

Хань Чаншэн улыбнулся и неторопливо поднял наполовину сгоревшую ветку. Без всякого предупреждения он беззаботно забросил ее во тьму. В ответ раздался пронзительный крик, и из-за холма выкатился человек, плечо которого охватило огнем. Он отчаянно хлопал рукой по плечу, пытаясь сбить огонь. Только когда ему на помощь пришел еще один человек, им вместе удалось его потушить.

Наконец, все трое появились из-за холма, за которым скрывались. Это оказались трое крупных, сильных мужчин с широкими мечами. Свирепые, будто демоны, они обладали мускулистыми телами. На них были короткие боевые одежды из мешковины, что явно говорило о том, что они промышляли разбоем.

Один из них был хорошо им знаком - это был тот самый торговец серебром, который днем шантажировал Ань Юаня.

- Вот видишь, я же говорил, что ему стоит преподать хороший урок, - сказал Хань Чаншэн. - А ты заупрямился и дал ему серебряную монету. Ты не только потратил впустую серебро этого лаоцзы, но и позволил им решить, что нас с тобой легко запугать.

Ань Юань ничего не ответил. Он взял так и не съеденную половину фазана, подвесил ее над огнем и продолжил поджаривать.

Торговец серебром шаг за шагом приблизился к ним с широким мечом в руках.

- Отдайте нам все серебро, и мы сохраним вам жизнь.

Разбойник с обожженным плечом рассвирепел:

- Старший брат, зачем вообще с ними говорить? Просто убей их и забери серебро!

Однако торговец продолжил:

- Вам лучше поспешить и отдать все деньги. Ваши жизни нам никакой пользы не принесут.

Губы Хань Чаншэна изогнулись в улыбке, порочной и злобной:

- Но ваши жизни могут принести пользу мне. Видите ли, мне как раз не хватало людей, чтобы заточить свой клинок!

Обожженного человека привели в ярость его слова. Он в гневе взревел и, подняв меч, набросился на Хань Чаншэна. Торговец хотел было остановить его, но все-таки не стал этого делать. Третий мужчина, готовый вступить в сражение, побежал к Ань Юаню.

Увернувшись от меча, Хань Чаншэн заблокировал удар, предназначавшийся Ань Юаню. Он провел уйму времени под личиной Ли Цзюлуна и так привык защищать Ань Юаня, что теперь делал это на подсознательном уровне. Стоило ему увидеть, как кто-то размахивает ножом или направляет свой меч на него, как он тут же бросался ему на подмогу. Он даже едва не выпалил: "Если у вас кишка не тонка, идите ко мне".

Вот только открыв рот, он вспомнил, что и он, и Ань Юань уже были не теми, что прежде. Это было почти смешно.

Раз уж Хань Чаншэн оказался настолько деятельным и заботливым, Ань Юань продолжил молча и неподвижно сидеть на месте, как будто происходящее не имело к нему ни малейшего отношения.

Эти двое мужчин не воспринимали Хань Чаншэна всерьез. В их глазах он с Ань Юанем были всего лишь двумя богачами из города. Им никогда не приходилось сталкиваться с настоящей жестокостью, они не испытывали ничего, подобного жизни разбойника. И явно еще никого не убили. А их руки и ноги были настолько тонкими, что их можно было переломить, разок ударив дубинкой.

*Вшух!*

Меч одного из мужчин метнулся в направлении головы Хань Чаншэна. Быстро отреагировав, Хань Чаншэн обнажил собственный меч. Мечи столкнулись, клинок к клинку. Однако внутренняя сила, вложенная в удар Хань Чаншэна заставила мужчину закашляться кровью и на пару шагов отступить.

Хань Чаншэн не воспользовался его отступлением. Уголки его рта изогнула озорная улыбка.

Разница в силе между ними оказалась огромной. У троих мужчин было мало внутренней силы, а их боевые искусства никуда не годились. Они нападали совершенно неумело, безрассудно мчась напролом. Даже их позы и те были ужасны. Они могли бы напугать только новичков, почти не знакомых с боевыми искусствами. В прошлом Хань Чаншэну пришлось бы потратить немного усилий, поэтому он с радостью поигрался бы с ними, но сейчас ему хватало и одного пальца, чтобы отбиться от них.

С такой большой разницей в силе, Хань Чаншэн мог бы одним ударом сбить с ног всех троих слабаков, но это не принесло бы ему ни малейшего удовольствия. Темная игривость воспылала в его душе. Ему не хотелось, чтобы они так скоро поняли, насколько слабы.

Двое мужчин ошеломленно застыли, когда увидели, что удар Хань Чаншэна заставил их товарища отступить.

Хань Чаншэн провокационным тоном проговорил:

- А я-то думал, вы будете посильнее.

Разбойник с ожогом, не сдержав ярости, снова набросился на Хань Чаншэна. Торговец, увидев, что его товарища ранили, наконец, тоже вступил в бой.

Двое мужчин накинулись на Хань Чаншэна с мечами наперевес. Оставив свой меч отдыхать в ножнах, Хань Чаншэн увернулся от обоих ударов. При этом мужчинам казалось, что, нанеси они свои удары немного точнее, и им бы удалось прикончить его. Но в глазах Хань Чаншэна это было проще простого.

Разбойники продолжили, размахивая мечами и становясь все яростнее, гоняться за ним, причем каждый раз они обнаруживали, что их атаки промахиваются мимо цели совсем чуть-чуть.

Но тут на них внезапно обрушилось немыслимое давление. Занесший над головой меч торговец серебром ощутил, как его руки дрожат. Они так и застыли в воздухе, оказавшись не в силах сдвинуться с места. Другому мужчине досталось еше сильнее. На два шага отступив, он осел на землю с мертвенно-бледным от страха лицом.

И только Хань Чаншэн остался стоять перед ними с заложенными за спину руками и таким видом, будто он здесь ни при чем.

Когда двое мужчин уставились на него, он тоже на них посмотрел, и у них все волосы встали дыбом. Что произошло? Они оба понятия не имели! Ни с того ни с сего они запаниковали и начали задыхаться, будто на них напал демон. А их тела остались совершенно без сил.

На самом деле, поскольку эти двое никогда не тренировали внутреннюю силу, им было невдомек, что угнетавшая их злобная сила проистекала от мощной внутренней силы Хань Чаншэна. Но как раз потому, что у них не было внутренней силы, им и удалось избежать катастрофы. Они просто почувствовали, что задыхаются и без сил, вместо того, чтобы впасть в отклонение Ци и умереть, истекая кровью.

При виде двух дрожащих мужчин на лице Хань Чаншэна просияла довольная улыбка. Совершенствование внутренней силы не только помогало в укреплении тела, но и могло стать мощным оружием. Несколько сект мира боевых искусств специализировались на внутренних навыках. Обычно акупунктурные точки человеческого тела оставались закрытыми изнутри, и внутренний Ци тек в теле, не выходя за его пределы.

Только что он открыл новый путь и высвободил свой внутренний Ци, который и оказал такое огромное давление на разбойников, что им пришлось прекратить сражение и отступить.

Внутренняя сила была ограничена, но при должном совершенствовании внутреннего навыка внутренний Ци мог восстанавливаться до бесконечности. А по достижении определенного уровня развития внутреннего навыка можно было использовать внутренний Ци вместо меча с помощью техники божественного клинка шести пульсов или прочих техник.

Хань Чаншэн прежде уже практиковал некоторые техники, требующие высвобождения Ци, но его внутренний навык тогда был еще недостаточно силен, чтобы сделать с их помощью хоть что-нибудь стоящее упоминания. Но теперь таинственный старик влил в него всю свою внутреннюю силу, и после нескольких месяцев лечения Ань Юаня он, наконец, смог отчасти взять ее под контроль.

Сегодня он впервые попытался подавить своих противников при помощи внутреннего Ци, и эти бедные разбойники стали его подопытными. Хань Чаншэн очень гордился собой. Это было поистине прекрасное чувство.

- Вы... - Хань Чаншэн только открыл рот для заключительной речи, когда выражение его лица резко переменилось. Внезапно его даньтянь опустел, а внутренний Ци принялся в полном беспорядке метаться внутри его тела. Ань Юань каждый день помогал утихомирить его внутреннюю силу, поэтому ему давненько не приходилось оказываться на грани отклонения Ци. Но сейчас все повторилось.

Хань Чаншэн свалился на землю, судорожно прижав руки к груди.

Ань Юань, все это время просидевший с отсутствующим видом наблюдая за происходящим, наконец-то отреагировал. Нахмурившись, он подошел к Хань Чаншэну и схватил его за руку.

Хань Чаншэн закрыл глаза и мучительно застонал.

Трое разбойников потрясенно сменили позы, в которых застыли, а затем пришли в восторг, увидев упавшего Хань Чаншэна. Один из них поднял свой широкий меч и, спотыкаясь, направился к Хань Чаншэну и Ань Юаню, собираясь воспользоваться подвернувшейся возможностью и ограбить их. Однако Ань Юань бросил на него пронзительный взгляд:

- Еще один шаг, и ты - труп. Убирайтесь отсюда! - его властный, убийственный тон заставил мужчину задрожать и отбежать от него.

Держась рукой за грудь, торговец серебром поднялся на ноги:

- Уходим!

Чуть ли не все трое получили ранения. Хотя Ань Юань от начала и до конца не принимал участие в этой схватке, казалось, что он был еще сильнее, чем Хань Чаншэн. Эти трое больше не смели испытывать их терпение. Помогая друг другу, они бросились наутек. Пробежав несколько шагов, торговец серебром обернулся и, в нерешительности застыв на месте, посмотрел на Ань Юаня. Но один из спутников быстро дернул его за руку, после чего торговец повернулся и побежал дальше. Спустя мгновение все трое растворились в пустынной ночи.

По лбу Хань Чаншэна струился пот. Посмотрев на Ань Юаня, он недовольно спросил:

- Почему ты их отпустил?

Ань Юань безэмоционально ответил ему:

- Замолчи!

Рассерженный Хань Чаншэн проговорил:

- Я так добр к тебе. Я обучил тебя боевым искусствам и помогаю расследовать случившееся с твоим отцом. Но почему ты так жесток к этому лаоцзы? Эти волосатые разбойники сначала шантажировали тебя, а потом едва не ограбили среди ночи, а ты просто взял и их отпустил?

Ань Юань нахмурился:

- Заткнись, если не хочешь еще сильней пострадать!

Пребывая в ярости, Хань Чаншэн отчаянно пожалел, что у него сейчас нет хлыста, чтобы хорошенько отхлестать по заднице Ань Юаня.

Внезапно он заметил, что со лба Ань Юаня стекает холодный пот. Молодой человек нахмурился, причем явно не столько от нетерпения, сколько от боли. Ошеломленный Хань Чаншэн проглотил все слова, готовые сорваться с его языка, и посмотрел вниз. Ань Юань истекал кровью, которая уже пропитала его одежду.

Это потрясно Хань Чаншэна. Когда ранили Ань Юаня? Он вообще не участвовал в битве. До сих пор он был в полном порядке!

Ань Юань снова застонал. Казалось, что-то ударило его в правое плечо, заставив вздрогнуть и отбросив назад. Но Ань Юань еще крепче сжал руку Хань Чаншэна. На миг застыв от потрясения, Хань Чаншэн наконец собрался с мыслями. Вовсе не разбойники ранили Ань Юаня, это сделал он сам. Его внутренний Ци вышел из-под контроля, но путь наружу по-прежнему оставался открыт, и этот Ци наносил яростные удары. Всякий раз разозлившись, он неосознанно причинял боль Ань Юаню, но тот ему на это и словом не намекнул. Он просто пытался помочь ему подавить эту ярость.

Хань Чаншэн стиснул зубы и наполовину успокоил свой гнев. Он попытался успокоить себя и помочь своему внутреннему Ци вернуться назад. Он причинил боль собаке-лорду совершенно случайно: кто ж знал, что его внутренний Ци взбесится и навредит им обоим? Это был просто несчастный случай!

Закрыв глаза, Хань Чаншэн пробормотал:

- Я ведь просил тебя передать мне формулу медитации и научить самостоятельно успокаивать свою внутреннюю силу. Но ты настоял на том, чтобы остаться со мной. Если бы ты выполнил мою просьбу, такого бы никогда не случилось.

- Даже не думай об этом. Твои жизнь и смерть в моих руках! - холодно ответил ему Ань Юань.

Спустя час Ань Юаню наконец удалось подавить разбушевавшуюся внутреннюю силу Хань Чаншэна. Хотя Ань Юань пострадал, к счастью, раны оказались совсем не серьезными. Обессилевшие они вскоре погрузились в глубокий сон.

Хань Чаншэну частенько снился собачий лорд. Порой ему снилось, как Ань Юань практикует боевые искусства или читает. А иногда в его снах Ань Юань сидел под деревом, пока он спал у него на коленях.

Хань Чаншэн прожил почти двадцать лет и успел повидать немало странных снов. Но большую часть из них он забывал, как только проснется. Однако каждый сон о собаке-лорде запомнился ему невероятно отчетливо. Когда собака-лорд опустил глаза на книгу, собираясь ее почитать, прядь волос упала ему на лицо. Это было безумно красиво. А когда они сидели под деревом, ему на голову упал лепесток цветка персика, и собачий лорд мягко поднял лепесток и положил его себе в рот.

Хань Чаншэн предположил, что виной тому была сильная неприязнь, которую он испытывал по отношению к этому парню. Он целые дни напролет был вынужден проводить рядом с ним, но тот даже ночью, во сне, не желал оставить его в покое.

Этой ночью ему приснился еще один сон.

- Я не позволю тебе уйти, - заявил собака-лорд. Вот только на этот раз он говорил не своим обычным холодным тоном, а необычайно нежно, с улыбкой, способной растопить даже лед.

- Я не позволю тебе нести это бремя в одиночку. И ты тоже не оставляй меня одного.

Картинка переменилась, и застилавший ее легкий туман растаял. Перед ним предстала сцена кровавой бойни.

Группа адептов праведного пути набросилась на него. Он продолжал отбивать их удары один за другим, попутно получив множество болезненных травм и тяжелых ранений. Однако он продолжал стискивать зубы, лишь одной силой воли удерживаясь от того, чтобы пасть под этим напором. Он ждал. Во сне он пребывал в полной растерянности, не понимая, чего же он ждет, но это чувство ожидания осознавал предельно отчетливо.

Он понятия не имел, сколько времени заняло его ожидание, но вдруг все исчезли, и перед ним снова возник Ань Юань. Едва увидев его, он понял, что его-то он там и ждал.

Преисполнившись обидой и гневом, он задал вопрос:

- Неужели даже ты считаешь меня демоном, который заслуживает быть проклятым Небесами?

Ань Юань посмотрел на него, но ничего не ответил. Он попытался разглядеть выражение лица Ань Юаня и эмоции, скрывавшиеся в его глазах, однако тут мимо него пронесся порыв сильного ветра, который унес с собой все, развеяв изображение подобно туману.

Когда Хань Чаншэн проснулся на следующее утро, небо уже посветлело. Ань Юань по-прежнему спал. Прополоскав рот водой из своего бурдюка, Хань Чаншэн к нему подошел.

Под глазами у Ань Юаня залегли темные круги от усталости. Прошлой ночью он был ранен и использовал слишком много внутренней Ци. Он до сих спал спал очень крепко.

Почесав затылок, Хань Чаншэн задумался о своем сне. Он никак не мог найти ему объяснение. "Если этот лаоцзы не захочет изменить себе имя, то он и фамилию не станет менять. Я - глава секты Тяньнин, первой демонической секты, нет, демонической секты номер один этого мира! В чем я не смог бы признаться?! Этот лаоцзы такой необузданный, красивый и властный! Неважно, даже если Небеса осудят меня! Я хочу жить свободно и поступать по велению своего сердца. А касательно того, что думает обо мне этот собака-лорд, какое мне до этого дело?!"

Пока Ань Юань не проснется, он не мог продолжить свой путь. Хань Чаншэн заскучал. Обхватив пальцами свой подбородок, он принялся внимательно рассматривать собачьего лорда.

Собака-лорд был поистине хорош собой. А Хань Чаншэн всегда был без ума от красавчиков. Он затащил в секту своих стражей и Владык Залов только потому, что те ему приглянулись. Если бы он с самого начала не знал личности собаки-лорда, то еще при первой встрече наверняка захотел бы и его затащить в секту Тяньнин.

Но Ань Юань был бессмертным, снизошедшим с Небес. И ему суждено было убить своим мечом Хань Чаншэна. Он не мог перестать думать о том, как ему хочется придушить собачьего лорда. И его лицо, потрясающе красивое лицо, способное привести к разрушению страны и города, по большей части объясняло раздражение Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн испустил тяжкий вздох. Всякий раз, как какой-нибудь бессмертный спускался в мир смертных, он устраивал огромнейший беспорядок. Они могли прекрасно жить как божества, так зачем же им потребовалось отправляться в мир смертных и наводить там свои порядки? Неужели они чем-то провинились на Небесах? Должно быть, все так и есть. Возможно, остальные бессмертные не вынесли его нарциссизма, оттого и выпнули с Небес, чтобы голову слегка остудил.

Как говорится, даже жалкие люди могут внушать тебе ненависть. Хотя он и ненавидел собаку-лорда, но все равно не мог не жалеть. Согласно своему изначальному жизненному пути, он должен был пройти все эти испытания в одиночку.

И пусть вокруг него вертелось немало женщин и младших братьев, у него не было ни единого близкого друга. Его конечная цель заключалась в победе над сектой Тяньнин и возрождении славы праведных боевых искусств. Хань Чаншэн задумался. Если бы ему пришлось прожить свою жизнь, только следуя заранее прописанной судьбе и добиваясь поставленной перед ним цели, это было бы убийственно скучно. В мире существовало куда больше интересных людей и вещей. Почему непременно нужно повеситься на дереве, когда есть масса других вариантов покончить с собой?

Хань Чаншэн целиком погрузился в свои размышления.

Неизвестно, когда проснулся Ань Юань, но увидев устремленный на него пристальный взгляд Хань Чаншэна, он ошеломленно застыл. И также, не говоря ни слова, воззрился на Хань Чаншэна.

Наконец, Хань Чаншэн пришел в себя:

- Ах, ты проснулся.

Поправив прическу, Ань Юань взял бурдюк с водой и сказал:

- Собирай свои вещи и приготовься, скоро выходим.

Ань Юань отошел, чтобы умыться, а Хань Чаншэн последовал за ним пятам, бормоча:

- Ну дай мне ту технику медитации для внутреннего навыка. Я ведь уже обучил тебя боевым искусствам. Я на самом деле ничего подобного не планировал. Сначала я вообще не знал, что ты можешь мне с этим помочь...

Выплюнув изо рта воду, Ань Юань холодно произнес:

- Если ты ничего подобного не планировал, тогда почему так упорно не давал мне уйти?

Случись это в любое другое время, Хань Чаншэн бы обязательно рассердился, но сегодня он был по-настоящему терпелив по отношению к Ань Юаню:

- Конечно же, у меня есть свой план, но я не могу тебе о нем рассказать. Если боишься, что я еще кому-то передам твою секретную технику, можешь не говорить. Я знаю, что в глубине души ты вообще не желаешь мне помогать; ты хочешь держать меня под контролем, опасаясь, что я убегу. Я не стану от тебя убегать, только помоги мне излечиться от этой странной болезни. Ты мне не помогаешь, а сам я не в состоянии с этим справиться, это лишь приносит кучу неприятностей нам обоим.

Закончив с умыванием, Ань Юань повернулся к Хань Чаншэну:

- И что у тебя за план?

- Я не могу тебе рассказать, - отозвался Хань Чаншэн, почесывая затылок. - Но обещаю, что не наврежу тебе.

Да даже пожелай Хань Чаншэн причинить ему вред, этот парень был вне его досягаемости, так что у него просто не оставалось иного выбора.

Глаза Ань Юаня не смогли скрыть разочарования, которое он испытывал. Подхватив лежавший на земле узелок со своими вещами, он сказал:

- Идем.

Хань Чаншэн увидел на лице Ань Юаня его вечно безразличное выражение и невольно на него разозлился. Неужели этот риск впасть в отклонение Ци останется с ним навсегда? Как он сможет жить в будущем? С другой стороны, разве мог он рассказать собаке-лорду об этом плане?

"Я что, должен сказать ему, что он - бессмертный с Небес, а мне суждено стать главным злодеем? Я помогу ему обрести могущество, а потом позволю ему убить себя. Да собака-лорд просто примет меня за полного психа или решит, что я таким образом пытаюсь украсть его секретную технику, ясно вам?!"

Ань Юань уже забрался на лошадь, затем оглянулся на Хань Чаншена и, увидев, что тот в оцепенении застыл на месте, решил не обращать на него внимания и пришпорил коня. У Хань Чаншэна не оставалось иного выбора, кроме как тоже взлететь в седло и поспешить вдогонку за ним.

В тот же день они прибыли к бывшей усадьбе Тяньюань.

С тех пор как пятнадцать лет назад был убит Хуанфу Тугэнь, а Ань Юаня забрал к себе Юэ Пэн, усадьба пребывала в упадке. Ученики и подчиненные, находившиеся в усадьбе, разошлись кто куда, и теперь усадьба Тяньюань стала оплотом разбойников.

Остановившись на холме, Ань Юань устремил взгляд на раскинувшуюся перед ним усадьбу. Его одежда развевалась на ветру. Со своими нахмуренными бровями и плотно сжатыми губами он выглядел очень величественно. Хань Чаншэн окликнул его:

- Хороший ученик, ты что-нибудь вспомнил?

Ань Юань ничего не ответил, сразу же направившись к воротам усадьбы Тяньюань.

Хань Чаншэн закатил глаза у него за спиной:

- Бешеное животное, которое смеет не уважать собственных учителей!

Когда они подошли к главным воротам усадьбы, изнутри до них донеслись смех и ругательства.

Хань Чаншэн нахмурился:

- Твоя семья?

Ань Юань покачал головой и постучал в дверь. Находящиеся внутри люди веселились и попросту не слышали его стука, они продолжали свои развлечения.

Отступив на шаг, Ань Юань что было сил пнул ногой по двери. Хань Чаншэн услышал лишь грохот. Ворота, которые явно не отличались надежностью, от этого удара упали на землю.

Хань Чаншэн пожал плечами. Сейчас ему казалось, что этот почерневший собака-лорд был лучше, чем его прежняя милая и элегантная версия, это смотрелось гораздо более освежающе. Хань Чаншэн последовал за Ань Юанем, и они один за другим вошли в усадьбу.

Примерно дюжина мужчин без рубашек пили, сидя во дворе усадьбы. Когда к ним на посиделки вторглись двое молодых людей, некоторые мужчины так и застыли на месте, а один из них даже вылил себе на грудь все вино. Остальные же похватали свои широкие мечи, вскричав:

- Кто вы такие?!

А затем тупо уставились Ань Юаня и Хань Чаншэна. Один из мужчин, самый высокий и бородатый, пробормотал себе под нос:

- Небеса, красота-то какая! Это люди с юга? Эти парни красивее, чем девушки...

Другой с непристойной усмешкой проговорил:

- Красавицы, что вы в нашем волчьем логове позабыли?

Хань Чаншэн окинул небрежным взглядом людей, собравшихся во дворе, и вдруг удивился:

- Ох, парни, вы тоже здесь?

Трое из дюжины мужчин оказались теми, что ночью напали на них.

Увидев Хань Чаншэна и Ань Юаня, они испытали настоящее потрясение. Мужчина, которого Хань Чаншэн заставил сдаться одним ударом, мигом остановил других людей, которым не терпелось выйти вперед:

- Не действуйте сгоряча! Эти двое очень сильны! Это они прошлой ночью ранили нас.

Услышав это, высокий бородатый мужчина сразу же разозлился. Он оглядел их обоих с макушки до пяток, отметив их стройный и утонченный вид, и с усмешкой сказал:

- Только вдвоем? Сильны? Лао Цзю, ты, должно быть, крысам свою храбрость скормил! Я мог бы обоих белоручек одним пальцем скрутить.

Поковырявшись в носу, Хань Чаншэн небрежно смахнул козявку. Только что высокомерный и властный бородатый парень в следующий миг вскрикнул и согнулся в три погибели, держась за промежность.

Серьезное выражение на лице Ань Юаня едва не затрещало по швам. Он чуть было не закатил глаза от очередной проделки этого Хань Чаншэна; этому парню обязательно вести себя настолько ужасно? Он действительно умудрился превратить козявку в скрытое оружие для избиения?

Стоявшие во дворе люди не заметили, что сотворил Хань Чаншэн, зато прекрасно увидели, как их подельник принялся кататься по земле, вопя от боли. Это заставило их перепугаться. Подняв мечи, они настороженно уставились на Хань Чаншэна и Ань Юаня.

- Кто вы такие? И почему вы здесь? - спросил Ань Юань.

- Вы... вы... вы... - заикаясь, вскричал один из разбойников, прошлой ночью напавших на них, - это мы должны задать вам этот вопрос! Вы следили за нами? Вас прислали представители власти?

Ань Юань сделал шаг вперед, и разбойники отступили на шаг назад.

- Ай-яй-яй, какое ветреное и пыльное место. У меня весь нос забило песком, - Хань Чаншэн снова принялся ковыряться в носу. Здоровые мужчины, что стояли вокруг него, либо спрятались за спины других, либо в ужасе прикрыли руками промежности. Выглядело это очень забавно.

Внезапно из толпы выскочил человек. Это был тот самый торговец серебром, который шантажировал из накануне. Встав перед Ань Юанем, он с головы до ног осмотрел его, а затем неуверенно задал вопрос:

- Вы... вы действительно молодой господин?

Человек, стоявший у него за спиной, воскликнул:

- Молодой господин? Третий брат, ты хочешь сказать, что...

Это удивило Хань Чаншэна: - "Молодой господин? О ком это он?"

- Я - Хуанфу, - тихим голосом произнес Ань Юань.

Как только прозвучали эти слова, все застыли от потрясения. А спустя мгновение все разом заговорили:

- Хуанфу? Сын бывшего главы усадьбы, Хуанфу?

- Разве его пятнадцать лет назад не забрали отсюда?

- Он все еще жив? Это действительно он? Как он мог стать настолько красивым?!

Хань Чаншэн пару раз кашлянул. Эти недалекие разбойники правда считают, что сейчас самое время обсуждать его красивую внешность? Конечно, если бы они говорили о нем, он бы мог и потерпеть их недалекие разговоры.

Взволнованный торговец серебром сделал шаг вперед и попытался схватить за руку Ань Юаня, но тот уклонился.

- Молодой господин, вы не помните меня? Я - И Лаосань, когда-то я каждый день выносил ваш ночной горшок!

- Пффф! - Хань Чаншэн не смог сдержать смех.

"Выносил ночной горшок Ань Юаня?"

Бровь Ань Юаня дернулась:

- Не помню такого.

Хань Чаншэн схватился руками за живот, из последних сил пытаясь не расхохотаться. "Шутишь, что ли? Он скажет, что не помнит, даже если прекрасно помнит тебя!"

И Лаосань неуверенно посмотрел на Хань Чаншэна и спросил:

- Молодой господин, кто он?

Не успел Ань Юань хоть что-то сказать, а Хань Чаншэн уже вышел вперед и хлопнул его по плечу.

- Я - его мастер, - с безобидной улыбкой заявил он.

И Лаосань, выпучив глаза, уставился на него:

- Вы Юэ Пэн из секты Юэхуа? Вот уж не ожидал, что вы окажетесь таким молодым.

Ань Юань покосился на Хань Чаншэна, но тот не стал ничего объяснять. Посмотрев на разбойников, столпившихся за спиной И Лаосаня, он спросил:

- Кто они?

И Лаосань быстро подошел к столу и выдвинул два стула: для Ань Юаня и Хань Чаншэна. Как только разбойники узнали, кем на самом деле был Ань Юань, они просто не могли отвести от него глаз. Их враждебность почти полностью испарилась, и те, кто раньше схватил мечи, потихоньку убрали их прочь.

Хань Чаншэн с широкой улыбкой уселся за стол, затем Ань Юань присел рядом с ним.

Вздохнув, И Лаосань произнес:

- Минуло уже больше десяти лет с тех пор, как отсюда ушел молодой господин. Неудивительно, что вы не знаете о случившемся в префектуре Тяньдао. Это длинная история.

Префектура Тяньдао изначально не являлась богатым местом. Однако из-за того, что на этой земле стояла усадьба Тяньюань, люди не осмеливались творить беззаконие на ее территории, поэтому люди жили и трудились в мире и довольстве. В итоге, когда пала усадьба Тяньюань, территорию префектуры наводнили бандиты из соседних земель. Префектура лишилась своего покровителя и стала добычей сильных мира сего, превратившись в место кровавой бойни.

Люди, которые жили здесь, либо погибли, либо бежали отсюда, либо сами стали бандитами, которые объявили себя правителями здешних гор. Поля стали бесплодными, мастерские оказались заброшены, а префектура Тяньдао постепенно скатилась до своего нынешнего состояния.

Пока Ань Юань это слушал, выражение его лица стало невероятно мрачным. Хань Чаншэн заметил, что он крепко сжал свои кулаки.

- Почему вы в усадьбе? - наконец, спросил Ань Юань.

И Лаосань покраснел:

- Когда молодой господин ушел отсюда, я был всего лишь подростком. Ради собственного выживания некоторые из моих братьев тоже подались в бандиты, создав банду Солнца. Мы обворовываем чужаков-путешественников и защищаем здешних жителей. Поэтому я вчера ненароком оскорбил молодого господина и его мастера.

- На самом деле, - продолжал он, - я, вроде как, признал молодого господина. Внешность молодого господина с детства изменилась не очень сильно, но у меня не было полной уверенности. А сегодня вы сами пришли в усадьбу и тем самым подтвердили мои подозрения.

Вытирая выступившие на глазах слезы, он добавил:

- Вы вернулись, молодой господин. Я безумно этому рад, но усадьба уже не та... Почему вы вернулись, молодой господин?

Когда горные разбойники узнали, кем был Ань Юань, у них не осталось по отношению к ним ни малейшей враждебности. Кто-то из них даже налил им вина, пока другие отправились за едой.

- Мы даже не подозревали, что вы - глава этой усадьбы, простите, что обидели вас, - другие двое, что напали на них, подошли извиниться. - Неудивительно, что вы так сильны. У вас такая знакомая фигура, а мы ее не признали, ха-ха...

Хань Чаншэн отодвинул от себя предложенную ему чашу вина и посмотрел на Ань Юаня. Сначала этот парень дал серебро И Лаосаню, а потом отпустил этих разбойников, которые посреди ночи напали на них.

Он сделал это по доброте душевной или потому, что узнал И Лаосаня? Если у него доброе сердце, то почему он обращается так с ним, своим мастером? А если он помнит И Лаосаня, то как много у него воспоминаний? Вспомнил ли он Ли Цзюлуна?

Один из горных разбойников, с надеждой глядя на них, спросил:

- Молодой господин, теперь, вернувшись сюда, вы собираетесь возродить усадьбу Тяньюань?

В тот же миг к ним повернулись и все остальные бандиты, выжидательно уставившись на Ань Юаня.

Большинство из них когда-то были местными жителями, которые со временем стали разбойниками. Некоторые из пожилых людей до сих пор помнили былое величие усадьбы Тяньюань, позволявшее людям префектуры Тяньдао жить в мире и благополучии. Хотя у молодых людей осталось не так много воспоминаний о тех временах, старшие рассказывали им, что глава усадьбы Тяньюань был хорошим человеком. Если бы горная усадьба Тяньюань до сих пор стояла на страже порядка, префектура никогда бы не опустилась до подобного разорения.

- И Лаосань, - заговорил Хань Чаншэн, - раз уж ты прежде был слугой в этой усадьбе, должно быть, ты находился здесь, когда убили страршего господина усадьбы?

И Лаосань кивнул, погрузившись в воспоминания о случившемся пятнадцать лет назад. Скрежеща зубами, он проговорил:

- Эта чертова демоническая секта. Именно из-за нее пострадала наша префектура Тяньдао! Я всего несколько дней назад сказал парням, что нужно набрать побольше людей и всем вместе отправиться к секте Тяньнин, чтобы отомстить за старшего господина усадьбы!

Хань Чаншэн едва не расхохотался. Эти парни даже толком боевыми искусствами не овладели, и они еще хотели потягаться силами с сектой Тяньнин?

Ань Юань взглянул на Хань Чаншэна.

Поспешно придав своему лицу невозмутимое выражение, Хань Чаншэн спросил:

- Ты помнишь, что случилось в тот день?

И Лаосань с некоторым смущением почесал затылок:

- Да всем в префектуре Тяньдао и без того известно об этом. Люди из секты Тяньнин проходили мимо усадьбы и из-за своей ненависти к ее главе убили его, утащив с собой все ценное, что было в усадьбе.

Хань Чаншэн нахмурился. Убийство главы усадьбы еще кое-как вписывалось в то, как вела свои дела секта Тяньнин. Да, они убивали людей, но никогда не опускались до кражи их ценностей. У секты Тяньнин и без того не было недостатка в деньгах. К тому же префектура Тяньдао находилась в западном регионе, а их гора Сюйшань - в северном. Разграбить ценности, а потом тащить это все за тридевять земель - оно явно того не стоило.

- Ты собственными глазами видел людей из демонической секты? - спросил Ань Юань.

И Лаосань снова почесал затылок:

- Да. Это была дюжина людей в масках, которые обнажали свои мечи, едва заметив кого-нибудь. Ваша служанка спрятала вас в шкафу, а я в тот день так перепугался, что забрался под стол, после этого мне удалось отсюда сбежать. Но они перебили так много людей!

Ань Юань нахмурился и опустил голову, пытаясь вспомнить о случившемся в детстве.

Хань Чаншэн с улыбкой спросил:

- В масках? Целая дюжина?

Когда бывший глава секты взял его с собой в путешествие, их сопровождали всего три-четыре человека. Они отличались от горных разбойников и никогда не пытались задавить противника численностью.

Однако он не мог показать, что слишком много знает об этом, ведь это наверняка вызовет у Ань Юаня некие подозрения.

- А что такое? - спросил И Лаосань. - Мастер молодого господина усадьбы, почему вы спрашиваете об этом?

Хань Чаншэн тут же сменил тему, спросив:

- Усадьбу отремонтировали?

И Лаосань покачал головой:

- Нет! Деревня несколько лет простояла заброшенной. Позже нашим братьям понадобилось место, где можно было бы обосноваться, так что они вернулись сюда. Но наши братья не трогали ничего внутри усадьбы.

Они еще какое-то время поболтали, пока на землю не опустились сумерки.

Желая угостить Ань Юаня и Хань Чаншэна, несколько разбойников накрыли на стол, выставив на него все, что имели, а именно вино и блюда, приготовленные из овощей. Пусть они были не богаты, зато очень внимательны.

Ань Юань и Хань Чаншэн уже несколько дней находились в пути и почти не имели возможности нормально поесть. Они не стали отказываться от их добрых намерений.

Сидя за заставленным едой столом, И Лаосань спросил:

- Молодой господин, раз уж вы снова расследуете это дело, это значит, что вы решили свести счеты с демонической сектой?

Один из разбойников, с которым они встретились прошлой ночью, сказал:

- Молодой господин усадьбы и его мастер настолько могущественны и хороши в боевых искусствах, что определенно смогут стереть с лица земли секту Тяньнин!

Хань Чаншэн фыркнул. Если бы они знали, что мастер их молодого господина усадьбы был главой той самой демонической секты, они бы уже от страха намочили штаны.

Ань Юань просто сказал:

- Когда это случилось, я был еще слишком мал и почти ничего не помню. Поэтому я вернулся, чтобы узнать, что же тогда произошло. Если вы хотите отомстить, для начала нужно разобраться, кому за что следует воздать по заслугам.

Горные разбойники переглянулись друг с другом, на их лицах отразилось разочарование.

- Так вы не собираетесь возрождать усадьбу Тяньюань? - тихо пробормотал один из них.

Другой сказал:

- Хотя бы помогите как-нибудь прогнать этих ублюдков из банды Злого Ветра.

И Лаосань окинул их пристальным взглядом, и все тут же примолкли.

Ань Юань нахмурился:

- Банда Злого Ветра?

Горные разбойники переглянулись. Наконец, один из них заговорил:

- Молодой господин усадьбы, банда Злого Ветра - это соседствующая с нами группа бандитов. После падения усадьбы Тяньюань в префектуру Тяньдао вторглись бандиты и конокрады, принеся местным жителям много горя, особенно отличилась среди них банда Злого Ветра. Они отобрали не только наши деньги, но и наших женщин с детьми. Наши братья грабили лишь чужаков и всегда защищали местных жителей, поэтому мы так яростно, изо всех сил сражаемся с этой бандой.

И Лаосань хотел было еще что-то сказать, но замолчал, когда повнимательнее присмотрелся к выражениям лиц Ань Юаня и Хань Чаншэна. Лицо Ань Юаня оставалось совершенно невыразительным, тогда как на лице Хань Чаншэна вообще отсутствовал интерес.

До конференции Улинь оставалось еще два месяца. Он не знал, успеют ли они до этого выяснить, что произошло пятнадцать лет назад. Ему не хотелось вмешиваться в чужие дела.

Неважно, банда Доброго или Злого Ветра, она не имела к жизни Ань Юаня ни малейшего отношения. Он бы и пальцем не пошевелил, пытаясь разобрать весь этот беспорядок. Теперь он немного опасался себя самого, ведь он совершенно ненамеренно мог снова изменить судьбы людей. После того как в самом начале погиб Ли Цзюлун, все покатилось по наклонной, как нарастающий снежный ком. В настоящий момент он не желал связываться с делами, которые не имели большого значения.

И Лаосань заметил, что они не желают вмешиваться. Он с укором обратился к разбойнику, заговорившему ранее:

- Где эта банда Злого Ветра? Разве мы можем позволить молодому господину усадьбы так рисковать?! Уже довольно поздно. Молодому господину усадьбы и мастеру Юэ Пэну следует для начала как следует отдохнуть. Поговорить можно будет и завтра.

Хмыкнув в знак согласия, Хань Чаншэн с важным видом поднялся из-за стола.

Прежде в усадьбе Тяньюань жили сотни людей, поэтому здесь хватало домов. И Лаосань устроил их в двух пустых комнатах.

Вскоре совсем стемнело, но у Хань Чаншэна ни в одном глазу не было сна. Он и раньше чувствовал, что в случившемся пятнадцать лет назад было что-то не так. Теперь же он был абсолютно уверен, что секта Тяньнин никого здесь не убивала. Однако, если верить словам прочих бессмертных собак, согласно оригинальной судьбе, Хуанфу Тугэня должна была убить секта Тяньнин. Вот только юный Хань Чаншэн изменил ее, устроив истерику и заставив людей из секты пройти мимо усадьбы.

После изменения судьбы Хуанфу Тугэнь должен был жить долго и счастливо. Как он мог умереть? Неужели с его изначальным жизненным путем было что-то не так или все-таки убийца имел какое-то отношение к нему, Хань Чаншэну? Мог ли он изменить судьбу и убийцы? Но как?

И вообще, разве в пять лет он обладал этой способностью?

Хань Чаншэн покачал головой и переоделся в черную одежду, после чего тихо выскользнул на улицу. Он должен был выяснить, что случилось в усадьбе!

Стояла уже поздняя ночь, усадьба затихла. Ань Юань и разбойники должны были спать. Хань Чаншэн направился прямиком к хозяйской спальне, затем открыл дверь и вошел. Именно здесь когда-то жил Хуанфу Тугэнь.

Хань Чаншэн зажег свечу и осмотрелся по сторонам. Здесь было ужасно грязно. Письменный стол оказался расколот надвое; шкаф лежал на боку, а на полу остались черные следы, очень похожие на засохшие потеки крови. Наклонившись, он дотронулся до них. Весь пол был покрыт толстым слоем пыли - сюда уже явно много лет никто не входил.

Поставив в сторонке свечу, Хань Чаншэн занялся поисками улик.

Внезапно у него за спиной раздался холодный голос:

- И что ты здесь ищешь?

Хань Чаншэн остолбенел. Оглянувшись, он увидел собаку-лорда, который, скрестив на груди руки, прислонился к двери и наблюдал за его действиями. Его взгляд омрачало подозрение.

- Я искал... - начал было Хань Чаншэн, но тут же добавил: - Э? Когда ты здесь появился? Почему я не услышал твоего дыхания?

Люди, занимавшиеся боевыми искусствами, были очень чувствительны к дыханию. К примеру, именно так Хань Чаншэн узнал, что прошлым вечером за ними следовало три человека. Он даже с точностью знал, где те находятся. Но в этот момент он даже не подозревал, что у него за спиной кто-то стоит, пока собака-лорд сам не выдал свое присутствие. Такое было возможно только в том случае, если Ань Юань практиковал метод дыхания черепахи.

Этот метод был своего рода внутренним навыком, предназначенным для сокрытия своего дыхания. Так как в горной усадьбе Тяньюань отдавалось предпочтение внутренним навыкам, Ань Юаню было бы не сложно его изучить.

Не услышав ответа на свой вопрос, Ань Юань повторил:

- Что ты здесь ищешь?

Хань Чаншэн скривил губы:

- Улики.

Ань Юань явно сомневался в его словах:

- Вместо того чтобы лечь спать, ты посреди ночи пришел сюда в поисках каких-то улик? Почему бы просто не подождать следующего утра?

- Мне не спалось, вот я и отправился на прогулку.

Ань Юань усмехнулся:

- И что же ты обнаружил?

- Я пришел сюда незадолго до твоего появления. У меня не было времени что-нибудь отыскать! - за неимением хорошего оправдания, честно признался ему Хань Чаншэн.

Ань Юань направился к Хань Чаншэну, не сводя глаз с упавшего книжного шкафа, который лежал у его ног. По полу было разбросано множество книг. Хань Чаншэн только что пролистывал их, но не он их здесь разбросал. Они пятнадцать лет провели в таком состоянии.

- Если хочешь найти секретный манускрипт, - заговорил Ань Юань, - то я советую тебе поберечь свои силы. Эта усадьба была заброшена на протяжении пятнадцати лет. Даже если бы здесь имелись какие-то манускрипты, их бы давно растащили.

Хань Чаншэн ошеломленно моргнул. Похоже, Ань Юань неправильно понял его.

- Кто сказал, что я пришел сюда за секретными манускриптами? - спросил он. Конечно, если бы ему посчастливилось найти их, это бы избавило его от необходимости целыми днями смотреть на собаку-лорда.

Ань Юань пожал плечами.

- Можешь говорить, что хочешь. Я просто хотел напомнить, чтобы ты не тратил свое время впустую, - сказав это, он присел на корточки и принялся разглядывать что-то на полу.

Отвернувшись, Хань Чаншэн скорчил рожицу. "Ты никогда не думал, что, возможно, твой отец припрятал манускрипты в тайник, о котором не известно даже тебе, и в итоге именно этому лаоцзы удастся их разыскать?"

- Секретный манускрипт метода "Сотня Цветущих Роз" состоял из двух томов, - сказал Ань Юань. - Первый том похитила пятнадцать лет назад секта Тяньнин - или, как ты говоришь, некто другой. А второй том сжег мой отец, - он указал на черную дорожку со следами копоти, оставшимися на ближайшей стене. - Он сгорел прямо здесь.

- Ты, - затаив дыхание, произнес Хань Чаншэн, - разве ты не лишился воспоминаний?

Ань Юань приподнял брови:

- О, так я узнал это от И Лаосаня.

Не в силах скрыть своего разочарования, Хань Чаншэн одарил его свирепым взглядом. Как и говорил Гу Минсяо, убийца промышлял убийством людей, похищая их секретные манускрипты и подбрасывая улики, чтобы свалить все на секту Тяньнин. Убийца, поработавший здесь пятнадцатью годами ранее, мог быть тем же, что забрал жизнь старейшины Сяньюэ из секты Минъюэ. Но кто это был?

- Ты сказал, - заговорил Ань Юань, - что случившееся пятнадцать лет назад не имело отношения к секте Тяньнин. Откуда тебе это известно? У тебя есть доказательства?

Хань Чаншэн облизнул губы. Конечно же, у него было предостаточно доказательств. Численность убийц и метод, которым они совершали свои преступления, совершенно не вязались с тем, как вела свои дела секта Тяньнин. Но он просто не мог рассказать этого Ань Юаню, иначе его личность оказалась бы сразу раскрыта.

Хань Чаншэн указал на кусочек дерева, отколовшийся от мебели.

- Убийца использовал в качестве оружия нож.

- И? - спросил Ань Юань. - Разве люди демонической секты не используют это оружие?

Поразмыслив об этом, Хань Чаншэн задал вопрос:

- Ты знаешь, где похоронен твой отец?

Его потрясла убийственная аура, вырвавшаяся в этот момент из тела Ань Юаня.

- Что ты задумал? - яростно спросил он. - Я не стану тревожить покой мертвых!

Хань Чаншэн с горечью потер нос. Что еще он мог задумать? С трупом-то. Конечно же, он хотел вскрыть гроб и исследовать эти останки! Ему нужно было исследовать нанесенные повреждения, чтобы понять, какими боевыми искусствами владел убийца. Но с тем, как относился к этому Ань Юань, ему никогда не представится подобной возможности.

- Ничего, я просто спросил.

Хань Чаншэн продолжил искать улики. Ань Юань замолчал, но внимательно следил за каждым его движением.

Это было то самое место, на котором убили Хуанфу Тугэня: рядом с тем местом, где изначально стоял книжный шкаф, разлилась лужа почерневшей от времени крови, тогда как в других местах крови практически не было. И след, оставленный сожженной книгой, виднелся как раз неподалеку от лужи крови.

Закрыв глаза, Хань Чаншэн попытался в своем воображении воссоздать эту сцену.

Хуанфу Тугэнь был тяжело ранен, и, судя по всему, у него не было ни малейшего шанса дать отпор, потому что следы крови были сосредоточены только в одном месте. Однако, получив это ранение, он умер не сразу. Так как первый том секретного манускрипта оказался в руках убийцы, он в отчаянии сжег второй том, использовав для этого ближайшую к нему свечу...

- Когда те бандиты в масках ворвались в вашу усадьбу? - спросил Хань Чаншэн.

- С утра, - ответил ему Ань Юань.

- Утром? - нахмурился Хань Чаншэн. - Это немного странно. Хуанфу Тугэнь должен был умереть ночью, ведь именно тогда зажигались свечи. Его должны были ранить, прежде чем он сжег второй том манускрипта. Если бы в это время было светло, ему бы пришлось сначала зажечь свечу. Дал бы ему убийца достаточно времени? Возможно ли, что этот убийца убивает людей по ночам, а грабит среди ясного дня?

Выслушав его, Ань Юань в глубокой задумчивости прошел вперед и, наклонившись, дотронулся до оставшегося на полу пепла.

Хань Чаншэн еще раз окинул взглядом всю комнату. Не обнаружив больше улик, он выпрямился и произнес:

- Пошли отсюда. Давай вернемся к себе и отдохнем.

Ань Юань следом за ним вышел из комнаты.

Оказавшись на улице, Хань Чаншэн задрал голову к небу. Звезды на западе сияли особенно ярко. Он с первого взгляда смог узнать звезду Ань Юаня, как и звезду его скорби, которые ему тогда показывали Учаны. Звезда Ань Юаня слегка потускнела, зато звезда скорби сияла ослепительно ярким светом.

Хань Чаншэн плотно сжал губы, затем сладко зевнул и побрел обратно в свою комнату, чтобы поспать.

На следующий день он встал очень рано и вышел во двор.

Ань Юаня еще не было видно, а вот И Лаосань уже проснулся. Он разводил во дворе костер, собираясь сварить на нем кашу. Возле от него находились и некоторые другие разбойники. Одни точили свои мечи, другие - патрулировали окрестности.

Хань Чаншэн подошел к И Лаосаню. Увидев его, тот поспешно вскочил:

- Мастер Юэ Пэн.

Махнув рукой, Хань Чаншэн уселся неподалеку и помог ему подбрасывать ветки в огонь:

- Можешь рассказать мне что-нибудь о том, что случилось здесь пятнадцать лет назад?

- О чем именно вы хотите узнать?

- Что случилось в тот день? - спросил Хань Чаншэн. - Это произошло утром, днем или вечером? Кто убил владельца усадьбы? Он был в маске? Как он выглядел?

И Лаосань на долгое время погрузился в молчание. Наконец, он сказал:

- Я помню, что тем утром едва успел проснуться и еще завтракал внутри. Затем снаружи послышались крики и звуки сражения. Я выбежал на улицу и увидел, как несколько мужчин в масках убивают людей, находившихся во дворе.

- Было еще слишком рано, и те немногие люди, что находились там, оказались совсем не готовы. Когда я выбежал, повсюду была кровь. В то время я был простым работником в усадьбе, мне было только пятнадцать-шестнадцать лет. Я перепугался, поэтому бросился обратно и увидел, как служанка молодого господина прятала его в шкафу.

- Я убежал в свою комнату и спрятался там под кроватью. Все затихло только к полудню.  После этого я выбежал на улицу и увидел, что вся усадьба в полнейшем беспорядке, - И Лаосань нервно сглотнул. - Множество людей было убито, а все комнаты - перевернуты вверх дном. Каждая хоть сколько-нибудь ценная вещь оказалась украдена.

Хань Чаншэн нахмурился:

- А что насчет владельца усадьбы?

- К тому времени, когда я, наконец, покинул укрытие в полдень, кто-то уже вынес его тело. Эти ублюдки из демонической секты убили его, - сказал И Лаосань.

- Значит, ты не видел, кто его убил?

И Лаосань кивнул, а затем, поколебавшись, спросил:

- Мастер Юэ Пэн... почему мне все время кажется... что вы пытаетесь оправдать демоническую секту?

Брови Хань Чаншэна приподнялись:

- Ты не видел, как это случилось. Почему ты так уверен, что именно они вырезали всех в усадьбе? Стали бы они закрывать свои лица?!

И Лаосань сжал кулак. Он рассердился, но смог обуздать свой гнев. Наконец, он сказал:

- Старший господин усадьбы ненавидел любое беззаконие не меньше яда. Он уже давно говорил, что желает уничтожить демоническую секту. Вот почему эти демоны затаили зло на нашу усадьбу.

- Когда они пришли в наши земли, все люди в префектуре крайне встревожились. Все накрепко позакрывали свои окна и двери, никто не смел выйти на улицу, - продолжал И Лаосань. - Говорили, что люди из демонической секты привели с собой маленького ребенка. Он должен был стать преемником главы секты, и тогда ему было четыре-пять лет.

- В префектуре Тяньдао были своего рода священные птицы, мы называли их Ху Линняо, считалось, что они способны защитить наши земли от непогоды. Так вот, этот маленький мальчик сказал, что хотел бы попробовать на вкус крылья этих птиц. В одночасье всех этих птиц перебили...

- Тьфу! - плевок Хань Чаншэна едва не угодил в котел с кашей. - Ты сравниваешь убийство птиц ради того, чтобы поесть, с убийством людей?

- Если убийцы не они, то кто же еще?! - сердито выпалил И Лаосань.

Хань Чаншэн решил с ним не спорить:

- Выходит, убийцу Хуанфу Тугэня никто не видел?

И Лаосань задумался:

- Точно! Старый счетовод, Ши Лаоню, должен был видеть, что там случилось. Когда ворвались те злодеи из демонической секты, все запаниковали, но я видел, как он направлялся к старшему господину усадьбы, собираясь его разбудить.

- И где он сейчас?

Лицо И Лаосаня покраснело от смущения. Он вздохнул.

- Чего ты вздыхаешь?! Выражайся человеческим языком!

- Старый счетовод был умен. Он умел читать и знал, как подводить счета. Банда Злого Ветра схватила его, и теперь он ведет за них все счета.

Глаза Хань Чаншэна широко распахнулись.

"Банда Злого Ветра? Разве это не те бандиты, что, по их словам, не давали им жить спокойно?!"

- Они забрали всю семью старого счетовода, - сказал И Лаосань. - Их жизни находятся в руках бандитов, поэтому старый счетовод был вынужден им помогать, - мгновение поколебавшись, он бросился в ноги Хань Чаншэну. - Мастер Юэ Пэн, я знаю, что это нехорошая просьба, но ваши боевые искусства невероятно хороши, и это не должно вас как-нибудь затруднить. Прошу, помогите нам спасти старого счетовода, вырвав его и его семью из лап этой банды.

Уголок губ Хань Чаншэна дернулся.

"Почему вчера вечером ты ничего не сказал?! Если не посмел сказать тогда, не говори и сейчас! Теперь ты вдруг решил, что я могу вам помочь?! Неужто не понимаешь, что наша дружба закончилась, даже не успев толком начаться?! Я тот самый глава демонической секты, которого вы здесь проклинаете! Неужели ты и правда решил, что я брошу все дела и побегу в горы, чтобы спасать людей? Не понимаешь, что моя дурная репутация и так под угрозой?!"

Увидев, что Хань Чаншэн отмалчивается, И Лаосань подумал, что тот не согласится, поэтому несколько раз поклонился ему:

- Мастер Юэ Пэн, пожалуйста...

Хань Чаншэн нетерпеливо щелкнул пальцами, и И Лаосань распластался на земле, сбитый с ног неведомой силой. Когда он поднял взгляд на Хань Чаншэна, в его глазах плескалось замешательство.

Не удержавшись от вздоха, Хань Чаншэн согласился:

- Ну так где эта банда Злого Ветра?

Выражение лица И Лаосаня сразу же изменилось, и его лицо осветила улыбка. Указав на запад, он произнес:

- Это в трех милях в ту сторону. Мастер Юэ Пэн, я созову наших братьев. Во главе с мастером Юэ Пэном мы ринемся в бой и перебьем их всех!

Хань Чаншэн поднял руку, останавливая его:

- Эй, не спеши. Все будет в порядке, даже если отправимся туда после обеда. Вашего молодого господина слишком утомило это долгое путешествие. Пусть поспит еще пару часов. А я хотел узнать у тебя еще кое-что.

И Лаосань быстро сказал:

- Пожалуйста, спрашивайте, мастер Юэ, я расскажу вам все, что мне известно.

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, Хань Чаншэн наклонился к самому уху И Лаосаня и прошептал:

- Ты знаешь, где похоронен старший господин этой усадьбы? Я хотел бы зажечь благовония у него на могиле.

- Я провожу вас туда сразу же после завтрака!

- О, не нужно, - махнул рукой Хань Чаншэн. - Просто скажи, где это место, и я схожу сам. Мне нужно сказать ему кое-что наедине. И я бы не хотел, чтобы при этом присутствовал кто-то еще.

- Хорошо-хорошо, я был слишком невнимателен, - поспешил сказать И Лаосань. Указав в другую сторону, он произнес: - Там находится кладбище, где покоятся все поколения владельцев усадьбы.

Кивнув, Хань Чаншэн посмотрел в указанном им направлении и заметил:

- Твоя каша почти готова.

И Лаосань благодарно кивнул ему и торопливо принялся снимать с огня свой котел, а Хань Чаншэн улыбнулся и потихоньку, пока время еще было раннее, вышел за пределы усадьбы. Затем с помощью цингуна он помчался в направлении, которое указал ему И Лаосань.

Вполне возможно, старый счетовод, как и И Лаосань, ничего об этом не знал. Прежде чем заняться его спасением, он хотел осмотреть останки бывшего главы усадьбы. Если на них он сможет найти достаточно улик, все сложится просто замечательно, ведь тогда ему не придется растрачивать свои силы на побочные задания, вроде спасения старого счетовода.

Вскоре он добрался до кладбища. Как и сказал И Лаосань, здесь была похоронена вся семья Хуанфу. Среди них были родители Ань Юаня. По надгробной плите Хань Чаншэн смог определить могилу, в которой покоился Хуанфу Тугэнь, которого после смерти похоронили здесь оставшиеся в живых слуги усадьбы. К тому времени усадьба уже была разграблена, поэтому устроили они все очень просто. Обычные могилы мужа рядом с женой: Хуанфу Тугэня похоронили возле матери Ань Юаня.

Хань Чаншэн сказал себе, что сделает это. Закатав рукава, он принялся рыть землю ножнами от меча. Даже если перед ним была обычная могила мужа и жены, он не владел никакими специальными навыками, чтобы оставить надгробия неповрежденными или хоть что-нибудь сохранить. В итоге он просто совершил налет на семейное кладбище Ань Юаня.

Он на скорую руку раскопал могилу и вытащил оттуда гроб. Затем снял с него крышку.

Внутри оказался только скелет.

Со смерти Хуанфу Тугэня прошло целых пятнадцать лет. Естественно, его тело не могло сохраниться, подобно свежему трупу. Кровь и плоть давно обратились в прах, оставив после себя лишь белые кости. Чтобы как следует изучить скелет, Хань Чаншэн перегнулся через край гроба и перевернул его.

Вскоре он обнаружил на нем повреждение. Глубокий разрез пришелся на спину и протянулся от левой до правой половины грудной клетки. Нанесен он был ножом и шел по дуге.

Убийца с ножом. В мире боевых искусств хватало сект, которые специализировались на ножах. Даже в этой префектуре все горные бандиты использовали ножи.

Хань Чаншэн продолжил осмотр и обнаружил еще одно поврежденное ребро. На заднем его отрезке выемка была глубже, чем на переднем, а значит, убийца сзади вонзил свой нож в тело Хуанфу Тугэня. Этот удар был смертельным и стал вторым ударом убийцы.

Первый удар был нанесен со спины, этот дугообразный разрез повредил позвоночник, частично лишив подвижности жертву. Второй удар отобрал его жизнь.

Закрыв глаза, он попытался представить себе эту сцену.

Хуанфу Тугэнь стоял у себя в кабинете. Кто-то ударом в спину обездвижил его, а затем украл первый том секретного манускрипта. Когда Хуанфу Тугэнь упал, он, вероятно, сбил на пол подсвечник, а затем из последних сил попытался сжечь свечой второй том. Убийца в ярости снова ударил его ножом.

В этот момент он спиной ощутил убийственную ауру, нахлынувшую на него!

Хань Чаншэн неосознанно пригнулся. Неужто он так проникся воображаемой сценой, что почувствовал ауру того убийцы?

Открыв глаза, он увидел стоявшего перед ним Ань Юаня, его взгляд пылал убийственной яростью!

Хань Чаншэн был потрясен. Дыхание черепахи Ань Юаня оказалось настолько хорошо натренировано, что он совершенно не заметил, как этот парень очутился возле него!

Это ошеломило и в то же время разозлило его.

- Что ты здесь делаешь? - в гневе воскликнул Хань Чаншэн. Если бы он не увернулся достаточно быстро, этот меч пронзил бы его!

"Неужто собака-лорд окончательно свихнулся и решил прикончить меня?!"

Все тело Ань Юаня сотрясала мелкая дрожь.

Хань Чаншэн глянул вниз на распотрошенную могилу, после его трудов пребывавшую в жутком беспорядке, выставленный на всобщее обозрение гроб и перевернутый скелет... Похоже, он начал немного понимать причину дурного настроения собачьего лорда.

Не сказав ни слова, Ань Юань занес свой меч, чтобы снова ринуться в атаку на Хань Чаншэна. Тот опять уклонился и ударился в объяснения:

- Добрый ученик, выслушай меня! Я по-настоящему хочу отыскать убийцу твоего отца, потому и залез в его гроб...

Ань Юань совершенно не слушал его. Он двигался очень быстро, направляя свои удары прямиком в жизненно важные точки.

Последние два месяца Хань Чаншэн посвятил все свое время тому, чтобы как следует обучить Ань Юаня сражению на мечах. В эти два месяца он совершенно забыл о личной жизни и не собирался сбегать от него. Его конечная цель заключалась в том, чтобы Ань Юань, благодаря своим боевым искусствам, смог выделиться на конференции Улинь в качестве платы за внутреннюю силу, случайно отобранную у него.

Он боялся, что ему не хватит времени сделать Ань Юаня достаточно сильным, поэтому обучил его всему, чему только мог. Даже постоянно ссорясь и споря с ним, он не собирался замедлять его обучение. Талант к боевым искусствам Ань Юаня не особо отставал от Хань Чаншэна. Просто у него было маловато возможностей, чтобы проявить себя, поэтому он до сих пор прозябал в безвестности. Таким образом, с помощью Хань Чаншэна Ань Юань добился поразительного успеха.

Хань Чаншэн с Ань Юанем уже давно не сражались по-настоящему, а даже если и вступали в бой, то лишь ради того, чтобы Ань Юань мог получить наставления. Но на этот раз Ань Юань сражался всерьез, и в движениях его меча не осталось ни намека на осторожность. Поначалу Хань Чаншэн только уворачивался, пользуясь отличным знакомством с текушей техникой меча Ань Юаня, но постепенно уклоняться ему становилось все сложней, поэтому он тоже начал становиться серьезным.

- Прекрати! - потребовал он. - Если ты продолжишь валять дурака, я действительно рассержусь!

Хань Чаншэн попытался успокоить Ань Юаня, но ему все равно пришлось отскочить в сторону, чтобы избежать меча собственного "ученика".

Ань Юань не обратил ни малейшего внимания на речи своего "мастера" и сделал выпад мечом, нацелившись на нижнюю часть его живота.

Хань Чаншэну не удалось полностью увернуться, и лезвие меча рассекло его одежду. В панике отступив, он раздраженно сказал:

- Гаденыш, ты посмел разрезать одеяния этого лаоцзы, я действительно должен преподать тебе хороший урок, ученик!

Хань Чаншэн вытащил из ножен Меч Поющего Дракона. Теперь он начал сражаться всерьез.

*Дзынь!*

Когда их мечи столкнулись, Ань Юань с Хань Чаншэном одновременно подняли головы, посмотрев друг на друга.

На самом деле Ань Юань не знал, насколько силен Хань Чаншэн. Он никогда не видел, чтобы тот выкладывался на полную. Точно так же, как Хань Чаншэн понятия не имел, насколько прогрессировал в своих навыках Ань Юань. И этот единственный удар заставил их обоих прийти к осознанию, что противник был намного сильнее, чем им казалось.

Ань Юань также знал, как добиться единства со своим мечом и сражаться с ним, как единое целое. Его меч словно двигался по собственной воле, быстро, точно и безжалостно, заставляя Хань Чаншэна использовать все свои силы. Однако Хань Чаншэн мог атаковать только мечом, ведь его внутренняя сила могла бы поставить под угрозу жизнь Ань Юаня, поэтому он не осмеливался ее использовать. К тому же, если он сейчас снова впадет в отклонение Ци, собака-лорд вряд ли расщедрится и поможет ему.

Они в мгновение ока обменялись десятками ударов, и оба начали уставать. Пусть победитель в схватке еще не определился, Хань Чаншэну приходилось куда тяжелей.

Если говорить только о навыках владения мечом, то Ань Юань, хотя и не на много, по-прежнему отставал от Хань Чаншэна. Но Ань Юань сражался совершенно безжалостно, а Хань Чаншэн не осмеливался действовать опрометчиво. Он не мог причинить вред собаке-лорду, напротив, должен был несмотря ни на что его защищать. Это вызывало у него настоящую головную боль.

Они не могли продолжать так сражаться.

Хань Чаншэн быстро нанес удар, заставив Ань Юаня отступить от него, а затем воспользовался краткой передышкой, чтобы вместо атаки отскочить назад к гробу Хуанфу Тугэня. Схватив скелет, он вытянул руку, выставив его перед собой.

Только он поднял скелет, как он него раздались клакающие звуки: хлипкие кости не смогли справиться с его мощной хваткой. Не успел он понять, что творится, как все кости оказались разбросаны по земле, а у него в руке остались лишь хребет да несколько ребер.

Ань Юань:

- ...

Хань Чаншэн:

- ...

Ань Юань остолбенел, находясь на грани безумия. Он был словно вулкан, готовый в любой момент начать извержение. Хань Чаншэн посмел использовать скелет его собственного отца в роли щита, прекрасно зная, что у него не поднимется рука ему навредить.

Воспользовавшись тем, что Ань Юань внезапно замер как вкопанный, Хань Чаншэн торопливо проговорил:

- Я всего лишь раскопал могилу твоего отца, чего ты так злишься?

Ань Юань задрожал от гнева:

- Ты!

"После этого его еще можно считать человеком? "Я всего лишь раскопал могилу твоего отца". Всего лишь?!!"

- Он уже больше десяти лет как мертв, - сказал Хань Чаншэн. - Этот лаоцзы отрыл гроб только ради того, чтобы осмотреть тело. Я должен выяснить, кто убил твоего отца, чтобы он смог наконец спокойно отдохнуть в загробном мире. А ты стоишь у меня на пути. Вот что такое настоящее неуважение к чужому труду!

Ань Юань сжал кулак, щелкнув костяшками пальцев:

- Ладно, тогда кто же убийца?

Хань Чаншэн скривил губы:

- Неужто ты считаешь, что этот лаоцзы способен вычислить убийцу, едва взглянув на кучку костей. Ты считаешь меня всеведущим?

Ань Юань:

- ...

Увидев, что он снова вот-вот сойдет с ума от ярости, Хань Чаншэн быстро добавил:

- Но я сотворил это не напрасно! У меня появилась зацепка. Спрячь свой меч, и я все тебе объясню!

При виде равнодушия на лице Ань Юаня Хань Чаншэн потряс остатками скелета, что держал в руке, и от него отвалились еще две косточки, тихо брякнувшись на землю. Убийственное намерение Ань Юаня тут же заставило его содрогнуться.

- Гроб уже вскрыт, - поспешно заговорил Хань Чаншэн. - Теперь нет никакого смысла меня убивать. Давай просто сядем и спокойно поговорим, а я объясню тебе свои находки.

Ань Юань мгновение поколебался, но все-таки вложил меч обратно в ножны.

После этого Хань Чаншэн наконец-то смог вздохнуть с облегчением и положить скелет обратно на землю.

- Взгляни, как ранили твоего отца... - едва он начал свое объяснение, как все слова застряли у него в горле. Он посмотрел на разлетевшиеся на кусочки кости, в полном беспорядке валявшиеся на вскопанной земле. И как он теперь сможет показать ему первоначальный вид тех ранений?

Хань Чаншэн:

- ...

Ань Юань:

- !!!

- Не волнуйся, для начала я уложу твоего отца обратно в гроб, - с сухой улыбкой выдавил Хань Чаншэн.

Хань Чаншэн наклонился, собираясь подобрать кости, но Ань Юань оттолкнул его ногой. Он осторожно поднял разбросанные кости и бережно разложил их в гробу. Через некоторое время там снова лежал более-менее собранный человеческий скелет.

Посмотрев на его лицо, Хань Чаншэн приблизился к молодому человеку. Хотя Ань Юань и оставался холодным, он больше не пытался напасть на него. Вместо этого он сказал:

- Хуа Сяо Са ("Цветы прекрасны и безудержны").

Ань Юань назвал поддельное имя Хань Чаншена.

Последний здорово удивился, пока не вспомнил, что сам себя так назвал, однако Ань Юань никогда прежде не называл его этим именем.

Ань Юань сделал глубокий вдох, чтобы справиться со своим гневом, и произнес:

- Тебе лучше...

Хань Чаншэн, махнув рукой, прервал его:

- Да-да, я понял. Найти настоящего убийцу, верно? Не переживай, я хочу отыскать его даже больше, чем ты. С чего еще, по-твоему, мне утруждать себя раскапыванием чьей-то могилы. Ты считаешь, я полез сюда ради забавы? Как неприятно!

Ань Юань холодно уставился на него.

Хань Чаншэн сделал шаг вперед и ткнул пальцем:

- Смотри на эти повреждения, а теперь на эти. Ой, сюда не смотри, я чуть раньше сломал эту костяшку, это не предсмертное ранение твоего отца... Ну что ты сверлишь меня своим взглядом? Я чистую правду тебе говорю. Если бы ты не... Ладно-ладно, забудем об этом. Давай для начала взглянем на повреждения.

Хань Чаншэн объяснил, что Хуанфу Тугэню нанесли два ранения, отчего и остались те следы на костях.

- И что с того? - спросил Ань Юань.

- Я не могу сказать, как выглядели раны на его теле, - сказал Хань Чаншэн. - По прошествии пятнадцати лет это просто невозможно узнать. Но я не думаю, что, кроме этих, у него были еще какие-либо ранения. Учитывая увиденное в комнате и то, что там практически отсутствуют следы борьбы, напрашивается вывод, что убийца был не настолько силен, поэтому, скорее всего, это единственные ранения.

- Твой отец по сути являлся главой префектуры, и его навыки владения боевыми искусствами были отнюдь не слабы, - проигнорировав пронзительный взгляд Ань Юаня, он добавил: - Однако твоего отца убили двумя ударами, да и то в спину.

- Есть две возможности того, как это могло произойти. Первая: убийца мог быть экспертом, и твой отец просто не был ему достойным противником. Второй: убийца знал его и подкрался к нему со спины. Этот человек смог убить его и украсть секретный манускрипт, потому что твой отец не держался настороже.

Ань Юань холодно ответил ему:

- Я уже знал об этом. Не вижу, чем это доказывает, что виновником убийства была не секта Тяньнин.

Хань Чаншэн усмехнулся:

- Во-первых, если это вторая возможность, то демоническая секта действовала бы в открытую... - немного помолчав, он решил, что это не совсем подходящая фраза, и быстро добавил: - В любом случае ей не было нужды убивать исподтишка. А значит, если бы они сделали это, то не стали бы скрытно атаковать.

- Кроме того, - продолжал он, - твоего отца убили двумя ударами. Даже если люди демонической секты способны на подобное, убив кого-либо, они постараются сделать так, чтобы об этом узнали все вплоть до последней собаки. Они бы с размахом вышли через парадную дверь. С чего бы им потребовалось втихаря улизнуть?

- Улизнуть втихаря? - перебил его Ань Юань. - Люди из демонической секты разнесли и разворовали мою усадьбу...

- Людей секты Тяньнин не обучают таким вещам, - возразил Хань Чаншэн. - Я слышал, что люди, вломившиеся в усадьбу, вынесли из нее все ценное, включая антикварный комод твоей матери. Подумай сам, как они провернули такое? Демоническая секта расположена на горе Сюшань, что на севере. Даже если им будет совсем нечем заняться, станут ли они убивать стариков, немощных и детей, живущих в усадьбе? Как можно настолько заскучать? А затем, разграбив массу ценностей и немаленьких предметов обихода, им пришлось бы проделать огромный путь, чтобы доволочь до своей горы все это добро. Думаешь, у них столько свободного времени?

Ань Юнь снова погрузился в молчание.

После длительного молчания он заговорил:

- Кто ты? Почему ты так хорошо с ними знаком?

Остолбеневший Хань Чаншэн надолго растерялся, не зная, что ответить ему. Наконец он, пожав плечами, выдал:

- Я случайно познакомился с некоторыми из этих людей. Неужто ты считаешь, что я обманываю тебя?

Не успел Ань Юань открыть рот, какк они оба повернули головы, посмотрев в одном направлении.

Кто-то направлялся сюда.

Наконец их взгляды заметили в панике несущуюся фигуру:

- Молодой глава усадьбы, мастер Юэ Пэн, беда! Банда Злого Ветра уже на подходе!

Переглянувшись друг с другом, они быстро выпрямились.

Горный разбойник, которого звали Ван Лаоци, подбежал прямо к ним. При виде открытого гроба и лежавших в нем костей он застыл на месте от потрясения.

- Банда Злого Ветра заявилась в усадьбу? - спросил Хань Чаншэн.

Ван Лаоци кивнул:

- Да, они привели с собой много людей. Они явно собираются захватить усадьбу. Скорее, идемте туда!

- Вперед, - сказал Хань Чаншэн. - Давай поспешим и вернемся в усадьбу!

Ань Юань остался неподвижно стоять на месте:

- Идите вперед.

Хань Чаншэн знал, что он не хотел оставлять кости отца выставленными на всеобщее обозрение. Скорее всего, ему придется снова захоронить этот гроб. Хань Чаншэн ничего не сказал. Утащив с собой Ван Лаоци, он побежал обратно к усадьбе.

Воспользовавшись цингуном, Хань Чаншэн быстро оставил Ван Лаоци далеко позади. Он прибыл к усадьбе Тяньюань в кратчайший срок, гораздо быстрее, чем потребовалось бы, чтобы до нее добежать. Как и сказал Ван Лаоци, изнутри доносились звуки сражения.

Днем ранее Ань Юань повалил одну из створок ворот усадьбы, а сегодня не пощадили и последнюю выжившую. Словно срубленное на дрова дерево, она сиротливо валялась в сторонке. С важным видом вступив во двор, Хань Чаншэн окинул его пренебрежительным взглядом.

Члены двух банд столкнулись друг с другом. В группе И Лаосаня насчитывалась всего дюжина человек, тогда как противостояло им двадцать-тридцать не менее матерых бандитов. Сражение во дворе было практически односторонним. И Лаосаню с остальными приходилось прилагать все свои силы, чтобы защитить свои жизни, что уж и говорить о нападении. Они все уже были изранены.

В прошлом, столкнувшись с таким значительным неравенством в силе, И Лаосань всегда мог бы сбежать. Однако сейчас здесь находились Ань Юань и Хань Чаншэн. Они не смели бросить их в одиночестве. К тому же их не покидала надежда, что те помогут им преподать хороший урок Банде Злого Ветра, поэтому они решили, стиснув зубы, стоять до последнего, ожидая возвращения Ань Юаня и Хань Чаншэна.

Едва Хань Чаншэн ступил за ворота, как И Лаосань и его люди закричали:

- Мастер Юэ Пэн! Наконец-то вы здесь!

- Мастер Юэ Пэн!

- Мастер Юэ Пэн, скорее, покажите им, где раки зимуют!

Все они лично лицезрели способность Хань Чаншэна подкосить человека с помощью одной смертельно опасной козявки, которую тот выковырял из носа. А значит, все его остальные навыки просто превосходили воображение.

Люди из Банды Злого Ветра невольно уставились на незнакомца.

Кем был этот парень, на которого возлагали такие большие надежды эти разбойники, и откуда он взялся? Но с первого же взгляда они почувствовали разочарование. Они-то думали, что Юэ Пэн окажется подобным буйволу громилой девяти футов ростом, а вместо этого перед ними предстал стройный, слабый на вид молодой человек со светлым лицом. Некоторые из них даже принялись оглядываться по сторонам, задаваясь вопросом, не было ли поблизости более подходящего кандидата на роль мастера Юэ Пэна.

Пристально посмотрев на бандитов, Хань Чаншэн спросил:

- Вы из Банды Злого Ветра? Ши Лаоню у вас? Приведите его ко мне.

Из толпы противников выступил крупный мужчина. В нем действительно было почти девять футов роста (2,7 метра). Его огромная фигура была обтянута сильно загорелой кожей, а каждая рука оказалась толще, чем бедро Хань Чаншэна. Он вышел вперед тяжелыми шагами, отчего земля подрагивала у всех под ногами. В руках он держал огромный палаш, весивший никак не меньше 20 цзинь (10 кг). Размахивая им, он за один удар мог срубить сразу несколько голов. Этого здорового мужчину звали Вань Шишань, он был главой Банды Злого Ветра.

Вань Шишань приблизился практически вплотную к Хань Чаншэну. Посмотрев на него с высоты своего роста, он ухмыльнулся и произнес:

- Ты мелкий мальчишка мастера Хуанфу? Говорят, жители Центральных равнин владеют превосходными навыками боевых искусств. Дай-ка мне взглянуть, насколько они хороши.

С такими мощными легкими его голос прогремел, словно колокол. Все в усадьбе услышали каждое его слово. По сравнению с ним голос Хань Чаншэна звучал подобно комариному писку.

Остальные члены его банды и горные разбойники прекратили сражаться и подошли поближе, желая присоединиться к веселью.

Хань Чаншэн не обращал ни малейшего внимания на парня, который был вдвое больше его. Оглядевшись по сторонам, он спросил:

- Где Ши Лаоню?

- Мастер Юэ Пэн, - прокричал ему И Лаосань. - Старого счетовода здесь нет!

- Какая жалость. Зря только сюда торопился, - он посмотрел на громадного мужчину, стоявшего перед ним. - Эй, ты! Беги обратно в свое логово и приведи его ко мне!

Проигнорировав Вань Шишаня, Хань Чаншэн успешно вывел его из себя. Замахнувшись палашом, Вань Шишань прокричал:

- Братья, позвольте я нарежу для вас этот сахарный тростник!

В изумлении озираясь по сторонам, Хань Чаншэн так и не заметил поблизости никакого сахарного тростника.

Он даже не догадывался, что сам был тем самым сахарным тростником.

Вань Шишань яростно взмахнул палашом.  Он ветра, поднятого этим движением, в воздух взлетела пыль и мелкие камешки.

Хань Чаншэну, который по-прежнему оглядывался вокруг, очень повезло, что он оказался достаточно невысок, и палаш просвистел прямо у него над головой.

В следующий миг перед глазами у Вань Шишаня все потемнело, и он переменился в лице. Медленно опустившись на колени, он рухнул наземь. Он оказался слишком огромен, поэтому когда с глухим звуком упал на землю, ее так тряхнуло, что все окружающие подскочили на месте.

Еще недавно наполненный шумом двор погрузился в мертвую тишину.

Никто не видел, как Хань Чаншэна угораздило это сделать. Все произошло в мгновение ока, а присутствующие даже не заметили, чтобы Хань Чаншэн хотя бы пальцем пошевелил, при этом у Вань Шишаня даже сил на сопротивление не осталось. Внезапно кто-то вскрикнул, разбив поглотившую их всех тишину. Двое бандитов подбежали и подхватили под руки Вань Шишаня. Он, конечно, не умер, но его лицо побледнело не хуже бумаги. Все его тело сотрясала дрожь, хотя он и не пострадал.

Меч Хань Чаншэна даже не покинул своих ножен. Он просто ударил ножнами в грудь Вань Шишаня. Не обладавший мощной внутренней силой Вань Шишань не выдержал такого удара.

- Чуд... чудовище! - воскликнули некоторые бандиты и, сверкая пятками, бросились наутек. Остальные тоже утратили всякое желание дальше сражаться. И Лаосань вместе со своими товарищами набросился на них, и они тут же сбежали. Двое-трое из них утащили с собой Вань Шишаня. Хань Чаншэн одарил их свирепым взглядом, но ничего не сказал.

И Лаосань с остальными долго не мог прийти в себя от увиденного. Подбежав, разбойники с криками окружили Хань Чаншэна:

- Мастер Юэ Пэн! Как вы сделали это?

- Мастер Юэ Пэн, вы поразительны!

- Мастер Юэ Пэн, научите нас боевым искусствам!

Но Хань Чаншэна это совершенно не интересовало. На самом деле Вань Шишаня нельзя было считать мастером. Он был ничем не лучше учеников секты Юэхуа. С того момента, как усадьба Тяньюань пришла в упадок, в префектуре Тяньдао не осталось обучающих боевым искусствам праведных сект. В распоряжении местных жителей были только их здоровые тела, а их грубая сила могла напугать лишь обычных людей.

У Вань Шишаня было полно недостатков. Достаточно было найти более-менее быстрого мечника с Центральных равнин, чтобы заставить его глотать пыль. Для избиения Вань Шишаня не требовалось особых усилий.

Вскоре вернулся Ань Юань.

Едва прибыв на место, он увидел, что во дворе валяется несколько трупов, а все разбойники столпились и галдят вокруг Хань Чаншэна. Это зрелище ошеломило его.

- Молодой господин! - воскликнул И Лаосань и, подбежав к нему, подтащил ближе к остальным. - Ваш мастер невероятно силен! Неужто он самый лучший в мире боевых искусств?! Молодому господину повезло стать учеником подобного человека, господин и госпожа на Небесах, должно быть, так счастливы!

Ань Юань, чье родовое кладбище всего несколько минут назад разорил этот "поразительный мастер", почувствовал, как от нервного тика задергались мышцы его лица.

Все разбойники принялись наперебой описывать, как Хань Чаншэн распугал несколько десятков бандитов. Не отрывая взгляда от Хань Чаншэна, Ань Юань просто кивнул. В его взгляде не отразилось особого удивления.

Он уже успел поговорить с И Лаосанем и остальными, поэтому знал о бандитах, обретавшихся в префектуре Тяньдао.

- Мастер Юэ Пэн, - заговорил Ван Лаоци, - вы так сильны. Вы не могли бы помочь нам и спасти Ши Лаоню?

Раньше они боялись, что, отправившись в логово врага спасать их, Ань Юань и Хань Чаншэн окажутся в опасности. Но теперь, увидев собственными глазами, на что способен "мастер Юэ Пэн", они совершенно не беспокоились.

Хань Чаншэн бросил на Ань Юаня вопросительный взгляд. Возможно, этот счетовод остался единственным человеком, которому известно больше о случившемся в том году. Он не нуждался в том, чтобы горные разбойники просили его об этом, потому что и так собирался отправиться в Банду Злого Ветра, чтобы выяснить правду. Вот только он не ожидал, что бандиты найдут его первыми.

- Теперь можем идти, - спокойно произнес Ань Юань.

Горные разбойники радостно закричали, но Ань Юань добавил:

- Вам не незачем следовать за мной. Я ухожу.

Разбойники застыли на месте.

- Я отправлюсь вместе с вашим молодым господином, - кивнул им Хань Чаншэн. - Нам не понадобится ваша компания.

- Мастер Юэ Пэн, мы могли бы помочь вам, - с улыбкой предложил Ван Лаоци.

Банда Злого Ветра на протяжении долгого времени угнетала их, и они были бы не прочь вернуть им должок.

- Не нужно, - все так же холодно ответил ему Ань Юань.

Натолкнувшись на категорический отказ, горным разбойникам оставалось лишь сердито опустить свое оружие.

Ань Юань пошел прочь, и Хань Чаншэн поспешил следом за ним.

- Молодой господин, мастер Юэ Пэн, будьте осторожны! - прокричал им вслед И Лаосань.

Ань Юань и Хань Чаншэн даже не обернулись. Они вместе отправились на поиски логова Банды Злого Ветра.

Какое-то время спустя Хань Чаншэн спросил Ань Юаня:

- Твой отец опять похоронен?

Воздух вокруг Ань Юаня снова похолодел.

- Сделай вид, что я никогда не задавал этот вопрос! - мигом выпалил Хань Чаншэн.

Он вжал голову в плечи. Ну вот, теперь ему не меньше двух дней придется страдать. Помогая успокоить его внутреннюю силу, Ань Юань использовал эту возможность, чтобы ему отомстить. "Собака-лорд, ты же бессмертный, тебе что, обязательно так грубо себя вести?"

Глянув на Хань Чаншэна, Ань Юань заметил смятение у него на лице.

Вскоре они догнали людей из Банды Злого Ветра.

Бандиты только-только унесли ноги из усадьбы Тяньюань, и после той драки их душевное состояние пребывало в полном раздрае. А едва они увидели, что за ними по пятам следует все то же чудовище вместе со своим другом, то сразу же ударились в панику и припустили еще быстрее. Человек, что стоял на воротах в частоколе, окружавшем базу бандитов, бросился внутрь с отчаянным воплем:

- Чудовище идет! Чудовище здесь!

Хань Чаншэн усмехнулся. "Да где вы видели такое красивое чудовище?"

Они пересекли всю территорию банды, и ни один из членов Банды Злого Ветра не осмелился их остановить. Время от времени какой-нибудь храбрец хватался за меч и пытался подобраться к ним, но стоило только Хань Чаншэну молниеносно выхватить свой меч, как они без сил в ужасе падали на колени перед главой секты.

Сделав шаг вперед, Хань Чаншэн прижал свой меч к шее одного из них:

- Где Ши Лаоню?

Парень обмочился от страха, но так и не смог выдавить из себя ни единого слова. Он просто указал на комнату, расположенную неподалеку.

Хань Чаншэн вложил свой меч обратно в ножны и бок о бок с Ань Юанем пошел в указанном направлении.

Толкнув дверь, они вошли в комнату. Внутри за столом сидел средних лет мужчина с толстым телом и самым обыкновенным лицом. Перед ним лежала книга и пара счет, а он тем временем старательно подводил счета. Возле него стоял еще один мужчина, державший наготове саблю и пристально наблюдавший за ним.

При виде ворвавшихся Ань Юаня и Хань Чаншэна на их лицах появились потрясенные выражения. Затем здоровый бандит подскочил на месте, замахнулся саблей и заорал:

- Кто вы? Какого черта вы вломились сюда?!

Встав на пороге со скрещенными на груди руками, Хань Чаншэн презрительно усмехнулся. Ань Юань пошел вперед, по пути отбросив мужчину с саблей - тот даже пискнуть и то не успел.

Мужчина средних лет так перепугался, что, не удержавшись, в панике попятился назад:

- Не убивайте меня, не убивайте! Я сейчас же все посчитаю, вот-вот закончу.

- Счетовод Ши Лаоню? - спросил Ань Юань.

Мужчина средних лет застыл в изумлении. Он отнял руки от лица:

- Вы... вы...

- я - Хуанфу.

Старый счетовод долгое время не мог справиться с потрясением. Внезапно его взгляд потеплел, и он задрожал:

- Вы... Хуанфу Фэнсюань Сичэнь? Молодой господин усадьбы?

Ань Юань коротко взглянул на Хань Чаншэна. Притворяясь его мастером-отшельником, Хань Чаншэн настаивал на том, что его имя - "Уродец". Тот в ответ лишь принялся с невинным видом насвистывать, блуждая взглядом по углам комнатенки.

- Фью, фью-у-у~

В любом случае "Уродец" звучал куда лучше, чем Фэнсюань Сичэнь", - подумал про себя Хань Чаншэн. (=。=)

- Да, счетовод, это я, - сказал Ань Юань.

Ши Лаоню взволнованно подскочил на месте и схватил за руку Ань Юаня, рассматривая его с макушки до пят.

- Молодой господин, вы вернулись? Кажется, что прошел лишь миг, а вы уже так выросли, а похорошели-то как. Дядюшка Ши едва вас узнал!

Поковырявшись в ухе, Хань Чаншэн нетерпеливо сказал:

- Если хочешь обсудить прошлое, то лучше подожди, пока не вернемся в усадьбу. Раз уж мы нашли человека, которого здесь искали, может, пора топать обратно?

Ань Юань ничего не ответил и покинул комнату, поддерживая под руку Ши Лаоню.

- Молодой глава усадьбы, моя жена и дети тоже оказались в плену у Банды Злого Ветра. Я...

- Где они? - перебил его Ань Юань.

Ши Лаоню ткнул пухлым пальцем на восток. Они быстро пошли по улицам, и никто не осмеливался встать у них на пути. Наконец, они оказались возле очередной комнаты. Внутри они обнаружили старушку, средних лет женщину и двоих детей. Все четверо были связаны. Это и была семья Ши Лаоню.

Окинув взглядом этих людей, Хань Чаншэн заметил, насколько они напуганы. Он с улыбкой обнажил меч и направился к ним. Они успели заметить только холодный блик, блеснувший на лезвии. Эти люди в ужасе закрыли глаза и отчаянно задрожали.

Вложив меч обратно в ножны, Хань Чаншэн лениво проговорил:

- Теперь со спасениями покончено? Давайте скорее, мне еще нужно будет его допросить, как только вернемся в усадьбу!

Вызволив из плена Ши Лаоню и его семью, Хань Чаншэн забрал их с собой. Члены Банды Злого Ветра так перепугались, что попрятались по углам. Пока они сами не нарывались на неприятности, Хань Чаншэн также не горел желанием использовать свою внутреннюю силу, чтобы научить уму-разуму кучку жалких бандитов. Он повел всех людей прямиком в усадьбу Тяньюань.

И Лаосань с остальными с тревогой ожидали их во дворе усадьбы, вот только они не подозревали, что Ань Юань с Хань Чаншэном вернутся за время сгорания одной палочки благовоний (примерно 15 минут). И не просто вернутся, но и приведут с собой всех, кто попал в плен к бандитам.

И Лаосань сразу же подошел и поприветствовал Ши Лаоню. Задыхаясь от радости, он проговорил следующие слова:

- Старый счетовод, нам с тобой так повезло. Молодой господин вернулся и наконец-то смог вызволить тебя из этого плена!

Ши Лаоню, вытирая выступившие на глазах слезы, сказал:

- Да, мои кости уже так стары. Вот уж не ожидал, что мне еще когда-нибудь в этой жизни посчастливится встретиться с молодым господином. На протяжении более чем десяти лет не проходило ни для, чтобы я не молился об этом.

Они разрыдались, крепко обнявшись друг с другом.

Семья Ши Лаоню тоже, вытирая слезы, жалась друг к другу.

- Я принесу вам что-нибудь перекусить, - сказал растрогавшийся Ван Лаоци. - Сегодня мастер Юэ Пэн преподал этим бандитам отменный урок, впредь будут знать, как выбивать наши ворота! Так что теперь мы должны хорошенько поесть!

Хань Чаншэн безучастно наблюдал за этой сценой. Он был далеко не в восторге от этой слезливой драмы воссоединения, у него на сердце стало достаточно кисло, чтобы он почувствовал, как от этой кислятины портятся его зубы. Обернувшись, он посмотрел на Ань Юаня и отметил, что тот не менее спокоен и равнодушен. Его ни капельки не тронула встреча старых друзей. Возможно ли, что он действительно потерял все воспоминания? И теперь эти люди стали для него не более, чем незнакомцами?

- Ладно, пойдем, сейчас не время для пустой болтовни, - оттащив счетовода за воротник, сказал Хань Чаншэн. - Иди-ка сюда. Мы с твоим молодым господином хотим задать тебе пару вопросов.

Ань Юань последовал за Хань Чаншэном, затащившим Ши Лаоню в отдельную комнату. Едва дверь за ними закрылась, освобожденный старый счетовод со слезами на глазах схватил за руки Ань Юаня:

- Молодой глава усадьбы, дядюшка Ши так рад, что с вами все в порядке.

Лицо Ань Юаня оставалось бесстрастным, когда он жестом пригласил Ши Лаоню найти себе место и где-нибудь присесть. Сам Ань Юаня, придвинув поближе стул, уселся напротив него. Хань Чаншэн прислонился к шкафу, намереваясь для начала послушать их разговор. Только когда И Лаосань принес им всем по чашечке чая и смиренно удалился, они приступили к допросу.

- Ши Лаоню, - заговорил Ань Юань, - ты помнишь, что случилось пятнадцать лет назад?

Стоило счетоводу услышать эти слова, как его глаза снова наполнили слезы.

Хань Чаншэн в нетерпении принялся ковыряться в носу. Выкопав козявку, он стряхнул ее, отчего чашка счетовода с грохотом разлетелась на маленьки кусочки, с ног до головы забрызгав чаем незадачливого толстяка. Перепугавшись до полусмерти, Ши Лаоню мигом забыл о рыданиях.

- Прекрати нести чушь и переходи сразу к делу, - Хань Чаншэн демонстративно прочистил нос. - Мы спешим, понятно тебе?

Ши Лаоню в ужасе закивал. Ань Юань только бросил взгляд на Хань Чаншэна, но не стал возражать против его отвратительного поведения.

- Пятнадцать лет назад, едва только начало вставать солнце и закукарекали путухи, я встал, чтобы умыться. Я уже собирался разбудить господина усадьбы, когда услышал чей-то крик и выбежал посмотреть, что случилось. Около дюжины людей в масках ворвались во двор и принялись рубить всех, кто попадался им на глаза.

- Я перепугался. Я уже слышал, что злодеи из секты Тяньнин направлялись в префектуру Тяньдао, собираясь устроить здесь беспорядки. Но я не ожидал, что они действительно явятся к нам... Я забеспокоился о безопасности главы усадьбы и побежал предупредить его, надеясь, что тот успеет сбежать. Я прибежал к его комнате, но когда открыл дверь, то увидел его, лежащим в луже собственной крови...

- В то время я ужасно перепугался. Люди из демонической секты оказались слишком свирепы. Мне очень хотелось отомстить за главу усадьбы, но я был чересчур слаб, чтобы сражаться с ними. Поэтому я для начала отыскал себе укрытие и спрятался там...

- Ты видел, кто убил моего отца? - спросил Ань Юань.

Ши Лаоню покачал головой:

- Когда я вошел в комнату, твой отец уже был... - ахнув, он застучал кулаком по столу. - Эта демоническая секта, они просто ужасны! Все кругом обвиняли меня в трусости, и только глава усадьбы относился ко мне с огромнейшей добротой. Но я должен был спасти свою жизнь, чтобы в будущем получить возможность отомстить за него, даже если б мне удалось забрать с собой на тот свет лишь одного вора из демонической секты! Я остался в живых, но затем мою семью взяла в плен Банда Злого Ветра, поэтому мне пришлось работить на них... Возможно, таким образом Небеса наказывали меня...

Хань Чаншэн закатил глаза:

- Хорош пороть чушь! Они не имеют к усадьбе Тяньюань ни малейшего отношения!

Ши Лаоню тут же пугливо отпрянул и робко посмотрел на него.

- Ты уверен, что человек, который убил моего отца, был из демонической секты? - спросил Ань Юань.

- Верно. Ты же не видел этого собственными глазами, - сказал Хань Чаншэн. - Только попробуй соврать, и сразу же разделишь судьбу своей чашки!

Поборов свою робость, Ши Лаоню усиленно закивал и с торжественно провозгласил:

- Конечно, уверен! Если не люди из демонической секты, то кто еще? Мой мастер обладал превосходными навыками боевых искусств. Он раньше побеждал даже Вань Шишаня. Если назвать его вторым человеком префектуры Тяньдао, то никто не посмел бы назваться первым! Эта демоническая секта была единственной, кто посмел бы напасть на него со спины...

Ань Юань с Хань Чаншэном переглянулись друг с другом, каждый думая о своем.

Они долго допрашивали Ши Лаоню, но так и не выяснили, что же там на самом деле произошло. Оказалось, что Ши Лаоню знал не больше И Лаосаня. Что же касается остальных слуг, работавших в то время в усадьбе, они либо скончались, либо давно покинули эти места. Было бы очень сложно за несколько дней отыскать еще кого-нибудь, ставшего свидетелем тех событий.

Наконец, Хань Чаншэн вышел из комнаты и присел на ступеньки. Зажав в уголке рта травинку, он в оцепенении погрузился в раздумья. "Кто же убил Хуанфу Тугэня? Зачем убивать его и обвинять в этом секту Тяньнин? Ань Юань сказал, что первую часть секретного манускрипта стащил убийца, а вторая сгорела. Выходит, его убили ради этого манускрипта? Если это так..."

- О чем ты думаешь? - раздался голос у него за спиной.

От неожиданности Хань Чаншэн выпалил:

- Я думаю о секретном ману... Аррр, задаюсь вопросом, кто же убийца.

На лице Ань Юаня отразилось презрение. Выражение его лица словно пыталось сказать: "Даже не пытайся сбежать от меня".

При виде нервного тика на его лице Хань Чаншэна едва не вырвало кровью. "Когда Юэ Пэн взял Ань Юаня в ученики, тот был очень милым, благовоспитанным и очаровательным. Так почему все его чувства приличия, справедливости и даже вежливость, честность и сыновнее почтение словно выбрасываются на корм собакам всякий раз, как он имеет дело со мной? Разве честно так небрежно угрожать собственному учителю? Это нормально? Как будто он вовсе и не мой ученик!"

Ань Юань развернулся, собираясь уйти. Внезапно кто-то с силой потянул его за плечи, заставив развернуться и удариться спиной о столб. Обе его руки оказались вытянуты вдоль его тела, и прижаты сверху руками Хань Чаншэна, поймавшего его в эту ловушку.

Ань Юань на мгновение ошеломленно застыл, когда увидел его лицо так близко к себе.

Изогнув губы в злобной улыбке, Хань Чаншэн произнес:

- Мои жизнь и смерть в твоих руках?

Опустив одну руку, Хань Чаншэн приподнял ей подбородок Ань Юаня. Он нежно выдохнул, обласкав своим дыханием его шею, давая тому понять, что в любой момент может перерезать ему горло.

- Твои жизнь и смерть тоже в моих руках. Добрый мой ученик, твой учитель настолько сильно любит тебя, что это причиняет ему настоящую боль.

Ань Юаня настолько поразили эти слова, что он забыл о сопротивлении.

Убрав руки, Хань Чаншэн посмотрел на словно пришибленный вид Ань Юаня и почувствовал, что очень доволен собой.

"Самое время, пришла пора напомнить собаке-лорду, что этот лаоцзы не трогал его только по доброте душевной. Даже не думай, что ты превосходишь этого лаоцзы. Хм!"

Хань Чаншэн с важным видом пошагал прочь, пока Ань Юань взглядом провожал его удалявшуюся спину. Затем взгляд его чернильно-черных глаз опустился к земле, после чего он опустил веки и отвернулся.

В мгновение ока солнце скрылось за горизонтом, и всю землю окутало ночной тьмой. Они уже два дня занимались расследованием, но практически ничего не выяснили, поэтому решили заночевать в усадьбе Тяньюань, а на следующий день снова заняться поисками улик.

Ань Юань чувствовал себя очень уставшим. Он задул свечи и пораньше улегся в постель.

Вскоре все огни в усадьбе погасли, и только за ее пределами остались стоять на страже два человека.

Под покровом тьмы кто-то тихонько прокрался к комнате Ань Юаня. Маленькой трубкой он пробурил дырочку в промасленной бумаге, закрывавшей окно, и внутрь комнаты потянулись струйки белого дыма.

Ань Юань, погруженный в глубокий сон, неподвижно лежал на кровати.

Спустя мгновение некто открыл дверь в его спальню, и в комнату проскользнула тень. Приблизившись к кровати, человек прошептал:

- Молодой глава усадьбы?

Только тихое дыхание слышалось в комнате.

Скрытая тьмой фигура долгое время стояла возле постели. Затем этот человек вытащил кинжал из своего рукава и с размаха ударил им Ань Юаня.

- А! - жалкий крик разнесся по воздуху, нарушив покой усадьбы.

Свеча возле постели, замерцав, вновь запылала.

Сидя на кровати, Ань Юань наблюдал за упавшим на колени Ши Лаоню. Лицо последнего побледнего, с него градом тек холодный пот. Кинжал валялся на полу, а совсем недавно державшая его рука повисла под странным углом. Ее сломал Ань Юань.

На лице Ань Юаня по-прежнему было спокойное и непринужденное выражение, словно он уже ожидал этого нападения. Поднявшись с постели, он открыл окно и дверь, чтобы выпустить скопившийся в комнате усыпляющий дым. Дабы обмануть Ши Лаоню, он специально не стал задерживать дыхание. Вместо этого использовал внутреннюю силу, чтобы вытеснить из своего тела весь дым.

Открыв окно, Ань Юань произнес:

- Заходи.

Некая фигура тут же запрыгнула в круг света от свечи и почесала свой нос:

- Ты тоже это заметил?

Ань Юань бросил взгляд на Хань Чаншэна, но не сказал ни слова в ответ. Усевшись за стол, он посмотрел на Ши Лаоню. Мужчина стоял на коленях с перепуганным и искаженным от боли лицом. Ань Юань холодно произнес:

- А теперь начнем все с начала. Расскажи мне во всех подробностях, что на самом деле произошло пятнадцать лет назад.

Старый счетовод без сил упал на колени и задрожал, кинжал уже выпал из его руки. Все доказательства его преступления были налицо, он оказался пойман с поличным и даже не мог как следует оказать сопротивление - Ань Юань уже с легкостью сломал ему руку. Он понимал, что не является достойным противником ни для Ань Юаня, ни для Хань Чаншэна, поэтому сдался. Придерживая свою сломанную руку здоровой рукой, он жалобно застонал.

Хань Чаншэн подтянул для себя стул и уселся рядышком с Ань Юанем, а затем опустил взгляд на Ши Лаоню:

- Эй, мне вот интересно, не был ли твой молодой глава усадьбы непроходимым тупицей в детстве?

От удивления Ши Лаоню даже на какое-то время застыл, не издавая ни единого звука.

Ань Юань, прищурившись, искоса глянул на Хань Чаншэна.

Погладив пальцами свой подбородок, Хань Чаншэн произнес:

- Твою семью схватили и увели в плен более десяти лет назад, и кто-то по-прежнему должен держать возле твоего горла нож, пока ты ведешь их счета? Твоя семья что, все последние пятнадцать лет просидела, связанная веревками? Ты действительно решил, что так легко сможешь нас обмануть? Или молодого главу твоей усадьбы можно было с такой легкостью обвести вокруг пальца, когда тот был ребенком?

Ши Лаоню и Ань Юань:

- ...

Ань Юань заставил себя отвести взгляд от него:

- Люди, пятнадцать лет назад ворвавшиеся в усадьбу, чтобы убить и ограбить нас, были из Банды Злого Ветра, не так ли?

Ши Лаоню разрыдался и бросился вперед, желая обнять бедро Ань Юаня:

- Молодой глава усадьбы, меня заставили. Угрожая вырезать всю мою семью, они приказали мне убить молодого господина, но я...

Ань Юань ногой оттолкнул его от себя:

- Просто отвечай на вопрос: да или нет?

Старый счетовод воскликнул в слезах:

- Да. Пятнадцать лет назад на усадьбу напали люди из Банды Злого Ветра...

- Мой отец, - сказал Ань Юань, - это тоже было делом рук Банды Злого Ветра?

Ши Лаоню замотал головой:

- Нет, нет...

- Тогда кто это был?

- Я не знаю...

Ань Юань подошел и, взявшись за здоровую руку Ши Лаоню, вывернул ее. Послышался только щелчок - он вырвал ее из сустава, словно кочан капусты сорвал. Вторая рука стала такой же бесполезной, как первая.

- Говори!

Старый счетовод, вопя что было сил, с побледневшим лицом повалился на пол:

- Я,я правда не знаю!

Хань Чаншэн нахмурился:

- К чему такая жестокость? Когда это я учил тебя безжалостно обращаться с другими людьми? Ты действительно решил, что так можно вести чей-то допрос? Мне по-настоящему стыдно признавать, что я принял настолько бестолкового ученика ( - если вы читаете перевод не здесь, то он был украден).

- ... - Ань Юань, прищурив глаза, уставился на него.

Хань Чаншэн прошел вперед, присел на корточки и, вытянув руки, взялся ими за вывихнутую руку Ши Лаоню. Потребовалось небольшое усилие, сопровождаемое истошным воплем счетовода, чтобы рука встала на место.

Ань Юань нахмурился, пристально наблюдая за действиями Хань Чаншэна, но не стал его останавливать.

Ши Лаоню рванул к Хань Чаншэну так, словно встретил спасителя, и схватил его за руку:

- Мастер, прошу, спасите меня. Меня на самом деле заставили. Я действительно не хотел этого делать!

Хань Чаншэн похлопал его по плечу и с улыбкой взял за руку:

- Я все знаю и все понимаю. У тебя хватило времени, чтобы как следует связать свою семью, но не было ни одной лишней минуты, чтобы позволить твоей жене принять ванну, смыв с себя косметику и благовония. А взгляни на белокожих и откормленных детей из своей семьи, на уголках губ которых осталось масло. Должно быть они очень хорошо питались в неволе, поедая вино и мясо?

Это потрясло Ши Лаоню. Но не успел он и слова сказать, как из его рта снова вырвался отчаянный крик. Только что вправивший его руку Хань Чаншэн сломал ему палец, словно тот был побегом бамбука.

Хань Чаншэн взглянул на Ань Юаня с глубокомысленным выражением на лице:

- Мотай на ус. У человека лишь две руки. Что ты будешь делать после того, как обе сломаешь? Вот смотри, у нас здесь есть двадцать пальцев, а еще запястья и локти!

Ань Юань:

- ...

Нервы десяти пальцев на руках были связаны с сердцем, и старому счетоводу хотелось лишь одного - повалиться на пол, катаясь по нему от этой ужасной боли. Но Хань Чаншэн яростно прижал его, не давая пошевелиться. Злобная улыбка украсила его лицо:

- Пятнадцать лет назад тебя подкупила Банда Злого Ветра, чтобы ты помог им проникнуть в усадьбу и разграбить ее, я прав?

- Я... Ах! - едва Ши Лаоню открыл рот, как Хань Чаншэн щелкнул его вторым пальцем.

- Говори правду!

Всякий раз, как старый счетовод хотел отказаться говорить или юлил, Хань Чаншэн ломал ему палец. После трех таких щелчков Ши Лаоню был больше не в состоянии говорить и мог только кивать да лить слезы.

Хань Чаншэн улыбнулся:

- Так-то лучше.

- Почему? - спросил Ань Юань.

Не успел Ши Лаоню еще что-нибудь выдать, как глава демонической секты отмахнулся рукой от его потуг.

- Нет смысла спрашивать, почему он так поступил. Он либо плел против вас заговоры ради богатства твоей семьи, либо почернел как дно горшка, завидуя твоей семье. Почему тебя волнуют его причины? Люди погибли из-за него, и их уже не вернуть.

Повернувшись к Ши Лаоню, он снова заговорил:

- То, что погибли остальные, не имеет значения. Я спрашиваю: бандиты и за убийство Хуанфу Тугэня тебе заплатили?

Ань Юань в полном молчании уставился на него. Подробности этого дела были слишком запутанными, и он не мог разобраться, где правда, а где была ложь. Но погиб член его семьи. Сделанное для него Хань Чаншэном уже можно было считать великодушным.

Старый счетовод покачал головой и с болью в голосе проговорил:

- Нет. Главу усадьбы действительно убили люди из демонической секты...

Глаза Хань Чаншэна полыхнули холодным светом, а губы изогнулись в мрачной улыбке. Взявшись за один из сломанных им пальцев, он с силой сжал его. Терпя сильную боль, старый счетовод все время твердил:

- Глава усадьбы... прекрасно владел боевыми искусствами... Вань Шишань не мог его победить... Разве я смог бы убить его?.. Кто еще способен на это?..

Глава демонической секты нахмурился, но ничего не сказал. Он тоже об этом думал, как и о других уликах. Даже если бы Ши Лаоню этого не сказал, в глубине души он понимал, что в глазах этого предателя все так и было, но ему не хотелось думать об этом.

Ань Юань холодным тоном приказал:

- Расскажи мне все, что тебе известно, от начала и до конца.

Старый счетовод тут же заголосил:

- Вань Шишань уже давно затаил злобу на старого главу усадьбы. Я же всего лишь задолжал ему немного денег. Я украл вещи из усадьбы, чтобы вернуть ему этот долг. Прознав об этом, он начал мне угрожать...

- Тем вечером я хотел прийти к старому главе усадьбы и во всем ему повиниться... Но когда я вошел в его комнату, он был уже мертв. Весь пол залила его кровь... Он опрокинул подсвечник, а у него на руке остался пепел... Обложка все еще догорала.

- Это была вторая часть Сотни Цветущих Роз... Я перепугался. Должно быть, это люди из демонической секты убили его и украли первую часть манускрипта. Кто еще, кроме них? Это ведь они обычно похищали секретные манускрипты для собственного использования...

Хань Чаншэн едва совладал с желанием закатить глаза. Эти люди были точно такими же как те, из секты Минъюэ. Они что, все считали, будто их демонической секте больше нечем заняться, кроме как грабить и исподтишка убивать? Минуло уже несколько сотен лет с тех пор, как секта Тяньнин обучала своих членов красть секретные манускрипты. Как они смеют до сих пор винить их во всех грехах?

Ань Юань посмотрел на Хань Чаншэна, а затем снова перевел взгляд на Ши Лаоню:

- Продолжай.

- Увидев, что старый глава усадьбы мертв, я до смерти испугался... - сказал счетовод. - Банда Злого Ветра уже записала меня в свои ряды. Они бы не отпустили меня так легко. Поразмыслив об этом, я заставил себя среди ночи отправиться к Банде Злого Ветра, чтобы дать им знать о гибели старшего господина и о том, что усадьба Тяньюань осталась без своего главы. Все обернулось полным беспорядком. После чего наутро они напали на усадьбу и украли отсюда все, что имело хоть какую-то ценность...

Хань Чаншэн усмехнулся:

- Можешь не пытаться себя обелить. Разве не ты подкинул им идею замаскироваться под демоническую секту? Смогли бы эти невежественные люди сами до такого додуматься? Совершенно очевидно, что это твоих рук дело.

Старому счетоводу захотелось расплакаться, да только слез уже не осталось.

Ань Юань поднялся с места, присел перед ним на корточки и сурово посмотрел на него:

- Значит, ты говоришь, что не видел убийцу моего отца?

Старый счетовод покачал головой.

- На самом деле не видел... Но кто еще, кроме людей из демонической секты, был способен на это? Старый глава усадьбы превосходно владел боевыми искусствами... - он обратил на Хань Чаншэна свой умоляющий взгляд. - Я говорю чистую правду.

Ши Лаоню уже подумал было, что Хань Чаншэн не удовлетворится его ответом и снова примется ломать ему пальцы, но, вопреки его ожиданиям, тот отпустил его руку. Хань Чаншэн обменялся взглядом с Ань Юанем и понял, что они оба верят в правдивость его ответа.

Старый счетовод не солгал. Территория префектуры Тяньдао не была особо обширной, здешняя земля тоже плодородностью не отличалась. Пятнадцать лет назад на ее территории не имелось ни одной другой секты, способной взять на себя руководство, кроме усадьбы Тяньюань.

Но усадьба Тяньюань специализировалась на внутренних навыках, причем то были отнюдь не наступательные внутренние навыки. Их искусство по большей части служило подспорьем для атакующих навыков. Они могли помочь практикам позаботиться о своем здоровье, улучшить внешний вид и прожить долгую жизнь. Кроме того, они владели черепашьим дыханием и тому подобными вспомогательными навыками.

В бесплодных землях префектуры Тяньдао боевое мастерство Хуанфу Тугэня считалось наивысшим. Однако на Центральных равнинах имелось множество людей, способных его победить. Ши Лаоню служил счетоводом в горной усадьбе и почти не имел возможности встретить практиков с Центральных равнин, поэтому он не мог даже представить себе того, кто еще был бы способен убить главу усадьбы и похитить их секретный манускрипт.

Хань Чаншэн снова уселся на стул, откинулся на его спинку и погрузился в раздумья. Он так легко откопал первый ключ к разгадке, но, приехав сюда, с той же легкостью сломал его, едва вставив в замочную скважину. След, оставленный убийцей в этих местах, уже давно остыл. Так кто же мог быть тем убийцей?

Внезапно раздался стук в дверь, затем снаружи донесся голос И Лаосаня:

- Молодой господин?

Ань Юань выпрямился, но смог твердо устоять на ногах. Его тело повело назад, и Хань Чаншэн мигом придвинулся, поймав его так, что в итоге молодой человек приземлился прямиком ему на колено. Ань Юань вдохнул слишком много усыпляющих благовоний. Несмотря на то что большую часть ему удалось вытеснить из своего тела внутренней силой, немного все же осталось. Он слишком долго сидел на корточках, после чего ноги перестали его держать.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел И Лаосань:

- Молодой... !!!

Едва войдя внутрь, он увидел, что Ань Юань в оцепенении сидит на колене у Хань Чаншэна. Хань Чаншэн крепко обнимал его, пока сам молодой господин выглядел обессиленным.

Глаза И Лаосаня широко распахнулись.

Лицо Хань Чаншэна можно было считать зеркальным отражением его лица. Он спросил:

- Что ты здесь делаешь?

Смущенно покраснев, и Лаосань отвернулся от них. И тогда заметил Ши Лаоню, валявшегося на полу возле кровати. Он моргнул, и его глаза снова распахнулись от изумления:

- Я... я услышал крик и понял, что он доносился отсюда. Я просто... А что здесь происходит?

Хань Чаншэн, наполовину поддерживая, наполовину обнимая, пересадил Ань Юаня на соседний стул. Затем поднялся, запечатал акупунктурную точку Ши Лаоню и махнул рукой:

- Этот парень - внутренний шпион. Вытащи его отсюда и найди дровяной сарай, чтобы для начала там его запереть.

Глаза И Лаосаня каким-то образом стали еще шире.

Ань Юань устало кивнул:

- Делай, как он сказал.

Подойдя ближе, И Лаосань заметил кинжал, валявшийся на полу. Громко ахнув, он снова обратил свой взгляд к Ань Юаню, но Хань Чаншэн уже присел на корточки перед ним:

- Я помогу твоему молодому господину изгнать яд из его тела. А ты уходи.

И Лаосань не стал дожидаться, когда ему еще раз скажут уйти, и за шкирку вытащил корчившегося от боли старого счетовода на улицу.

Хань Чаншэн помог Ань Юаню улечься в постель, а затем медленно принялся избавлять его от оставшихся благовоний.

Ань Юань потер виски, чувствуя себя гораздо более энергичным, чем раньше.

- Я же говорил тебе, что люди из демонической секты не убивали твоего отца. Как оказалось, у вас под боком имелся вор, - не без самодовольства сказал Хань Чаншэн.

- Мы еще не нашли убийцу, - нахмурился Ань Юань. - Как можно утверждать, что он не из демонической секты?

"Если бы ваш манускрипт прикарманила моя секта Тяньнин, то этому лаоцзы не пришлось бы просить тебя день за днем укрощать его внутреннюю силу. Я был бы непобедим, ясно тебе?!" - подумал про себя Хань Чаншэн.

Но сказать он мог только это:

- Ладно, это мое несчастье - принять такого ученика. Я помогу тебе отыскать убийцу, хорошо?

Ань Юань ничего не ответил.

Хань Чаншэн продолжал помогать ему вытеснить благовония, используя свой внутренний Ци. Прошлой ночью Ань Юань не стал помогать ему успокоить внутреннюю энергию, поэтому он ощутил легкий дискомфорт. Заметив, что ему больно, Ань Юань взял его за руку и принялся медленно вводить свой внутренний Ци в тело Хань Чаншэна, чтобы помочь ему управлять своей внутренней силой.

Долгое время спустя раздался стук в дверь. Когда И Лаосань шагнул в комнату, представшая перед ним сцена едва не ослепила его.

Ань Юань с Хань Чаншэном, обнаженные до пояса, сидели рядышком на кровати.

Всякий раз, успокаивая внутреннюю энергию, они сильно потели, поэтому снимали одежду, чтобы та не промокла и не начала липнуть к телу. Держа за руку Хань Чаншэна, другой рукой Ань Юань касался его груди, вводя свой внутренний Ци в его акупунктурную точку Таньчжун.

И Лаосань быстро прикрыл свои нечестивые глаза. Однако все, что он мог видеть перед собой, - это двоих наполовину обнаженных прекрасных мужчин, которые ласково прикасались к груди друг друга.

- Я, я, я.... запер старого счетовода. И хотел спросить, что делать дальше...

- Уходи! - прикрикнул на него Ань Юань. Он как раз находился на полпути, и не хотел, чтобы его потревожили.

И Лаосань отчаянно покраснел. Он мигом вышел и захлопнул за собой дверь.

На следующее утро И Лаосань отправился будить молодого господина. Но даже после ночи мучительных размышлений он так и не смог выбросить из головы прекрасную картину, представшую перед ним прошлой ночью. Она все еще стояла у него перед глазами.

Он задумался. Возможно ли, что мастер и молодой господин просто практиковались? На Центральных равнинах существовало немало странных способов для тренировки боевых искусств. Возможно, это у него были нечистые мысли?! Молодой господин выглядел, как нефритовое дерево, стоявшее на ветру, он должен был пользоваться большой популярностью у девушек Центральных равнин. Да и его мастер выглядел очень даже неплохо и уже вполне мог иметь несколько наложниц. Молодой господин обязан раскрыть свои ветви и породить листья ради усадьбы Тяньюань. Он определенно неправильно понял увиденное!

Подойдя к двери в комнату Ань Юаня, И Лаосань в нее постучал:

- Пора вставать, молодой господин!

Изнутри не доносилось ни звука.

Задаваясь вопросом, есть ли там вообще кто-нибудь, он еще раз постучал:

- Молодой господин?

Внезапно дверь распахнулась, а И Лаосань подскочил от испуга.

Хань Чаншэн вышел из комнаты и недовольством спросил:

- Почему ты решил разбудить нас в такую рань?

И Лаосань широко распахнутыми глазами уставился на него. Хань Чаншэн по-прежнему был с голой грудью, на которой осталось несколько красных отметин (мошкара покусала), а еще он потирал свою поясницу (возмездие Ань Юаня). Зевнув, молодой человек произнес:

- Твой молодой господин все еще спит. Он слишком утомился прошлой ночью.

И Лаосань:

- !..

"Эти двое провели вместе всю ночь и заснули наполовину обнаженными!!! Молодой господин слишком утомился!!! Мастер молодого господина чувствует себя слишком слабым, чтобы ходить прямо, и постоянно потирает свою поясницу!!!"

Хань Чаншэн в недоумении уставился на него:

- Почему ты еще здесь? Не собираешься уходить?

Сердце И Лаосаня было наполнено табунами лошадей, которые втаптывали в грязь молодую траву. Он резко развернулся на месте и на деревянных ногах направился прочь. Но не успел он пройти и пару шагов, как Хань Чаншэн внезапно обратился к нему:

- Кстати, можешь принести сюда чистое постельное белье. Вчера ночью мы намочили всю постель, устроив там настоящий бардак.

Резко вдохнув полной грудью холодный воздух, И Лаосань разрыдался. Молодой господин и его мастер, хорошо, вы по-настоящему достойны восхищения...

Хань Чаншэн вяло побрел в свою комнату. После того как им удалось справиться с его разбушевавшейся внутренней энергией, они оба остались совершенно без сил, поэтому даже не потрудились переместиться в другую комнату. Так он и остался спать вместе с Ань Юанем.

Живя в бамбуковом лесу они специально не спали вместе. Потому что в этом случае ни один из них не мог нормально поспать. Во сне ему нравилось что-нибудь обнимать, в итоге Ань Юань оказывался в его объятиях. Притянув его, он крепко прижимал этого парня к себе. В результате большую часть ночи Ань Юань занимался тем, что вырывался из его рук, а порой даже щипал его. Поэтому, когда он спал с Ань Юанем, его то и дело будили.

Ему даже приснился очередной сон о собаке-лорде. Это было одно сплошное несчастье. Ему просто необходимо было вернуться в собственную комнату и хорошенько там отдохнуть.

Ань Юань тоже устал. Когда И Лаосань позвал его, он тоже проснулся, но ему было слишком лень вставать. Поэтому он пинком спихнул Хань Чаншэна с кровати, заставив его открыть дверь.

Всякий раз, когда он спал с Хань Чаншэном, это превращалось в особую пытку. Хань Чаншэн был большим любителем пообниматься и всегда нежно нашептывал что-то во сне. Погрузившись в свои сновидения, он раз за разом звал Ань Юаня по имени, что приводило его сердце в смятение. От этого Ань Юань чувствовал себя слишком неловко, чтобы заснуть.

А ведь это был уже не первый раз, когда Хань Чаншэн шептал его имя во сне.

"Этот парень... Увы! Как же раздражает!"

Хань Чаншэн вернулся в свою комнату и запер дверь. Избавившись от маскировки, он умылся и спокойно улегся в постель. Но, полежав совсем недолго, услышал снаружи шум.

Он мигом вскочил и снова замаскировался. Выйдя из комнаты, он обнаружил вонзившуюся в его дверь стрелу с привязанной к ней запиской. Вырвав стрелу, он отвязал записку и прочитал ее.

Затем нахмурился и выбежал из усадьбы.

Воспользовавшись цингуном, Хань Чаншэн покинул территорию усадьбы и там увидел Вань Шишаня.

Еще вчера Хань Чаншэн сильно ударил его. И хотя он не собирался до смерти его пришибить, тому все равно пришлось нелегко. Он до сих пор чувствовал настолько сильную слабость, что ему требовалась помощь одного из своих людей, чтобы просто стоять.

- Ты меня звал? - нахмурившись, спросил Хань Чаншэн.

На привязанной к стреле записке не было подписи, только просьба встретиться с кем-то возле Восточного пруда за пределами территории усадьбы. Оказалось, что отправителями были не люди из секты Тяньнин, а Вань Шишань.

Сложив ладони чашечкой и поклонившись, Вань Шишань обратился к нему:

- Герой, это я попросил вас прийти сюда для разговора.

Хань Чаншэн озадаченно нахмурился. Краем глаза он осмотрел его с головы до пят, после чего спросил:

- Зачем я тебе понадобился?

- Я хотел бы заключить сделку с этим героем.

Брови Хань Чаншэна приподнялись:

- Сделка?

"Что еще за дурацкая идея посетила голову этого парня?"

Какое-то время Вань Шишань пристально смотрел на него, а затем снова сложил руки чашечкой в знак покорности и совершенно отчетливо произнес:

- Герой Хань.

Хань Чаншэн уставился на него широко распахнутыми глазами. Откуда этому парню известно, что его фамилия Хань? Более того, он же сейчас был замаскирован и сам на себя не похож!!!

Увидев удивление, написанное на лице Хань Чаншэна, Вань Шишань уже более уверенно заговорил:

- Я узнал родинку на руке героя Хань, - он указал на руку Хань Чаншэна, от которой ему прилетел удар два дня назад. - Герой Хань уже второй раз побеждает меня этой рукой.

Хань Чаншэн ошеломленно посмотрел на свою правую руку. На похожей на перепонку коже между его большим и указательным пальцами имелась родинка. Обычно, изменяя свою внешность, он скрывал эту родинку. Но поскольку эта маскировка предназначалась исключительно для Ань Юаня, который никогда прежде не видел его истинного лица, не имело смысла скрывать остальные приметы. Вань Шишань сказал, что это второе их столкновение? Неужели он уже успел когда-то поиграться кулаками с этим огромным тупицей?

Заметив, что Хань Чаншэн все еще пребывает в недоумении, Вань Шишань добавил:

- Это тоже случилось в префектуре Тяньдао.

Хань Чаншэн моргнул, чувствуя, что в его памяти сохранились об этом смутные воспоминания. Вань Шишань явно имел в виду его прошлый визит сюда, случившийся пятнадцать лет назад. Именно тогда бывший глава секты взял его с собой в путешествие по префектуре Тяньдао. Когда они впервые пришли сюда, никто не знал, кто они. Бывший глава всю дорогу нес на руках Хань Чаншэна, который, держа в своих ручках деревянный меч, игрался с ним и что-то мило бормотал себе под нос. А затем с ними столкнулся здоровенный мужчина, который совершенно не смотрел, куда он идет.

Дорога изначально была очень широкой, но этот огромный человек стоял прямо посередине, высокомерно задрав нос и не желая их пропускать. Напротив, он даже потребовал, чтобы несущий ребенка бывший глава уступил ему путь. Пусть Хань Чаншэну было тогда всего лишь пять лет, он еще в возрасте трех лет начал изучать боевые искусства. Как истинный гений, он уже прекрасно знал, где находятся слабые места человека.

Когда этот здоровяк понял, что мужчина с ребенком на руках игнорирует его, не воспинимая всерьез, он пришел в ярость. Сжав свой огромный кулак, он пригрозил:

- Один удар этого лаоцзы...

Не успел он договорить, как выражение его лица изменилось. Схватившись за грудь, он рухнул на землю.

Маленький Хань Чаншэн ткнул своим деревянным мечом ему в акупунктурную точку Таньчжун. Даже если ребенок был не особо силен, получить удар по акупунктурной точке было ужасно. Огромный мужчина весь залился холодным потом, оказавшись не в состоянии говорить.

Склонив голову набок, малыш Хань Чаншэн заявил:

- Ты посмел преградить путь моей секте Тяньнин. Похоже, тебе не терпится умереть! - его личико исказилось в мрачной, но очаровательной улыбке.

Привлеченные суетой люди, наблюдавшие за этой сценой, испытали настоящее потрясение, когда увидели, как пятилетний ребенок одним движением избил огромного взрослого мужчину до такого состояния, что тот не мог и слова сказать. А стоило им услышать, что эти люди из секты Тяньнин, как они бросились врассыпную, словно птицы, которых вспугнули, и мигом засели в своих домах, позакрывав все окна и двери и не осмеливаясь снова выйти на улицу.

Вот так и появилась новость о том, что люди из секты Тяньнин наведались в префектуру Тяньдао. Она очень быстро разлетелась по городкам и весям, и чем дальше, тем более зловещими и запутанными становились те слухи. Согласно пересудам, с ними было демоническое дитя, порожденное самим дьяволом. Люди говорили, что тот ребенок обладал несравненными навыками боевых искусств, с помощью которых одним взмахом руки разбил строй здоровых мужчин, приведя все население префектуры Тяньдао в состояние повышенной боевой готовности.

Хань Чаншэн не помнил подробностей, которые упоминал Вань Шишань, но у него все еще сохранилось смутное воспоминание о том, как он побил какого-то здоровяка.

- Так это был ты?! - удивленно воскликнул он.

- Да, я, - подтвердил Вань Шишань. - Слышал, молодой глава усадьбы, Хуанфу, и его мастер Юэ Пэн приехали в усадьбу Тяньюань. Мне довелось познакомиться с Юэ Пэном пятнадцать лет назад, когда этот герой был еще совсем юн. И я понятия не имею, какими судьбами герой стал мастером Хуанфу, но я знаю точно, что вы не Юэ Пэн. Сначала я просто немного удивился, заметив родинку у вас на руке, но когда вы нанесли мне удар, я убедился, что вы тот самый человек, что когда-то побил меня.

Хань Чаншэн нахмурился. Пятнадцать лет назад, уже после разгрома усадьбы Тяньюань, Юэ Пэн приехал в префектуру Тяньдао, чтобы забрать Ань Юаня. Вот тогда Вань Шишань и увидел его. Здешние люди приняли его за Юэ Пэна, а ему было слишком лень их поправлять, но Вань Шишань видел его насквозь.

- И что за сделку ты хотел со мной заключить?

- Я восхищаюсь боевыми искусствами этого героя, - сказал Вань Шишань. - И хочу преклоняться перед ним, как главой моей Банды Злого Ветра.

На лице Хань Чаншэна появилось такое выражение, словно он только что муху проглотил.

"Глава Банды Злого Ветра, шутишь что ли? Неужто этот дуралей решил взвалить на мои плечи все беды префектуры Тяньдао?"

Вань Шишань торопливо добавил:

- Я понимаю, что герою нет дела до моей Банды Злого Ветра и он не захочет здесь оставаться. Однако моя Банда Злого Ветра заработала себе некоторую репутацию в западных регионах. Сотни моих братьев готовы встать под знамена героя. На нашей базе хранятся горы серебра и несколько ящиков с золотом. Если нужно, герой в любое время сможет взять, сколько захочет! Как говорится, сильный дракон не станет давить змею. Наверное, герой пришел сюда, желая набраться сил, практикуя свои боевые искусства, и распространить свое влияние на префектуру Тяньдао. Если мои братья станут работать на вас, это избавит вас от многих хлопот.

Хань Чаншэну едва удавалось сдерживать смех.

"Сколько извилин успел вырастить большой мозг Вань Шишаня? Как он вообще до такого додумался? Я приехал в префектуру Тяньдао, чтобы набраться сил? Если бы у меня было столько усердия, то левый с правым стражи, как и четыре Владыки Залов секты Тяньнин, ежедневно просыпались бы с улыбкой во все лицо!"

- Чего же ты хочешь? - сдержав улыбку, спросил Хань Чаншэн.

- О, это очень просто, - ответил Вань Шишань. - Герою нужно будет лишь легонько взмахнуть рукой.

- Я тебя слушаю, - приподняв брови, сказал Хань Чаншэн.

Вань Шишань продолжил:

- Мне всего лишь нужна жизнь Хуанфу Фэнсюань Сичэня. Конечно же, я понимаю, что герой держит его рядом с собой лишь потому, что он вам зачем-то нужен. Просто отдайте его мне, когда закончите с ним!

У Хань Чаншэна на лице появилось поистине дивное выражение. Просьба Вань Шишаня превзошла все его ожидания. Этот парень хотел лишить жизни собаку-лорда?

- Зачем? - с интересом спросил Хань Чаншэн. Собаке-лорду было всего восемь, когда он покинул префектуру Тяньдао. Какую злобу мог затаить на него Вань Шишань? Неужели Вань Шишань видел бесячее поведение Ань Юаня, когда тот любуется собой в зеркале? И не в силах вынести этого зрелища, он решил устроить ему возмездие вместо Небес?

Вань Шишань с усмешкой заговорил:

- В юности я подумывал о том, чтобы присоединиться к усадьбе Тяньюань, чтобы освоить там боевые искусства. Хуанфу Тугэнь, этот старый вор, не принял меня и даже оскорбил, сказав, что я не подхожу для изучения боевых искусств. Он велел мне идти домой и спокойно заниматься сельским хозяйством.

- Меня это разозлило. В итоге я всему научился самостоятельно и даже создал Банду Злого Ветра. Но его усадьба Тяньюань все продолжала вставлять мне палки в колеса. Он все время мешал нам вести дела! Если бы кто-то не взял инициативу в свои руки, я бы собственными руками прикончил этого старого вора!

- Но даже если он сейчас на том свете, его сын до сих пор жив, - заговорив об этом, Вань Шишань сделал паузу, а затем свирепо и отвратительно улыбнулся. - Его сынок так похож на девчонку. Я заберу его к себе в Банду Злого Ветра и позволю сотням своих братьев попробовать его на вкус. Дадим его отцу хорошенько насладиться этим зрелищем, взирая с Небес. Как вам такая идея?

Хань Чаншэн представил себе, как будет выглядеть униженный Ань Юань, брошенный на растерзание в бандитское логово, и не смог сдержать дрожь. Телом Вань Шишань был гораздо больше всех остальных, но при этом его глаза и сердце были намного меньше, чем у них. Хуанфу Тугэнь сказал правду. Этот человек просто не подходил для изучения боевых искусств. Пусть его сила была велика, его телосложение совершенно не отвечало требованиям для обучения внутренним навыкам, а ловкость и вовсе никуда не годилась. Его талантов едва хватило, чтобы стать бандитом, чего уж говорить о боевых искусствах. На самом деле он действительно больше подходил для занятия сельским хозяйством.

- Что вы думаете об этом, герой? - спросил Вань Шишань.

- С чего ты вообще взял, что я стану тебе помогать? - насмешливо отозвался Хань Чаншэн.

Этот вопрос ошеломил Вань Шишаня. Если этот парень действительно Хань Чаншэн, то он должен был стать главой секты Тяньнин. Глава демонической секты собственной персоной заявился в префектуру Тяньдао. У него должна быть веская причина, чтобы так поступить, вот только какая?

К настоящему моменту власть секты Тяньнин распространилась по всем Центральным равнинам, но их руки еще не дотянулись до западных регионов. Возможно ли, что Хань Чаншэн прибыл сюда, чтобы провести разведку на месте и набрать себе учеников? Префектура Тяньдао располагалась в тысячах миль от горы Сюйшань. Отправить сюда кого-то насовсем не представлялось возможным, поэтому они должны были полагаться на помощь местных сил. Как и говорилось, сильному дракону не нужно давить змею.

Секта Тяньнин уже использовала этот метод, чтобы подмять под себя горную усадьбу Яньси и долину Моай, обменяв свою защиту на кое-какие услуги. Однако самая значительная сила в префектуре Тяньдао находилась в руках Вань Шишаня. Если он встанет под знамена секты Тяньнин, то сможет, воспользовавшись ее именем, расширить свою территорию. Это стало бы беспроигрышной сделкой для обеих сторон.

Что касается того, почему Хань Чаншэн пришел сюда вместе с молодым главой усадьбы Хуанфу, об этом он понятия не имел. Он был уверен только в одном - тот зачем-то скрывал свою личность. С другой стороны, даже сейчас, стоило упомянуть демоническую секту, как лицо Хуанфу Фэнсюань Сичэня искажалось от непримиримой ненависти. Возможно ли, что Хань Чаншэн для чего-то использовал мальчишку Хуанфу?

Истинная причина, по которой Хань Чаншэн приехал сюда, могла бы кого угодно до смерти потрясти. Не говоря уже о Вань Шишане, даже сам Хань Чаншэн никогда б не подумал, что так низко падет.

Хань Чаншэн в насмешливой манере сказал ему:

- Хорош уже класть себе золото на лицо, расхваливая себя. Я никогда даже второй взгляд не брошу на такое жалкое место, как префектура Тяньдао.

Секта Тяньнин всегда занималась всем, что ей в голову взбредет. Идея расширения территории даже ни разу не поднималась. Что же касается таких вещей, как захват власти младших братьев, который приводил к расширению их территорий, или уничтожения других сект, все это прежние главы секты сотворили по чистой случайности, можно сказать, проходя мимо. Он и сам именно так захватил крепость Фуфэн! Совершенно случайно!

Вань Шишаня настолько озадачили его слова, что он уже не знал, что сказать:

- Значит, вы...

- Я хочу задать тебе лишь один воспрос, - сказал Хань Чаншэн. - Это ты убил Хуанфу Тугэня?

С широко распахнутыми от изумления глазами Вань Шишань проговорил:

- Хуанфу Тугэня? Разве не вы?..

Он считал, что люди из секты Тяньнин убили Хуанфу Тугэня, поэтому был совершенно уверен, что между Ань Юанем и Хань Чаншэном не могло существовать никаких дружеских чувств. Хань Чаншэн под прикрытием сделовал за молодым господином усадьбы, но у него были совершенно иные намерения. Возможно ли?..

Хань Чаншэн нахмурился. Внезапно его тело сорвалось с места, метнувшись в сторону Вань Шишаня. Ударом ноги он отбросил парня, который поддерживал Вань Шишаня, и, схватив последнего за руку, указал пальцем на его акупунктурную точку Таньчжун.

Громадное тело Вань Шишаня изогнулось дугой, словно креветка, а лицо стало еще более искаженным и уродливым. Теперь он не мог и слова из себя выдавить.

Хань Чаншэн холодно произнес:

- Если ты ничего не знаешь, то для меня бесполезен. Я приехал в это проклятое захолустье только ради того, чтобы выяснить, кто убил отца Хуанфу, - он чуть сильнее надавил своими пальцами, и сильное тело Вань Шишаня под его руками стало мягким, как глина. - Изначально я не собирался пачкать руки, убивая тебя, - Хань Чаншэн усмехнулся. - Ты можешь винить в собственной смерти только себя. Никто не сможет безнаказанно замышлять недоброе против Хуанфу Фэнсюань Сичэня. Пока я рядом с ним, никто даже волоска на его голове не коснется. Даже если это пытка, лишь этот лаоцзы имеет право мучить его. А любого, кто решит причинить ему вред, будет ожидать только смерть!

От резкого поворота кончика пальца Хань Чаншэна из груди Вань Шишаня хлынула кровь.

Отведя от него свою руку, Хань Чаншэн отступил на шаг назад и вытер с ладони кровь. Вань Шишань, точно лужа грязи, упал на землю и задергался в конвульсиях. Кровь отхлынула от его лица. Спустя мгновение он испустил дух.

Поддерживавший Вань Шишаня младший брат чересчур испугался, чтобы сбежать. Хань Чаншэн не знал, рассказал ли ему Вань Шишань что-либо о его настоящей личности, поэтому во избежание лишних неприятностей пнул носком ботинка маленький камешек. Парень вскрикнул, повалился на землю и тут же отправился на тот свет следом за главарем своей банды. Отряхнув ладони, Хань Чаншэн направился обратно в усадьбу.

Как только Хань Чаншэн отошел достаточно далеко, из-за дерева появился Ань Юань. Подойдя к трупу Вань Шишаня, он присел на корточки и проверил, дышит ли он. Увидев, как хань Чаншэн покидает усадьбу, он скрыл собственное дыхание и незаметно последовал за ним. Все это время он подслушивал их разговор, прячась за деревом.

Он слышал каждое слово, сказанное Хань Чаншэном и Вань Шишанем. Вань Шишаню была известна истинная личность его таинственного мастера. Но он умер, так и не успев произнести ее вслух.

Когда Вань Шишань предложил Хань Чаншэну ту сделку, у Ань Юаня кулаки зачесались от злости, но в то же время ему стало любопытно, что сделает Хань Чаншэн. В конце концов, Хань Чаншэн предпочел остаться на его стороне. Его немного озадачила такая непонятно на чем основанная привязанность, но последние слова Хань Чаншэна заставили его сердце забиться быстрее. Он едва не выдал свое дыхание.

"Пока я рядом с ним, никто даже волоска на его голове не коснется..."

Ань Юань приложил ладони к своим ушам, которые явно стали горячими, и посмотрел на удаляющуюся фигуру Хань Чаншэна. Его глаза потемнели, и он вздохнул:

- Почему ты снова и снова меня провоцируешь?..

Неважно, кем на самом деле был этот человек, он не желал его отпускать.

Пусть им удалось выяснить, кто пятнадцать лет тому назад вырезал десятки людей, живших в усадьбе Тяньюань, все зацепки по убийству Хуанфу Тугэня опять завели их в тупик.

Хань Чаншэн с Ань Юанем остались в усадьбе Тяньюань еще на два дня. За это время Хань Чаншэн успел десятки раз сломать и вылечить пальцы Ши Лаоню, повторяя это развлечение множество раз. К тому же Ши Лаоню уже знал, что Хань Чаншэн убил Вань Шишаня, а Банда Злого Ветра распалась. У него больше не было покровителя. Однако он больше не мог сказать им ни единого слова, потому что действительно понятия не имел, кто убийца.

Хань Чаншэн в который уже раз вышел из дровяного сарая, в котором держали Ши Лаоню, и направился в комнату Ань Юаня.

Ань Юань, опустив глаза, читал книгу. Посмотрев на вошедшего Хань Чаншэна, он произнес:

- Он еще что-нибудь сказал?

- Нет, - Хань Чаншэн покачал головой.

Ань Юань практически никак не отреагировал. Он склонил голову и продолжил читать:

- Тогда, видимо, ему больше ничего не известно.

Хань Чаншэн уселся на стул и закрыл глаза. В тот же миг Ань Юань поднял голову и посмотрел на него.

- Что ты собираешься делать теперь? - спросил Ань Юань.

- Для начала вернусь на Центральные равнины, - проговорил Хань Чаншэн.

Ань Юань продолжал переворачивать страницы книги, но его глаза в нее не смотрели.

- А что ты будешь делать на Центральных равнинах?

Губы Хань Чаншэна дрогнули. В префектуре Тяньдао больше не осталось улик, а до конференции Улинь оставалось не так много времени. Ему следовало вернуться в секту Минъюэ, чтобы еще раз взглянуть на улики. Кто-то убил там человека, выкрал секретный манускрипт и свалил всю вину на демоническую секту. Пятнадцать лет назад убийца использовал такой же метод, и, вполне возможно, здесь орудовал один и тот же человек.

В конце концов, Хуанфу Тугэнь погиб слишком давно, поэтому к настоящему времени практически никаких улик не сохранилось. Однако Сяньюэ умер совсем недавно. Может, там ему удастся обнаружить какую-нибудь зацепку? Выяснив, кто убил его, он, возможно, сможет раскрыть и убийство Хуанфу Тугэня. Он покажет этому ублюдку, как притворяться членом секты Тяньнин! Сотворивший это мерзавец должен на собственной шкуре испытать все последствия!

Увидев, что Хань Чаншэн не собирается отвечать, Ань Юань больше ничего не спросил.

Хань Чаншэн устремил взгляд вверх, на балку дома, и застыл от потрясения. Какие еще улики остались после того, как никем не замеченный убийца пробрался той ночью в усадьбу? Никто даже не знал, что в кабинете Хуанфу Тугэня побывал кто-то еще. Он надеялся, что раскапывание гроба и осмотр трупа позволят ему установить, к какой секте боевых искусств принадлежал тот убийца. Однако тело Хуанфу Тугэня уже давным-давно остыло, от него остались лишь белые кости, и все, что он обнаружил, - это колотую рану и дугообразный разрез у него на спине.

С широко распахнутыми глазами Хань Чаншэн внезапно поднял вверх обе руки и взмахнул ими, словно пытаясь что-то изобразить.

- Что ты делаешь? - спросил Ань Юань.

- Замолчи! - воскликнул Хань Чаншэн.

Шокированный Ань Юань, нахмурившись, уставился на Хань Чаншэна.

Рана на спине Хунфу Тугэня была нанесена по дуге. Хань Чаншэн расположил свои руки так, будто держал в них нож. Закрыв глаза, он представил себе, как убийца мог оставить подобную рану.

Обычно люди использовали ножи, чтобы наносить колющие и режущие удары. Оставляемые ими раны были прямыми, но зарубки на костях Хуанфу были оставлены ударом по дуге, навроде такого...

Хань Чаншэн внезапно вскочил со стула.

Ошарашенный Ань Юань спросил:

- Да что с тобой происходит?

Хань Чаншэн опустил ладонь на сжатый кулак и, нахмурив брови, погрузился в раздумья.

Это действительно оказалось очень похоже. Чтобы нанести такую рану, убийце нужно было обращаться с ножом так же, как Лю Сяоци обращался с мечом. Однажды он заметил, что меч Лю Сяоци шел по небольшой дуге, когда тот неосознанно схватился за меч. Это была очень странная и редкая привычка. Должно быть, Лю Сяоци изучал боевые искусства еще до вступления в секту Юэхуа, и тогда же должна была выработаться эта привычка. С той лишь разницей, что один из них орудовал мечом, а другой - ножом, поэтому до сих пор Хань Чаншэн не улавливал связи. Однако Лю Сяоци в этом году исполнилось только шестнадцать-семнадцать лет. Пятнадцать лет назад он был ребенком, который еще даже не мог говорить. Каково его семейное происхождение, и как он попал в секту Юэхуа? Возможно ли, что между ним и усадьбой Тяньюань имеется какая-то связь?

Не удержавшись, Ань Юань снова спросил:

- В чем дело? Ты что-нибудь обнаружил?

- Собирайся, - сказал Хань Чаншэн. - Мы возвращаемся на Центральные равнины.

- А?

Хань Чаншэн махнул рукой:

- Меня слишком раздражают песчаные бури в этом проклятом месте. Не хочу больше ни минуты здесь оставаться. Давай поскорее вернемся!

Ань Юань до сих пор не вернул свои воспоминания. Да даже если он что-то и вспомнил, Хань Чаншэн не мог поделиться с ним своими мыслями. Ведь он сейчас не Ли Цзюлун, так откуда ему знать Лю Сяоци? Между ними вообще не существовало какой-либо связи. Короче говоря, он сможет продолжить расследование своей догадки только на Центральных равнинах!

Ань Юань вместе с Хань Чаншэном в тот же день собрал свои вещи и приготовился уезжать.

Когда они собрались уходить, И Лаосань с остальными почувствовали себя до крайности опечаленными этим расставанием.

Перед самым уходом И Лаосань, вытирая слезы, взял за руку Ань Юаня:

- Молодой господин, вы еще вернетесь сюда?

- Всегда есть такая возможность, - сказал Ань Юань.

Ван Лаоци потерянно произнес:

- А я-то думал, что молодой господин возглавит усадьбу Тяньюань. Простые люди префектуры Тяньдао были так рады и взволнованы. Но молодой глава усадьбы уже уходит...

- Да, верно, - поддержали его остальные.

- Как вы можете просто взять и уйти?

- Молодой глава усадьбы, останьтесь еще на несколько дней!

К сожалению, Ань Юаня и Хань Чаншэна не волновали их мольбы и слезы, и они не желали больше здесь оставаться.

И Лаосань, потянув в сторонку Ань Юаня, спросил:

- Молодой господин, куда вы направитесь с мастером Юэ Пэном?

Ань Юань взглянул на Хань Чаншэна, который вел свою лошадь, и произнес:

- Я пойду туда же, куда и он.

Если Хань Чаншэн так стремился вернуться на Центральные равнины, он наверняка что-то выяснил. Он сказал, что поможет ему отыскать убийцу отца, однако с тех пор минуло целых пятнадцать лет. Единственная зацепка находилась в его руках, так что Ань Юань должен был пойти вместе с ним.

Но стоило этим словам войти в уши И Лаосаня, как их смысл изменился. "Молодой господин, если вы женились на курице, то должны следовать за курицей, если на собаке - то следовать за собакой. Так что вам приходится следовать за прелюбодеем... эм, не так, следовать за своим мастером, бродя с ним по миру?"

Отчаянно всхлипывая, И Лаосань принялся вытирать слезы. Похоже, роду Хуанфу действительно суждено было прерваться в руках Ань Юаня.

Посмотрев на его необъяснимые рыдания, Ань Юань проговорил:

- Если появится такая возможность, то я вернусь. Теперь, когда Вань Шишань мертв, а Банда Злого Ветра распалась, я предоставляю вам самим позаботиться о Ши Лаоню. Берегите себя.

Этих плачущих здоровяков оказалось так легко успокоить.

Хань Чаншэн уже собирался забраться в седло, когда к нему подошел И Лаосань с пухлой подушкой в руках. Он протянул ее Хань Чаншэну, и хотя тот и пребывал в замешательстве, но все же принял ее.

И Лаосань бросил понимающий взгляд на нижнюю часть спины и задницу Хань Чаншэна, вспомнив, как тот с искаженным от боли лицом потирал поясницу, покидая комнату Ань Юаня. Он с тяжким вздохом похлопал по плечу Хань Чаншэна:

- Мой молодой господин очень молод и энергичен. Порой он может забыть, насколько силен. Все мы мужчины, и можем понять... в общем, как это для вас тяжело. Но раз уж молодому господину нравится заниматься этим таким образом, то это единственная малость, которую я могу сделать для вас...

Хань Чаншэн:

- ...

- Берегите себя! - воскликнул И Лаосань, после чего дал деру со слезами, ручьями бегущими из его глаз.

Вскочивший на коня Ань Юань подъехал к Хань Чаншэну:

- Уже не собираешься ехать?

Хань Чаншэн посмотрел на подушку, которая осталась в его руках, и пожал плечами. Как бы то ни было, он уже принял ее, и было бы глупо ей не воспользоваться. Поэтому он положил ее на седло перед тем, как сесть на коня:

- Вперед!

Под пристальными взглядами горожан их фигуры растворились вдали.

Пусть им удалось выяснить, кто пятнадцать лет тому назад вырезал десятки людей, живших в усадьбе Тяньюань, все зацепки по убийству Хуанфу Тугэня опять завели их в тупик.

Хань Чаншэн с Ань Юанем остались в усадьбе Тяньюань еще на два дня. За это время Хань Чаншэн успел десятки раз сломать и вылечить пальцы Ши Лаоню, повторяя это развлечение множество раз. К тому же Ши Лаоню уже знал, что Хань Чаншэн убил Вань Шишаня, а Банда Злого Ветра распалась. У него больше не было покровителя. Однако он больше не мог сказать им ни единого слова, потому что действительно понятия не имел, кто убийца.

Хань Чаншэн в который уже раз вышел из дровяного сарая, в котором держали Ши Лаоню, и направился в комнату Ань Юаня.

Ань Юань, опустив глаза, читал книгу. Посмотрев на вошедшего Хань Чаншэна, он произнес:

- Он еще что-нибудь сказал?

- Нет, - Хань Чаншэн покачал головой.

Ань Юань практически никак не отреагировал. Он склонил голову и продолжил читать:

- Тогда, видимо, ему больше ничего не известно.

Хань Чаншэн уселся на стул и закрыл глаза. В тот же миг Ань Юань поднял голову и посмотрел на него.

- Что ты собираешься делать теперь? - спросил Ань Юань.

- Для начала вернусь на Центральные равнины, - проговорил Хань Чаншэн.

Ань Юань продолжал переворачивать страницы книги, но его глаза в нее не смотрели.

- А что ты будешь делать на Центральных равнинах?

Губы Хань Чаншэна дрогнули. В префектуре Тяньдао больше не осталось улик, а до конференции Улинь оставалось не так много времени. Ему следовало вернуться в секту Минъюэ, чтобы еще раз взглянуть на улики. Кто-то убил там человека, выкрал секретный манускрипт и свалил всю вину на демоническую секту. Пятнадцать лет назад убийца использовал такой же метод, и, вполне возможно, здесь орудовал один и тот же человек.

В конце концов, Хуанфу Тугэнь погиб слишком давно, поэтому к настоящему времени практически никаких улик не сохранилось. Однако Сяньюэ умер совсем недавно. Может, там ему удастся обнаружить какую-нибудь зацепку? Выяснив, кто убил его, он, возможно, сможет раскрыть и убийство Хуанфу Тугэня. Он покажет этому ублюдку, как притворяться членом секты Тяньнин! Сотворивший это мерзавец должен на собственной шкуре испытать все последствия!

Увидев, что Хань Чаншэн не собирается отвечать, Ань Юань больше ничего не спросил.

Хань Чаншэн устремил взгляд вверх, на балку дома, и застыл от потрясения. Какие еще улики остались после того, как никем не замеченный убийца пробрался той ночью в усадьбу? Никто даже не знал, что в кабинете Хуанфу Тугэня побывал кто-то еще. Он надеялся, что раскапывание гроба и осмотр трупа позволят ему установить, к какой секте боевых искусств принадлежал тот убийца. Однако тело Хуанфу Тугэня уже давным-давно остыло, от него остались лишь белые кости, и все, что он обнаружил, - это колотую рану и дугообразный разрез у него на спине.

С широко распахнутыми глазами Хань Чаншэн внезапно поднял вверх обе руки и взмахнул ими, словно пытаясь что-то изобразить.

- Что ты делаешь? - спросил Ань Юань.

- Замолчи! - воскликнул Хань Чаншэн.

Шокированный Ань Юань, нахмурившись, уставился на Хань Чаншэна.

Рана на спине Хунфу Тугэня была нанесена по дуге. Хань Чаншэн расположил свои руки так, будто держал в них нож. Закрыв глаза, он представил себе, как убийца мог оставить подобную рану.

Обычно люди использовали ножи, чтобы наносить колющие и режущие удары. Оставляемые ими раны были прямыми, но зарубки на костях Хуанфу были оставлены ударом по дуге, навроде такого...

Хань Чаншэн внезапно вскочил со стула.

Ошарашенный Ань Юань спросил:

- Да что с тобой происходит?

Хань Чаншэн опустил ладонь на сжатый кулак и, нахмурив брови, погрузился в раздумья.

Это действительно оказалось очень похоже. Чтобы нанести такую рану, убийце нужно было обращаться с ножом так же, как Лю Сяоци обращался с мечом. Однажды он заметил, что меч Лю Сяоци шел по небольшой дуге, когда тот неосознанно схватился за меч. Это была очень странная и редкая привычка. Должно быть, Лю Сяоци изучал боевые искусства еще до вступления в секту Юэхуа, и тогда же должна была выработаться эта привычка. С той лишь разницей, что один из них орудовал мечом, а другой - ножом, поэтому до сих пор Хань Чаншэн не улавливал связи. Однако Лю Сяоци в этом году исполнилось только шестнадцать-семнадцать лет. Пятнадцать лет назад он был ребенком, который еще даже не мог говорить. Каково его семейное происхождение, и как он попал в секту Юэхуа? Возможно ли, что между ним и усадьбой Тяньюань имеется какая-то связь?

Не удержавшись, Ань Юань снова спросил:

- В чем дело? Ты что-нибудь обнаружил?

- Собирайся, - сказал Хань Чаншэн. - Мы возвращаемся на Центральные равнины.

- А?

Хань Чаншэн махнул рукой:

- Меня слишком раздражают песчаные бури в этом проклятом месте. Не хочу больше ни минуты здесь оставаться. Давай поскорее вернемся!

Ань Юань до сих пор не вернул свои воспоминания. Да даже если он что-то и вспомнил, Хань Чаншэн не мог поделиться с ним своими мыслями. Ведь он сейчас не Ли Цзюлун, так откуда ему знать Лю Сяоци? Между ними вообще не существовало какой-либо связи. Короче говоря, он сможет продолжить расследование своей догадки только на Центральных равнинах!

Ань Юань вместе с Хань Чаншэном в тот же день собрал свои вещи и приготовился уезжать.

Когда они собрались уходить, И Лаосань с остальными почувствовали себя до крайности опечаленными этим расставанием.

Перед самым уходом И Лаосань, вытирая слезы, взял за руку Ань Юаня:

- Молодой господин, вы еще вернетесь сюда?

- Всегда есть такая возможность, - сказал Ань Юань.

Ван Лаоци потерянно произнес:

- А я-то думал, что молодой господин возглавит усадьбу Тяньюань. Простые люди префектуры Тяньдао были так рады и взволнованы. Но молодой глава усадьбы уже уходит...

- Да, верно, - поддержали его остальные.

- Как вы можете просто взять и уйти?

- Молодой глава усадьбы, останьтесь еще на несколько дней!

К сожалению, Ань Юаня и Хань Чаншэна не волновали их мольбы и слезы, и они не желали больше здесь оставаться.

И Лаосань, потянув в сторонку Ань Юаня, спросил:

- Молодой господин, куда вы направитесь с мастером Юэ Пэном?

Ань Юань взглянул на Хань Чаншэна, который вел свою лошадь, и произнес:

- Я пойду туда же, куда и он.

Если Хань Чаншэн так стремился вернуться на Центральные равнины, он наверняка что-то выяснил. Он сказал, что поможет ему отыскать убийцу отца, однако с тех пор минуло целых пятнадцать лет. Единственная зацепка находилась в его руках, так что Ань Юань должен был пойти вместе с ним.

Но стоило этим словам войти в уши И Лаосаня, как их смысл изменился. "Молодой господин, если вы женились на курице, то должны следовать за курицей, если на собаке - то следовать за собакой. Так что вам приходится следовать за прелюбодеем... эм, не так, следовать за своим мастером, бродя с ним по миру?"

Отчаянно всхлипывая, И Лаосань принялся вытирать слезы. Похоже, роду Хуанфу действительно суждено было прерваться в руках Ань Юаня.

Посмотрев на его необъяснимые рыдания, Ань Юань проговорил:

- Если появится такая возможность, то я вернусь. Теперь, когда Вань Шишань мертв, а Банда Злого Ветра распалась, я предоставляю вам самим позаботиться о Ши Лаоню. Берегите себя.

Этих плачущих здоровяков оказалось так легко успокоить.

Хань Чаншэн уже собирался забраться в седло, когда к нему подошел И Лаосань с пухлой подушкой в руках. Он протянул ее Хань Чаншэну, и хотя тот и пребывал в замешательстве, но все же принял ее.

И Лаосань бросил понимающий взгляд на нижнюю часть спины и задницу Хань Чаншэна, вспомнив, как тот с искаженным от боли лицом потирал поясницу, покидая комнату Ань Юаня. Он с тяжким вздохом похлопал по плечу Хань Чаншэна:

- Мой молодой господин очень молод и энергичен. Порой он может забыть, насколько силен. Все мы мужчины, и можем понять... в общем, как это для вас тяжело. Но раз уж молодому господину нравится заниматься этим таким образом, то это единственная малость, которую я могу сделать для вас...

Хань Чаншэн:

- ...

- Берегите себя! - воскликнул И Лаосань, после чего дал деру со слезами, ручьями бегущими из его глаз.

Вскочивший на коня Ань Юань подъехал к Хань Чаншэну:

- Уже не собираешься ехать?

Хань Чаншэн посмотрел на подушку, которая осталась в его руках, и пожал плечами. Как бы то ни было, он уже принял ее, и было бы глупо ей не воспользоваться. Поэтому он положил ее на седло перед тем, как сесть на коня:

- Вперед!

Под пристальными взглядами горожан их фигуры растворились вдали.

Официант потрясенно застыл на месте. В гостинице остался лишь один кувшин вина из османтуса. И хотя Ань Юань заказал его первым, за соседним с ним столиком было полно народу. Все они были вооружены и дорого одеты, поэтому он не посмел их обидеть.

В конце концов, за их столом сидело лишь двое - Хань Чаншэн и Ань Юань, - к тому же они были молоды. Иметь дело с ними было бы проще. В итоге он самовольно принял такое решение и отнес единственный кувшин с вином из османтуса за стол, полный людей. Подобное было отнюдь не редким явлением в гостиницах и тавернах, где основным требованием к персоналу была наблюдательность и умение позаботиться обо всех гостях и клиентах. Он подумал, что сможет как-нибудь еще компенсировать им эту оплошность, и совершенно не ожидал, что Хань Чаншэн придет в такую сильную ярость.

А Хань Чаншэн рассвирепел не на шутку. Они явно были первыми, кто заказал вино, но в глазах официанта на них не стоило обращать внимания. Он - глава демонической секты номер один в мире боевых искусств. Как правило, любой, кому доводилось встретиться с ним, пугался до дрожи в коленках либо, как к величайшему противнику, относился к нему с уважением. Никто не смел выказывать по отношению к нему такое презрение!

Поначалу Ань Юань не собирался раздувать из случившегося проблему. В конце концов, это был всего лишь кувшин вина и не так уж ему хотелось выпить его. Однако, когда Хань Чаншэн прокричал "Ты хоть знаешь, кто я такой?!", он мигом захлопнул рот и с любопытством уставился на него, ожидая продолжения пылкой речи.

Взгляды практически всех присутствующих в главном зале были обращены к Хань Чаншэну. Судя по грозному виду, его нельзя было считать незначительной фигурой. Сев за стол, он снял свою соломенную шляпу, чтобы удобнее было есть, но Ань Юань так и остался в шляпе, что словно окружило его таинственной аурой.

Хань Чаншэн ткнул себе в грудь большим пальцем.

- Этот лаоцзы... - он сделал глубокий вдох, - лидер Улинь этого года!

Лидер альянса Улинь... Лидер альянса Улинь... Глава... альянса... праведных сект...

Властный ответ Хань Чаншэна эхом разнесся по всему залу гостиницы.

Несколько секунд спустя раздался звук палочек, которые вывалились из руки Ань Юаня и со стуком упали прямо на пол.

Только тишина оказалсь нарушена, как весь зал словно взорвался от шума.

- Господин! - молодой человек в голубых одеждах поднялся и иронично захлопал в ладоши. - Ты-то лидер альянса Улинь? Ты же не мой отец... Ба! Он бы никогда не стал вести себя так мелочно, как это делаешь ты!

*Вжух!*

Кто-то из его спутников вытащил из ножен свой меч, крича:

- Где мальчишка, посмевший выдавать себя за лидера альянса Лу? Неужто он так чертовски устал от жизни?

Около десятка человек поднялись из-за соседнего стола и уставились на Хань Чаншэна и Ань Юаня.

Хань Чаншэн:

- ...

Даже если Хань Чаншэна нельзя было назвать достойным главой секты, он всегда относился к чести своей секты серьезней, чем кто бы то ни было. Он не мог удержаться от того, чтобы преподать хороший урок любому, посмевшему плохо отзываться о секте Тяньнин. Но сейчас вместе с ним был Ань Юань. И если он хотел сохранить в тайне свою настоящую личность, то не мог вступить в сражение по собственной прихоти.

Однако официанту хватило наглости относиться к нему с презрением. У него просто руки чесались от гнева, и он едва во всеуслышание не прокричал: "Я - глава секты Тяньнин. А вас, ублюдков, вот-вот заберет на тот свет старуха с косой!"

К счастью, в самый решающий момент ему удалось задушить в себе эти фразы. Вот только он уже привлек к себе слишком много внимания, и ему необходимо было сказать что-нибудь, соответствующее его властному порыву и в то же время позволяющее ему самому выпустить пар. Потому он и ляпнул сгоряча, будто является лидером альянса праведных сект.

На самом деле лидером Улинь был человек по имени Лу Хунхуа. Он был главой стремительно развивающейся секты, секты Хунъян. Но что еще хуже, этот парень, которого все величали молодым господином Лу, оказался родным сыном этого Лу Хунхуа.

Всего за мгновение скрытое соломенной шляпой лицо Ань Юаня множество раз изменило свое выражение, пока его мысли метались: - "Что? Он скрывал свою личность, потому что являлся лидером альянса Улинь?! Это просто невероятно до невозможности!.. Вот ведь негодяй! Мне даже гадать не нужно, он явно врет! Какого черта, ты ни с того ни с сего выбалтываешь столь наглую ложь?! Черт, да на самом деле кто такой этот парень?!!"

Юнь Цунху, да шисюн секты Юньсяо, тигриным взглядом уставился на Ань Юаня:

- Ты не снимаешь соломенную шляпу, даже чтобы поесть? Не смеешь показывать свое истинное лицо? С первого взгляда становится ясно, что вы не особо хорошие люди! Наверняка вы преступники, которые находятся в розыске!

Хань Чаншэн усмехнулся. Он совершенно не ожидал, что молодой герой Лу окажется сыном Лу Хунхуа, главы альянса праведных сект. Что ж, ему стоило узнать о сыне этого человека, прежде чем выдавать себя за чьего-то отца. Чтобы вернуть себе утраченные позиции, он холодно произнес:

- Это ради вашего же блага. Ни одного из тех, кто видел его настоящее лицо, больше нет в этом мире.

Рука Ань Юаня, который уже было собирался снять с себя шляпу, застыла в воздухе:

- ...

- Как будто я поверю таким глупым россказням!  - взревел Юнь Цунху, бросившись прямиком к Ань Юаню.

Ань Юань остался сидеть на месте, даже не попытавшись спрятаться от него.

Едва парень кинулся к ним, Хань Чаншэн вскочил и ногой пнул табурет, на котором только что сидел. Запнувшись за него, Юнь Цунху налетел на стол, угодив лицом прямо в тарелку с супом. Он тут же завопил, схватившись руками за голову.

Хань Чаншэн усмехнулся.

Даже если секта Юньсяо занимала первое место среди десятка лучших сект мечников в Цзянху, Юнь Цунху был всего лишь учеником. Он не так уж и хорошо владел ее боевыми искусствами. Несколько месяцев назад Хань Чаншэн уже смог избить и прогнать его прочь. С тех пор его боевые искусства сильно улучшились. И теперь Юнь Цунху едва ли можно было считать для него достойным противником.

Всем остальным показалось, что Юн Цунху действовал слишком неуклюже, оттого и не смог уклониться от табурета. Он споткнулся и ударил в суп лицом еще до того, как смог что-нибудь сделать противнику. Лишь истинные мастера своего дела поняли, насколько точно Хань Чаншэн подгадал нужное время. Юнь Цунху попросту не смог бы избежать этого столкновения.

Хань Чаншэн выпрямился и пинком отправил подальше залившегося слезами парня, после чего окинул взглядом окруживших его людей:

- Это молодой господин моей семьи. Если хотите сразиться с моим господином, сначала вам придется сразиться со мной!

Ань Юань снова оказался в щекотливом положении. Ему не терпелось вступить в бой и испытать собственные силы. Он уже опустил руку на ножны, когда ему снова пришлось замереть:

- ...

Именно в этот момент голову Хань Чаншэна посетила замечательная идея.

Раз уж все эти парни были выходцами из праведных сект, а также здесь присутствовал сын лидера альянса Улинь, им представилась возможность, которую не стоило упускать. Черный и Белый Учаны все время твердили ему, что он должен вознести Ань Юаня на самую вершину в ходе грядущей конференции Улинь. Если он сейчас закатит хорошее представление, то это можно будет считать немалым шагом на пути к достижению его цели.

Что касается того, как сделать, чтобы Ань Юань выделился, то у Хань Чаншэна уже имелась идея. Он временно принизил себя, прикинувшись наемным убийцей-телохранителем и назвав Ань Юаня молодым господином своей семьи. Если даже телохранитель был так свиреп, как Хань Чаншэн, то сам Ань Юань должен быть просто великолепен, его статус в их глазах поднимется сам по себе.

Конечно же, все увидели перед собой Ань Юаня, который преспокойно продолжать сидеть на своем табурете в соломенной шляпе, скрывавшей его лицо, и Хань Чаншэна высокомерно и властно стоявшего рядом с ним. Разве это не классическая сцена, когда главный сидит, пока его подчиненный отгоняет назойливых мух? Присутствующие тут же смекнули, что главным здесь был Ань Юань.

Бедному Ань Юаню просто хотелось проверить, чего он достиг, тяжко трудясь на протяжении последних нескольких месяцев, но слова Хань Чаншэна лишили его всякой надежды.

После падения Юнь Цунху еще несколько человек из праведных сект вышли вперед, чтобы встать перед Лу Вэньлинем. Некоторые из них были настоящими мастерами, но большинство обращались со своими мечами так, словно вышивали ими цветы на подушке. В итоге сначала Хань Чаншэну нужно было расправиться с "вышивальщиками", а затем держать отставшихся подальше от Ань Юаня.

В мгновение ока четверо нападавших оказались сбиты с ног, остальные же увязли в патовой ситуации с Хань Чаншэном. С Ань Юанем, сидящим у него за спиной, Хань Чаншэн делал все возможное, чтобы не позволить этим людям к нему приблизиться. В глазах окружающих он вел себя как преданный телохранитель, старавшийся защитить своего господина.

Лу Вэньлинь холодно посмотрел на происходящее и покачал головой. Неважно, насколько силен был Хань Чаншэн, здесь присутствовало немало мастеров боевых искусств, но они не могли воспользоваться этой возможностью, так как каждый из них был слишком эгоистичен, надеясь, что именно он нанесет решающий удар и окажется в центре внимания, продемонстрировав свое мастерство. Поэтому, прежде чем приблизиться к Хань Чаншэну, они "случайно" били друг друга по рукам, "спотыкались" о чужие ноги и принимались сражаться между собой. В итоге их представление было на руку одному Хань Чаншэну. Таким образом, он даже в одиночку мог справляться с множеством мастеров. Складывалось такое впечатление, что он восставал против воли Небес.

- Господа! - Лу Вэньлинь наконец-то открыл рот с преисполненным достоинства выражением на лице. - Стойте ха, остановитесь ха (Прим. пер.: привет, диалект)! Кучка людей, которые имеют глаза, но не видят, прекратите все это ха!

Услышав осуждение в словах Лу Вэньлиня все остановились. Если бы они продолжили поступать в том же духе, то вскоре им вообще стало бы стыдно сражаться. Даже если им удастся одержать верх над Хань Чаншэном и Ань Юанем, это будет выглядеть так, будто они издеваются над молодым поколением. Наверняка весь город будет судачить о них. Кроме того, при таком бессмысленном способе драться, "ты - мне, я - тебе", ни один из них не смог бы с уверенностью сказать, кто в итоге нанесет последний удар.

Когда они прекратили атаковать, Хань Чаншэн не посмел воспользоваться этим преимуществом, слепо гонясь за победой. С высоко поднятой головой он одарил их холодным взглядом. Обычные посетители гостиницы по-прежнему прятались под столами, там же сидел дрожащий официант. Он совершенно не ожидал, что простой кувшин душистого вина из османтуса может стать причиной такого переполоха. Если бы знал, то вообще бы никому его не отдал, вылив тот кувшин себе в глотку, лишь бы избежать всего этого беспорядка.

Лу Вэньлинь без малейшего колебания вышел вперед. Его глаза феникса прищурились, спокойно взирая на Хань Чаншэна.

Если говорить начистоту, этому непостижимому парню удалось его удивить. Его предыдущий удар по столу совершенно не повредил сам стол, но при этом его ножки вошли в каменный пол, отчего стол теперь казался чересчур низким.

Человек, не обладавший выдающимися способностями, определенно не смог бы этого сделать. А когда он увидел, как этот парень сражался с другими, то смог удостовериться, что тот обладает превосходными навыками. Кроме того, человек в соломенной шляпе еще даже не двинулся с места.

Наконец, Лу Вэньлинь спросил:

- Из какой вы секты?

- Я - самоучка! - отозвался Хань Чаншэн.

Лу Вэньлинь приподнял брови, от воодушевления его глаза загорелись:

- Давай сразимся?

Остальные решили, что Хань Чаншэн пытался притвориться Лу Хунхуа, но Лу Вэньлинь считал иначе. Он подумал, что Хань Чаншэн нарочно пытался его спровоцировать. Этот парень заявил, что является лидером альянса Улинь прямо на глазах у сына действующего лидера, тем самым провозглашая, что желает отнять этот статус у Лу Хунхуа.

Он был целиком и полностью уверен в своих навыках владения боевыми искусствами.

Лу Вэньлинь же был законченным маньяком боевых искусств. Его не особо заботило происходящее в этом мире. Он предпочитал стремиться к новым вершинам на пути постижения боевых искусств, нежели общаться с другими людьми Цзянху.

Единственная причина, по которой он сейчас встретился со всеми этими людьми, заключалась в том, что отец насильно выпнул его из дома, чтобы он развивал свои навыки общения. Лу Хунхуа опасался, что иначе его собственный сын настолько влюбится в свой меч, что назовет его своим сыном вместо того, чтобы подарить ему внуков из плоти и крови.

Хань Чаншэн приподнял бровь. Если кто-то по собственной инициативе решил бросить ему вызов, то он, как глава секты Тяньнин, определенно не пойдет на попятную.

- Не стоит разрушать вещи в гостинице, - сказал Лу Вэньлинь. - Давай сразимся на улице.

Один из мечников не пожелал смириться с таким поворотом:

- Молодой герой Лу, зачем вам лично иметь с ним дело? Я с радостью преподам ему урок вместо вас!

Остальные люди из праведных сект тоже принялись вызываться один за другим, и ситуация мигом достигла точки кипения.

Наконец, Лу Вэньлинь, нахмурившись, произнес:

- Даже спрятавшись под одеялом, кот все равно продолжает швыркать супом (1)! Разойдитесь!

Люди, разозлившись, пронзили Хань Чаншэна яростными взглядами, но больше не посмели заговорить.

Поскольку Лу Вэньлинь являлся законченным маньяком боевых искусств, его навыки были превосходны, к тому же он обожал сражаться с могущественными противниками. Его не интересовали обычные люди, он бы взялся за меч, только если бы его противник доказал, что достаточно опытен и силен.

Только что, пока он ел, кто-нибудь то и дело уговаривал его с ним сразиться, желая произвести на него хорошее впечатление. В итоге Лу Вэньлинь отказывал всем с невозмутимым выражением на лице. Те же, кому отказывали, не только испытывали личное унижение, но и подводили репутацию своей секты.

Именно поэтому никто не ожидал, что парень, который провозгласил себя лидером альянса праведных сект и заявил, будто не состоит ни в какой секте, сможет заинтересовать Лу Вэньлиня.

- Да без разницы, где драться, я тебя не боюсь! - по-прежнему высокомерно отозвался Хань Чаншэн.

Когда они направились к выходу из гостиницы, Ань Юань поднялся и пошел следом за ними. По пути кто-то решил воспользоваться этой возможностью и полапать его, но Хань Чаншэн отреагировал так, будто у него имелись глаза на затылке, и ударил его по руке, прежде чем он успел хоть что-нибудь натворить.

Выражение лица Ань Юаня, скрытое соломенной шляпой, стало несколько противоречивым. "Неужто этот чудак так сильно заботится обо мне, что хочет защитить меня даже от прикосновений посторонних людей? Тогда почему, как только мы остаемся наедине, он всегда становится таким раздраженным? Это застенчивость?"

Когда они покинули гостиницу, глаза Лу Вэньлиня засияли от волнения. Обнажив свой меч, он воскликнул:

- Вперед!

Лу Вэньлинь был весьма уверен в своих навыках владения мечом. В прошлом его отец смог подняться до должности лидера альянса Улинь, опираясь на технику Безумных Фантомов Меча.

Так называемый стиль "Безумных Фантомов Меча" основывался на том, что меч двигался настолько быстро, что создавал множество фантомных лезвий. Было очень сложно разгадать положение настоящего клинка, отчего противник даже сам не успевал понять, как оказывался повержен. Таков был уникальный навык его секты.

В отличие от прочих навыков боевых искусств, технику Безумных Фантомов Меча не держали втайне. Порой даже сам Лу Хунхуа рассказывал людям о боевых искусствах, раскрывая некоторые секреты этой техники. Но даже изучив основы стиля Безумных Фантомов Меча, мало кому удавалось освоить технику - она была истинным испытанием для таланта практикующих боевые искусства, поэтому в мире боевых искусств мало кто мог достойно ее использовать.

Лу Вэньлиню было двадцать три года, но по части таланта к боевым искусствам он намного превосходил своего отца. К настоящему времени он уже практически превзошел его. В Цзянху его прозвали Маленьким Фантомным Мечом.

Среди сверстников у него больше не осталось достойных противников. Он победил даже множество знаменитых старших и считался восходящей звездой своего поколения.

Обеими руками ухватившись за меч, Лу Вэньлинь сосредоточенно смотрел прямо перед собой, а выражение его лица стало предельно серьезным. "Только победа, никаких поражений", - сражаясь с кем-либо, он всегда про себя твердил эти слова.

Однако Хань Чаншэн полностью от него отличался. Он до сих пор выглядел так, будто дурачился. Вытащив свой Меч Поющего Дракона, он посмотрел на него. Все лезвие было перемазано маслом.

Прошлой ночью он с его помощью заколол и поджарил зайца. Ему не удалось отыскать деревянную палку, поэтому он воспользовался тем, что имелось под рукой - мечом. Нанизав на него заячью тушку, он поджарил его и слопал, а после заснул, забыв почистить свой меч.

При виде такой легкомысленности Лу Вэньлинь понял, что противник недооценивает его. Нахмурившись, он решительным тоном сказал:

- Давай уже начинать.

Однако Хань Чаншэн продолжал смотреть на свой меч.

Увидев это, Лу Вэньлинь больше не стал проявлять вежливость. Занеся меч, он закричал и бросился к Хань Чаншэну!

Быстро вытащив из кармана первую попавшуюся тряпицу, Хань Чаншэн протер ей лезвие меча, а затем отбросил ее в грудь Лу Вэньлиню.

Это был всего лишь клочок ткани. Так что Лу Вэньлинь не стал даже пытаться от него увернуться. Его меч прекрасно затанцевал, купаясь в свете и тени.

Но тут внезапно его ноги обмякли, лицо позеленело, и он рухнул на землю.

Хань Чаншэн с мечом наперевес ожидал, когда сможет встретить его удар, вот только Лу Вэньтянь мешком свалился на землю, так и не добежав до него. Он нахмурился:

- Выходит, ты совсем ни на что не годишься?

На первый взгляд в тряпице, которой Хань Чаншэн протер свой меч, не было ничего особенного. Это был всего лишь носок, который он носил последнюю половину месяца. Во время путешествия Ань Юань наотрез отказался стирать его одежду. Пусть в его загашниках лежала дюжина запасных трусов, носков он закупил маловато, поэтому ему пришлось довольствоваться несколькими парами. Надев свежие, он запихнул ношеные в карман. А затем случайно схватил один из них, чтобы протереть клинок.

Раз уж его противник пал, Хань Чаншэн пожал плечами и, вложив меч обратно в ножны, неторопливо направился к гостинице, чтобы наконец-то поужинать.

Группа людей из праведных сект, бросившись вперед, обступила упавшего Лу Вэньлиня и нервно загалдела:

- Молодой герой Лу, что с вами?

- Этот ублюдок вас отравил?

- Юный господин Лу, я помогу вам преподать ему хороший урок!

Но только кто-то собрался наброситься на Хань Чаншэна, Лу Вэньлинь закричал:

- Стойте! Не нужно сражаться с ним! Он мой... Позвольте мне...

Не успел он договорить, как его голова снова свесилась, потому что грязный носок застрял аккурат возле его рта. Его глаза закатились, и он упал без сознания, едва вдохнув эту вонь.

_________________________________________________________________________

1. Так говорят о безнадежном и унизительном деле.

Как только Лу Вэньлинь брякнулся наземь, лишившись сознания, окружавшая его толпа пришла в неистовство. Все принялись пихаться и драться друг с другом, пытаясь протиснуться в первые ряды. Каждому из них хотелось, чтобы именно его первым, очнувшись, увидел Лу Вэньлинь. При этом никому не было дела до Ань Юаня и Хань Чаншэна.

Плакала репутация Лу Вэньлиня. Он-то думал, что сможет с честью и славой сразиться с противником, но в мгновение ока оказался повержен, не имея сил даже стоять на ногах.

Пожав плечами и, не обращая внимания на творящуюся неподалеку суматоху, Хань Чаншэн потянул Ань Юаня обратно в гостиницу:

- Пошли поедим.

- Почему ты не позволил мне с ним сразиться? - спросил Ань Юань.

- А? - рассеянно ответил Хань Чаншэн, схватив палочки для еды. - Ах, я просто не хотел, чтобы ты пострадал.

- Я не настолько слаб, - возразил Ань Юань. - Я так долго тренировался и хочу проверить свои силы.

Ань Юань посмотрел на свою сжатую в кулак руку. В префектуре Тяньдао Хань Чаншэн практически не дал ему возможности сразиться с Бандой Злого Ветра, перебившей десятки людей в его усадьбе. Он не собирался убивать, ему просто хотелось скрестить мечи с живыми людьми. Раньше во время своих тренировок его противниками были лишь бамбук да деревья. Хань Чаншэн редко с ним спарринговался, поэтому, не имея достойного противника, он чувствовал себя одиноким.

Хань Чаншэн уже набил полный рот, да так, что перемазался жиром. Опасаясь, что Ань Юань снова примется вздыхать и распрашивать его, он схватил последнюю куриную ножку и запихнул себе в рот, а оставшийся без ножек куриный окорок плюхнул на тарелку Ань Юаня:

- Не заставляй своего мастера о тебе беспокоиться. Ешь давай. Незачем морить себя голодом.

Ань Юань опустил взгляд на свою тарелку. Он вздохнул, одновременно чувствуя сладостное умиротворение и печаль. Хань Чаншэн положил еду и ему. Теперь он стал гораздо внимательней.

Когда они отужинали, в зал, пошатываясь, вошел Лу Вэньлинь. Цвет его лица был не особо хорошим: болезненно бледным. Только что на улице он расстался со всем, что съел за обедом.

Если бы Хань Чаншэн всего лишь носил этот носок полмесяца, он никогда бы не стал столь смертоносным. Однако во время их путешествия выдалось немало дождливых дней. Всю дорогу им пришлось топать по грязи и вонючим канавам. Поэтому Хань Чаншэн больше не трудился менять носки, дабы не испортить оставшиеся несколько чистых пар.

Как мог избалованный молодой господин, вроде Лу Вэньлиня, выдержать такое "благоухание"? Его боеспособность мигом понизилась на 99 процентов.

Следом за Лу Вэньлинем в главный зал гурьбой вошли и все остальные. Хань Чаншэн, нахмурившись, посмотрел на эту толпу. Он уже напился и наелся до отвала, поэтому ему больше не хотелось сражаться. Он лишь надеялся, что эти люди поведут себя порядочно и не станут сами нарываться на взбучку.

С мертвенно бледным лицом к нему подошел Лу Вэньлинь:

- Как твое имя?

Поковырявшись в зубах куриной косточкой, Хань Чаншэн выдал:

- Хуа Шуайци (Прим. пер.: в переводе на русский "прекрасные цветы").

Ань Юань уставился на него:

- Разве не Хуа Сяоса?

Хань Чаншэн потрясенно застыл. Можете говорить что угодно, но это было отличное имя. Просто он забыл имя, которое назвал Ань Юаню.

- Фамилия Хуа, а имя - Шуайци. Иероглифы: "лихо изысканный" (Шуайци) и "безумно прекрасный" (Хуа).

Ань Юань:

- ...

- Молодой герой Хуа, - сказал Лу Вэньлинь, - давай устроим поединок один на один.

На лице Хань Чаншэна нарисовалось раздражение. К счастью, вся остальная компания с невозмутимым видом взирала на них, не собираясь присоединяться к драке. Только что Лу Вэньлинь предупредил их, что Хань Чаншэн - его противник, а значит, больше никому вмешиваться не разрешалось. Как истинный маньяк боевых искусств, Лу Вэньлинь при виде настоящего эксперта забывал обо всем. И если этот человек отказывался соревноваться с ним, он просто не мог ни есть, ни спать как положено. Поэтому он во что бы то ни стало должен был устроить этот поединок, чтобы наконец успокоиться.

Хань Чаншэн, не тратя времени на раздумья, тут же ему отказал:

- Я не собираюсь сражаться с тобой!

В ожидании затаившие дыхание люди из праведных сект мигом вспылили. Юнь Цунху шагнул вперед:

- Ты, невежественный ублюдок, я...

Лу Вэньлинь поднял руку, заставив его закрыть рот.

Юнь Цунху не осмеливался обижать Лу Вэньлиня. Ему оставалось только, скрежеща зубами, сверлить Хань Чаншэна убийственным взглядом. Хань Чаншэн при всем честном народе выставил его дураком, а ему все равно приходилось сдерживать свою ярость. К сожалению, Лу Вэньтянь ясно дал понять, что никто не сможет сразиться с этим парнем, пока он не исполнит свое желание. В противном случае зарвавшиеся люди окажутся в его черном списке и не смогут впредь на ним следовать.

Кроме самого Лу Вэньлиня, больше никто из присутствующих не желал, чтобы его поединок с Хань Чаншэном состоялся. За исключением тех, кто уже знаменит, любой сразившийся с ним прославится на весь мир боевых искусств. Это была прекрасная возможность для любого еще не снискавшего известность новичка воспарить, превратившись в птицу высокого полета.

Если бы Лу Вэньлинь сражался с каждым встречным и поперечным, то не обрел бы такую громкую славу. Более дюжины из них уже пытались уговорить его на поединок, но ни один не добился успеха.

Однако Хань Чаншэну каким-то образом удалось привлечь к себе взор Лу Вэньтяня.

- Молодой герой Хуа, всего один бой, - продолжал упрашивать Лу Вэньлинь.

- Даже половину боя, все равно не хочу драться с тобой! - Хань Чаншэн расковырял печать на глиняном кувшине с вином из османтуса, который он втихаря стащил с их стола.

Лу Вэньлинь нахмурился. Поразмыслив о своем прежнем болезненном опыте, он с горечью произнес:

- Тогда сразись хотя бы половину боя.

Хань Чаншэн закатил глаза. Ему вообще не хотелось сражаться с у Вэньлинем, особенно после того, как он узнал, что этот парень приходился родным сыном главе альянса Улинь. Он собирался привести Ань Юаня на конференцию праведных сект. Что он будет делать, если еще до этого успеет оскорбить всех, кто имеет хоть какое-нибудь отношение к этим сектам?

Итак, Хань Чаншэн с громким стуком поставил на стол кувшин с вином:

- Если хочешь, чтобы я сразился с тобой, сначала выпей этот кувшин вина.

Он налил вино, до самых краев наполнив пустую чашу, которая весьма кстати оказалась у него под рукой.

Лу Вэньлинь, не сказав ни единого слова, поднял чашу с вином и выпил ее до дна!

Хань Чаншэн уставился на него, наблюдая, как он вливает в себя вино, а затем обратился к Ань Юаню:

- Идем. Поднимемся наверх и отдохнем.

Ань Юань растерялся. Лу Вэньлинь же выпил вино, так почему бы Хань Чаншэну, как и было обещано, не устроить с ним поединок?

Лу Вэньлинь поставил на стол пустую чашу из-под вина, и его лицо снова изменило свой цвет. Он мигом рванул в сторонку, где его вырвало прямо на стену.

Хань Чаншэн не удивился: этого-то он и ожидал. Он сказал Ань Юаню:

- Почему ты еще сидишь? Мне спать охота!

Ань Юань посмотрел на кувшин с вином. Сладкий аромат вина из османтуса явно изменился. Стало очевидно, что когда Хань Чаншэн вскрыл печать на кувшине, он потихоньку запихнул в него второй вонючий носок.

Ань Юань:

- ...

По сравнению с этим то, как Хань Чаншэн обычно пререкался с Ань Юанем, можно было считать лишь мелкими пакостями. Так, выходит, по отношению к нему он вел себя очень застенчиво? Да, наверняка так и есть!

Люди из праведных сект быстро снова окружили Лу Вэньлиня, изо всех сил проявляя свою заботу о нем.

- С вами все в порядке, молодой герой Лу?

- Этот ублюдок что-то подмешал в вино? Я знал, что вам не стоило этого делать, молодой герой Лу. Давайте просто изобьем его до потери сознания, чтобы знал, с кем связываться не стоит!

- Молодой герой Лу, у меня здесь есть кое-какое лекарство. Пожалуйста, примите его как можно скорее...

А тем временем Хань Чаншэн с Ань Юанем преспокойно поднялись наверх.

Растолкивая толпу, Лу Вэньлинь упорно протягивал руку вслед уходящему Хань Чаншэну:

- Не уходи, молодой герой Хуа. Давай снова сразимся... Буа! - бедняга так и не смог закончить фразу, так как его вырвало еще сильнее.

Наконец после столь долгого дня Хань Чаншэн и Ань Юань оказались у себя в комнате. Хань Чаншэн распорядился, чтобы им принесли горячей воды - им нужно было принять ванну.

Ему нравилось содержать себя в чистоте. Живя в секте Тяньнин, он ежедневно принимал ванну с лепестками цветов. Просто дотронувшись до пылинки, он незамедлительно бы избавился от нее. Однако людям приходилось приспосабливать жизнь к своему окружению.

Путешествуя, они не могли позволить себе роскошь, вроде купания или стирки грязной одежды. В итоге Хань Чаншэн перестал этим заморачиваться. И даже Ань Юань, этот непримиримый поборник чистоты, оказался запятнан дорожной грязью. Хотя он и не опустился до такой степени неряшливости, как Хань Чаншэн, он тоже не переодевался уже несколько дней.

Носки, при помощи которых Хань Чаншэн умышленно избавил себя от общества Лу Вэньтяня и которые довели последнего до жалкого состояния, не сработали на них самих лишь потому, что они уже привыкли к подобной вони.

В гостинице оказалось веьма приятно. В комнате стояла бочка, в которой можно было помыться, а управляющий гостиницей наполнил ее горячей водой. Хань Чаншэн сразу же скинул с себя всю одежду и в чем мать родила, забрался в нее, а затем принялся счастливо вздыхать, отмокая в теплой воде. А тем временем Ань Юань уселся на корточки на другом конце комнаты, занявшись стиркой своей и Хань Чаншэна одежды.

- Добрый ученик, - прокричал Хань Чаншэн, - принеси чистую одежду своему мастеру.

Ань Юань достал из одной из сумок с их поклажей свежую одежду и оставил ее возле тазика для умывания, пока Хань Чаншэн соскребал с себя грязь.

- Почему ты соврал? - спросил Ань Юань. - Почему назвался лидером альянса Улинь?

- А что плохого в том, чтобы назваться им? - в ответ спросил Хань Чаншэн. - Нет ничего сложного в том, чтобы стать лидером союза праведных сект. Просто мне слишком лень утруждать себя такими вещами. В противном случае, при желании, я бы с легкостью занял это место!

Брови Ань Юаня поползли вверх:

- О?

- Как мастеру, - продолжал Хань Чаншэн, - мне не с руки становиться лидером альянса Улинь. Однако, как "твой мастер"...  - его взгляд остановился на Ань Юане, после чего он договорил: - Как насчет того, чтобы я помог тебе стать лидером альянса праведных сект?

Брови Ань Юаня взлетели еще выше. Он долго молчал, после чего вновь занялся стиркой одежды.

Хань Чаншэн скривил губы и перегнувшись через край бочки, потянулся к тазику для умывания.

- Я не шучу. Ты хочешь стать лидером альянса Улинь?

Ань Юань отозвался:

- Ты сам не хочешь становиться лидером, но хочешь посадить на это место меня. Зачем тебе это?

"Вздор, я же глава демонической секты. Зачем мне еще и становиться главой альянса праведных сект?" - про себя усмехнулся Хань Чаншэн, а вслух произнес:

- Ты мой ученик. Вполне естественно, что я хочу подарить тебе все самое лучшее. Если в будущем ты добьешься процветания, то надеюсь, не забудешь, как мастер старался ради тебя. Как твой мастер, оказавшись в конце жизненного пути, я буду доволен уже тем, что ты дашь мне возможность остаться в живых.

Ань Юань испытал потрясение. С выражением непонимания на лице он посмотрел на него. Слова Хань Чаншэна показались ему очень странными. Что еще за конец жизненного пути? И при чем здесь возможность остаться в живых?

Хань Чаншэн, не дав ему времени хорошенько поразмыслить над этим, продолжил:

- Добрый ученик, у нас с тобой не так много времени. Через два месяца начнется конференция Улинь. Вот там ты и сможешь как следует потренироваться в своих боевых искусствах, а сейчас нечего тратить время на глупости. Давай явимся на конференцию праведных сект и явим свои лица всему миру, а затем напугаем тех стариков, что стоят у нас на пути!

Ань Юань опустил взгляд на грязные трусы в цветочек:

- Не тратить время на всякие глупости?

Хань Чаншэн закивал:

- Вот именно! Не теряй времени даром! С пользой потрать оставшееся время на тренировки!

Ань Юань отбросил трусы:

- Отлично, ты можешь и сам постирать собственную одежду. А я займусь тренировками.

Хань Чаншэн:

- ...

***

А тем временем на Небесах Блюститель Судьбы просматривал прошлое Хань Чаншэна.

Таких странных явлений еще никогда не случалось на Небесах. Пока этот парень не столкнул со скалы императора Ань Юаня никто из бессмертных даже не осознавал, что появился некто, восставший против Небес и которого не могла контролировать рука судьбы.

Здравый смысл подсказывал, что Небеса не должны были совершить такую ошибку. Родившись, всякое живое существо проходит через земную жизнь, после чего отправляется на Небеса. И там уже, исходя из причин и следствий прожитой им жизни, решится его судьба.

Однако у Хань Чаншэна вообще не существовало предначертанной судьбы. Обнаружив эту ошибку, Блюститель Судьбы тут же попросил местных отвечающих за это божеств проверить его, и результат проверки оказался еще более удивительным: у Хань Чаншэна не было даже предыдущей жизни! Это означало, что он не следовал обычным путем реинкарнации!

Всем живым существам предстояло пройти через земную реинкарнацию, включая бессмертных и демонов. Но, судя по телу Хань Чаншэна, в нем не было и намека на принадлежность к демонам или бессмертным. Этот парень казался простым смертным. Так что же с ним было не так?

В этот момент вошел Даодэ Тяньцзун (1).

- Блюститель Судьбы, - сказал он, - ты все еще изучаешь того смертного?

Блюститель Судьбы кивнул, тогда Даодэ Тяньцзун подошел к нему и присел рядом. Блюститель Судьбы заговорил:

- Откуда взялся этот парень? Я не могу даже увидеть его предыдущую жизнь в зеркале Юаньчэнь, показывающем судьбы смертных. Это очень странно.

- Меня куда больше беспокоит Ань Юань, нежели этот преступник, - вздохнул Даодэ Тяньцзун. - Его звезды так потускнели.

- Это не имеет значения. Его корень бессмертия остается стабилен.

Даодэ Тяньцзун не мог не тревожиться:

- Причина, по которой Ань Юань снизошел в этот мир, заключалась в том, что он получил серьезные ранения, когда подавлял демона. Злой Ци вторгся в его тело и поразил его корень бессмертия, поэтому ему пришлось пойти по пути реинкарнации, чтобы избавиться от этой кармы. Как думаешь, почему его звезды тускнеют? Связано ли это как-либо со злым Ци в его теле?

- Разве он уже не изгнал тот злой Ци? - возразил Блюститель Судьбы. - Когда он отправлялся в мир смертных, его корень бессмертия был стабилен. Если он преодолеет испытание и вновь обретет бессмертие, на его пути не должно возникнуть препятствий. Все будет в порядке, ведь он очень силен.

- Восемь сотен небесных воинов не смогли взять верх над тем благородным демоническим лордом, который в итоге пал от руки Ань Юаня. Впрочем, его раны были не особо серьезны. Однако в его тело вторся злой Ци, который ему никак не удавалось изгнать. Ни один другой бессмертный, кроме него, не смог бы этого пережить.

Оба бессмертных тяжко вздохнули и устремили свои взоры на иллюзию.

В ней они увидели, как Хань Чаншэн, которому было только семь-восемь лет, вытащил из штанов своего младшего братца и помочился прямиком в реку, а затем, глядя на воду, принялся играть возле реки в игру, воображая кого-то:

- Эй, вонючий старик! Глава демонической секты здесь, а ты все еще не на коленях?!

- Эй, глава собачьего альянса! Тебе следует приниматься молить о пощаде, едва завидев меня!

- Вы, высокомерные вонючие благородные господа, сегодня этот демонический лорд научит вас, что значит быть человеком!

- Ха-ха-ха! - рассмеялся маленький Хань Чаншэн, а затем, выставив свою маленькую птичку на всеобщее обозрение и выпятив грудь колесом, прокричал: - Сегодня этому миру будет представлен величайший глава демонов!

Лица взиравших на воспроизведение этой сцены Даодэ Тяньцзуна и Блюстителя Судьбы выглядели просто ужасно.

Маленький Хань Чаншэн на какое-то время замолчал, а затем одарил воздух холодной улыбкой. Он указал пальцем на небо, и на его лице появилось легкомысленное выражение:

- Маленькая красавица, этой ночью ты обслужишь меня. Ха-ха-ха, я буду любить тебя очень сильно!

***

А тем временем в реальном мире только что искупавшийся Хань Чаншэн остановил уже собиравшегося уйти Ань Юаня. Он пальцем приподнял подбородок Ань Юаня, холодно улыбнулся ему и произнес:

- Мой добрый ученик. Чтобы этот мастер с глубокой любовью обучил тебя боевым искусствам, сначала закончи стирать одежду.

Ань Юань ослепительно улыбнулся и поднял отброшенные было трусы в цветочек. Затем он бросил их в лицо Хань Чаншэну и с лихим видом удалился.

_________________________________________________________

Прим. пер.: А-ха-ха! Мелкий-то доминант!

1. Даодэ Тяньцзун - "Небесный предок", божество Пути и Благодати, а также покровитель императора. Один из трех высших божеств даосизма.

Тем вечером они с Ань Юанем успокоили внутреннюю силу Хань Чаншэна, а затем настолько вымотались, что тут же уснули.

Рано утром Хань Чаншэн проснулся от стука в дверь.

Он протер глаза, оделся, и только после этого отворил дверь. Снаружи оказался не кто иной, как Лу Вэньлинь.

После ночного отдыха лицо Лу Вэньлиня стало выглядеть гораздо лучше, чем накануне вечером. Похоже, он уже пришел в себя. С холодным выражением на лице и гордым видом он сжимал в руке нож:

- Молоток! (Давай сражаться!)

Хань Чаншэн какое-то время без всякого выражения на лице взирал на него:

- Молоток тебе в голову!

Захлопнув дверь, Хань Чаншэн едва не угодил ей по носу Лу Вэньлиню.

Не успел Хань Чаншэн добрести до кровати, как в дверь снова постучали:

- Молодой герой Хуа, молодой герой Хуа, бейся, ха-ха, сражайся, ха-ха!

Лу Вэньлинь был маньяком боевых искусств, то есть обладал безудержной жаждой соревнования, а когда этот так называемый "маньяк" бросал вызов, он не остановился бы ни перед чем. И теперь, когда его целью стал Хань Чаншэн, он во что бы то ни стало желал с ним сразиться и ни что не смогло бы его остановить.

Хотя этот шум ужасно раздражал Хань Чаншэна, он все равно не желал с ним сражаться. Даже Ань Юань соизволил подняться и, одевшись, спросил:

- Если уж он настолько сильно жаждет сразиться с тобой, почему бы не исполнить его желание?

Хань Чаншэн закатил глаза:

- Да что ты знаешь?

Сейчас все знали его под личиной телохранителя Ань Юаня, и его единственной целью было служить ему и его защищать. Если бы только Лу Вэньлинь не приходился сыном Лу Хунхуа, ему бы не составило большого труда преподать ему хороший урок. Но из-за своей новой личности он не мог поступать, как ему хочется.

Если он одержит победу, Хуа Сяоса обретет прекрасную репутацию. Какие последствия это будет иметь, когда он будет встречаться с другими людьми?

Он даже не мог нарочно поддаться и проиграть, ведь тогда он потеряет нечто большее, чем репутацию. Не говоря уже о том, что он все еще является главой секты Тяньнин. В случае его поражения эти люди сильно усложнят жизнь Ань Юаню, что принесет множество неприятностей и ему.

Если же он просто не станет сражаться, то у этих людей из праведных сект не появится ни единого достойного оправдания, чтобы попытаться каким-либо образом навредить ему или Ань Юаню.

Оставшийся стоять снаружи Лу Вэньлинь без остановки продолжал звать его. Хань Чаншэн снова распахнул дверь и с холодным выражением на лице произнес:

- Я голоден. Не могу драться на голодный желудок.

Глаза Лу Вэньлиня сразу же загорелись:

- Просто подожди! - он испарился с порывом ветра.

Хань Чаншэн с Ань Юанем закончили умываться и спустились вниз, только чтобы потрясенно застыть на месте. В главном зале гостиницы стоял стол, заставленный едой, вроде соевого молока, обжаренных крученых палочек из теста, лепешек, лапши, тофу и многого другого.

Стоящий возле стола Лу Вэньлинь приветственно помахал им рукой:

- Молодой герой Хуа и кто там еще, пожалуйста, угощайтесь.

Кто-то еще, он же Ань Юань:

- ...

Хань Чаншэн с Ань Юанем подошли и уселись за стол. Раз уж Лу Вэньлинь взял на себя труд накрыть им на стол, они не могли позволить, чтобы все эти блюда пропали даром. Они с готовностью принялись за еду. Когда все наелись до отвала, Лу Вэньлинь снова заговорил:

- Молодой герой Хуа, ты...

Хань Чаншэн, ковыряясь в зубах, сказал:

- Нам уже скоро отправляться в путь, а одежда до сих пор не постирана. Нужно поскорее заняться стиркой. Боюсь, у нас нет времени...

Сделав глубокий вдох, Лу Вэньлинь решительно сжал кулак и заявил:

- Где ваша одежда? Я все постираю!

Ань Юань молча посмотрел на Хань Чаншэна. Тот же просто развел руками, всем своим видом изображая беспомощность.

Как только Лу Вэньлинь, сверкая пятками, умчался наверх, чтобы заняться стиркой, Ань Юань произнес:

- У тебя такое черное сердце.

- Как тебе на вкус это соевое молоко? - поинтересовался Хань Чаншэн, не обращая внимания на его замечание.

- Неплохо, - Ань Юань, приподняв вуаль своей шляпы, вытер рот. Но прежде чем вуаль опустилась на место, он пристально посмотрел на Хань Чаншэна. Их взгляды встретились, и Хань Чаншэн внезапно содрогнулся, охваченный дурным предчувствием.

К тому времени, как Лу Вэньлинь закончил со стиркой, уже наступил полдень. Он спустился вниз, чтобы найти Хань Чаншэна и Ань Юаня, которые расслабленно сидели во дворе и грелись на солнышке.

Лу Вэньлинь заговорил:

- Давай...

Хань Чаншэн, не обращая на него внимания, повернулся к Ань Юаню и произнес:

- Ученик... Молодой господин Ань, кажется, наших лошадей следует заменить. Я пойду и их для вас приготовлю.

Лу Вэньлинь едва сознание не потерял. Он застыл на месте, сжав кулак, а затем решительно стер рукавом мыльную пену с лица:

- Постой! Я сам схожу!

Конечно же, молодой господин Лу  сделал все в наилучшем виде. Не успела догореть и палочка благовоний, а он уже подвел к Хань Чаншэну и Ань Юаню пару замечательных лошадей. Глаза главы секты блестели, пока он дважды обходил вокруг лошади. Это была драгоценная лошадь, способная пробежать тысячу ли. Только посмотрите на этот гладкий мех, а какие копыта! Молодой господин Лу должен был выложить за них небольшое состояние, и все только ради того, чтобы разок с ним сразиться.

- Теперь все в порядке? - Лу Вэньлинь уже начал терять терпение. Сжимая в руке нож, он в любой момент был готов ринуться в бой.

Хань Чаншэн задумался, поглаживая пальцами свой подбородок. Что еще он мог для них сделать? Все-таки нечасто встретишь настолько глупого парня. Если он не отыщет для него достойного применения, то энергия этого парня, несомненно, будет ратрачена попусту.

Лу Вэньлиня тоже нельзя было считать совершенным глупцом. Когда он увидел, как Хань Чаншэн погрузился в раздумья, он смекнул, что у этого человека не имелось по отношению к нему ни малейших хороших намерений. Опасаясь, что вот-вот найдет еще больше проблем на свою голову, он мигом выхватил нож и закричал:

- Я нападаю! Защищайся!

Приподняв брови, Хань Чаншэн произнес:

- Молодой герой Лу, ты что, пытаешься втянуть меня в драку? Ты, сын лидера альянса праведных сект, пытаешься запугать кого-то собственной силой? Думаешь, будет хорошо, если о тебе поползет в народе такая молва?

От стыда лицо Лу Вэньлиня залилось краской, а рука с ножом застыла в воздухе, пока он колебался, решая, стоит нападать на него или нет.

Именно в этот момент вниз сбежал Юнь Цунху из секты Юньсяо. Стоило ему увидеть вместе с Лу Вэньлинем Хань Чаншэна и Ань Юаня, как на его лице нарисовалось мерзкое выражение:

- Молодой герой Лу, почему вы здесь? Я искал вас повсюду. Где вы пропадали все утро?

Лу Вэньлинь уже вытер лицо, но на нем остались мыльные разводы:

- Одежду стирал...

Юнь Цунху уставился на него:

- Стирали одежду?

Однако при виде лошадей, стоявших возле троих мужчин, его глаза распахнулись еще сильнее.

- Молодой герой Лу, почему вы привели сюда своих лошадей? Вы уже покидаете нас?

- Это для них, - отозвался Лу Вэньлинь.

У Юнь Цунху от потрясения едва глаза не вывалились из орбит:

- Молодой герой Лу, вы сошли с ума! Ах, нет, как ты можете отдавать собственных лошадей этим незнакомцам, которые неизвестно куда направляются?

Хань Чаншэн крепко стиснул поводья лошади и скорчил гримаску, дразня Юнь Цунцу:

- Одежда, которую с утра стирал молодой герой Лу, тоже принадлежала мне, и что с того?

Лу Вэньлинь, не возражая, смущенно почесал свой затылок:

- Я забыл сказать, что ужасно стираю. Я случайно наделал дырок во многих вещах, и у твоего нижнего белья теперь нет промежности.

Хань Чаншэн:

- ...

Лу Вэньлинь торопливо продолжил:

- Если ты победишь меня, я дам тебе повозку в дополнение к этим двум лошадам и даже за испорченное нижнее белье заплачу.

Едва Юнь Цунху услышал, что у Вэньлинь по-прежнему желает сразиться с Хань Чаншэном, он так сильно рассердился, что у него нос перекосило.

Он сам хотел сразиться с Лу Вэньлинем! Он чуть ли не на коленях умолял его об этом, поставив на кон свою репутацию. А после того, как Лу Вэньлинь ему отказал, люди из других сект целых два дня насмехались над ним. Как обычной парочке незнакомцев удалось привлечь внимание этого помешанного на боевых искусствах парня? Он даже бросился помогать им со стиркой и снабдил их самыми лучшими лошадьми! Почему?!

Все говорят, что Лу Вэньлинь мудрый человек, но он же явно дурак!

Юнь Цунху даже не подозревал, что Лу Вэньлинь обладал способностью мастерски оценивать силу каждого человека. Он мог с уверенностью сказать, был ли кто-либо мастером или посредственным практиком, лишь взглянув на строение его костей, дыхание и жесты. Он не желал драться с Юнь Цунху, потому что и без того знал, кто из них победит.

Но Хань Чаншэн и Ань Юань отличались от остальных.

Судя по строению их скелетов, они прекрасно подходили для практики боевых искусств. И если они практиковались как следует, то к этому времени должны были стать экспертами. Кроме того, он уже видел, как сражается Хань Чаншэн. Как его внутренняя, так и внешняя сила были превосходны. Единственное, что ставило его в тупик, так это то, что Хань Чаншэн называл Ань Юаня своим молодым господином.

Когда он бегло проверил внутренний Ци и дыхание этого человека, стало очевидно, что его внутренняя сила гораздо мощнее, чем у Ань Юаня.

Юнь Цунху больше не мог этого выносить. Выхватив меч, он вскричал:

- Молодой герой Лу, нельзя позволять этим воришкам и дальше водить вас за нос! Я вместо вас преподам им урок!

Следом он нанес яростный удар в грудь Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн только усмехнулся и небрежно перекинул Ань Юаню поводья, а другой рукой без малейшего колебания повернул ножны с мечом...

С резким звуком острие меча Юнь Цунху в самый последний момент оказалось заблокировано ножнами меча Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн совершенно не отступил, и его мощная внутренняя сила сотрясла меч Юнь Цунху. Последний тоже не отступил, лишь еще больше преисполнился боевого духа.

Секта Юньсяо возглавляла список лучших десяти сект мечников в Цзянху. Кое-кто даже говорил, что их техника владения мечом в мире боевых искусств была лучшей. Все ее ученики были прекрасно обучены сражаться в одиночку и были более чем воинственны.

Еще раньше, когда Юнь Цунху увидел, что Хань Чаншэн с Ань Юанем используют мечи, он решил их убить. Если бы Лу Вэньлинь накануне вечером не остановил его, он бы уже бросил им вызов и сразился с Хань Чаншэном, забив его до смерти.

Юнь Цунху, словно обезумевший тигр, принялся атаковать Хань Чаншэна, но тот лишь небрежно парировал его удары. После двух-трех месяцев, потраченных на успокоение и слияние внутренней силы, внутренняя энергия таинственного старика была им усвоена. А по мере усвоения улучшались и его собственная внутреняя сила и острота органов чувств.

В его глазах атаки Юнь Цунху походили на неловкую забаву ребенка: его движения были медленными и в них было полно слабых мест. Оттого их можно было остановить самым простым движением. Он не спешил расправляться с ним лишь потому, что хотел дать возможность Лу Вэньлиню оценить его силу.

Не прошло и минуты, как все люди из праведных сект собрались внизу, чтобы посмотреть на сражение. Некоторые их подгоняли, другие - злорадствовали. Те же, кому уже довелось скрестить клинки с Хань Чаншэном, хорошо понимали, что его боевые искусства превосходны.

Юнь Цунху на самом деле не являлся для него достойным противникам, и им лишь хотелось посмотреть, как этот парень сам выставит себя дураком. Другим же хотелось, чтобы Юнь Цунху потерпел поражение от рук Хань Чаншэна, которым так заинтересовался молодой герой Лу, ведь они тоже хотели бросить ему вызов и победить, возвысившись в глазах Лу Вэньлиня. Это была бы замечательная возможность, но ее украл у них Юнь Цунху.

Лу Вэньлинь стоял и холодно наблюдал за сражением. Поначалу он хотел остановить Юнь Цунху, но тот настолько разгорячился, что не стал даже слушать его возражения.

- Вот ведь дурак, - надулся Лу Вэньлинь с презрительным выражением на лице. - Я словно с деревом говорю, и что же мне теперь делать?

Собравшиеся поблизости люди тоже видели, что Юнь Цунху не годился в противники Хань Чаншэну. Пусть он был единственным, кто бросался в атаку, Хань Чаншэн уже долгое время с легкостью блокировал каждый его удар. Даже люди, незнакомые с боевыми искусствами, могли сказать, что он раскрыл слишком много своих недостатков.

Увидев, что вокруг собралось достаточно зрителей, Хань Чаншэн позволил себе немного расслабиться. Юнь Цунху желал получить возможность покрасоваться перед другими, разве он мог этого не понять?

Этот парень хотел оказаться в центре внимания; да он просто напрашивался на то, чтобы его опозорили. Любой, у кого имелись глаза, мог увидеть, во что превратилось это сражение. Сейчас, если бы его противник был умен, он бы остановился и постарался обратить все случившееся в обычную шутку. Однако Юнь Цунху был попросту слеп.

Он становился все более и более нетерпеливым. Он хотел, чтобы Хань Чаншэн испытал боль поражения, отчего его движения стали совершенно беспорядочными, как у дерущегося семи-восьмилетнего мальчишки, который никак не желал утихомириваться.

Хань Чаншэн утратил терпение. Со свистом по воздуху пронеслась вспышка холодного света, и Меч Поющего Дракона остановился возле самой шеи Юнь Цунху. Однако даже сейчас этот парень продолжал упорно рваться вперед, пока лезвие не прорезало его кожу. Он почувствовал боль и от места пореза вниз потекла струйка крови.

- Лучшая секта мечников в мире боевых искусств? Да ладно, - проговорил Хань Чаншэн.

Лицо Юнь Цунху побелело, словно бумага. Они столько сражались, но Хань Чаншэн даже обнажить свой меч не потрудился, а сейчас он совершенно не заметил момент, в который тот сделал это. Он действительно проиграл.

Ему следовало признать свое поражение и уйти. Но перед лицом стольких братьев из мира боевых искусств он просто не мог позволить себе потерпеть поражение. Даже мужества ринуться вперед, на меч противника, и умереть ему не хватало.

Вся сцена застыла, когда откуда-то прозвучал громкий крик:

- Меч Поющего Дракона!

Из толпы вышел какой-то старик и указал пальцем на Хань Чаншэна:

- Быстрее отберите у него меч! Это он убил старика Сюаньцзи и старейшину Лань Фана из секты Юэхуа!

Хань Чаншэна слегка ошарашила эта новость. Убийцы старика Сюаньцзи и старейшины Лань Фана из секты Юэхуа? Какое еще убийство? Жизнь старика Сюаньцзи уже и так подошла к своему завершению. Неужто старейшина Лань Фан вместе с ним отправился в мир иной?

Пока Хань Чаншэн потрясенно стоял на месте, только что заговоривший старик уже с копьем наперевес мчался к нему. Затем копье устремилось прямо в грудь Хань Чаншэну.

*Вжух!*

В последнее мгновение его отбил Ань Юань.

Выражение лица Ань Юаня невозможно было как следует разглядеть за вуалью. Когда старик напал, Ань Юань с легкостью отбил его копье, а затем, прижав к земле, наступил на его наконечник. Со вчерашнего и по сей день это было единственное сделанное Ань Юанем движение. Все невольно почувствовали любопытство.

Как и сказал Хань Чаншэн, мужчина в шляпе с вуалью оказался настоящим экспертом. Иначе он не смог бы одним движением одолеть копье старика Цая. Но по одному этому было сложно судить, насколько он был хорош. Будет ли он сильней Хань Чаншэна?

Ань Юань холодно произнес:

- Что ты сказал? Что со стариком Сюаньцзи и старейшиной Лань Фаном?

Старик Цай с огромной силой попытался отдернуть свое копье, но наконечник остался совершенно неподвижен там, где на него наступал Ань Юань. Он чувствовал страх и хотел отступить, но ему было слишком жаль бросать это копье.

Наконец, он, втянув голову в плечи, заговорил:

- Ты только притворяешься невежественным. Несколько месяцев назад старика Сюаньцзи и старейшину Лань Фана обнаружили мертвыми на задней стороне горы секты Юэхуа. Старик Сюаньцзи лишился всей своей внутренней силы, а Меч Поющего Дракона старейшины Лань Фана оказался украден. И теперь секта Юэхуа по всему миру разыскивает убийцу!

Хань Чаншэн удивился. Старик Сюаньцзи по доброй воле передал ему свою внутреннюю силу, а Меч Поющего Дракона стал его подарком от старейшины Лань Фана. Как же это превратилось в слухи, будто он осушил внутреннюю силу одного и украл меч другого? Когда он уходил, со старейшиной Лань Фаном все было в полном порядке. Как он мог так внезапно скончаться? Что вообще здесь произошло за последние несколько месяцев?

Удивились не только Хань Чаншэн с Ань Юанем. Все остальные тоже были потрясены.

- Это Меч Поющего Дракона?

- Эти двое мелких воришек - убийцы старика Сюаньцзи и старейшины Лань Фана?

Стоит заметить, что старейшина Лань Фан уже несколько десятков лет провел в уединении. Большинство присутствующих здесь молодых людей никогда не видели героического облика старейшины, питая свои умы лишь рассказали о его славных деяниях. А уж Меч Поющего Дракона они не узнали бы и подавно. Однако, едва Хань Чаншэн вытащил меч из ножен, как старик Цай немедленно его опознал.

Кто-то спросил:

- Старик Цай, ты точно уверен, что это Меч Поющего Дракона?

- Абсолютно уверен! - уверенно воскликнул старик Цай. - Пятьдесят лет назад, когда мне было только пятнадцать, мне впервые посчастливилось присутствовать на конференции праведных сект. Имено в том году старейшина Лань Фан прославился на весь мир боевых искусств! Я никогда в жизни не забуду, в какой манере он держал Меч Поющего Дракона!

Меч Поющего Дракона был создан основателем секты Юэхуа. Он издавал звуки, подобные песне дракона, и был таким же легким, как тень дракона. Орнамент на ножнах еще можно было скопировать, но сам меч - нет. После основателя каждое последующее поколение секты Юэхуа передавало его лучшему ученику.

Спустя три поколения меч достался старейшине Лань Фану.

На самом деле до появления старейшины Лань Фана Меч Поющего Дракона обычно передавался главе секты, став своего рода символом его власти. Однако старейшина Лань Фан не захотел становиться главой, и с самого начала заявил, что не желает занимать этот пост. Хань Чаншэн понятия не имел, было ли это потому, что так и не появилось ни единого ученика, который бы пришелся ему по нраву, но с тех пор меч оставался в руках старейшины. Хотя Юэ Пэн уже более десяти лет занимал место главы секты Юэхуа, даже ему ни разу не довелось прикоснуться к легендарному "символу власти".

Опустив глаза, Хань Чаншэн посмотрел на свой меч. Те, кто прежде слышал о репутации Меча Поющего Дракона, также посмотрели на него и убедились в своих подозрениях.

После появления старика Цая Хань Чаншэн убрал меч от шеи Юнь Цунху.

Тот мигом воспользовался этой возможностью, чтобы отскочить назад и спрятаться за спиной Лу Вэньлиня, а затем ткнув пальцем в сторону Хань Чаншэна и Ань Юаня, принялся ругаться на них:

- Вы - парочка убийц, укравших чужой меч! Я слышал, что как раз когда умерли старейшина Лань Фан и старик Сюаньцзи, двое учеников секты Юэхуа предали идеалы секты и сбежали. Один из них тоже не смел показываться другим на глаза и носил соломенную шляпу с вуалью! Это вы - те злобные воры, подосланные сектой Юэхуа! - своей последней фразой он, действуя из чистого эгоизма, обругал всю секту Юэхуа.

Толпа незамедлительно взорвалась. Судя по возрасту Хань Чаншэна и Ань Юаня, они определенно были той парой учеников, что, как говорили, сбежали из секты Юэхуа. В итоге люди один за другим приняли боевые стойки, готовые в любой момент наброситься на Хань Чаншэна и Ань Юаня.

Даже Ань Юань, хотя и не сказал ни единого слова, как-то странно смотрел на Хань Чаншэна, ожидая от него объяснений.

Это заставило Хань Чаншэна здорово растеряться. Если бы он все еще носил личину Ли Цзюлуна, то мог бы просто сказать им всем правду. Но теперь он был Хуа Сяоса, у которого едва ли могли иметься какие-то связи с сектой Юэхуа. Если он признается, что является Ли Цзюлуном, то раскроет себя перед Ань Юанем. А если не признается, то как ему выкручиваться из сложившейся ситуации?

В этот момент Лу Вэньлинь произнес:

- Осушили внутреннюю силу? Как можно ее осушить?

Все переглянулись друг с другом, но ничего не сказали.

Если кто-то хотел передать кому-то другому свою внутреннююю силу, то единственным способом сделать это было передать ее самостоятельно, однако очень немногие пошли бы на такой шаг. Внутренняя сила не походила на чашку вина - вы не смогли бы оставить ее наполовину полной. И как только вы передадите свою внутреннюю энергию, все ваше самосовершенствование рассеется навсегда.

Если же тело принимающего человека не подходило для этого, он легко мог впасть в отклонение Ци и умереть, истекая кровью из семи отверстий на голове. Однако в мире боевых искусств хватало злых сект. Только то, что они никогда не слышали о таком методе, вовсе не означало, что его не существует. Те же близнецы Инь и Ян ради своего самосовершенствования должны были поглощать внутреннюю энергию маленьких мальчиков и девочек!

- Эти два негодяя, должно быть, практикуют какие-то злобные навыки! - сказал старик Цай. - Прошлым вечером этот вонючий сопляк вогнал деревянный стол в каменный пол, когда ударил Мечом Поющего Дракона! Должно быть, именно он и похитил внутреннюю силу старика Сюаньцзи!

Все остальные последовали за ним:

- Так ты говоришь, что старик Сюаньцзи не отдавал свою внутреннюю силу, а он похитил ее?!

Старик Сюаньцзи семьдесят, а то и все восемьдесят лет посвятил своему самосовершенствованию. Он славился своей внутренней силой, и никто даже предположить не мог, что его жизненный путь подходит к концу. Если бы не предупреждение Черного и Белого Учанов, то даже Хань Чаншэн этого бы ни за что не заметил. С виду он ничем не отличался от любого другого старика. Никто бы не поверил, что он просто так взял и передал свою внутреннюю силу, над которой он трудился десятилетиями, вонючему сопляку с неизвестным происхождением.

- Господа, - Лу Вэньлинь продолжал размышлять, - тогда как ему удалось победить старика Сюаньцзи, чтобы поглотить его внутреннюю силу, и каким образом он совладал со старейшиной Лань Фаном?

Все уставились на него, а он вопросительно смотрел на них. На какое-то время все погрузились в молчание. Даже если бы у него имелся какой-нибудь злобный навык, позволявший ему поглотить внутреннюю энергию, для начала ему следовало усмирить старика Сюаньцзи, верно? И как же он мог добиться этого, не обладая мощной внутренней силой?

Увидев, что все начали сомневаться, Юнь Цунху закричал:

- Наверняка им помогли в этом какие-то злобные силы. Возможно, они из демонической секты! Давайте просто от них избавимся!

С самого начала и до конца Ань Юань не сводил своего взгляда с Хань Чаншэна, пока тот молча стоял перед толпой. Все сильно запуталось. На протяжении всего этого времени у него имелся Меч Поющего Дракона, и он, не скрываясь, его использовал. Ага, использовал, чтобы нарезать кроликов, фазанов, говядину. Он даже кости с легкостью разрезал. А когда под рукой не оказывалось ничего подходящего на роль вертела, он даже поджаривал на нем мясо. Потому Хань Чаншэн и не стал избавляться от меча. Он совершенно не ожидал, что тот принесет ему столько неприятностей. Сейчас он просто не мог придумать, как объяснить его появление, не раскрыв при этом себя.

Прочистив горло, Хань Чаншэн с искренним сожалением в голосе произнес:

- Молодой герой Лу, я хотел сразиться с тобой, но так много людей желают меня изловить. Боюсь, нам с тобой не удастся скрестить мечи.

Ань Юань:

- ...

"Насколько порочным можно быть? Ты до сих пор пытаешься обдурить этого парня?! Если он поведется на это, то Лу Вэньлиню лучше сразу найти веревку и самому себя придушить!"

К его несказанному удивлению, стоило Лу Вэньлиню услышать эти слова, как его глаза просияли. Он торопливо сказал:

- Вперед, давай драться! Это был долгий путь! А любого, кто осмелится прикоснуться к тебе, я больше не буду считать ни другом, ни союзником!

Ань Юань:

- ...

Разум этого маньяка боевых искусств, похоже, сломался.

- Молодой герой Лу, не позволяйте этому демону обмануть себя! - горестно воскликнул Юнь Цунху.

Все принялись вопить и кричать, но Лу Вэньлиня это совсем не заботило. Он вытащил из ножен свой меч и очертил им круг на земле. Вспыхнул холодный свет, заставивший всех отступить.

Глаза Лу Вэньлиня взволнованно засияли:

- Ты убил старика Сюаньцзи и старейшину Лань Фана. Да, должно быть, все так и есть. Если признаешься, я подарю тебе быструю смерть.

Хань Чаншэн улыбнулся:

- Прости, но это не я.

Лу Вэньлинь нахмурился, явно не собираясь всерьез принимать эти слова.

- Повторишь это после того, как я вас схвачу!

Увидев, что Лу Вэньлинь преисполнился решимости сразиться, все поспешили отступить на безопасное расстояние. Не всем было известно, какими способностями обладает Хань Чаншэн, зато им была прекрасно известна мощь клинка Лу Вэньлиня. Техника так называемых "Безумных Фантомов Меча" позволяла Лу Вэньлиню создавать миражи, поэтому ему требовалось немало места, чтобы сражаться. Если они останутся рядом, то ему придется сдерживаться. А если он пострадает по их вине, это будет очень нехорошо.

Лу Вэньлинь опустил голову и посмотрел на свой нос, чтобы как следует сосредоточиться. Увидев, что он настроен серьезно, Хань Чаншэн поспешил встать перед Ань Юанем, защищая его, и прошептал:

- Беги.

Ань Юань, положив руку на рукоять меча, остался стоять на месте.

Лу Вэньлинь бросился вперед, и в тот же миг свет и тень налетели на Хань Чаншэна и Ань Юаня. Под этими ветряными кинжалами вуаль Ань Юаня распахнулась, показав удивление, написанное у него на лице.

Быстро, это было по-настоящему быстро. Фантомы целиком и полностью создавались за счет скорости Лу Вэньлиня. Он сделал лишь одно движение, но его меч мгновенно рассеялся по всем четырем сторонам, еще до того, как исчезли свет и тень, порожденные его предыдущим движением. А в следующее мгновение все это испарилось. Создавалось ощущение, будто несколько человек с мечами атаковали одновременно. От такого подавляющего чувства у людей перехватывало дыхание и возникало невольное желание сдаться.

Однако Хань Чаншэна нельзя было считать обычным человеком. Он сжимал в руках Меч Поющего Дракона, пока его глаза быстро перемещались, пристально наблюдая за движениями Лу Вэньлиня. Внезапно он ударил мечом, и послышался звук столкновения оружия. Его меч остановил меч Лу Вэньлиня, после чего танец света и тени сам собой прекратился.

В глазах Лу Вэньлиня еще ярче засиял воинственный свет:

- Потрясающе!

Чтобы увидеть его движения, отбросив иллюзии, требовалась невероятно хорошая наблюдательность. Однако Хань Чаншэн не только насквозь видел его движения, но и внезапно остановил его своим мечом, сделав это так быстро и точно. Для этого нужно было видеть каждое его движение, а затем предсказать следующее. В противном случае невозможно было парировать этот удар. Уже по тому, как Хань Чаншэн остановил нападение Лу Вэньлиня становилось понятно, что его навыки владения мечом более чем хороши.

Лу Вэньлинь отступил на шаг назад, приготовившись снова вступить в бой, но Хань Чаншэн не дал ему возможности опять пойти в наступление: он несколько раз ударил мечом, не позволяя ему снова проявить свою силу. Лу Вэньлинь больше не мог использовать свою технику Безумных Фантомов Меча, чтобы заблокировать его атаки. Он хотел поскорее управиться с Хань Чаншэном, но тот заставлял его двигаться в собственном темпе. Он с точностью останавливал каждое движение его меча, что не могло не огорчать Лу Вэньлиня.

- Забирайся на лошадь! - крикнул Хань Чаншэн Ань Юаню. - Давай!

Потрясенный Ань Юань отказался:

- Если ты не убивал тех старейшин, зачем нам убегать?

Хань Чаншэн отступил ближе к нему и подтолкнул его к лошади, чуть ли не забросив его на нее.

Только что люди отступили назад, освободив им место для боя, но две лошади, поводья одной держал Ань Юань, другой - Лу Вэньлинь, по-прежнему оставались на месте. Ань Юань быстро развернулся и поскакал прочь.

Увидев, что Ань Юань сбегает, толпа хотела броситься ему наперерез. Но Хань Чаншэн в мгновение ока метнул несколько дротиков, едва не пригвоздив их к земле и не отрезав им пальцы на ногах.

- Уезжай первым! - прокричал Хань Чаншэн. - Позже я все тебе объясню!

Нахмурившийся Ань Юань какое-то время постоял в нерешительности, после чего, развернув коня, погнал его вперед.

Хань Чаншэн с Лу Вэньлинем сражались на равных. Но Лу Вэньлинь был слишком прилипчивым, и рассерженному Хань Чаншэну никак не удавалось отделаться с от него. Подгадав момент, он ударил мечом и выпустил огромное количество истинного Ци, заставив Лу Вэньлиня отпрянуть в сторону и на несколько шагов отступить.

Лу Вэньлиня потрясла мощь его внутренней силы. Увидев, что Хань Чаншэн вскочил в седло, он мигом снова к нему подбежал:

- Детка! Не уходи!

Хань Чаншэн вытащил из-за пазухи горсть носков:

- Только глянь, что у меня есть!

Лу Вэньлинь неосознанно отвернулся, прикрывая рукой нос и рот.

Однако, услышав удаляющийся цокот лошадиных копыт, он внезапно пришел в себя и кое-что осознал.

Этим утром он уже выстирал уйму грязных носков. Откуда взяться еще?! Обернувшись, он понял, что уже не сможет догнать Хань Чаншэна и Ань Юаня, уехавших на его дорогих лошадях.

Рассерженный Лу Вэньлинь топнул ногой:

- Вернись! Вернись сейчас же! Мы еще не закончили!

Хань Чаншэн в этот момент тоже был преисполнен сожаления. Как-никак он одурачил Ань Юаня и Лу Вэньлиня, заставив их выстирать свою одежду, но она так и осталась сохнуть в гостинице. Благодаря славным лошадям, которыми их весьма щедро одарил Лу Вэньлинь, им удалось сбежать от людей из праведных сект. Эти люди даже при всем желании не смогли б их догнать, вот только теперь у него не осталось сменной одежды.

Наконец они остановились на отдых в лесу. Хань Чаншэн спешился и направился к реке, чтобы наполнить водой свой бурдюк. Внезапно он почувствовал, что кто-то стоит у него за спиной. Обернувшись, он увидел, как Ань Юань приподнимает свою вуаль. Выражение его лица было холодным, а в глаза омрачала тень недоверия. Положив руку на рукоять меча, он спросил:

- Кто ты такой?

Хань Чаншэн с усмешкой протянул ему бурдюк, полный воды:

- Добрый ученик, о чем это ты?

Вместо ответа Ань Юань произнес:

- Как мне следует тебя называть? Хуа Сяоса, Хань Инцзюнь или Ли да шисюн?

Слова Ань Юаня изумили Хань Чаншэна. Все было бы ничего, если бы он помнил лишь Хань Инцзюня, в конце концов, он такой красавчик, но как этот парень мог помнить своего да шисюна, Ли Цзюлуна? Разве он не лишился воспоминаний?!

Увидев выражение лица Хань Чаншэна, Ань Юаня убедился в своей правоте.

Однако следующая реакция Хань Чаншэна стала неожиданностью для Ань Юаня. Молча протянув руку, Хань Чаншэн прикоснулся к голове Ань Юаня и, словно любящий мастер, погладил его по ней.

- Что ты делаешь? - потрясенно спросил Ань Юань.

Хань Чаншэн убрал руку, заодно подняв вуаль, закрывавшую лицо Ань Юаня. Какая жалость. Может, все еще получится, если он съездит Ань Юаню камнем по голове, а затем засунет его в мешок?

Заметив, что Хань Чаншэн долгое время ничего не говорит и, казалось бы, замышляет нечто недоброе, Ань Юань снова положил руку на рукоять меча.

- Ты все вспомнил? - спросил Хань Чаншэн.

Ань Юань нахмурился, но не стал отвечать.

Выражение лица Хань Чаншэна помрачнело:

- И как много ты вспомнил?

Ань Юань приподнял бровь:

- Хочешь знать, как много я помню о твоей истинной личности?

"Конечно же, это чуть собачья! То, сколько ты помнишь обо мне, зависит от количества лжи, которую я тебе скормил, идиот!"

Хань Чаншэн сделал глубокий вдох и продолжил притворство:

- Есть некоторые вещи, о которых тебе не известно. Расскажи мне, как много ты помнишь, чтобы я понимал, что именно нужно тебе объяснить.

Бровь Ань Юаня изогнулась еще сильнее:

- Ты можешь просто рассказать мне все, от начала и до конца.

- Не пойдет! - возразил Хань Чаншэн. - Ты не понимаешь, твой мастер... Связывающие нас с тобой узы так глубоки, что трех дней и трех ночей не хватит, чтобы завершить этот рассказ. Если ты что-то помнишь, то мне придется меньше рассказывать, это позволит тебе быстрее выяснить истину. Итак, что же ты помнишь?

Выражение лица Ань Юаня слегка изменилось, и спустя мгновение он произнес:

- Когда я услышал, о чем говорили те люди, то вспомнил, что я Хуанфу Фэнсюань Сичэнь, эр шисюн секты Юэхуа, которого зовут Ань Юань.

Хань Чаншэн мигом спросил:

- Тогда почему ты назвал меня да шисюном?

Ань Юань спокойно ответил:

- А разве ты не да шисюн? Я помню, как мы вместе упали со скалы.

Хань Чаншэн оторопел.

"Вот ведь ублюдок! Он вспомнил, как решил полетать со скалы! К тому же тогда, у подножия скалы, он скорей всего видел, как я избавлялся от маскировки".

Это было очень плохо. К сожалению, последние несколько месяцев, на протяжении которых он старательно маскировался, пошли коту под хвост, ведь Ань Юань видел его насквозь.

- Притворяться было так нелегко! - заявил Хань Чаншэн.

Ань Юань снова приподнял бровь, молча ожидая продолжения.

С помрачневшим лицом Хань Чаншэн произнес:

- Я был экспертом этого мира. Однажды, идя по дороге, я увидел, что впереди кто-то сражается. К тому времени, как я добрался туда, несколько горных разбойников уже убили какого-то парня в одежде ученика секты Юэхуа. По натуре своей я человек очень добрый. И просто не могу видеть, как происходит подобное. Я подумал о том, как, должно быть, опечалится мастер, потерявший такого ученика, как будут скорбеть его братья и сестры, утратившие старшего брата. У меня заболело сердце. Ох... - он положил руку себе на грудь.

Ань Юань яростно закатил глаза.

- Мне было так грустно, что я не мог ни есть, ни спать, - с подчеркнутой печалью в голосе проговорил Хань Чаншэн. - Я не мог перестать думать об этом и постоянно винил себя, что не подоспел вовремя, чтобы остановить тех разбойников. Я тоже отчасти был виновен в случившемся. В итоге я решил, что вместо него позабочуть о его старом мастере и приведу его братьев и сестер к светлому будущему во искупление этой оплошности.

Уголок рта Ань Юаня дернулся:

- Выходит, настоящий да шисюн мертв? Когда это случилось?

- Три-четыре месяца назад, - сказал Хань Чаншэн. - Когда тебя отправили доставить письмо в секту Наньшань, Ли Цзюлун тоже спустился с горы. Возле горы Молян он столкнулся с разбойниками, которые убили его.

Ань Юань удивился:

- Да шисюн тоже спустился с горы? И даже оказался возле горы Молян? Я об этом не знал.

Хань Чаншэн развел руками:

- Я пришел к выводу, что твой да шисюн всю дорогу следовал за тобой, вероятно, потому, что не мог перестать беспокоиться о своем эр шисюне. Он втайне тебя защищал, - чтобы прикинуться чистым и невинным белым лотосом, Хань Чаншэну пришлось бессовестно изобразить тем же лотосом Ли Цзюлуна.

Едва задумавшись об образе мыслей Ли Цзюлуна, Ань Юань смог догадаться об остальном. Кто бы мог подумать, что Ли Цзюлун в итоге свалится в им же вырытую яму и встретит в ней свой конец. Он сам не знал, испытывает ли жалость к нему, но его настроение все равно стало сложным. Однако его устремленный на Хань Чаншэна взгляд по-прежнему был полон недоверия:

- В таком случае откуда тебе так прекрасно известно обо всем, что происходит в секте Юэхуа?

Хань Чаншэн со всей серьезностью объяснил:

- Перед приходом в секту Юэхуа, дабы исполнить последнюю волю брата Ли и ничем не выдать себя, я посвятил какое-то время исследованию дел секты. Я проник в секту Юэхуа под личиной Ли Цзюлуна всего за несколько дней до твоего возвращения.

- Откуда ты знаешь навыки боевых искусств секты Юэхуа? - спросил Ань Юань.

- У Ли Цзюлуна имелось учебное руководство по навыкам владения мечом, - сказал Хань Чаншэн. - Я просто вслепую следовал написанным там инструкциям.

Ань Юань на мгновение замолчал, приводя свои мысли в порядок, после чего выпрямился и спросил:

- А что насчет Меча Поющего Дракона? Что случилось со стариком Сюаньцзи и старейшиной Лань Фаном?

Хань Чаншэн с сожалением произнес:

- Тебе уже известно, что старейшина Лань Фан принял твердое решение взять меня в ученики. Тогда-то он и подарил мне этот меч. Я не являюсь учеником секты Юэхуа, и мне было стыдно за это. Поэтому я обучил тебя всему, что узнал от старейшины Лань Фана.

- Что касается старика Сюаньцзи, то он сам передал мне свою внутреннюю силу, я этого не хотел. Он поступил так потому, что старик Сюаньцзи и старейшина Лань Фан были добрыми друзьями в юные годы. Старик Сюаньцзи чувствовал, что его жизненный путь подходит к своему завершению. Его старый добрый друг высоко меня оценил, потому он, в свою очередь, передал мне всю внутреннюю силу.

- Вот только, если честно, она мне совершенно не подходила, - продолжал Хань Чаншэн. - В самом начале ты и сам видел, в каком трагическом положении я находился, когда едва не умер, впав в отклонение Ци. Если бы не ты, я, возможно, не дожил бы до этого дня. Эти люди сказали, что я достаточно силен, чтобы насильно лишить старика его внутренней силы. Но разве смог бы я это сделать? Эти парни просто несли несусветную чушь. Что же касается известия о смерти старейшины Лань Фана, я впервые услышал об этом одновременно с тобой. Почему так вышло? Я еще больше озадачен этим, чем ты!

Ань Юань пристально посмотрел на него, пытаясь увидеть хоть какие-нибудь признаки лжи у него на лице. Но Хань Чаншэн слишком хорошо играл свою роль, и ему не удавалось видеть этого парня насквозь.

На его лице было искреннее выражение, и он даже поднял руку, чтобы смахнуть с глаз слезинки.

Ань Юань медленно произнес:

- Значит, ты нарочно спрыгнул со скалы в тот день? Почему?

Хань Чаншэн едва не растерялся.

"Вот черт, я почти об этом забыл. Как посмел этот парень затаить на меня обиду?!"

Изначально, прыгая с той скалы, он всего лишь хотел, чтобы Ань Юаня изгнали из секты, а заодно это помогло бы ему избавиться от личности Ли Цзюлуна. Кто ж мог знать, что этот безмозглый Ань Юань спрыгнет следом за ним?! Как можно винить в этом его?! К счастью, Хань Чаншэн обладал исключительной способностью подстраиваться под обстоятельства. Он соврал:

- Разве можно сделать такое намеренно? Я не замечал, что ты того и гляди упадешь. А затем мое тело среагировало и оттолкнуло тебя раньше, чем я успел подумать об этом. Разве я не случайно скатился вниз?

- Ты висел на стене под утесом... - проговорил Ань Юань.

- Я и сам не ожидал, что под скалой окажется так много лиан, - мигом отозвался Хань Чаншэн. - Я выжил в этом несчастном случае и мог вернуться вместе с тобой в секту Юэхуа, чтобы и дальше день и ночь любоваться тобой. Я был так счастлив и взволнован, что мне невольно захотелось посмотреть на Небеса и рассмеяться. Но не успел я улыбнуться, как увидел, что ты летишь вниз.

Ань Юань:

- ...

Слова Хань Чаншэна действительно многое объясняли, но Ань Юаня по-прежнему не оставляли сомнения. Хань Чаншэн уже двадцать лет врал как дышал. Он прекрасно знал всю правду о лжи. Важнее всего было взять три десятых истины и добавить семь десятых лжи, а затем перемешать их, окружив ложное истинным.

Ань Юань с подозрением посмотрел на него:

- Тогда почему ты не вернулся в секту Юэхуа после падения со скалы?

Хань Чаншэн снова развел руками:

- Ты упал и сильно поранился, а потом сказал, что потерял память. Я опасался, что у тебя могут возникнуть неприятности после возвращения в секту, и боялся, что у тебя останутся какие-нибудь последствия. Поэтому отыскал подходящее место, где мог бы обучить тебя навыкам владения мечом и неторопливо залечить твои раны.

Ань Юань сделал глубокий вдох:

- Я задам тебе еще один вопрос. Какое из твоих лиц настоящее?

Указав на себя, Хань Чаншэн заявил:

- Это настоящее!

Ань Юань нахмурился, а на его лице отчетливо было написано недоверие.

Хань Чаншэн схватил себя за щеки, говоря:

- Это правда. Взгляни, если бы это было не так, разве маска не сорвалась бы сейчас?

Хань Чаншэн использовал только лучшие, удобные в использовании средства, которые старательно разрабатывались поколениями мастеров Тяньнин. Эти маски не только выглядели как настоящие лица, но и на ощупь казались ими. Он уцепился за собственное лицо, и, конечно же, смог добиться нужного эффекта. Однако, если бы Ань Юань повнимательней присмотрелся, он смог бы отыскать ключ к разгадке.

- Тогда что насчет Хань Инцзюня? - спросил Ань Юань.

- Ты же говорил, что у тебя лишь один вопрос, - пробормотал Хань Чаншэн. - Откуда взялся еще один?

Увидев, что Ань Юань пристально уставился на него, Хань Чаншэн сказал:

- То лицо тоже было фальшивым. Оно принадлежит одному из моих друзей. После твоего падения со скалы я испугался, что ты можешь умереть, и подумал, что было бы неплохо им притвориться. Он знаком со многими людьми в мире боевых искусств. Возможно, с его помощью мне удалось бы отыскать чудесного доктора, способного тебя вылечить, но тут ты внезапно очнулся!

- Я не верю тебе, - холодно заключил Ань Юань.

Хань Чаншэн в замешательстве схватился за голову и со всей возможной искренностью произнес:

- Почему ты не веришь?! Я же говорю правду!

Иначе говоря, он уже начинал подумывать о том, чтобы снова вырубить его, заново лишив всех воспоминаний.

Глядя ему прямо в глаза, Ань Юань произнес:

- Ты потратил столько времени, и все ради чужого блага. Что у тебя на уме?

Хань Чаншэн сам не знал, как так вышло, но он вдруг выпалил:

- Я хочу тебя!

Ань Юаня это настолько ошеломило, что его зрачки слегка сузились. Нельзя сказать, что этот ответ никогда не приходил ему в голову, но когда Хань Чаншэн признался ему прямо в лицо... он почувствовал себя... немного смущенным...

- Изначально я пришел в секту Юэхуа из-за Ли Цзюлуна, - признался ему Хань Чаншэн. - Но, узнав тебя получше, я понял, что ты дракон и феникс среди людей. Неважно, будь то твоя нежность или великодушие, твоя проницательность, улыбка или серьезное отношение - все это тронуло мое сердце. Мне просто хотелось остаться рядом с тобой, сопровождая и помогая тебе. Поэтому я обучил тебя навыкам владения мечом, по этой же причине помогаю отыскать убийцу отца. Я хочу проживать рядом с тобой каждый день и проложить для тебя путь в лучшее будущее. Неужели ты сам не понимаешь, что у меня в сердце?

Хань Чаншэн услышал, как участилось дыхание Ань Юаня, и увидел, как тот опустил вуаль на своей шляпе, прикрывая лицо. Таким образом он не увидел лица Ань Юаня, по цвету напоминавшего алый закат, и не узнал, что его сердце колотилось так, словно вот-вот выскочит из груди.

Хань Чаншэн немного забеспокоился. Поверил ли ему собака-лорд?

Еще с детства, старательно убеждая старых мастеров, а позже обманывая личных стражей, он так натренировал свои ораторские навыки, что речь, исходившая из его уст, стала слаще меда. Искренность в его глазах могла бы и лед растопить. Но то были люди из секты Тяньнин. Собака-лорд отличался от них. Кто знает, поверит ли он в эту историю?

Понизив голос, Ань Юань его упрекнул:

- Ты по-настоящему толстокожий.

Хань Чаншэн, занервничав, потрогал свое лицо. Возможно ли, что он был способен видеть истину сквозь нагромождение его лжи?

Но Ань Юань только забрал у него из рук бурдюк с водой, развернулся и зашагал прочь. Он убрал его в кожаную сумку, подвешенную к седлу, а затем прошептал:

- Сейчас я не могу дать свой ответ. Я не могу тебе доверять и недостаточно хорошо знаю тебя.

Хань Чаншэн на секунду растерялся: - "Ответ? Я что, просил собаку-лорда дать мне ответ? Что такого я ему наговорил, чтобы он так подумал?"

Ань Юань повернулся к своей лошади и изо всех постарался заговорить спокойным тоном, однако его голос все равно выдавал некоторое волнение:

- Куда отправимся теперь?

Хань Чаншэн понятия не имел почему, но собака-лорд прекратил донимать его своими вопросами. Возможно, из-за смущения.

- Давай вернемся в секту Юэхуа.

__________________________________________________________________

Минутка переводчика.

Автор нас что-то не балует, поэтому на правах фанфика. Сами решайте, читать или нет =)

Хань Чаншэн услышал, как участилось дыхание Ань Юаня, и увидел, как тот пытается опустиль вуаль на своей шляпе, желая скрыться за ней от него. Шагнув вперед, он неосознанно схватил его за руку и тогда увидел прекрасное лицо, по цвету напоминавшее алый закат.

При виде этой картины сердце Хань Чаншэна само собой заколотилось так, словно вот-вот выскочит из груди. Он посмотрел в эти наполненные обидой и смущением волнующие глаза, затем его взгляд начал опускаться ниже, к идеально очерченному прямому носу, пока не добрался до изящного изгиба манящих губ. И именно в этот момент Ань Юань их облизнул.

В разуме Хань Чаншэна словно оборвалась давно натянутая до предела струна. Сколько дней он, завидуя, любовался этими губами, сколько ночей они преследовали его? Повинуясь внезапному импульсу, он наклонился и прикоснулся к ним своими губами. Ань Юань, вздрогнув, попытался отстраниться, но он не отпустил, крепкими руками удержав его за шею и талию. Не тогда, когда желанный запретный плод уже оказался во рту. Нет, он не пытался сделать ничего чрезмерного, это было всего лишь прикосновение. Губы Ань Юаня оказались нежными и прохладными, как лепестки лотоса. С трудом оторвавшись, Хань Чаншэн, тяжело дыша, отступил. И тут же проснулся.

Чувствуя, что его сердце до сих пор не в состоянии успокоиться, он открыл глаза. Стояла темная ночь. Накануне им с Ань Юанем пришлось занять один номер в гостинице, а после усмирения его внутренней силы они настолько устали, что заснули рядом друг с другом. Верный своей привычке Хань Чаншэн обнял Ань Юаня во сне. И сейчас, когда он открыл глаза, перед ним очутилось то же прекрасное лицо, что явилось ему во сне. Первым побуждением Хань Чаншэна было ударить его посильнее, но его кулак так и не смог опуститься. Посмотрев на это безмятежно спящее лицо, на котором до сих пор виднелись следы усталости, Хань Чаншэн сделал глубокий вдох, успокаивая себя. Затем с досадой пробормотал:

- Вот ведь, - и, снова обняв Ань Юаня, закрыл глаза.

Как только успокоилось дыхание Хань Чаншэна, глаза Ань Юаня широко распахнулись. Ему потребовалась вся сила воли и навык черепашьего дыхания, чтобы продержаться, пока Хань Чаншэн снова не погрузится в сон. Что сотворил этот парень?! Мало того, что он обнимал его и звал по имени во сне, теперь он еще и начал его целовать?! А почему он не сопротивлялся, словно воспринимал это как должное? Ань Юань окончательно запутался. За размышлениями об этом он провел очередную бессонную ночь.

Похоже, речам Хань Чаншэна действительно удалось отпугнуть Ань Юаня, поскольку он больше не задавал вопросов. Таким образом, у них ушло еще несколько дней, чтобы добраться до секты Юэхуа.

Но, даже оказавшись неподалеку, они не могли в открытую вернуться туда. Старейшину Лань Фана и старика Сюаньцзи обнаружили мертвыми на задней стороне горы, тогда как преемственный меч секты Юэхуа, Меч Поющего Дракона, оказался похищен. Вдобавок ко всему, старик Сюаньцзи оказался лишен того, чем гордился больше всего, - своей внутренней силы. Ее утрата истощила все его силы. Одновременно с этим "Ли Цзюлун", в роли которого выступал Хань Чаншэн, и Ань Юань, оба старших ученика секты, исчезли, и никто уже долгое время их не встречал. Все подозревали, что они сбежали, совершив эти преступления.

К этому времени секта Юэхуа уже объявила их в розыск. Однако из-за того, что в этом деле хватало неувязок, секта Юэхуа хотела захватить их живыми. В объявлении говорилась, что как только кто-нибудь обнаружит следы их присутствия, ему следовало сразу же связаться с сектой Юэхуа, чтобы секта могла их захватить. Это означало, что если Ань Юань и Хань Чаншэн не станут сопротивляться, секта предпочтет вернуть их живыми и невредимыми.

Ань Юань с готовностью вызвался вернуться в секту Юэхуа, чтобы все объяснить, но Хань Чаншэн с ним не согласился. Даже если он признался Ань Юаню, что не является настоящим Ли Цзюлуном, это не означало, что он с такой же легкостью сможет раскрыть эту тайну другим. Если эти люди копнут глубже, они могли даже выяснить, кто он на самом деле.

Ни для кого не являлось секретом, что Ань Юань носил соломенную шляпу, скрывая свою несравненную красоту, и этим они лишь привлекли бы к себе внимание окружающих. Поэтому перед тем, как войти в город, Хань Чаншэн предложил Ань Юаню изменить его лицо.

- Почему бы нам не вернуться в секту Юэхуа и все им не объяснить? - спросил Ань Юань. - Старик Сюаньцзи по своей воле передал тебе свою внутреннюю силу, а старейшина Лань Фан добровольно отдал тебе Меч Поющего Дракона, и теперь ты единственный, кто знает, как все произошло. Тебе вовсе не обязательно таскать на спине этот черный горшок.

- Я не могу этого сделать, - стоял на своем Хань Чаншэн. - Просто задумайся. На самом деле я не Ли Цзюлун. И если я вернусь, глава секты непременно узнает об этом. Даже если я откажусь от Меча Поющего Дракона и верну его, мне не позволят остаться в секте. Что я буду делать, если они решат нас разлучить? Мое сердце начинает болеть от одной мысли о том, что мне придется жить вдалеке от тебя.

Ань Юань:

- ...

В конце концов, Ань Юань согласился и позволил Хань Чаншэну изменить свое лицо. После этого ему самому стало интересно, насколько хорошо Хань Чаншэн сможет его замаскировать.

Он увидел, как Хань Чаншэн развязал свой узелок, в котором оказалось множество наборов для маскировки. Там было больше дюжины кисточек, больших и маленьких, а также ошеломляющее разнообразие ручек, ножей и прочих мелких штучек.

Ань Юань взял в руки маленькую кисточку:

- Все это - инструменты для маскировки?

- Конечно, - отозвался Хань Чаншэн.

- Зачем тебе столько кистей? - спросил Ань Юань.

Хань Чаншэн посмотрел на него, словно видел перед собой круглого дурака:

- Эти три разработаны специально для изменения глаз, эти - для носа, вот эти предназначены для бровей. Для разной формы и очертаний, естественно, нужны разные инструменты. Или ты считаешь, что изменить лицо проще простого?

Ань Юань сказал, что все понял.

Держа в руках веер из кистей и прочих инструментов, Хань Чаншэн трудился над лицом Ань Юаня примерно столько, сколько времени требовалось человеку, чтобы выпить чашку чая. Затем он протянул зеркало Ань Юаню.

Взглянув на свое отражение в зеркале, Ань Юань испытал потрясение. Он не увидел даже намека на свою изначальную внешность. Если бы он сейчас доподлинно не знал, что это его отражение, то ни за что б не поверил, что может так выглядеть. Он бы решил, что Хань Чаншэн подсунул ему чужое изображение.

Зеркало показало, что Хань Чаншэн превратил изначально сияющие и яркие, подобно цветку персика, глаза Ань Юаня в пару узких щелочек. Далее Хань Чаншэн  сделал ему распухшее лицо с изломанным носом. Его прежде чистую кожу усеяли оспины и прыщи, а прекрасные, пухлые губы превратились в сосиски. Если изначальная внешность Ань Юаня относилась к разряду несравненных красавцев, то теперь он выглядел настолько ужасно, что на него невозможно было смотреть.

Ань Юань засомневался:

- Почему... ты сделал меня таким?

Посмотрев ему в лицо, Хань Чаншэн произнес:

- Потому что ты настолько прекрасен, что любому захочется спрятать тебя подальше от чужих глаз. Позволь лишь мне одному наслаждаться твоей красотой.

Однако про себя он думал иначе: - "Прежде ты был слишком красив. Если я сделаю твое лицо таким, тебя определенно никто не узнает".

Ань Юань отвернулся. Но, хотя его лицо и стало горячим, этот румянец невозможно было бы разглядеть за толстым слоем его маскировки.

- Хватит подлизываться.

Благодаря свиноподобному лицу, собака-лорд, даже стесняясь, выглядел так, будто рассержен.

Хань Чаншэн с превеликим трудом задушил в себе желание запрокинуть голову к Небесам и как следует расхохотаться. Теперь, стоя рядом с Ань Юанем, он точно никогда не услышит, что этот лорд красивее его!

Закончив маскировать Ань Юаня, Хань Чаншэн временно спрятал меч в узелок. После этого он вместе с Ань Юанем отправился на поиски гостиницы, где они могли бы разузнать последние новости. Благодаря магическому превращению, наколдованному руками Хань Чаншэна, никто из обычных жителей города не смог их узнать.

Той ночью они остановились в гостинице. В гостиницах города Юэян хватало комнат для приема гостей, поэтому они разделились, сняв сразу две комнаты. После наступления полуночи, Хань Чаншэн тихо вышел из своей комнаты и, прокравшись на цыпочках, прижался ухом к двери Ань Юаня. Убедившись, что тот сладко спит, он тихонько вернулся в свою комнату, переоделся в черное и покинул гостиницу.

Хань Чаншэн в одиночестве обошел патрулирующих учеников и направился вверх по горе, на которой раскинулась секта Юэхуа.

Стояла глубокая ночь, и ученикам секты Юэхуа не позволялось выходить из своих комнат. За исключением тех, кто охранял вход на гору, все остальные давно уже спали. На всей горе стояла спокойная тишина, в которой раздавался лишь стрекот цикад. Это позволило Хань Чаншэну беспрепятственно проникнуть внутрь секты, после чего он быстро отыскал комнаты учеников.

Внезапно Хань Чаншэн услышал, как кто-то практикует боевые искусства. Хотя свист, который издавал рассекавший воздух нож, был едва заметен, он отчетливо расслышал его в ночной тишине.

Снова.

В прошлый раз, когда он тайно посреди ночи бродил по горе, ему встретился кто-то, занимавшийся во тьме боевыми искусствами. Сегодня они снова столкнулись. И кто же здесь такой усердный? Затаив дыхание, Хань Чаншэн осторожно подкрался к источнику звука. Вскоре перед ним тредстала фигура, танцующая с ножом неподалеку от комнат учеников.

Луна освещала фигуру этого человека. Его одежда ученика развевалась в воздухе вслед за ножом, описывающим дугу...

"Постой-ка!"

Хань Чаншэн так разволновался, что едва не выкрикнул это вслух. Этот человек использовал вовсе не прямой меч, что характерно для учеников секты Юэхуа, а изогнутый клинок!

Техника, которой владел этот человек, была не такой прямолинейной, как обычные техники владения мечом в мире боевых искусств. Напротив, она была очень мягкой и не склонна к размахиванию клинком, скорее тот постоянно двигался по дуге. Кроме того, по сравнению с другими предназначенными для сабли техниками, эта была слегка коварна и лишь отчасти ориентирована на наступление, при этом и защита ее оставалась практически непробиваемой. Хотя она и была очень осторожной, отыскать в ней какие-либо слабые места было непросто.

Притаившийся Хань Чаншэн продолжал спокойно наблюдать за происходящим, тем временем роясь в своей памяти и перебирая в уме все секты, владевшие подобными техниками. Мгновение спустя у него появилась кое-какая идея.

Сю Даомэнь.

Сю Даомэнь была маленькой сектой, и ее техника владения саблей (1) не считалась выдающейся в Цзянху. Поскольку она сосредотачивалась на обороне, что сильно отличало ее от остальных по большей части наступательных техник, ее было очень сложно довести до совершенства. Остальные ножевые техники стремились к доминированию, и они были у каждого на слуху, тогда как техника секты Сю Даомэнь, в сообтветствии с "Сю" в ее названии, была весьма незначительна. Однако Сю Даомэнь все же обладала некой долей известности, вот только не из-за своей техники, а благодаря своим ароматам. Глава секты Сю Даомэнь был очень хорош в приготовлении благовоний. Говорили, что благовония этой секты могли даже запутать разум людей. Это было нечто сродни волшебству. Остальные секты мечников считали их своего рода отступниками от праведного пути, из-за чего эта секта находилась в весьма неловком положении в мире боевых искусств.

Хань Чаншэн слышал о Сю Даомэнь, но эта секта была слишком мала, поэтому она его не заботила. До тех пор, пока он сегодня не вспомнил о ней.

Нож. Благовония. И, похоже, в центре всего этого находился Лю Сяоци. Он всегда использовал технику меча, которой обучали в секте Юэхуа, поэтому прежде Хань Чаншэн никогда не связывал их воедино.

Закончив свою тренировку, стоявшая в лунном свете фигура убрала саблю в ножны, а затем хорошенько спрятала их под одеждой. Затем она прокралась обратно к комнатам учеников. Хань Чаншэн наблюдал за ней до того самого момента, как она скрылась за дверью комнаты Лю Сяоци.

"Лю Сяоци!"

Хань Чаншэн специально посреди ночи покинул Ань Юаня, в одиночку отправившись на гору секты Юэхуа, поскольку подозревал, что Лю Сяоци может иметь какое-то отношение к убийству его отца, случившемуся пятнадцать лет назад. У него не было в этом полной уверенности, поэтому он ничего не сказал Ань Юаню.

Поразмыслив об этом, Хань Чаншэн осторожно направился следом за Лю Сяоци.

Лю Сяоци не стал зажигать свечу. Он спрятал под кровать свою саблю и внезапно услышал, как скрипнула дверь. Звук был в точности такой, как если бы он как следует не запер ее, и ветром ее слегка сдвинуло в сторону. Он быстро подошел к входу в свою комнату, но внезапно замер на месте. Немного поколебавшись, он все-таки запер дверь.

Затем Лю Сяоци обернулся. В комнате было настолько темно, что невозможно было хоть что-нибудь разглядеть. Однако он повернулся в определенную сторону и тихонько прошептал:

- Да шисюн?

_____________________________________________________________________

1. Используется то сабля, то нож, возможно, автор имел в виду миниверсию сабли?

Минутка переводчика.

Держа в руках веер из кистей и прочих инструментов, Хань Чаншэн посмотрел в лицо Ань Юаня, мысленно пытаясь прикинуть, как бы лучше подправить его. Как быть с этими глазами феникса? С этими изящными бровями вразлет? Что сотворить с этим изогнутым луком губ?

Чем дольше он смотрел на него, тем сильнее погружался в видение, преследовавшее его с той самой ночи. С тех пор всякий раз, как он видел это лицо, оно словно зачаровывало его. В груди тут же сжималось, кровь начинала бурлить, а в теле возникали неведомые доселе желания. Он сам не заметил, как практически склонился над ним. И только когда легкое, как крылья бабочки, дыхание Ань Юаня коснулось его подбородка, ему удалось кое-как прийти в себя.

"Да что за черт здесь происходит?! Небеса что, играют со мной? Ну, погоди, собака-лорд, ты у меня попляшешь! Пытаешься соблазнить этого лаоцзы красивым лицом? Так я тебе покажу красоту! Никаких тебе Перышек Души Вишневого Снега! Лаоцзы сказал мелкое тухлое яйцо, значит, быть посему!" - подумав так, он, прикусив от старания кончик языка, принялся мастерски орудовать кистями, после чего удовлетворенным взглядом окинул получившееся творение.

Затем он протянул зеркало Ань Юаню.

Хань Чаншэн застыл на месте от потрясения. Он ведь даже дыхание задержал. С уровнем навыков владения боевыми искусствами Лю Сяоци, тот не должен был обнаружить его. Более того, теперь его лицо даже близко не напоминало Ли Цзюлуна, а его навыки маскировки могли обмануть даже тех, кто вырос с ним. Даже если бы Лю Сяоци видел в темноте словно кошка, он не должен был опознать его. Тогда как ему удалось в мгновение ока его раскусить?

Лю Сяоци плотно прикрыл дверь и прошептал:

- Да шисюн, вы... возле стола?

Хань Чаншэн удивился еще сильнее. Неужто Лю Сяоци действительно видел его?

На ощупь отыскав кровать, Лю Сяоци присел на нее. Когда он столкнулся с молчанием Хань Чаншэна, его энтузиазм постепенно пошел на спад.

- Я почувствовал вас своим обонянием, - прошептал он.

Только тогда Хань Чаншэн все осознал. Он уже почти позабыл о необыкновенном обонянии Лю Сяоци. В самом начале ему даже удалось почуять близнецов Иня и Ян, благодаря чему им удалось выяснить их настоящие личности. Едва войдя в комнату, мальчик смог опознать его только по запаху.

Больше не задерживая дыхание, Хань Чаншэн подошел к Лю Сяоци:

- Сяоци, это я.

- Да шисюн, - прошептал Лю Сяоци, - где ты находился последние несколько месяцев? Эр шисюн вместе с тобой? Ты просто взял и исчез! Глава секты чуть не обезумел от желания тебя разыскать!

- Кое-что произошло, - сказал Хань Чаншэн. - Нам с Ань Юанем пришлось ненадолго уехать. Скажи, Сяоци, только что ты тренировался с клинком?

Лю Сяоци на мгновение застыл, после чего вздохнул:

- Видите ли, да шисюн... - он немного помолчал, затем шепотом продолжил: - В детстве я обучился технике владения саблей у своего отца. Мне просто никак не спалось, поэтому я встал и пошел чуть-чуть потренироваться.

Он лгал.

Хань Чаншэн уже догадался, что он был членом секты Сю Даомэнь. Мальчик считал, что Хань Чаншэн ничего не заметил. Но тот видел, как он пытается незаметно спрятать свой необычный клинок. К тому же никто не смог бы так хорошо овладеть этой техникой за короткое время.

- Какие отношения между тобой и сектой Сю Даомэнь? - спросил Хань Чаншэн.

Во тьме Хань Чаншэн не мог увидеть выражение лица Лю Сяоци, но он ощущал нервозность и смятение в его дыхании.

- Что... что вы имеете в виду, да шисюн?

Усевшись возле него, Хань Чаншэн похлопал мальчика по плечу:

- Не бойся, я не причиню тебе вреда. Я пришел сюда, потому что мне нужно кое-что спросить у тебя. Ты ведь из секты Сю Даомэнь, я прав? Как ты оказался в секте Юэхуа?

Он всегда сомневался в Лю Сяоци. В возрасте Лю Сяоци было поздновато становиться новеньким учеником и приступать к изучению боевых искусств. К тому же Лю Сяоци уже явно умел владеть мечом, но техника его отличалась. Даже если ему и пришлось вступить в другую секту, он должен был выбрать секту, обучающую своих учеников владеть саблей или ножом. Так почему он вступил именно в секту Юэхуа?

Лю Сяоци явно не хотелось отвечать на этот вопрос. Он неопределенно проговорил:

- Я просто решил потренироваться ночью, - затем он сразу же сменил тему: - Да шисюн, где вы с эр шисюном путешествовали все это время? Что произошло со стариком Сюаньцзи и старейшиной Лань Фаном?

К слову, о старейшине, Хань Чаншэна и самого ставило это в тупик:

- Понятия не имею, что там случилось. Когда я уходил, с ними все было в порядке. Что происходило после моего ухода в секте Юэхуа?

Услышавший это, Лю Сяоци почувствовал себя очень довольным его ответом.

- Я знал, что да шисюн здесь ни при чем! Разве мог бы да шисюн кому-нибудь навредить?! Когда несколько месяцев назад да шисюн и эр шисюн внезапно исчезли, мы искали вас по всей горе секты Юэхуа. Некоторые люди подозревали, что вы можете находиться у старейшины Лань Фана, но старейшина приказал никому не беспокоить его.

- Несколько дней спустя глава секты больше не смог сдерживать свое беспокойство и все-таки отправился на заднюю сторону горы. Там он обнаружил старика Сюаньцзи и старейшину Лань Фана, которые уже отправились к праотцам. Причем старик Сюаньцзи лишился всей своей внутренней силы, отчего выглядел невероятно изможденным. Тогда же выснилось, что пропал Меч Поющего Дракона, которым владел старейшина Лань Фан, а вас двоих по-прежнему нигде не было.

- Тогда же начали расходиться слухи, будто именно вы украли Меч Поющего Дракона и имеете какое-то отношение к тому, что старик Сюаньцзи лишился всей своей внутренней силы. Поэтому глава разослал объявление по всем остальным сектам с просьбой помочь нашей секте вас отыскать.

Хань Чаншэн нахмурился. Выходит, перед смертью старик Сюаньцзи все-таки решил еще раз увидеться со старейшиной Лань Фаном, а потом Лань Фан умер, пытаясь спасти ему жизнь. Одним словом, из-за того, что по случайному совпадению он с Ань Юанем как раз в это время покинули гору секты Юэхуа, все и закончлось так плачевно.

- Да шисюн, вы вместе с эр шисюном собираетесь вернуться сюда? - спросил Лю Сяоци.

- Не сейчас, у нас еще остались дела, - сказал Хань Чаншэн.

- А Меч Поющего Дракона?.. - снова задал вопрос Лю Сяоци.

- Он у меня, - ответил ему Хань Чаншэн. - Но старейшина Лань Фан лично передал его мне. Я совершенно не ожидал, что все так обернется.

- Да шисюн, я верю вам! - решительно заявил Лю Сяоци.

Хань Чаншэн снова вспомнил, что прибежал сюда не только ради выяснения обстоятельств гибели старейшины Лань Фана и старика Сюаньцзи, но и чтобы расследовать убийство Хуанфу Тугэня. Поэтому он вернулся к прежней теме разговора:

- Сяоци, тебе когда-нибудь приходилось слышать об усадьбе Тяньюань?

Дыхание Лю Сяоци внезапно сбилось, а голос прозвучал хрипло:

- Нет. Нет, а что представляет собой эта усадьба Тяньюань?

В темноте Хань Чаншэн не мог увидеть реакцию Лю Сяоци, но по его дыханию он догадался, что мальчик лжет. Он не только слышал об усадьбе Тяньюань, но и, должно быть, знал о ней нечто важное. В этом году Лю Сяоци исполнилось лишь шестнадцать. Пятнадцать лет назад, когда убили Хуанфу Тугэня, ему был всего год от рождения. Но это не означало, что он не мог что-нибудь узнать о случившемся. Скорей всего, его реакция была связана с сектой Сю Даомэнь.

- Сколько человек состоит в Сю Даомэнь? - спросил Хань Чаншэн.

Немного помолчав, Лю Сяоци произнес:

- Да шисюн, почему вы спрашиваете об этом меня? Разве всю секту Сю Даомэнь не вырезали еще восемь лет назад?

Хань Чаншэна настолько потрясло это известие, что он едва не вскочил с места. "Членов секты Сю Даомэнь перебили восемь лет тому назад?!"

Сю Даомэнь была всего лишь маленькой сектой, и Хань Чаншэну совсем немного было известно о ней. Ежегодно в мире боевых искусств появлялись новые секты, тогда как множеству мелких сект было сложно удержаться на плаву, и они в конце концов распадались. Потому Хань Чаншэн никогда и не слышал об этом.

- Убиты? Как это произошло? Кто это сделал? - вскричал Хань Чаншэн.

Лю Сяоци издал шипящий звук, умоляя Хань Чаншэна говорить тише, чтобы не разбудить своими криками других спящих в соседних комнатах учеников. Затем он прошептал:

- Восемь лет назад на Сю Даомэнь напала орудовавшая неподалеку банда разбойников, которая и перебила всех их людей.

Ошеломленный Хань Чаншэн дара речи лишился.

Восемь лет назад Лю Сяоци было всего восемь лет. Ему повезло хотя бы просто избежать той резни, и, должно быть, с тех пор он многое пережил, а затем каким-то образом оказался в секте Юэхуа.

Но если всех членов Сю Даомэнь убили, дело снова усложнялось. Ему наконец-то удалось отыскать ключ к разгадке: смерть Хуанфу Тугэня наверняка была как-то связана с Сю Даомэнь, но все члены этой секты оказались мертвы. Если то убийство действительно было на совести людей из Сю Даомэнь, тогда какой смысл в дальнейшем расследовании? Лю Сяоци тогда был всего лишь ребенком, разве можно было ему отомстить? Но если первое убийство совершила секта Сю Даомэнь, кто же тогда натворил дел в секте Минъюэ? Не мертвецы же прикончили их старейшину, так?

- Кому-нибудь из Сю Даомэнь удалось уцелеть? - спросил Хань Чаншэн.

Тон голоса Лю Сяоци прозвучал резко, словно этот вопрос задел его за живое, когда он с несчастным видом ответил:

- Никто не выжил.

Хань Чаншэн понимал, что Лю Сяоци что-то скрывает, но не мог давить на него в попытке узнать, что именно. Ему оставалось только попытаться откопать побольше улик и попробовать сделать так, чтобы Лю Сяоци открыл ему свое сердце.

Когда Хань Чаншэн поднялся на ноги, снаружи стояла уже глубокая ночь:

- Все в порядке, даже если ты не хочешь мне этого говорить. Я ухожу. Никому не рассказывай, что я сегодня здесь появлялся.

Лю Сяоци кивнул. Затем, сообразив, что Хань Чаншэн, скорее всего, этого не увидет, поспешно сказал:

- Я понял, - а после, немного помолчав, прошептал: - Вы тоже можете никому не говорить о том, что сегодня увидели?

Ошеломленный Хань Чаншэн догадался, что говорил он, скорее всего, о своей ночной тренировке. Он с улыбкой сказал:

- И кому мне об этом рассказывать? Но ты действовал довольно смело, что бы ты делал, если бы кто-нибудь еще увидел тебя?

- Я способен по запаху почувствовать приближение других людей, - сказал Лю Сяоци. - Да шисюн движется легче ветра... Но если на вашем месте окажется кто-нибудь другой, я сразу же узнаю об этом.

Пожав плечами, Хань Чаншэн произнес:

- Ты вполне способен на это. Ладно, я пойду, а ты подумай, не хочешь ли что-нибудь мне рассказать. Я еще как-нибудь тебя навещу. Надеюсь, к тому времени ты сможешь что-нибудь вспомнить.

Лю Сяоци, какое-то время поколебавшись, утвердительно промычал:

- Мм.

Хань Чаншэн не хотел больше задерживаться и на ощупь отыскал выход из комнаты. После ухода от Лю Сяоци, он не стал сразу спускаться с горы секты Юэхуа, вместо этого отправившись в Долину Цветущих Персиков.

Изначально там была запретная зона, где старейшина Лань Фан на протяжении десятилетий посвящал себя практике. Именно здесь обнаружили его тело вместе с телом старика Сюаньцзи. Хотя их тел явно там не окажется, он все равно хотел взглянуть на это место. Возможно, ему удастся отыскать ключ к разгадке.

Хань Чаншэн мягкой и беззвучной походкой двигался к Долине Цветения Персиков.

Ночь была очень темной, и в долине стояла мертвая тишина, напоминавшая ему о том, как он впервые пришел сюда. Тогда стояла столь же темная ночь, а потом откуда ни возьмись появился старик, который, пока он пребывал в замешательстве, напал на него. После этого, неизвестно, какое неправильное лекарство принял тот старикан, но он вбил себе в голову, что хочет принять его в свои личные ученики, а потом несколько дней продержал его под долиной и подарил меч, который идеально подходил для поджаривания кроликов и фазанов.

Но теперь этот старик отошел в мир иной.

Неожиданно тело Хань Чаншэна сковало от напряжения.

В долине кто-то был! Он ощутил чье-то дыхание!

Первым делом ему захотелось спрятаться. В конце концов, он очень тихо проник в долину. И этот человек, скорее всего, не знал, что он прокрался туда. К тому же при обнаружении его ожидали крупные неприятности. Однако любопытство оказалось сильнее, поэтому он остался.

Кому понадобилось являться сюда среди ночи? Возможно ли, что это каким-то образом связано со смертью двоих стариков?

Затаив дыхание, Хань Чаншэн, крадучись, вошел в долину.

Спустя какое-то время он увидел фигуру, сидящую на том самом месте, где старейшина Лань Фан любил сидеть, медитируя в темноте.

Хань Чаншэн не мог сказать с уверенностью, почувствовал ли тот его приближение, но он внезапно открыл глаза. В темноте он увидел пару ослепительно сияющих глаз, смотревших прямиком на него.

У Хань Чаншэна появилось дурное предчувствие: - "Похоже, меня обнаружили!"

Решив проявить инициативу, он опустил руку на рукоять меча и прокричал:

- Кто ты?!

Внезапно этот человек бросился к Хань Чаншэну!

Это потрясло Хань Чаншэна. Боевые искусства этого парня оказались настолько сильны, а движения такими быстрыми, что он даже не мог их разглядеть. Спустя какое-то мгновение он уже прыжком подлетел к нему! Хань Чаншэн чисто инстинктивно выхватил из ножен свой меч и ударил его, но тот увернулся.

Больше не пытаясь приблизиться, этот человек застыл в нескольких шагах от Хань Чаншэна, пристально глядя на него горящими глазами. От этого пыла Хань Чаншэну показалось, что в любой момент он может наброситься и прикончить его! Весь покрывшись холодным потом, он покрепче сжал руками свой меч.

Было неясно, смотрел этот парень на него или же на его меч. Он сделал лишь два движения, а сердце Хань Чаншэна уже оказалось похоронено в пятках. Он, скорей всего, не являлся для него достойным противником.

Однако, к удивлению Хань Чаншэна, второй атаки не последовало. Парень какое-то время смотрел на меч Хань Чаншэна, затем вздохнул, развернулся и скрылся в лесу.

Только почувствовав, что его дыхание отдаляется, потрясенный Хань Чаншэн вложил меч обратно в ножны. Было слишком темно, и он не смог как следует разглядеть лицо этого мужчины. Все, что было известно ему наверняка, - это то, что у него были ослепительно сияющие глаза и отменное ночное зрение.

Люди, владеющие боевыми искусствами, вместе с тем улучшали и способности своих тел. Исходя из этого, внутренняя энергия этого человека, возможно, была не меньше его собственной, не говоря уже о том, что его ловкость потрясала воображение.

Как в секте Юэхуа могло скрываться столько истинных мастеров? Он всегда считал эту секту ничем не примечательной! Что этот человек забыл здесь посреди ночи? Является ли он учеником секты Юэхуа? Имеет ли какое-нибудь отношение к смерти старика Сюаньцзи и старейшины Лань Фана?

Озадаченный Хань Чаншэн сразу же спустился с горы, не смея здесь задерживаться ни на секунду. Он спешил к подножию горы, а тем временем его разум переполняли сомнения.

___________________________________________________________________________

Минутка переводчика:

Оставшийся в одиночестве после ухода Хань Чаншэна Лю Сяоци: - "Ах, здесь сидел да шисюн", - он погладил место на кровати, где только что сидел Хань Чаншэн. - "Ах, здесь меня потрогал да шисюн", - он с блаженной улыбкой положил руки себе на плечи, которые совсем недавно обнимал Хань Чаншэн. - "Ах, здесь дышал да шисюн", - он с довольным видом втянул носом воздух и, повалившись на бочок, счастливо свернулся в клубочек.

Оставшийся в одиночестве в своей комнате после ухода Хань Чаншэна Ань Юань: - "И почему меня не покидает чувство, что мне изменяют? Все потому, что я теперь некрасивый?"

К тому времени, как ему удалось добраться до гостиницы, Хань Чаншэн окончательно выдохся и заснул, едва опустив голову на подушку. Когда он проснулся, уже рассвело. Хань Чаншэн прищурился, привыкая к яркому свету, а затем внезапно увидел жуткого человека, сидящего в изголовье его кровати.

- Что за черт?! - подскочив на месте, Хань Чаншэн попытался спрятаться под одеялом. - Ты кто такой?

Человек, сидящий возле его постели:

- ...

Спустя несколько мгновений Хань Чаншэн окончательно проснулся и вспомнил, что сам же замаскировал Ань Юаня под безобразное и отвратительное человеческое существо. Улыбнувшись, он произнес:

- Я еще не привык к твоему новому лицу, извини.

Ань Юань прикоснулся к своему лицу, недовольный своей нынешней внешностью, однако Хань Чаншэн сделал ему морду свиньи, из-за которой никто не смог бы определить, счастлив он или нет.

- Уже рассвело, - сказал Ань Юань, - почему ты еще не встал?

Этой ночью Хань Чаншэн наведывался в секту Юэхуа, а вернулся ранним утром, из-за чего поспать ему удалось каких-то два-три часа. Ему все еще ужасно хотелось спать, но на улице уже рассвело и оставаться в постели было бы слишком неловко, поэтому он сказал:

- Уже встаю, сейчас пойдем завтракать.

После того как Хань Чаншэн умылся и ополоснулся, он вместе с Ань Юанем спустился вниз, где они заказали себе еду. Едва наевшись, Ань Юань заметил, что Хань Чаншэн даже не прикоснулся к еде. Нахмурившись, он спросил:

- Ты заболел? Почему ты ничего не ешь?

Хань Чаншэн с горечью рассмеялся. Обычно за едой ему составлял компанию писаный красавец. Хотя ему даже самому себе не хотелось в этом признаться, смотреть на Ань Юаня было очень приятно. Он мог с удовольствием съесть две пиалы риса, просто глядя на это лицо. Теперь же, хотя ему больше не приходилось беспокоиться, что собака-лорд украдет у него внимание с его теперешней отвратительной внешностью, это обернулось для него неожиданными последствиями. При виде этой свиной морды ему кусок в горло не лез. Иначе говоря, как бы он ни пытался вмешаться в жизнь Ань Юаня, это было то же самое, что делать шаг вперед и два шага назад. Хань Чаншэн серьезно задумался, не стоит ли поменять маскировку Ань Юаня. Даже если после этого Ань Юань станет выглядеть немного похуже, Хань Чаншэн хотя бы сможет поесть.

После завтрака Ань Юань спросил:

- Мы идем сегодня на гору секты Юэхуа?

Хань Чаншэн несколько раз покачал головой:

- Давай займемся тайным расследованием. Зачем с разбегу лезть прямо в пекло? Все считают нас преступниками, которые находятся в розыске за то, что убили двух старших. Что если в случае конфликта они решат нас убить?

- Поскольку ты никого не убивал, почему бы просто не объяснить, как все было? - спросил Ань Юань.

- Ты мне веришь, - ответил Хань Чаншэн, - но они не обязательно мне поверят. Короче говоря, лучше соблюдать осторожность.

Ань Юань с подозрением воззрился на Хань Чаншэна. На самом деле он понимал, что кража меча и убийство старейшин не имели к нему ни малейшего отношения, он оказался впутан в эти преступления лишь из-за Хань Чаншэна. Но теперь, когда они с Хань Чаншэном стали партнерами, он не собирался оставлять Хань Чаншэна, бросая его на произвол судьбы.

- Тогда как ты собираешься доказать свою невиновность? - спросил Ань Юань.

Ань Юань не хотел бросать Хань Чаншэна, а вот Хань Чаншэну не терпелось избавиться от Ань Юаня. На глазах у собаки-лорда ему было до крайности недобно делать многие вещи. Конечно же, об этом он мог только мечтать.

- Город Юэян расположен у подножия горы секты Юэхуа, - сказал Хань Чаншэн. - Пойдем порасспрашиваем людей о случившемся. Возможно, кто-нибудь расскажет полезную информацию.

Они, думая каждый о своем, вместе покинули гостиницу.

Хань Чаншэн спросил:

- Ты ученик секты, следующей по пути меча. Много ли тебе известно о других сектах мечников в Цзянху?

Ань Юань посмотрел на него:

- Любому из праведных сект что-нибудь да известно о других праведных сектах.

- Я тоже использую меч, - продолжил вести его Хань Чаншэн. - Но мне мало что известно о сектах мечников. Техника Безумных Фантомов Меча оказалась по-настоящему мощной. Неужто все секты меча такие открытые и могущественные? Атака Лу Вэльлиня показалась мне более исключительной, чем у остальных сект мечников.

- Одна техника меча, естественно, отличается от другой, - сказал Ань Юань.

Хань Чаншэн полюбопытствовал:

- А существуют маленькие секты меча?

- А что? - нахмурился Ань Юань.

- Просто любопытно, - сказал Хань Чаншэн.

Ань Юань поразмыслил об этом, затем покачал головой.

Хань Чаншэн прикусил губу и сделал вид, что задумался. Все вышесказанное предназначалось лишь ради того, чтобы подвести мысли Ань Юаня к секте Сю Даомэнь. Но у Хань Чаншэна не было уверенности, знает ли Ань Юань вообще что-нибудь о секте Сю Даомэнь.

Поэтому он добавил:

- Меч всегда рубит прямо. Но я слышал только о сектах мечников и никогда - о сектах, обучающих владению ножом. Люди, использующие такие сабли, всегда действуют агрессивно и стараются поскорее прикончить противника, но как-то раз, кажется, я услышал, что в Цзянху есть одна секта, обучающая пути ножа. Говорили, что ее техника по большей части сосредоточена на защите. Движения ее идут по дуге. Кажется, она называлась Сю...Что за Сю?.. Ты не слышал о чем-то подобном?

Ань Юань внезапно остановился на месте.

Удивленный Хань Чаншэн подумал, что тот наконец что-нибудь осознал. Он нервно обернулся, но увидел, что Ань Юань, нахмурившись, смотрит куда-то вдаль.

Хань Чаншэн проследил за его взглядом и обнаружил, что местом, на которое смотрел Ань Юань, оказалась лавочка баоцзы (1). Но смотрел он не на саму лавку, а на кого-то, стоявшего в очереди, чтобы купить баоцзы.

Перед лавкой стояли две фигуры, одна в белом, другая - в голубом. Пожилая владелица лавки протянула им завернутые в бумажный пакет баоцзы. Пусть все лицо ее избороздили морщины, она все равно улыбалась им, точно цветок:

- Младшие братья выглядят так мило и очаровательно. Вот, скушайте немного баоцзы, вам не нужно за них платить.

Едва ее голос затих, как Хань Чаншэн и фигуры в белом и голубом одновременно резко ахнули.

*Вжух!*

Взметнув в воздух пыль, мужчина в белом ударил мечом по столу с паровой баней, разрубив его напополам. С мрачной улыбкой он произнес:

- Ты кого-то считаешь здесь милым? Уши ведь не обманули меня?

- Хватит нести чушь! - кокетливо заговорил мужчина в голубом халате. - Ты не подарила нам эти баоцзы. Мы их украли! Мы такие свирепые, что перепугали тебя до смерти и украли их! Не стоит ошибаться на наш счет!

Продававшая баоцзы старушка тупо уставилась на располовиненный стол и с силой протерла глаза. Эти два младших брата оказались такими странными. Они остались недовольны тем, что им подарили баоцзы, а теперь еще и заставляли ее говорить, будто украли их у нее. Что за игру в бандитов они здесь затеяли? Неужели в детстве перечитали романов о горных разбойниках?

Хань Чаншэн с нервно приподнятым уголком рта наклонил голову и развернулся, собираясь уйти. Вот только Ань Юань остался неподвижно стоять на месте, уставившись на эту парочку, то есть на Лу Байби и Лу Цинцяня.

- Разве эти двое не?..

Хань Чаншэн мигом оттащил его в сторонку.

- Я только сейчас вспомнил, что забыл кое-что в гостинице. Давай скорее вернемся...

В этот момомент Лу Цинцянь обернулся и, заметив Хань Чаншэна, остолбенел. Баоцзы вывалилась у него изо рта, шлепнувшись прямо на землю.

- Ах, господин Хуа? Как вы здесь оказались?

Лу Байби тоже обернулся и заговорил:

- Разве вы не должны были оставаться на той горе? Когда вы пришли сюда? И кто этот уродливый монстр?

Уродливый монстр Ань Юань:

- ...

Ань Юань странным взглядом воззрился на Хань Чаншэна:

- Ты их знаешь?

Хань Чаншэну в который уже раз захотелось съездить по затылку Ань Юаню, чтобы тот снова потерял свою память.

Еще до поимки близнецов Иня и Ян Ань Юань однажды повстречался с Лу Цинцянем и Лу Байби, но тогда Хань Чаншэн еще играл роль Ли Цзюлуна. Сяо Цин и Сяо Бай не знали, что происходит. Если они все выболтают перед Ань Юанем, все усилия, приложенные им за последние несколько месяцев, пойдут коту под хвост! Поэтому он подмигнул своим стражам, надеясь, что те догадаются, что ему нужно от них.

- Ах! - Лу Цинцяня осенило, что означало это подмигивание, и он, указав пальцем на Хань Чаншэна, сказал: - Я понял, вы уже не Хуа...

- Это Хуанфу Ань Юань, эр шисюн секты Юэхуа! - громко перебил его Хань Чаншэн.

Ошеломленные Лу Цинцянь и Лу Байби переглянулись друг с другом:

- Ань Юань? Но это...

Глянув на Хань Чаншэна, Ань Юань спросил:

- Что ты сейчас сказал? Что-то про то, что он не Хуа?

Повернувшись к нему, глава демонической секты взял в ладони лицо Ань Юаня и, заставив парня посмотреть на себя, сказал:

- Ранее я послал им письмо, где написал, что нахожусь рядом с тобой, но сейчас твоя внешность замаскирована. Возможно, они ошибочно приняли меня за неверного парня. Но все не так. Мои чувства к тебе надежней, чем Небеса и земля, и чище, чем свет солнца или луны!

Ань Юань, нахмурившись, застыл на мгновение. Затем, погладив по лицу Хань Чаншэна, очень тихим и сердитым голосом прошептал:

- Не говори таких слов в присутствии других людей.

Слегка смущенный Хань Чаншэн моргнул. А что в этом плохого? Он постоянно повторял эти слова. Только за этот год он сказал их семи-восьми людям.

Лу Байби посмотрел на свинячью морду Ань Юаня и произнес:

- Кто настолько обзавидовался твоему прекрасному лицу, чтобы избить тебя до такой степени?

Хань Чаншэн свирепо глянул на него. "Никакой зависти! Определенно ни капельки! Я не признаюсь в этом, даже если вы запытаете меня до смерти!"

Ткнув пальцем в грудь Хань Чаншэна, Ань Юань проговорил:

- Ты представил им меня, но мне их представить забыл.

Хань Чаншэн поспешно заговорил:

- Эти двое - знаменитые воины в мире боевых искусств. Это - Бай Сюнхэн (Белый Свирепый), а это - Цин Шоула (Голубой Горячий). Они хорошие люди. Узнав, что я с тобой, они нередко писали мне, предлагая помочь. Когда я рассказал им о тебе, они с радостью помогли мне расследовать случившееся с твоей семьей, поэтому ты должен хорошо  к ним относиться!

"Бай Сюнхэн" и "Цин Шоула" моргнули с видом абсолютной невинности.

Бай Сюнхэн с любопытством спросил:

- Помогли расследовать что?

Глава секты грозно глянул на него и жестом велел закрыть рот.

- Ах, если говорить о расследовании, - сказал Цин Шоула, - мы в последнее время занимались сектой Минъюэ.

- Секта Минъюэ? - растерялся Ань Юань. - В тот день люди из праведных сект упоминали о каком-то убийстве в секте Минъюэ. Что там случилось?

После того как Ань Юань решил полетать со скалы, Хань Чаншэн забрал его в горы, где они жили в уединении, а после они вместе отправились в западный регион. Из-за этого он почти ничего не знал о слухах, ходивших по Цзянху, и о секте Минъюэ с тех пор тоже ничего толком не слышал.

- Несколько месяцев назад, - заговорил Хань Чаншэн, - убили старейшину Юань Юэ из секты Минъюэ. Обстоятельства этого дела очень сильно походили на то, что случилось с твоим отцом. Поэтому я задался вопросом, не совершил ли оба преступления один человек.

Он рассказал Ань Юаню все, что знал, о случившемся в секте Минъюэ:

- Видишь, когда Бай Сюнхэн и Цин Шоула узнали о том, что случилось с твоим отцом, они тоже сильно расстроились. Чтобы помочь тебе как можно скорее отыскать убийцу отца, они вызвались заняться расследованием случившегося в секте Минъюэ. Разве тебя не трогает их сочувствие? Поэтому тебе следует относиться к ним, как к хорошим друзьям!

Сказав это, Хань Чаншэн обернулся и спросил у Лу Байби и Лу Цинцяня:

- Что вам удалось обнаружить?

- Люди говорят, что секта Минъюэ подставила нас, - в негодовании вскричал Лу Цинцянь. - И мы только что узнали, где она расположена.

Лу Байби лучезарно улыбнулся:

- Мы готовы их всех перебить.

Хань Чаншэн и Ань Юань:

- ...

Ань Юань в ужасе воззрился на Хань Чаншэна. Тому же удалось сохранить спокойствие. Он с улыбкой сказал:

- Сяо Цин, Сяо Бай, вы снова озорничаете. Не нужно так небрежно с этим шутить.

- Подставили? Вас? - спросил Ань Юань.

Хань Чаншэн нахмурился и мигом выпалил:

- Это верно, секта Минъюэ явно переборщила. Они сами не смогли уследить за своей собакой, а когда кто-то убил и съел ее, они просто взяли и обвинили в этом вас. Какое они имели право на это? Даже если вы когда-то и убили собаку, это не значит, что вы только и делаете, что ходите по миру, убивая собак! Конечно, как можно их всех не убить? Хорошая шутка, ха-ха, ха-ха, ха-ха-ха...

Ань Юань недоверчиво посмотрел на Хань Чаншэна и больше ничего не сказал.

- Гос... Что же нам тогда делать? - спросил Лу Байби.

Погладив свой подбородок, Хань Чаншэн вдруг ударил кулаком по раскрытой ладони, словно его посетила идея:

- Придумал! Вам следует отправиться в секту Минъюэ и провести там расследование, а мы с Ань Юанем не станем мешаться у вас под ногами. Мы останемся в городе и будем ходить по округе, расспрашивая о своем деле.

Лу Байби и Лу Цинцянь с хитрым видом кивнули. Они уже собирались уйти, когда заговорил Ань Юань:

- Погодите.

Лу Байби и Лу Цинцянь остановились, в недоумении уставившись на него.

Хань Чаншэн нахмурился:

- Что ты задумал?

Подойдя к Лу Цинцяню и Лу Байби, Ань Юань посмотрел на них и одарил прекрасной улыбкой. Конечно, когда эта улыбка исказила его свинячью мордаху, это вызвало лишь желание хорошенько съездить по ней:

- Поскольку случившееся в секте Минъюэ может иметь отношение с убийству в горной усадьбе Тяньюань, брат Хуа, почему бы нам не отправиться с братьями Цин и Бай и не провести расследование вместе? Как думаешь?

Все тело Хань Чаншэна залилось холодным потом.

___________________________________________________________________________________

1. Баоцзы - популярное китайское блюдо, представляющее собой небольшой пирожок, который готовится на пару (раньше их называли "маньтоу", пока этим названием не стали обзывать паровые булочки без начинки). В Японии же это будет "никуман", который потом подразделяется в зависимости от начинки на бутаман (со свининой), ториман (с курицей) и так далее.

Минутка переводчика:

Повернувшись к Ань Юаню, глава демонической секты взял в ладони его свиноподобное лицо и, заставив парня посмотреть на себя, принялся выдумывать на ходу сладкую речь, умасливая его, а тем временем в его собственном разуме все смешалось. Перед ним явно было самое ужасное лицо, какое он видел в своей жизни. Так почему же его сердце колотится так, словно сейчас выскочит из груди? С ним явно было что-то не так!

- ...Мои чувства к тебе надежней, чем Небеса и земля, чище, чем свет солнца или луны! - договорив, он мигом потупился и спрятал подальше дрожащие от возбуждения руки.

Ань Юань, нахмурившись, застыл на мгновение. Затем, ласково погладив по лицу Хань Чаншэна, очень тихим, слегка охрипшим голосом прошептал:

- Не говори таких слов в присутствии других людей.

Ужасно смутившийся Хань Чаншэн моргнул и содрогнулся всем телом от этого прикосновения. Да что с ним такое? Перед ним же явно свиная морда, да настолько неказистая, что от ее вида ему кусок в горло не лез. Тогда откуда это желание прильнуть губами к этим сосискам?

Хань Чаншэн в очередной раз всерьез задумался, не стоит ли поменять маскировку Ань Юаня. Даже если после этого Ань Юань станет выглядеть немного похуже, Хань Чаншэн, по крайней мере, не будет чувствовать себя таким извращенцем, желающим зацеловать нечто безобразное и отвратительное! Иначе разум... нет, чувство прекрасного... нет, репутация этого лаоцзы окажется под угрозой!

Если бы это оказался кто-нибудь другой, а не левый и правый стражи, Хань Чаншэну бы не пришлось так сильно нервничать, но здесь находились именно Лу Байби и Лу Цинцянь. У этой бесхитростной парочки были самые болтливые рты. А Ань Юаня точно простаком не назовешь. Собака-лорд явно что-то подозревал, и было бы ужасно, если бы ему удалось обманом выведать у Сяо Цина и Сяо Бая все их секреты.

Лу Цинцяня и Лу Байби не волновали его переживания, они просто, без задней мысли, согласились на предложение Ань Юаня. Лу Байби сказал:

- Тогда идем скорее.

Хань Чаншэн поспешил схватить за рукав собаку-лорда:

- Подождите-ка. Ань Юань, не лучше ли будет для начала заняться расследованием дела старейшины Лань Фана и старика Сюаньцзи. Пойдем наведаемся на гору Юэхуа. Секта Минъюэ на самом деле может быть и не связана с твоим отцом, поэтому куда важнее сейчас очистить наши с тобой имена.

Ань Юань холодно произнес:

- Ты ведь только что говорил, что нам не стоит подниматься на гору Юэхуа. А теперь запел по-другому и даже утверждаешь, что случившееся в секте Минъюэ не обязательно связано с делом моего отца? Признайся честно, тебе просто не хочется идти вместе с этими младшими братьями? Чем они тебе не угодили?

Губы Лу Байби изогнулись в легкой очаровательной улыбке, тогда как Лу Цинцянь надул щечки, которые стали походить на две паровые булочки, и взгляды обоих устремились на Хань Чаншэна. Улыбку Лу Байби пронизывал намек на грусть и возмущение, когда он заговорил:

- Вы не хотите идти с нами? После стольких месяцев разлуки вы...

Хань Чаншэн схватился за лоб, вне себя от желания нашпиговать дротиками голову собаки-лорда. Лу Цинцянь и Лу Байби были мягкосердечны и легко поддавались на уговоры, но при этом они очень легко велись на обман. И если они почувствуют себя несчастными, последствия их буйства будет сложно себе представить. Однако если он попытается умаслить их в присутствии Ань Юаня, тот непременно отыщет недомолвки в его словах и использует их против него.

Таким образом, у него не оставалось иного выбора, кроме как натянуть на лицо беспомощную улыбку:

- Глупости все это. Что ж, давайте вместе отправимся в секту Минъюэ.

Ань Юань молча наблюдал за изменениями в выражении лица Хань Чаншэна, затем многозначительно улыбнулся и махнул рукой:

- Нет-нет-нет. Все в порядке, если тебе не хочется идти в секту Минъюэ. Можем пойти и в секту Юэхуа, - затем он приблизился к самому уху Хань Чаншэна и нежно в него прошептал: - Прости, я действовал необдуманно. Тебе не нужно себя принуждать. Я не ожидал, что в отношениях между тобой и Бай Сюнхэном с Цин Шоула пролегает такая глубокая пропасть. Будет лучше, если мы все отправимся своим путем.

Конечно же, Лу Байби и Лу Цинцянь услышали слова Ань Юаня. Хором ахнув, они завели старую песню:

- Глава...

Хань Чаншэн в то же миг закричал:

- Я хочу пойти в секту Минъюэ! Безумно хочу! Я всего лишь боялся, что ты не захочешь топать туда! Но раз ты не против, давайте отправимся в секту Минъюэ! Немедленно! Сию же секунду!

Лу Байби и Лу Цинцянь уставились на Хань Чаншэна, пока тот тоже взирал на них, только после этого на лица стражей вернулись безразличные выражения.

Ань Юань улыбнулся:

- В таком случае давайте туда поспешим.

Хань Чаншэн молча проглотил рвущуюся наружу старую кровь. Собака-лорд определенно сделал это намеренно, абсолютно точно! Такой дурацкий метод посеять вражду мог обмануть только Лу Байби и Лу Цинцяня! Вот знал же, что выбирая правого и левого стражей, не следовало считать главым требованием красивое личико. Следовало больше внимания уделять интеллекту!

Группа из двух человек превратилась в группу из четырех. Но вместо того, чтобы оживиться, атмосфера стала более угнетенной.

У Лу Байби и Лу Цинцяня имелись кое-какие мысли насчет того, что только что произошло. На протяжении всего пути они молча сверлили взглядами Хань Чаншэна и Ань Юаня, но Хань Чаншэн слишком боялся что-либо им объяснять в присутствии собачьего лорда. Поэтому единственным, кто беспечно и невозмутимо шагал вперед, стал Ань Юань.

- Брат Цин, брат Бай, - пребывая в прекрасном расположении духа, беззаботно сказал Ань Юань, - Как давно вы знаете брата Хуа?

Хань Чаншэн мигом влез в разговор:

- Несколько лет.

Ань Юань, бросив на него взгляд, произнес:

- Я спросил брата Цина и брата Бая, почему тебе так не терпится ответить мне вместо них? Не ты ли говорил, что хочешь, чтобы я подружился с братом Баем? Я пытаюсь сблизиться с ними. Или ты не хочешь, чтобы брат Цин и брат Бай разговаривали со мной? - Ань Юань сделал вид, что сильно обеспокоен. - Возможно ли, что между вами случилась размолвка? Брат Цин и брат Бай чем-то тебя рассердили? По-моему, они люди честные и беззаботные. Возможно ли, что они сделали что-то не так, но даже не подозревают об этом?

Лу Цинцянь и Лу Байби снова уставились на Хань Чаншэна.

Хань Чаншэну снова пришлось проглотить старую кровь, пока Ань Юань строил из себя саму невинность.

К счастью, у Сяо Цина и Сяо Бая хватило ума не повестись на подобную низкопробную провокацию. Снова надувший щечки Лу Цинцянь пропыхтел:

- Не стоит даже пытаться вбить клин между нами. Мы выросли вместе. Нам известно даже то, сколько родинок украшает его задницу. Думаешь, тебе удастся нас с ним поссорить?

Хань Чаншэн:

- ...

Выражение лица Ань Юаня застыло, но он быстро оправился:

- О? Если вы выросли вместе, у вас, должно быть, хорошие отношения? - насмешливо глянув на Хань Чаншэна, он добавил: - А те "несколько лет" оказались весьма продолжительными.

Хань Чаншэн про себя тысячу раз пронзил сердце этого бессмертного заразы зеленого чая, который с невинным видом его изводил.

- Так сколько же родинок на его заднице? - поинтересовался Ань Юань.

Хань Чаншэн:

- ...

Лу Цинцянь насторожился:

- А с какой стати я должен тебе это говорить? Брат Ло и то не знает, а ты кто такой?

Ань Юань приподнял бровь:

- Брат Ло?

Хань Чаншэн стиснул кулак. Если так пойдет и дальше, то вскоре этот бессмертный зараза зеленого чая разузнает все подробности о времени, проведенном им в секте Тяньнин!

- Сяо Цин, Сяо Бай, - он с энтузиазмом втиснулся между парочкой своих стражей и, обняв обоих за плечи, спросил: - Как много вам удалось разузнать о секте Минъюэ?

Лу Байби ответил:

- Старший господин Гу рассказал, что в прошлый раз, когда он с вами проводил вскрытие, выяснилось, что на того старика напали со спины и прикончили его ножом.

Ань Юань рассмеялся:

- Страший Гу? Вскрытие?

Хань Чаншэн в отчаянии опустил голову. Он был неправ, ох, как неправ. Он знал, что не должен был тогда сбегать с горы. Если бы он не сбежал, Лю Цзюлуна бы не убили. А если бы Ли Цзюлун не погиб, он бы не оказался в столь прискорбном положении...

Лу Цинцянь недовольно проворчал:

- Кто этот уродливый монстр, который изначально был прекрасен, а теперь избит до свиного рыла вместо лица? Почему он все время расспрашивает нас то об одном, то о другом? И почему вы всегда вместе с ним?

Не в силах удержаться, Хань Чаншэн издал пару смешков, после чего быстро шепнул Лу Байби и Лу Цинцяню "Великий план!" и уже громко сказал:

- Он подающий большие надежды молодой человек и мой добрый друг. Вам следует хорошенько поладить с ним, - повернувшись к Ань Юаню, он добавил: - В конце концов, я уже множество лет странствую по Цзянху, и у меня везде найдутся друзья, с которыми ты не знаком. Я непременно буду знакомить вас друг с другом, если представится такая возможность. Но даже если я сейчас вас познакомлю, ты не обязательно их узнаешь.

Ань Юань прищурился, но так как благодаря старательной маскировке от ХаньЧаншэна они и так выглядели, как две узкие щелочки, этого никто не заметил.

Секта Минъюэ находилась неподалеку от города Юэян. Они вчетвером прошли всего несколько часов и в тот же день добрались до секты.

Пусть они провели в пути лишь пару часов, Хань Чаншэну казалось, что пролетели целые годы. Собака-лорд с прежним невинным видом вышагивал в сторонке. Вот только Лу Цинцянь и Лу Байби были прямолинейными людьми и выбалтывали все, что придет в голову. Они несколько раз чуть с потрохами не сдали его. К счастью, хотя он и был в панике, ему хватало ума объяснить их слова и более-менее сгладить острые углы, сделав их промахи не такими очевидными.

Стояла осень, и на улице было весьма прохладно. После этой пешей прогулки все почувствовали себя отдохнувшими и посвежевшими, и только Хань Чаншэн выглядел так, будто несколько часов жарился на солнцепеке в середине лета. Вся его одежда насквозь пропиталась потом.

Секта Минъюэ располагалась в городе Цинфэн. Еще до наступления сумерек они оказались в окрестностях секты.

Секта Минъюэ уже объявила на весь мир боевых искусств известие о том, что их старейшину Юэ убили люди из демонической секты, прихватив их секретный манускрипт секты Минъюэ. Они обратились к праведным сектам с просьбой помочь им уничтожить секту Тяньнин и вернуть украденный манускрипт.

Но на самом деле они не могли с уверенностью сказать, где находится их секретный манускрипт. А причина, по которой он объявили всем эту новость, заключалась в том, что если все-таки их манускрипт с техникой меча оказался не в руках демонической секты, этот человек побоится его использовать, ведь иначе его примут за члена секты Тяньнин. Благодаря этому они могли предотвратить распространение своей техники по Цзянху, которое, в свою очередь, могло привести к уничтожению секты.

К тому же только на первый взгляд казалось, что люди из праведных сект дружелюбны и всегда готовы помочь друг к другу; на самом деле гораздо больше, чем парочка человек среди них плели интриги и устраивали драки.

Старейшину секты Минъюэ уже убили, и остальные секты мало чем могли им помочь. Но так как дело касалось демонической секты, люди из праведных сект, естественно, от всего сердца готовы были оказать им поддержку.

Остановившись неподалеку от секты Минъюэ, Ань Юань окинул взглядом ее территорию, а затем повернулся к Лу Байби и Лу Цинцяню:

- С чего начнем?

Лу Байби и Лу Цинцянь тоже повернулись и посмотрели на Хань Чаншэна, ожидая его распоряжений.

Расследования не являлись их сильной стороной. Они собирались сделать именно то, о чем говорили раньше. Поскольку секта Минъюэ посмела их оскорбить, они собирались ее истребить. Но так как Хань Чаншэну захотелось расследовать это дело, они не могли следовать изначальному плану.

Потерев подбородок, Хань Чаншэн произнес:

- В первую очередь нам следует выяснить, что произошло в день смерти старейшины Юань Юэ. Возможно, людям из секты Минъюэ это известно. Давайте расспросим одного из учеников.

Ань Юань кивнул:

- Ты умеешь изменять свое лицо, поэтому мы могли бы...

Он еще не договорил, а Лу Байби и Лу Цинцянь уже рванули вперед. Они в мгновение ока изловили ученика секты Минъюэ, который проходил неподалеку. Бросив его на землю, Лу Байби приставил нож к горлу бедного ученика и улыбнулся так нежно, словно перышком собирался его погладить:

- Я хотел бы тебя кое о чем спросить, и ты мне ответишь. Но если соврешь, я отковыряю все мясо с твоего тела. ~~o(n_n)o~~

Лу Цинцянь вытащил из-за пазухи фарфоровый пузырек и откупорил его. Из его горлышка бодро выбрался маленький паучок, покрытый пушистыми волосками.

Лу Цинцянь встряхнул паучком перед глазами ученика и сказал:

- Это паук пяти ядов. Он способен залезть тебе в задницу, а затем прогрызть твои внутренние органы. В итоге ты умрешь, когда он примется за твое сердце. Но перед этим ты еще сможешь прожить несколько ужасающе мучительных часов.

~\\(≧▽≦)/~

Ань Юань:

- ...

По крайней мере, этот парень был надежнее Хань Чаншэна: он хотя бы не пытался выдать кучу укрепляющих здоровье лекарств за яды.

Хань Чаншэн сокрушенно закрыл ладонью лицо.

- Вы всегда так расспрашиваете людей? - спросил Ань Юань. - А где же сами вопросы? Вы просто пытками пытаетесь вырвать признание. Но он же не убийца. Это уже чересчур.

Хань Чаншэн с улыбкой проговорил:

- Сяо Цин, Сяо Бай, как же вы любите пошутить. Отпустите этого младшего брата. Он едва в штаны не напрудил.

Лу Байби с Лу Цинцянем переглянулись и безропотно отпустили несчастного ученика секты Минъюэ. Ущипнув их нежные щечки, Хань Чаншэн подмигнул своим стражам:

- Не нужно больше шутить, ха-ха, ха-ха, ха-ха-ха.

Лу Цинцянь и Лу Байби совсем растерялись.

- Кто вы, и что вам нужно? - дрожащим голосом проговорил ученик.

Ань Юань, присев на корточки, похлопал беднягу по плечу:

- Не бойся, мы всего лишь хотели кое-что узнать. Мы не навредим тебе.

Ученик только взглянул ему в лицо и затрясся всем телом. Остальные выглядели очень красиво, и когда Хань Чаншэн сказал, что они пошутили, он поверил ему. Однако собака-лорд со своим свинячьи рылом казался ужасно свирепым, даже при том, что он единственный вел себя как порядочный человек. Едва увидев его лицо, ученик секты Минъюэ понял, кто здесь главный злодей!

- Помнишь старейшину Юань Юэ, который погиб какое-то время назад? - спросил Ань Юань.

Дрожащий как осиновый лист ученик кивнул.

Ань Юань снова заговорил:

- Как он умер? Что случилось в день его смерти?

По-прежнему дрожа, ученик ответил:

- Верно, это люди из демонической секты убили его. Они же украли секретный манускрипт с техникой меча нашей секты.

*Вжух!*

Вылетевший дротик вонзился в землю в каком-то дюйме от промежности ученика. Лу Цинцянь небрежно охряхнул руки:

- Посмеешь еще раз нас оскорбить, и в следующий раз дротик попадет вовсе не в землю.

Глаза ученика округлились, а штаны медленно стали мокрыми. "Оскорбить... нас? Значит, эти люди из демонической секты?!"

Хань Чаншэн хлопнул себя по лбу. Стоит ли ему сейчас вырубить Сяо Цина с Сяо Баем или все-таки Ань Юаня?! Может, самому вырубиться?! А?! "Небеса играют со мной!!!"

__________________________________________________________________________

Минутка переводчика

В пути

- Гла... Господин Хуа, не хотите ли отведать свежих баоцзы? Мы только что украли их у торговки. Они еще теплые, - с нежной улыбкой спросил Лу Байби у слегка приотставшего от них Хань Чаншэна.

Глава секты, в который раз обливаясь холодным потом, первым делом вопросительно посмотрел на Ань Юаня, но, увидев, что тот в отрицании покачал головой, произнес:

- Ешьте сами, мы еще не голодные, - "Это хоть ненадолго заткнет ваши болтливые рты".

Тогда Лу Байби открыл пакет с баоцзы и, взяв один пирожок, откусил от него.

- Вкусно, - заметил он и сразу же протянул уже надкусанную булочку Лу Цинцяню. Тот не глядя открыл свой рот и откусил, как будто давным-давно привык к подобному обращению:

- Ты прав, Сяо Бай, - он тоже улыбнулся, отчего на его пухлых щечках появились очаровательные ямочки.

Они продолжили поедать одну булочку, по очереди откусывая от нее. Затем Лу Цинцянь с тревогой заметил:

- Сяо Бай, у тебя крошка возле рта, - тут же невинно потянувшись, он бережно убрал ее с прекрасного личика своего напарника.

- Сяо Цин, а у тебя крошки на халате остались, - Лу Байби с чарующей улыбкой ласковыми движениями отряхнул халат Лу Цинцяня, отчего детское личико последнего нежно покраснело:

- Прости, я всегда так неосторожен.

- Все в порядке, я всегда рад помочь тебе, - еще шире улыбнулся Лу Байби. В такой вот гармоничной атмосфере они принялись за следующую булочку.

Ань Юань смотрел на это одновременно с любопытством и подозрением. Любопытством от того, что ему хотелось бы знать, что бы он почувствовал, отнесись к нему так же Хань Чаншэн. А подозрения терзали его сердце, поскольку он задавался вопросом: - "Если эти двое так близки друг с другом, может, они так же близки и со своим господином Хуа?" Подумав об этом, он преисполнился еще большей решимости вбить между ними клин, да пожирнее.

К счастью, у Сяо Цина и Сяо Бая хватило ума не повестись на провокацию. Снова надувший щечки Лу Цинцянь, забыв о булочках, пропыхтел:

- Не стоит даже пытаться вбить клин между нами. Мы выросли вместе. Нам известно даже то, сколько родинок украшает его задницу. Думаешь, тебе удастся нас с ним поссорить?

- Так сколько же родинок на его заднице? - поинтересовался Ань Юань.

Лу Цинцянь насторожился:

- А с какой стати я должен тебе это говорить?

Ань Юань: - "Между ними точно что-то да есть!"

Хань Чаншэн: - "Так держать, Сяо Цин! Черта с два ты первым узнаешь, сколько у меня на ней родинок! Сначала я лично пересчитаю твои!"

- Оскорбить... вас? - ошеломленно спросил Ань Юань.

Для Лу Байби и Лу Цинцяня это было настолько само собой разумеющимся, что они даже не подумали, что ляпнули что-то не то.

И без того уже трещавшее по швам самообладание Хань Чаншэна окончательно развалилось.

- Опять ваши шуточки... Зачем так пугать людей? Это же неприлично, - эта фраза прозвучала настолько неубедительно, что даже он сам ни за что бы в нее не поверил. Если прошлый Ань Юань, может быть, на нее и купился бы, то интеллект нынешнего собаки-лорда внушал ему серьезные опасения.

Неожиданно, но потрясение на лице Ань Юаня быстро сменилось его обычным выражением:

- О? Это тоже шутка? Брат Цин и брат Бай поистине интересные люди.

Хань Чаншэн:

- ...

Все еще дрожащего ученика это слегка обескуражило. "Все-таки это шутка? Или же правда? В любом случае дротик-то был настоящий".

Собака-лорд не стал вникать в сказанные ими слова, что, конечно же, было лучшим исходом для Хань Чаншэна.

Не смея взглянуть на выражение лица собаки-лорда, он повернулся к несчастному парню и обратился к нему:

- Расскажи мне все, что тебе известно о старейшине Сянь Юэ со всеми подробностями, от начала и до конца.

Хань Чаншэн не заметил, как в глазах Ань Юаня промелькнул веселый огонек, удививший всех остальных. Однако он моментально исчез.

Невезучий парень громко сглотнул и дрожащим голосом произнес:

- Мне, мне правда известно совсем немного. Той ночью один ученик отправился на поиски старейшины Сянь Юэ. Старейшины не оказалось в его комнате, и он долгое время не возвращался. Глава секты встревожился и отправил людей на его поиски. В итоге они обнаружили бездыханное тело старейшины в сосновом лесу за городом, при этом руководство по навыкам владения мечом секты Минъюэ также оказалось украдено.

- Кто-нибудь своими глазами видел, что это сделали люди из демонической секты? - спросил Ань Юань.

Несчастный покачал головой:

- Нет-нет.

- Тогда почему ты сказал, что это дело рук демонической секты? - снова спросил Ань Юань.

- Если не они, то кто еще мог это сотворить? - ответил парень.

Лу Байби снова очаровательно улыбнулся, а Лу Цинцянь, надув губки, уставился на ученика.

- Сколько людей из вашей секты владеют секретными манускриптами техники меча Минъюэ? - спросил Хань Чаншэн.

Несчастный парень какое-то время поколебался, словно не жалая ничего говорить. Лу Цинцянь моментально вытащил дротик и принялся с ним играться.

С горестным выражением на лице ученик произнес:

- Старейшина Сянь Юэ был старшим хранителем свитков в нашей секте Минъюэ. Все секретные манускрипты с техниками меча и руководства по боевым искусствам хранились лишь у него. Только у главы секты имеются копии.

- В таком случае, - вступил Ань Юань, - скольким людям из вашей секты дозволено увидеть секретный манускрипт с техникой меча?

- Секретный манускрипт - высшая техника меча в нашей секте, - сказал ученик. - Он включает в себя 108 приемов, и каждые три года можно изучить девять новых приемов из них. Лишь те, кто тридцать шесть лет посвятил обучению, могут изучить весь манускрипт. Целиком знают его лишь старейшины и несколько учеников.

Лу Байби с улыбкой заметил:

- Праведный путь боевых искусств - сплошное кривлянье.

Хань Чаншэн:

- ...

Невезучего ученика снова затрясло:

- Вы, вы действительно не из праведных сект...

Хань Чаншэну захотелось просто стянуть с себя носки и заткнуть ими рты Лу Байби и Лу Цинцяня! Столкнувшись с вопросительным взглядом Ань Юаня, он снова принялся выдумывать объяснение:

- Мы все странствующие мечники из Цзянху. Порой мы в шутку называем остальные секты праведным путем мира боевых искусств.

Ань Юань улыбнулся:

- Я понимаю. То была еще одна шутка.

Хань Чаншэн рассмеялся.

На самом деле он был полностью согласен со словами Лу Байби. Люди из праведных сект все время прятались и скрывались, отказываясь толком учить собственных учеников. Старейшины постоянно боялись, что те либо превзойдут их в своем мастерстве, либо, стоит ученикам все узнать, и они больше не смогут использовать их.

Из-за подобного отношения, основанного на чувстве собственного достоинства и старшинстве, некогда блистательные праведные секты вырождались день ото дня, и каждое последующее их поколение было хуже, чем предыдущее.

В отличие от них, в секте Тяньнин никогда не существовало подобных правил. Каждый изучал то, чему хотел научиться. Что же касается их достижений, то это будет зависеть исключительно от собственных способностей каждого.

- То есть у вас нет никаких доказательств того, что старейшину Сянь Юэ убили люди из демонической секты? - спросил Ань Юань.

Несчастный ученик больше не смел отзываться плохо о демонической секте, поэтому торопливо закивал.

Ань Юань в очередной раз задал вопрос:

- Не совершал ли старейшина Сянь Юэ чего-либо недостойного в своей повседневной жизни?

Ученик сглотнул и отвел взгляд:

- Нет-нет!

Заметив, что тот выглядит виноватым, Хань Чаншэн подошел и похлопал его по лицу:

- Просто расскажи все честно, не бойся. Расскажи нам все, что тебе известно, и мы не причиним тебе вреда.

Лу Байби вытащил из ножен свой меч:

- Для начала следует отрезать ему пару пальцев, а потом уже спрашивать. Иначе он не поймет, на что мы способны.

Хань Чаншэн моментально повернулся к Ань Юаню, но тот уже с улыбкой сказал:

- Я понял, шутка, тебе не нужно ничего объяснять.

На самом деле не имело значения, шутили они или нет. Хотя трое из четверых выглядели очень красиво и казались добрыми, недаром говорили, что не стоит судить людей по их внешности. Судя по поведению, они были не самыми хорошими людьми. Поэтому ученик решил честно признаться:

- Даже если старейшина Сянь Юэ не являлся плохим человеком, он вел себя довольно жестко и сурово по отношению к окружающим. Порой ему неизбежно приходилось обижать некоторых людей...

- О? - приподнял бровь Ань Юань.

Хань Чаншэн тут же спросил:

- Так кого он обидел?

- Что вы собираетесь с ними сделать?! - бедному парню уже хотелось расплакаться, да только слез не было.

Вместо ответа Хань Чаншэн с улыбкой спросил:

- Разве все не сложится прекрасно, если мы поможем вам отыскать убийцу старейшины Сянь Юэ?

Несчастный ученик не знал, что на это сказать.

- Итак, - снова заговорил Хань Чаншэн, - кого обидел старейшина Сянь Юэ?

Невезучий парень надолго умолк. И даже угрозам Лу Байби и Лу Цинцяня не удалось развязать ему язык.

- Ты же не пытаешься этим сказать, - проговорил Хань Чаншэн, - что старейшина Сянь Юэ обидел гораздо больше, чем несколько человек? - посмотрев на исказившееся от паники лицо парня, он добавил: - И все эти люди из секты Минъюэ, его собственной секты? Вот почему ты не можешь нам ничего рассказать?

Затуманенные слезами глаза несчастного еще энергичней забегами по сторонам:

- Кто, кто тебе такое сказал? Это бред!

Хотя они скрывались в зарослях кустарника, неподалеку то и дело проходили какие-то люди. Вышло бы нехорошо, если бы они привлекли к себе нежелательное внимание. Это было не лучшее место, чтобы кого-то допрашивать.

- Для начала следует увести его отсюда, - сказал Хань Чаншэн. - А затем отведем его туда, где никто не помешает нам его допросить. Сейчас мы не можем его отпустить, иначе он может проболтаться о нас остальным членам секты, и тогда всем будут грозить крупные неприятности.

Четыре человека, ведущие связанного ученика секты Минъюэ привлекли бы слишком много внимания. Ткнув в акупунктурную точку и лишив голоса невезучего ученика, Хань Чаншэн оглядел всех и без малейшего колебания указал на Ань Юаня:

- Отправляйся вперед в гостиницу и сними две свободные комнаты, после этого мы приведем туда этого парня.

Ань Юань улыбнулся:

- Почему бы брату Хуа не отправиться туда самостоятельно? Я хочу подольше пообщаться с братом Цин и братом Бай, чтобы наладить с ними хорошие отношения.

Этого-то Хань Чаншэн и боялся.

- Нет-нет, - быстро заговорил он. - Тебе лучше идти. Нехорошо в такой спешке налаживать отношения.

- Почему бы тогда не отправить вперед брата Цин и брата Бай? - снова заговорил Ань Юань. - Неужели ты не доверяешь их способностям?

Лу Байби и Лу Цинцянь одновременно застыли на месте.

Хань Чаншэн так стиснул зубы, что едва их не переломал.

"Эта собака зеленого чая! Почему я раньше не замечал, насколько этот парень горазд на подлянку?"

Он действительно не доверял тому, каким образом вели дела Лу Байби и Лу Цинцянь. Что они будут делать, если эти двое до самого основания разрушат гостиницу?! Не говоря уже о том, что ему хотелось отослать Ань Юаня, чтобы как следует обучить уму-разуму своих правого и левого стражей.

Увидев, что Хань Чаншэн упорно стоит на своем, Ань Юань не особенно этому удивился и с улыбкой сказал:

- Я тоже пошутил. Я пойду вперед.

Как только ушел Ань Юань, Хан Чаншэн вздохнул с облегчением. Заблокировав еще одну акупунктурную точку несчастного ученика, он сделал его временно не только немым, но и глухим.

Надув щечки, Лу Цинцянь пробормотал:

- Мастер, кто для вас этот парень? Вы провели вместе с ним несколько месяцев!

Свирепо посмотрев на них, Хань Чаншэн отвесил каждому по щелбану:

- Разве я не говорил, что вам не следует раскрывать мою личность? Вы можете думать перед тем, как заговорить?

Лу Байби поднял голову и сказал:

- Почему вы не хотите раскрываете свою личность? Зачем вам скрывать свое имя, ведь вы так мудры и могущественны?

Хань Чаншэн одарил его еще одним щелбаном, и Лу Байби, чувствуя сильную обиду, прикрыл рукой лоб.

- У меня же великий план! - сказал Хань Чаншэн. - А вы едва мне все не испортили!  Если вы еще раз подведете меня, я больше не захочу, чтобы вы оставались моими стражами!

И Лу Байби, и Лу Цинцянь в тот же миг испытали сильнейшее потрясение. Горько заплакав, они воскликнули:

- Глава, так значит, Ань Юань сказал правду? Возможно ли, что вы ушли на несколько месяцев, потому что больше не любите нас?

Лу Байби ухватил Хань Чаншэна за воротник, пока Лу Цинцянь тянул за рукав. Их опечаленные и возмущенные лица были залиты слезами.

Хань Чаншэн беспомощно произнес:

- Не слушайте чушь, которую он несет. Вас двоих я ценю больше чем кого бы то ни было. Как я могу вас не любить? С ним же я просто играюсь. У меня действительно есть великий план по изменению расклада сил в мире боевых искусств. Поэтому вы должны мне помочь. И больше не разрушайте мои планы, хорошо? - затем он погладил их по головам и нежно спросил: - Вы верите мне?

Лу Байби с Лу Цинцянем переглянулись и медленно отпустили одежду Хань Чаншэна.

Спустя какое-то время Ань Юань вернулся из гостиницы. Хань Чаншэн небрежно стянул одежду с бедного ученика и переодел его, после чего прикрыл маской его лицо и повел в гостиницу. По пути они не привлекли ничьего внимания.

Войдя в гостиницу, они уже собирались все вместе подняться наверх, когда услышали громкий смех. По лестнице им навстречу спускалась красивая молодая женщина, одетая в красное. Следом за ней, изо всех сил стараясь ее догнать, бежал толстый мужчина в зеленых одеждах. Тяжело дыша, он, прищурившись, произнес:

- Красавица, не убегай. Иди к этому брату.

Услышав этот голос, Хань Чаншэн поднял глаза и остолбенел. Какое совпадение! Неожиданно, но он встретил здесь очередного знакомого!

Женщина сбегала вниз по лестнице. Поравнявшись с Ань Юанем и Хань Чаншэном, она протянула к ним руку:

- Младшие братья, прошу, пропустите меня.

Ань Юань сразу же отступил в сторонку.

Когда женщина в красном проходила мимо, ее взгляд чуть дольше задержался на Лу Байби и Лу Цинцяне. Сделав еще пару шагов, она вдруг передумала убегать. Она остановилась, посмотрела на Лу Цинцяня и сказала:

- Ах! Это же вы!

Эта женщина оказалась не кем иным, как Чжэн Фэн'эр, главой крепости Фуфэн. Несколько месяцев назад Хань Чаншэн одним ударом излечил ее от странной болезни.

Толстяк в зеленом догнал ее и, прижав к себе Чжэн Фэн'эр, растянул свои губы в улыбке:

- Красавица, ты позволила мне догнать себя? - когда он оглянулся на Лу Байби и Лу Цинцяня, мужчина заулыбался еще сильней. - О, эти два юных красавца так милы, они твои родные братья? - говоря это, он протянул руку, желая прикоснуться к лицу Лу Байби.

*Хлоп!*

Хань Чаншэн от души шлепнул толстяка по руке и, заливаясь холодным потом, встал перед Лу Байби и Лу Цинцянем.

Он сделал это не для того, чтобы защитить своих левого и правого стражей, а ради того, чтобы спасти толстяка. Этот толстяк не только назвал Сяо Цина и Сяо Бая "милыми", но и посмел к ним прикоснуться. Если бы Хань Чаншэн промедлил еще лишь секунду, толстяк лишился бы своей руки.

Нахмурившись, толстяк сжал пострадавшую от шлепка руку:

- Этот юноша тоже хорош собой, но почему он такой вспыльчивый?

Лу Байби и Лу Цинцянь, один из которых сжимал рукоятку кинжала, а другой нацелил скрытые в рукавах дротики, уже приготовились убивать.

Чжэн Фэн'эр, прищурившись, с улыбкой на губах оттолкнула толстяка:

- Господин Чжу, пожалуйста, поднимитесь наверх и подождите меня. Я встретила своих друзей, и приду к вам, как только перекинусь с ними парочкой слов.

- Каких друзей? А я не могу послушать ваш разговор? - недовольно спросил толстяк по фамилии Чжу.

Чжэн Фэн'эр, приблизившись к его уху, что-то ему прошептала. Толстяк тут же расхохотался да так, что его глаза превратились в узкие щелочки, у него едва слюнки не потекли. Погладив по талии Чжэн Фэн'эр, он сказал:

- Я поднимусь первым. Возвращайся скорее.

Едва толстяк отвернулся, как Чжэн Фэн'эр холодно усмехнулась ему в спину, а затем повернулась к Хань Чаншэну и остальным. На ее лице появилось крайне почтительное выражение:

- Эта недостойная приветствует молодых господ.

Ань Юань с поклоном сказал:

- Я - Ань Юань, ученик секты Юэхуа. Могу я узнать ваше имя?

- Ань Юань? - в шоке переспросила Чжэн Фэн'эр.

Внимательно вглядевшись в его свиное рыло, она изумилась:

- Тот самый Ань Юань, с которым не сравнится никто в этом мире?! Тот прекраснейший Ань Юань?! Боги, что случилось с твоим лицом? Кто посмел тебя так избить? - с болью в сердце она ринулась к Ань Юаню и обхватила руками его лицо. - Зависть! Наверняка так и было! Скажи, кто сделал это с тобой, и я за тебя отомщу!

Хань Чаншэн с мрачной усмешкой сжал кулаки.

_________________________________________________________________________________

Минутка переводчика:

Хань Чаншэн от души шлепнул толстяка по руке и, заливаясь холодным потом, встал перед Лу Байби и Лу Цинцянем.

Ань Юань: - "Ну вот, опять. Он не позволяет посторонним даже к ним прикоснуться!"

Хань Чаншэн: - "Небеса! Отпустите меня уже! Если сейчас начнется резня, как я оправдаю ее перед собакой-лордом?! Опять шуткой? Они пошутили, отрезав ручонки толстяку, чтобы тот поскорей похудел или по подобию своих родственников, свиней, питался теперь своим рылом?! А что? Шутка-то хорошая. Вот только, боюсь, собака-лорд ее не оценит".

***

Чжэн Фэн'эр с болью в сердце ринулась к Ань Юаню и обхватила руками его лицо:

- Скажи, кто сделал это с тобой, и я за тебя отомщу!

Хань Чаншэн с мрачной усмешкой сжал кулаки: - "Давай, мсти. Только займи очередь! Сначала я отрежу ручонки той, что посмела прикоснуться к моему Ань Юаню! Только этот лаоцзы имеет право прикасаться к нему, и измываться над ним могу только я! Ха-ха-ха!"

Ань Юань: - "Женщина, а мы с вами знакомы? И почему этот парень позволяет ей трогать меня?"

Если бы вокруг никого не было, Хань Чаншэн, скорей всего, как следует бы поколотил Чжэн Фэн'эр. Как ей вообще стукнуло в голову назвать Ань Юаня прекраснейшим мужчиной, с которым в этом мире никто не сравнится? И как же тогда эта глупая женщина оценивала красоту его, Хань Чаншэна?! Какая еще зависть?! Очевидно же, что он сделал это ради всеобщего блага!!! С учетом всего, что ему пришлось за этот день пережить, он едва себя сдерживал.

Ань Юаня потрясли слова Чжэн Фэн'эр и напугал ее чрезмерный энтузиазм. Спустя мгновение он острожно спросил:

- Юная госпожа, кто вы? Мы с вами знакомы?

Только тогда Чжэн Фэн'эр вспомнила, что Ань Юань ее никогда прежде не видел.

Раньше, когда она болела, доктор сказал, что ей поможет пилюля из потомства самого прекрасного в мире мужчины. До нее дошла слава об Ань Юане, поэтому она приказала своим подчиненным тайно похитить его. Едва увидев его лицо, она поняла, что он именно тот, кто ей нужен.

Однако раненый Ань Юань был без сознания. Он даже не понял, что произошло. И, само собой, даже ни разу не увидел Чжэн Фэн'эр до того момента, как его забрали оттуда.

Чжэн Фэн'эр поспешно отступила, прикрыла лицо ладошкой и, слегка улыбнувшись, приняла игривый вид. Затем она хлопнула Ань Юаня кулачком по груди, сказав:

- Айя, эта недостойная слышала о тебе от других, - она помолчала, и в ее улыбке стало еще больше двусмысленности. Ее изящная, подобная нефриту рука погладила по груди Ань Юаня. - А ведь у недостойной был судьбоносный шанс с этим молодым господином... Какая жалость, эта пристально следила за молодым господином, нас могла ожидать столь прекрасная судьба, но он даже не знает об этом. Как прискорбно.

Уголки губ Хань Чаншэна дрогнули. Если б он раньше не видел, как мастерски Чжэн Фэн'эр размахивает своим кнутом, то принял бы ее за хрупкую и беззащитную женщину.

Ань Юань заметил, что, судя по всему, среди них всех Чжэн Фэн'эр узнала одного Лу Цинцяня, так как ее взгляд практически не задержался на остальных. Он прищурился, но ничего не сказал.

Лу Цинцянь указал на Лу Байби и произнес:

- Это Сяо Бай.

- Я наслышана о вас, - отчетливо произнесла Чжэн Фэн'эр. - А я - Чжэн Фэн'эр, глава крепости Фуфэн.

Она уже стала официальным эмиссаром секты Тяньнин и, конечно же, прекрасно знала, что Сяо Цин и Сяо Бай были левым и правым стражами секты Тяньнин. Ходили слухи, что хотя правый и левый стражи обладали великолепными юными лицами, характер у них был ужасен, и чуть что, они показывали свои клыки. Однако, увидев их, она поняла, что в тех слухах, ходивших по всему миру боевых искусств, не все было правдой. Глядя на Лу Байби, который был таким нежным и теплым, она почувствовала, что в паре с Лу Цинцянем они смотрелись как два невероятно прекрасных нефрита. Глава секты Тяньнин поистине был благословлен, если его окружала такая красота.

- О, - кивнул Лу Байби, - это ты.

Хотя он лично не присутствовал, когда Хань Чаншэн исцелил Чжэн Фэн'эр, ему приходилось слышать об этом.

Взгляд Чжэн Фэн'эр обратился к Хань Чаншэну, который изменил свое лицо и прическу. Посмотрев на него с минуту, она так и не узнала его:

- А это?..

Прочистив горло, Хань Чаншэн похлопал себя по груди и заявил:

- Я не очень хорошо себя чувствую, - он почесал руку. - Похоже, я что-то подхватил. Будет лучше подняться наверх и пораньше лечь отдыхать, - затем, словно вдруг вспомнив о Чжэн Фэн'эр, он в приветственной позе сложил перед собой кулаки. - Я - Хуа Сяоша, друг Сяо Цина и Сяо Бая, - после этого он указал подбородком на  схваченного ими ученика секты Минъюэ. - Он тоже наш друг. Мы хотели его кое о чем расспросить.

Чжэн Фэн'эр была умной женщиной. У нее появились подозрения уже в тот момент, когда она заметила Хань Чаншэна в компании Ань Юаня, Лу Цинцяня и остальных. Только что, похлопав себя по груди, он словно попытался на что-то ей намекнуть, а в частности это было то самое место, по которому он ударил ее, когда исцелил. Она мигом смекнула, кем был Хань Чаншэн.

А еще она поняла, что он не хотел раскрывать перед Ань Юанем свою настоящую личность.

Что касается оставшегося человека в их группе, то это явно был какой-то неудачник, который не сводил с нее умоляющего взгляда. В его глазах застыло нервное выражение, словно он жаждал попросить ее о помощи, но не мог рта раскрыть. Все его тело тоже казалось очень напряженным. Похоже, у него было запечатано несколько акупунктурных точек.

Исключительно сообразительная Чжэн Фэн'эр моментально догадалась, что здесь происходит, и сразу же заговорила:

- Я очень рада познакомиться с вами, младшие братья. А поскольку господину Хуа нездоровится, давайте все вместе поднимемся наверх и пораньше пойдем отдыхать. Эта недостойная больше не станет вам докучать.

Хань Чаншэн одарил ее довольной улыбкой. "О, Небеса! Мне пришлось так нелегко, но наконец-то нам повстречался разумный человек. Если бы меня угораздило напороться на еще кого-нибудь, вроде Лу Байби и Лу Цинцяня, то я с радостью отыскал бы веревку, чтобы ей себя придушить".

Таща за собой невезучего ученика, все четверо вошли в комнату. Лу Байби связал несчастному руки и, точно весенний ветерок, улыбнулся ему. Нежно проведя лезвием меча по руке парня, он, словно ненароком, подрезал ему ноготь:

- Итак, кого же обидел тот дохлый старик?

Ученик только вздрогнул, но ничего не сказал.

Лу Цинцянь приподнял бровь:

- О, а ты у нас не бесхребетный, как я погляжу, - он вытащил из кармана пузырек и, вытряхнув из него маленького черного жучка, приготовился бросить его на парня.

- Его акупунктурная точка, отвечающая за голос, еще не разблокирована... - беспомощным тоном остановил его Хань Чаншэн.

Внезапно осознавшие это Лу Цинцянь и Лу Байби поспешно разблокировали акупунктурную точку несчастного:

- Скорее выкладывай.

- Прошу, отпустите меня, на самом деле я ведь всего лишь прохожий! - воскликнул несчастный.

Заново вытаскивая жучка, Лу Цинцянь спросил:

- Не желаешь нам говорить?

- Из-за заблокированной акупунктурной точки слуха он не слышит тебя, - вздохнул Хань Чаншэн.

Лу Байби и Лу Цинцянь, на которых внезапно снизошло озарение, поторопились разблокировать акупунктурную точку слуха бедняги.

Не вынеся этого зрелища, Хань Чаншэн отвернулся. И почему он раньше не замечал, что на его правого и левого стражей нельзя положиться? Выходит, превосходная внешность и интеллект не всегда идут рука об руку? И почему он раньше не задумывался о столь серьезной проблеме?

Ань Юань лишь холодно глянул на них. Похоже, он был не в восторге от действий Лу Байби и Лу Цинцяня, но сдерживался, не останавливая этих двоих.

Лу Цинцянь снова принялся за расспросы, но несчастный попросту разрыдался:

- Я действительно ничего не знаю! Отпустите меня!

Лу Байби и Лу Цинцянь продолжали засыпать парня угрозами, но тот только заливался горючими слезами и ничего толком не говорил. Поскольку с ними все еще находился Ань Юань, Хань Чаншэн не позволил этой парочке воплотить в жизнь угрозы, хотя им этого и очень хотелось. Таким образом, они надолго зашли в тупик.

Щечки Лу Цинцяня надулись еще сильней, чем обычно, а его брови настолько сильно нахмурились, что если бы между ними оказалась муха, они бы раздавили ее:

- И что нам теперь делать? - он уже почти утратил терпение.

Хань Чаншэн тоже чувствовал легкое нетерпение. Этот ученик секты Минъюэ явно знал обо всем, но отказывался говорить. Прежде, если секте Тяньнин нужно было кого-нибудь допросить, Лу Байби и Лу Цинцянь всегда находили способ развязать этому человеку язык. Этих способов у них было немало, но из-за запрета на пытки они стали подобны собакам, которые лают, но не кусают.

Они всего-то и хотели узнать, кого успел обидеть старейшина Сянь Юэ, но похищенный ими парень отказывался даже рот открывать. Они уже действительно не знали, как получить у него ответы на свои вопросы.

- Этот парень ничего нам не скажет, - сказал Хань Чаншэн. - Давайте поймаем другого.

- Ни за что, - отозвался Ань Юань. - Они ничего плохого не сделали. Мы не имеем права без суда и следствия хватать людей. Как можно поймать еще одного? К тому же, если люди из секты Минъюэ обнаружат, что у них пропадают ученики, они могут отправить кого-нибудь на их поиски.

Хань Чаншэн закатил глаза.

Однако было уже поздно, а несчастный ученик отказывался говорить, поэтому было бы бессмысленно продолжать. Хань Чаншэн попросил Лу Байби и Лу Цинцяня вернуться в свои комнаты и хорошенько там отдохнуть.

Ань Юань не доверял Лу Байби и Лу Цинцяню, поэтому отказался передать им жертву похищения. Хань Чаншэн запечатал акупукнтурные точки голоса и слуха ученика, после чего забросил его в дальний угол. Он настолько вымотался за этот день, что у него уже не было ни малейшего желания продолжать этот допрос.

Ань Юань с немалым интересом воззрился на Хань Чаншэна:

- Я даже представить себе не мог, что эти два брата, Сяо Цин и Сяо Бай, были твоими давними друзьями. Не приложили ли они свою руку к убийству близнецов Иня и Ян, чтобы помочь тебе?

Хань Чаншэн тут же признался:

- Да, это они совершили великий подвиг, убив близнецов Иня и Ян. Тогда они в числе многих пришли, чтобы помочь секте Юэхуа избавиться от злобных близнецов. Сделав это доброе дело и убив их, они никому ничего не сказали, сделав так, чтобы вся слава за эту заслугу досталась мне. Вот почему я попросил тебя с ними подружиться. Ах, они великие люди!

Ань Юань совершенно не ожидал, что Хань Чаншэн с такой радостью признается в этом. Это ошеломило его.

Хань Чаншэн продолжал:

- По природе своей они очень добрые люди, несмотря на их болтовню... Им просто нравится пошутить. А на самом деле они добрее всех. Они помогали мне, нося мои вещи, когда я был маленьким, - конечно же, для этого ему пришлось обхитрить двух маленьких дурачков, однако он ни за что бы не признался в этом перед Ань Юанем.

Ань Юань нахмурился, но ничего не сказал.

Хань Чаншэн на мгновение задумался, затем произнес:

- Просто... у них ужасный старший брат. Этот старший брат считает себя красивым, элегантным и талантливым, а еще гордится тем, что является невероятным и великим демоном, совершившим множество плохих деяний. Истина заключается в том, что все плохое творит этот старший брат. А из-за того, что Сяо Цин с Сяо Баем вечно вертятся рядом с ним, некоторые люди неправильно все поняли, посчитав их плохими. На самом деле они до крайности простодушные парни, которых с легкостью можно обвести вокруг пальца.

Ань Юань, слегка нахмурившись, задумчиво посмотрел на Хань Чаншэна:

- А кто такой этот старший брат?

- Если короче, то он очень плохой человек, - сказал Хань Чаншэн. - Под его началом состоит множество людей и различных сил, он заставляет добрых, нежных и хороших людей помогать ему совершать все эти злодеяния. Я знаком с окружающими его людьми, и эти люди ничего не могут поделать. Все они могли обрести богатство и процветание, но этот старший брат уничтожил их шансы на счастливую жизнь.

- Можешь сказать мне, кем именно является этот человек? - спросил Ань Юань.

Хань Чаншэн улыбнулся:

- На самом деле у этого старшего брата есть кое-что и на меня. Сейчас я не могу тебе о нем рассказать, но когда-нибудь ты непременно узнаешь все сам.

Ань Юань надолго погрузился в молчание, затем сказал:

- Похоже, ты знаешь многих людей. Я же многого не знаю о тебе, порой мне вообще кажется, что я не знаю тебя. Я не представляю, что ты чувствуешь по отношению ко мне в своем сердце.

Хань Чаншэн удивился. Он хотел наладить хорошие отношения с собакой-лордом. Но если тот говорил такие слова, это означало, что все приложенные им усилия оказались напрасны.

Он мигом подался вперед, взял за руку Ань Юаня и устремил глубокий взгляд ему прямо в лицо. Затем быстро отвернулся, подавляя рвотный позыв - он оказался не в силах вынести вид этой маскировки. Сделав глубокий вдох и морально подготовившись, он снова повернулся и с искренней любовью сказал:

- Ты до сих пор не понял, что за чувства живут в моем сердце? Я оставался рядом с тобой, обучая тебя боевым искусствам. Стал бы я делать это, если бы ты мне не нравился? Ты для меня самый важный человек в этом мире!

С широко распахнутыми глазами Ань Юань прошептал:

- Скольким людям ты говорил эти слова?

Хань Чаншэн моментально отозвался:

- Разве я мог бы так поступить? Я верен только тебе и, конечно же, лишь тебе я мог бы сказать такие слова!

Ань Юань опустил глаза, ничего не ответив ему. Он попытался выдернуть ладонь, но руки Хань Чаншэна удержали ее. Ань Юань обернулся и увидел, что у Хань Чаншэна какой-то отсутствующий вид, тогда он спросил:

- О чем ты задумался?

Хань Чаншэн пришел в себя и, положив руку на сердце, произнес:

- Я думал о том, сколько мы с тобой пережили вместе.

На самом деле он вспоминал, скольким людям слово в слово успел сказать эту фразу... Их оказалось не так и много. Включая старое поколение секты Тяньнин, набралось не более дюжины человек.

Ань Юань отвел взгляд. Заметив в углу несчастного ученика секты Минъюэ, он только тогда вспомнил, что они в комнате не одни. Даже если этот парень не мог ни слышать, ни говорить, ему все равно стало ужасно стыдно. Вырвав из лап парня свою руку, он проговорил:

- Я... я попрошу владельца гостиницы принести теплой воды, чтобы мы могли умыться с дороги, - взволнованно выпалив это, он торопливо распахнул дверь и выбежал прочь.

Хань Чаншэн, скривив губы, уставился на невезучего ученика, что бревнышком валялся в углу. Вскоре это занятие ему наскучило, и он, открыв дверь, вышел из комнаты.

Бросив взгляд вниз, он увидел фигурку в красном, сидящую во дворе. Поразмыслив о чем-то, он спустился и уселся возле нее.

Чжэн Фэн'эр сидела во дворе, наслаждаясь вечерней прохладой. При виде приближающегося Хань Чаншэна она улыбнулась и шепотом обратилась к нему:

- Господин Хань, с какими неприятностями вы столкнулись? Вы не выглядите довольным.

Присев рядом с ней, Хань Чаншэн поведал ей историю секты Минъюэ.

Чжэн Фэн'эр нахмурилась.

- Выходит, смерть того старика из секты Минъюэ не имеет никакого отношения к нашей секте Тяньнин? Мне с самого начала, как только до меня дошли эти слухи, показалось странным случившееся: какой нам смысл убивать этого старикашку?

Она явно уже считала себя членом секты Тяньнин.

Хань Чаншэн холодно усмехнулся:

- Вот подожди, как только поймаю того, кто сотворил это, прикрываясь именем нашей секты Тяньнин, я лично покажу ему, насколько могущественна наша секта Тяньнин!

Склонив голову, Чжэн Фэн'эр на мгновение задумалась, а затем с улыбкой сказала:

- Мастер, предоставьте все мне. В конце концов, не родился еще мужчина, язык которого я не смогла бы развязать при помощи своих чар!

Хань Чаншэн одарил Чжэн Фэн'эр хмурым взглядом. Вообще-то, он тоже мужчина.

Чжэн Фэн'эр мигом сообразила, что ляпнула что-то не то и тут же поправилась:

- Вы не считаетесь, вы ведь глава нашей секты!

Это сделало Хань Чаншэна еще несчастней:

- И что, я теперь не мужчина?

Чжэн Фэн'эр замахала руками:

- Нет-нет-нет. Я имела в виду, что вы мужчина, который любит мужчин.

Брови Хань Чаншэна еще сильнее нахмурились:

- Хм?

Лицо Чжэн Фэн'эр слегка исказилось, и она осторожно спросила:

- Тогда... как насчет мужчины, который не любит женщин?

Хань Чаншэн ненадолго задумался, а потом приподнял брови и указал ей подбородком:

- Неважно. Просто иди уже.

Испустив вздох облегчения, Чжэн Фэн'эр поспешила вернуться в гостиницу. Но, взлетев на пару ступенек, она обернулась и, посмотрев на спину Хань Чаншэна, закатила глаза.

"Не нравятся мужчины, не нравятся женщины. Неужто правая рука - его единственная подружка? Этот парень неизлечимый тугодум!" - мысленно обругав его, она тихонько фыркнула и почувствовала, как у нее на душе полегчало. Развернувшись, она потопала заниматься делом.

___________________________________________________________

Минутка переводчика:

Ань Юань надолго погрузился в молчание, затем сказал:

- Похоже, ты знаешь многих людей. Я же многого не знаю о тебе, порой мне вообще кажется, что я не знаю тебя. Я не представляю, что ты чувствуешь по отношению ко мне в своем сердце.

Повинуясь порыву, Хань Чаншэн мигом подался вперед, взял за руку Ань Юаня, устремил глубокий взгляд ему прямо в лицо и с искренней любовью сказал:

- Ты до сих пор не понял, что за чувства живут в моем сердце? Я оставался рядом с тобой, обучая тебя боевым искусствам. Стал бы я делать это, если бы ты мне не нравился? Ты для меня самый важный человек в этом мире!

С широко распахнутыми глазами Ань Юань прошептал:

- Скольким людям ты говорил эти слова?

Хань Чаншэн моментально отозвался:

- Разве я мог бы так поступить? Я верен только тебе и, конечно же, лишь тебе я мог бы сказать такие слова!

Ань Юань опустил глаза, ничего не ответив ему. Он попытался выдернуть ладонь, но руки Хань Чаншэна удержали ее. И даже более того. Крепко держа за руку Ань Юаня, он притянул его ближе к себе, пока тот не очутился в его объятиях. После этого его овеяло тонким и неповторимым ароматом этого юноши, заставившим его забыть обо всем, даже о его изуродованном маскировкой лице.

Под влиянием неудержимого импульса Хань Чаншэн закрыл глаза и прильнул к его губам. Сначала это было просто прикосновение, но тут Ань Юань от удивления приоткрыл рот, и язык Хань Чаншэна мигом воспользовался этой возможностью, чтобы властно вторгнуться в открывшуюся пещеру с сокровищами и разграбить ее. Играя с языком Ань Юаня и посасывая его, он словно пытался досуха выпить его, но никак не мог насытиться этим вкусом. Он не останавливался, пока не почувствовал, как обессилевшее тело Ань Юаня обмякло у него на руках.

Он медленно открыл глаза и вместо воображаемой неземной красоты перед ним предстало свиное рыло со слезящимися от волнения глазками-щелочками и сосисками, которые он только что с таким исступлением целовал.

Хань Чаншэн, вскрикнув, проснулся. "А-а-а! Что я творю?! Этот парень должен убить меня, а я..." Тут ему вспомнились слова, которыми днем описала его Чжэн Фэн'эр: "Я имела в виду, что вы мужчина, который любит мужчин". "Женская интуиция - страшная штука... А-а-а! Этот лаоцзы против! А если не против, то обязан быть сверху!"

Ань Юань со стоном очнулся от глубокого сна: - "Этот парень, мало того, что донимает меня днем, так еще и ночью покоя от него нет. Где ж это видано: вот только что он неистово целует тебя, а в следующий миг смотрит на тебя, будто увидел перед собой свинью, а затем бросает наземь и испаряется! Плохой парень! А целуется хорошо..."

Чжэн Фэн'эр: - "Ну вот, на самом интересном месте... Этот парень неизлечимый тугодум!"

Вскоре небо совсем потемнело. У них в комнате стало настолько темно, что они не смогли бы увидеть собственные пальцы, даже если бы вытянули руки прямо перед собой. Поэтому Хань Чаншэн с Ань Юанем погасили свет и улеглись спать.

Едва они устроились в постели, как Ань Юань внезапно зашевелился, потянувшись за своим мечом, лежавшим возле кровати. Хорошие практики боевых искусств, ложась спать, обычно размещали свое оружие в пределах досягаемости, чтобы не оказаться беззащитными в случае, если на них нападут во сне. Он услышал доносящиеся снаружи, как раз из-за двери, легкие шаги и дыхание.

Хань Чаншэн сжал руку Ань Юаня, обнял его за талию и притянул поближе к себе, прошептав ему на ухо:

- Не суетись.

Ошеломленный Ань Юань понятия не имел, что на уме у Хань Чаншэна. Но, поскольку происходящее его совершенно не насторожило, должно быть, им ничто не угрожало.

Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату прокралась темная тень.

Ань Юань еще сильнее занервничал. Почувствовав, как напряглись его конечности, Хань Чаншэн нежно погладил Ань Юаня по талии, пытаясь успокоить его. Вот только от этого прикосновения, тот стал еще более напряженным.

Тень приблизилась к кровати Хань Чаншэна и Ань Юаня, словно желая взглянуть на них, а затем отправилась в дальний угол и разблокировала акупунктурные точки невезучего ученика из секты Минъюэ. Несчастный резво вскочил, после чего тень жестом показала ему следовать за ней, и они, крадучись, выбежали из комнаты.

После их ухода Ань Юань сел и зажег свечу, оставленную ими в изголовье кровати.

- Кто это был?

- Чжэн Фэн'эр, - сказал Хань Чаншэн.

Ань Юань нахмурился:

- Почему она увела его?

Хань Чаншэн пожал плечами:

- Она сказала, что у нее имеются собственные методы допроса, поэтому я позволил ей попытаться. Не знаю, что она задумала, но верю, что у этой женщины есть свои трюки в рукаве и она сможет получить от него все ответы гораздо раньше, чем мы.

Ань Юань на какое-то время прищуренными глазами уставился на него, а затем произнес:

- У тебя так много друзей. Ты можешь случайно встретить их по пути, при этом они с готовностью предлагают тебе помощь в подобных делах. Я слышал, что Чжэн Фэн'эр вовсе не незначительный персонаж в Цзянху. Она - глава крепости Фуфэн, и кто знает, сколько людей под этими Небесами готовы на что угодно, лишь бы она подарила им поцелуй. Кем надо быть, чтобы заставить подобную женщину что-то сделать ради тебя?

Дерзко улыбнувшись, Хань Чаншэн заявил:

- Твой мастер обладает невероятным могуществом. Всегда есть люди, готовые совершить что угодно ради меня.

Ань Юань в молчании уставился на него.

Хань Чаншэн усмехнулся, а затем сладко зевнул. Задув свечу в изголовье кровати, он лениво проговорил:

- Ложись спать, и, возможно, завтра нас будут ожидать хорошие новости.

Ань Юань еще немного посмотрел на него в темноте, после чего улегся, повернувшись к нему спиной.

Когда на следующее утро Хань Чаншэн и Ань Юань вместе спустились, чтобы позавтракать, они увидели, что там уже, неспешно потягивая утренний чаек, сидит Чжэн Фэн'эр.

Хань Чаншэн уселся возле нее, непринужденно схватил со стола паровую булочку и откусил от нее:

- Ну и как все прошло?

На губах Чжэн Фэн'эр просияла торжествующая улыбка:

- Я ведь уже говорила, что вы можете на меня положиться.

Этой ночью Чжэн Фэн'эр сыграла роль доброй самаритянки и спасла несчастного ученика. Она довела его до крайнего смущения, а затем воспользовалась его благодарностью и доверием, чтобы выведать все, что было ему известно.

Оказалось, что безвременно почивший старейшина Сянь Юэ был ужасно суровым человеком, поскольку отвечал за записи боевых искусств и манускрипты с техниками меча секты Минъюэ. А так как под его присмотром находился секретный манускрипт, именно он обладал правом решать, какого уровня должны достичь боевые искусства того или иного ученика, чтобы он мог его изучить.

Некоторые ученики уже достигли возраста, когда могли ознакомиться с содержанием манускрипта. Один из учителей как-то обратился с такой просьбой к старейшине Сянь Юэ, но даже ему было отказано под предлогом того, что его навыки владения боевыми искусствами недостаточно хороши. Старейшина Сянь Юэ не захотел показывать ему манускрипт.

По этой причине как ученики, так и учителя, находившиеся там в изоляции от внешнего мира, люто его ненавидели. К тому же в секте Минъюэ хватало раздражительных старейшин, которые с ним и вовсе не разговаривали. В гневе они не раз говорили, что были бы не прочь прикончить его.

Услышав это, Ань Юань нахмурился и сказал:

- Похоже, человеком, убившим старейшину Сянь Юэ, вполне может оказаться кто-нибудь из секты Минъюэ.

Хань Чаншэн согласно кивнул:

- Ох уж эти люди из праведных сект... Почему никто никогда и плохого слова не скажет о праведных сектах? Как там говорится? Не стоит выносить сор из избы? И только поэтому они в такой спешке предали случившееся огласке, заявив, что старейшину прикончили люди из демонической секты. Было бы слишком нехорошо, если бы все узнали, что виной всему внутренние раздоры в секте.

Чжэн Фэн'эр с улыбкой произнесла:

- Такое вполне возможно. Не волнуйтесь, у меня уже все под контролем. Я узнаю, появятся ли камни, как только схлынет вода.

От этих слов Хань Чаншэн почувствовал себя так, словно тяжеленная гора свалилась у него с плеч, и обрадовался. Когда кто-то самостоятельно вызывался и лично брал на себя ответственность, Хань Чаншэну было слишком лень возражать.

- Я передаю это дело тебе, - просто сказал он.

После того как Ань Юань отлучился в уборную, Хань Чаншэн спросил Чжэн Фэн'эр:

- Эй, а кем был тот самоубийца-толстяк, что бежал вчера за тобой? И где он сейчас?

Глаза Чжэн Фэн'эр вспыхнули холодным светом, затем она, улыбнувшись, сказала:

- Хм? Он - глава Цзю Даомэнь. Поговаривали, что он хотел устроить неприятности секте Тяньнин. Я сидела без дела и заскучала, потому и поигралась с ним пару дней.

Хань Чаншэн нахмурился:

- Пару дней поигралась?

Чжэн Фэн'эр вытащила какую-то книгу и, взяв ее в руку, потрясла ей перед Хань Чаншэном.

- Это их секретный манускрипт с техникой меча. Как-нибудь сделаю несколько копий и разошлю по праведным сектам, тогда посмотрим, будет ли он так же лихо скакать вокруг.

С приподнятыми бровями Хань Чаншэн кивнул, полностью одобряя ее действия. Нежданно-негаданно, но ему удалось заполучить отличного и озорного союзника.

Когда вернулся Ань Юань, Чжэн Фэн'эр мигом припрятала манускрипт. После завтрака Чжэн Фэн'эр сказала:

- Для начала я отправлюсь в секту Минъюэ, чтобы провести там расследование.

- Ступай, - кивнул Хань Чаншэн.

Чжэн Фэн'эр бросила взгляд на Ань Юаня. За последние несколько дней с его лица оказалось стерто немало деталей маскировки. Хань Чаншэн просто возненавидел, как выглядит Ань Юань в маскировке под свиное рыло, поэтому избавился от некоторых излишеств и кое-где подкрасил так, чтобы он не выглядел настолько уродливо, как это было прежде. Подумав о настоящем лице Ань Юаня, которое было настолько великолепным, что могло завоевывать целые города, Чжэн Фэн'эр невольно испытала сожаление, что не может стереть всю оставшуюся на его лице маскировку прямо сейчас.

Ань Юань поинтересовался:

- Почему ты так пристально на меня смотришь?

Тихонько сглотнув, Чжэн Фэн'эр с прищуренными глазами произнесла:

- Малыш Ань Юань, если у меня все получится и мне удастся отыскать убийцу, как насчет того, чтобы провести ночь вместе с этой сестренкой?

Хань Чаншэн отвесил ей пинок:

- Брысь отсюда! Убирайся, проваливай! Ты что, практикуешь боевые искусства суккуба-лисицы, поглощающей жизненную силу мужчин? Даже не мечтай об этом. Иди уже и делом займись!

Чжэн Фэн'эр скривила губы, фыркнула и удалилась с гордо поднятой головой, напоследок вполголоса пробормотав:

- Не ты ли говорил, что не любишь мужчин? Тогда откуда это собственничество? Тц.

Ань Юань склонил голову и сделал глоток чая, скрывая ускорившееся сердцебиение. "Ах, то была ревность? Наверняка так и есть. А я и не подозревал, что на самом деле он такой ревнивец".

Хань Чаншэна же совершенно не волновали мысли, бродящие в голове Ань Юаня. Он подцепил жареную палочку из теста и закинул ее себе в рот. Жуя ее, он задумался. Они проделали длинный путь с востока на запад и с запада на восток, и после обширного расследования отсеяли из числа подозреваемых множество не связанных с этим делом людей, впридачу отыскали виновных в разграблении усадьбы Тяньюань. Но до сих пор у них не появилось даже намека на разгадку личности самого убийцы.

Стоял ли за убийством старейшины Сянь Юэ тот же человек, что убил Хуанфу Тугэня? Хотя то, что эти люди посмели подставить их демоническую секту, действительно вызывало ужасное раздражение, если убийство старейшины не имело ничего общего с Хуанфу Тугэнем, но все их усилия будут напрасны.

- О чем ты задумался? - спросил Ань Юань.

- Думаю о деле твоего отца, - сказал Хань Чаншэн. - Даже не знаю, смогу ли отыскать убийцу на этот раз.

Ань Юань опустил глаза. Хань Чаншэна настолько беспокоили его дела, словно они были его собственными. Прошло так много времени, и было бы ложью сказать, что его это совершенно не трогало. Привязанность, которую питал к нему Хань Чаншэн, была настолько глубока, что он против воли начал утрачивать свое хладнокровие. К сожалению, этот парень слишком многое скрывал от него, и Ань Юань никак не мог понять, что у того на уме.

Чжэн Фэн'эр добровольно вызвалась провести расследование. Похлопав себя по груди, она дала слово, что в ближайшие дни представит Хань Чаншэну его результат. Хань Чаншэн, Лу Цинцянь и Лу Байби тем временем могли счастливо отдохнуть и расслабиться.

Едва расправившись с ежедневной рутиной, Ань Юань любил отправиться к Лу Цинцяню с Лу Байби, чтобы поговорить с ними по душам. Однако Хань Чаншэн постоянно держался настороже, на давая Ань Юаню ни единой возможности остаться наедине с этой парочкой. Но даже так молодому человеку все равно удавалось немало вытянуть из этих двоих. Если кого-то в этом винить, так только то, что правый и левый стражи секты Тяньнин были чересчур простодушными. Одного слова Ань Юаня хватало, чтобы они сами себе вырыли яму, и даже вопли Хань Чаншэна не могли остановить этих парней от того, чтобы они дружно спрыгнули в эту яму.

______________________________________________________

Минутка переводчика:

Хань Чаншэн сжал руку Ань Юаня, обнял его за талию и притянул поближе к себе, прошептав ему на ухо:

- Не суетись.

От этого ласкающего теплом дыхания Ань Юань почувствовал, что некая часть его тела, вопреки совету некого парня, решила подсуетиться.

А тем временем дверь тихонько приоткрылась, и в комнату прокралась темная тень.

Ань Юань еще сильнее занервничал, то ли боясь, что Хань Чаншэн заметит его состояние, то ли опасаясь, что придется в таком виде сражаться с ночным посетителем.

Почувствовав, как напряглись его конечности, Хань Чаншэн нежно погладил Ань Юаня по талии, пытаясь успокоить его. Вот только от этого прикосновения тот стал еще более напряженным. Куда там, то, что раньше только чуть-чуть приподняло головку, теперь решило восстать сразу и против хозяина, и против силы всемирного тяготения. Одеяло и то приподнялось. "И что теперь делать?!" - Ань Юань отчаянно покраснел и едва не ударился в панику.

Тень приблизилась к кровати Хань Чаншэна и Ань Юаня, словно желая взглянуть на них.

Хань Чаншэн: - "На что это ты тут пялишься? Хотя, нет, смотри, если хочешь, но руками не трогай! Завидуй молча! Этот красавчик может принадлежать лишь этому лаоцзы", - он еще крепче прижал к себе талию Ань Юаня, который весьма кстати оказался к нему спиной. Эта поза была настолько удобной, что ему вдруг захотелось замурлыкать и потереться лицом о затылок парня, не говоря уже о том, как приятно было прижиматься бедрами к этим задорным и упругим ягодицам, которые сейчас легонько подрагивали от напряжения.

Ань Юань: - "Стыдно-то как! Этот бугор на одеяле выделяется слишком сильно! Руки этого парня слишком горячие! Ах~".

Чжэн Фэн'эр: - "Ох, какая сцена! А можно я к вам?"

Хань Чаншэн грозно сверкнул глазами во тьме: - "Нет!!!"

Тихонько фыркнувшая Чжэн Фэн'эр: - "Не ты ли говорил, что не любишь мужчин? Тогда откуда это собственничество? Тц. Ну и ладно, тогда ты не узнаешь об этом милом бугорке, что так призывно приподнял одеяло. Хе-хе".

Хань Чаншэн несколько дней провел в таком подвешенном состоянии. Он уже не мог этого выносить. Его терзали страх и тревога, ему казалось, будто, стоит ему чуть ослабить поводья, и если все продолжится в том же духе, то Лу Байби и Лу Цинцянь запросто с потрохами сдадут его Ань Юаню. Поэтому он решил отправить их обоих куда подальше.

В один прекрасный день он первым делом отослал Ань Юаня, после чего отправился в комнату Сяо Цина и Сяо Бая.

Открыв дверь и увидев их, он просил:

- Когда вы уже вернетесь на гору Сюшань? Разве вам не нужно заниматься делами секты Тяньнин?

Лу Байби и Лу Цинцянь в недоумении переглянулись. Даже если они являлись правым и левым стражами секты, никто и никогда не просил их заниматься делами секты или преподавать ученикам. На самом деле никто из секты просто не осмелился бы передать такие важные дела в руки этих парней. Конечно же, главным делом их жизни было защищать Хань Чаншэна: они должны были сопровождать его и ловить, когда он раз за разом сбегал из секты.

Увидев, что эта парочка не понимает его, Хань Чаншэн едва не схватился за волосы от тревоги:

- Я... я даю вам задание. Конференция Улинь состоится уже через два месяца, идите и разузнайте, какие секты собираются принять в ней участие.

- Зачем вы даете нам такое задание? - спросил Лу Байби. - Вы собираетесь присутствовать на конференции Улинь?

- Конечно, - отозвался Хань Чаншэн. - Как человек с великими планами и амбициями, как я могу не появиться на конференции праведных сект?

Лу Цинцянь надул губки:

- А разве вы не узнаете, кто там будет, когда приедете на конференцию?

Хань Чаншэн недовольно глянул на него и сказал:

- В любом случае это нужно узнать заранее. Почему вы только жалуетесь вместо того, чтобы слушаться своего главу?

Почувствовав обиду, Лу Байби и Лу Цинцянь переглянулись, а затем проявили редкую для себя сообразительность.

- Господин, неужели вы собираетесь нас прогнать? - спросил Лу Байби.

- Ань Юань сказал, что ты нас не любишь, - подхватил Лу Цинцянь. - Вам не нравится, когда мы разговариваем. А теперь вы и вовсе решили от нас избавиться.

Хань Чаншэна едва не вырвало старой кровью:

- Вы предпочитаете верить тому, что говорит этот ублюдок, но не верите мне? У нас троих с самого детства даже трусы были общими, разве я могу вас не любить?

Поразмыслив об этом, Лу Байби прошептал:

- На самом деле я не верю в это, но я боюсь, что глава любит его сильнее, чем нас.

Рассерженный Хань Чаншэн промурлыкал:

- С чего вы взяли, что я люблю его?

Несправедливо обиженный Лу Цинцянь произнес:

- Глава каждый день проводит возле него и даже спит вместе с ним.

Хань Чаншэн не осмелился признаться этим двоим, что нуждался в помощи Ань Юаня для того, чтобы обуздать свой внутренний Ци, из опасения, что эта парочка применит на Ань Юане некие специальные средства в попытке заставить того обучить его самого необходимому внутреннему навыку.

Конечно же, ему тоже хотелось бы поскорее сбежать от Ань Юаня, но если он допустит, чтобы Ань Юань прошел через пытки от рук Сяо Цина и Сяо Бая, то этот снизошедший в мир смертных бессмертный точно навсегда оставит его страдать от отклонения Ци.

- Этот парень - редкий прохвост, - сказал он. - Вам, ребята, лучше вообще с ним не разговаривать, иначе он просто обманет вас. Не говоря уже о том, что я возненавижу вас, если... если вы разрушите мой великий план и сдадите меня ему. Я ведь уже не раз предупреждал вас, не говорить ему ничего о том, кто я на самом деле, и не упоминать при нем секту Тяньнин. Если же вы проболтаетесь, я не захочу видеть вас своими стражами!

Лу Цинцянь и Лу Байби нахмурились и надулись, но ничего не сказали.

Хань Чаншэн с улыбкой принялся их уговаривать:

- Мой добрый Сяо Цин, хороший Сяо Бай, отправляйтесь и разузнайте для меня всю подноготную нынешнего главы альянса Улинь и его сына, Лу Вэньлиня. К тому же я хочу знать, как прошлые главы альяса праведных сект заняли эту должность и какие условия им потребовалось для этого выполнить.

Лу Цинцянь с удивлением спросил у него:

- Господин, неужели вы хотите занять место главы альянса Улинь?

Хань Чаншэн лишь несколько раз отмахнулся рукой:

- Помилуй, я - глава демонической секты. На кой черт мне становиться главой альянса Улинь? Я посажу на это место человека, которым смогу управлять. Разве таким образом мы не разыграем весь этот добропорядочный альянс праведных сект?

Хотя Лу Цинцяня и Лу Байби немного ошеломил такой поворот, они все равно выглядели так, словно готовы были в восхищении пасть перед ним на колени. Это и впрямь звучало, как огромный заговор!

В этот момент в дверь кто-то постучал. Открыв ее, Хань Чаншэн увидел Чжэн Фэн'эр, которой уже несколько дней было не видать.

Чжэн Фэн'эр кокетливо прислонилась к дверному косяку и с улыбкой сказала:

- Господин, я выполнила задание, которое вы мне поручили.

Порядком удивившийся Хань Чаншэн спросил:

- Ты уже отыскала убийцу?

Ткнув пальчиком Хань Чаншэна, она с хитринкой произнесла:

- Если проведете со мной ночь... я вам все расскажу.

Уголок рта Хань Чаншэна нервно дернулся, затем он повернулся к Лу Цинцяню и Лу Байби:

- Собирайте свои вещи и готовьтесь к выполнению задания, которое я вам поручил, - с этими словами он увел оттуда Чжэн Фэн'эр.

Дойдя до места, где их никто не смог бы услышать, Хань Чаншэн остановился и обратился к ней:

- Рассказывай, что тебе удалось выяснить?

- Никак не пойму, где ваша романтичность? - высказалась Чжэн Фэн'эр, однако не стала дальше развивать эту тему. - Я выяснила все, в том числе и то, где сейчас находится секретный манускрипт секты Минъюэ.

Изумленный Хань Чаншэн мигом спросил:

- И где же он? Скорей, расскажи мне подробности. Что там случилось?

***

На ветвях дерева распустилось два цветка, и каждому из них досталось по одному.

Предыдущие несколько дней Хань Чаншэн глаз не спускал с Ань Юаня, не давая тому ни единой возможности приблизиться к Лу Байби и Лу Цинцяню. Однако, уводя Чжэн Фэн'эр он так разволновался, что совершенно забылся и упустил этого бессмертного, невольно подарив ему возможность допросить своих стражей.

Едва вернувшись в гостиницу, Ань Юань тут же направился в комнату Лу Байби и Лу Цинцяня. Увидев, что те уже собирают свои вещи, он испытал потрясение:

- Что вы делаете?

- Собираемся уходить, - ответил Лу Байби.

- Куда? - спросил Ань Юань.

Лу Цинцянь и Лу Байби казались сильно рассерженными и будто бы вообще не желали с ним разговаривать.

Ань Юань снова повторил свой вопрос, и, наконец, Лу Цинцянь ответил ему:

- Он сказал нам, что ты - обманщик. Мы не станем с тобой разговаривать, иначе ты нас проведешь.

Ань Юань рассмеялся. Не стоило даже спрашивать, он наверняка имел в виду Хань Чаншэна. Он даже мог представить себе, как Хань Чаншэн со стиснутыми зубами говорит им об этом. К сожалению, эти два юных парня были настолько беспечны, что, влетев им в одно ухо, его слова сразу же вылетели из другого.

- Какой смысл мне обманывать вас? - спросил Ань Юань. - Я поинтересовался лишь потому, что забочусь о вас. Он сказал, что вы не состоите в секте и, как бродячие практики, странствуете по стране. Вы выросли вместе с ним, значит, вас обучал один мастер?

Лу Цинцянь и Лу Байби еще помнили наставления Хань Чаншэна, поэтому не потрудились ответить.

Но Ань Юаня это не волновало. Пока поблизости не вертелся Хань Чаншэн, он мог без зазрения совести задавать им любые вопросы. И раз уж ему предоставилась такая редкая возможность, он ни за что не отпустил бы эту парочку так легко:

- Если ты не хочешь называть его имя, должно быть, твой мастер не особо могущественная персона, и ты стыдишься его.

Прищуренными глазами Лу Байби искоса посмотрел на него и с улыбкой сказал:

- Вздор! Боевые искусства Ло Синя лучшие во всей секте!

Ань Юань нахмурился:

- Ло Синь? Так вы все-таки состоите в секте? Ло Синь, похоже, мне уже когда-то доводилось слышать это имя...

Молодые люди переглянулись друг с другом, а затем подхватили свои сложенные в узелки вещи и направились к выходу.

Ань Юань сделал глубокий вдох и, казалось, заколебался. Но когда эти двое должны были пройти мимо него, он все же спросил:

- В действительности вы ведь из Тяньнин, демонической секты?

Лу Байби и Лу Цинцянь застыли на месте. А затем, с трудом переставляя одеревеневшие ноги, продолжили идти на выход из комнаты.

Ань Юань обернулся, после чего изогнул в улыбке уголки своих губ и произнес:

- Ах, верно, пребывающая в разрухе секта, вроде Тяньнин, которую все только и делают, что оскорбляют, вы бы точно не захотели, чтобы ваши имена связывали с ней... Если вы назовете любую другую секту, никто не станет вас осуждать. Люди все равно считают всех, кто состоит в секте Тяньнин, дураками.

Не успел Ань Юань договорить, как в его ноги метнули три дротика. Если бы он не отреагировал так быстро и не увернулся, то сейчас уже лишился б ступней. Лу Байби обнажил свой кинжал, и его нежно улыбающееся лицо покраснело от гнева, когда он произнес:

- Если ты посмеешь сказать еще хоть одно плохое слово о моей секте Тяньнин, я без малейшего сожаления нападу на тебя.

Приподняв бровь, Ань Юань проговорил:

- Так ты действительно член секты Тяньнин?

Лу Цинцянь выудил откуда-то еще три дротика, разместив их между пальцами:

- Сегодня ты собственными глазами узреешь мощь правого и левого стражей секты Тяньнин!

Даже при том, что Ань Юань ожидал чего-то подобного, он все равно оказался потрясен, узнав, что столкнулся с такими важными персонами:

- ...Выходит, вы не обычные члены секты? Напротив, вы двое являетесь главными стражами-хранителями секты Тяньнин?

Лу Байби больше не собирался тратить время на пустую болтовню. Он с кинжалом в руке бросился к Ань Юаню, но тот не стал с ним сражаться. Он заблокировал его удар мечом, а затем, что было сил оттолкнувшись, разломал окно и выпрыгнул из комнаты!

________________________________________________________

Минутка переводчика:

Накануне ночью

В тихой комнате, которую освещала только свеча, сидели двое молодых людей. Один из них любовно гладил своего смертоносного паучка, а второй - до блеска начищал меч.

Подняв глаза от меча, Лу Байби увидел, что Лу Цинцянь с надутыми губками смотрит на паука так, будто в любой момент готов его раздавить. Бедное смертельно опасное насекомое от ужаса беспомощно дергало лапками.

- Что такое? - спросил он.

Лу Цинцянь посмотрел на него, и его щечки еще сильнее надулись от грусти.

- Ты веришь? - спросил он.

- Во что?

- Словам этого Ань Юаня. О том, что глава больше не любит нас?

Поразмыслив об этом, Лу Байби прошептал:

- На самом деле я не верю в это, но я боюсь, что глава любит его сильнее, чем нас.

- И то верно. Глава каждый день проводит возле него и даже спит вместе с ним, - на глаза Лу Цинцяня навернулись слезы, отчего его милое личико стало выглядеть еще трогательней. - Сяо Бай, что нам делать? Должны ли мы позволить этому человеку находиться рядом с главой? И если он заберет главу, что останется нам?

- У меня останешься ты, а у тебя - я! У нас троих с самого детства даже трусы были общими, но только у нас с тобой они остались общими до сих пор. А трусы главы нам теперь можно только стирать, - с глубокомысленным, по сравнению с Лу Цинцянем, видом произнес Лу Байби, а затем обнял и легонько чмокнул его в губы.

- Ты чего это? - удивился Лу Цинцянь.

- Я недавно видел, как мужчина утешал так какую-то плачущую женщину, - невозмутимо признался Сяо Бай. - Смотри, на тебя тоже подействовало.

От удивления все слезы, выступившие на глазах Сяо Цина, словно втянулись обратно, а его щечки залил прекрасный румянец, заметный даже в неверном свете свечи. Хорошенько поразмыслив об этом, Лу Цинцянь потянулся и тоже чмокнул в губы Лу Байби.

- Как тебе? Скажи ведь, приятно?

- Ага, - Лу Байби облизнул губы, которые продолжало покалывать от сладкой щекотки. - Давай еще разок?

А пока эти двое обменивались легкими и невинными поцелуями, бедный паучок, которого ненароком выпустил из рук Лу Цинцянь, со всех лапок сбежал в дальний угол, чтобы уже оттуда продолжить наблюдение за странной парочкой стражей.

Лу Байби и Лу Цинцянь совершенно не ожидали, что Ань Юань так просто возьмет и улизнет. Когда они подбежали к окну, его уже и след простыл.

Лу Байби хотел было тоже выпрыгнуть из окна, чтобы погнаться за ним, но Лу Цинцянь притянул его за руку:

- Нет смысла гоняться за ним. Глава все равно не позволит нам убить его.

Поразмыслив об этом, Лу Байби слез с подоконника. Прикусив палец, он спросил:

- Разве глава секты не запретил нам рассказывать ему о том, кто мы такие? Неужто мы только что проболтались?

Лу Цинцянь в шоке схватился за щечки ладонями:

- О, нет, я просто взял и выложил ему, что мы - правый и левый стражи секты Тяньнин.

- Может, пойдем и признаемся во всем главе? - в истерике дергая себя за волосы, спросил Лу Байби.

На личике Лу Цинцяня появилось сложное выражение:

- Но... глава сказал, что если мы проболтаемся о том, кто он есть, он больше никогда не захочет нас видеть!

Лицо Лу Байби исказилось от ужаса:

- Мы ни за что не должны в этом признаваться!

Одновременно посмотрев на свои узелки, оставшиеся лежать на столе, они сорвались с места и, схватив свои вещи, бросились к выходу.

Взволнованный Хань Чаншэн вместе с Чжэн Фэн'эр как раз возвращался назад. Едва дойдя до двери, он столкнулся с выбежавшими оттуда Лу Байби и Лу Цинцянем. Отлетев от него, они оба встали перед ним как штык с виновато опущенными головами.

Потирая пострадавшую от этого столкновения грудь, Хань Чаншэн спросил:

- Вы уже уходите?

Лу Цинцянь на миг поднял на него глаза, после чего снова поторопился впериться взглядом в пол:

- Ну... Хм, вы же дали нам задание, вот мы и спешим его выполнить.

Лу Байби вообще ничего не сказал, только кивнул.

Хань Чаншэн уже пребывал в полном восторге, потому что Чжэн Фэн'эр сказала ему, что отыскала убийцу старейшины Сянь Юэ и даже знает, где находится секретный манускрипт с техникой меча секты Минъюэ. Поэтому он сказал:

- Все в порядке, вы можете еще ненадолго остаться. Давайте сначала все вместе наведаемся в секту Минъюэ.

Однако Лу Байби и Лу Цинцянь лишь испуганно покачали своими свесившимися головами. Лу Цинцянь торопливо сказал:

- Нет-нет-нет, завершить задание главы крайне важно! Позвольте нам откланяться первыми!

Лу Байби снова кивнул. Не обращая внимания на приглашение Хань Чаншэна, они оба чуть ли не бегом удалились, в мгновение ока скрывшись из виду.

Хань Чаншэн ошеломленно застыл. "С каких это пор в Сяо Бае и Сяо Цине проснулся такой энтузиазм? До этого они с явной неохотой согласились уйти. Что на них сегодня нашло?"

Чжэн Фэн'эр шепотом спросила его:

- Что за срочное задание вы им поручили? Они выглядели такими страстными и взволнованными.

Хань Чаншэн пожал плечами. Он понятия не имел, почему эти двое так поспешно ушли. Но он быстро выкинул эти странности из головы и вместо этого произнес:

- Вперед. Давай найдем Ань Юаня.

Хань Чаншэн и Чжэн Фэн'эр отправились в комнату Ань Юаня, но никого там не обнаружили. Нахмурившись, Хань Чаншэн произнес:

- Куда он запропастился? Почему до сих пор не вернулся?

Чжэн Фэн'эр подошла к столу и, непринужденно усевшись за него, решила налить себе чашечку чая:

- Давайте подождем его возвращения.

Едва чашка наполнилась чаем, как дверь отворилась, и в комнату шагнул Ань Юань. Увидев внутри Хань Чаншэна и Чжэн Фэн'эр, он от неожиданности застыл на месте, а затем как-то странно воззрился на Хань Чаншэна. Остановившись как вкопанный возле двери, он больше не сделал ни шага внутрь комнаты.

Озадаченный Хань Чаншэн спросил:

- Ты не собираешься заходить?

Прищурившись, Ань Юань молча понаблюдал за выражением лица Хань Чаншэна, после чего вошел в комнату и закрыл за собой дверь.

На  самом деле он уже давно сомневался в личности Хань Чаншэна, полагая, что он вовсе не тот, за кого себя выдает, но поскольку Хань Чаншэн ни словом об этом не обмолвился, он не спрашивал. С огромным трудом ему удалось застать Лу Байби и Лу Цинцяня одних, поэтому он сразу же воспользовался подвернувшейся возможностью, чтобы их расспросить. После того как он убедился в том, что Хань Чаншэн действительно является членом демонической секты, его чувства немного смешались.

Какую роль играл Хань Чаншэн в демонической секте? Если судить по тому, как относились к нему правый и левый стражи, он обладал более высоким статусом, чем они. Старейшина демонической секты? Владыка Зала? Или и вовсе глава демонической секты?

- О чем задумался? - спросил Хань Чаншэн.

- А где Бай Сюнхэнь и Цин Шоула? - вместо ответа спросил Ань Юань.

Потрогав свой нос, чтобы скрыть смущение, Хань Чаншэн фыркнул и произнес:

- Они ушли. Похоже, у них появились другие дела. Они уходили в такой спешке, что, наверное, просто не успели попрощаться с тобой.

Ань Юань приподнял бровь. Похоже, Хань Чаншэн даже не подозревал, что правый и левый стражи сдали его.

Подойдя к столу, Ань Юань непринужденно уселся, а затем уже спокойно спросил:

- Вам что-нибудь от меня нужно?

Чжэн Фэн'эр с гордостью объявила:

- Мы отыскали человека, убившего старейшину Сянь Юэ.

Вместо того чтобы удивиться, Ань Юань с задумчивым видом глянул на Хань Чаншэна, спросив:

- Значит, убийца не из демонической секты?

- Конечно же, нет! Я ведь уже сказал, что это не так! - мигом заявил Хань Чаншэн.

- Мастер, - с улыбкой на лице проговорил Ань Юань, - похоже, это дело сильно заинтересовало тебя.

Ошеломленный Хань Чаншэн после короткого молчания ответил ему:

- Это естественно. Ведь этот случай мог быть связан с делом твоего отца.

Ань Юань преспокойно повертел чашку с чаем, которую держал в руке:

- О, вот почему? Или... - подняв глаза, он посмотрел на Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн опешил от его взгляда:

- Или? Что или?

Ань Юань улыбнулся:

- Или мастер на самом деле благороден и добросердечен? Ты не в силах терпеть, когда кто-то, прикрываясь чужим именем, творит злодеяния, верно?

Хань Чаншэн моргнул и с сухой улыбкой заговорил:

- Это... И по этой причине тоже.

Отведя взгляд, Ань Юань спросил:

- И кто же убийца?

Несколько часов спустя Чжэн Фэн'эр, носящий на голове соломенную шляпу Ань Юань и Хань Чаншэн вошли в ворота секты Минъюэ.

Едва заметив их, к ним подошел ученик секты Минъюэ, в обязанности которого входило преграждать путь незваным гостям. Но затем, стоило ему заметить, что вместе с ними пришла Чжэн Фэн'эр, как он покраснел, будто наливное яблочко. Тихим, полным застенчивости голосом он спросил:

- Что ты здесь делаешь, Сяо Фэн? Разве мы не договорились, что я приду к тебе после того, как доложу обо всем главе?

Чжэн Фэн'эр с легкой улыбкой обняла его за шею и одарила поцелуем в щеку:

- Дорогой, продолжай заниматься своими делами. Мне только нужно кое о чем переговорить с вашим главой. Я загляну к тебе, когда приду в следующий раз.

Ученик с глупым выражением на лице погладил рукой свою щеку и больше не стал останавливать их.

Хань Чаншэн с Ань Юанем одновременно глянули на Чжэн Фэн'эр и продолжили путь.

Как только они прошли через ворота, к ним подбежал другой ученик, говоря:

- Фэн Фэн, ты пришла сюда, чтобы со мной увидеться? Тем утром ты в такой спешке убежала, что у меня даже не было времени...

Чжэн Фэн'эр приложила свой нефритовый пальчик к изгибу его губ и прервала его слова, сказав:

- Тс-с, я забегу к тебе позже.

Они втроем продолжили свой путь, когда к ним приблизились сразу трое учеников. При виде Чжэн Фэн'эр их лица вытянулись от изумления:

- Эй? Сестра Фэн?

- Фэн'эр?

- Сестричка Фэн?

Чжэн Фэн'эр улыбнулась им всем и спросила:

- Где сейчас находятся глава и старейшины секты?

Один из учеников ответил:

- Ты пришла сюда, чтобы обсудить с главой секты случившееся между нами?

Другие двое учеников тут же уставились на своего собрата по секте:

- Какие у тебя отношения с сестрой Фэн?

- Сестричка Фэн моя!

- Ах, ба! Фэн'эр сказала, что в ее сердце есть только я!

Один из учеников ударил другого кулаком, отчего тот свалился на землю:

- Хорош нести чушь! Каждый волосок на голове сестры Фэн принадлежит исключительно мне!

- Что за чушь ты несешь? Это я жить не могу без сестрички Фэн!

Три ученика секты Минъюэ затеяли драку, совершенно позабыв о Хань Чаншэне и Ань Юане.

Уголки рта Хань Чаншэна невольно дрогнули, когда он искоса глянул на Чжэн Фэн'эр:

- Ты что, практикуешь искусство соблазнения всего, что дышит и брыкается?

Даже Ань Юань не смог удержаться от смеха.

Чжэн Фэн'эр беспомощно подняла руки, словно сдавалась:

- Эти невинные девственники так раздражают. Идем, пусть делают, что хотят.

Пока они продолжали свой путь, почти всех учеников, которые встречались им на пути, покоряли поцелуи и трепет ресниц Чжэн Фэн'эр. Хватало младших и старших братьев по секте, которые принимались ссориться или даже драться за благосклонность этой красавицы. Порой кто-нибудь пытался преградить им путь, но Чжэн Фэн'эр с легкостью находила с ними общий язык. Им в мгновение ока удалось добраться до заднего зала секты Минъюэ, где жили все старейшины и сам глава секты.

Услышав доносящийся снаружи шум, оттуда вышел какой-то старик. При виде Чжэн Фэн'эр он оторопел, а затем бросился к ней и оттащил в сторонку, сказав:

- О, моя дорогая Фэн, как ты здесь оказалась? Разве я не просил тебя подождать, пока не избавлюсь от своей старой желтолицей жены? Куда ты спешишь?

Хань Чаншэну был знаком этот человек. В тот день, когда он вместе с Гу Минсяо пробрался сюда, чтобы взглянуть на труп, они видели нескольких старейшин. Этот старик был старейшиной Шу Юэ из секты Минъюэ. На вид ему было семьдесят-восемьдесят, но даже он не избежал когтей Чжэн Фэн'эр. Не удержавшись, Хань Чаншэн закатил глаза:

- Разве после такого секта Минъюэ не обречена на погибель?

Даже Ань Юань с ним согласился:

- Я тоже обеспокоен.

Чжэн Фэн'эр выскользнула своей ручкой из хватки этого старика, а затем, повысив голос, во всеуслышание произнесла:

- Пожалуйста, позови сюда главу секты и других старейшин.

Старейшина Шу Юэ встревоженно почесал в затылке, говоря:

- Перестань устраивать неприятности, тебе лучше поскорее уйти.

Чжэн Фэн'эр проигнорировала его слова. Оставив старейшину, она вернулась к Хань Чаншэну и Ань Юаню.

Хань Чаншэн шепнул Чжэн Фэн'эр:

- Эм, просто ради интереса, со сколькими людьми из секты Минъюэ ты переспала? Ох, прости, лучше спросить, со сколькими из них ты еще не спала?

Чжэн Фэн'эр развела руками с беспомощным выражением на лице:

- А вы не догадываетесь? Чтобы выяснить правду, я переспала по разу со всеми подозреваемыми.

Уголки губ Хань Чаншэна и Ань Юаня одновременно судорожно задергались.

Какое-то время спустя на голос Чжэн Фэн'эр сбежались глава секты, несколько старейшин и множество учеников. При виде Чжэн Фэн'эр все они переменились в лице, показав самые разные выражения, но старейшины повели себя гораздо спокойней, чем простые ученики. В этот момент никто из них не решился заговорить о личных делах.

Глава секты Минъюэ, Мань Юэ, вышел вперед и спросил:

- Девушка и два младших брата, по какой причине вы вторглись в секту Минъюэ, подняв такой шум и рассорив учеников?

Чжэн Фэн'эр с улыбкой произнесла:

- Я лишь сопровождаю сюда своего молодого господина, который вызвался помочь с расследованием секте Минъюэ.

Едва голос Чжэн Фэн'эр затих, как Хань Чаншэн стянул соломенную шляпу с головы Ань Юаня.

Множество столпившихся вокруг и наблюдавших за происходящим людей одновременно ахнули.

Перед уходом Хань Чаншэн без особого труда удалил с лица Ань Юаня всю маскировку, вернув ему его истинный облик. Эти люди еще никогда не встречали настолько прекрасного человека, поэтому при виде его лица надолго застыли от потрясения.

Чжэн Фэн'эр представила его:

- Это молодой господин Хуанфу.

Сам же Ань Юань был слегка ошеломлен. Он не знал, в чем заключался план Хань Чаншэна и Чжэн Фэн'эр. Перед уходом Хань Чаншэн внезапно заявил, что хочет дать его лицу подышать, поэтому убрал с него маскировку, вместо нее водрузив ему соломенную шляпу на голову. Поскольку Хань Чаншэн тоже надел шляпу, Ань Юань не стал об этом особо задумываться. Но, когда они добрались до места, он каким-то образом превратился в молодого господина, на которого работала Чжэн Фэн'эр. Хань Чаншэн снял шляпу с него, а свою оставил на месте, по-прежнему скрывая свое лицо и не желая, чтобы кто-либо видел его.

Ань Юань бросил на Хань Чаншэна вопросительный взгляд, но тот лишь ободряюще похлопал его по плечу, словно прося, чтобы он ему подыграл.

Глава секты, Мань Юэ, уже немало повидал на своем веку, поэтому смог первым прийти в себя. Он нахмурился:

- Расследование? Какого же дела?

- Несколько месяцев назад, - ответила Чжэн Фэн'эр, - был убит старейшина Сянь Юэ из секты Минъюэ. Все верно?

Младший старейшина Ван Юэ тут же ринулся вперед и в гневе сказал:

- Это внутреннее дело нашей секты Минъюэ. Почему вы, посторонние, вмешиваетесь в него?

Чжэн Фэн'эр с усмешкой произнесла:

- Значит, вам все равно, где находится украденный у вас манускрипт с техникой владения мечом? В таком случае мы сейчас же уходим!

Собравшаяся вокруг толпа зашумела.

Глава секты Минъюэ сказал:

- Ван Юэ, вернись на место, не груби нашим гостям!

Ван Юэ очень не хотелось этого делать, но он все-таки подчинился главе секты Мань Юэ и, встав у него за спиной, произнес:

- Глава секты, не стоит слушать чушь, которую несут эти мошенники!

Глава секты Минъюэ окинул взглядом Чжэн Фэн'эр и ее спутников. Его взгляд на мгновение задержался на на не желавшем показывать свое лицо Хань Чаншэне. Отведя глаза, он, наконец, заговорил:

- Что вам известно?

Чжэн Фэн'эр взглядом спросила у Хань Чаншэна, как ей следует поступить. Хань Чаншэн кивнул, давая ей знак продолжать.

Губы Чжэн Фэн'эр изогнулись в усмешке:

- В ночь на восемнадцатое июля некто, долгое время таивший обиду, пригласил старейшину Сянь Юэ прогуляться в бамбуковую рощу за городом под предлогом обсуждения важного дела. На самом же деле он пытался подкупить старейшину Сянь Юэ, чтобы тот позволил ему изучить оставшиеся приемы техники меча секты Минъюэ. Старейшина ему отказал и даже пригрозил сообщить об этом деле главе секты. В приступе ярости этот человек воспользовался тем, что старейшина Сянь Юэ повернулся к нему спиной, намереваясь уйти, и напал на него сзади с ножом.

- Член секты Минъюэ убил старейшину Сянь Юэ, - взгляд Чжэн Фэн'эр устремился прямиком на Ван Юэ, когда она с улыбкой добавила: - Маленькая Фэн Фэн говорит правду, не так ли, Ван Ван?

__________________________________________________

Минутка переводчика:

Три ученика секты Минъюэ затеяли драку, совершенно позабыв о Хань Чаншэне и Ань Юане. На их крики и вопли начало собираться все больше и больше людей, причем всех их объединяло одно - близкое и непосредственное знакомство с прелестями Чжэн Фэн'эр.

Уголки рта Хань Чаншэна невольно дрогнули, когда он искоса глянул на Чжэн Фэн'эр:

- Ты что, практикуешь искусство соблазнения всего, что дышит и брыкается?

Даже Ань Юань не смог удержаться от смеха.

Чжэн Фэн'эр беспомощно подняла руки, словно сдаваясь:

- Эти невинные девственники так раздражают. Идем, пусть делают, что хотят.

Пара невинных девственников, стоявших рядом с ней, залились краской, к счастью, на них были соломенные шляпы, и этого никто не заметил.

Желая найти повод в отместку поддеть ее, Хань Чаншэн лукаво протянул:

- Смотрю, у тебя много талантов.

- Конечно, - с готовностью отозвалась Чжэн Фэн'эр. - Я не только очаровательна и хороша собой, но еще и крестиком вышивать умею. Не хотите взглянуть? - она с сияющими к глазах звездами посмотрела на спутников.

Хань Чаншэн нутром почувствовал, что это плохо закончится. Но еще более невинный девственник Ань Юань заинтересовался:

- Почему бы и нет.

Чжэн Фэн'эр остановилась и под устремленными на нее вопросительными взглядами внезапно задрала юбку...

Оба мужчины оторопели.

К счастью, под ярко-алой верхней юбкой оказалась не менее алая нижняя. Причем практически все место на ней занимали плотно упакованные, вкривь и вкось вышитые шелковыми нитками крестики самых разных размеров и форм.

- Что это?.. - ошеломленно спросил Ань Юань.

- Должна же девушка как-то вести счет своим победам, - с гордостью отозвалась Чжэн Фэн'эр.

Хань Чаншэн попытался было их сосчитать, но вскоре сбился, натолкнувшись на огромный крест размером с четыре ладони, занимавший чуть ли не весь перед юбки.

- А это в честь чего? - спросил он.

Чжэн Фэн'эр бросила кокетливый взгляд на Ань Юаня:

- В тот раз эта леди немного поторопилась, но уж больно хорошо было мясо, поэтому к приему пищи следовало подготовиться особенно тщательно... К слову, как раз поэтому пташка-то и ускользнула.

Ань Юань неизвестно почему почувствовал холодные мурашки, пробежавшие у него по спине. Хань Чаншэн недовольно усмехнулся:

- Почему бы тогда его не убрать?

Чжэн Фэн'эр пожала плечами:

- Надежда умирает последней, - тут ей в голову пришла некая мысль. - Но если вы решите провести со мной ночь, поверьте этот крестик покажется маленьким по сравнению с тем, что я вышью в вашу честь, господин.

Хань Чаншэн представил, как она вышивает еще более кривой и уродливый крест на своей нижней юбке, и его передернуло:

- Завтра же чтобы этого безобразия не было.

- Слушаюсь, господин, только не забудьте лично зайти в мою комнату и удостовериться в этом, - с улыбкой ответила Чжэн Фэн'эр.

Хань Чаншэн собирался уже было прикрикнуть на нее, когда услышал возгласы огромной толпы, собравшейся у них за спиной.

- Кто эти люди? И что они делают с сестрой Фэн?

- Почему сестрица Фэн подняла перед ними юбку? Они принуждают ее?

- Фэн Фэн пришла вместе с ними... Они взяли ее в заложники?

- Вперед! Защитим честь сестры Фэн! - вся толпа единогласно поддержала возгласами этот призыв.

Только сейчас Хань Чаншэн с остальными сообразили, как выглядела эта сцена со стороны, когда Чжэн Фэн'эр подняла перед ними юбку, а они с интересом разглядывали то, что оказалось под ней. Чжэн Фэн'эр отреагировала первой. Она опустила юбку, а затем со смущенной улыбкой разгладила на ней складочки, после чего прокричала:

- Бежим! - и со всех ног ринулась наутек.

Хань Чаншэн, не раздумывая, схватил за руку Ань Юаня и припустил следом за ней.

Покрасневшая от удовольствия Чжэн Фэн'эр: - "Ах, популярность этой сестры всегда была высока".

Покрасневший от ярости Хань Чаншэн: - "Чертова женщина! Нашла-таки способ задрать перед этим лаоцзы свою юбку! Нет, она осквернила взор Ань Юаня! Надо поскорее от нее отвязаться, чтобы мы оба не стали очередной зарубкой на ее кро... крестиком на ее юбке!"

Покрасневший от смущения Ань Юань: - "Рука этого парня такая теплая..."

В то же мгновение, как затих голос Чжэн Фэн'эр, взгляды всех присутствующих обратились к старейшине Ван Юэ.

Лицо Ван Юэ моментально залилось холодным потом. В панике он закричал:

- Ты, ты... Дерьмо! Ты шлюха! - с этими словами он, оскалив зубы и вытянув руки, набросился на Чжэн Фэн'эр.

*Пуф!*

Не успел Ван Юэ даже приблизиться к Чжэн Фэн 'эр, как его тело вверх тормашками отлетело назад. Толпа все еще была слишком ошеломлена, чтобы как-нибудь отреагировать на происходящее. Оказалось, что это Хань Чаншэн наградил пинком нижнюю часть его живота, при этом его нога двигалась со скоростью грома и молнии. Ван Юэ попросту не успел увернуться.

- Ты! - в ярости воскликнули несколько учеников, наставником которых был Ван Юэ, выхватывая свои мечи. - Злобные изверги, как вы посмели поднять руку на нашего мастера?

Хань Чаншэн одарил их холодным взглядом. За столько времени у него внутри накопилось много гнева. Он испытывал его с того самого момента, как на пару с Гу Минсяо пробрался в секту Минъюэ и услышал, что именно этот старейшина убеждал остальных переложить всю вину за случившееся на секту Тяньнин. А теперь эти люди еще и решили поднять руку на них. Это вызывало у него настоящее отвращение.

- А ну все назад! - приказал ученикам глава секты Минъюэ. В тот момент, когда он увидел пинок Хань Чаншэна, ему стало ясно, что этот человек мог одним ударом уничтожить их всех. Его навыки владения боевыми искусствами были необычайно хороши. Не говоря уже об этих неоперившихся учениках, даже старейшины секты, скорей всего, не стали бы для него достойными противниками. Он не мог не задаться вопросом, кто эти люди и каково их происхождение?

- Пожалуйста, объясните нам все, чтобы мы тоже могли понять, - попросил глава секты, Мань Юэ.

Ван Юэ, который валялся на земле, обхватив руками живот, простонал:

- Глава, не слушайте эту лживую чушь...

- Мой молодой господин добросердечен, - сказала Чжэн Фэн'эр, - он всегда считал своим долгом искоренять демонический путь и защищать праведный. Он был сильно опечален, узнав, что старейшину вашей секты убили приверженцы демонического пути, украв у него секретный манускрипт вашей секты. Решив добиться для вас справедливости, он начал свое расследование.

- Согласно расследованию моего молодого господина, несколько месяцев назад люди слышали, как кто-то дрался в бамбуковом лесу за городом. Позже они увидели, как из этого леса тайком выходит старейшина секты Минъюэ, а наутро они узнали, что в том же лесу нашли убитым другого старейшину.

- Мой молодой господин продолжил свое расследование и пришел к печальному выводу: виной всему были не люди из демонической секты, а вор и убийца, притаившийся в самой секте Минъюэ!

Толпу захлестнуло волнение.

Глава секты Минъюэ все еще колебался:

- Девушка, пусть ты так говоришь, но есть ли у вас доказательства?

Ван Юэ в ужасе ухватился за штанину Мань Юэ:

- Глава, глава, как вы можете слушать чушь, которую несут эти чужаки? Они вторглись в нашу секту Минъюэ, ни во не ставя нас всех. Но эти мошенники продолжают сеять здесь раздор и беспорядки. Наверняка они в сговоре с демонической сектой; мы должны схватить их, сейчас же!

Услышав предположение о сговоре с демонической сектой, Ань Юань невольно покосился на Хань Чаншэна. К сожалению, лицо последнего скрывала вуаль, не позволявшая увидеть его выражение.

- Доказательство под его обувным шкафом! - возвестила Чжэн Фэн'эр. - Это секретный манускрипт с техникой меча секты Минъюэ!

Когда она сказала это, все собравшиеся поразились!

Ван Юэ задрожал:

- Ты, проклятая женщина, ты лжешь, ты...

Не отводя пристального взгляда от Ван Юэ, глава секты нахмурился и сказал:

- Сяо Хуа, иди и проверь комнату Ван Юэ.

Ученик по имени Сяо Хуа, услышав это распоряжение, сразу же направился в комнату старейшины Ван Юэ.

А всего мгновение спустя выбежал оттуда с книгой в руках:

- Глава секты! Я нашел!

В его руках был тот самый секретный манускрипт, который уже несколько месяцев считался украденным.

Подбежав, глава секты Мань Юэ выхватил из рук ученика манускрипт и просмотрел его. От страха и гнева его лицо исказилось:

- Ван Юэ?

Прижав руки к груди, Ван Юэ поднялся с земли и сказал:

- Это... Меня подставили! Должно быть, эти люди из демонической секты! Они спрятали манускрипт в моей комнате и придумали весь этот план, чтобы вызвать разлад в секте Минъюэ. Не дайте им себя обмануть!

Глава секты нахмурился, и его взгляд заметался между Ван Юэ и Хань Чаншэном. В конце концов, он ничего не знал о происхождении человека в соломенной шляпе. Даже если они помогли им отыскать секретный манускрипт, он не мог полностью доверять словам этих людей.

Хань Чаншэн усмехнулся, а затем внезапно выхватил меч и помчался прямиком на Ван Юэ.

Бросив взгляд на главу секты, Ван Юэ вытащил нож, чтобы защитить себя, и закричал:

- Только гляньте на это! Этот демон в ярости и уже готов убивать, чтобы заставить замолчать всех свидетелей! Скорее, схватите их всех!

Увидев сорвавшегося с места Хань Чаншэна, несколько учеников сразу же бросились ему на подмогу. Чжэн Фэн'эр в мгновение ока сорвала с пояса хлыст и одним ударом остановила их.

Хань Чаншэн не торопился, но и не медлил, когда нанес удар Ван Юэ своим мечом. Он явно не собирался убивать или ранить его. Всякий раз, когда он наносил удар, у Ван Юэ была возможность его заблокировать. И даже когда Ван Юэ открывался, он не использовал это, чтобы тут же атаковать проявившего слабость противника. Но каждый раз, нанося удар, он нацеливался туда, где Ван Юэ было бы очень сложно заблокировать его удар. Это больше походило на тренировочный бой, где все выпады противника направлял Хань Чаншэн.

Завершив несколько обменов ударами, Хань Чаншэн вернул в ножны свой меч, отступил и холодным тоном задал вопрос:

- Глава Мань Юэ, что вы думаете об этом?

Резко оглянувшись на Мань Юэ, Ван Юэ увидел, как тот свирепым взглядом сверлит его. Это ошеломило и в то же время немного смутило его, однако спустя мгновение он осознал, какие приемы использовал, когда Хань Чаншэн вынудил его поспешно отбивать те хитрые удары, и по его лицу разлилась смертельная бледность. Некоторые из этих приемов оказались техниками меча, которые он никак не мог знать при своем нынешнем положении в секте. Он изучил их с помощью секретного манускрипта, а затем, забывшись, в пылу схватки случайно воспользовался ими, защищая себя.

В секте Минъюэ старшинству уделялось особенное внимание. Ван Юэ трудился на благо секты более десяти лет. Но, даже став старейшиной, он смог изучить лишь половину высочайших техник меча, которые практиковала их секта. Он не раз и не два пытался подкупить старейшину Сянь Юэ, в ведении которого находился секретный манускрипт, упрашивая позволить ему изучить и другие приемы.

Однако старейшина Сянь Юэ был упрямым, жестким и несгибаемым человеком, которого не могли пронять ни сила, ни убеждение. Он даже пригрозил, что обо всем расскажет главе секты, попросив лишить его звания старейшины. В итоге Ван Юэ пришел в такую ярость, что в сердцах прикончил его. А затем из страха, что его поймают и обвинят, решил переложить всю вину на плечи людей из демонической секты.

На самом деле, когда в его комнате обнаружили секретный манускрипт с техникой меча секты Минъюэ, он еще мог оправдать себя, сказав, что его всего лишь подставили. Но теперь, когда он при всех использовал техники из этого манускрипта, он сам стал подлинным доказательством своего злодеяния и уже не смог бы никого обмануть.

Его ноги подкосились, и он рухнул на колени перед Мань Юэ. Со слезами, потоками стекавшими у него по лицу, он принялся умолять:

- Глава секты... глава секты, я лишь чуть-чуть запутался. Я сам не ожидал, что так выйдет...

Со сложенными за спиной руками и мрачным лицом глава секты вскричал:

- Ученики! Схватите этого негодяя!

Несколько учеников тут же подбежали и скрутили Ван Юэ, заведя ему за спину руки.

- Глава секты, прошу, пощадите меня... Шо Юэ, умоляю, замолви за меня словечко...

Глава секты от него отмахнулся:

- Оттащите его в дровяной сарай и заприте там!

- Постойте! - неожиданно крикнул Хань Чаншэн.

Все ошеломленно застыли, и даже человек, собиравшийся сопроводить Ван Юэ замер на месте в ожидании того, что хотел сказать Хань Чаншэн. Последний подошел и посмотрел на Ван Юэ. Пребывая в панике, тот сразу же взмолился:

- Юный герой, я действительно на мгновение лишился рассудка. Вы не могли бы заступиться за меня перед главой секты?

Приподняв его за воротник, Хань Чаншэн наклонился и посмотрел ему прямо в глаза. Холодным тоном он задал вопрос:

- Пятнадцать лет назад ты не бывал в западных регионах?

- Пятнадцать лет назад? - Ван Юэ с глупым видом уставился на него. - Тогда мне было всего двадцать лет. Я практиковал боевые искусства в секте Минъюэ и вообще никогда не наведывался в западные регионы.

Глава секты тоже с любопытством глянул на Хань Чаншэна, не понимая, чего он хотел добиться, спрашивая об этом. Хань Чаншэн повернулся к главе секты, и тот кивнул, подтверждая слова Ван Юэ:

- Ученикам запрещено покидать секту без разрешения.

Хань Чаншэн нахмурился. Требовалось не меньше месяца, чтобы добраться отсюда до префектуры Тяньдао. Если бы он ускользнул из секты на пару дней, это еще можно было бы не заметить, но незаметно пропасть на месяц он бы точно не смог.

Не говоря уже о том, что Ван Юэ был самым молодым старейшиной в секте Минъюэ. Пятнадцать лет назад ему было только двадцать, а значит, у него не могло сложиться никаких отношений с усадьбой Тяньюань. Похоже, между ним и убийством главы усадьбы Тяньюань не было ничего общего.

То, что оба убийцы использовали ножи и похитили секретные манускрипты, оказалось всего-навсего совпадением. Хань Чаншэн увидел сходство в этих убийствах, но, к сожалению, выяснилось, что случившееся в секте Минъюэ было лишь следствием внутренних распрей, вызванных закулисными интригами в самой секте.

Оно не имело ни малейшего отношения к происшествию пятнадцатилетней давности в усадьбе Тяньюань.

Глава секты Минъюэ спросил:

- Юный герой, что-то не так?

Хань Чаншэн только покачал головой и, отпустив Ван Юэ, вернулся к Ань Юаню. Какая жалость, что после всех приложенных усилий им так и не удалось отыскать убийцу Хуанфу Тугэня, также свалившего свое преступление на секту Тяньнин.

Завывающего старейшину Ван Юэ уволокли прочь.

Мань Юэ подошел к Хань Чаншэну и остальным и отвесил им глубокий поклон:

- Я очень сожалею, что позволил нашим гостям засвидетельствовать такую постыдную сцену. Ох, я ведь еще не спросил, из какой секты наши юные герои?

Чжэн Фэн'эр с Ань Юанем не ответили, вместо этого они посмотрели на Хань Чаншэна.

- Откуда мы, не имеет значения, - сказал Хань Чаншэн. - Просто запомните, что наш молодой господин Хуанфу - великий герой, способный уничтожить демонов, защитить праведный путь и сохранить мир во всем мире!

Ань Юань мягко потянул его за рукав:

- Почему я?

Взяв его за руку, Хань Чаншэн нежно ущипнул его за ладонь, давая понять, что тому нужно ему подыграть.

Это действие не укрылось от глаз главы секты.

Глава секты Минъюэ мгновение поколебался, но больше не стал расспрашивать об их происхождении, и вместо этого произнес:

- Благодарю вас за то, что помогли нашей секте Минъюэ. Я попрошу своих учеников устроить для вас жилища. Пожалуйста, погостите в нашей секте несколько дней. Кстати, как вы обнаружили виновника случившегося? Мне хотелось бы расспросить вас о подробностях.

Чжэн Фэн'эр и Ань Юань снова повернулись и посмотрели на Хань Чаншэна.

- Не нужно, - махнул рукой Хань Чаншэн. - Преступление уже раскрыто, убийца пойман, а секретный манускрипт возвращен вашей секте. Все остальное - уже ваше личное дело, и нам было бы неловко каким-то образом вмешиваться в него. Сейчас нам лучше всего уйти.

- Но... - начал было глава секты.

Однако Хань Чаншэн больше не собирался слушать его. Потянув за собой Ань Юаня, он направился к выходу, и Чжэн Фэн'эр последовала за ним. Они втроем в мгновение ока миновали толпу и продолжили отходить все дальше и дальше.

Шо Юэ сказал:

- Глава секты, вы хотите, чтобы мы их остановили?

Мгновение поколебавшись, Мань Юэ все-таки покачал головой:

- Не стоит, их навыки владения боевыми искусствами весьма хороши, и они уже твердо решили уйти. Возможно, мы просто не сможем их остановить. К тому же, судя по увиденному сегодня, у них нет обиды на нашу секту. Отпустим их.

- Нехорошо вот так их отпускать, - высказался другой старейшина. - Поскольку они знали, где находится наш секретный манускрипт, что если они заглянули в него...

- Я так не думаю, - отозвался глава секты. - Среди них оба мужчины использовали длинные мечи, а женщина - кнут. Никто среди них не пользуется ножом или коротким мечом (1). К тому же, если бы они захотели украсть наш секретный манускрипт, то смогли бы сделать это напрямую и без всякой огласки, для них не было бы никакой нужды разоблачать затесавшегося в наши ряды злодея и помогать нам выяснить истину.

- Кроме того, возможно, ты этого не заметил, но я увидел совершенно отчетливо. Тот, что в соломенной шляпе, мог с легкостью победить Ван Юэ. Его уровень владения боевыми искусствами крайне высок, и даже я не стал бы для него достойным противником. Если бы мы попытались остановить их силой, то лишь понесли бы большие потери.

Старейшина поежился:

- Эта девушка по имени Фэн'эр и таинственный мужчина в соломенной шляпе оказались очень сильны. Но их молодой господин даже пальцем не пошевелил. Неужели он еще сильней, чем они?

Глава секты пожал плечами:

- Это не обязательно так. Хотя они и называли молодого человека по имени Хуанфу своим "молодым господином", разве ты не заметил, что главным среди них был тот, что в соломенной шляпе. Остальные двое то и дело бросали на него вопросительные взгляды, делая что-либо или говоря только с его одобрения.

- Совсем недавно, - продолжал он, - я слышал, как этот юноша по имени Хуанфу спросил у мужчины в соломенной шляпе: "Почему я?" Этот мужчина ущипнул его за руку, и тот сразу же успокоился. Подозреваю, что юноша по имени Хуанфу - всего лишь прикрытие. А на самом деле сильнейший и главный среди них - человек в соломенной шляпе.

Шо Юэ кивнул:

- Я думаю, что вы правы. Должно быть, он - птица высокого полета... Некоторые из этих благородных людей предпочитают скрывать свои имена, чтобы их не превозносили за добрые дела, совершенные ими. Тогда как те, кто любит привлекать к себе всеобщее внимание и во всеуслышание заявлять о собственных подвигах, зачастую на поверку оказываются злодеями, наслаждающимися своей незаслуженной репутацией. Этот молодой человек в соломенной шляпе поистине бесподобен!

А тем временем Хань Чаншэн, уже покинувший секту Минъюэ, понятия не имел, как о нем отзываются за его же спиной. Его не покидало чувство, что исполнение их сегодняшнего плана прошло без единого изъяна. Он топал вперед в приподнятом настроении, исключительно гордый собой.

Когда они добрались до гостиницы, Ань Юань спросил:

- Расскажи мне, что ты задумал?

Весь день Ань Юань был словно путник, заплутавший в тумане. Перед уходом Хань Чаншэн внезапно снял с его лица маскировку, рассказав ему, что убийцу старейшины звали Ван Юэ и что нашелся секретный манускрипт с техникой меча. Вот только он совершенно не ожидал, что, когда они окажутся в секте Минъюэ, ему придется играть роль молодого господина, который выступал против насилия и поддерживал мир во всем мире. Дело было не в том, что он был против подобных принципов, просто случившееся не имело к нему ни малейшего отношения. С самого начала и до конца именно Чжэн Фэн'эр с Хань Чаншэном проводили расследование, но почему-то все лавры достались ему.

- Кто-то же должен был разоблачить преступника, - сказал Хань Чаншэн. - Твой мастер - человек очень скромный, а что касается Чжэн Фэн'эр, с ее именем связано немало недоразумений. Таким образом, ты тоже смог внести свой вклад в это дело, и тебе придется вынести на своих плечах это бремя.

Ань Юань нахмурился. Случись подобное раньше, он, возможно, не смог бы понять, что происходит. Но теперь, когда он знал, что Хань Чаншэн был человеком секты Тяньнин, ему стало предельно ясно, почему тот не желал светиться на публике. Чжэн Фэн'эр и ее крепость Фуфэн, похоже, тоже присоединились к секте Тяньнин, поэтому они решили выдвинуть его вперед, чтобы самим остаться в тени.

Хань Чаншэн внезапно взял в свои руки ладонь Ань Юаня и ласково посмотрел на него:

- Я всегда говорил, что хочу подарить тебе все самое лучшее, что только есть на этом свете. Как мастер, я ненавижу лишь то, что недостаточно хорош для тебя. А раз так, то мне остается только помочь тебе занять место главы альянса Улинь, чтобы выразить свои чувства.

Ошеломленный Ань Юань с легким смущением посмотрел на него.

Лицо Хань Чаншэна внезапно погорячело. Он так долго смотрел на свинячье рыло собаки-лорда, что испытал настоящее потрясение оказавшись лицом к лицу с его изначальным обликом. На мгновение эта красота ошеломила его. На миг их взгляды встретились, отчего его сердце забилось быстрее. Но он сразу же отвернулся, поскорее убирая с глаз долой это лицо, и мысленно выругался, решив, что его мозг, должно быть, сломался, ведь у него только что возникло желание придвинуться и поцеловать этого парня.

- Кхе-кхе, - напомнив о своем присутствии, Чжэн Фэн'эр недовольно заговорила: - Кстати, я ведь вовсе не дурака валяла все эти дни. А теперь вы просто обо мне позабыли?

Хань Чаншэн мигом выпустил руку Ань Юаня, повернулся к Чжэн Фэн'эр и спросил:

- Так чего же ты хочешь взамен?

Чжэн Фэн'эр вперила пристальный взгляд в Ань Юаня и плотоядно улыбнулась:

- Могу я провести ночь с самым прекрасным мужчиной в мире?

Хань Чаншэн отвесил Чжэн Фэн'эр знатный пинок, и его лицо помрачнело. Чжэн Фэн'эр отряхнула след, оставшийся на ее теле, закатила глаза аж до самых белков и насмешливо фыркнула:

- Вы не позволяете мне переспать с ним? Неужто пытаетесь сами с ним переспать?

Оттащив ее в сторонку, Хань Чаншэн прошипел:

- Не болтай чепуху. И оставь все свои пошлые мыслишки в отношении Ань Юаня. Лучше не провоцируй его, иначе просто не сможешь себя защитить. Я как-то раз всего-навсего разрыл могилу его предков, так он меня едва не нанизал на своей меч.

Чжэн Фэн'эр:

- ... - "И что с того?" Разве Хань Чаншэн не сам в этом виноват?

Хань Чаншэн махнул рукой и поспешил выпроводить ее:

- Иди, иди пока. Мне еще нужно сказать пару слов Ань Юаню. А тебя, - он наклонился и зашептал на ухо Чжэн Фэн'эр, - я попрошу распространить весть о случившемся.

Чжэн Фэн'эр сердито кивнула:

- Ладно, я все поняла.

- О, и еще кое-что! Никогда больше не говори, что этот парень - самый красивый в мире мужчина! В противном случае лаоцзы так просто этого не оставит! - с этими словами он вытолкал ее прочь и захлопнул за ней дверь.

Повернувшись к Ань Юаню, Хань Чаншэн увидел, что лицо этого парня отчаянно покраснело, и подумав, что его смутили слова Чжэн Фэн'эр. Этой женщине удалось заставить застесняться даже этого потерявшего память бессмертного.

- Чжэн Фэн'эр была ученицей богини Бэйхай. Та богиня владела одной техникой, благодаря которой могла поглощать мужскую сущность и использовать ее для улучшения своего облика. Ты не должен спать с ней...

- Я не стану этого делать, - прервал его Ань Юань.

Эти слова ошарашили Хань Чаншэна, а от направленного прямо ему в глаза взгляда главе секты почему-то захотелось сбежать. Поэтому он лишь сухо улыбнулся Ань Юаню и ответил ему:

- Это хорошо. Что ты не будешь этого делать...

Ань Юань опустил взгляд, прикусил губу и сделал глубокий вдох, а затем, словно приняв какое-то решение, снова заговорил:

- Я... я должен признать, что ты мне не совсем безразличен. Но я не дам тебе ответа, который ты желаешь услышать, пока ты во всем мне не признаешься и не откроешь правду о том, кто ты есть, - сказав это, Ань Юань резко вскочил с места, открыл дверь и выбежал прочь.

Хань Чаншэн, сам не зная почему, ошеломленно застыл на месте.

"Ответ, который я желаю услышать? Это означало, что сегодня вечером он не прочь постирать мои носки и трусы?"

________________________________________________________

1. У нас тут опять некая путаница с мечами/ножами. Видимо, техника была ножа (короткого меча?).

***

Минутка переводчика:

Очередной сон

Хань Чаншэн внезапно взял в свои руки ладонь Ань Юаня и ласково посмотрел на него:

- Я всегда говорил, что хочу подарить тебе все самое лучшее, что только есть на этом свете. Как мастер, я ненавижу лишь то, что недостаточно хорош для тебя. А раз так, то мне остается только помочь тебе занять место главы альянса Улинь, чтобы выразить свои чувства.

Ошеломленный Ань Юань с легким смущением посмотрел на него.

Лицо Хань Чаншэна внезапно погорячело. Он так долго смотрел на свинячье рыло собаки-лорда, что испытал настоящее потрясение оказавшись лицом к лицу с его изначальным обликом. На мгновение эта красота ошеломила его. На миг их взгляды встретились, отчего его сердце забилось быстрее, и быстрее, и еще быстрее...

И следующее мгновение Хань Чаншэн почувствовал, как жар с его лица начинает распространяться все ниже и ниже, пока наконец, безумно пульсируя, не остановился в определенной части его тела. Он почувствовал, что еще чуть-чуть и набросится на Ань Юаня... Что тут сделаешь? Оставалось только бежать.

- А-а-а! - с громким воплем он ринулся в затянутое промасленной бумагой окно и, оставив там свои очертания, бросился наутек.

Хань Чаншэн: - "Черт, черт, черт! Надо было оставить ему губы-сосиски и свиную морду! Ну да ладно, по крайней мере, я теперь не чувствую себя извращенцем, возжелавшим свинью! Я всего лишь мазохист, пылко реагирующий на парня, который его убьет..."

Ань Юань: - "Он всегда так мило смущается. Но что не так с этими очертаниями?.. Почему, как ни глянь, кажется, будто у него три ноги?"

Чжэн Фэн'эр: - "Ага, три ноги. Эту бы третью ногу да в верные руки... Ах, как же все-таки раздражают эти невинные девственники! И сами мяса не едят, и другим попробовать не дают..."

Хань Чаншэн помог секте Минъюэ разрешить это дело, и, естественно, не упустил бы столь прекрасной возможности. Он попросил Чжэн Фэн'эр разнести весть об этом по всему миру боевых искусств, чтобы создать для Ань Юаня великолепную репутацию. Она должна была сделать так, чтобы как можно больше людей узнали, что именно собака-лорд раскрыл преступление.

По словам Черного и Белого Учанов, в будущем собаке-лорду предстояло стать главой альянса Улинь. А для этого имели большое значение добродетель и репутация. Сейчас вся его так называемая "репутация" ограничивалась его прошлыми заслугами в секте. Все предыдущие главы альянса были выходцами из крупных сект и совершили множество великих подвигов, чтобы прославиться в качестве людей добродетельных и заставить весь честной народ их восхвалять. В настоящий момент из-за того, что Хань Чаншэн изменил его жизненный путь, Ань Юань был еще крайне далек от намеченной цели. Таким образом, Хань Чаншэн счел своим долгом помочь ему с накоплением заслуг и добродетельной репутации.

Спустя несколько дней Чжэн Фэн'эр вернулась, чтобы отчитаться перед Хань Чаншэном.

Хань Чаншэн спросил:

- Ты выполнила задание, которое я тебе поручил?

- Ха-ха, - как-то странно улыбнулась ему Чжэн Фэн'эр.

- В чем дело? - нахмурился Хань Чаншэн. - Прошу, только не говори мне, что все запорола.

Посмотрев на него, Чжэн Фэн'эр произнесла:

- Как вы и распорядились, я распространила это известие по Цзянху. Но даже при том, что новость правдива и разлетелась по всему миру боевых искусств, звучит она не совсем так... как вам хотелось.

У Хань Чаншэна распахнулись глаза:

- Не совсем так? И в чем же отличие?

- Поначалу все шло хорошо, - начала Чжэн Фэн'эр. - Известие о том, что молодой господин Хуанфу выступил против демонического пути и схватил убийцу старейшины, распространилось по Цзянху. Все восхваляли его. Однако несколько дней назад некто обсуждал в таверне его героические подвиги, и случилось так, что там оказалось несколько учеников секты Минъюэ, которые сразу же вступили в спор с теми людьми. Они сказали, что все было совершенно не так, и убийцу изловил не Хуанфу Ань Юань, а загадочный мужчина в соломенной шляпе. Этот таинственный человек обладал возвышенными и невероятно глубокими навыками боевых искусств. Он вершил добрые дела, не оставляя своего имени. Они попросту уничтожили весь обман, добавив, что Ань Юань был лишь изысканной вазой, хорошеньким личиком, и толком ничего и не сделал. Он - не более чем младший брат загадочного человека в соломенной шляпе.

- Пф-фт! - Хань Чаншэн в тот же миг выплюнул целый рот чая. К счастью, Чжэн Фэн'эр быстро увернулась, иначе он забрызгал бы ей все лицо. - Что за черт?! Но разве это так плохо?

Чжэн Фэн'эр с улыбкой сказала:

- Вдобавок, вы и сами знаете, как быстро разлетаются слухи. А по ходу распространения каждый рассказчик старается еще больше их приукрасить. Так что теперь, согласно наиболее распространенной версии, Хуанфу Ань Юань - человек, который ловит рыбу в мутной воде, тот, кто пытается прославиться за чужой счет. Чтобы приписать себе заслуги таинственного человека в соломенной шляпе он без зазрения совести отправился вместе с ним в секту Минъюэ. В итоге он всеми правдами и неправдами приписал себе добрые дела того человека, из-за чего тот теперь скрывается, не желая никого видеть.

- Пф-фт! - у Хань Чаншэна закончился чай, поэтому на этот раз он выплюнул полный рот старой крови. - Как такое могло случиться? - Хань Чаншэн оказался потрясен не меньше, чем если бы земля внезапно разверзлась под ним. Это было не маленькое отличие, а полный разворот! Он напялил соломенную шляпу и притворился подчиненным Ань Юаня, надеясь, что на него не обратят внимания. Вся его текущая личность была подделкой, а лицо было лицом Хуа Сяошуана. Если он прославится, это принесет им немало проблем.

Чжэн Фэн'эр оставалось только беспомощно развести руками:

- Таковы слухи. Вдобавок глава секты Минъюэ уже догадался, кто вы такой. Поскольку молодой господин Хуанфу оказался тем самым Хуанфу Ань Юанем, эр шисюном секты Юэхуа, пусть вы никому и не показали свое лицо, они предположили, что вы - Ли Цзюлун, который исчез вместе с Ань Юанем. Из-за того, что вы отыскали настоящего убийцу старейшины Сянь Юэ и вернули пропавший секретный манускрипт, у главы секты Минъюэ возникли серьезные сомнения касательно слухов о том, что вы убили старика Сюаньцзи и старейшину Лань Фана. Он попросил секту Юэхуа провести повторное расследование этого дела и восстановить справедливость.

Хань Чаншэн слегка нахмурился:

- Это всего лишь слова, - затем он сел прямо и проговорил: - Отправь кого-нибудь из своих людей, чтобы взять под контроль эти слухи и как следует прославить Ань Юаня. Можете сказать, что он с самого детства был писаным красавчиком, обладавшим всеми возможными добродетелями, что он происходит их прекрасной семьи и с неизменным уважением относится к окружающим.

- Я сделаю все возможное, - заверила его Чжэн Фэн'эр. - Однако, даже если вы можете пустить какой-либо слух, никто не сможет предсказать, чем он обернется. Остается только предоставить это судьбе.

После ухода Чжэн Фэн'эр Хань Чаншэн, схватившись за голову, остался сидеть в своей комнате. Он и представить себе не мог, что все выйдет так. Неужто всему виной его несказанная красота, которую не смогла скрыть даже соломенная шляпа, заставившая учеников секты Минъюэ с первого взгляда уловить суть его мудрости и божественных навыков владения боевыми искусствами?

Увы, некоторорые люди слишком прекрасны, и время от времени это приносит головную боль им самим.

Хань Чаншэн вздохнул. Пока он с сожалением разглядывал свое отражение в зеркале, вошел Ань Юань. Увидев, как этот парень с таким глупым видом сидит и пялится на себя в зеркало, он спросил:

- Чем занимаешься?

Придя в себя, Хань Чаншэн отозвался:

- Ничем.

Ань Юань уселся напротив него и спросил:

- Только что приходила Чжэн Фэн'эр? Что она сказала?

Хань Чаншэн, чувствуя вину в сердце, посмотрел на него. Он не знал, слышал ли Ань Юань слухи, которые ходили о нем. Он просто надеялся, что эти возмутительные слова не достигли ушей Ань Юаня:

- Ничего особенного, вообще ничего.

Ань Юань почувствовал легкое недовольство, и в его голосе послышались нотки ревности:

- Ты не позволяешь мне и словом с ней перекинуться, но сам частенько общаешься с ней, причем делаешь это у меня за спиной.

Хань Чаншэн, блеснув глазами, сказал:

- Конечно же, тебе следует держаться подальше от этой женщины. Она - ведьма. Она явно лелеет на твой счет какие-то планы.

- А на твой счет у нее никаких планов нет? - спросил Ань Юань. - Не ты ли говорил, что она любит красть мужскую энергию? У меня она есть, а у тебя, значит, нет?

Это заставило Хань Чаншэна ошеломленно застыть. Когда он впервые встретился с Чжэн Фэн'эр, та не знала, кто он, а потому предложила ему с ней переспать, но позже, после того, как он назначил ее внешним представителем секты Тяньнин, она больше ни разу ему этого не предложила. Чжэн Фэн'эр любила красивых мужчин... Но он ни за что на свете не признал бы, что не был красавцем! Должно быть, Чжэн Фэн'эр настолько впечатлилась его эротической привлекательностью, что просто не осмеливалась воплощать в жизнь посещающие ее разум идеи. К тому же по части боевых искусств он оставил Чжэн Фэн'эр далеко позади. Махнув рукой, Хань Чаншэн заявил:

- Я не такой, как ты. Ей не удастся заставить меня отреагировать на нее.

Ань Юань посмотрел на него и усмехнулся. Для Ань Юаня слова Хань Чаншэна прозвучали так, словно у того имелось некоторое самообладание, но он опасался, что его может оказаться малость недостаточно.

- Я с детства горжусь своим самоконтролем, - сказал Ань Юань. - Мы еще даже не вместе, а ты уже ведешь себя очень властно... Одним словом, почему бы не относиться ко всем одинаково, тогда мне больше не придется переживать о твоем настроении и чего-либо тебе запрещать?

Хань Чаншэн, ошеломленно застыв, уставился на него. И почему ему на миг показалось, что Ань Юань вел себя... как кокетничающая с ним маленькая ревнивая женушка? Почудилось, наверняка ему это просто почудилось!

Спустя какое-то время Ань Юань с некоторой досадой разрушил возникшую неловкую атмосферу:

- Мы уже несколько дней живем в этой гостинице. Что ты собираешься делать дальше?

Ущипнув подбородок, Хань Чаншэн погрузился в раздумья. Пусть они и раскрыли убийство в секте Минъюэ, выяснилось, что оно не имело ни малейшего отношения к делу семьи Хуанфу. Теперь единственным оставшимся ключом к разгадке был Лю Сяоци.

Но как только разговор заходил об усадьбе Тяньюань, Лю Сяоци замыкался в себе. Ему определенно было что-то известно. Кто знает, имела ли скрываемая им информация какое-нибудь отношение к гибели Хуанфу Тугэня, но это в любом случае была их единственная зацепка. Однако он просто не мог вернуться в секту Юэхуа, чтобы увидеться с Лю Сяоци.

В данный момент его под личиной Ли Цзюлуна подозревали в убийстве, в котором необъяснимым образом сочли виновным. Если он решит вернуться, то сможет сделать это лишь тайно, поэтому ему оставалось только отложить это дело.

- Я просто выходил на прогулку, - заговорил Ань Юань. - И увидел, как глава секты Минъюэ уходит в какое-то дальнее путешествие вместе с несколькими учениками.

- Куда это их понесло? - спросил Хань Чаншэн.

- Похоже, они направлялись на конференцию Улинь, - сказал Ань Юань.

Это потрясло Хань Чаншэна. На расследование дела секты Минъюэ у них ушло полмесяца, и теперь до конференции боевых искусств оставался какой-то месяц, из него примерно половина месяца должна была уйти на то, чтобы добраться до горы Куньлунь, где будет проходить конференция. Некоторые секты вообще выходили за полтора месяца, чтобы успеть наладить связи, завести новых друзей и выкроить себе больше времени для общения.

Согласно расчетам Хань Чаншэна, примерно в эти дни Юэ Пэн должен был покинуть секту, но он не знал, каких учеников тот возьмет с собой. Изначально он собирался после ухода Юэ Пэна отправиться на гору секты Юэхуа, чтобы задать свои вопросы Лю Сяоци. Однако Черный и Белый Учаны когда-то говорили ему, что Ань Юань должен появиться и привлечь всеобщее внимание на конференции Улинь этого года, заложив фундамент для женитьбы на богатой белокожей красавице и встав на путь к вершине своей жизни.

Как следует поразмыслив об этом, Хань Чаншэн сказал:

- Собирайся, мы отправляемся на гору Куньлунь.

- Идем на гору Куньлунь? - изумленно переспросил Ань Юань. - Ты собираешься принять участие в конференции Улинь?

Хань Чаншэн кивнул:

- Да, я считал, что секта Минъюэ имеет какое-то отношение к гибели твоего отца, но, к сожалению, просчитался. В конце концов, с тех пор минуло целых пятнадцать лет, и все улики давно исчезли. На конференции Улинь соберется немало людей, и кто-нибудь из них может знать, что произошло пятнадцать лет назад, - раз уж Лю Сяоци отказывался говорить с ним о Сю Даомэнь, возможно, ему удастся разузнать что-нибудь об этой секте на конференции боевых искусств?

Ань Юань молча устремил взгляд на Хань Чаншэна. Он уже знал, что Хань Чаншэн был членом демонической секты, но никогда не пытался его разоблачить. Он, как и прежде, неплохо с ним ладил, пусть и никак не мог понять, что на уме у этого парня. Однако он уже несколько месяцев провел рядом с Хань Чаншэном, и по крайней мере мог сказать наверняка, что этот скрытный парень не собирался причинять ему вред. Если же Хань Чаншэн хотел что-то он него получить, то у него не было никакой ценности, помимо того, что он знал метод, с помощью которого можно было успокоить внутреннюю энергию. Но если бы Хань Чаншэн просто хотел от него помощи с этим, то ему незачем было бы прилагать столько усилий, занимаясь расследованием, и проводить столько времени с ним. Так чего же на самом деле добивался Хань Чаншэн? Он хотел узнать это больше, чем кто-либо другой.

Когда Хань Чаншэн заметил, что на него пристально уставился Ань Юань, он спросил:

- Почему ты так на меня смотришь?

Ань Юань опустил взгляд за спокойствием скрывая свою оплошность:

- Просто так. Когда выходим?

На миг задумавшись, Хань Чаншэн произнес:

- Сегодняшний день потратим на сборы, купим лошадей и запасемся сухой едой. В путь давай отправимся завтра.

Ань Юань кивнул:

- Я займусь подготовкой.

Тем вечером Ань Юань, как всегда, помогал Хань Чаншэну успокоить внутренний Ци. За последние несколько месяцев Хань Чаншэн почти полностью очистил истинный Ци старика Сюаньцзи, слив его со своим собственным.

Его внутренняя сила возросла, став в несколько раз мощнее, чем прежде, и он все более и более мастерски ей управлял. Теперь он редко оказывался на грани впадения в отклонение Ци. Хань Чаншэн чувствовал, что в его теле существовало несколько уровней внутренней энергии. Ань Юань очистил все верхние уровни и остался только последний, самый нижний из них. После этого внутренняя сила старика Сюаньцзи полностью сольется с его, став его собственной. И тогда его мощь станет поистине безграничной.

Однако, что касается этого последнего уровня, они пытались совладать с ним уже целых полмесяца, но до сих пор не смогли очистить его. Точнее говоря, они вообще не добились никакого прогресса.

Сегодня все прошло гладко. Ань Юань направлял истинный Ци Хань Чаншэна, который мчался через акупунктурную точку Таньчжун. Сделав полный круг, его внутренний Ци, наконец, вернулся к своей отправной точке.

Хань Чаншэн чувствовал все больший и больший комфорт. У него даже появилось предчувствие, будто этим вечером ему удастся окончательно усмирить свою внутреннюю силу. Начиная с этого момента, ему больше не придется нуждаться в помощи Ань Юаня...

Неожиданно тепло в груди Хань Чаншэна начало остывать, становясь все холоднее и холоднее, тогда как собравшийся было внутренний Ци снова рассеялся по всему телу. Открыв глаза, он увидел, что Ань Юань внезапно отнял свои руки.

Хань Чаншэн слегка забеспокоился. Ань Юань уже отказался передавать ему технику контроля истинного Ци, и когда он не использовал собственную внутреннюю энергию, чтобы его направлять, он становился таким же беспомощным, как безголовая муха. Он просто не знал, что ему делать.

- Почему ты остановился? - "Продолжай уже, я чувствую, что почти добился успеха, осталось совсем чуть-чуть!"

Ань Юань холодно произнес:

- Я устал и совершенно измотан.

Хань Чаншэн ошеломленно уставился на него. Даже круглый дурак догадался бы, что Ань Юань ему врет. Но раз уж тот отказался ему помогать, у него не оставалось иного выбора, кроме как ласковым голосом попытаться умаслить его:

- Попробуй еще разок.

Ань Юань улегся под одеяло:

- Ложись спать, завтра с утра нам отправляться в дорогу.

Хань Чаншэн так рассердился, что пару раз ударил кулаками по воздуху за спиной Ань Юаня. В глубине души он понимал, что Ань Юань может, но не хочет этого делать. Скорей всего, он все еще опасался, что Хань Чаншэн остается рядом с ним только потому, что он мог помочь ему с усмирением внутренней силы, оставленной ему стариком Сюаньцзи. Этот парень боялся, что он бросит его, как только вся внутренняя сила будет усвоена, и больше не станет помогать ему расследовать дело отца.

Набросившись на Ань Юаня, Хань Чаншэн укусил его за плечо. Ань Юань фыркнул от боли:

- Что ты творишь?

Взбесившийся Хань Чаншэн заявил:

- Ты принимаешь мои благие намерения за расчет и предательство! - следом он плюхнулся на постель и в раздражении повернулся спиной к Ань Юаню.

Ань Юань усмехнулся, после чего поднял руку и положил ее на спину Хань Чаншэну. Но, поразмыслив об этом, он все-таки опустил ее и с тихим вздохом перевернулся на другой бок, сказав:

- Спокойной ночи.

- Хм!

________________________________________________________

Минутка переводчика:

Ань Юань нежно провел одной рукой по широкой и мускулистой обнаженной груди Хань Чаншэна, другой рукой постепенно опускаясь все ниже и ниже...

Неожиданно кровь, разгорячившаяся в груди Хань Чаншэна, начала остывать. Открыв глаза, он увидел, что Ань Юань, внезапно оробев, отнял свои руки.

- Почему ты остановился? - "Продолжай уже, я чувствую, что мы почти перешли на новый уровень отношений, осталось совсем чуть-чуть!"

Ань Юань холодно произнес:

- Я устал и совершенно измотан.

Хань Чаншэн ошеломленно уставился на него. Даже круглый дурак догадался бы, что Ань Юань ему врет. Но раз уж тот отказал ему в ласке, у него не оставалось иного выбора, кроме как нежным голосом попытаться умаслить свою маленькую ревнивую женушку:

- Попробуй еще разок, - с этими словами он сразу положил нежную ладонь Ань Юаня туда, докуда чуть раньше она так и не добралась. Почувствовав жар под тканью халата, изящные пальцы легонько дрогнули, но Ань Юань тут же стыдливо отдернул ладонь и улегся под одеяло:

- Ложись спать, завтра с утра нам отправляться в дорогу.

Хань Чаншэн так рассердился, что пару раз ударил кулаками по воздуху за спиной Ань Юаня, а затем набросившись на на него, укусил его за плечо. Ань Юань фыркнул от боли:

- Что ты творишь?

Взбесившийся Хань Чаншэн заявил:

- Ты принимаешь меня за бревно, лежащее рядом с тобой на кровати?! - следом он плюхнулся на постель и в раздражении повернулся спиной к Ань Юаню.

Ань Юань усмехнулся, после чего поднял руку и положил ее на спину Хань Чаншэну. Но, поразмыслив об этом, он все-таки опустил ее и с тихим вздохом перевернулся на другой бок, сказав:

- Спокойной ночи.

- Хм!

Резко пробудившийся Хань Чаншэн: - "Этот собака-лорд теперь не хочет осчастливить меня даже во сне! Вот упрямец! Когда-нибудь этот лаоцзы точно сорвется и заставит тебя стонать, задыхаясь под своей властью, причем не только во сне, но и наяву!"

Внезапно проснувшийся Ань Юань: - "Дразнить его во сне так приятно! Он очень мило выглядит, когда обижается... Но, похоже, я теперь понимаю, откуда взялась та третья нога... Нога... Большая нога..." - сам не зная почему, он покрепче сжал свои булочки.

На следующее утро Хань Чаншэн с Ань Юанем попрощались с Чжэн Фэн'эр и отправились на гору Куньлунь.

Чтобы добраться от места, где они находились, до подножия горы Куньлунь требовалось примерно полмесяца. Около десяти дней спустя они уже находились неподалеку от нужного места, и по дороге им встречалось все больше и больше людей из праведных сект.

Конференция Улинь проходила каждые три года. Можно сказать, что это было грандиозное событие для всего мира боевых искусств. Каждая секта Цзянху стремилась отправить на нее своих лучших людей, чтобы продемонстрировать всем свою значимость. О важности данного события свидетельствовало и то, что там присутствовали все главы сект и их самые выдающиеся старейшины. Некоторые малоизвестные или недавно созданные секты также с гордостью отправляли туда своих представителей. Если кому-нибудь из них повезет привлечь к себе внимание, наилучшим образом проявив себя на конференции Улинь, то, будь то они сами или же их секты, - все они могли прославиться в мгновение ока. На мероприятии присутствовали даже те, кто называл себя "вольными практиками" и не желал вступать в какие-либо секты, ведь это была прекрасная возможность завести себе новых друзей.

Из-за важности этого события представители многих сект предпочли прибыть заранее, даже если до начала конференции оставался еще целый месяц.

Хань Чаншэн спросил Ань Юаня:

- Тебе когда-нибудь прежде доводилось присутствовать на конференции Улинь?

- Никогда, - сказал Ань Юань. - Раньше я редко покидал гору Юэхуа. Мне впервые удалось посетить столько мест, когда я отправился в путешествие вместе с тобой.

- Разве ты раньше не был любимчиком своего мастера? - заинтересовался Хань Чаншэн. - Почему он не брал тебя с собой?

Главы сект, как правило, приводили с собой на конференцию Улинь одного-двух учеников, обладающих выдающимся талантом к боевым искусствам или выделявшихся другими способностями. Обычно в ходе конференции проводились товарищеские соревнования, и если их ученик одержит победу, то он, само собой, принесет славу всей своей секте.

Хань Чаншэн какое-то время провел в секте Юэхуа и знал, что среди учеников этого поколения только про Ань Юаня можно было сказать, что он дотягивал до среднего уровня. Остальные же ученики были все равно, что гнилая капуста, о которой не стоило даже упоминать.

Бросив взгляд на Хань Чаншэна, Ань Юань произнес:

- Я был слишком молод. На конференцию Улинь, что состоялась три года назад, мастер взял с собой моего старшего брата. Изначально мастер собирался взять меня, поручив старейшине Шаньхуа взять на себя руководство всеми делами секты. Но как раз перед нашим отъездом старейшины по ошибке съели дикорастущие ядовитые овощи и отравились. Глава секты оставил меня заботиться о старейшинах и поручил мне взять на себя ответственность за обучение в секте на время его отсутствия. А вместо меня взял с собой старшего брата.

Хань Чаншэн с насмешкой сказал:

- Раз уж приключилось такое несчастье, почему бы не взвалить все дела на плечи Ли Цзюлуна?

- На старшего брата нельзя было положиться, - проговорил Ань Юань.

Хань Чаншэн ошеломленно застыл, а затем рассмеялся:

- Да, тяжело приходится надежным парням.

Столько лет обучаясь в секте Тяньнин, Хань Чаншэн то и дело сбегал развлекаться. При этом всем, кто был свободен, приходилось отправляться на его поиски, кроме Ло Синя. Ло Синь никогда не покидал гору. Он был настолько надежным человеком, что секта Тяньнин мигом бы развалилась, оставшись без его руководства.

Ань Юань со вздохом сказал:

- Слишком удачное совпадение. Тогда я подозревал, что это дело рук старшего брата. Ему нужно было сделать так, чтобы главе пришлось оставить меня в секте, тогда его взяли бы на конференцию. Но у меня не имелось никаких доказательств, поэтому не было смысла поднимать шум на пустом месте.

Хань Чаншэн с удивлением воззрился на Ань Юаня:

- Да ладно тебе, это всего лишь конференция Улинь.

Ань Юань пожал плечами.

- А разве ты до этого несколько раз не покидал гору Юэхуа? - спросил Хань Чаншэн.

На миг задумавшись, Ань Юань ответил ему:

- С тех пор, как в детстве глава привел меня на гору Юэхуа, я почти не покидал ее. А в последний раз, когда спускался с горы, я встретил тебя, - затем он спросил Хань Чаншэна: - А ты часто путешествуешь по Цзянху?

Хань Чаншэн тут же выпятил грудь колесом:

- Конечно, я весь мир обошел. Что еще за знаменитые горы и великие реки?! Ах, устал я смотреть на них!

Ань Юань с завистью во взгляде моргнул.

В действительности Хань Чаншэн вообще практически не покидал секту Тяньнин. Всякий раз, стоило ему улизнуть, его за шкирку притаскивали обратно менее чем за месяц. Это было самое долгое время, проведенное им в одиночку вдали от секты. Лучше всего он был знаком с канавами, кочками и пригорками у подножия родной горы Сюшань.

На самом деле он был нерешительным человеком. Когда он видел в книгах описания гор и рек, ему ничего так не хотелось, как взглянуть на них собственными глазами. Еще в детстве, начав изучать боевые искусства различных сект, он мечтал посетить их и бросить вызов их мастерам.

К сожалению, сделать это ему так и не удалось.

И дело было вовсе не в том, что люди из секты Тяньнин не желали его отпускать. Просто раньше он был не особо силен в боевых искусствах, да и характер у него был взрывной. Поэтому, куда бы он ни отправился, за ним непременно должны были следовать Лу Байби и Лу Цинцянь. Однако эта парочка вообще не умела скрывать свои личности. В итоге, как только разносилась весть, что глава секты Тяньнин решил попутешествовать, все люди ополчались против него. А Сяо Цин с Сяо Баем не смогли бы справиться, если бы на них напало слишком много противников.

Таким образом, если он хотел покинуть гору, то должен был потащить за собой целую кучу сильных людей, что не только сразу бросалось в глаза, но и раздражало его самого. Поэтому в действительности ему редко доводилось бывать где-нибудь за пределами секты.

На этот раз, кроме расследования дела семьи Хуанфу, Хань Чаншэну и самому было очень любопытно взглянуть на это мероприятие.

Увидев на лице Ань Юаня несколько одинокое выражение, Хань Чаншэн похлопал себя по груди и пообещал ему:

- После того как все закончится, я возьму тебя с собой в путешествие, и мы вместе прогуляемся по всем красивым и интересным местам, существующим под этими Небесами!

Ань Юань со смехом спросил:

- А твой плохой брат не будет против этого возражать?

Брат, о котором говорил Ань Юань, был человеком, выдуманным ранее Хань Чаншэном. Хань Чаншэн специально замаскировался под Хуа Сяошуана, чтобы сблизиться с Ань Юанем. С той же целью, чтобы спасти их будущее, он позволил Лу Байби и Лу Цинцяню завязать с Ань Юанем дружеские отношения. В будущем Ань Юань должен был напасть на секту Тяньнин. Изначально судьба умереть от его рук касалась лишь одного Хань Чаншэна, и он не собирался тащить за собой всех остальных. Поэтому сразу же после того, как покинул секту Юэхуа, начал задумываться об их будущем.

Хань Чаншэн только сказал:

- Его заботят лишь Сяо Цин и Сяо Бай, до меня ему просто нет дела.

Бросив на него взгляд, Ань Юань спросил:

- А какие у тебя отношения с этим старшим братом?

- О, он плохой молодой человек, - сказал Хань Чаншэн. - За исключением того, что он красив, во всем остальном он - само зло во плоти, с макушки до пяток. Он захватил множество хороших людей, заставив их на себя работать. Все плохое, что сотворили те люди, было сделано исключительно по его принуждению.

Ань Юань нахмурился и спустя какое-то время спросил:

- Ты всякий раз говоришь, что он - плохой человек, но никогда не забываешь упомянуть о его красоте. Насколько же он красив?

Хань Чаншэн глянул на него и преспокойно выдал:

- Он красивее тебя.

Ань Юань:

- ...

За разговором они внезапно услышали доносящийся спереди шум. Ань Юань откинул вуаль, которая свисала с его соломенной шляпы, закрывая ему лицо, и предложил:

- Давай посмотрим.

Взмахнув хлыстами, они заставили лошадей ускорить свой бег и вскоре прибыли к источнику звука.

Перед ними оказался чайный павильон. Возле входа в него какая-то группа людей затеяла шумный спор. Еще несколько людей наблюдали за этой кутерьмой.

Несколько человек в форме какой-то секты окружили просто одетого мужчину средних лет. Цвет его лица выглядел не особенно хорошо. Возглавлявший группу ученик толкнул мужчину средних лет и агрессивно на него закричал:

- Эй, вонючий вор, как тебе хватило смелости средь бела дня стащить лошадь секты Жуншань?! Из какой ты секты? Выкладывай, как тебя звать!

Хань Чаншэн нахмурился, услышав, что это ученики секты Жуншань. Секта Жуншань также пользовалась широкой известностью в мире боевых искусств. Она прославилась своими бойцовскими приемами, и ее можно было назвать первой сектой кулачного боя в Цзянху. На поясе же мужчины средних лет был подвешен кинжал, а за спиной он носил цитру. Если судить по телосложению, то он тоже практиковал боевые искусства, но, похоже, был в них не особо хорош.

Мужчина средних лет, покраснев, возразил:

- Я не конокрад! Вы ошибаетесь!

- Ха?! - вскричал ученик. - Множество людей видели тебя в деле, а ты еще смеешь утверждать, что не конокрад? Может, еще скажешь, что наша великая секта Жуншань несправедливо обвиняет тебя?

Стоявшие вокруг люди принялись кричать:

- Все верно! Ты украл лошадь!

Хань Чаншэн с Ань Юанем увидели нескольких лошадей, оставленных возле входа в чайный павильон. У каждой на спине было форменное седло с символом секты Жуншань. Должно быть, они принадлежали секте Жуншань.

Все лошади были привязаны к столбам, кроме одной. Казалось, у нее было буйное настроение. Опустив голову, она встревоженно фыркала, стуча копытами по земле. Один из учеников секты Жуншань взялся за поводья лошади, собираясь снова ее привязать. Но средних лет мужчина неожиданно оттолкнул окруживших его людей и бросился к лошади с криком:

- Беги отсюда!

Старший ученик секты Жуншань, которого случившееся застигло врасплох, смог устоять на ногах только благодаря поддержке своих братьев-учеников

Едва снова твердо встав на ноги, он в ярости рванул к средних лет мужчине и, схватив его за воротник, закричал:

- Вонючий вор, надумал сбежать после того, как тебя поймали с поличным? Сегодня я от имени Небес преподам тебе хороший урок!

Мужчина изо всех сил старался пробиться к лошади, которую уже схватил ученик секты Жуншань:

- Если ты не отпустишь это бедное дитя, то замучаешь его до смерти!

- Бедное дитя? - ученик секты Жуншань, державший в руках поводья лошади, опустил голову и огляделся по сторонам. Затем он поднял голову и обнаружил, что средних лет мужчина горящими глазами уставился на лошадь, которую он удерживал, и с удивлением произнес: - Ты имеешь в виду это животное?

Мужчина средних лет сердито отозвался:

- Это дитя переутомилось. Вы должны сейчас же освободить его и отпустить в горы, чтобы он там отдохнул. Только так у него появится шанс на спасение. Если вы сегодня снова оседлаете его и отправитесь на нем в путь, он не выживет!

Вокруг раздались возмущенные возгласы.

Старший ученик секты Жуншань с холодной усмешкой сказал:

- Ох, так ты у нас эксперт по лошадям? Если бы ты сказал, что у меня лучшая лошадь на тысячу миль в округе, я бы ничего не сказал. Но ты говоришь, что сегодня она умрет, я ни за что не поверю в такие злобные россказни. Даже целители, присматривающие за больными, не смеют произносить столь громких слов! Украсть лошадь - значит, ее украсть, а ты зачем-то выдумываешь такую нелепую ложь. Больше всего на свете этот лаоцзы ненавидит не воров, а лжецов!

Мужчина средних лет никак не мог вырваться из рук удерживавшего его ученика. Не удержавшись, он в отчаянии прокричал:

- Отпустите меня, я говорю правду. Вы должны сейчас же отпустить эту лошадь. Я... я вам заплачу. Я куплю у вас эту лошадь!

- И где же твои деньги? - спросил старший ученик.

Средних лет мужчина смутился:

- Я... У меня есть деньги! Позже я тебе все отдам!

Неподалеку от них наблюдавший за разыгрывающимся у него на глазах фарсом Ань Юань покачал головой:

- Неважно, говорит он правду или же лжет, нехорошо отпускать чужую лошадь, не сказав об этом ее хозяевам.

Хань Чаншэн без малейшего интереса смотрел на происходящее:

- Пусть делают, что хотят, идем.

В этот момент старший ученик секты Жуншань подтащил средних лет мужчину к толпе зевак и сказал:

- Сегодня вы все станете свидетелями. Мы, секта Жуншань, занимаем далеко не последнее место среди праведных сект Цзянху. Мастер всегда учил нас воздавать злу по заслугам и поощрять добро. Согласно уставу нашей секты Жуншань, если мы поймаем вора, то должны сломать ему руку, которой он совершил воровство. А если поймаем лжеца - должны наказать его десятью ударами плетью. Поскольку этот вор не постеснялся на глазах у всех украсть мою лошадь, а после солгать об этом, то сегодня я сломаю ему руку, чтобы впредь он не вредил простому народу!

Хань Чаншэн знал, что люди из праведных сект помешаны на своем чувстве справедливости и любят во всем следовать своим правилам, не подчиняясь официальным законам. Чтобы не ссориться с ними, представители власти обычно закрывали глаза на действия людей Цзянху. Поэтому ученики секты Жуншань, поймавшие конокрада, могли спокойно наказать его, согласно собственным правилам.

Ань Юань нахмурился:

- Как-то это неправильно. Если этот человек сказал правду, то сломать ему руку было бы слишком жестоко.

Старший ученик схватил руку средних лет мужчины и поднял ее, сжав другую руку в кулак и приготовившись нанести удар. Как только он его нанесет, рука мужчины окажется сломана.

В этот самый момент по воздуху промчалась пилюля, угодившая прямиком в сухожилие старшего ученика. Его рука мгновенно лишилась всей своей силы и безвольно повисла. Этой пилюлей в спешке запустил в него Ань Юань, пытавшийся спасти мужчину.

- Вы... - заговорил было Ань Юань, но Хань Чаншэн, внезапно нахмурившись, рванул вперед:

- Остановитесь! Прекратите над ним издеваться!

Ань Юань, который все это затеял и которого затем просто отодвинули в сторонку, ошеломленно застыл.

Ученики секты Жуншань совершенно не ожидали, что у кого-то хватит наглости остановить их самосуд, и с видом оскорбленной невинности во все глаза уставились на Хань Чаншэна:

- Эй, вы двое!

- Во-первых, я здесь один! И вообще не знаком с тем парнем! А во-вторых, это лаоцзы метнул в вас пилюлю. Я просто терпеть не могу, когда издеваются над людьми!

У Ань Юаня широко распахнулся рот, от столь мощного потрясения он даже забыл, что хотел сказать. "Что здесь вообще происходит?"

А тем временем Хань Чаншэн в глубине души обливался холодным потом. Начиная со случая в секте Минъюэ, он принялся прокладывать для Ань Юаня путь к ожидавшему его будущему. Пусть Хань Чаншэн и состоял в демонической секте, ему было известно, что если кто-то решит возглавить праведные секты, он должен потрудиться на благо добрых людей. Эта секта Жуншань была одной из крупнейших. Если кому-то не повезет обидеть ее людей, то это станет огромным камнем преткновения на пути к светлому будущему.

Несмотря на тысяче... нет десятитысячекратное нежелание встревать в это дело, Хань Чаншэну оставалось только переступить через себя, чтобы изобразить великого героя, который не может просто стоять и смотреть, как у него на глазах творят несправедливость. Но как же кошки скреблись у него на душе. Ведь если кто-нибудь прознает об этом, вся его репутация в злодейском мире сгорит синим пламенем и обратится в ничто!

Услышав его слова, ученики секты Жуншань перестали обращать внимание на Ань Юаня, полностью сосредоточившись на Хань Чаншэне.

- Что за чушь ты несешь? Мы воздаем по заслугам этому конокраду!

- О! - Хань Чаншэн усмехнулся.

_______________________________________________________

Минутка переводчика:

Увидев на лице Ань Юаня несколько одинокое выражение, Хань Чаншэн похлопал себя по груди и пообещал ему:

- После того как все закончится, я возьму тебя с собой в путешествие, и мы вместе прогуляемся по всем красивым и интересным местам, существующим под этими Небесами!

Ань Юань покраснел, почувствовав, как затрепетало от этих слов его сердце. Он всегда мечтал повидать мир, спокойно и необремененно путешествуя по разным местам. И встреча с Хань Чаншэном стала для него скрытым благословением. Этот человек, сам того не ведая, воплотил в жизнь его мечту. Он сделал для него ничуть не меньше, а может, и больше, чем глава секты Юэхуа, забравший его, когда отцовское поместье пришло в упадок и ему пришлось хлебнуть лиха. Это были самые счастливые дни в его жизни! Этот парень был одновременно разумным и ребячливым, забавным и серьезным. Он уже давно привык спать в его теплых объятиях, и лишись он их сейчас, почувствовал бы, что ему этого сильно недостает. Постепенно, исподволь, он подчинил себе всю его жизнь, и Ань Юань уже не отрицал, что весь смысл его жизни каким-то образом сосредоточился на парне, который сейчас ехал на своей лошади и, корча забавные рожицы, пытался выковырять застрявшее в зубах мясо, которым они недавно наслаждались в придорожной гостинице.

- Если тебе тоже нужна травинка почистить зубы, так и скажи. Зачем сверлить меня взглядом? - непринужденно сказал Хань Чаншэн, протянув ему стебелек, которым только что ковырялся в своих зубах. Отчаянно покраснев, Ань Юань покачал головой. Увидев, что тот смущен, Хань Чаншэн напустил на себя самодовольный вид: - Или внешний вид этого лаоцзы настолько прекрасен, что ты не можешь взгляд отвести?

- Да-да, ты прекрасен, как луна, и сияешь, как звезды, - тихо отозвался Ань Юань и пришпорил коня, оставив позади пораженного Хань Чаншэня.

Хань Чаншэн: - "Этот лаоцзы всегда знал, что несравненно хорош собой! Даже самый прекрасный мужчина в мире это признал! Нет, это я - самый прекрасный мужчина в мире! Нет... У меня же лицо Сяошуана! Значит, Сяошуан - самый красивый мужчина в мире?! И что мне теперь делать?.."

Ань Юань: - "Он такой... такой... такой же, как я! Если мы станем парой, то сможем вместе по вечерам смотреться в зеркало и любоваться собой и друг другом. Это было бы замечательно..."

- Неужели правила вашей секты Жуншань учат, как вершить самосуд и издеваться над простыми людьми? - ледяным тоном спросил Хань Чаншэн.

- Ты! - вскричал старший ученик секты Жуншань. - Что плохого в том, чтобы поймать и наказать воришку? Многие из присутствующих здесь видели, как он пытался украсть лошадь! Из какой ты секты? Ты что, заодно с этим вором?

- Секта то, секта сё, - сказал Хань Чаншэн. - Вы все время примешиваете в дело секту, но разве случившееся имеет к секте хоть какое-нибудь отношение? Или вы судите людей только в зависимости от их статуса в обществе? Крупную секту вы не посмеете оскорбить, а с тем, кто вышел из маленькой секты или у кого нет покровителей, можете творить все, что пожелаете?

- Это же чушь собачья! - старший ученик секты Жуншань раскраснелся от ярости.

- Он сказал, что не крал вашу лошадь, - продолжал Хань Чаншэн, - но вы ему не поверили. Почему? На каком основании вы решаете, кто говорит правду, а кто - нет? И даже если он действительно конокрад, он не ученик вашей секты Жуншань, с какой стати вы распространяете на него свои правила? Если бы вы сегодня поймали ученика Шаолиньского монастыря, то, согласно буддийским писаниям, за совершение кражи полагается сотню дней провести, взывая к своей совести за чтением буддийских писаний, или даже изгнание из монастыря, но вы все равно принялись бы настаивать на том, чтобы сломать ему руку?

Оторопевшие ученики секты Жуншань лишились дара речи. Если бы человек, которого они обвинили в конокрадстве, оказался из Шаолиньского монастыря, они, конечно же, не стали бы ломать ему руку.

Другой ученик вышел вперед и заговорил:

- И кто он, по-твоему, если не конокрад? По мне так вы с ним сговорились!

Хань Чаншэн посмотрел на этого средних лет мужчину. Тот ничего не сказал, только принялся отвязывать со спины свою цитру. Ученик секты Жуншань испугался, что в этой цитре может скрываться какая-нибудь таинственная сила, поэтому ринулся вперед, намереваясь его остановить. Хань Чаншэн повернул свой меч, рукоятью ударив по руке ученика. Вскрикнув от боли, тот резво отдернул руку.

Стоило ученикам увидеть, что Хань Чаншэн применил силу, как их гнев тут же воспылал с новой силой. Несколько учеников, закатав рукава, набросились на него. Но Хань Чаншэн продолжил невозмутимо стоять, защищая мужчину среднего возраста, при этом его меч ни разу не покинул своих ножен. Он просто поворачивал свой меч, блокируя все направленные на него удары их кулаков.

Выражения лиц всех, ставших свидетелями этой сцены, становились все более и более удивленными. Семь-восемь человек окружили Хань Чаншэна, но ни одному из них так и не удалось пробиться через его защиту. Пусть его тело уклонялось то вправо, то влево, на самом деле он вообще не сдвинулся с места. Он, словно нерушимая гора, стоял перед средних лет мужчиной, не позволяя нападавшим прикоснуться даже к волоску на его голове. Прошло всего мгновение с начала их схватки, но все присутствующие уже оказались потрясены. Любой, кто хоть немного разбирался в боевых искусствах, мог бы сказать, что Хань Чаншэн обладает выдающимися способностями и ученики секты Жуншань не годятся ему в противники.

В этот момент мужчина средних лет, наконец-то, взял в руки свою цитру и на ней заиграл.

Когда из-под пальцев мужчины полилась плавная мелодия, Хань Чаншэн обернулся и с некоторой долей удивления посмотрел на него. Он не мог сказать наверняка, но, казалось, играл тот неплохо. Однако сейчас было не самое подходящее время для услаждения слуха, не так ли? Если бы он не боялся, что Ань Юань выскочит и, придя мужчине на помощь, оскорбит секту Жуншань, он бы и не подумал по своей воле вызваться защищать этого парня.

Изначально все животные, привязанные у входа в чайный домик перепугались. Хотя их и привязали веревкой, они все были настолько обеспокоены, что пытались сорваться с привязи и убежать. Но как только в воздухе разлились звуки мелодии цитры, все лошади успокоились, а затем послушно опустились на колени и, склонив головы, принялись в тишине прислушиваться к мелодии.

Лошадь, которую схватил ученик секты Жуншань, неожиданно направилась к средних лет мужчине. Слишком ошеломленный ученик даже не заметил, как выпустил поводья из рук. Подойдя к мужчине, лошадь низко поклонилась ему, а затем потерлась головой о его лицо, и из ее больших лошадиных глаз потекли крупные слезы.

Если бы то была одна лошадь, никто бы на нее и внимания не обратил. Но с того самого момента, как раздался звук цитры, все лошади начали вести себя странно, что не могло не удивить всех присутствующих.

Окружающие их люди принялись переговариваться:

- Этот парень способен контролировать лошадей с помощью цитры?

- Он действительно обладает подобным навыком. Возможно ли, что сказанное им было правдой? Может, эта лошадь в самом деле на грани жизни и смерти?

Ученики секты Жуншань уже устали и запыхались, противостоя Хань Чаншэну, но так ничего и не добились. Увидев столь необычную сцену, они еще немного поколебались, но все-таки отступили.

Хань Чаншэн холодно произнес:

- Видите? Если этот человек способен с помощью цитры заставить лошадей повиноваться себе, то почему он не может обладать особой чувствительностью к их состоянию? Вы с такой уверенностью утверждали, что он вор и мошенник. А что теперь скажете?

В этот момент вся толпа полностью изменила свое мнение и принялась осуждать учеников секты Жуншань за излишне властное поведение.

Ученики секты Жуншань полностью опозорились. Все было бы в порядке, не окажись здесь других людей, но этот чайный павильон располагался на оживленном перекрестке, отчего многие мастера боевых искусств и простые люди останавливались в нем, чтобы отдохнуть. Если бы сейчас за ними не следило столько любопытных глаз, они, возможно, не повели бы себя так властно.

Однако по мере приближения конференции Улинь все из кожи вон лезли, лишь показать себя с лучшей стороны и прославиться. И тут им под руку подвернулся конокрад, который с такой наглостью действовал у всех на глазах. Они хотели воспользоваться этой возможностью, дабы укрепить свою репутацию, показав, что секта Жуншань всегда решительно следует своим принципам.

Кто ж мог знать, что из ниоткуда неожиданно вылезет какой-то наглец, не ведавший о необъятности Небес и земли, и все им испортит, а затем этот конокрад сыграет на цитре мелодию, которой подчинит себе всех лошадей? Как бы то ни было, похоже, они совершили ошибку.

Старший ученик секты Жуншань, покраснев, возразил:

- И что, если он может сыграть мелодию? Даже если с лошадью что-то не так, разве он не виновен в том, что без разрешения владельца попытался ее отпустить?

- И это стоит того, чтобы сломать ему руку? - холодно спросил Хань Чаншэн. - Он даже сказал, что готов заплатить за освобождение лошади, но из-за срочности дела у него не было при себе достаточно денег. Откуда вам знать, что у него нет таких денег? Вот как ведет свои дела секта Жуншань?

Многие из собравшихся вокруг людей начали высказываться в его поддержку.

- Это верно. Этот человек только что предельно ясно все объяснил, но они отказались слушать его. Они настаивали на том, чтобы сломать ему руку. Слишком уж они властные!

- Да, правильно. Даже если этот человек первым совершил ошибку, разве этого достаточно, чтобы сломать ему руку? Так что, выходит, ученики секты Жуншань всегда действуют неоправданно и агрессивно? - когда ученики секты Жуншань выскочили и на глазах у всех начали творить самосуд, некоторые люди из других праведных сект почувствовали недовольство их агрессивностью, но не посмели об этом сказать. Теперь же, когда Хань Чаншэн вышел вперед и изменил ситуацию, они начали высказывать, что было у них на душе, один за другим.

- Ты! - крепко стиснувший кулаки старший ученик секты Жуншань обнаружил, что не знает, что и сказать. Сказанное Хань Чаншэном ошеломило его. Он тяжело дышал и был настолько взволнован, что прошла уйма времени, а он так и не смог выдавить из себя ни одного законченного предложения, отчего лишь еще сильней покраснел.

Пошарив в кармане, Хань Чаншэн выудил оттуда серебряный слиток, который бросил старшему ученику:

- Я заплачу за его лошадь. Или у вас есть на этот счет еще какие-нибудь соображения?

Мог ли сейчас старший ученик принять его деньги? Он с силой отбросил серебряный слиток назад. Хань Чаншэн ловко поймал его и подбросил пару раз на ладони.

- Уходим! - старший ученик больше не мог здесь оставаться и, развернувшись, направился прочь. В крайнем смущении и тревоге остальные ученики отвязали своих лошадей и торопливо последовали за ним. Так как у него больше не было лошади, старшему ученику пришлось поехать с одним из своих младших братьев. Напоследок он одарил Хань Чаншэна свирепым взглядом, после чего гордо отвернулся, и вскоре все ученики секты Жуншань скрылись из виду.

После ухода учеников секты Жуншань вся толпа разошлась. Средних лет мужчина поклонился Хань Чаншэну и произнес:

- Благодарю за помощь. Если бы не ты, мне бы сломали руку, и она стала бы бесполезной.

Хань Чаншэн без малейшего интереса взглянул на него:

- Ах, впредь будь осторожней, - он направился к своей лошади, собираясь продолжить путь.

Но мужчина средних лет остановил его, с улыбкой сказав:

- Младший братец, ты выступил на стороне истины и помог мне восстановить справедливость. А я тебя еще даже как следует не отблагодарил. Могу я хотя бы имя твое узнать?

Хань Чаншэну больше не хотелось иметь с ним дела, поэтому он ответил:

- Это всего лишь случайная встреча. Я помог тебе только по прихоти, так что нет никакой нужды в благодарности.

У средних лет мужчины заблестели глаза. Он похвалил:

- Хорошо! Просто чудесно! Жаль, что мне неизвестно, какому мастеру удалось обучить столь выдающегося ученика. Это замечательно! - похлопав себя по груди, он вытащил из-за пазухи деревянную табличку и вложил ее в руку Хань Чаншэну, сказав: - Поскольку герой желает оставить свое имя в тайне, я не стану тебя принуждать, но если в будущем тебе что-нибудь понадобится, ты всегда можешь найти меня с этим предметом. И если это окажется в моих силах, я сделаю все возможное, чтобы тебе помочь!

Хань Чаншэн небрежно убрал табличку в рукав, не придав особого значения его словам. Этот средних лет мужчина неважно владел боевыми искусствами. У него даже не было денег, чтобы выкупить лошадь. Он был либо конокрадом, либо дрессировщиком лошадей, не обладавшим какими-либо выдающимися способностями. Иначе говоря, он не представлял особой ценности и не смог бы послужить на благо секты Тяньнин.

Когда Хань Чаншэн вернулся к Ань Юаню и снова сел на коня, последний спросил его:

- Почему ты не позволил мне самостоятельно все уладить?

- Впредь, - заговорил Хань Чаншэн, - предоставь мне заниматься всеми хлопотными и неприятными делами. Тебе незачем пачкать свои руки.

- Но почему? - спросил Ань Юань.

- Тебя ожидает великое будущее, - сказал Хань Чаншэн. - Если ты оскорбишь кого-нибудь из праведных сект, это лишь помешает тебе.

Ань Юань ошеломленно застыл:

- Ты... ты это серьезно?

Хань Чаншэн неизъяснимым взглядом посмотрел на него:

- Как ты думаешь, к чему я готовлю тебя?

На лице Ань Юаня появилось странное выражение. Спустя какое-то время он проговорил:

- Это... Как такое возможно?

- И что же тут невозможного? - спросил Хань Чаншэн. - Волей самих Небес тебе суждено стать главой альянса праведных сект!

Когда эти слова вошли в уши Ань Юаня, ему показалось, что он увидел искренность в глазах Хань Чаншэна. Лицо Ань Юаня стало слегка горячим, когда он сказал:

- Ты... ты не должен так говорить...

Хань Чаншэн продолжал:

- Судьбой тебе предопределено искоренить демонический путь и прославить праведный.

Услышав это, Ань Юань испытал потрясение. Он проглотил все слова, которые ему хотелось сказать. "Искоренить... демонический путь?"

Хань Чаншэн уже тронулся с места, поэтому Ань Юань не увидел, что у него на лице появилось мрачное и одинокое выражение. Он только хотел что-то спросить, как Хань Чаншэн пришпорил коня и просто поехал быстрее, отчего ему тоже пришлось ускориться в попытке догнать его.

Как-то раз Хань Чаншэн уже говорил, что собирается помочь Ань Юаню занять место лидера альянса Улинь. Но тогда это прозвучало слишком невероятно, поэтому Ань Юань решил, что тот попросту пошутил. Неужели в тот раз, в секте Минъюэ, Хань Чаншэн говорил совершенно серьезно?! Но этот парень до сих пор ни словом не обмолвился ему о том, кто он на самом деле. Возможно ли, что у него имелась какая-то проблема, нечто такое, о чем было слишком сложно ему рассказать?

Они галопом двигались по дороге, ноздря в ноздрю, но ни один из них понятия не имел, какие мысли обуревали другого.

По мере приближения к горе Куньлунь, им встречалось все больше людей из праведных сект. По пути они кого могли расспрашивали об усадьбе Тяньюань, но с того момента, как пала усадьба, минуло целых пятнадцать лет. Многие из младшего поколения вообще не слыхали об этой усадьбе, а старшее поколение, пусть и слышало, но знало слишком мало, а если они и знали, то к этому времени обо всем позабыли.

Хань Чаншэн не забывал тайно расспрашивать о Сю Даомэнь. Однако, как и горная усадьба Тяньюань, эта маленькая и почти никому не известная секта давно исчезла, и ему не удалось узнать ничего полезного.

У подножия горы Куньлунь уже собралось много членов праведных сект. Это место казалось переполненным толпами людей и весьма оживленным. К счастью, глава альянса Улинь, Хунхуа, подготовил немало резиденций и постоялых дворов для членов праведных сект, поэтому им было где остановиться.

Рано утром Хань Чаншэн и Ань Юань покинули свои комнаты, чтобы узнать новости и порасспрашивать людей, бродящих вокруг.

Каждый трактир или отделение почтовой службы являлись средоточием слухов, они словно нарочно предназначались для того, чтобы люди могли разузнавать там нужную информацию. Ежедневно в них появлялись известия о создании новых сект, о том, что ученики такой-то секты вступили в конфликт с учениками другой секты, о том, какие секты собирались блеснуть на конференции этого года, и тому подобном. Сплетники были самым надежным источником информации. Вчера они узнали о нескольких самых опытных сборщиках новостей и теперь собирались обратиться к ним за помощью.

Хань Чаншэн и Ань Юань вошли во двор, в котором поселились те сплетники, и увидели, что вокруг них беседуют несколько учеников. Хань Чаншэн едва успел порог переступить, как услышал:

- Сегодня утром прибыла секта Юэхуа! Глава устроил их в восточной гостинице!

_______________________________________________________________

Минутка переводчика:

Они галопом двигались по дороге, ноздря в ноздрю, но ни один из них понятия не имел, какие мысли обуревали другого.

Хань Чаншэн: - "Как же горько, что человек, который сейчас ко мне ближе всех, станет тем, кто уничтожит меня... И он даже не подозревает об этом. Эх... Будь что будет, но я не позволю собакам-бессмертным втянуть в эту неразбериху своих людей. Это все, что я могу сделать. Нет... Еще могу сделать кое-что с Ань Юанем... Хе-хе, что ж, тогда можно будет сказать наверняка, что моя жизнь прожита не напрасно".

Ань Юань: - "Зачем ему это нужно? Почему он хочет, чтобы я стал главой Улинь? К тому же еще и уничтожил демонический путь? Это потому, что ему не нравится тот старший брат? Или потому, что ему нравлюсь я? Почему-то мне кажется, что второй вариант вероятней. Я же такой красивый, умный и совершенный во всем. Ему наконец-то удалось отыскать человека, рядом с которым он не чувствует себя одиноким, стоя на вершине этого мира. Как же хорошо я его понимаю. Хе-хе".

Подумав об этом, оба молодых человека глупо захихикали.

Кони: - "Так и знал, что нужно было сбежать с тем милым мужчиной. Эти двое меня пугают".

Хань Чаншэн и Ань Юань сильно удивились, услышав новости о секте Юэхуа. Время прибытия людей из этой секты указывало на то, что они отправились в путь через несколько дней после отъезда Хань Чаншэна. Как правило, когда крупные секты отправлялись на конференцию Улинь, главы сект брали с собой двоих-троих выдающихся учеников, чтобы те поддержали репутацию своей секты. Хань Чаншэн немного забеспокоился, не зная, кого на этот раз привел на конференцию Юэ Пэн.

На этой конференции Улинь Хань Чаншэн, в соответствии с указаниями Черного и Белого Учанов, собирался устроить все так, чтобы Ань Юань оказался в центре внимания и прославился. Однако он до сих пор не узнал, что за несчастный случай постиг старейшину Лань Фана и старика Сюаньцзи. Более того, именно его с Ань Юанем подозревали в убийстве этих двоих. Ему все еще не удалось выяснить, что там произошло, и не принесет ли им прибытие представителей секты Юэхуа каких-либо неприятностей.

Подождав, когда человек, осведомлявшийся о чем-то у сплетника удалится, Хань Чаншэн и Ань Юань подошли. Хань Чаншэн вытащил немного серебра и бросил его сплетнику, после чего тот довольно заулыбался:

- О чем хотел спросить молодой господин?

- Сколько сект тебе известно в Цзянху? - спросил Хань Чаншэн.

Сплетник с улыбкой ответил:

- Пожалуйста, просто спрашивайте. Если я не смогу вам ответить, то верну в два раза больше серебра, чем вы мне заплатили.

Хань Чаншэн слегка приподнял бровь. Затем он отступил, вытащил нож и хорошенько припомнил приемы, которые во время своей ночной тренировки отрабатывал Лю Сяоци. Он изобразил их, нарисовав ножом в воздухе изящную арку.

Ань Юань не произнес ни единого слова, только задумчиво наблюдал за Хань Чаншэном.

Сплетника ошеломили эти движения. Схватившись за подбородок, он на мгновение задумался, затем произнес:

- Техника владения ножом молодого господина весьма утонченная. Она напоминает взмахи кнутом. Немногие из ныне существующих в Цзянху сект используют подобные техники.

- Значит, ты знаешь секту, которая использовала такие навыки? - спросил Хань Чаншэн.

- Не волнуйтесь, молодой господин, - сказал сплетник. - Я занимаюсь своим делом уже более двадцати лет, и уже успел семь-восемь раз поучаствовать в конференции Улинь. Мне приходилось видеть и эти приемы. Молодой господин, то, что вы хотите узнать, касается Сю Даомэнь?

Ань Юань молча устремил взгляд на Хань Чаншэна. Тот все время исподтишка старался выведать что-нибудь о Сю Даомэнь. Похоже, эта секта имела какое-то отношение к событиям пятнадцатилетней давности, вот только Хань Чаншэн не рассказывал ему, какое именно отношение. Однако, увидев этот идущий по дуге ножевой удар и сопоставив его с повреждениями, которые они обнаружили на скелете его отца, Ань Юань предположил, что, согласно подозрениям Хань Чаншэна, убийца его отца может иметь какую-то связь с Сю Даомэнь. Но Ань Юань слышал, что Сю Даомэнь была полностью уничтожена несколько лет назад. Расследовать это дело было бы совсем не легко.

Хань Чаншэн кивнул.

Тогда сплетник сказал:

- Сю Даомэнь была уничтожена семь-восемь лет назад.

- Само собой, мне это известно, - отозвался Хань Чаншэн. - Это все новости, которые у тебя есть?

Сплетник с улыбкой проговорил:

- Секта, исчезнувшая из мира Цзянху так много лет назад, просто скажите, что бы вам хотелось о ней узнать, молодой господин?

- Расскажи мне о людях той секты, - сказал Хань Чаншэн.

Нахмурившись, сплетник на миг задумался, затем ответил:

- В те дни секта Сю Даомэнь оказалась уничтожена горными бандитами, с которыми у нее возник конфликт. Эти бандиты действовали свирепо и крайне безжалостно. В Цзянху говорили, что никто из Сю Даомэнь не выжил.

Хань Чаншэн нахмурился. Он-то думал, что сплетник сможет поведать ему что-нибудь новенькое, но тот рассказывал ему о том, что он и так давно уже знал. Если все мертвы, как они смогут продолжить свое расследование?

Но сплетник неожиданно произнес:

- Однако, согласно новостям, полученным этим сплетником в том году, там не обошлось и без выжившего.

Глянув на него, Хань Чаншэн потребовал:

- Говори скорее!

Ань Юань тоже очнулся от своих размышлений и с нетерпением уставился на сплетника.

- Это был юный сын главы Сю Даомэнь, - сказал сплетник. - Когда случилось это несчастье, ребенку было семь-восемь лет. Говорили, что ему посчастливилось избежать гибели. Если посчитать, то сейчас ему должно быть лет пятнадцать-шестнадцать.

Подумав о Лю Сяоци, Хань Чаншэн тут же спросил:

- Где он сейчас?

- Это мне неизвестно, - сказал сплетник. - Даже если тот молодой человек еще жив, в мире боевых искусств слишком мало людей, которые знают об этом. Но ваш покорный слуга как-то раз проходил мимо ворот бывшей Сю Даомэнь и кое-что услышал от простых людей, живущих неподалеку. Кто-то из них забрал того ребенка и какое-то время о нем заботился. Потом ребенок ушел, но перед уходом он сказал, что хочет выяснить правду о случившемся и воздать по заслугам убийцам, в противном случае выйдет, что его отец и дяди погибли напрасно.

- Однако в случившемся с Сю Даомэнь сомнительных моментов хватает. Даже если Сю Даомэнь была слаба, это была секта боевых искусств, знававшая свои лучшие и худшие времена. Как могла банда горных разбойников взять и с легкостью уничтожить ее? Причем об этих горных бандитах больше ничего не известно, они словно исчезли с лица земли, как только совершили то преступление. По мнению вашего скромного слуги, Сю Даомэнь умудрилась кого-то обидеть. Это были очень загадочные убийства.

Хань Чаншэн нахмурился: - "Ему должно быть пятнадцать-шестнадцать лет, такого же возраста, как Лю Сяоци. Наверняка это он. Он занимается расследованием дела Сю Даомэнь? Тогда зачем ему пробираться в секту Юэхуа? Связано ли то, что он обрел временное прибежище в секте Юэхуа, со случившимся с Сю Даомэнь?"

Выслушав рассказ сплетника, Хань Чаншэн и Ань Юань удалились.

По пути Ань Юань тихонько спросил Хань Чаншэна:

- Ты что-нибудь знаешь об этом?

Хань Чаншэн колебался. Прежде он не рассказывал Ань Юаню о Лю Сяоци из опасения, что последний выдаст, что он когда-то играл роль Ли Цзюлуна. Но теперь Ань Юань уже знал о его маскараде, поэтому не было нужды это скрывать.

Таким образом, Хань Чаншэн произнес:

- Только что ты слышал, как сплетник сказал, будто один ребенок из Сю Даомэнь избежал той резни. Я подозреваю, что это был Лю Сяоци.

Ошеломленный Ань Юань повторил:

- Лю Сяоци?

Хань Чаншэн кивнул.

Ань Юань с удивлением на него посмотрел. До сих пор он никогда не подозревал Лю Сяоци. Этот младший брат был робок и не часто общался с другими людьми. Из-за его покорности над ним частенько издевалась их младшая сестра. Ань Юань наедине говорил Юэ Юй'эр, убеждая ее прекратить это, она не желала останавливаться, а он не мог прилюдно ее отчитать. Ему никак не удавалось ее приструнить. Исходя из слов Хань Чаншэна, выходило, что Лю Сяоци с какими-то скрытыми мотивами вступил в секту Юэхуа, верно?

- Что касается Лю Сяоци, - снова заговорил Хань Чаншэн, - у сплетника мы слышали, что прибыла секта Юэхуа. Я понятия не имею, каких учеников на этот раз привел с собой Юэ Пэн.

На мгновение задумавшись, Ань Юань произнес:

- Да шисюн исчез, а меня изгнали. Среди остальных учеников не так много обладают выдающимися талантами. Действительно сложно сказать, кого мог привести глава.

- Мне бы хотелось, чтобы он взял с собой Лю Сяоци, но это практически невозможно! - сказал Хань Чаншэн.

Едва он договорил, как из главных дверей ближайшей гостиницы выбежал человек. Как Хань Чаншэн, так и Ань Юань одновременно вытаращились на него. Разве это не Лю Сяоци?!

Лю Сяоци не обратил внимания на Хань Чаншэна и Ань Юаня, которые изменили свои лица, и подошел к расположенному неподалеку прилавку.

Хань Чаншэн изумился:

- Почему Юэ Пэн его сюда притащил? Разве секта Юэхуа не должна была привести лучших учеников, способных отстоять ее доброе имя? Раз уж Лю Сяоци здесь, прошу, только не говорите мне, что он взял с собой и Юй Юэ'эр.

Едва он договорил, как из гостиницы выскочила девушка в красных одеждах. Она бросилась следом за Лю Сяоци, крича:

- Сяоци, меня подожди!

Хань Чаншэн оторопело уставился прямо перед собой, и даже Ань Юань испытал сильное удивление. Насколько они знали, Лю Сяоци и Юэ Юй'эр можно было считать самыми безалаберными и никудышными учениками этого поколения. Как мог Юэ Пэн привести эту парочку на конференцию Улинь?

Ань Юань посмотрел на Хань Чаншэна и рассмеялся:

- Как думаешь, кто еще пришел?

- Я не верю в такие злобные совпадения, - проговорил Хань Чаншэн. - Я не верю... не верю... не верю, что с ними пришел тот котенок из секты Юэхуа!

После этих слов они оба с любопытством уставились на гостиницу. К счастью, на этот раз котенок так и не появился.

Хань Чаншэн смог вздохнуть с облегчением, и уже было собирался отправиться дальше, когда внезапно услышал мяуканье и с ближайшей крыши, нацелившись прямо на Хань Чаншэна, спрыгнула желто-белая фигурка. Хань Чаншэн всегда действовал очень проворно и, казалось бы, должен был от нее увернуться. Однако котенок оказался чрезвычайно быстр и в мгновение ока оказался в объятиях Хань Чаншэна. К счастью, котенок был легким и маленьким, так что почти ничего не весил.

- Мелкое тухлое яйцо!

- Перышко Души Вишневого Снега!

Хань Чаншэн и Ань Юань одновременно воскликнули, а затем переглянулись друг с другом.

- Как ты его назвал? Мелкое тухлое яйцо? - на лице у Ань Юаня появилось странное выражение, словно он случайно слопал козявку.

- Уж всяко лучше, чем Перышко Души Вишневого Снега, - заявил Хань Чаншэн.

Ань Юань почувствовал, как его сердце завязалось узлом. Он посмотрел на котенка, который так уютно устроился на руках Хань Чаншэна и даже пытался потереться о него головой. Котенок протянул лапку, чтобы коснуться его щеки, явно давая понять, что хочет, чтобы Хань Чаншэн погладил его. Любому было бы очевидно, что он предпочитал парня, называвшего его "мелким тухлым яйцом". Ань Юань в тот же миг почувствовал, словно на его душу опускается ночь, а холодное жало отказа, словно ледяным ветром прошлось у него по лицу. Этот мятежный котенок разбил ему сердце.

Во всех этих совпадениях было нечто недоброе. Было более чем странно, что секта Юэхуа отправила сюда Лю Сяоци и Юэ Юй'эр, но к чему брать с собой и котенка? Что они задумали?

Ань Юань и Хань Чаншэн - оба погрузились в свои размышления. Но тут Лю Сяоци и Юэ Юй'эр завершили свои покупки и повернулись в их сторону.

Выскользнув из объятий, мелкое тухлое яйцо отскочил в сторону и, с неохотой посмотрев на Хань Чаншэна, развернулся и убежал. Юэ Юй'эр ткнула локтем в бок Лю Сяоци и указала пальцем на котенка:

- Смотри, младший братец, разве этот котенок не похож на того, который живет у нас на горе Юэхуа?

Лю Сяоци опустил взгляд на котенка и произнес:

- Ну, немного похож.

- Да как две капли воды, - сказала Юэ Юй'эр. - Неужто котенок увязался за нами?

- Как мог котенок прийти сюда с нами? - спросил Лю Сяоци. Подняв голову, он увидел Хань Чаншэна и Ань Юаня, но, похоже, их не узнал.

Когда они вчетвером приблизились друг к другу, Лю Сяоци вдруг остановился и снова поднял голову, посмотрев на Хань Чаншэна и Ань Юаня. Хотя их лица выглядели незнакомо, Хань Чаншэн знал, что Лю Сяоци способен распознавать людей по одному только запаху. Он испугался, что тот их узнает.

- Что с тобой? - спросила Юэ Юй'эр у Лю Сяоци. - Ты чего застрял?

Придя в себя, Лю Сяоци покачал головой.

- Нет, ничего, - Лю Сяоци одарил долгим взглядом Хань Чаншэна и Ань Юаня, после чего ушел вместе с Юэ Юй'эр.

Увидев, что Ань Юань стоит с опущенными глазами, Хань Чаншэн спросил:

- О чем задумался?

- Я думаю о своем отце, - поднял голову Ань Юань. - Имеет ли Сю Даомэнь какое-то отношение к смерти моего отца?

Хань Чаншэн пожал плечами:

- Найди возможность и спроси об этом у Лю Сяоци.

Ань Юань со вздохом кивнул:

- Давай для начала вернемся.

Они бок о бок направились обратно на свой постоялый двор, не заметив, что из узкого переулка за ними пристально наблюдал молодой человек. В глазах молодого человека вспыхнул зеленый свет, а уголки рта приподнялись в игривой улыбке:

- Бессмертный лорд посетил эти земли... Как интересно.

_____________________________________________________

Минутка переводчика:

Ань Юань ехидно посмотрел на Хань Чаншэна и рассмеялся:

- Как думаешь, что еще произойдет?

- Я не верю в такие злобные совпадения, - проговорил Хань Чаншэн. - Не верю, что ты вечером придешь ко мне в комнату и поцелуешь меня!

Ань Юань под своей маскировкой засмущался и отчаянно покраснел:

- Это не считается. Я имел в виду, как ты думаешь, кто еще с ними пришел?

- Тогда я не верю... не верю... не верю, что с ними пришел тот котенок из секты Юэхуа!

После этих слов они оба с любопытством уставились на гостиницу. К счастью, на этот раз котенок так и не появился.

Хань Чаншэн смог вздохнуть с облегчением, и уже было собирался отправиться дальше, когда внезапно услышал мяуканье и с ближайшей крыши, нацелившись прямо на Хань Чаншэна, спрыгнула желто-белая фигурка. Хань Чаншэн всегда действовал очень проворно и, казалось бы, должен был от нее увернуться. Однако котенок оказался чрезвычайно быстр и в мгновение ока оказался в объятиях Хань Чаншэна.

Внутри у Хань Чаншэна похолодело: - "Да что не так с этим миром?"

Вечером в комнате уже улегшегося спать Хань Чаншэна скрипнула дверь. Приоткрыв глаза, он в затуманенном лунном свете увидел изящную фигуру мужчины, который, двигаясь очень плавно, уже начал приближаться к нему.

Хань Чаншэну тут же пришли на ум небрежно брошенные им днем слова, и он, зажмурившись, в невольном предвкушении сжал кулаки под одеялом. Пока он прикидывался спящим, Ань Юань уже склонился над ним, и, не теряя ни секунды, прижался своими мягкими, прохладными губами к его губам. Сначала Хань Чаншэну это понравилось, по его венам потек чистый огонь, но вскоре он почувствовал, что что-то было не так. Это походило скорей не на поцелуй, а на то, что к его рту присосалась пиявка, которая, втягивая в себя его губы, словно пыталась лишить его воздуха. Наконец, когда он уже оказался почти что не в силах этого выносить, Ань Юань с громким чмоком от него отлепился.

Только тогда Хань Чаншэн открыл глаза и увидел, как Ань Юань, глядя прямо перед собой широко распахнутыми, остекленевшими глазами, ровной походкой направился на выход из комнаты, а затем тихо прикрыл за собой дверь. Лишь после этого Хань Чаншэн заметил, что все его тело дрожит, залитое холодным потом от ужаса.

Хань Чаншэн: - "И что это было? Меня прокляли! Меня определенно прокляли! Эй, собаки-бессмертные, это чистое надувательство! Я загадывал не такой поцелуй!"

За дверью с коварной улыбкой на идеальных устах стоял Ань Юань. Он прислушивался к звукам, что доносились из комнаты Хань Чаншэна. Казалось, что там то ли избивали подушку, то ли рвали на себе волосы.

Ань Юань: - "Так тебе и надо. Будешь знать, как во сне красть у меня поцелуи. Тебе лучше трижды подумать, прежде чем загадывать такие желания!"

Тут из комнаты донесся разочарованный рев:

- Вот дурак, лаоцзы! Надо было попросить, чтобы ночью мы занялись с ним приготовлением риса!

- ... - "Ладно, я ошибался, тебе вообще думать не стоит!"

До официального начала конференции Улинь оставалось еще полмесяца, однако уже прибыли почти все принимающие в ней участие секты, и у подножия горы Кунлунь повсюду бродили толпы народу и царило небывалое оживление.

Боевыми искусствами занималось множество людей. И, само собой, занятий и тем, связанных с боевыми искусствами, тоже хватало.

Конференция Улинь проходила целый месяц. После того как она официально начиналась, на горе устанавливали арену, где ученики из разных сект могли бросить вызов друг другу. Одновременно с тем все остальные участники конференции смогут понаблюдать за их соревнованием на арене.

Практически на каждой конференции Улинь появлялись один-два человека, которые умудрялись прославиться на весь Цзянху своими выдающимися выступлениями. Когда-то именно так добился успеха старейшина Лань Фан со своим Мечом Поющего Дракона, и вся секта Юэхуа смогла погреться в лучах его славы. К настоящему времени конференция Улинь еще официально не началась, но у подножия горы Куньлунь ежедневно устанавливалась арена, где все желающие могли померяться своими силами. Это можно было считать неплохой разминкой перед началом конференции.

Некоторые честолюбивые молодые люди каждый день приходили к этой арене, чтобы принять участие в боях или понаблюдать за сражениями. Пусть эта арена была не так знаменита, как официальная, участники боев на ней все равно обретали немалую известность, если им удавалось хорошо себя проявить. Более того, это была отличная возможность оценить силы противников. Разные люди по-разному сражались на этой арене: одни прилагали все свои силы для победы над соперниками, чтобы как можно скорее прославиться, тогда как другие скрывали свои сильные стороны, приберегая козыри до официального начала конференции Улинь. Однако, независимо от намерений участников, на арене явно царила весьма оживленная и радостная атмосфера.

Хань Чаншэн и Ань Юань тоже посещали эту арену, чтобы понаблюдать за сражениями и разузнать новости. Ань Юаня всегда интересовали боевые искусства Цзянху. Ему хотелось узнать что-нибудь новое и попробовать свои силы. В противоположность ему мысли Хань Чаншэна были более сложными. Ему следовало еще немало потрудиться, чтобы проложить путь к возвышению Ань Юаня. А арена несомненно была отличной возможностью выделиться из толпы.

В тот день они снова отправились на арену.

За последние несколько дней они уже успели попробовать свои силы в нескольких битвах. Хань Чаншэн и Ань Юань находились уже не на том уровне, что несколько месяцев назад: их навыки улучшались не по дням, а по часам. Большинство людей, посещавших эту арену были основными или обычными учениками сект. Главы их сект и старейшины не стали бы умалять собственное достоинство, участвуя в подобных соревнованиях.

Знаменитые эксперты не собирались выставлять напоказ свои навыки до начала конференции боевых искусств. Таким образом, на этой арене истинных мастеров почти не встречалось, отчего Хань Чаншэн и Ань Юань с легкостью одерживали победу в каждом бою. Обычно им требовалось для этого не больше пяти ударов. За несколько дней, просто сражаясь, они уже успели немного прославиться.

Во время сражений Хань Чаншэн и Ань Юань не желали показывать свои лица. Они с видом полной загадочности закрывали свои лица масками и отказывались называть свою секту. Многие ругали их за подобное неуважение, но нельзя было отрицать, что их таинственная манера вести дела привлекала к ним еще больше внимания. Некоторые даже прозвали их "двумя мечниками в масках".

Стоящий на арене молодой ученик с копьем выиграл уже пять сражений подряд. Вокруг собралось немало наблюдающих за боями людей, которые своими восклицаниями подбадривали его. Этот молодой человек был учеником секты Цэи, знаменитой на весь Цзянху секты копейщиков. Он обладал исключительной силой и навыками, напоминающими бегущую воду и плывущие облака. Сражавшиеся с ним ученики, как правило, не выдерживали и семи обменов ударами, прежде чем его длинное копье сметало их прочь.

Хань Чаншэн и Ань Юань уже несколько дней принимали участие в боях на арене, и этот ученик с копьем стал сильнейшим противником из тех, кого они здесь повстречали.

В секте Тяньнин обучали владению восемнадцатью видами боевых искусств. Хань Чаншэн специализировался на владении мечом, но, как глава секты Тяньнин, он был знаком и с навыками владения прочими видами оружия. Этот парень с копьем явно обладал выдающимся талантом среди прочих представителей молодого поколения. Однако даже его мастерство находилось только на среднем уровне. Если его противником станет он или Ань Юань, для любого из них не составит труда победить этого парня.

Еще один ученик поднялся на сцену, желая бросить ему вызов. Уровень его навыков оказался неплох, и они сражались почти десять обменов ударами, после чего копье коснулось груди ученика. Ему пришлось сдаться и спрыгнуть со сцены.

Судья арены прокричал:

- Есть еще кто-нибудь, желающий подняться на арену и бросить вызов?

Окружающая толпа зашумела, но даже спустя какое-то время на арену никто так и не вышел. Некоторые молодые люди понимали, что они не противники для этого ученика с копьем, поэтому, даже если у них чесались руки сразиться, они не желали подниматься на сцену и выставлять себя на посмешище. Другие же были о себе куда более высокого мнения, но не собирались так рано раскрывать свои истинные способности. Они все еще ожидали идеальной возможности заявить о себе.

Ань Юань слегка воодушевился. Он столько времени обучался боевым искусствам у Хань Чаншэна, но у него не было ни единой возможности обменяться ударами с другими людьми до прихода на гору Куньлунь. Теперь же, стоило ему увидеть мастера своего дела, как его глаза засияли. При этом его не особенно волновал результат.

Вот только Хань Чаншэн наложил на него множество ограничений. Он не хотел, чтобы Ань Юань слишком много сражался. Ему дозволялось проводить только один-два боя в день, и пока он мог одержать красивую победу, этого было достаточно. Неважно, сколько человек после этого пожелают бросить ему вызов, Хань Чаншэн больше не позволит ему сражаться.

Поскольку он хотел сделать имя Ань Юаню, то должен был окружить его завесой тайны. Навыки владения боевыми искусствами Ань Юаня были поистине отменными, а талант - превосходным, но они еще не достигли того уровня, когда могли бы потрясать воображение и захватывать дух людей. Поэтому он разрешал Ань Юаню поучаствовать лишь в нескольких лучших боях, но не более. Благодаря этому, люди знали, что Ань Юань очень силен, но не знали, насколько силен. Само собой, его ценность и интерес к нему все возрастали.

Ань Юань уже опустил руку на рукоять своего меча, но Хань Чаншэн сжал ее своей ладонью:

- Не стоит спешить, твое время вступить в бой еще не пришло.

Ань Юань попробовал уговорить его:

- Но я просто хочу с ним сразиться.

- Велика вероятность, что тебе не удастся за три удара управиться с этим парнем, - сказал Хань Чаншэн. - Давай для начала понаблюдаем.

Ань Юань остался недоволен, но ему не хотелось ссориться с Хань Чаншэном, поэтому он предпочел сдаться.

Никто так и осмелился бросить вызов тому копейщику. Однако некоторые люди все-таки заприметили появившихся в толпе Хань Чаншэна и Ань Юаня и принялись громко кричать:

- Этот парень с копьем так свиреп. Даже не знаю, смогут ли мечники в масках его одолеть.

- Здесь двое мечников в масках!

- Герои в масках, скорее, поднимайтесь на арену!

- Двое мечников в масках! Двое мечников в масках!

Услышав все нарастающий шум толпы, Ань Юань взволнованно прищурился, желая все-таки подняться на сцену. Хань Чаншэн нахмурился и задумался на мгновение. Затем он внезапно сжал плечо Ань Юаня и произнес:

- Пока что подожди здесь, - сказал он и запрыгнул на арену.

Ань Юань совершенно не ожидал, что Хань Чаншэн лично выйдет на сцену. Сначала он ошеломленно застыл, но уже в следующее мгновение серьезно посмотрел на него. В конце концов, навыкам владения мечом его обучил Хань Чаншэн. Ему хотелось взглянуть со стороны, как сражается Хань Чаншэн и отличается ли выбор приемов этого парня от него самого.

Едва Хань Чаншэн вышел на арену, собравшаяся вокруг толпа разразилась подбадривающими криками. Хотя двое мечников в маске всегда приходили вместе, а их навыки владения мечом были очень похожи, они никогда не сражались одновременно. Они оба определенно были мастерами и могли победить любого противника за три-пять обменов ударами. В последние дни люди все чаще вели между собой жаркие споры, задаваясь вопросом, кто же из них сильнее.

- Эй-эй, на этот раз вышел тот, что с глазами феникса. Нас явно ожидает отменное представление.

- Да-да, мне кажется, что из двоих в масках мужчина с глазами феникса будет сильнее, чем тот, что с глазами цвета персика.

- А я считаю, что мужчина с глазами цвета персика сильнее, да и глаза у него тоже красивее.

- Да ладно, какое отношение имеет красота глаз к тому, кто сильнее? Тот, у которого глаза феникса, участвовал в большем количестве боев, чем тот, у которого глаза цвета персика. Он должен быть сильнее!

- Давайте просто подождем и посмотрим, сможет ли он победить парня из секты Цэи!

В самый разгар оживленного обсуждения судья объявил о начале сражения. Ученик с копьем из секты Цэи, сложив руки, сказал:

- Благодарю, что дали мне шанс победить.

Хань Чаншэн выпрямился и холодно произнес:

- Не стоит благодарности. Тебе все равно не выиграть этот бой.

Ученик с копьем оторопел. Отношение к нему Хань Чаншэна было слишком безбашенным. Если б перед ним сейчас стоял кто-нибудь другой, он бы уже рвал и метал. Однако накануне он видел, как эти двое сражались в боях на арене, и знал, что двое мечников в масках обладали кое-какими способностями. Он вышел сегодня на арену в надежде сразиться с ними, но в то же время боялся сражения. До сих пор его настроение было крайне противоречивым, но в этот момент он почувствовал злость, и ему стало попросту все равно.

Ученик с копьем хотел подождать, пока Хань Чаншэн начнет действовать первым, но тот лишь остался стоять на месте и даже никак не подготовился к бою. Казалось, будто он вообще ни во что не ставит копейщика. В конце концов, ученик был молодым, пылким юношей. Разве мог он спокойно вынести такое презрительное отношение? Придя в легкую ярость, он взмахнул своим гибким копьем, и то, словно змея, бросилось в атаку на Хань Чаншэна.

С виду Хань Чаншэн казался расслабленным и уверенным в себе, но на самом деле держался настороже. Его взгляд улавливал каждое движение копейщика, при этом он нарочно изображал, будто легкомысленно относится к их сражению. Его непринужденная поза была лишь уловкой и должна была убедить окружающих в том, что он невысоко оценивает соперника.

Ученик взмахнул своим копьем, и Хань Чаншэн в мгновение ока увернулся. Преимущество в сражении длинным копьем заключалось в возможности атаки на большем расстоянии, что становилось особенно заметно, когда оружие противника было намного короче. Хань Чаншэн находился в пределах досягаемости атак противника, тогда как Хань Чаншэн еще даже близко не мог нанести свой удар. Однако стоит ему приблизиться в противнику, как ситуация тотчас же переменится. Копейщики были не особенно хороши в атаках и защите в ближнем бою, в отличие от мечников.

Ученик с копьем тоже это понимал, поэтому острие его копья проносилось по обширному радиусу, не позволяя Хань Чаншэну подобраться к нему. Но разве смог бы он остановить Хань Чаншэна? Едва он сделал очередной широкий взмах копьем, как Хань Чаншэн поднял меч и ударил им по древку. Древко копья было изготовлено из прочной стали, но обладало немалой гибкостью и упругостью, благодаря которой его сложно было бы разрубить. После удара мечом, оно отскочило, изогнувшись дугой. Копейщик постарался вернуть его под свой контроль, тряхнув рукой, однако наконечник копья все равно повернулся в сторону Хань Чаншэна. Тот легко оттолкнулся от арены и мягко наступил на копье. К тому времени, как оно опустилось под его тяжестью, меч Хань Чаншэна уже упирался в горло копейщика.

__________________________________________________________

Минутка переводчика:

Ань Юань:

- Когда же наконец я лично смогу выйти вперед и блеснуть своими умениями?

Хань Чаншэн:

- Спокойствие, только спокойствие. Знаешь, как говорят? Вперед мастера в пекло не лезь. Просто оставайся туточки, расслабься и получай удовольствие. Мастер все сделает сам...

Ань Юань: - "И что это за подозрительную слюнку ты пустил, а мастер?"

Хань Чаншэн: - "И чего это мое воображение унеслось за горизонт от собственных слов?"

Читатели: - "И кто же все-таки из этих двоих свер... сильнее?"

Вокруг арены воцарилась мертвая тишина. Всего один обмен ударами, мгновение задержки между взмахами копья - и ученик с копьем проиграл. Этот бой навряд ли можно было назвать потрясающим, уж слишком быстро он завершился. Только что этот копейщик с непобедимым видом стоял на арене, и все, кто наблюдал за его сражениями, пытались представить себя на месте его противника и придумать, как бы его победить, но такой способ никогда не приходил им на ум.

Даже стоящий возле арены Ань Юань изумился. Всякий раз, когда он наблюдал за сражениями Хань Чаншэна и видел разницу между их навыками, у него в сердце загоралось невероятное желание тренироваться. Наблюдая за ним, он подмечал свои преимущества и недостатки, а затем по возвращении принимался безумно практиковаться, чтобы хотя бы на шаг приблизиться к его уровню. Однако в данный момент в приеме, который использовал Хань Чаншэн, не было ничего особенного, но, окажись он сам на его месте, ему бы не удалось так быстро обнаружить слабое место в защите противника и одержать безоговорочную победу. Силен, он был слишком силен. Похоже, он до сих пор так и не смог до конца понять силу, которой обладал Хань Чаншэн.

Никто понятия не имел, но на самом деле у Хань Чаншэна имелось два преимущества, благодаря которым он смог одним ударом одержать победу над этим противником.

Одно из них досталось ему от предыдущего поколения, его предшественников из секты Тяньнин. Когда-то у них зародилась непримиримая вражда с сектой копейщиков Чанъин. Поэтому они разработали целую серию техник, позволяющих справляться с противниками, вооруженными длинными копьями. Благодаря этому, его поколение из секты Тяньнин могло с полной уверенностью противостоять любому копейщику.

Второе же заключалось в том, что когда-то старейшина Лань Фан бросил его в заключение под Долиной Цветения Персиков, заставив рубить лианы и практиковать технику владения мечом. Те толстые, упругие лианы очень походили на гибкое копье, которое держал в руках этот копейщик. Кроме того, вся хитрость заключалась в том, что Хань Чаншэн с предельным вниманием отнесся к силе и времени атаки. Он старательно выбрал удачный момент, и как только противник проявил слабость, мгновенно перехватил инициативу и взял ситуацию под контроль!

Вся арена на миг застыла, а затем разразилась громкими восторженными криками!

Копейщик тоже испытал потрясение. Два дня назад он видел, как бился Хань Чаншэн на арене. Пусть он тогда не смог раскусить его навыки, ему показалось,  что Хань Чаншэн не особо силен. Но, как только ему выпал шанс сразиться с ним самому, он обнаружил, что очень слаб по сравнению с ним. Насколько же все-таки силен этот парень?

Растерянный и пристыженный копейщик, опустив голову, спустился с арены. Зрители уже совершенно забыли, что до этого он одержал победу над семью противниками, они помнили лишь, что Хань Чаншэн одним ударом его победил. Вся завоеванная им слава рассеялась, будто дым на ветру.

Судья вышел на середину арены и прокричал:

- Кто-нибудь еще желает бросить вызов победителю?!

Вокруг царило небывалое оживление, но никому не хотелось выходить на арену. Все потому, что даже если в глубине души они желали померяться силами с Хань Чаншэном, увидев жалкое поражение ученика с копьем, они все покрылись холодным потом. Все, кто приходил на конференцию Улинь, мечтали прославиться. Но если их ожидает устранение всего одним ударом, то они станут лишь ступенькой на пути к чужому величию, а их темное прошлое в дальнейшем сложно будет стереть. Возможно, в будущем им еще удастся преуспеть, но кто-нибудь обязательно вспомнит, что когда-то на арене они потерпели сокрушительное поражение, и за это их всегда будут презирать.

Спустя долгое время ни один человек так и не поднялся на сцену, зато кто-то крикнул:

- Двое мечников в масках великолепны!

Кто-то сразу же подхватил:

- Но кто же из них сильнее?

- Поединок! Поединок! Сразитесь друг с другом!

Все больше и больше людей принималось кричать, а затем стоявшие вокруг Ань Юаня люди расступились, открыв ему дорогу к арене. Никому не хотелось самому подниматься на сцену, зато все желали посмотреть на поединок мастеров. Двое мечников в масках еще никогда не сражались друг с другом. Кто из них сильнее - это была одна из самых популярных тем, которые обсуждались за чашечкой чая.

Ань Юань немного удивился, внезапно оказавшись в центре внимания. Он поднял глаза и посмотрел на Хань Чаншэна. Хань Чаншэн стоял на арене,  слегка приподняв подбородок и заложив руки за спину, являя собой незабываемый образ, величественный и романтичный. Затем Ань Юань с изумлением увидел, как Хань Чаншэн кивнул ему и жестом пригласил подняться к нему на арену.

Оказавшийся не с силах поверить своим глазам Ань Юань подумал, что ему привиделось. Хань Чаншэн позволил ему выйти на сцену? Они будут на арене сражаться друг с другом? В какие игры играл Хань Чаншэн?

Только когда Хань Чаншэн второй раз кивнул Ань Юаню, тот еще немного поколебался, после чего направился на арену.

Находящиеся вокруг арены зрители разразились еще более громкими криками. Они только забавы ради подбивали их на поединок. Двое мечников в масках явно были заодно. Никто из них не ожидал, что те действительно решат сразиться друг с другом. Они сказали так ради смеха, но если эти двое и правда сойдутся в бою, это будет на редкость занимательное событие!

Хань Чаншэн улыбнулся, до крайности довольный собой. Все эти дни он нарочно не хотел, чтобы Ань Юань проводил слишком много боев, и тщательно подбирал для него противников по одной простой причине: самый быстрый способ прославиться - победить тех, кто уже знаменит!

Выходить на арену и одного за другим побеждать слабых противников - занятие скучное и неблагодарное, ведь стоит тебе хоть раз потерпеть поражение, и все твои победы окажутся в руках того, кто тебя победил. Именно поэтому заводить на арене шарманку было не самым мудрым решением.

Сегодняшний ученик с копьем был хорошим противником, но одна только победа над ним не вызвала бы большого волнения. А вот весть о том, что Хань Чаншэн всего одним ударом заставил противника сложить оружие, несомненно разлетится повсюду и принесет ему некоторую славу. Однако если его в следующем бою всего за пару ударов победит Ань Юань, то это неизбежно станет огромной сенсацией. Благодаря этому Ань Юань еще до начала конференции Улинь станет более-менее знаменит!

Ань Юань даже не подозревал, что Хань Чаншен решил поддаться ему. Поскольку Хань Чаншэн сам пригласил его на арену, он не собирался любезничать и сразу же запрыгнул на сцену.

Владелец арены взволнованно воскликнул:

- Двое мечников в масках собираются сразиться друг с другом? Кто-то из них сильнее или их силы равны? Вот-вот раскроется истина!

Ань Юань пристально посмотрел на меч, который сжимал в руках, тогда как Хань Чаншэн посмотрел на него, и его губы изогнулись в улыбке.

Неподалеку на лошадях проезжали Лу Вэньлинь и его слуга; они остановились, чтобы понаблюдать за ареной.

Слуга спешился и произнес:

- Молодой господин, сегодня на арене весьма оживленно.

Лу Вэньлинь кивнул, задумчиво присматриваясь к людям, стоящим в этот момент на арене.

- Кто эти двое?.. - снова заговорил слуга. - Хотя нижние части их лиц закрыты, их глаза кажутся очень знакомыми... Ах! Возможно ли, что один из них - тот самый парень, который в тот день подлыми методами победил молодого господина в гостинице?

Лу Вэньлинь прищурился:

- Похоже, это они и есть.

- Я сейчас же отправлю кого-нибудь выкинуть отсюда этих презренных людей! - с негодованием вызвался слуга.

- Хватит тебе! - остановил его Лу Вэньлинь, и его глаза вспыхнули от волнения из-за предстоящего поединка. - Не переживай, успокойся. Мне давно хотелось узнать, кто лучше из этих двоих. Я сражусь с победителем!

А тем временем Юэ Юй'эр притащила Лю Сяоци к арене, желая взглянуть на бои.

Юэ Юй'эр взволнованно потирала руки:

- Я тоже собираюсь сразиться!

Лю Сяоци беспомощно произнес:

- Старшая сестра, давай пока просто посмотрим. Люди говорят, что двое мечников в масках очень свирепы.

Юэ Юй'эр уже не слушала его. Она попыталась протиснуться поближе к арене, не отрывая взгляда от двух людей, стоящих на ней. Внезапно она застыла на месте и с широко распахнутыми глазами схватила за руку Лю Сяоци:

- Младший брат, - проговорила она, - взгляни на них, эти глаза... Ах, этот человек очень похож на нашего эр шисюна!

Лю Сяоци тоже посмотрел на двух стоящих на арене людей и, как вкопанный, ошеломленно замер на месте.

По команде судьи Хань Чаншэн и Ань Юань одновременно подняли свои мечи. Они не заметили среди зрителей наблюдающих за ними Лу Вэньлиня, Лю Сяоци и Юэ Юй'эр, как не обратили внимания и на молодого человека в желто-белых одеждах, который сидел неподалеку на дереве, с немалым интересом глядя на них.

Хань Чаншэн внимательно наблюдал за мечом Ань Юаня. Он хотел проиграть ему в первом же обмене ударами, но понимал, что не может переборщить со своей игрой.

Ему нужно было заставить публику посчитать, будто Ань Юань достаточно силен, чтобы его победить. Они не должны были заметить, что он поддался ему, позволив себя победить.

Ань Юань не двигался с места. Он раздумывал, с какого приема ему стоит начать. Навыкам владения мечом его обучал Хань Чаншэн, поэтому он был прекрасно знаком со всеми его приемами.

Сможет ли он чем-нибудь его удивить?

Неожиданно, но Хань Чаншэн первым пошел в атаку.

Он нанес удар мечом, как чаще всего делал во время их поединков. Ань Юань уже знал, как противостоять ему. Конечно же, он тут же парировал этот удар, нисколько не разочаровав Хань Чаншэна. Однако он не просто парировал, в тот же момент скользнув мечом вперед и нанеся такой же удар, как ранее Хань Чаншэн!

Хань Чаншэн тотчас поднял меч, чтобы отбить этот удар, но Ань Юань моментально изменил свою атаку. Лезвие клинка противника столкнулось с его мечом, но он просто отбросил его назад, одновременно с этим замахнувшись ногой.

Именно эти приемы они использовали, когда наедине обменивались ударами. В этот момент Хань Чаншэн должен был отскочить, а Ань Юань - ударить ему мечом в живот. Сохраняя бдительность, Хань Чаншэн все равно мог заблокировать этот удар. Однако если бы он не подозревал об этом движении Ань Юаня, то было бы вполне возможно, что ему бы не удалось заблокировать такой удар.

Это был его шанс! Хань Чаншэн, как обычно, отпрыгнул, но не приготовился к тому, чтобы заблокировать следующий удар, а когда Ань Юань сделал свой выпад, притворился сильно встревоженным. В глазах Ань Юаня отобразилось его удивление: Хань Чаншэн не собирался парировать? Возможно ли, что он решил поддаться ему?

Рассерженный Ань Юань попытался остановить свою руку, но было уже слишком поздно. Хань Чаншэн прекрасно контролировал ситуацию: когда меч Ань Юаня опустится, он не причинит ему вреда, но все равно окажется направлен прямиком на Хань Чаншэна. Тогда глава секты наверняка проиграет. В уголках губ Хань Чаншэна появилась едва заметная предвкушающая улыбка.

В этот момент в глазах сидящего на дереве молодого человека вспыхнул зеленый огонек, и он щелкнул пальцами...

Внезапно тело Хань Чаншэна описало великолепную полудугу в воздухе, а рука, отбив меч противника, направила острие меча прямо в грудь Ань Юаня, заостренным кончиком коснувшись ее...

В мгновение ока на арене воцарилась такая тишина, словно она канула в воду.

Выражение лица Ань Юаня отражало потрясение, как, впрочем, и у всех остальных. Все случилось настолько внезапно, что ранее появившаяся улыбка не успела сойти с лица Хань Чаншэна.

Неизвестно, сколько времени миновало, но неожиданно вся арена взорвалась оглушительными овациями. Вся публика разразилась радостными криками одобрения и поддержки.

- Победил противника за один обмен ударами! Одним движением, дважды подряд! - владелец арены схватил за руку Хань Чаншэна и высоко поднял ее, крича, он от волнения даже брызгал слюной. - Двое мечников в масках одержали победу! Ой, нет, это молодой герой с глазами феникса победил!

Хань Чаншэн едва ли не обратился в камень. Он понятия не имел, что сейчас произошло. Каким-то образом его меч сам по себе направился на Ань Юаня. Что поразительно, в этот момент глаза Ань Юаня смотрели на него с некоторым преклонением. Похоже, он неправильно понял его.

Хань Чаншэн не собирался поддаваться ему. Оказывается, он просто был уверен в победе. Неужели он сделал это нарочно, желая научить его тому, что не стоит всегда придерживаться обычной рутины? Возможно ли, что Хань Чаншэн пригласил его на арену, желая преподать урок? На самом деле это было продиктовано благими намерениями. Ах, ему следует записать истину, открывшуюся ему.

В это момент в сердце Хань Чаншэна осталось только пять слов: - "Небеса снова играют со мной!!!"

___________________________________________________________

Минутка переводчика:

Внезапно тело Хань Чаншэна описало великолепную полудугу в воздухе, а рука, отбив меч противника, направила острие меча прямо в грудь Ань Юаня, заостренным кончиком коснувшись ее...

В мгновение ока на арене воцарилась такая тишина, словно она канула в воду.

Лу Вэньлинь: - "Это великолепно! Хочу сразиться с ним! Здесь и сейчас!"

Лю Сяоци: - "Да шисюн лучше всех! Хочу прикоснуться к краешку его одежды, чтобы потом никогда не мыть свою руку!"

Юэ Юй'эр: - "Этот мужчина сильней эр шисюна! Хочу, чтобы он тоже хотя бы разок ударил меня!"

Ань Юань: - "Он замечательный! Хочу, чтобы он еще чему-нибудь меня научил! В моем секретном записном свитке с уроками мудрости от лаоцзы еще достаточно места!"

Хань Чаншэн: - "Небеса снова играют со мной! Хочу проиграть! Хочу проиграть! Хочу проиграть! Небеса, а можно мы еще раз это переиграем???"

Черный и Белый Учаны: - "Что за чертовщина?! Опять?! Хочу сейчас же отправить этого парня на перерождение!"

Сидящий на дереве молодой человек: - "Хех. Не слишком ли у вас много желаний? Ах, неважно. Все равно сбудутся только мои".

Еще долго звучали восторженные крики толпы. Стоящие на сцене двое мечников в масках мастерски владели боевыми искусствами, так же, как и копейщик являлся подлинным экспертом. Самые интересные поединки проходили между экспертами, где те могли выложиться на полную и продемонстрировать все свои навыки. Это позволяло испытать удовольствие тем, кто сражался, а заодно приводило в восторг тех, кто наблюдал за сражением. Однако мгновенно завершившийся бой не приносил радости ни тем, ни другим. Даже если от этого захватывало дух, удовлетворения они не испытывали.

Возможность победить противника за один обмен ударами появлялась только тогда, когда силы соперников находились на совершенно разных уровнях. При этом порой даже бой между истинным экспертом и неоперившимся юнцом не мог завершиться одним ударом.

Наблюдавшие за этим поединком люди поголовно являлись практиками боевых искусств, которые пришли сюда, чтобы принять участие в конференции Улинь. Наблюдая за битвами на арене, большинство из них старались понять, как справиться с теми или иными приемами возможных соперников. Многие из них понимали, что не являются достойными противниками для Хань Чаншэна или того копейщика, не говоря уже о том, чтобы справиться с ними за пару обменов ударами.

Некоторые посчитали, что в сражении с копейщиком Хань Чаншэн победил благодаря счастливой случайности, просто ученик с копьем выступил не особенно хорошо. В конце концов, приемы Хань Чаншэна были такими простыми... Тогда как навыки несравненных мастеров, как правило, разгадать было очень непросто. Но, когда Хань Чаншэн победил Ань Юаня, было бы недостаточно описать это простыми словами, вроде "красиво" или "великолепно". Он словно опирался на воздух, когда великолепным разворотом уклонился от атаки Ань Юаня и приставил острие своего меча в аккурат к груди противника. Даже те, кто не моргая пристально наблюдал за сражением, не знали, как это получилось. Да ладно, даже сам Хань Чаншэн не знал, что произошло. Никто не стал бы думать о чудесах, поэтому их единственное объяснение заключалось в том, что Хань Чаншэн - истинный мастер!!! Самый настоящий мастер!!!

Юй Юэ'эр громко сглотнула и крепко стиснула руку Лю Сяоци.

- Что только что произошло? - дрожащим голоском спросила она.

Изумленный Лю Сяоци только покачал головой.

- Этот мужчина слишком потрясающий, - сказала Юй Юэ'эр. - Он сильнее нашего да шисюна?

Лю Сяоци пошевелил губами, но так ни слова и не произнес.

С другой стороны Лу Вэньлинь взволнованно соскочил с лошади.

- Детка, этот ребенок в самом деле битый товар?! Я хочу встретиться с ним! - прокричал он, собираясь рвануть на арену.

Но слуга его удержал:

- Молодой господин, вы сможете его победить?

Нахмурившийся Лу Вэньлинь погрузился в раздумья. Он должен был признать, что понятия не имел, как Хань Чаншэну удалось победить. Он повидал множество мастеров, большая часть которых не могла его превзойти, но были и те, кому это удавалось. Но, по крайней мере, он всегда мог сказать, в чем противник превосходил его и что ему самому стоит улучшить, чтобы справиться с ним. Вот только он не смог раскусить тактику Хань Чаншэна, а это означало, что ему не удастся избежать подобной атаки. Таким образом, выходило, что Хань Чаншэн опережал его куда больше, чем на одно-два очка, а значит, когда они раньше сражались,  Хань Чаншэн явно не пытался драться в полную силу.

Хотя Лу Вэньлинь и был помешан на боевых искусствах, он не стал бы хвастаться на пустом месте. Молодой человек покачал головой:

- Скорей всего, не смогу.

Слуга обнял его за бедро, изо всех сил стараясь его удержать:

- Молодой господин, вы не можете с ним сразиться. Что будет, если вы проиграете?

Лу Вэньлинь был сыном главы альянса Улинь и редко вступал с кем-либо в сражение. Для любого его противника уже было честью оказаться среди избранных, с которыми решил скрестить оружие сам Лу Вэньлинь. Он не мог побеждать каждого своего противника. В конце концов, по сравнению с большинством талантливых бойцов в Цзянху он был еще слишком юн. Даже если Лу Вэньлинь считался экспертом, он не был непобедим. Поэтому, проиграй  он какому-нибудь знаменитому мастеру, все бы только посмеялись над ним, поскольку это было бы в порядке вещей. Лу Вэньлинь со временем все лучше и лучше владел боевыми искусствами, нельзя было сказать наверняка, кто из них выиграет, а кто проиграет пару лет спустя.

Однако стоящий на арене молодой человек явно был не старше самого Лу Вэньлиня, при этом он не был знаменит. До начала конференции Улинь на арену, как правило, выходили лишь никому не известные люди, пытающиеся привлечь к себе побольше внимания. Проще говоря, для кого-то, обладающего статусом Лу Вэньлиня, выйти на эту арену было ниже его достоинства.

К тому же он сам признал, как высока вероятность, что ему не удастся победить человека, стоящего на арене. Если он при всем честном народе проиграет ему за один обмен ударами, то станет лишь ступенькой на пути к славе противника. После такого в будущем ему сложно будет претендовать на то, чтобы унаследовать должность отца.

- Глупости! - возразил Лу Вэньлинь. - Если проиграю, то проиграю. Я должен померяться силами с ним.

Его слуга разрыдался так, словно плакал перед отцом с матерью, и вцепился в бедро Лу Вэньлиня:

- Нет, молодой господин, вам нельзя выходить на арену!

Потерявший терпение Лу Вэньлинь собирался пинком отбросить его в сторонку, когда слуга пригрозил:

- Если вы посмеете подняться на арену, я обо всем расскажу главе! Тогда после официального начала конференции господин больше не позволит вам появиться на арене!

Лу Вэньлинь немного заколебался. Изначально Лу Хунхуа позволил ему посоревноваться с героями Цзянху на конференции боевых искусств. Он так давно этого ждал. Если ему запретят выходить на арену, для него это будет весьма затруднительно.

Затем слуга предложил:

- Если уж вам так хочется с ним сразиться, разве обязательно выходить на арену? Сколько людей мечтают о возможности померяться силами с молодым господином? Когда он уйдет с арены, молодой господин сможет найти его. Наедине вы сможете сражаться сколько угодно. К тому же на арене существует множество правил, ограничивающих противников, молодому господину будет не в радость такое сражение.

Лу Вэньлиня тронули его слова и, еще немного поколебавшись, он все же направился прочь.

Стоящий на арене Хань Чаншэн не решался взглянуть в лицо Ань Юаню. Изначально он собирался позволить Ань Юаню победить снискавшего славу противника, чтобы с этих пор каждый видел в нем настоящего мастера. Но, когда дошло до дела, главный герой представления совершил роковую ошибку. Вместо того чтобы проиграть, он в мгновение ока победил Ань Юаня.

Он хотел проложить ему путь к величию, желал прославить его. Он специально не стал полностью закрывать Ань Юаню лицо, чтобы, когда придет время, попросить его снять маску - и тогда он потрясет весь мир боевых искусств.

А в итоге вышло так, что он поднял камень, но уронил его себе же на ногу. Теперь у него даже не было возможности поменять местами себя с Ань Юанем. Что подумает о нем Ань Юань? Он нарочно позвал его на арену, только чтобы заставить проиграть столь известной персоне. Разве после такого все его труды по завоеванию доверия Ань Юаня не пропадут даром? Собака-лорд, должно быть, возненавидел его!

Неожиданно Ань Юань сам к нему подошел, вот только в его ясном взоре не было и намека на ненависть. Напротив, он остался очень доволен уроком, который преподал ему Хань Чаншэн:

- Благодарю за указания.

Хань Чаншэн с видом дохлой рыбы обернулся и посмотрел на него. Серьезно? В глубине души собака-лорд, должно быть, хотел его придушить!

На самом деле в сердце Ань Юаня не было ни малейшей обиды. Он даже не подозревал о том, что творится в голове Хань Чаншэна. Он совсем не думал о том, чтобы снискать себе славу на этой арене. Прием Хань Чаншэна потряс его, и он просто не мог дождаться, когда они уже покинут арену, и он сможет научиться такому движению.

Владелец арены взволнованно прокричал:

- Есть еще кто-нибудь, желающий бросить вызов? - он уже много лет был судьей на арене, но впервые видел, как происходит подобное. Однако одержать две победы было еще недостаточно. Если сможет в том же духе выиграть еще несколько боев, вот тогда ему наверняка удастся потрясти весь Цзянху. Он боялся, что даже после официального начала конференции Улинь не произойдет ничего, способного затмить это событие!

Хотя среди зрителей царило шумное оживление, больше никто не решался выйти на арену. Не имеет значения, если ты проиграешь, но никто не смог бы вынести унижения после такого позорного поражения.

- Нет, я неважно себя чувствую, - сказал Хань Чаншэн. - Давайте на этом закончим.

Владелец арены сильно расстроился. С самого открытия неофициальной арены двое мечников в масках не желали проводить много боев, сражаясь не больше двух-трех раз в день. Сколько бы людей ни пытались бросить им вызов, они просто отказывались. Но, если он хотел уйти, то владелец не смог бы его остановить. Какая жалость, что эту легенду нельзя будет сделать еще более великолепной.

Когда Хань Чаншэн и Ань Юань спустились с арены, путь им преградила восторженная толпа. Многие люди из увидевших это потрясающее представление желали наладить хорошие отношения с двумя мечниками в масках и расспросить их о прошлом. Хань Чаншэн и Ань Юань просто не могли сдвинуться с места.

Стоящий в стороне от толпы Лю Сяоци вытянул шею, пытаясь их разглядеть.

Находящаяся рядом с ним Юэ Юй'эр тихонько пробормотала:

- Тот парень - наш эр шисюн? Если так и есть, то это настоящий позор для нашей секты Юэхуа. А ведь мой отец продолжает настаивать на нашей помолвке, - немного помолчав, она добавила: - Я не сделаю этого, даже если он забьет меня до смерти.

Пребывавший в задумчивости Лю Сяоци повернулся к ней и сказал:

- Давай вернемся. Если глава секты не сможет нас отыскать, он начнет волноваться.

Расположившийся на дереве молодой человек рассмеялся, а затем спрыгнул на землю и растворился в толпе.

Хань Чаншэн и Ань Юань с легкостью протиснулись через толпу, а затем поспешили воспользоваться цингуном, чтобы стряхнуть с себя преследующих их людей. Они чувствовали себя настолько уставшими, словно провели сотню боев. Затем они, запыхавшись, вернулись обратно в гостиницу.

Как только они оказались в своей комнате, Хань Чаншэн тут же попробовал все объяснить Ань Юаню:

- Хороший ученик, не сердись, я...

- Я не сержусь, почему ты вообще так подумал? - перебил его Ань Юань. - Я просто удивился, сколько еще ты утаил от меня? Стоило мне подумать, что я вот-вот начну видеть тебя насквозь, как выясняется, что в действительности я от этого еще очень далек, - сказал он. - Только что на арене ты использовал прием, которого я еще ни разу не видел. Ты можешь меня ему научить?

- Я... я и сам не знаю, как это у меня получилось, - сказал Хань Чаншэн. - Я словно был чем-то одержим.

Ань Юань одарил его долгим и пристальным взглядом, а затем произнес:

- Все в порядке, если ты не хочешь этого делать. Держать некоторые приемы в секрете вполне разумно.

В глубине души Хань Чаншэн проливал кровавые слезы. "Небеса, что за бессмертный играет со мной?!" Ах, ему было так тяжело, даже если он прыгнет в Желтую реку, то не сможет отмыться!

Хань Чаншэн заставил себя устремить на Ань Юаня наполненный нежностью взгляд, стараясь выглядеть как можно более искренним:

- Все, что у меня есть, и все, что в моих силах, я готов отдать и сделать для тебя, только сейчас... сейчас... я действительно...

Ошеломленный Ань Юань внезапно сказал:

- Этому приему тебя научил твой плохой брат?.. Я все понимаю. Тебе не нужно ничего говорить, я понимаю, в каком затруднительном положении ты оказался.

Хань Чаншэн понятия не имел, что творилось в голове Ань Юаня. И все же, с учетом сказанного, продолжить этот разговор было бы нелегко. Он ведь и сам не знал, как это объяснить. И раз уж Ань Юань сказал, что все понимает, неважно, что он там понимал, ему оставалось лишь позволить парню и дальше все так понимать.

Хань Чаншэн посмотрел на Ань Юаня, а тот - на Хань Чаншэна. Внезапно ощутивший легкое волнение Хань Чаншэн отвел взгляд.

На протяжении последних шести месяцев он с помощью душевного и искреннего отношения старался завоевать доверие и обмануть Ань Юаня. Порой, когда он не знал, что ему стоит сказать или сделать, он просто нежно брал этого парня за руку и ласково смотрел на него, из-за чего Ань Юань в панике отводил взгляд, и неловкая ситуация временно разрешалась. Однако, неизвестно почему, но в последние дни Ань Юань становился все более и более проницательным, больше не поддаваясь на такие уловки.

Когда он пристально смотрел на Ань Юаня, сам Ань Юань тоже пристально смотрел на него. При этом глаза Ань Юаня были настолько глубоки и прекрасны, что казалось, будто они способны затягивать и поглощать души людей. Спустя какое-то время он начинал испытывать волнение. Не зная, что с ним происходит, он невольно опускал взгляд, а его обычно бойкий язык становился как деревянный, да он и сам понятия не имел, что сказать.

С сухой улыбкой отпустив Ань Юаня, Хань Чаншэн произнес:

- Ты... хорошо, что ты понимаешь.

Ань Юань вздохнул.

В этот день Хань Чаншэн больше не решился выйти на улицу. Очень быстро стемнело, и Ань Юань, как всегда, использовал свою силу, чтобы успокоить внутреннюю энергию Хань Чаншэна.

После их прихода на гору Куньлунь Ань Юань ежедневно помогал Хань Чаншэну с циркуляцией его внутреннего Ци. Он помогал Хань Чаншэну успокоить его разгулявшуюся внутреннюю энергию и убеждался, что тот не впадет в отклонение Ци после их упражнений на арене, что же касается покорения внутренней силы - не было никакого прогресса. В глубине души Хань Чаншэн понимал, что если бы Ань Юань продолжал использовать свою технику, то он бы уже давно полностью поглотил эту силу, но тот этого не желал.

Они уже не так, как прежде, уставали по окончании медитации, но Хань Чаншэн все равно плюхнулся на кровать и остался с закрытыми глазами лежать на ней. На самом деле он не спал, ему просто хотелось привести свои смешавшиеся мысли в порядок. Его план полностью провалился. Он понятия не имел, что ему делать дальше и как быть с Ань Юанем. В действительности, проиграй Ань Юань на арене только ему и никому другому, в этом не было бы ничего страшного. В соревнованиях по боевым искусствам всегда случались как победы, так и поражения. Иногда то, победил ты или проиграл, вовсе не отражало твоего уровня владения боевыми искусствами - это зависело от условий конкретного боя и даже удачи. При использовании верной тактики даже люди с высоким уровнем навыков могли проиграть какому-нибудь новичку.

Однако то, что человек оказался побежден одним лишь приемом, показывающим подавляющее превосходство его противника, никак нельзя было объяснить. Он не только допустил, чтобы Ань Юань проиграл, но и заставил его проиграть самым отвратительным образом. Отныне, стоит людям заговорить об Ань Юане, они будут вспоминать, как того победили на арене всего за один обмен ударами, и неважно, кто был его противником. Он не только не помог Ань Юаню заложить фундамент для дальнейшего роста его популярности, но и поставил огромный камень преткновения у него на пути.

Хань Чаншэн погрузился в размышления, когда внезапно почувствовал на лице теплое дыхание. К нему приблизился Ань Юань.

Ань Юань не знал, что Хань Чаншэн только притворяется спящим. Хань Чаншэн не осмеливался открыть глаза, но, судя по дыханию, Ань Юань находился совсем близко к нему. Он боялся, что их лица настолько сблизились друг с другом, будто... вот-вот начнут целоваться.

Возле уха Хань Чаншэна прозвучал низкий голос Ань Юаня:

- Мне всегда кажется, что ты недостаточно честен и искренен по отношению ко мне. Но сегодня, когда я сражался с тобой, то подумал, что, возможно... первым должен стать по отношению к тебе более искренним.

Хань Чаншэн сильно разнервничался. Он не знал, заметил ли Ань Юань, что он не спит, и сказал все это намеренно или же просто пробормотал себе под нос, считая, что он заснул. Он понятия не имел, как воспринимать слова Ань Юаня, поэтому предпочел и дальше притворяться спящим.

Затем Хань Чаншэн услышал, как Ань Юань снова выдохнул ему в ухо:

- Но... мне тоже страшно.

Какое-то время спустя Ань Юань отстранился от Хань Чаншэна и вскоре заснул.

Неизвестно, сколько времени пролежал Хань Чаншэн, но сон к нему так и не шел. В полном расстройстве он, оттолкнувшись руками, легко вскочил на ноги, после чего натянул верхнюю одежду и вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

Выйдя из гостиницы, Хань Чаншэн увидел, что в тени возле двери кто-то стоит.

Он осторожно подкрался к нему и в свете луны смог разглядеть этого человека. Хань Чаншэн невольно удивился:

- Сяоци?

Лю Сяоци испытал потрясение. Он совершенно не ожидал, что Хань Чаншэн посреди ночи отправится на прогулку, но вскоре успокоился и прошептал:

- Да шисюн? - немного помолчав, он робко спросил: - Или ты не да шисюн и не Ли Цзюлун? Тогда... как мне тебя называть?

______________________________________________________

Минутка переводчика:

Неизвестно, сколько времени пролежал Хань Чаншэн, но сон к нему так и не шел. В полном расстройстве он, оттолкнувшись руками, легко вскочил на ноги, после чего натянул верхнюю одежду и вышел на улицу, чтобы подышать свежим воздухом.

Но даже когда прохлада ночи ударила ему в лицо, главе секты не удалось полностью успокоить трепет, мучивший его сердце. Что это было? Да, когда Ань Юань начал низким голосом нашептывать ему на ухо, здоровому молодому человеку стало сложно сдержать свое тело от инстинктивной реакции. Но он уже привык испытывать эту тянущую негу в нижней части своего тела и даже находил во всем этом какое-то странное удовольствие, словно кот, оказавшийся перед открытой крынкой со сливками и, довольно щурясь, принюхивающийся к ней в предвкушении момента, когда залезет туда своей лапой.

Эти реакции стали частью его повседневной жизни и в них не было ничего нового. Но откуда тогда взялась это ноющая тоска в сердце, придававшая новый оттенок его желанию? Нет, это явно началось не сегодня. Наверное, с того самого раза, как Ань Юань впервые не отвел с сторону свои прекрасные персиковые глаза. С этого самого момента они и начали медленно затягивать его в свою пучину, проникать в самую глубину души и повсюду оставлять следы своего пребывания в его сердце. И эта сладостная мука по-настоящему пугала его.

На замену откровенной зависти красоте Ань Юаня пришло чувство гордости и восхищения. Ладно, зависть осталась. Но ему больше не хотелось уничтожить это прекрасное творение бессовестных бессмертных, скорее хотелось забрать его себе, завладеть им... полностью овладеть...

Тут Хань Чаншэн заметил, что в тени возле двери гостиницы кто-то стоит. Отбросив в сторону явно не свойственные ему раздумья, он хитро ухмыльнулся и осторожно покрался в ту сторону.

Хань Чаншэн не пытался ничего отрицать. Лю Сяоци распознавал людей по запаху, и неважно, как замечательны были его навыки маскировки или актерские способности, он не смог бы скрыться от Лю Сяоци.

- Давай поищем какое-нибудь более уединенное место для разговора, - сказал Хань Чаншэн.

Они вдвоем отошли от гостиницы и направились к безлюдному переулку. Оказавшись там, Хань Чаншэн спросил:

- Почему ты пришел?

- Я... я здесь, чтобы увидеть тебя, - пробормотал Лю Сяоци. - Сегодня днем я видел, как ты сражался с эр шисюном на арене. Затем я выследил тебя по запаху.

Хань Чаншэн спросил:

- Выследил меня? Тогда почему ты не вошел в гостиницу и не поднялся наверх?

Опустив голову, Лю Сяоци ничего не ответил.

Хань Чаншэн понял, что он просто не посмел броситься напролом, поэтому произнес:

- Хорошо, тогда почему тебе понадобилось со мной увидеться?

Лю Сяоци слегка оробел, но в итоге все-таки набрался смелости и поднял взгляд на Хань Чаншэна, спросив:

- Да шисюн... Я имел в виду... Кто же ты?

Уголки губ Хань Чаншэна дрогнули:

- Называй меня Хань Инцзюнем или братом Хань, - сказал он, но предупредил: - Можешь называть меня так, только когда больше никого нет поблизости.

Лю Сяоци со слезами на глазах воззрился на Хань Чаншэна. Ему не разрешалось называть это имя при посторонних, означало ли это, что Хань Чаншэн относился к нему иначе, чем к остальным?

- Ты все еще не хочешь рассказать, зачем искал меня? - спросил Хань Чаншэн.

Лю Сяоци опустил голову и в явной растерянности принялся теребить край одежды. Но спустя мгновение он все-таки набрался смелости и сказал:

- Брат Хань, то, что я собираюсь тебе рассказать, имеет для меня очень большое значение, поэтому сначала я обязан задать тебе несколько вопросов. Кто ты на самом деле?

- Без комментариев, - отозвался в ответ Хань Чаншэн.

Лю Сяоци прикусил губу, а затем прошептал:

- Что ж, тогда, какие отношения связывают тебя с эр шисюном?

Хань Чаншэн, нахмурившись, задумался на мгновение, после чего произнес:

- Мы с ним друзья. А какое отношение это имеет к тому, что ты хочешь мне рассказать?

- Я... я... - попытался сказать Лю Сяоци.

Прошло немало времени, а он так и не смог ответить на этот вопрос. Хань Чаншэн, с нетерпением ожидавший ответа, спросил:

- Что такое?

Лю Сяоци сделал глубокий вдох и заговорил:

- Брат Хань, почему ты раньше расспрашивал меня о Сю Даомэнь?

Хань Чаншэн и сам хотел спросить его о Сю Даомэнь, вот только боялся, что тот опять как в рот воды наберет. Неожиданно, но Лю Сяоци по собственному желанию первым упомянул эту секту. Хань Чаншэн на мгновение задумался: если их обоих будут терзать сомнения и недоверие, то ни один из них не решится заговорить первым, отчего расследование далеко не продвинется. После столь длительных поисков, выяснилось только то, что Лю Сяоци - единственный человек, напрямую связанный с Сю Даомэнь.

Поэтому Хань Чаншэн выложил ему правду:

- Из-за усадьбы Тяньюань.

Лю Сяоци замолчал. Немало времени спустя он спросил:

- Потому что эр шисюн из усадьбы Тяньюань?

Хань Чаншэн кивнул:

- Он должен был стать молодым господином усадьбы на горе Тяньюань. Однако теперь, лишившись своего господина, усадьба Тяньюань пришла в упадок и окончательно обветшала.

Лю Сяоци горько рассмеялся:

- У брата Хань с эр шисюном такие хорошие отношения. Ты из-за него пришел в секту Юэхуа?

Хань Чаншэн понятия не имел, как ответить на этот вопрос, поэтому предпочел промолчать.

- С тех пор, как эр шисюн отправился в Наньшань, чтобы доставить письмо, - сказал Лю Сяоци, - как его запах, так и характер внезапно переменились. Однако в то время я особо не задумывался об этом. Я подумал, что эр шисюн изменил некоторые привычки, что и его запах заставило измениться. Возможно, оказавшись за пределами секты, эр шисюн встретился с братом Хань? Я просто не знаю, куда исчез настоящий да шисюн...

- А это имеет значение? - спросил Хань Чаншэн.

Лю Сяоци покачал головой:

- Нет, мне очень нравится брат Хань. Когда я только вступил в секту Юэхуа, все надо мной издевались, и только брат Хань хорошо ко мне относился и не позволял остальным запугивать меня. А еще брат Хань ловил плохих людей, вроде близнецов Иня и Ян Ша. Ты - великий герой.

И снова Хань Чаншэна принялись восхвалять как героя. Его сердце словно пронзило тысячей стрел от одной мысли о том, что его, главу демонической секты, называют "великим героем". Он будто язык проглотил.

Сделав глубокий вдох, Лю Сяоци произнес:

- Я верю брату Хань, поэтому готов рассказать тебе о своей жизни. Брат Хань был прав. Я из Сю Даомэнь. Брат Хань подозревает, что в убийствах, которые произошли в том году в горной усадьбе Тяньюань, виновна секта Сю Даомэнь?

- Нет. Сю Даомэнь, возможно, причастна только к убийству Хуанфу Тугэня, главы усадьбы Тяньюань. Остальных жителей горной усадьбы убили другие люди.

Это ошеломило Лю Сяоци:

- Вот оно как...

Увидев, что он, казалось бы, не совсем ясно представляет себе, что там случилось, Хань Чаншэн ощутил, как у него на сердце похолодело. Изначально он надеялся узнать правду от этого юноши, но, похоже, Лю Сяоци и сам толком ничего не знал. В конце концов, ему тогда было всего два года.

Однако Хань Чаншэна удивили следующие слова Лю Сяоци:

- Я думал, что мы просто не смогли бы напасть на горную усадьбу Тяньюань. Все-таки мы находились за тысячи миль от нее, и наша маленькая секта не смогла бы отправить много людей. Но если это только господин Хуанфу, - он прикусил губу, и его лицо омрачилось. - Будучи ребенком, как-то раз я подслушал, как мой отец и глава секты говорили о том, как сожалеют о случившемся в усадьбе Тяньюань. Мне стало любопытно, поэтому я поспрашивал и узнал о разрушении горной усадьбы Тяньюань, с которого сейчас уже минуло пятнадцать лет. Я не знал, всерьез они сказали это или же нет, но такое всегда казалось мне невозможным. В то время, хотя я был молод, но уже немного разбирался в происходящем в этом мире и никогда не слышал, чтобы люди из Сю Даомэнь добирались до самой префектуры Тяньдао. Выходит, я мог ошибаться...

Хань Чаншэн испытал потрясение:

- Правда? Неужели это действительно дело рук Сю Даомэнь?

Лю Сяоци прикусил губу и, заикаясь, проговорил:

- Я... я не знаю. Я тогда спросил отца и главу секты, но они наказали мне не задавать лишних вопросов и ничего не рассказали. Только потому, что они говорили, будто сожалеют о случившемся в усадьбе Тяньюань, я засомневался и заподозрил их в причастности к этому делу.

- Твой отец и остальные... - начал было Хань Чаншэн.

- Несколько лет назад, - сказал Лю Сяоци, - нашу секту Сю Даомэнь уничтожили, спастись удалось только мне.

Хань Чаншэн уже слышал об этом, но, когда все подтвердилось, испытал лишь сожаление. Он столько времени потратил на поиски убийцы отца Ань Юаня. Если убийство действительно совершила Сю Даомэнь, то этой секты больше не существовало, а Лю Сяоци не имел к случившемуся ни малейшего отношения. Мертвые не могли говорить. Тогда как они смогут подробнее узнать о событиях того года?

- А почему ты вступил в секту Юэхуа? - спросил Хань Чаншэн.

- По двум причинам, - сказал Лю Сяоци. - Одна из них заключается в том, что у главы нашей секты и главы Юэ Пэна были хорошие отношения. Когда я был ребенком, глава секты говорил, что надеется на то, что я смогу обучиться навыкам владения мечом, и собирался отправить меня на два года в секту Юэхуа, когда я подрасту. Только мне удалось избежать той резни, после чего несколько лет я скитался, не имея пристанища. Мои боевые искусства находились на таком низком уровне, что мне с трудом удавалось выживать на улице. Вот так загнанный в угол я отправился в секту Юэхуа.

Хань Чаншэн снова задал вопрос:

- Юэ Пэну известно, что ты из Сю Даомэнь? Не так уж он и заботится о тебе. Чтобы это понять, достаточно взглянуть на то, как его дочери нравится над тобой издеваться.

Лю Сяоци покачал головой:

- Глава не знает. Я никому об этом не говорил, поскольку не знаю, кому можно доверять. Брат Хань, ты - первый человек, узнавший, кто я такой.

Хань Чаншэн ошеломленно застыл. Почесав свой нос, он спросил:

- А что насчет второй причины?

- Второй причиной был эр шисюн, - сказал Лю Сяоци.

- Да ладно? - нахмурился Хань Чаншэн. - Почему именно Ань Юань?

Лю Сяоци горько улыбнулся:

- Брат Хань помогает эр шисюну свершить его кровную месть, вот и я тоже хочу отомстить за Сю Даомэнь. Наша секта всегда держалась в стороне от конфликтов и практически не имела врагов. Говорят, будто Сю Даомэнь вырезали за то, что мы оскорбили поселившуюся по соседству шайку бандитов. Да, неподалеку от Сю Даомэнь засели бандиты, но глава и старейшины поймали их предводителя, чтобы защитить от их нападок живущих поблизости обычных людей. Это было всего лишь несколько молодых людей, которые пошли по кривой дорожке и подались в бандиты. За исключением тех, кто совершил серьезные преступления и был казнен, все остальные отделались парой слов выговора. С тех пор прошло три-пять месяцев, когда в один прекрасный день к нам внезапно нагрянула группа мастеров боевых искусств, которая принялась направо и налево вырезать наших людей. Так и случилась эта трагедия...

Помолчав, он продолжил:

- Даже при том, что боевые искусства Сю Даомэнь, связанные с техникой ножа, никогда не отличались силой при нападении, разве простые бандиты могли оказаться настолько сильны? Смогли бы они напасть на всю секту и подавить сопротивление ее практиков? К тому же та шайка уже давным-давно распалась. Конечно же, они не могли этого сделать.

- И как все это связано с Ань Юанем? - встрял Хань Чаншэн.

- После своего побега, - сказал Лю Сяоци, - я отправился на поиски так называемых "горных бандитов", которые ворвались к нам в тот день, но так и не смог их отыскать. У меня ушли годы на расследование. Наша Сю Даомэнь всегда была лишь маленькой сектой без какого-либо желания громко заявить о себе. Мы только изредка обменивались навыками боевых искусств с другими сектами и не присутствовали на конференции Улинь. Мы предпочитали посвящать свое время искусству смешивания благовоний, чтобы заработать на жизнь. Все люди в секте вели благополучную и благотворную жизнь.

- Когда подрос, я снова вспомнил о тех бандитах. Тогда я подумал, что они больше походили на наемных убийц. И чем больше я размышлял об этом, тем сильнее не понимал, кого мы могли настолько обидеть. Даже если нас решили вырезать, у нас были лишь тривиальные, незначительные конфликты, они никак не могли оправдать такое возмездие. Единственным, что приходило мне в голову, было несчастье, случившееся в горной усадьбе Тяньюань, но мой отец и глава секты после того случая всегда держали рот на замке.

- А? Значит, ты подумал, что это Ань Юань заплатил наемным убийцам, чтобы те перебили всех в твоей секте? - спросил Хань Чаншэн.

Лю Сяоци тут же сказал:

- Я уже знаю, что эр шисюн очень добр и никогда бы так не поступил. Я всего лишь услышал, что молодого главу горной усадьбы Тяньюань приняли в секту Юэхуа, а затем вспомнил, что глава моей секты тоже дружил с главой секты Юэхуа. Поэтому я тоже вступил в нее, собираясь посмотреть, не удастся ли мне выяснить там что-нибудь о собственной секте.

Хань Чаншэн ухмыльнулся. И почему всё кажется все более и более сложным? Он даже об усадьбе Тяньюань еще толком ничего не узнал, а тут ко всему прочему присоединилась загадка случившегося в Сю Даомэнь. Возможно ли, что из-за сожаления, которое испытывали по отношению к усадьбе Тяньюань знавшие все подноготную этой истории люди из Сю Даомэнь, человек, убивший Хуанфу Тугэня, специально заплатил тем наемным убийцам, чтобы заставить их замолчать?

Хань Чаншэн произнес:

- Тебе известна еще какая-нибудь секта в Цзянху с техникой владения ножом, похожей на технику Сю Даомэнь, основанную на изгибах и поворотах?

Ошеломленный Лю Сяоци какое-то время поразмыслил об этом, а затем покачал головой:

- Ни одна не приходит в голову.

- Это странно, - пробормотал Хань Чаншэн. - Раз уж ты помнишь, с кем у твоего отца и главы твоей секты были хорошие отношения, то, может быть, знаешь и что пятнадцать лет назад происходило в секте?

Лю Сяоци только вздохнул:

- Прошло столько лет, я расспрашивал об этом многих людей, но никому и ничего не известно.

Хань Чаншэн раздраженно фыркнул, а затем ему внезапно вспомнился таинственный эксперт, с которым он столкнулся посреди ночи на задней стороне горы секты Юэхуа. Он спросил:

- Кстати, в последнее время в секте Юэхуа не появлялись какие-нибудь незваные гости?

На лице Лю Сяоци появилось озадаченное выражение:

- Я ничего об этом не слышал.

- Правда? Тогда кто это был? - пробормотал Хань Чаншэн. - Кроме старейшины Лань Фана, кому еще было позволено находиться в запретной зоне на задней стороне горы?

- Я вступил в секту Юэхуа уже довольно давно, - сказал Лю Сяоци, - и много слышал о старейшине Лань Фане, но никогда не встречался с ним. Я не понимаю, о чем меня спрашивает брат Хань.

Они оба с озадаченным видом нахмурились. На этой ноте их разговор прервался. Стояла уже поздняя ночь, и в переулке стало настолько темно, что Хань Чаншэн не видел собственных пальцев, когда протянул руку и похлопал юношу по плечу.

- Пока что возвращайся к себе, позже я сам к тебе забегу.

Лю Сяоци кивнул.

- Кстати, - снова заговорил Хань Чаншэн, - а почему Юэ Пэн взял на конференцию Улинь тебя с Юэ Юй'эр?

Лю Сяоци ответил:

- Он беспокоился о да шисюне и эр шисюне. Старейшину Лань Фана и старика Сюаньцзи нашли мертвыми на задней стороне горы, а Меч Поющего Дракона исчез. В то же время неизвестно куда пропали да шисюн с эр шисюном. Глава секты долгое время посылал на ваши поиски разных людей, но так и не получил никаких новостей. Он задался вопросом, не появитесь ли вы на конференции Улинь, к тому же здесь можно было собрать больше информации. У нас со старшей сестрой были с тобой самые лучшие отношения, поэтому глава секты привел нас сюда в надежде, что нам удастся тебя отыскать, или, если ты не захочешь возвращаться, мы должны будем тебя убедить.

Хань Чаншэн рассмеялся:

- Вот оно как. Хорошо, теперь возвращайся и как следует отдохни.

Лю Сяоци какое-то время постоял на прежнем месте, а затем мягким голосом произнес:

- Брат Хань, я знаю, что ты хороший человек. Я повидал за эти годы немало людей, которые не раз обманывали меня. Но ты обладаешь простым разумом, добрым сердцем и превосходно владеешь боевыми искусствами. Я... Пожалуйста, помоги мне.

"Простой разум, доброе сердце..." - Хань Чаншэн едва не задохнулся, получив такой удар в самое сердце от Лю Сяоци. Он просто махнул рукой:

- Иди, иди уже, позже поговорим.

_____________________________________________________

Минутка переводчика:

Оказавшись в своей комнате и заперев за ними дверь, Хань Чаншэн спросил:

- Почему ты пришел?

- Я... я здесь, чтобы увидеть тебя, - пробормотал Лю Сяоци. - Сегодня днем я видел, как ты сражался с эр шисюном на арене. Затем я выследил тебя по запаху.

Хань Чаншэн спросил:

- Выследил меня? Тогда почему ты сам не вошел в гостиницу и не поднялся наверх?

Опустив голову, Лю Сяоци ничего не ответил. Как он мог признаться, что не хотел случайно встретиться здесь с Ань Юанем, своим более везучим соперником?

Не выдержавший ожидания Хань Чаншэн плюхнулся на кровать. Однако, какое-то время спустя, словно собрав в кулак все свое мужество, юноша поднял на него свой чистый, сияющий взгляд и признался:

- Брат Хань, ты знаешь, что я к тебе чувствую?

Ошеломленный Хань Чаншэн резко помотал своей внезапно одеревеневшей шеей.

- Неа, - почему-то на него накатило дурное предчувствие.

Лю Сяоци подошел почти вплотную к нему и отцепил от своей талии мешочек, в котором, должно быть, держал благовония.

- Прости меня, брат Хань. Но у меня не было другого выбора. В этом мешочке парализующая смесь. Не волнуйся! Она действует временно и не оставляет следов, на следующий день ты проснешься как ни в чем не бывало и ничего не вспомнишь об этом.

Хань Чаншэн попытался поднять руку и выхватить у него этот мешочек, чтобы вышвырнуть его куда-нибудь далеко на пару с этим мелким негодником, посмевшим одурманить главу секты. Но не тут-то было: его рука словно свинцом налилась, не желая подчиняться приказам разума.

- Ты?.. - сквозь стиснутые зубы, с огромным трудом выдавил он.

- Ты всегда волнуешься обо мне, - с сияющей улыбкой отозвался Лю Сяоци.

"Как бы не так! Хулиган! Вот только попадись мне под руку!"

- Не переживай, я уже принял противоядие, - смущенно произнес Лю Сяоци, наблюдая, как Хань Чаншэн обессиленно падает спиной на кровать. - Да шисюн... Нет, брат Хань, с момента нашей первой встречи с тобой ты стал для меня светом в этой жизни. Когда ты меня защитил от Юэ Юй'эр, я почувствовал, как мое сердце пронзила сладкая дрожь, - забираясь на кровать, он тихонько вздохнул и с нежной улыбкой продолжил: - Ко мне еще никто не относился так честно и открыто, как ты. Ты не изображаешь любезную улыбку, как эр шисюн, всегда поступая по велению сердца...

Про себя Хань Чаншэн уже лил горючие слезы отчаяния, не в силах встать и дать волю тошноте в каком-нибудь уголке. Он же глава демонической секты!!! Честность, открытость... Его репутация еще никогда не опускалась так низко.

- ...Вот почему я знаю, что ты ничего ко мне не испытываешь и за это тебя не виню. Если бы я мог, то стал бы тенью, помогающей тебе на пути. Но, - он вздохнул, - я слишком бездарен, и моя помощь станет для тебя только обузой. Я все понимаю... Поэтому позволь мне хоть раз, один-единственный раз притвориться, что мои чувства взаимны.

С этими словами он склонился над Хань Чаншэном и прижал свои губы к его губам. С широко распахнутыми глазами беспомощно наблюдавший за этим Хань Чаншэн видел перед собой лишь юношеский пушок на алевших ярким цветом щеках. Сразу же после этого он лишился сознания, подумав: - "Красота этого лаоцзы - страшная сила!"

Одного поцелуя Лю Сяоци показалось недостаточно. Не вполне соображая, что делает, юноша принялся покрывать губы и щеки Хань Чаншэна легкими, с налетом невинности поцелуями. Его опьяняли эти в меру крепкие губы и загоревшая от длительных путешествий гладкая кожа. Наконец, закончив с поцелуями, он приподнялся и посмотрел на слегка припухшие губы своего старшего брата. Не удержавшись, он еще раз прильнул к ним, выдохнув:

- Прости, брат Хань. Я люблю тебя. И обещаю, что этого больше не повторится. Желаю счастья тебе с эр шисюном, ему так повезло... - сказав это, окончательно выбившийся из сил юноша опустился на кровать рядом с Хань Чаншэном и, свернувшись клубочком, словно большой котенок, и сладко зевнув, заснул.

Юэ Юй'эр: - "Вот ведь недотепа, даже в собственном сне умудрился заснуть! Требую продолжения банкета! Или хотя бы малюсенький подзатыльник..."

А тем временем Ань Юань, сидящий перед зеркалом и то и дело бросающий взгляды на странно постанывающего Хань Чаншэна, гипнотическим взглядом смотрел в свои собственные глаза и твердил:

- Ты должен ему доверять, ты должен ему доверять, ты должен ему доверять...

Хань Чаншэн вернулся в свою комнату, собираясь улечься спать. Однако там его ожидал сюрприз: Ань Юань, который должен был спать, как младенец, тоже исчез!

"Куда он мог подеваться?"

Хань Чаншэн развернулся, собираясь отправиться на поиски, когда увидел тихо стоящего у него за спиной Ань Юаня. Днем все было бы еще ничего, но ночью его внезапное появление напоминало визит призрака, что чуть до смерти не напугало Хань Чаншэна.

Похлопав себя по груди, Хань Чаншэн произнес:

- Где ты был?

Ань Юань зажег масляную лампу, стоящую в изголовье кровати, и сказал:

- Я слышал, о чем ты только что говорил с моим шиди.

Ошеломленный Хань Чаншэн тут же принялся вспоминать, не сболтнул ли он чего лишнего во время разговора с Лю Сяоци.

Присев на краешек кровати, Ань Юань тихо вздохнул:

- Я даже не подозревал, что Лю Сяоци пришлось через такое пройти.

- У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет? - осторожно спросил Хань Чаншэн.

- Если то, что рассказал Лю Сяоци, правда... - проговорил Ань Юань, - то сложно сказать, виновны или нет Сю Даомэнь в смерти моего отца. Особенно теперь, когда все члены секты мертвы. Лю Сяоци же не имеет ни малейшего отношения к этому делу, и мне не за что держать зло на него.

- Однако, - продолжил он, - мне всегда казалось, что во всем случившемся есть нечто странное. По его словам, Сю Даомэнь не оскорбляла людей. Он даже подозревал, что именно я нанял убийц. В таком случае возможно ли, что убийцы, подосланные к Сю Даомэнь, имели какое-то отношение к случившемуся пятнадцать лет назад? Возможно ли, что нанявший их человек был тем же, кто убил моего отца? И причина их убийства заключалась в том, что они знали правду о случившемся в том году?

Хань Чаншэн кивнул. Ань Юань пришел к тому же заключению, что и он.

И дело было не столько в том, что он предполагал, будто так все и было, а в том, что на это надеялся. Он столько времени помогал Ань Юаню отыскать убийцу, проехав ради этого с востока на запад и с запада на восток, что теперь воспринимал это как свое личное дело. Пусть даже убийца окажется мертв, если ему удастся выяснить всю правду об этом деле, то ему не о чем будет сожалеть. Но если он так и не отыщет настоящего убийцу, лишившись возможности отомстить, то сильно расстроится из-за тех усилий, которые приложил! Ань Юань еще более ревностно относился к этой идее. В конце концов, то был его родной отец. На протяжении многих лет он ненавидел демоническую секту до самого мозга костей, желая ей отомстить. Но еще большим ударом для него стало то, что его ненависть была обращена не на тех людей, его попросту обманули и использовали. Если убийца окажется мертв, то это будет словно со всей силы ударить кулаком по хлопковой вате - он никогда не сможет выпустить пар.

Усевшись рядом с Ань Юанем, Хань Чаншэн зевнул и сказал:

- После стольких поисков мы смогли проследить цепь улик до Сю Даомэнь, но она тут же оборвалась. Скажи, твой отец когда-нибудь кого-нибудь обижал? Кто это был? И главное, связано ли это как-нибудь с Сю Даомэнь?

Потрясенный Ань Юань застыл на месте, а в выражении его лица появилось какое-то оцепенение. Спустя мгновение он отвел взгляд в сторонку и покачал головой:

- Нет.

- Тогда пока что забудь об этом, уже полночь, - сказал Хань Чаншэн. - Для начала поспи. Ты сможешь хорошенько поразмыслить об этом и днем. Я тоже спать хочу, - с этими словами он улегся в постель, перевернулся на другой бок и вскоре заснул.

К Ань Юаню сон больше не шел. Какое-то время спустя он поднялся с кровати, собираясь затушить лампу, но внезапно остановился и снова повернулся к постели. В тусклом свете масляной лампы он посмотрел на лицо спящего Хань Чаншэна.

Он припомнил разговор между Хань Чаншэном и Лю Сяоци. Зависть ему, которая невольно пронизала слова и поведение Лю Сяоци, заставила его испытать гордость. Неужто Хань Чаншэн действительно настолько предан ему?

Ань Юань еще долго ворочался с боку на бок, прежде чем, наконец-то, заснул.

Из-за затянувшегося вечернего бдения они оба проспали, пока солнце не поднялось. Как только они закончили завтракать, Ань Юань произнес:

- Давай сходим к Лю Сяоци.

- Хорошо, - отозвался Хань Чаншэн.

Было бы неплохо позволить Ань Юаню и Лю Сяоци напрямую обсудить все друг с другом, возможно, в ходе разговора всплывет какая-нибудь полезная информация.

Выйдя за порог, они направились к гостинице, в которой остановились люди из секты Юэхуа. Вот только они не ожидали, что не успеют далеко отойти, как услышат за спиной знакомый голос, прокричавший:

- Постойте!

Оглянувшись, Хань Чаншэн почувствовал, что его сердце пропустило удар: это оказался не кто иной, как Лу Вэньлинь!

Лу Вэньлинь убил на поиски целый день, но наконец-таки отыскал, где остановились Хань Чаншэн и Ань Юань. Эти два парня вели себя очень таинственно. Отправляясь на арену, они, как правило, закрывали свои лица, а покинув арену, их изменяли. Даже те, кто проживал с ними в одной гостинице, ни сном ни духом не ведали о том, что рядом с ними находятся те самые двое мечников в масках, недавно оказавшиеся в центре внимания. Лу Вэньлинь и сам узнал их лишь благодаря навыкам боевых искусств. На самом деле Лу Вэньлинь отправился на их поиски сразу же после того, как они покинули арену, а в итоге ему пришлось на целый день отложить собственные дела. Едва приехав туда, он по счастливой случайности увидел собирающихся уходить Хань Чаншэна и Ань Юаня.

Лу Вэньлинь тут же рванул вперед, уставившись на Хань Чаншэна глазами, сияющими как звезды в ночи:

- Императрица (1), наконец-то я тебя отыскал!

Хань Чаншэн прикинулся дурачком:

- А ты кто?

- Не притворяйся! - сказал Лу Вэньлинь и потянулся рукой, словно собираясь сорвать маску с лица Хань Чаншэна.

Потрясенный Хань Чаншэн отпрыгнул назад, ударив по руке Лу Вэньлиня:

- Чего ты творишь?

Это не заботило Лу Вэньлиня. Ему не было никакого дела до того, как выглядит Хань Чаншэн. Ах, его волновали лишь навыки боевых искусств этого парня!

- Тебе выпала удача соревноваться со мной! - заявил Лу Вэньлинь.

Шагнув вперед Ань Юань произнес:

- Молодой господин Лу, нам нужно кое-что сделать. Боюсь, сегодня мы не сможем с вами сразиться.

Шань Чаншэн закатил глаза. Он хотел сделать вид, что не знает этого прилипчивого парня, Лу Вэньлиня, но сказанное собакой-лордом было тем же самым, что признать его личность. Ему пришлось небрежно сказать:

- Хочешь сразиться? Приходи позже, сейчас у меня нет времени на разговоры с тобой!

Конечно же, Лу Вэньлинь не желал их отпускать. Он схватил Хань Чаншэна, сказав:

- Пакуйтесь тренироваться. Больше ни единого слова! Куда вы, туда и я!

Хань Чаншэн с кислым видом ухмыльнулся, слушая его диалект Баоцзи.

- О чем ты вообще? Выражайся человеческим языком.

Лу Вэньлинь мгновенно избавился от своего праведного, внушающего благоговейный трепет вида и прямиком заявил:

- Сегодня тебе от меня не избавиться! Я хочу получить у тебя наставления!

Хань Чаншэн фыркнул уголком рта:

- Значит, можешь все-таки говорить на человеческом языке? Тогда почему от тебя только и слышно, что Баоцзи?

Лу Вэньлинь, почесав затылок, выдал:

- Отец сказал, что, как сын главы альянса Улинь, я должен быть слегка устрашающим.

На этот раз Хань Чаншэн и Ань Юань фыркнули хором. Это диалект-то Баоцзи... слегка устрашающий? Образ мыслей этого молодого господина был поистине уникален.

Лу Вэньлинь пристал к Хань Чаншэну и наотрез отказался его отпускать. Но Хань Чаншэн никак не мог взять его с собой к Лю Сяоци. На дороге уже начали собираться зеваки. После случившегося вчера на арене Хань Чаншэн собирался, не высовываясь, держаться тише воды ниже травы. Никто не должен был обращать на него внимания. Но стоит только людям узнать Лу Вэньлиня, как это будет то же самое, что стоять под вывеской, начертанной крупными иероглифами. Он определенно не мог так поступить, поэтому потянул прочь Лу Вэньлиня:

- Для начала найдем себе тихое местечко, чтобы поговорить.

У Лу Вэньлиня загорелись глаза:

- Следуйте за мной!

Как сын главы альянса Улинь, Лу Вэньлинь был прекрасно знаком с горой Куньлунь. Он уже успел семь или восемь раз обойти все ее закоулки. Как и ожидалось, он привел их на чистый, пустынный и достаточно просторный участок земли, идеально подходящий для состязания в боевых искусствах.

Никто не заметил облаченную в желтое фигуру, тихо проскользнувшую за ближайшее дерево.

Вне себя от нетерпения Лу Вэньлинь потер руки:

- Приступим!

Хань Чаншэн посмотрел на Ань Юаня. Для последнего сражение между ними не имело большого значения. Они просто сравнят свои навыки. Он не считал этот бой чем-то важным, но для него было сущим благословением наблюдать за сражением двух экспертов. Хань Чаншэн же, с другой стороны, считал совершенно иначе. Соревнование с Лу Вэньлинем представляло для него по-настоящему непростую задачу, и это дело нужно было как следует обмозговать.

Лу Вэньлиня вне всяких сомнений можно было считать отменной шахматной фигурой. При верном использовании он мог подлить масла в огонь его великого плана. Но в случае плохого использования мог стать залогом провала. В первую очередь, если он проиграет, то это будет означать, что он слабей Лу Вэньлиня, а значит, и Ань Юань будет слабее его. Лу Вэньлинь просто не станет с ним сражаться, поскольку его ранее уже победил Хань Чаншэн.

Но он опасался, что даже если победит Лу Вэньлиня, тот не пожелает обратить на Ань Юаня внимания. В конце концов, вчера он всего одним ударом его победил. Если они с Ань Юанем не окажутся на равных, то он боялся, что этот Лу Вэньлинь даже не взглянет в сторону парня. Лучше всего будет победить Лу Вэньлиня одним ударом. Но как это сделать? Ему уже приходилось обмениваться ударами с Лу Вэньлинем, и этот маньяк боевых искусств оказался сложным противником.

- Ты готов? - спросил Лу Вэньлинь.

- А куда спешить? - с раздражением отозвался Хань Чаншэн.

Лу Вэньлинь нахмурился:

- Давай скорее, или я нападу первым!

Хань Чаншэн не обратил на него внимания, слишком занятый размышлениями о том, что случилось вчера. Это его по-настоящему озадачило. В тот момент в него словно что-то вселилось, а его конечностями управлял кто-то другой. У самого Хань Чаншэна никогда и в мыслях не было сделать что-нибудь, способное навредить Ань Юаню. Возможно ли, что вмешалось бессмертное существо? Но бессмертные должны были помогать Ань Юаню. Как они могли помочь ему одержать победу над своим же собакой-лордом?

Хань Чаншэн по-прежнему колебался, отказываясь двигаться с места, и Лу Вэньлинь окончательно утратил терпение. С громким криком он поднял свой меч, бросившись в атаку на Хань Чаншэна. Он сразу же использовал мощный прием, с помощью быстрых движений создав множество фантомов меча. Хань Чаншэн запаниковал от неожиданности. Не погрузись он так в свои мысли, то, возможно, смог бы увидеть движения Лу Вэньлиня, но он все еще раздумывал о том, как бы воспроизвести вчерашнюю ситуацию. Разнервничавшись, он совершенно запутался в фантомах. Он чувствовал, как аура меча Лу Вэньлиня приближается к его лицу, но совершенно не знал, куда ударить мечом.

"Черт!"

Глаза Хань Чаншэна неистово распахнулись, дыхание тоже стало немного неровным. Он уже собирался отступить и перегруппироваться, когда его рука без малейшего участия с его стороны сделала выпад мечом. В мгновение ока все фантомы исчезли, а меч, который сжимала рука Хань Чаншэна, уперся своим кончиком в бровь Лу Вэньлиня и даже слегка проколол ему кожу. Вниз скатилось несколько капель крови.

К лицу Лу Вэньлиня примерзло глупое выражение, Ань Юань выглядел потрясенным, а самого Хань Чаншэна точно громом поразило.

Он абсолютно точно одержим! Им управляют!

Хань Чаншэн отвел свой меч, но перед тем, как возрадоваться победе, обернулся и огляделся по сторонам. Это было точь-в-точь то же самое, что произошло с ним накануне! Неужто какой-то бессмертный втихаря помогает ему? Но где он?! Или это его собственное восхождение к бессмертию?! Ло Синь как-то раз сказал, что путем самосовершенствования можно достичь бессмертия. Неужто на него снизошло внезапное озарение?

Никто не заметил, как стоящий за деревом таинственный человек лизнул свой палец, и в его глазах от волнения пронеслась вспышка зеленого света.

На шаг отступив, Лу Вэньлинь осторожно дотронулся до ранки в брови. Он на мгновение задумался, после чего выдал:

- Давай еще раз!

Не давая Хань Чаншэну времени отказаться, Лу Вэньлинь тут же встал в стойку, приготовившись к бою. На этот раз Хань Чаншэн со всей серьезностью отнесся к сражению. Лу Вэньлинь снова пошел в атаку. Его движения были уже не столь вычурными, как прежде, и рассеянные фантомы больше не появлялись. Он нанес колющий удар своим мечом, и Хань Чаншэн поднял меч, собираясь его заблокировать. Однако, несмотря на то, что на этот раз Лу Вэньлинь действовал более прямо, в последний момент кончик его меча задрожал, создав фантомы - словно у клинка появилось сразу три кончика. Хань Чаншэна это застало врасплох.

Скорость движений Лу Вэньлиня была поистине невероятной. Все-таки он полагался именно на свою скорость, чтобы создавать фантомы меча и с их помощью вводить противника в заблуждение.

Положение кончика меча Лу Вэньлиня постоянно менялось, и хотя размах был невелик, малейшего отклонения было достаточно, чтобы в корне изменить ситуацию. Хань Чаншэн затаил дыхание. Он уже собирался ударить своим мечом, когда внезапно почувствовал, что все его тело стало легким, будто цветок. А когда пришел в себя, обнаружил, что меч Лу Вэньлиня валяется на земле, тогда как его собственный меч упирается в шею Лу Вэньлиня.

Все трое присутствующих снова оказались потрясены!

Хань Чаншэн опустил меч, а Лу Вэньлинь на нетвердо стоящих ногах отступил назад, с недоверием уставившись на собственное оружие. Он два раза подряд проиграл Хань Чаншэну. Важнее всего было то, что он даже не увидел движения руки Хань Чаншэна, это произошло в мгновение ока. Он всегда гордился своей скоростью, но перед лицом Хань Чаншэна она обратилась в ничто. Было очевидно, что навыки боевых искусств Хань Чаншэна поистине превосходны!

Хань Чаншэн недоумевающим тоном спросил:

- Ты... снова хочешь сразиться?

Лу Вэньлинь покачал головой и криво усмехнулся:

- Я тебе не противник. Даже если снова сразимся, результат окажется прежним.

- О, - Хань Чаншэн смог вздохнуть с облегчением.

- Но я снова вызову тебя на бой! Скоро! Добившись прогресса, я снова приду к тебе! - боевой дух Лу Вэньлиня опять возродился, и он с еще большим воодушевлением воззрился на Хань Чаншэна.

Хань Чаншэну наконец-то предоставился шанс сказать то, что он хотел:

- Если пожелаешь снова сразиться со мной, сначала победи Ань Юаня!

Лу Вэньлинь перевел взгляд на Ань Юаня. Он не понимал, что происходит между этой парой мужчин. В тот раз Хань Чаншэн сказал, что Ань Юань - его молодой господин и что тот лучше него владеет боевыми искусствами. Теперь же он вдруг заговорил по-другому. Однако, какова бы ни была истина, он был абсолютно уверен, что по уровню владения боевыми искусствами Хань Чаншэн намного превосходил Ань Юаня!

- Я не собираюсь меряться силами с ним! - указав на Хань Чаншэна своим мечом, заявил Лу Вэньлинь. - Ты - самый сильный человек из тех, что я встречал в этой жизни! Судя по нашему сегодняшнему сражению, даже мой отец и тот не станет тебе достойным противником. Если бы ранг выдавался по уровню владения боевыми искусствами, ты был бы главой альянса Улинь! Я, Лу Вэньлинь, торжественно клянусь, что, начиная с этого дня, не стану сражаться ни с кем, кроме тебя! Моим давним заветным желанием было отыскать несравненного мастера, чтобы сделать целью своей жизни одержать победу над ним. Сегодня я наконец-то его отыскал! Мой меч отныне предназначен только для битвы с тобой!

Хань Чаншэн ошеломленно застыл. Чт... что? Не станет сражаться ни с кем, кроме него? А как же Ань Юань?

- Не нужно... - Хань Чаншэн только открыл рот, когда Лу Вэньлинь схватил его за волосы и, отрезав прядь, произнес:

- Если нарушишь соглашение, я на весь мир растрезвоню об этом!

Хань Чаншэн оторопел.

Сказав эти безжалостные слова, Лу Вэньлинь развернулся и быстро направился прочь.

Хань Чаншэн в отчаянии потер лоб. Существует ли еще кто-нибудь в этом мире, принимающий такое лекарство?

_________________________________________________________

1. Все из-за диалекта, на котором он говорит.

Минутка переводчика:

Однажды войдя в их общую спальню, Хань Чаншэн заметил разбросанные повсюду старые или, как говорил Ань Юань, "памятные" вещи (которые сам же он называл просто "мусором"). Недовольно нахмурившись, он смахнул с постели старый халат Ань Юаня, когда из потайного кармашка одежды вывалился небольшой свиток. Подняв его, он прочитал:

- "Секретный записной свиток с уроками мудрости от лаоцзы". Заинтересовавшись, он продолжил читать про себя. Под каждым пунктом Ань Юань записал свои мысли по этому поводу, казалось бы, дописанные позднее.

[1. Не верь глазам своим, они могут тебя обмануть.

Сначала да шисюн, потом второе, третье лицо... Причем для подражания он выбирает только красавцев. Кто они? Кто-то, кого он раньше знал? Бывшие возлюбленные? Прохожие? Нет, что еще важнее, видел ли я когда-нибудь его истинное лицо? Нет, куда важнее, красив ли он сам? Хотя, нет, и это тоже не важно.

2. Не верь ушам своим, они тоже могут тебя обмануть.

Сколько раз он мне врал? Одно имя, второе, третье...

3. Верь своему сердцу, поскольку оно не обманет.

Пусть он и врал мне, но сердцем я всегда знал, что в серьезных вещах он всегда оставался искренним. Когда он говорил, что не может жить без меня, что в моих руках его счастье и что на свете нет никого прекрасней меня, это была чистая правда. Начнем с того, что на свете действительно не существует никого столь же совершенного, как я. А из этого вытекают и следующие утверждения. Причем он не первый до смерти влюбился в меня. Да даже некогда пришедший ко мне геккон и тот не выдержал разлуки и накануне моего ухода из гостиницы спокойно почил. Ну, не совсем спокойно... Но точно помер, поскольку утром в день ухода я обнаружил его дохлое тельце у себя под подушкой.]

- Да ежу же понятно, что ты сам его раздавил и задушил до смерти под подушкой. Ты же, когда устаешь, способен заснуть где угодно и в какой угодно позе! - не выдержал Хань Чаншэн. С того раза его уязвленная гордость до сих пор не оправилась. Он в самом пылу, а этот парень, видите ли, устал, и неважно, что червячок все еще в норке! Громко фыркнув, Хань Чаншэн продолжил читать.

[4. Можно стать мастером боевых искусств, но все равно остаться неудачником.

Как? Скажите мне, как можно так виртуозно обращаться с мечом, но при этом не уметь стирать собственные подштанники?! Нет, он готов жевать сырые грибы и овощи, лишь бы их не готовить. Хотя оно и к лучшему: после его стирки от белья остаются одни тряпки (по его словам, это "чтобы тамочки продувало и ничто не застаивалось"), а приготовленной им едой успешно насмерть отравилась стая фазанов (по его словам, "так и было задумано") Можно подумать, что за него всю грязную работу с детства выполняли какие-то няньки.]

"У этого парня потрясающая женская интуиция", - хмыкнул Хань Чаншэн.

[5. Обучение - процесс сложный, муторный и... болезненный.

Что-то подсказывает мне, что при обучении болеть должна вовсе не задница. Что это за метод такой - хлестать по ней бамбуковыми стеблями? Небеса, и почему это начинает мне нравиться?!!]

- Хе-хе-хе, - ехидно рассмеялся Хань Чаншэн, вспомнив, как приступил к обучению своего маленького лорда, который в этот момент собственной персоной вошел в спальню, чтобы закончить уборку.

- Чего смеешься? - с неземным видом прищурив свои прекрасные глаза, спросил он.

Хань Чаншэн посмотрел на Ань Юаня. Прочитанное разбудило в нем воспоминания о прежних чувствах. Отбросив в сторонку свиток, он направился прямиком к Ань Юаню и, взвалив его себе на плечо, поднес к кровати и бесцеремонно на нее бросил.

- Да что с тобой? - все еще спокойно спросил Ань Юань, и его прекрасная бровь вопросительно изогнулась, словно искушая его. Хань Чаншэн больше не собирался сдерживаться: один вид этого лежащего на кровати невозмутимого парня, с разметавшимися по подушкам длинными, шелковистыми волосами заставлял его кровь неистово бурлить и мчаться по жилам.

- Сейчас узнаешь. Сейчас этот мастер боевых искусств покажет тебе, кто у нас здесь неудачник. Давай, спроси свое сердце, правду ли я сказал, ведь оно тебя не обманет.

- Ты... - осознал Ань Юань, но было уже поздно: Хань Чаншэн набросился на него, а после в комнате остались лишь звуки тяжелого дыхания, прерывистые стоны да отрывистое рычание некого лаоцзы, преподающего очередной урок мудрости своему нерадивому ученику. "Никогда не записывай то, что лучше держать в сердце и памяти".

После ухода Лу Вэньлиня Ань Юань подошел к Хань Чаншэну и молча посмотрел на него. Однако Хань Чаншэн тоже дара речи лишился. Если вчера он еще не мог с уверенностью сказать, что произошло на арене, то сегодня можно было уже не сомневаться, что за всем этим стоял какой-то бессмертный, который втайне использовал на нем свои способности.

В момент каждого победного приема появлялась некая сила, бравшая под контроль его руки и ноги и заставлявшая его атаковать. Поскольку все происходило слишком быстро, поначалу он этого не замечал. Но на третий раз он всерьез это почувствовал. В тот момент, когда он ощутил эту таинственную силу, глава секты даже попытался оказать ей сопротивление, но все оказалось совершенно бесполезным. Только тогда он полностью удостоверился в том, что тут не обошлось без бессмертных.

Ань Юань и Лу Вэньлинь не подозревали о существовании этой странной силы и бессмертных, поэтому могли лишь подумать, будто навыки боевых искусств Хань Чаншэна немыслимо хороши.

Но, в конце-то концов, какому бессмертному настолько нечем заняться, чтобы он решил его поддержать?

Ань Юань со вздохом сказал:

- Тебе всегда удается меня удивить.

Хань Чаншэн рассмеялся:

- Я и сам удивлен не меньше тебя, - какая жалость, что собака-лорд не поверит его словам.

И впрямь, Ань Юань одарил его долгим, пристальным взглядом:

- Если бы я сказал, что хочу научиться, ты бы меня этому научил?

- Я бы тоже очень хотел научиться, - с искренним лицом отозвался Хань Чаншэн.

- ... - Ань Юань вздохнул. - Ты просто не хочешь. В этом мире над каждыми Небесами есть еще более высокие Небеса. Всегда находятся люди, более талантливые, чем ты. До последних двух дней я никогда по-настоящему не осознавал смысла этого изречения.

"Нет, ты ошибаешься, просто с миром смертных играют бессмертные!" - Хань Чаншэн молча бесился в глубине сердца. Он чуть не заработал внутреннюю травму, но все равно не мог произнести этого вслух.

Ань Юань казался слегка растерянным, но не заставлял его говорить.

- Давай найдем Лю Сяоци, - сказал он.

На ходу Хань Чаншэн с отсутствующим видом рассеянно поглядывал по сторонам. "Кто это был, черт возьми?" К сожалению, он никого не увидел и понятия не имел, где прячется этот бессмертный.

Они вместе вошли в гостиницу, в которой остановился Лю Сяоци. Едва войдя в зал, они увидели Юэ Пэна, с которым уже давно не встречались.

Юэ Пэн и несколько важных фигур из мира боевых искусств сидели вместе, болтая между собой.

Они как раз услышали, как Юэ Пэн говорил:

- Могу я спросить, нет ли у главы секты Вэй каких-нибудь новостей о двух моих учениках?

Хань Чаншэн и Ань Юань одновременно посмотрели на Юэ Пэна. Они изменили свои лица, поэтому тот не смог бы их опознать.

Глава секты по фамилии Вэй произнес:

- Я ничего такого не слышал. Ах, старина Юэ, как могли двое твоих учеников, настолько хороших детей, вдруг ни с того ни с сего убить старейшину и сбежать?

Юэ Пэн тяжко вздохнул:

- Не знаю, почему они это сделали. Какое несчастье для нашей секты. Мне стыдно перед своими предками и учителями секты Юэхуа!

В глубине души Хань Чаншэн все время чувствовал, что во всем этом есть что-то странное. Юэ Пэн обнаружил на задней стороне горы мертвыми старейшину Лань Фана и старика Сюаньцзи, а Меч Поющего Дракона исчез. Он заподозрил, что всему виной Ли Цзюлун, и это было вполне объяснимо. В конце концов, "Ли Цзюлун" стал личным учеником старейшины Лань Фана и мог хоть каждый день бегать на заднюю сторону горы. Но как вышло, что на Ань Юаня тоже повесили этот черный горшок? Ань Юань был учеником, которым Юэ Пэн гордился больше всех остальных. Лишь потому, что Ань Юань и "Ли Цзюлун" исчезли одновременно, он, даже не разобравшись как следует, спустил всех собак на своего любимого ученика? Существует ли где-нибудь еще в этом мире подобный учитель?!

Хань Чаншэн посмотрел на Ань Юаня, который не сводил глаз с Юэ Пэна. При этом было нечто странное в его взгляде. Словно почувствовав на себе взгляд Хань Чаншэна, он пришел в себя и тихим голосом произнес:

- Идем.

Они вдвоем поднялись наверх и, убедившись, что поблизости никого нет, вошли в комнату Лю Сяоци. Увидев их, Лю Сяоци тотчас же плотно закрыл все двери и окна, чтобы их не подслушали.

- Вам обоим следует хорошенько поговорить, - сказал Хань Чаншэн. - Расскажите друг другу все, что вам известно, и, возможно, вместе мы сумеем отыскать какую-нибудь зацепку.

Затем Лю Сяоци и Ань Юань заговорили, в ходе этого разговора открывая то, что было у них на сердце, пока Хань Чаншэн тихо слушал. Лю Сяоци рассказал, как старшие из его секты однажды упомянули о своих сожалениях касательно горной усадьбы Тяньюань, но Ань Юань сказал, что совсем недавно услышал о Сю Даомэнь. До этого он ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь в усадьбе Тяньюань упоминал о секте, в которой учили владеть ножом. Что же касается расправы над Сю Даомэнь, он узнал об этом всего несколько дней назад, когда они с Хань Чаншэном наведывались за информацией к сплетнику. Люди усадьбы Тяньюань однозначно не смогли бы этого совершить.

Их беседа затянулась надолго, но единственное заключение, к которому они пришли: я ничего не знаю о твоем деле, а ты - о моем. Они так и не смогли найти ни единой зацепки, которая позволила бы им продолжить расследование.

Все трое задумчиво замолчали. Затем Лю Сяоци тихонько вздохнул, а Ань Юань нахмурился.

- Иначе говоря, во всей секте Юэхуа только нам двоим известно, что ты - потомок Сю Даомэнь? - спросил Хань Чаншэн.

Лю Сяоци кивнул:

- Я не посмел еще кому-нибудь рассказать. Да шисюн первым узнал об этом, а эр шисюн стал вторым.

- И тебе хватает смелости каждую ночь выходить, чтобы потренироваться со своим ножом. Неужто никто случайно не мог заметить тебя?

Это потрясло как Ань Юаня, так и Лю Сяоци.

- Ты все еще выходишь тренироваться со своим ножом? - спросил Ань Юань.

Лю Сяоци оказался даже еще сильней удивлен:

- Каждый день? Я бы попросту не посмел. С тех пор, как вступил в секту Юэхуа, я тренировался с ножом всего раз пять или шесть, причем делал это глубокой ночью или днем, когда никого поблизости не было. Разве смог бы я заниматься этим изо дня в день? Той ночью, когда меня поймал на этом да шисюн, стояла полная луна, и мне снова вспомнился мой отец. Мне стало очень грустно от этих воспоминаний, поэтому я тайно сбежал, чтобы попрактиковать технику владения ножом.

Хань Чаншэн нахмурился:

- Вот как? Это настоящее невезение. Я дважды видел, как ты среди ночи тренировался с ножом. Потому и подумал, что ты занимаешься этим каждую ночь.

- Дважды? - спросил удивленный Лю Сяоци. - Помимо прошлого раза, ты еще раз видел меня? - он помолчал. - Нет, до последнего раза, который увидел брат Хань, я целых три месяца не тренировался с ножом. Это было еще до того, как ты пришел в секту Юэхуа. Как ты мог увидеть меня?

Это ошарашило Хань Чаншэна:

- Три месяца? - он провел в секте Юэхуа меньше месяца, а до этого даже где она находится толком не знал. Если Лю Сяоци говорил правду, то он никак не мог дважды застукать его за тренировками.

Хань Чаншэн резко вскочил со стула:

- Тогда что за человека я видел на тренировочном поле той ночью? - в ту ночь мелкое тухлое яйцо отвел его к старейшине Лань Фану. Он собирался подсматривать за Ань Юанем, но тут заметил, как кто-то тренируется на площадке. Он же явно исполнял приемы Сю Даомэнь! Он помнил это совершенно отчетливо и всегда считал, что этим человеком был Лю Сяоци. Позже, столкнувшись с Лю Сяоци, среди ночи практикующим боевые искусства, он еще больше убедился в этом предположении.

- Кто это был? - в один голос заговорили Лю Сяоци и Ань Юань.

- В какой день это произошло? - спросил Ань Юань. - Не спеши и расскажи нам все как можно подробней!

Припомнив тот день, Хань Чаншэн произнес:

- Это было после того, как я избавился от близнецов Иня и Ян Ша, а затем вернулся в секту Юэхуа. Той ночью мне не спалось, поэтому я отправился прогуляться... А когда подошел к тренировочному полю, увидел, как кто-то практикуется там с мечом...

- Практикуется с мечом? - перебил его Лю Сяоци.

Хань Чаншэн на миг задумался, после чего подтвердил:

- Да! Он тренировался с мечом! Но его техника владения мечом с виду очень походила на технику Сю Даомэнь, с той лишь разницей, что некоторые приемы были изменены на более подходящие.

- И ты не видел, кем был тот человек? - спросил Лю Сяоци.

- Было слишком темно, - сказал Хань Чаншэн. - Если бы я как следует его разглядел, то подумал бы, что это был ты?

На лице Лю Сяоци появилось такое выражение, словно это казалось ему непостижимым.

- Ты... ты уверен? Это точно была техника Сю Даомэнь? Я той ночью не тренировался с мечом, и еще менее вероятно, что я отправился бы ради этого на поле для тренировок. Оно настолько просторное, что я не смог бы вовремя заметить приближающихся людей. Даже если в секте запрещено выходить по ночам, я не посмел бы пойти туда.

Хань Чаншэн придержал свои волосы, а затем выхватил меч и попытался по памяти воспроизвести движения того человека. Он обладал отменными зрительной памятью и восприятием, поэтому мог повторить любую технику боевых искусств после того, как ему однажды покажут ее. Даже если бы он всего лишь увидел, как другой человек выполняет движения, то смог бы их воспроизвести. Хотя с тех пор прошло много времени, он до сих пор не забыл некоторые из увиденных той ночью приемов.

Комнаты в гостинице были маленькими, но даже этого Хань Чаншэну оказалось вполне достаточно, чтобы для сравнения показать пару приемов. Лю Сяоци настолько удивился, что едва мог говорить:

- Действительно очень похоже. Выглядит так, будто он изменил свою технику владения мечом в соответствии с приемами Сю Даомэнь.

Хань Чаншэн показал еще несколько движений. Лю Сяоци нахмурился:

- А вот это не похоже на наши приемы.

Хань Чаншэн кивнул:

- Тот человек использовал и эти приемы. В действительности я заметил, что он использовал некоторые приемы секты меча Линлун. Но в тот день я принял его за тебя, поэтому подумал, что твоя техника владения мечом просто напоминает технику секты Линлун.

Лю Сяоци в недоумении покачал головой:

- Я не знаком с техникой меча секты Линлун.

Ань Юань, который все это время хранил молчание, произнес:

- Если человек, которого ты видел той ночью, действительно изменил под себя техники боевых искусств сект Линлун и Сю Даомэнь, то он должен быть знаком с боевыми искусствами многих сект...

Лю Сяоци резко ахнул:

- Это была демоническая секта Тяньнин! Ой! - едва Лю Сяоци это сказал, как тут же получил по лбу от Хань Чаншэна. Надув щечки, он скорбно прикрыл лоб руками. - Брат, за что?

Хань Чаншэн закатил глаза и сказал:

- Ты пустоголовый болван. У какого идиота из секты Тяньнин столько свободного времени, чтобы без дела шататься по секте Юэхуа. Неужто на горе Юэхуа кормят лучше, чем на горе Сюйшань? Ерунда!

Ань Юань многозначительно глянул на Хань Чаншэна. "Как будто перед нами сейчас не стоит один такой идиот?"

Хань Чаншэн, который так и не осознал, что сам себя оскорбил, сказал:

- Это не имеет ни малейшего отношения к секте Тяньнин!

Лю Сяоци ничего не понял, но раз уж Хань Чаншэн так сказал, то он согласился:

- Ладно, но тогда кто это мог быть?

Хань Чаншэн заявил:

- Один из вас свыше десяти лет провел в секте Юэхуа, другой - тоже год или два, я же провел там всего полмесяца, но узнал о ней больше, чем вы оба вместе взятые!

Лю Сяоци виновато улыбнулся, а затем посмотрел на Ань Юаня:

- Эр шисюн, ты что-нибудь знаешь об этом?

Ань Юань молча опустил глаза.

Хань Чаншэн схватился пальцами за подборок и погрузился в раздумья. Если кто-то действительно изучил технику Сю Даомэнь и секты Линлун, то по широте мысли его идеалы были схожи с идеалами секты Тяньнин, поскольку именно они изучали по несколько техник, принадлежащих различным сектам.

- По словам брата Хань, отец эр шисюна погиб от удара, нанесенного с использованием техники Сю Даомэнь, - сказал Лю Сяоци. - Если брат Хань действительно не ошибся, то человек, убивший отца эр шисюна был не из нашей секты Сю Даомэнь, а просто изучил технику владения ножом нашей секты?

Ошеломленный Хань Чаншэн произнес:

- Ты имеешь в виду, что убийцей может быть человек, которого я видел той ночью? Что убийца из секты Юэхуа?

Лю Сяоци мгновение поколебался, но все же легонько кивнул.

- Это случилось пятнадцать лет назад, - проговорил Хань Чаншэн. - Если наши предположения верны, то да, скорей всего, тот человек и есть убийца. Старшему среди учеников этого поколения, Ли Цзюлуну, было лет двадцать семь-двадцать восемь, поэтому во время того происшествия в усадьбе ему исполнилось всего двенадцать-тринадцать. А значит, учеников можно исключить, под подозрением остаются только старейшины!

Лю Сяоци ахнул:

- Глава нашей секты и глава Юэ всегда дружили.

Хань Чаншэн, удивившись, спросил:

- Ты говоришь о Юэ Пэне?

- Я знал, что они изучали боевые искусства, - продолжил Лю Сяоци, - но не могу сказать наверняка, что глава секты обучил главу Юэ нашей технике владения ножом.

Хань Чаншэн с улыбкой сказал:

- Если это и правда он, то этот парень очень хорошо скрывает свое истинное лицо.

Ань Юань не сказал ни единого слова. Он тихо сидел в сторонке, не зная, что и думать об этом.

Хотя Хань Чаншэна и Лю Сяоци терзали подозрения, у них были только сомнения и не имелось никаких весомых доказательств того, что убийцей был именно Юэ Пэн. Ань Юань внезапно поднялся на ноги и предложил:

- Давай вернемся.

Хань Чаншэн и Ань Юань покинули комнату Лю Сяоци и отправились в обратный путь. Увидев, что Ань Юань какой-то рассеянный, Хань Чаншэн спросил:

- Что с тобой? О чем задумался?

Очнувшийся от своих размышлений Ань Юань покачал головой.

Хань Чаншэн не стал его больше расспрашивать. Внезапно что-то потянуло его за штаны. Опустив глаза, он увидел, что за штаны его схватился котенок. Хань Чаншэн присел и поднял котенка на руки:

- Мелкое тухлое яйцо? Ах, это действительно мелкое тухлое яйцо.

Котенок счастливо потерся о его руку.

Ань Юань так и этак на него посмотрел и все-таки предпочел проглотить кличку "Перышко Души Вишневого Снега".

Хань Чаншэн почесал шейку мелкого тухлого яйца, спрашивая:

- Как ты здесь оказался? Пришел вместе с Сяоци и остальными?

Мелкое тухлое яйцо тихонько мяукнул в ответ и, устроившись поудобнее на руках Хань Чаншэна, отказался двигаться с места.

Хань Чаншэн посмотрел на Ань Юаня. Наконец, тот протянул руку и погладил мелкое тухлое яйцо по голове:

- Давай возьмем его к себе и чем-нибудь накормим.

Хань Чаншэн кивнул и вместе с мелким тухлым яйцом направился обратно в гостиницу.

Вечером Хань Чаншэн и Ань Юань только-только приготовились ложиться спать, когда внезапно услышали кошачье мяуканье. Мелкое тухлое яйцо запрыгнул на кровать и устроился как раз между ними.

Хань Чаншэн, презрительно посмотрев на него, поднял котенка за шкирку, собираясь прогнать того с кровати:

- Скорее ложись спать, я не хочу, чтобы ты нам постель обмочил.

- Мяу-мяу-мяу～, - жалобно запротестовал мелкое тухлое яйцо.

Ань Юань не выдержал и сжалился над котенком:

- Позволь ему поспать здесь. На полу холодно, а ночью становится и того холоднее.

У Хань Чаншэна не оставалось иного выбора, кроме как перебросить мелкое тухлое яйцо Ань Юаню, но тот тут же вскочил и упорно устроился между ними, потершись о того, кто лежал слева, и понюхав того, что был справа.

- Котенок, лучше не противься ему, - посоветовал Ань Юань. Он нежно обнял мелкое тухлое яйцо своими руками.

Что мог поделать Хань Чаншэн? Ему оставалось лишь устроиться поудобней в постели и заснуть.

Этой ночью Хань Чаншэну снова приснился сон.

Он и Ань Юань стояли в прекрасной долине. Он с печальной улыбкой повернулся к этому парню и произнес:

- Я думал, что смогу всегда оставаться рядом с тобой, но совершенно не ожидал, что мне придется пойти на такое. Я ни о чем не жалею. Это было мое собственное решение. Если кого и винить, то только судьбу. Но если бы мне предоставился еще один шанс, я бы яростно растоптал эту судьбу своими собственными ногами!

Хань Чаншэну подумалось, что он сказал потрясающую речь; затем он повернулся к Ань Юаню, чтобы с ним попрощаться, но тут вдруг...

- Ох, Небеса!

Со склона горы скатился огромный камень, явно собирающийся убить Хань Чаншэна. Беспорядочно катящийся вниз камень ударил его, едва не вышибив дух.

- Спасите!.. Помогите!.. - "Вот гад, не позволил мне попозерствовать еще три секунды!"

Затем Хань Чаншэн попытался спихнуть его и проснулся.

От тяжести на груди ему было трудно дышать. Так вот по чьей милости ему приснился столь странный сон.

Хань Чаншэн отпихнул в сторону эту тяжесть и уселся, чтобы сделать несколько глубоких вдохов, а затем успокоить дыхание. После этого он оглянулся и увидел перед собой молодого человека в желто-белых одеяниях. Из-за резко задергавшегося Хань Чаншэна и Ань Юань, и этот неизвестно откуда взявшийся молодой человек пробудились. Глаза Хань Чаншэна и Ань Юаня широко распахнулись, затем они пристально уставились друг на друга.

Хань Чаншэн: - "Черт. Как собака-лорд умудрился притащить сюда этого человека?"

Ань Юань: - "Вот негодяй, этот ублюдок снова где-то шнырял среди ночи и даже умудрился человека похитить?!"

Загадочный парень понятия не имел, что здесь происходит. Он потер заспанные глаза, после чего взял руку Хань Чаншэна и положил ее себе на голову. Хань Чаншэн резко отдернул руку и только после этого осознал, что молодому человеку хотелось, чтобы он погладил его по голове.

Погладил... по голове?

__________________________________________________

Минутка переводчика:

Хань Чаншэн снова мирно заснул. По своему обыкновению во сне он потянулся обнимать Ань Юаня, чтобы затем с воодушевлением прижаться губами к его губам. Но вот что странно. На этот раз сладкие губы Ань Юаня вместо того, чтобы своенравно сжаться, внезапно податливо раскрылись, с готовностью пропуская его внутрь. Хань Чаншэн с радостью тотчас воспользовался приглашением. Вдоволь наигравшись и разграбив все, что мог, довольный Хань Чаншэн отстранился, желая в который раз насладиться зрелищем прекрасного лица с окрашенными страстью щеками, но не тут-то было...

Перед ним предстало лицо незнакомого молодого человека, который полусонными полузатопленными страстью глазами восторженным взглядом смотрел на него.

Внутренне содрогнувшись, Хань Чаншэн резко отпрянул и внезапно заметил за этим человеком Ань Юаня, лежащего на той же кровати. Подперев свою голову одной рукой, он с ниспадающими вниз великолепными волосами пристально смотрел на него. Его глаза феникса опасно прищурились.

Хань Чаншэн: - "Черт. Как собака-лорд умудрился подложить под меня этого человека?"

Ань Юань: - "Вот негодяй, этот ублюдок снова где-то шнырял среди ночи и даже умудрился притащить в нашу постель какого-то человека?!"

Молодой человек: - "Я, конечно, не против поцелуев, но, может, лучше погладишь меня по голове?.. Или хотя бы брюшко почешешь?"

- Мяу?

Ань Юань и Хань Чаншэн: - "Кто сказал "Мяу"???"

Хань Чаншэн посмотрел на странного парня и его, будто удар молнии, поразила некая мысль: - "Возможно, это вовсе и не человек. Постойте-ка, неужто это мелкое тухлое яйцо?!"

Когда этот загадочный человек так и не получил ласки от Хань Чаншэна, он с неудовлетворенным выражением на лице перевернулся на другой бок. Оказавшись лицом к Ань Юаню, он уже собирался было потереться о его руки, но как только увидел его ошеломленные глаза, внезапно проснувшись, резко застыл.

- Мяу... То есть, ах!

Хань Чаншэн вздрогнул.

Воздух в комнате словно бы затвердел. Все трое потрясенно уставились друг на друга. Наконец, долгое время спустя, Ань Юань нарушил молчание:

- Кто ты?..

Таинственный парень прищурился и почесал подбородок:

- Я... я... я всего лишь мимо туточки проходил. Увидев, как вы спите, я тоже захотел поспать, поэтому решил вздремнуть с вами за компанию...

Хань Чаншэн и Ань Юань:

- ...

Загадочный молодой человек с крайней неловкостью издал пару смешков:

- Поскольку уже рассвело, я покину вас первым. Бывайте! - с этими словами он спрыгнул с кровати и проворно метнулся к двери.

Ань Юань неосознанно погнался за ним:

- Погоди!

В тот же миг Хань Чаншэн встал на пути Ань Юаня, помешав тому броситься следом за ним:

- Не преследуй его!

Загадочный человек быстро выскользнул за дверь и мигом скрылся из вида.

Ань Юань в недоумении воззрился на Хань Чаншэна:

- Почему? Ты знаешь, кто он такой?

Хань Чаншэн сразу же замотал головой, будто бил в детский барабан. Ему пришло в голову, что он, должно быть, сходит с ума. В последнее время вокруг него стало вертеться слишком много демонов и бессмертных. Первым делом он заподозрил, что этот парень был тем самым котенком, мелким тухлым яйцом. Но если мелкое тухлое яйцо действительно кот-демон, он не мог допустить, чтобы это выяснил Ань Юань. Черный и Белый Учаны сказали ему, что, хотя Ань Юань и лорд бессмертных, он не должен узнать об их существовании, иначе это может помешать ему преодолеть свое испытание и вновь вознестись. Было бы лучше, чтобы он знал как можно меньше о бессмертных и демонах.

- Почему ты не позволил мне погнаться за ним? - снова спросил у него Ань Юань.

- Он каким-то образом смог пробраться к нам в комнату и заснуть на нашей кровати, - сказал Хань Чаншэн, - и никто из нас вообще ничего не почувствовал. А ты видел, как быстро он убежал? Должно быть, этот парень хорош в боевых искусствах, и нам бы попросту не удалось догнать его, даже если бы мы попытались. Пусть идет. Нам же лучше проверить, не пропало ли чего-нибудь из наших вещей.

Ань Юань кивнул, тоже посчитав, что было бы разумно и встать и проверить, все ли на месте.

Они долго рылись в своих вещах, пока не убедились, что ничего из их ценностей и оружия не пропало.

- Похоже, он ничего не стащил, - подытожил Хань Чаншэн.

- Нет! - внезапно Ань Юань хлопнул себя по бедру. - Перышко Души Вишневого Снега... Я имею в виду... котенок пропал!

Хань Чаншэн застыл на мгновение.

- Неужели этот парень - кошачий вор?!! - спросил Ань Юань.

Хань Чаншэн:

- ... - "Зачем кому-то красть этого глупого кошака?"

Внезапно о чем-то задумавшись, Ань Юань с удивлением произнес:

- Только что этот парень вел себя несколько по-кошачьи. Он же не мог быть изменившим свой внешний вид Перышком Души Вишневого Снега, верно?

Хань Чаншэн снова застыл. Если бы находящийся перед ним человек не являлся собакой-лордом, он бы подумал, что пришедший к такой мысли человек сошел с ума. Но сейчас даже собака-лорд пришел к этому заключению.

К счастью, спустя какое-то время Ань Юань посмеялся над собой:

- Как котенок может стать человеком? В конце концов до конференции Улинь осталось всего несколько дней, поэтому здесь собралось множество выдающихся личностей, среди которых должны быть настоящие мастера. Кто знает, кем является этот человек? Но я не понимаю, зачем ему прокрадываться в нашу комнату среди ночи. А котенок... он мог просто сам убежать, верно?

Хань Чаншэн кивнул:

- Да... верно.

Загадочный человек уже сбежал, поэтому не имело смысла и дальше раздумывать над случившимся, и они решили заняться делом.

- Ты еще раз проверь, не пропали ли какие-нибудь вещи из комнаты, - сказал Хань Чаншэн, - а я принесу что-нибудь на завтрак.

У Ань Юаня не было возражений, поэтому Хань Чаншэн вышел из комнаты.

Хань Чаншэн спустился по лестнице, но не стал сразу же покупать еду. Вместо этого он вышел на улицу и, зайдя в переулок, огляделся по сторонам, а затем прошептал:

- Мелкое тухлое яйцо?

Если этот парень действительно был демоном-котом, то у него наверняка имелась причина, чтобы сблизиться с ними. А значит, он должен был находиться неподалеку.

Никто ему не ответил. Хань Чаншэн еще несколько раз огляделся, но все оказалось безрезультатно. Он разочарованно повернулся, собираясь вернуться.

- О, великие Небеса! - до крайности испуганно воскликнул Хань Чаншэн. Прямо за ним стоял таинственный молодой человек, которого они видели этим утром.

Парень почесал подбородок и неуверенно спросил:

- Ты искал меня?

Хань Чаншэн облизнул губы:

- Ты ведь мелкое тухлое яйцо?

Парень рассмеялся, и в его глазах вспыхнул зеленый свет.

- Ты действительно мелкое тухлое яйцо, тот самый котенок? - спросил потрясенный Хань Чаншэн.

Со вспышкой света молодой человек превратился в маленького енотовидной окраски кота. Он грациозно подошел к ногам Хань Чаншэна и всем телом потерся о его ногу.

Хань Чаншэн, наклонившись, потыкал пальцем в голову и тельце котенка. "Невероятно. Впервые вижу живого демона-кота".

Теперь, получше его разглядев, Хань Чаншэн почувствовал, что ему знакома его фигура в человеческой форме. Он спросил:

- Той ночью, на задней стороне горы секты Юэхуа... я встретил тебя?

В тот день он узнал о гибели старика Сюаньцзи и старейшины Лань Фана, поэтому посреди ночи прокрался на гору. Там он столкнулся с загадочным человеком, которого прежде никогда не встречал.

Мелкое тухлое яйцо кивнул:

- Да, это был я. В тот день я хотел поговорить с тобой, но, увидев меня, ты сразу же напал, поэтому мне пришлось убежать.

Тогда Хань Чаншэн ошибся, приняв этого молодого человека за убийцу старейшины Лань Фана, поэтому сразу же набросился на него. Но раз уж увиденный им в ту ночь человек оказался мелким тухлым яйцом, то он, скорей всего, не убивал старейшину Лань Фана и старика Сюаньцзи. Хань Чаншэн припомнил, что как-то раз старейшина Лань Фан сказал, что этот котенок оставался рядом с ним на протяжении десятилетий, поэтому он придавал большое значение людям, которых он к нему приводил. Он тогда еще подумал, что старейшина Лань Фан оговорился, но даже не предположил, что мелкое тухлое яйцо - демон-кот!

- Почему ты пришел сюда? - спросил Хань Чаншэн.

- Я искал тебя и Сяньцзюня, - ответил мелкое тухлое яйцо.

Это ошарашило Хань Чаншэна:

- Тебе известно, кем на самом деле является Ань Юань?

Мелкое тухлое яйцо кивнул:

- До твоего прихода в секту Юэхуа я больше всего любил находиться возле него, поскольку от него исходит легкая аура, способствующая самосовершенствованию демонов. Каждый вечер мне приходилось терпеть его привычку за закрытыми дверями разговаривать с собственным отражением в зеркале. Даже если за такие слова меня так и подмывало избить его, я все равно это терпел.

Хань Чаншэн:

- ... - даже сейчас, оглядываясь на прошлое, у него возникало сильнейшее желание снять башмаки.

- Позже ко мне наведались Черный и Белый Учаны, - продолжил мелкое тухлое яйцо, - вот тогда-то я и узнал, что он - лорд бессмертных.

- Что? - снова испытал удивление Хань Чаншэн. - Черный и Белый Учаны наведывались к тебе?

- Они рассказали мне, что Сяньцзюнь Ань Юань спустился в этот мир, и попросили меня помочь тебе, - промурлыкал мелкое тухлое яйцо.

- Почему они ни разу не объявились за эти дни? - спросил Хань Чаншэн. Он уже давно не встречал Черного и Белого Учанов. Давай они ему больше указаний, он бы не наделал столько ошибок.

Мелкое тухлое яйцо, лизнув свою лапу, сказал:

- Они - бессмертные. Эти двое рассказали мне, что лорд бессмертных Ань Юань получил критические для жизни повреждения, отчего вынужден был снизойти в этот мир, чтобы заново пройти испытание в качестве смертного. Это испытание Сяньцзюня, поэтому бессмертные не могут слишком сильно вмешиваться в него, иначе это может привести к провалу вознесения лорда бессмертных Ань Юаня. Более того, у них, как у бессмертных, полно своих дел, и они просто не могут сидеть и все время за вами присматривать. Я же демон-кот, что совершенствовался сотни лет. Если я смогу достичь немалых успехов, то после того, как Сяньцзюнь успешно завершит свое испытание, у меня появится надежда стать лордом демонов. Поэтому они попросили меня помочь тебе.

- Постой-ка, - заговорил Хань Чаншэн, - ты сказал, что до моего прихода в секту Юэхуа тебе больше всех нравился Ань Юань. Тогда почему после моего появления ты отвел к старейшине Лань Фану именно меня? - это тоже стало значительным изменением жизненного пути Ань Юаня. Причем виновником этой ошибки целиком и полностью стал мелкое тухлое яйцо; Хань Чаншэн считал, что сам он здесь вообще ни при чем.

Мелкое тухлое яйцо ответил:

- Потому что у тебя королевская аура.

Хань Чаншэн: =口=

- Королевская аура?! - пробормотал он. - Это еще что за чертовщина?

Мелкое тухлое яйцо вылизал свои лапы и помыл ими мордочку:

- Я сам точно не уверен. Просто эта аура заставляет окружающих непроизвольно подчиняться тебе, - прыжком приблизившись к Хань Чаншэну, он лапами схватил его за руку и положил его ладонь себе на голову. Он хотел наслаждаться ласками Хань Чаншэна, пока они ведут разговор.

Затем мелкое тухлое яйцо снова принял человеческий облик, и, хотя внешне он походил на подростка, рост у него был далеко не из низких, отчего вся их поза стала довольно неловкой. Хань Чаншэн почувствовал, что рука, которой он гладил мелкое тухлое яйцо увлажнилась. Следом он вспомнил, как демон-кот только что умывался с помощью собственной слюны, и тут же с молниеносной скоростью отдернул руку.

Мелкое тухлое яйцо с выражением вселенской печали на лице посмотрел на него.

Хань Чаншэн бросил на него наполненным подозрением взгляд:

- Не ты ли тот парень, который в последнее время создает мне неприятности?

Мелкое тухлое яйцо, словно погремушкой, неистово замотал головой:

- Я никогда тебе не вредил! Я только помогал!

- Серьезно? - усомнился Хан Чаншэн. - Не по твоей ли милости я победил на арене?

Мелкое тухлое яйцо изобразил на лице подобострастное выражение:

- Я... я... Но все же восхваляют ваше могущество, разве вас это не порадовало, ваше величество? Ауч! - Хань Чаншэн отвесил звонкий подзатыльник коту-демону. Прикрыв пострадавшую голову, мелкое тухлое яйцо посмотрел на него с обидой в глазах. - За что?

Со зловещей улыбочкой Хань Чаншэн снова спросил:

- Так значит, это ты заставил меня два раза подряд победить в сражении с Лу Вэньлинем?

Держащийся за голову мелкое тухлое яйцо кивнул:

- Да, это был я... Ой, почему ты снова ударил меня?!

Хань Чаншэн принялся колотить его, говоря:

- Чему эти двое парней научили тебя? Ты пустил себе под хвост все мои гениальные планы! Вот скажи-ка мне, кто из нас бессмертный, я или Ань Юань?

- Ань Юань бессмертный! - воскликнул мелкое тухлое яйцо.

Хань Чаншэн схватил его за воротник:

- Разве ты явился сюда не ради того, чтобы помочь ему преодолеть испытание?! Скажи, разве Черный и Белый Учаны не говорили тебе, что ему суждено стать главой альянса Улинь?! Почему ты не помог ему победить меня?!

Мелкое тухлое яйцо надулся, настолько обиженный, что, казалось, вот-вот пустит слезу:

- У тебя королевская аура, и я не хотел, чтобы ты проиграл... Не бей, не бей меня! К тому же мне нельзя использовать свою магию на Ань Юане!

- Почему? - спросил Хань Чаншэн.

- Черный и Белый учаны запретили мне использовать свои навыки на бессмертном лорде. Это может повлиять на прохождение им небесной скорби, поэтому мне остается только использовать их на тебе... Мяу...

Схватив его в охапку, Хань чаншэн продолжил его колотить:

- И это твоя причина? Да?! Ты хоть понимаешь, насколько ужасную медвежью услугу мне оказал?!

Он в пух и прах избил мелкое тухлое яйцо, не оставив ему места, где можно было бы спрятаться. В итоге он с громким *Пуф!* превратился в енотовой окраски котенка и с отчаянным мяуканьем выскользнул из переулка.

Хань Чаншэн погнался было за котенком по улице, но тут внезапно вспомнил, что должен был купить что-нибудь на завтрак, поэтому вернулся в гостиницу, где приобрел несколько баоцзы.

Ань Юань все это время просидевший в комнате, ожидая возвращения Хань Чаншэна, встретил его словами:

- Где ты бродил? Тебе пришлось путешествовать по горам и долам, чтобы купить этот завтрак?

Хань Чаншэн рассмеялся:

- Я... я просто переживал за мелкое тухлое яйцо, поэтому пробежался по округе и поискал котенка. К сожалению, я его не нашел.

Ань Юань пристально посмотрел на него, но больше ни слова не произнес. Он просто взял еду, принесенную главой секты.

Усевшись напротив него, Хань Чаншэн впился зубами в теплую баоцзы, от которой до сих пор исходил пар. У него никак не выходило из головы сказанное котом-демоном. Королевская аура. Что это такое? Звучало, как нечто хорошее. Должно быть, его личное обаяние очень сильно!

"Ах, так причина всех этих неприятностей заключается в том, что я слишком великолепен..."

_________________________________________________________

Минутка переводчика:

В укромном переулке

- Почему ты пришел сюда? - спросил у улыбающегося ему кота-демона Хань Чаншэн.

- Я искал тебя и Сяньцзюня, - ответил мелкое тухлое яйцо.

- Зачем тебе Ань Юань? - с подозрением прищурился глава секты.

- До твоего прихода в секту Юэхуа я больше всего любил находиться возле него, поскольку от него исходит легкая аура, способствующая самосовершенствованию демонов.

- Тогда зачем тебе я? - полюбопытствовал Хань Чаншэн.

Мелкое тухлое яйцо ответил:

- Потому что у тебя королевская аура, от которой невольно хочется стать ближе к тебе, - и с сияющими в глазах звездами уставился на него.

- И поэтому ты решил забраться в нашу постель?

- А почему бы и нет? То, что у вашего величества есть жена, не означает, что в кровати не хватит места для маленькой пушистой наложницы. Мы могли бы убить двух зайцев одним выстрелом: я смогу самосовершенствоваться, а ты получишь взамен мою демоническую мощь и мое вечно юное тело. Я могу мурлыкать тебе, если не сможешь заснуть, драть когтями Ань Юаня, когда он снова отыщет спрятанные тобой зеркала и примется вести беседы со своим отражением... Да, я еще крестиком могу вышивать!

- А не пошел бы ты... к Чжэн Фэн'эр! - для вида вскричал Хань Чаншэн, в глубине души думая: - "Ах, так причина невероятной популярности этого лаоцзы заключается в том, что я слишком великолепен..."

По окончании завтрака Хань Чаншэн уже было начал сожалеть о том, что поколотил мелкое тухлое яйцо, вынудив того убежать. Прошла уйма времени с тех пор, как какой-нибудь бессмертный давал ему указания. А раз уж с мелким тухлым яйцом связывались Черный и Белый Учаны, к тому же он столько лет прожил в секте Юэхуа, поэтому должен был знать очень много. Вполне возможно, ему были известны ответы на те вопросы, которые расследовал Хань Чаншэн.

- Какая жалость, - вздохнул Хань Чаншэн.

- Что такое? - спросил Ань Юань.

Вынырнув из пучины своих мыслей, Хань Чаншэн поспешно сказал:

- Я просто чувствую легкое беспокойство, не зная, куда пропал мелкое тухлое яйцо.

- Что ж, поскольку он смог добраться до самой горы Куньлунь, то всяко не пропадет, - сказал Ань Юань. - С ним все будет хорошо. Конференция Улинь официально начнется уже через несколько дней. Давай лучше займемся расследованием.

Все было именно так, как и сказал Ань Юань: конференция Улинь была уже на носу. Здесь собрались представители всех слоев общества, и если они хотели что-нибудь выяснить, сейчас было самое подходящее время для расследования случившегося пятнадцать лет тому назад. Возможно, им удастся выяснить кое-какую информацию, бегая по поручениям? Ведь после окончания конференции все те, кому хоть что-нибудь известно, разойдутся в разные стороны, и разобраться в этом деле станет еще сложнее.

- Расследование расследованием, но тебе и тренировками не стоит пренебрегать, - произнес Хань Чаншэн. - После официального начала конференции Улинь ты должен будешь выйти на арену и продемонстрировать всем свои навыки.

Хань Чаншэн пришел к соглашению с Ань Юанем: когда конференция праведных сект официально начнется, последний должен будет показать свое мастерство на арене. Он очень долго обучался владению мечом у Хань Чаншэна, и теперь у него так и чесались руки провести несколько хороших боев, чтобы оценить свои навыки. Кому бы не захотелось стать знаменитым и прославиться на весь Цзянху?

- Я понимаю, - сказал Ань Юань.

Вот так вышло, что после завтрака Ань Юань остался тренироваться с мечом, пока Хань Чаншэн в одиночку отправился заниматься расследованием.

Едва покинув гостиницу, Хань Чаншэн заметил енотоподобной окраски котенка, устроившегося на крыше противоположного здания. Несказанно обрадовавшись, он распахнул свою объятия и позвал:

- Мелкое тухлое яйцо, иди скорее сюда!

Мелкое тухлое яйцо посмотрел на него, а затем, не обращая на него внимания, принялся вылизывать шерстку на своем животе.

Хань Чаншэн подошел ближе:

- Мелкое тухлое яйцо, спускайся оттуда. Я хочу тебя кое о чем спросить.

Идущие по улице прохожие остановились и посмотрели на Хань Чаншэна, а затем - на котенка, после чего переглянулись друг с другом, и в их взглядах отчетливо читалось: "Этот парень здорово болен на голову".

Мелкое тухлое яйцо попросту отказывался двигаться с места, а Хань Чаншэн среди бела дня у всех на глазах не мог запрыгнуть на крышу, чтобы его изловить. Ему оставалось только умасливать:

- Спускайся сюда, хороший котенок, и я обещаю, что не забью тебя до смерти... Нет-нет-нет, я хотел сказать: обещаю, что не ударю тебя.

Мелкое тухлое яйцо развернулся к нему своей пушистой задницей.

Сильно разволновавшегося Хань Чаншэна посетила одна идея. Он бегом вернулся в гостиницу и купил там баоцзы. Разломив хлебную оболочку, он показал мясную начинку:

- Иди сюда, и я тебя кое-чем вкусненьким угощу!

Мелкое тухлое яйцо оскалил зубки, но все-таки спрыгнул с крыши и бросился на руки Хань Чаншэну. Ловко приманивший котенка Хань Чаншэн отнес его в переулок. Там мелкое тухлое яйцо отряхнулось всем тельцем и превратилось в молодого человека. Ткнув пальцем в баоцзы, которую все еще держал в руке Хань Чаншэн, он произнес:

- Не слишком ли свысока ты смотришь на демонического кота? Думаешь, обычной баоцзы будет достаточно, чтобы меня подкупить?

- Тогда почему ты все же спустился? - спросил Хань Чаншэн.

Закатив глаза, мелкое тухлое яйцо выхватил у него из руки баоцзы и с удовольствием принялся вгрызаться в нее:

- Это не ради баоцзы, всему виной твое обаяние! ...Тебя бы так поколотили перед завтраком, у-у-у.

- Хорошо, ладно тебе, - Хань Чаншэн погладил его по голове. - Я хотел спросить, вот ты сказал, что у меня королевская аура, что это означает?

Мелкое тухлое яйцо с жадностью проглотил остатки булочки и сказал:

- Это невозможно описать. Это... своего рода аура, ее нельзя увидеть или потрогать, но я совершенно отчетливо ее чувствую. Это словно... У моего вида имеется владыка демонов, и у него в теле будет такой же Ци, но тот, что в твоем теле, еще сильнее, чем у него.

Взявшись пальцами за подбородок, Хань Чаншэн спросил:

- Помимо меня, ты еще от кого-нибудь чувствовал что-нибудь подобное?

Мелкое тухлое яйцо покачал головой.

- Возможно ли, что этот лаоцзы не человек? - сам себя спросил Хань Чаншэн.

Мелкое тухлое яйцо моргнул:

- Но в твоей ауре нет ни демонического, ни бессмертного, ни злого Ци. Как ни крути, ты должен быть смертным. Ах, я впервые чувствую королевскую ауру, которая исходит от смертного.

Хань Чаншэн нахмурился. На самом деле утром, когда он услышал, как мелкое тухлое яйцо говорит об исходящей от него королевской ауре, ему на ум пришло несколько возможностей. Ань Юань был бессмертным лордом, который снизошел в этот мир. Мог ли он тоже быть бессмертным с Небес? Или, возможно, он был тем самым владыкой-демоном, побежденным Ань Юанем? Но, будь это так, как могли Черный и Белый Учаны об этом не знать? А сейчас мелкое тухлое яйцо говорит, что он смертный. Похоже, он не имел ни малейшего отношения к владыке демонов. Какая жалость. Было бы так прекрасно оказаться реинкарнацией великого демона! Но если он не являлся ни демоном, ни бессмертным, откуда взялась его королевская аура? Или все это лишь потому, что его харизма слишком сильна?

- А у тебя нет еще баоцзы? - спросил мелкое тухлое яйцо.

Хань Чаншэн закинул руку на плечи мелкому тухлому яйцу и повел его за собой:

- Раз уж ты у нас демонический кот, то должен немало знать. Пойдем прогуляемся, и я угощу тебя на обед рыбкой. Мне о многом нужно тебя расспросить.

Когда они вдвоем пришли в ресторан, Хань Чаншэн заказал три тарелки рыбы для мелкого тухлого яйца, а затем спросил:

- Помнится, старейшина Лань Фан говорил, что ты оставался с ним на протяжении десятилетий. Все это время ты провел в секте Юэхуа?

Мелкое тухлое яйцо обеими руками схватился за рыбу и принялся с громким чавканьем ее грызть, при этом его слюна и кусочки еды разлетались в разные стороны. Он сказал:

- Все верно. Мы, демоны, любим людей с сильным Ци. Нахождение рядом с такими людьми может помочь нашему самосовершенствованию. Бессмертные обладают бессмертным Ци, демоны - демоническим. Если у смертного сильно развиты навыки боевых искусств, то у него более сильный Ци. Этот паренек, Лань Фан, был весьма неплох, поэтому до того, как встретил Ань Юаня, я все свое время проводил возле него.

Когда Хань Чаншэн услышал, как мелкое тухлое яйцо называет старейшину Лань Фана "пареньком", у него невольно дрогнули уголки губ. На вид этому коту-демону было не больше шестнадцати-семнадцати лет. Сложно было представить себе, что он прожил более сотни лет.

- Как умерли Лань Фан и старик Сюаньцзи? - спросил Хань Чаншэн.

- После того как старик Сюаньцзи передал тебе всю свою внутреннюю энергию, - заговорил мелкое тухлое яйцо, - с его жизнью было покончено. Он не собирался подниматься на гору Юэхуа, но, сам не зная как, пришел к ее подножию. А Лань Фану, который на протяжении стольких лет никогда не спускался с горы, вдруг захотелось выйти и прогуляться. Вот так у подножия горы он и встретил старика Сюаньцзи. Он принес старика на гору и попытался сохранить ему жизнь, вливая в него собственный Ци.

- Там они о многом поговорили, - продолжил он. - Пусть Лань Фану, несмотря на все усилия, удалось выиграть для старика Сюаньцзи лишь несколько дней, для них обоих этого оказалось достаточно, чтобы поговорить обо всех прожитых ими десятилетиях. После смерти старика Сюаньцзи Лань Фан принялся медитировать. И по мере погружения в это состояние, его Ци становился все слабей и слабей, а затем и вовсе исчез.

- Что это значит? - ошеломленно спросил Хань Чаншэн.

Мелкое тухлое яйцо пожал плечами и отбросил в сторону гладкую косточку, оставшуюся от первой рыбины, после чего схватился за следующую:

- Выражаясь вашим, человеческим, языком, он умер. Но все было хорошо: перед смертью на его лице все еще сияла улыбка. Этот паренек был очень старателен и осторожен на пути своего самосовершенствования, поэтому в следующей жизни у него должно сложиться все хорошо, - мелкое тухлое яйцо был демоном, поэтому его не особенно трогали жизнь и смерть обычных людей.

Хань Чаншэн надолго погрузился в молчание.

По истечении немалого времени Хань Чаншэн снова спросил:

- Ладно, но с чего тогда Юэ Пэн решил, что это я и Ань Юань убили Лань Фана и старика Сюаньцзи?

Мелкое тухлое яйцо ответил:

- Юэ Пэн? Юэ Пэн - нехороший мальчик. Он давно мечтал заполучить Меч Поющего Дракона. Прежде, на протяжении многих поколений, Меч Поющего Дракона принадлежал главам секты Юэхуа, а паренек Лань Фан десятилетиями удерживал его в своих руках, отказываясь кому-либо передавать.

- Лань Фан - мальчик с сильным характером. Если ему кто-то нравится, он от всего сердца о нем позаботится, а если не нравится, то и не понравится никогда. Хоть Лань Фан и не хотел сам занимать должность главы секты Юэхуа, поскольку ему не нравился Юэ Пэн, он раз за разом отказывался передать ему меч. Зато, едва познакомившись с тобой, он без малейших раздумий подарил тебе меч, поскольку ты ему очень понравился.

- Только из-за Меча Поющего Дракона? - спросил Хань Чаншэн. Опустив щеку на ладонь, он на какое-то время задумался, а затем проговорил: - Лань Фан выбрал в качестве личного ученика Ли Цзюлуна, и Юэ Пэн испугался, что навыки боевых искусств последнего превзойдут его собственные. Поэтому, когда Ли Цзюлуну достался Меч Поющего Дракона, он позавидовал ему и забеспокоился, что тот может стать угрозой для его положения. Руководствуясь этими соображениями, он подставил Ли Цзюлуна, загубив тем самым его репутацию. Это я вполне способен понять. Но что насчет Ань Юаня? Ань Юань - любимый его ученик, которым он всегда очень гордился. Не он ли хотел сделать его своим зятем? О чем он думал, когда клеветал на Ань Юаня и разрушал его репутацию?

Мелкое тухлое усмехнулся и беззастенчиво ухватил уголок скатерти, чтобы вытереть рот:

- Дела Юэ Пэна - это долгая история. В действительности даже я не подозревал, что этот мальчик настолько недостойный, обладающий злобным разумом человек. Лишь демон, которому нравится творить злодеяния, мог бы сблизиться с ним. В тот день он пришел на заднюю сторону горы и увидел там умерших Лань Фана и старика Сюаньцзи. Поначалу он удивился, а затем долго сидел корточках возле их тел. Его глаза все время бегали по сторонам. Я догадался, что он, должно быть, задумал нечто неладное. Мы, коты-демоны, способны читать скрытое в сердцах людей. Я почувствовал любопытство, поэтому заглянул в его разум... И это принесло поистине неожиданный результат.

- И что же ты там узнал? - спросил Хань Чаншэн.

Мелкое тухлое яйцо слизнул с губ оставшийся жир и зажмурился от удовольствия. С усмешкой он произнес:

- Это длинная история.

_________________________________________________________

Минутка переводчика:

Ань Юань с гордым видом стоял на тренировочной площадке. Его длинные волосы и белые одеяния слегка развевались и трепетали на горном ветру. Любой, увидевший его сейчас, замер бы в восхищении, поскольку в данный момент он него исходила аура бессмертного существа: одухотворенного, возвышенного и беспощадного.

Напротив него на шесте возвышался обычный манекен для отработки навыков боевых искусств - деревянная колодка, закрепленная на шесте. Вот только сейчас на ней почему-то было искусно вырезано лицо молодого человека, а вокруг в беспорядке валялась стружка.

Глаза феникса Ань Юаня опасно прищурились. В следующее мгновение величественный образ оказался разбит вдребезги и разлетелся на крошечные осколки: с диким воплем туземца молодой человек рванул вперед и принялся что есть сил размахивать мечом, безумно вопя:

- На! Получи! Будешь еще шастать по чужим кроватям и заглядываться на чужих лаоцзы!

Когда тяжело дышащий Ань Юань остановился, перед ним высилась горка мелкой щепы, очень сильно напоминающая еще десяток таких же, выстроившихся рядком по левую руку от молодого человека. На губах Ань Юаня появилась обманчиво нежная и кроткая улыбка, поскольку всего пару мгновений спустя он зашагал направо к следующему манекену, чтобы продолжить свою "тренировку".

А тем временем мелкое тухлое яйцо никак не мог избавиться от холодных мурашек, марширующих у него по спине. "Да что сегодня со мной творится? Такая вкусная рыбка, а почему-то кусок в горло не лезет..."

- Ты ведь сейчас занимаешься расследованием, пытаясь выяснить, кто же пятнадцать лет назад убил Хуанфу Тугэня, я прав? - спросил мелкое тухлое яйцо.

- Это был Юэ Пэн?! - вскричал Хань Чаншэн.

- Он самый! - подтвердил мелкое тухлое яйцо.

Хань Чаншэн уже догадался о восьми-девяти десятых этой истории, но это произошло настолько давно, что все доказательства либо оказались уничтожены, либо их невозможно было как-либо подтвердить. И сейчас, услышав, как мелкое тухлое яйцо лично все подтвердил, он не удержался и ахнул.

- На протяжении стольких лет он притворялся праведным человеком, а на самом деле втайне провернул множество темных делишек, - сказал мелкое тухлое яйцо. - Не только усадьба Тяньюань, но и Сю Даомэнь, И Хуамэнь, секта меча Линлун... Все эти пятнадцать лет он занимался тем, что убивал, воровал их секреты и совершил много других злодеяний.

Это здорово удивило Хань Чаншэна. Выяснилось, что тем вечером он был полностью прав. Человеком, которого он ошибочно принял за Лю Сяоци, оказался именно Юэ Пэн. И он использовал не только навыки Сю Даомэнь, но и техники секты меча Линлун! Хань Чаншэн смутно припоминал, что в сектах, упомянутых мелким тухлым яйцом, сколько-то лет назад убивали глав или старейшин, вот только он не слышал, чтобы у них похищали секретные манускрипты. Скорее всего, они просто их "потеряли" из страха, что, стоит прознать об этом прочим сектам, как те поднимут их на смех, а их статус окажется под угрозой. Вот почему никто в Цзянху так и не узнал, что кто-то ворует секретные манускрипты. Благодаря этому Юэ Пэн смог сотворить еще больше таких злодеяний!

- И зачем ему это? - сердито проговорил Хань Чаншэн. - Пытается подражать нашей секте Тяньнин? - секта Тяньнин промышляла подобным только на заре своего становления, лет сто тому назад, а предшественники секты либо крали, либо жульничали, но никогда не убивали, чтобы заполучить секретные манускрипты.

- Все началось пятнадцать лет назад, - сказал мелкое тухлое яйцо.

Хань Чаншэн был вне себя от нетерпения:

- Скорее рассказывай, что там произошло?!

Мелкое тухлое яйцо облизнул губы и погладил себя по животику, давая понять, что нескольких рыбок ему явно не хватило для того, чтобы насытиться. Вытащив кусок серебра, Хань Чаншэн постучал им по столу, а затем попросил владельца ресторана принести еще пять горшков с рыбой.

Только тогда мелкое тухлое яйцо с довольной улыбкой заговорил:

- Пятнадцать лет назад Юэ Пэн отправился в префектуру Тяньдао, желая повидаться со своим старым другом, Хуанфу Тугэнем. Горная усадьба Тяньюань славилась своими техниками развития внутренней силы и ментальными навыками. Изначально он собирался расспросить Хуанфу Тугэня об этих техниках и навыках. Однако, оказавшись в префектуре Тяньдао и еще не добравшись до горной усадьбы Тяньюань, он встретил нескольких человек.

Хань Чаншэн в ожидании продолжения пристально уставился на него.

Мелкое тухлое яйцо, схватив рыбку, лизнул ее и причмокнул от удовольствия:

- Двое взрослых людей неторопливо прогуливались вместе с ребенком четырех-пяти лет на руках. Поначалу мимо них прошло несколько человек, и они не обратили на них внимания. Однако затем на глаза ребенку попался Юэ Пэн. Догадавшись, что тот практиковал боевые искусства, малыш шумно потребовал устроить ему с ним соревнование.

Хань Чаншэн нахмурился, почувствовав, как на него накатывает дурное предчувствие.

Мелкое тухлое яйцо продолжал:

- Хотя ребенку было всего четыре-пять лет и он боялся ходить среди простых людей, опасаясь споткнуться, но и обычным ребенком его тоже нельзя было назвать - в свои юные годы он уже умел держать в руках меч. И ему втемяшилось в голову посостязаться в боевых искусствах с Юэ Пэном.

- Двое мужчин, которые были с ребенком последовали за Юэ Пэном и остановили его, не позволив тому уйти. Если бы кому-то другому выпало соревноваться с ребенком, он бы постарался свести все к игре, но только не Юэ Пэн. Он всегда желал стать вторым Лань Фаном, но при этом его навыки никуда не годились. В то время он только-только занял должность главы секты Юэхуа, но все равно так и остался немощным карликом по сравнению со своими друзьями из других праведных сект. И когда он увидел бросающего ему вызов ребенка, то решил, будто тот пытается унизить его, не воспринимая всерьез его положение.

Хань Чаншэн издал пару сухих смешков, и все же его это несколько впечатлило.

Мелкое тухлое яйцо затолкал себе в рот целую рыбину, а когда выплюнул, от той остался один скелет:

- Да ладно, это еще не самое отвратительное. Больше всего его взбесило то, что в итоге победить того ребенка ему так и не удалось. Двое мужчин, принесших ребенка, само собой, не позволили бы тому проиграть. Взяв мелкие камешки, они втихаря запечатали акупунктурные точки Юэ Пэна, поэтому, когда ребенок ударил Юэ Пэна в живот, тот рухнул как подкошенный и забился в конвульсиях. Он проиграл.

Хань Чаншэн схватился за голову. Да, похоже, он что-то такое смутно припоминал. Хуанфу Тугэнь всегда вел себя ужасно высокомерно и сам напрашивался на проблемы с демонической сектой. В то время бывший глава его секты решил навестить усадьбу Тяньюань, чтобы слегка проучить этого Хуанфу, но по пути туда Хань Чаншэн устроил истерику, поэтому всегда любивший его глава решил забыть про усадьбу Тяньюань и пошел другим путем. Маленький Хань Чаншэн вел себя очень непослушно. Как-то раз вечером ему захотелось выйти и поиграть. Правому и левому стражам пришлось его сопровождать. Вот тогда-то, чуть позже, он и встретил на дороге неряшливо одетого мечника. Маленький Хань Чаншэн закричал, требуя посоревноваться с ним...

Мелкое тухлое яйцо устремил на Хань Чаншэна пристальный взгляд своих черных глаз и приветливо улыбнулся:

- Униженный четырехлетним ребенком Юэ Пэн заскрежетал зубами от злобы. Еще до того он завязал дружеские отношения с главой секты Сю Даомэнь. Пока они, практикуясь, мерялись навыками боевых искусств, он изучил одну-две техники владения ножом. Именно тогда в его сердце расцвели дурные намерения.

- У него был план. Согласно тому, что он слышал, у усадьбы Тяньюань имелся секретный ментальный навык, позволявший тому, кто освоит его, практиковать сразу несколько методов совершенствования внутренней энергии. Он хотел, чтобы Хуанфу Тугэнь поделился этим навыком с ним, но тот ему отказал. Поэтому он посреди ночи прокрался в усадьбу, убил Хуанфу Тугэня и стащил секретный манускрипт. К его величайшему сожалению, Хуанфу Тугэнь успел сжечь одну его часть, и ему удалось украсть лишь половину. Этого было достаточно, чтобы его практиковать, но, не зная содержания другой части, спустя долгое время Юэ Пэн был обречен впасть в отклонение Ци и сойти с ума. Вот почему он впоследствии забрал бессмертного лорда Ань Юаня, прикрываясь тем, что делает это в память о дружбе с его отцом.

Хань Чаншэн безмолвно постучал себя по лбу. Все правильно. Все, чего он раньше не понимал, стало ясным как день. Согласно сказанному Черным и Белым Учанами, изначально отца Ань Юаня должны были убить люди секты Тяньнин. Однако из-за того, что его существование, пойдя против воли Небес, изменило их жизненный путь, он заставил людей из секты Тяньнин покинуть усадьбу Тяньюань без каких-либо происшествий. Но почему, даже если он изменил судьбу, Хуанфу Тугэню все равно пришлось умереть?

Хань Чаншэн никогда не мог этого понять, разве что настоящий убийца не имел к нему ни малейшего отношения. Однако сейчас выяснилось, что он изменил судьбу не только секты Тяньнин, но и Юэ Пэна. Изначально того можно было винить лишь в дурных намерениях, ему не хватало решимости действительно что-нибудь совершить. Однако, подстегнутый встречей с ним, Юэ Пэн стал законченным психопатом.

Мелкое тухлое яйцо произнес:

- Хуанфу Тугэнь стал первым убитым им человеком. В то время он не собирался перекладывать всю вину на секту Тяньнин, он лишь желал отвести от себя подозрения. Он использовал нож для убийства, а затем, схватив половину секретного манускрипта, поспешил убежать.

- Позже все решили, что случившееся было делом рук секты Тяньнин, поэтому он начал действовать все смелей и смелей. Вернувшись на Центральные равнины, он убил еще несколько человек. Как-то раз по пьяни он рассказал о случившемся в усадьбе Тяньюань главе секты Сю Даомэнь. Придя в себя, он испугался, что все его злодеяния раскроются, поэтому нанял убийц из секты Ин Юэ для уничтожения Сю Даомэнь. В прочих же случаях он намеренно подставлял демоническую секту, не вызывая никаких подозрений у окружающих.

- Вот черт! - Хань Чаншэн от души хлопнул рукой по столу. Все, кто находился вокруг, во все глаза уставились на него, так что Хань Чаншэну пришлось проглотить свое возмущение.

Сметя всю рыбку, что была на столе, мелкое тухлое яйцо наконец-то остался доволен. Выставив напоказ свой округлившийся животик, он спросил:

- Что еще ты хочешь узнать?

Хань Чаншэн сказал:

- Раз уж он забрал Ань Юаня, чтобы выведать у него вторую часть ментального навыка, зачем ему понадобилось его обвинять и делать из него разыскиваемого преступника?

- За последние годы он изучил слишком много техник и методов прочих сект и уже начал проявлять признаки впадения в отклонение Ци, - ответил мелкое тухлое яйцо. - Он уже давно пытался уговорить Ань Юаня рассказать ему о ментальном навыке и внутренней силе, но в юности последний всегда уклонялся от этого, отказываясь его обучать.

- Юэ Пэн жаждал стать обладателем Меча Поющего Дракона и столь же выдающихся навыков, как у старейшины Лань Фана. Но он знал, что старейшина Лань Фан всегда смотрел на него свысока, тогда как Ань Юань имел все шансы ему понравиться и стать новым обладателем меча.

- Вот почему он собирался выдать Юэ Юй'эр за Ань Юаня и тем самым завоевать его расположение, а когда Ань Юань хотел научиться боевым искусствам, он с готовностью его обучал. Но тут совершенно неожиданно появился ты. Незадолго до несчастного случая он, сославшись на внутреннюю травму, снова попытался выманить у Ань Юаня ментальный навык. Осмотрев его, Ань Юань обнаружил в его теле признаки отклонения Ци, что вызвало у него подозрения. Юэ Пэн испугался, что правда может выплыть наружу, поэтому решил уничтожить разом и тебя, и Ань Юаня.

Хань Чаншэн снова ошеломленно застыл. Ему вспомнилось, что в тот день, когда он, Ань Юань и Лю Сяоци заподозрили Юэ Пэна, Ань Юань стал очень рассеянным. Он явно что-то знал, но не желал говорить. Похоже, он не хотел открывать рот именно по этой причине. Ань Юань уже и сам подозревал Юэ Пэна, но, как бы то ни было, этот человек его вырастил и воспитал, и он испытывал к нему то же, что сын испытывает к отцу. Возможно, он до последнего не хотел верить, что убийцей был Юэ Пэн.

Хань Чаншэн сжал руку в кулак и сквозь стиснутые зубы процедил:

- Юэ Пэн, этот ублюдок, посмел вытворять такие вещи, прикрываясь именем нашей секты Тяньнин?! Я никогда ему этого с рук не спущу!

- И что ты собираешься делать? - спросил мелкое тухлое яйцо.

Нахмурившийся Хань Чаншэн серьезно задумался. Даже если он знал о причинах и следствиях, узнал он об этом от демонического кота. И он не мог допустить, чтобы о его существовании стало известно остальным, особенно Ань Юаню. Иначе это навредит прохождению им испытания, и все его прежние усилия окажутся напрасны. Если он захочет предать Юэ Пэна суду, то перед лицом представителей всех праведных сект просто не сможет использовать кота в качестве свидетеля своих обвинений. Для разоблачения Юэ Пэна ему требовались реально существующие доказательства. Но с убийства в усадьбе Тяньюань минуло целых пятнадцать лет. Расследовать другие случаи тоже будет весьма нелегко. Так где же ему добыть доказательства?

____________________________________________________

Минутка переводчика:

Мелкое тухлое яйцо затолкал себе в рот целую рыбину, а когда выплюнул, от той остался один скелет:

- Видишь? Ловкость кошачьего язычка, и никакого мошенничества. Хочешь еще разок продемонстрирую?

Нервно сглотнувший Хань Чаншэн:

- Не стоит-не стоит, у меня все-таки язык без костей.

- Что вообще у тебя на уме?..

***

Уничтоживший всех тренировочных манекенов в районе гостиницы Ань Юань, за неимением зеркала, уселся перед бадьей с водой для умывания:

- Вот скажи мне, что с ним не так? Перед этим парнем ежедневно находится само совершенство в облике человеческом, от величественного сияния и невероятной красоты которого мне самому хочется целовать землю, по которой ступали мои башмаки, а ему хоть бы хны. Одни поцелуи и поцелуи... Вот окажись я на его месте, я бы себя... Да, потом бы я обиделся на себя, но в итоге, ничего не поделаешь, это все-таки я... А потом мы бы с собой жили долго и счастливо...

Случайно оказавшийся на подоконнике геккон: - "Плохо дело! Враг всех гекконов номер один обнаружен! И что вообще у него на уме?!"

***

Нервно курящий в сторонке автор:

- Сказано же "сенен-ай"! Простой и без прикрас сенен-ай! Нет, им все яой подавай, а ведь я на такое не подписывался! Что вообще у этих читателей на уме?!

На уме у читателей: - "Хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе... Ах!.. Мм... Хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе-хе..."

В мгновение ока наступил день начала конференции Улинь.

Хань Чаншэн встал еще до рассвета. И первым делом после этого запечатал акупунктурную точку сна Ань Юаня, чтобы тот продолжал мирно спать.

Усевшись за стол, он старательно наложил на свое лицо несколько слоев маскировки, а затем осторожно вытащил Меч Поющего Дракона, который все это время пролежал спрятанный в свертке. После этого он снова присел на кровать, просто чтобы посмотреть на Ань Юаня, который из-за запечатанной акупунктурной точки до сих пор пребывал в глубоком сне.

Спустя несколько дней Хань Чаншэну наконец-то удалось придумать план, который он считал всеобъемлющим и разносторонним. Он не только позволял разоблачить лицемерие Юэ Пэна перед всеми представителями праведных сект, но и помогал Ань Юаню прославиться - то есть, убивал двух зайцев одним выстрелом. Убедившись, что Ань Юань не проснется, Хань Чаншэн нацепил свою соломенную шляпу с вуалью и, прихватив с собой Меч Поющего Дракона, вышел из комнаты.

Как только за Хань Чаншэном закрылась дверь, Ань Юань медленно открыл глаза.

Сегодня был первый день официального открытия конференции Улинь. Он чувствовал себя сильно взволнованным, отчего спал очень чутко. Только Хань Чаншэн заворочался в постели, как он проснулся. К его удивлению, Хань Чаншэн решил запечатать его акупунктурную точку. Он неосознанно закрыл свои акупунктурные точки, удачно противостоя этой уловке. Из любопытства он продолжил притворяться спящим.

В чем заключался план Хань Чаншэна? Этот парень не желал, чтобы он присутствовал на конференции Улинь? Почему? Преисполненный недоумения Ань Юань надел свою шляпу с вуалью и тихо вышел из комнаты.

В первый день конференции Улинь по сути не проводилось никаких официальных мероприятий. На горе Куньлунь должны были собраться герои со всего мира, а затем глава альянса праведных сект собирался выступить с речью, упоминая об их славном прошлом и надеясь на светлое будущее. Затем должны были выступить уважаемые лидеры, сказав несколько слов о том, что им всем нужно получше узнать друг друга, завести здесь новых друзей и обсудить свои планы на будущее. Это должно было занять целый день. А соревнования начнутся в ближайшие дни.

Когда Хань Чаншэн добрался до вершины горы, там собралось множество людей, и его уши наполнились диалектами со всех уголков этого мира.

- О, Небеса, как же я стар... Ты что, слепой?! Не наступай мне на пятки! Хочешь верь, хочешь не верь, но я еще дам вам всем прикурить!

- Маленький парень в красном, стой, где стоишь, и не рыпайся. Ты прям как обезьяна, не загораживай мне обзор.

- Итак, что у нас здесь? Что такое?

- Привет, я - глава секты Чжиюн... Нет, не Цзиюн, "чжи" как в "чжидао" ("знание") и "юн" как в "жунъяо" ("слава").

Хань Чаншэн вытянул шею, ища Юэ Пэна. Стоящий рядом с ним маленький мальчик неожиданно потыкал его пальцем. Когда Хань Чаншэн опустил взгляд, мальчуган дружелюбно улыбнулся ему:

- Ох, я впервые встречаю кого-то с северо-запада. Из какой ты секты?

Хань Чаншэн открыл было рот, но неожиданно понял, что не знает, прикусить ему язык или свернуть его в трубочку. С глупым видом уставившись на мальчонку, он дара речи лишился.

А тем временем наконец нарисовался глава альянса Улинь, Лу Хунхуа.

Едва появился Лу Хунхуа, как шумное и оживленное пространство, заполненное людьми, внезапно затихло. И в тот же момент Хань Чаншэн обнаружил место, на котором стоял Юэ Пэн. Он еще сильнее надвинул на глаза свою шляпу.

Встав на сцене, Лу Хунхуа окинул взглядом всех героев из праведных сект. С блаженной улыбкой на лице он прочистил горло и заговорил:

- Это поистине значимое событие, собравшее здесь сегодня всех героев Улинь. И первым делом я бы хотел принести этим героям свою благодарность!

Под сценой зазвучали приветственные возгласы. Глаза же Хань Чаншэна, не отрываясь, смотрели только на Юэ Пэна. Поскольку в первый день конференции Улинь ожидались исключительно речи, некоторые младшие ученики, пришедшие сюда с главами своих сект, не пришли. Все они посвятили ближайшие дни тренировкам в боевых искусствах, готовясь к тому, чтобы выступить на арене, или встречам с друзьями, которые также изучали боевые искусства.

Однако здесь и сейчас собрались все почтенные старейшины Цзянху, любившие поговорить о боевых искусствах. При этом, в отличие от молодых учеников, они вряд ли появятся на соревнованиях, которые начнутся на днях.

Юэ Пэн стоял в окружении нескольких других глав сект мечников. Пока говорил стоящий на сцене Лу Хунхуа, они переговаривались внизу. Они выглядели так, будто очень близки друг другу, но при этом втайне были не в ладах.

Лу Хунхуа продолжал:

- Я с нетерпением ожидал и задавался вопросом, какого развития смогут достичь боевые искусства за прошедшие три года, и теперь могу с уверенностью сказать, что они энергичны и полны жизненных сил. По сравнению с тремя предыдущими годами, появилось много новичков, которые способствуют поддержанию силы и славы мира боевых искусств. Это очень отрадно. В следующие три года...

Хань Чаншэн нетерпеливо поковырялся в ухе. Ему уже хватило ерунды, которую нес отец Лу Вэньлиня. Вот только он не заметил, как в месте проведения собрания незаметно появился и смешался с толпой людей еще один парень в соломенной шляпе. Тихонько подойдя и встав рядом с ним, он принялся незаметно наблюдать за каждым его движением.

Лу Хунхуа с легкостью завершил свою чепуховую речь, после чего настала очередь выступления нескольких почтенных лидеров.

Пусть секта Юэхуа и считалась одной из десяти лучших сект мечников, в этом списке она занимала последнее место, а после гибели старейшины Лань Фана и вовсе могла вылететь из него. Однако в этом году ее ученики избавили мир боевых искусств от близнецов Иня и Ян Ша, поэтому можно было сказать, что их позиция укрепилась. У Юэ Пэна уже давно не было возможности выступить, но сейчас ему предоставился этот шанс.

Первым на сцену поднялся глава секты Юньсяо. По окончании его речи настала очередь Юэ Пэна. Тот с высоко поднятой головой взошел на сцену и с нее окинул взглядом всех героев мира боевых искусств. Он смог выпустить немного пара и злобы, накопившихся в его сердце за эти долгие годы. Ему больше десяти лет пришлось ожидать этой возможности. Сегодня у него наконец-то появился шанс подняться на сцену. И это будет только начало. Отныне он, глава секты Юэхуа, непременно заставит людей взирать на него с трепетом и уважением, он на всех произведет впечатление, и теперь, упоминая секту Юэхуа, люди больше не будут вспоминать лишь о Лань Фане!

- Я...

- Юэ Пэн, старый ворюга! Сегодня самое подходящее время за все тебе отомстить!

Воодушевленный Юэ Пэн успел сказать только одно-единственное слово, как его прервали. Человек в соломенной шляпе, воспользовавшись цингуном, взлетел на сцену. В его руке сверкнул холодный блик, после чего заветный меч указал прямо на Юэ Пэна.

Это внезапное происшествие потрясло всех собравшихся здесь героев, а спустя мгновение поднялся громкий шум.

- Кто такой этот человек? И почему на нем соломенная шляпа? Это враг главы Юэ? Меч, который он держит в руке, выглядит так знакомо...

Юэ Пэн уставился на направленный на него меч и с удивлением произнес:

- Меч Поющего Дракона? Ты?!

Этим человеком был не кто иной, как Хань Чаншэн. Как только он сорвал со своей головы соломенную шляпу, Юэ Пэн смог отчетливо рассмотреть представшее перед ним лицо.

Его зрачки резко сократились.

- Тугэнь? - неожиданно охрипшим голосом выдохнул он.

Одновременно с этим стоящий среди толпы некий молодой человек в соломенной шляпе ахнул и с недоверием произнес:

- Папа?

Сегодня Хань Чаншэн сделал себе лицо того, под кого прежде еще никогда не маскировался. Теперь он выглядел в точности как тот самый убитый пятнадцать лет назад Хуанфу Тугэнь. Он попросил мелкое тухлое яйцо при помощи магии показать ему, как выглядел Хуанфу Тугэнь, а затем с помощью своих удивительных техник преобразил собственное лицо, чтобы оно как две капли воды походило на этого Хуанфу. И не только это - сегодня он как следует постарался, поскольку под этой маской скрывалось еще лицо Ань Юаня. Когда придет время, он снимет первую маску и всем покажет вторую. Вот зачем ему с утра пораньше понадобилось запечатывать акупунктурную точку Ань Юаня, чтобы тот не проснулся.

Хань Чаншэн свирепо глянул на Юэ Пэна и резким голосом произнес:

- Старый вор Юэ! Пятнадцать лет назад, желая украсть секретный манускрипт горной усадьбы Тяньюань, ты вонзил мне нож в спину. Серьезно ранив меня, ты решил обмануть моего сына, сделав так, чтобы он почитал вора как собственного отца. Хотел обманом выведать у Ань Юаня вторую половину секретного манускрипта, которую я успел сжечь. Чего ты совершенно не ожидал, так это того, что я не умер тогда. На протяжении последних пятнадцати лет я всего себя посвятил выздоровлению и самосовершенствованию. И все ради того, чтобы тебе отомстить! Сегодня настал день, когда моя месть свершится!

Шум под сценой стал еще громче. Изначально, когда настала очередь Юэ Пэна произносить речь, а какой-то человек поднялся на сцену и принялся устраивать беспорядки, члены альянса Улинь, специально отряженные Лу Хунхуа для поддержания порядка, собирались утащить этого нарушителя спокойствия прочь со сцены, но, услышав это, они начали колебаться. Затем и сам Лу Хунхуа жестом приказал им остановиться, желая послушать, что еще скажет этот незваный гость.

Кое-кто из пожилых членов альянса Улинь, что стояли под сценой, узнал Хуанфу Тугэня, которого изображал Хань Чаншэн. Они здорово удивились:

- Это же Хуанфу Тугэнь! Небеса, он правда не умер?!

Изначально разволновавшийся Юэ Пэн быстро успокоился и сердито пробурчал:

- Что за чушь ты несешь?! Кто ты такой и почему прикидываешься братом Хуанфу, пытаясь подставить меня?! Всем на свете известно, что Хуанфу Тугэнь и я - братья! Его убили пятнадцать лет назад, и я до сих пор расследую это дело, пытаясь отыскать настоящего убийцу! Я лично осматривал его бездыханное тело, воскуривал благовония у него на могиле и столько лет относился к его сыну, как к родному! Меч Поющего Дракона, что ты держишь в руке, был украден из секты Юэхуа. Ты - тот самый убийца, прикончивший старейшину Лань Фана и старика Сюаньцзи?

Услышав их противоречащие друг другу заявления, Лу Хунхуа тоже почувствовал себя озадаченным. Он поднялся на сцену и произнес:

- Брат, сегодня день открытия конференции Улинь. Я не знаю, что плохого с тобой приключилось, но тебе лучше будет уйти вместе со мной. Позволим конференции идти своим чередом, я же даю слово позаботиться о том, чтобы справедливость восторжествовала. Идем, позволь всем продолжить собрание, как и планировалось.

Хань Чаншэн усмехнулся и произнес:

- Сегодня я хочу попросить всех присутствующих героев стать моими свидетелями и узреть истинное лицо этого вора!

Юэ Пэн мигом заговорил:

- Глава, не слушайте эту ерунду. Он - самозванец и никак не может быть Хуанфу Тугэнем. Он явно затаил обиду на мою секту Юэхуа. Он убил наших старейшин, украл меч, а теперь хочет убить и меня, подорвав доверие ко мне в первый же день конференции Улинь! Не ведитесь на его уловки!

Лу Хунхуа, нахмурившись, произнес:

- Одним словом, пожалуйста, следуй за мной...

Хань Чаншэн больше не собирался слушать все эти глупости. Он просто ринулся вперед, напав на Юэ Пэна с мечом!

Юэ Пэн тоже не остался в долгу. Выхватив собственный меч, он ринулся навстречу Хань Чаншэну, крича:

- Вор! Сегодня я отомщу тебе за старейшину Лань Фана!

Когда все собравшиеся увидели, что эти двое принялись сражаться на сцене, в толпе поднялась суматоха, она забурлила, словно котел с кипящей в нем кашей. Некоторым хотелось подняться на сцену, чтобы остановить сражение, угрожающее сорвать открытие конференции Улинь. Другие же останавливали их, со злорадством желая увидеть, как проявит себя секта Юэхуа. В конце концов, то, что секте Юэхуа удалось схватить близнецов Иня и Ян Ша, взволновало многие секты.

Лу Хунхуа, как глава альянса Улинь, должен был возглавлять эту конференцию боевых искусств. Но сейчас, когда он захотел остановить этих двоих, кто-то его удержал. Обернувшись, он увидел, что это был Лу Вэньлинь. Не сводящий взгляда с меча Хань Чаншэна Лу Вэньлинь попросил:

- Пап, позволь им сразиться!

Лу Хунхуа покачал головой:

- Это же ерунда, сущее баловство!

Но Лу Вэньлинь только еще крепче вцепился в него.

А в этот момент на сцене Юэ Пэн и Хань Чаншэн скрестили мечи, и Юэ Пэн испытал потрясение. Внутренняя сила этого человека оказалась гораздо мощней его собственной. Он испугался, что не является для него достойным противником! Неужели этот человек действительно поглотил всю внутреннюю силу старика Сюаньцзи?!

Юэ Пэн оказался в проигрышном положении всего после одного обмена ударами, и ему пришлось на два шага отступить. Он так перепугался, что Хань Чаншэн тут же убьет его, что в тот же миг принялся звать на помощь:

- Скорее, схватите этого предателя!

Однако Хань Чаншэн воспользовался своим превосходством, снова напав на него. Дождавшись, когда Юэ Пэн твердо будет стоять на ногах, он снова атаковал его своим мечом.

Рука стоящего под сценой Ань Юаня медленно сжималась на рукоятке его меча. Он более-менее догадался о том, что задумал Хань Чаншэн. И если Хань Чаншэн решил действовать так, то, должно быть, уже имел полное представление обо всем, что произошло. Причина, по которой Хань Чаншэн с утра пораньше запечатал его акупунктурную точку сна, наверняка заключалась в том, что тот осознал, какие чувства он испытывал по отношению к Юэ Пэну. В конце концов, этот человек заботился о нем на протяжении пятнадцати лет. В действительности он и сам еще раньше начал сомневаться в Юэ Пэне, но на подсознательном уровне всегда надеялся, что его подозрения необоснованны. Но если... тем, кто пятнадцать лет назад совершил убийство, на самом деле был Юэ Пэн... это означало, что глава секты Юэхуа обманывал его на протяжении целых пятнадцати лет.

___________________________________________________

1. Минутка переводчика (мы все болеем, поэтому возможны задержки с выходом глав, хотя что-то может выходить и быстрее):

Хань Чаншэн встал еще до рассвета. И первым делом после этого запечатал акупунктурную точку сна Ань Юаня, чтобы тот продолжал мирно спать.

Усевшись за стол, он старательно наложил на свое лицо несколько слоев маскировки, а затем осторожно вытащил Меч Поющего Дракона, который все это время пролежал спрятанный в свертке. После этого он снова присел на кровать, просто чтобы посмотреть на Ань Юаня, который из-за запечатанной акупунктурной точки до сих пор, казалось бы, пребывал в глубоком сне.

- Эй, ты спишь? Ты точно спишь? Смотри, а то я тебя сейчас поцелую! - без долгих раздумий Хань Чаншэн последовал собственным словам, чмокнув Ань Юаня в бархатистую щечку. - Ну, как? Все еще спишь? Если не признаешься, что не спишь, я тебя опять поцелую, - на этот раз под раздачу попала другая щека. - Не признаешься? Тогда я поцелую тебя по-настоящему! - склонившись над парнем, глава секты пылко припал к слегка приоткрытым губам. Он долго терзал и мучил их, но так и не дождался ни единого слова от бесчувственно лежащего на кровати парня.

Окончательно убедившись, что Ань Юань спит, Хань Чаншэн нежно погладил его по голове и, в последний раз оставив почти невесомый поцелуй на его лбу, выпрямился, чтобы направиться к выходу из комнаты.

Как только за Хань Чаншэном закрылась дверь, Ань Юань медленно открыл глаза и, прикрыв рот руками, отчаянно покраснел.

Острый меч Хань Чаншэна со скоростью ветра атаковал главу секты Юэхуа. Из-за меча, непрестанно нападавшего на Юэ Пэна, последний оказался в безвыходной ситуации, поскольку противник постоянно оставался вне досягаемости для него. По мере того, как Юэ Пэн продолжал блокировать сыплющиеся на него удары, его сердце поддавалось панике все сильней и сильней. В мгновение ока случилось столько всего, что вызвало у него потрясение. Лицо Хуанфу Тугэня, неожиданно объявившийся Меч Поющего Дракона, невероятная мощь внутренней силы противника и техника владения мечом, так сильно напоминающая стиль Лань Фана... Все это ошеломило Юэ Пэна, заставив его почувствовать страх, отчего его движения начали становиться все более и более беспорядочными.

"Кто, черт возьми, этот парень?!"

Стоящие под сценой члены альянса Улинь постепенно очнулись от взволнованного наблюдения за представлением, переключившись на потрясение и замешательство.

- Его техника владения мечом... - пробормотал какой-то старик, - она точь-в-точь как у Лань Фана.

Едва прозвучало это высказывание, как многие люди оказались до глубины души потрясены. Старейшина Лань Фан славился на весь мир своей крайне простой, но при этой быстрой и безжалостной техникой владения мечом. Уже давно никто не видел, как старейшина Лань Фан орудует своим мечом, но они слышали, что он взял себе личного ученика-преемника. И ту технику, которую сейчас демонстрировал своим мечом Хань Чаншэн, нельзя было назвать великолепной, но при этом она завораживала. Каждое движение было простым, но предельно точным - его меч неизменно оказывался в нужном месте. Некоторые из присутствующих мечников, пристально следя за каждым его движением, невольно принялись сравнивать Хань Чаншэна с собой, пытаясь измерить разрыв между их навыками. Разве сложившаяся ситуация не напоминала те сражения, когда Лань Фан подавлял своих противников на арене?

Хань Чаншэн порезал одеяния Юэ Пэна, обнажив его грудь, а затем так же обошелся с одеждой в области его промежности, бесстыдно выставив напоказ его бледно-желтое исподнее. Еще одним точным движением Хань Чаншэн срезал здоровый кусок ткани сзади, открыв всему миру половину ягодиц Юэ Пэна, которые теперь овевались холодным ветром.

С самого начала этого сражения Юэ Пэн понимал, что не годился в противники Хань Чаншэну. Он надеялся, что ему тут же помогут, но никто за него не вступился. Юэ Пэн очень боялся, что Хань Чаншэн прикончит его, но после нескольких обменов ударами обнаружил, что тот не собирается убивать и даже ранить его. Всякий раз, как он оказывался в затруднительном положении, Хань Чаншэн давал ему послабление, позволяя приспособиться. Но стоило ему воспрять духом, как Хань Чаншэн мигом находил его слабое место и рассекал одежду, прикрывавшую самые смущающие части тела, выставляя напоказ его наготу перед тысячами собравшихся здесь членов альянса Улинь. Цель его противника была предельно ясна: он хотел опозорить его перед всем миром боевых искусств! Он хотел сделать его, главу секты Юэхуа, маленьким и незначительным цветком этого мира, о котором все тут же забудут, едва тот завянет!

Юэ Пэн лишь почувствовал, как разгоряченная кровь ударила ему в голову. Он был главой секты Юэхуа, но ему постоянно приходилось сдерживаться и выносить все больше и больше обид. Члены альянса Улинь всегда смотрели на него свысока. Очевидно же, что секта Юэхуа являлась одной из десяти лучших сект мечников, они владели формацией, которой можно было гордиться, но никого это не волновало. Они насмехались над его низким уровнем владения боевыми искусствами, и все из-за этого уродца, Лань Фана, заявившего о себе на весь мир раньше него. Пусть именно он стал главой секты Юэхуа, ему пришлось провести в тени Лань Фана всю свою жизнь. Он даже не смог стать обладателем Меча Поющего Дракона, который считался символом власти над сектой, отчего никто не воспринимал его всерьез. Все только и знали, что восхвалять Лань Фана и снова Лань Фана! Теперь же его при всем честном народе унижал неизвестный парень, который, скорее всего, являлся его учеником!

- А-а!!! - громко вскричал Юэ Пэн и, источая убийственное намерение, набросился на Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн без спешки поднял свой меч, и выражение его лица стало куда серьезней. Постепенно Юэ Пэну начало казаться, что давление, которое оказывал на него противник, не так уж и велико. Неизвестно, не исчерпал ли он все свои силы, но Хань Чаншэн больше его не теснил, однако в то же время ему никак не удавалось переломить в свою пользу ход их сражения. На данный момент его противник был крайне осторожен, выполняя каждое движение, как если бы... его направлял.

Вокруг воцарилась полная тишина. Изначально, увидев, как Хань Чаншэн разрезает одежду Юэ Пэна, Лу Хунхуа подумал, что это неприлично, и хотел было остановить бой, но, посмотрев на Юэ Пэна, все-таки не двинулся с места.

После еще нескольких обменов ударами Хань Чаншэн внезапно усилил свой натиск и, выбив меч из рук Юэ Пэна, приставил лезвие своего меча к его шее и усмехнулся:

- Ну, что ты на это можешь сказать, старый вор Юэ?!

Еще не успевший прийти в себя Юэ Пэн в ужасе уставился на Хань Чаншэна.

Зрители разом загомонили, как вскипевший котел. Все принялись шептаться, взгляды бесчисленного множества людей устремились на Юэ Пэна. Ань Юань что было сил вцепился в рукоятку меча так, а его ногти впились в ладони.

Хань Чаншэн усмехнулся:

- Юэ Пэн! Пятнадцать лет назад ты убил Хуанфу Тугэня и украл секретный манускрипт горной усадьбы Тяньюань, желая заполучить ментальный навык, который бы позволил тебе одновременно самосовершенствоваться в боевых искусствах прочих сект. За последние пятнадцать лет ты убил столько людей, что уже и не сосчитать, и украл секретные манускрипты с навыками их боевых искусств, свалив всю вину на демоническую секту. Что ты на это скажешь?

У Юэ Пэна широко распахнулся рот, а сам он покрылся холодным потом. Хань Чаншэн не собирался просто унижать его и нарочно выставлять на посмешище, его истинная цель заключалась в том, чтобы вывести его из себя! Как только он утратил здравомыслие и пришел в ярость, Хань Чаншэн принялся его направлять. Юэ Пэн совершенно не сдерживался, у него попросту вылетело из головы, что ему следует скрывать свои бесчисленные техники. В результате в ходе сражения он воспользовался множеством приемов боевых искусств, не принадлежащих секте Юэхуа! И теперь, когда свидетелями этому стали тысячи членов альянса Улинь, он просто не сможет схитрить. Насколько же злобные намерения жили в сердце у Хань Чаншэна?!

Все доказательства случившегося пятнадцать лет назад пропали по истечении такого количества времени. Хань Чаншэну едва ли удалось бы подтвердить, что убийцей был именно Юэ Пэн, поэтому ему оставалось использовать только такой способ вывести его на чистую воду. Пред всем Цзянху навыки боевых искусств Юэ Пэна стали бы лучшим и самым надежным доказательством его вины из всех возможных. Ему больше не удастся никого провести.

Лу Хунхуа наконец-то вышел на середину сцены и, нахмурившись, торжественным тоном проговорил:

- Глава Юэ, пожалуйста, объясните случившееся.

У Юэ Пэна пересохло во рту. Внезапно он с обезумевшим видом указал на Хань Чаншэна и прокричал:

- Он подставил меня! Этот самозванец не может быть Хуанфу Тугэнем. Я лично осматривал труп Хуанфу. Он точно был мертв! Этот самозванец подставил меня! Не слушайте бред, что он несет!

Лу Хунхуа несколько озадаченно воззрился на Хань Чаншэна. Пятнадцать лет назад кто-то убил главу усадьбы Тяньюань, Хуанфу Тугэня. Он слышал, что вырезали всю усадьбу. И вот пятнадцать лет спустя на конференции Улинь появляется человек, который называет себя Хуанфу Тугэнем. Как ни глянь, выглядело это и впрямь подозрительно.

Стоящий в толпе Ань Юань наконец-то не выдержал и бросился на сцену.

Одновременно с тем Хань Чаншэн ухмыльнулся и потянулся к уху, осторожно снимая с лица первую маску.

Толпа наблюдала, как маска медленно сползает с лица Хань Чаншэна. Он успел сорвать с себя лишь половину маски, когда у него за спиной раздался разгневанный рев:

- Юэ Пэн! До сегодняшнего дня я поверить не мог, что ты такой человек! Ты лгал мне на протяжении пятнадцати лет!

Хань Чаншэн оглянулся, и его рука от потрясения застыла на месте. Он едва не расцарапал себе в кровь все лицо. Откуда здесь взялся собака-лорд?! Разве он не должен был в одиночестве валяться в постели, запертый им в гостинице?!

Ошеломленный Юэ Пэн проговорил:

- Ань Юань? - его взгляд вернулся к лицу Хань Чаншэна. На освобожденной от маски половине лица явственно виднелись черты Ань Юаня. Он уже было подумал, что сейчас сражался с Хуанфу Ань Юанем, решившим отомстить ему за убийство отца. Как вышло, что на сцену внезапно выскочил еще один Ань Юань?

Хань Чаншэн мигом отреагировал, подобрав шляпу, отброшенную в сторону Ань Юанем и водрузив ее себе на голову.

Стоящие под сценой люди, затаив дыхание, ожидали, когда смогут увидеть истинное лицо мастера боевых искусств. Они едва успели увидеть один его глаз, как тот снова полностью спрятал свое лицо. Пойти на попятную в такой волнительный момент - это было точно ножом по сердцу. Из толпы вдруг зазвучали разочарованный вой и недовольный свист.

- Почему ты пришел? - понизив голос, спросил Хань Чаншэн.

- Я тебе очень благодарен за помощь, - отозвался Ань Юань, - но для моей семьи это очень важное дело. Ты не сможешь сделать его за меня. Я должен самостоятельно с этим покончить.

В глубине души Хань Чаншэн до смерти изошел слезами. Вот только сейчас он нарочно красовался перед всеми, поскольку подготовил для них вторую маску. Он должен был на глазах у всех героев Цзянху снять маску и разоблачить лицемера, который на протяжении пятнадцати лет втихаря совершал свои преступления; он должен был прославиться, как человек, отомстивший за своего отца и превзошедший навыками боевых искусств собственного бывшего учителя. Ах, какой замечательный и славный план он придумал! И даже почти его осуществил, но тут прибежал собака-лорд и втоптал в пыль все плоды его стараний!!! Похоже, с самого момента знакомства с собачьим лордом все его планы идут наперекосяк!!!

Ань Юань понятия не имел, что на уме у Хань Чаншэна. Подойдя, он устремил непреклонный взгляд на Юэ Пэна:

- Учитель, это будет последний раз, когда я называю вас своим шифу. Я помню ту доброту, с которой вы воспитывали меня на протяжении последних пятнадцати лет. Однако я не могу не отплатить вам за злодеяния, совершенные вами за эти пятнадцать лет, как и не могу забыть о мести за убийство отца. Сегодня, перед всеми героями мира боевых искусств, я разрываю с вами всякие отношения!

Когда Ань Юань явил свой истинный внешний вид пред героями Цзянху, как обычно, те, кто видел его впервые, ошеломленно застыли. Но в данный момент, когда столько людей по-прежнему взирало на Хань Чаншэна, желая увидеть его настоящий облик, появление перед всеми снизошедшего в мир смертных бессмертного произвело на всех не такое уж шокирующее впечатление.

Когда Лу Хунхуа услышал, как Ань Юань называет Юэ Пэна своим "учителем", он испытал потрясение. С макушки до пяток его оглядев, он спросил:

- Ты... Хуанфу Ань Юань, сын того самого главы усадьбы Тяньюань, Хуанфу?

- Так и есть, - сказал Ань Юань.

Лу Хунхуа снова обратил взгляд к Хань Чаншэну:

- А ты?..

Лу Вэньлинь одним прыжком поднялся на сцену и произнес:

- Пап, это да шисюн Ань Юаня, Ли Цзюлун!

Лу Хунхуа устремил на Хань Чаншэна пристальный взгляд, и тому оставалось только молчанием выразить свое согласие. За исключением личности Ли Цзюлуна, он понятия не имел, кем еще мог бы назваться.

Хватающийся за соломинку Юэ Пэн с яростным выражением на лице взревел:

- Предатель! Ты... ты убил старейшину Лань Фана и старика Сюаньцзи, а теперь пытаешься подставить собственного учителя! Твое сердце бесстыдно, это настоящий позор! - указав на Меч Поющего Дракона, что держал в руке Хань Чаншэн, он заявил: - Посмотрите, только взгляните на это, это меч, символизирующий власть над сектой Юэхуа, Меч Поющего Дракона! Эти двое мятежников убили старейшину Лань Фана и украли его меч, сейчас же схватите их!

Сделав шаг вперед, Ань Юань усмехнулся:

- Достаточно уже лжи, Юэ Пэн! Старейшина Лань Фан лично подарил этот меч да шисюну! Незадолго до смерти он принял его своим личным учеником и, обучив боевым искусствам, передал ему этот меч. Об этом знают все члены секты Юэхуа! Я узнал, что ты одновременно занимаешься различными боевыми искусствами, и у тебя даже появились признаки отклонения Ци. Из опасения, что нам не удастся тебя разоблачить, да шисюн придумал весь этот план и устроил это представление. Насколько же порочное у тебя сердце?!

Стоящие под сценой зрители опять зашумели. Многие заметили, что техника владения мечом Хань Чаншэна в точности повторяет приемы старейшины Лань Фана. Конечно, меч можно стащить, но разве получится украсть технику? С первого взгляда становилось очевидно, кто говорит правду, а кто нагло врет.

Внезапно кто-то воскликнул:

- Ли Цзюлун?! Если я правильно помню, именно Ли Цзюлун избавил мир боевых искусств от злобных близнецов Иня и Ян Ша?!

Тут же множество людей отозвалось:

- Да, верно, это был он! Оказывается, перед нами юный герой!

- Старейшина Лань Фан был добропорядочным и талантливым человеком. Можно не сомневаться, что избранный им ученик однозначно обладает достойным доверия характером и хорош в боевых искусствах.

- Мне изначально казались странными слухи о том, что молодые ученики секты Юэхуа убили старейшину Лань Фана и старика Сюаньцзи, этих двух несравненных экспертов. Разве смогли бы они провернуть нечто подобное? Как и ожидалось, этот ребенок, Юэ Пэн, оклеветал и подставил собственных учеников! Как отвратительно, поистине отвратительно!

Лу Вэньлинь подошел к Хань Чаншэну и устремил на него взгляд радостно сияющих глаз:

- Я считал тебя нехорошим человеком и даже сожалел о том, что ты так отменно владеешь боевыми искусствами. Но оказалось, что тебя оболгали и подставили. Это замечательно! Я продолжу упорно тренироваться и совершенствоваться в своих боевых искусствах, чтобы снова бросить вызов тебе!

Сердце Хань Чаншэна пропустило удар - его охватило дурное предчувствие.

И действительно, стоило только Лу Вэньлиню это произнести, как бесчисленное множество взглядов устремилось к нему. Лу Вэньлинь, единственный сын нынешнего главы альянса Улинь, на весь мир прославился как помешанный на боевых искусствах маньяк. Многие мечтали сразиться с ним. А теперь Лу Вэньлинь вот так запросто заявляет... что собирается снова бросить вызов Хань Чаншэну?!

Лу Хунхуа, который понятия не имел о случившемся ранее, в этот момент тоже здорово растерялся:

- Линь'эр?

Повернувшись к Лу Хунхуа, тот во всеуслышание заявил:

- Пап, я уже бился с ним. И он одним движением разбил меня в пух и прах. Я верю всему, что он только что рассказал: дурной человек никогда не сможет так прекрасно овладеть боевыми искусствами!

Хань Чаншэн едва не свалился со сцены.

Вся вершина горы в мгновение ока закипела, как разворошенный муравейник, и взорвалась обсуждениями.

- Одним движением?!

- Этот парень победил сына главы!

- Постойте-ка, а разве на арене прежде не выступали двое мечников в масках? Техника тех мечников сильно напоминает навыки владения мечом Ли Цзюлуна...

- Точно, они - те двое мечников в масках! И Ли Цзюлун сильнейший среди этих двоих. Он победил Ань Юаня и молодого господина одним движением!

Юэ Пэн тоже оказался слегка озадачен тем, как обернулось дело, но все же отчетливо осознавал, что для него все потеряно. Его поражение стало неминуемо в тот самый момент, когда Хань Чаншэн заставил его выйти из себя. Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание приковано к Хань Чаншэну, Юэ Пэн внезапно повернулся к зрителям и рванул со сцены, собираясь сбежать.

Хань Чаншэн хотел было ринуться в погоню, но заметил, что Ань Юань воспользовался цингуном, и в последний момент остановился. Меч из рук Юэ Пэна уже выбил Хань Чаншэн, но тот, повернув запястье, внезапно вытащил из-за пояса спрятанный там кинжал и метнул его в Ань Юаня. Сердце Хань чаншэна забыло, как биться, он хотел было рвануть на помощь, но было уже слишком поздно. Хотя летящему по воздуху Ань Юаню никто не смог бы помочь, он умудрился повернуться и отбить кинжал своим мечом, после чего приземлился на пути Юэ Пэна.

Оставшийся без оружия Юэ Пэн, изобразив руками крючковатые клешни, собрался схватить Ань Юаня за горло. На протяжении всех этих лет Ань Юань был его учеником, и он лично преподавал ему боевые искусства. В действительности же он держал от него в секрете всю суть и ключевые моменты приемов из опасения, что когда-нибудь настанет день, когда обладающий выдающимся талантом Ань Юань его превзойдет. По этой же причине не добились особенного успеха в изучении боевых искусств и прочие ученики секты Юэхуа. Поэтому, увидев, что его преследует Ань Юань, Юэ Пэн не воспринял его всерьез, полностью уверенный, что тот не сможет стать для него достойным противником.

Однако совершенно неожиданно для него Ань Юань смог увернуться, а он сам в то же время ощутил боль в груди - кончик меча Ань Юаня уже уперся в самое его сердце.

За последнюю половину года навыки владения боевыми искусствами Ань Юаня сильно улучшились - он больше не являлся тем неуклюжим эр шисюном, которым был при Юэ Пэне.

Ань Юаню потребовалось лишь несколько движений, чтобы отбить скрытое оружие Юэ Пэна и усмирить его. Это выглядело очень красиво, как раз в стиле Лань Фана, как старейшина вел себя в былые времена. К сожалению, всеобщее внимание уже оказалось украдено Хань Чаншэном, из-за чего мало кто поприветствовал его потрясающие движения.

Ань Юань одарил Юэ Пэна холодным пристальным взглядом, но его меч так и не двинулся вперед. Спустя какое-то время он отвел взгляд и сказал:

- Глава, Юэ Пэн совершил множество преступлений. Помимо убийства моего отца, на его совести уничтожение всей секты Сю Даомэнь. Прошу, судите его честно и беспристрастно, - он так и не смог собственными руками прикончить убийцу отца.

Лу Хунхуа подал знак своим подчиненным, и несколько человек тут же бросились и скрутили Юэ Пэна по рукам и ногам.

Лу Хунхуа прошел мимо Ань Юаня, кивнув ему и похлопав его по плечу, после чего подошел к Хань Чаншэну. Глядя молодому человеку прямо в глаза, Лу Хунхуа положил обе руки ему на плечи:

- Прекрасно, просто замечательно! Такой молодой талант, будущее всего мира боевых искусств лежит на плечах вашего поколения!

Перед тем как заговорить, Хань Чаншэн от души прослезился. Быть плохим парнем поистине тяжкий труд.

________________________________________________

Минутка переводчика:

Вернувшись в их комнату в гостинице, Хань Чаншэн без сил опустился на пол и стянул с себя соломенную шляпу, до сих пор закрывавшую ему лицо. Так совпало, что возле него оказалась бадья с водой для умывания. Взглянув на свое отражение в воде, глава секты осторожно закончил избавляться от маски Хуанфу Тугэня, и когда снова бросил взгляд на водную гладь, перед ним предстало прекрасное лицо Ань Юаня. Вот только на этот раз восхищение его совершенством полностью затмевало чувство горечи. Посмотрев в эти глаза феникса, Хань Чаншэн пробурчал:

- Ну, чего смотришь? Ты хоть понимаешь, как подвел меня, а? Почему тебе всегда неймется? Ты что, специально разрушаешь все мои планы? И не смотри на меня, на этот раз ты действительно обидел этого лаоцзы!

Он долго ворчал на лицо Ань Юаня, пока не заметил, что пришедший вместе с ним Ань Юань как-то подозрительно притих. Подняв голову, он обнаружил, что тот сидит за столом и старательно орудует оставленными им с утра на столе кистями, изменяя собственное лицо. Вот только выходило у него как-то не очень: один глаз заплыл, другой получился на выкате, щеки втянуло, нос перекосило, а губы как будто кто-то вырвал и вкривь-вкось приклеил на место.

Получившее удар в самое сердце чувство прекрасного Хань Чаншэна заставило того содрогнуться от отвращения, пока некая злорадная его часть твердила, что, будь ты даже трижды талантливым бессмертным, невозможно быть совершенством во всем. С другой стороны, если Ань Юань намеренно себя так разукрасил, то можно было считать, что талант Хань Чаншэна к маскировке и в подметки ему не годился, поскольку, даже тогда, скрывая его лицо уродливой маской, Хань Чаншэн, глядя на него, не испытывал и сотой доли того отвращения, которое его охватило сейчас.

- Ты чего это учудил? - громко спросил он.

- Мне показалось, что ты придумал отличный способ выпустить пар и высказать все, что на душе наболело, напрямую не обращаясь друг к другу. Мне стало интересно: если я изображу на себе твое лицо, а потом выскажу все, что думаю, глядя на него, это облегчит тяжесть на сердце?

- Постой-ка... Ты, значит, это меня пытаешься здесь изобразить? - у Хань Чаншэна все волосы на теле встали дыбом от ужаса этого осознания.

- Ага, - невинно захлопал разными по размеру глазами собака-лорд.

- И тебе кажется, что вот это похоже на меня? - глава секты поднялся с пола и ткнул пальцем в его разрисованное лицо.

- По-моему, все получилось, конечно, до идеала я пока еще не дотягиваю, но, думаю, со временем и опытом это придет, - глядя на себя в зеркало совершенно серьезно ответил ему Ань Юань и даже добавил: - Для первого раза очень даже неплохо. Ах, я действительно талантлив во всем!

Казалось, будто в комнате сгустились грозовые тучи, а в следующий момент стены старой гостиницы содрогнулись от громогласного вопля:

- Да ты издеваешься над этим лаоцзы?!! - за которым последовали звуки беготни по комнате и различных предметов, которые хватали и беспорядочно разбрасывали по сторонам. - Ну, погоди! Сейчас этот лаоцзы покажет тебе, кто здесь главный! А ты будешь лежать и молить о пощаде!!!

С помощью цингуна летающий по всей комнате Ань Юань: - "Да что на него нашло? Я ведь только-только собирался признаться, глядя в его нарисованное на мне лицо, что люблю этого парня... А он опять что-то учудил. Неужели он так восхищается мной, что не может вынести, когда мое прекрасное лицо скрывает от него маска? Хм, вполне возможно... Ах, совершенством быть нелегко!"

С бадьей в руках гоняющийся за ним Хань Чаншэн: - "Ну, давай, иди сюда! Посмел издеваться над красотой этого лаоцзы?! Сегодня я ни за что не успокоюсь, пока ты не застонешь и не попросишь пощады! Никто не посмеет безнаказанно смеяться над совершенством этого лаоцзы!"

Бадья с водой для умывания: - "Когда же вы начнете использовать меня по назначению?!!"

Беспорядок, вызванный Хань Чаншэном сразу после открытия конференции Улинь, привел к тому, что связанного по рукам и ногам Юэ Пэна уволокли прочь. Лу Хунхуа от души похвалил этого молодого героя. В прошлом его заслугой было только то, что он помог миру боевых искусств, избавив его от близнецов Иня и Ян Ша. Теперь же он стал тем, кто помог своему младшему брату по секте разоблачить Юэ Пэна, который на протяжении стольких лет обманывал всех своей маской благочестия. Это должно было всколыхнуть и вызвать огромный переполох в мире боевых искусств, увенчав Хань Чаншэна неувядающей славой.

Кроме того, он был очень молод и обладал выдающимися навыками боевых искусств. Лу Хунхуа был прекрасно осведомлен о способностях своего сына: когда он сам сражался с ним, то мог рассчитывать исключительно на ничью. Однако Хань Чаншэну удалось победить его сына одним лишь движением. Если бы ему присудили второе место, то даже Лань Фан со всем своим мастерством не смог бы занять первое место. Вот почему Лу Вэньлинь так заинтересовался Хань Чаншэном. Когда они спустились со сцены, он потянул его в сторонку и произнес:

- Молодой господин Ли, мне о многом нужно с тобой поговорить, поэтому не спеши уходить. После окончания церемонии я вернусь к тебе, чтобы обсудить твое будущее, - с талантом, которым обладал Хань Чаншэн, ему очень хотелось держать его поближе к себе для своего собственного использования.

Хань Чаншэн не посмел с ним много болтать, поэтому дал небрежный ответ. Следом на сцену принялись подниматься прочие лидеры, но никто их не слушал. Все вытягивали шеи, глядя на Хань Чаншэна и желая хоть краем глаза узреть его истинное лицо. Хань Чаншэн, решив, что больше не может ни мгновения здесь оставаться, сослался на дискомфорт в животе и мигом ускользнул прочь, словно подошвы его ботинок были намазаны маслом.

Едва сбежал Хань Чаншэн, как Ань Юань тоже покинул место проведения конференции.

Хань Чаншэн вернулся в гостиницу, и Ань Юань пришел туда следом за ним. При виде Ань Юаня Хань Чаншэн почувствовал, как у него сердце заныло. Этот собака-лорд все время пытался его провести. Если бы он послушно сотрудничал, разве прошло бы все сегодня вот так? Ему подвернулась такая замечательная возможность помочь собаке-лорду прославиться и заложить прочный фундамент для его будущего. Это позволило бы Хань Чаншэну одним махом более чем наполовину выполнить задание, порученное ему Черным и Белым Учанами. Ань Юаню достаточно было стать знаменитым, чтобы люди начали обращать на него внимание. Если бы после этого Ань Юань совершил несколько добрых дел, упрочив свою репутацию, то к следующей конференции Улинь он бы без особого труда нашел способ выдвинуть Ань Юань на должность главы альянса Улинь.

Он уже полгода не появлялся в секте Тяньнин. Добившись успеха, он собирался на несколько дней вернуться в секту, чтобы расслабиться там в тепле и уюте. Но теперь все пропало. А худшим из случившегося стало то, что в данный момент весь мир прославлял покойника Ли Цзюлуна. Кто-нибудь вообще обратил внимание на Ань Юаня?! Он упустил эту возможность, и теперь его цель казалась все более и более недостижимой.

Подняв вуаль на соломенной шляпе Хань Чаншэна, Ань Юань ошеломленно застыл - перед ним очутилось его собственное лицо. Он вздохнул:

- Неудивительно, что сегодня утром ты захотел оставить меня в гостинице. Тебе пришлось пройти через столько трудностей ради меня.

Хань Чаншэн чувствовал себя встревоженным и виноватым, но вместе с тем был озадачен. Что же, в конце концов, навоображал себе этот собака-лорд?

Ань Юань моментально избавил Хань Чаншэна от всех сомнений на этот счет:

- Ты понял, как тяжело было у меня на душе из-за доброты, которую проявлял на протяжении последних пятнадцати лет по отношению ко мне Юэ Пэн, и беспокоился, что мне будет тяжело столкнуться с ним лицом к лицу. Ты понял ту смесь гнева и благодарности, которые я испытывал. Но в действительности я не настолько ранимый, как тебе кажется. Доброта есть доброта, а ненависть - это ненависть. Я очень четко разделяю их в своем сердце и не позволю сбить себя с толку. Более того, если бы я не смог лично разоблачить убийцу собственного отца, то сожалел бы об этом до конца своих дней.

Хань Чаншэн плюхнулся на стул. Что ж, какой смысл теперь сожалеть о содеянном? По крайней мере, они с Ань Юанем могут по-прежнему общаться друг с другом, и у него не возникло никаких подозрений. Сейчас лучше всего было подумать о следующем плане.

- Есть одна вещь, которая никак не дает мне покоя, - неожиданно сказал Ань Юань. - Откуда тебе известно, как выглядит мой отец?

Хань Чаншэн на мгновение оторопел. Он замаскировался, приняв облик Хуанфу Тугэня, в надежде на то, что Юэ Пэн ударится в панику и его маска добродетели пойдет трещинами. Следом он должен был раскрыть лицо Ань Юаня. Когда все закончится, объясняя случившееся Ань Юаню, он бы просто сказал, что изобразил похожее на его отца лицо, руководствуясь описаниями других людей. Вот только он не ожидал, что Ань Юань избавится от его техники запечатывания акупунктурных точек и лично станет свидетелем происходящего на сцене. Его маскировка как две капли воды копировала лицо Хуанфу Тугэня. Если бы он сказал, что рисовал вслепую и ему попросту повезло, это прозвучало бы совершенно неубедительно.

Хань Чаншэн пробормотал:

- Я... я попросил сплетников отыскать людей, в прошлом встречавшихся с твоим отцом, и попросил их нарисовать портрет. Я просто взял его за образец.

- Какой друг способен нарисовать настолько похожий портрет? - нахмурился Ань Юань.

- Этот друг... - проговорил Хань Чаншэн. - Из-за того, что он дружил с Юэ Пэном, я пообещал сохранить его имя в секрете. Я не могу тебе рассказать.

Ань Юань сильно сомневался в правдивости его слов, но, раз уж Хань Чаншэн так сказал, ему оставалось только принять это на веру. Когда погиб его отец, Хань Чаншэну было всего четыре-пять лет. Он никак не мог встретиться с Хуафу Тугэнем, а даже если встречался, должен был давным-давно позабыть об этом по прошествии стольких лет. Само собой выходило, что кто-то ему помог. Но когда Хань Чаншэн, стоя на сцене, стянул с себя шляпу, даже зная, что перед ним находится Хань Чаншэн, он остолбенел при виде его лица. На мгновение он действительно принял его за собственного отца. Разве можно было добиться такого сходства только благодаря чьему-то портрету? Как будто некая странная сила позволила Хань Чаншэну заглянуть в прошлое. Но может ли существовать на свете подобная сила?

Увидев наполненное подозрениями выражение лица Ань Юаня, Хань Чаншэн сослался на расстройство желудка и сбежал из гостиницы. Отыскав тихий, безлюдный закоулок, он снял с себя маску Ань Юаня, снова замаскировался и несколько часов побродил по улицам, пока не стемнело, после чего вернулся в гостиницу.

Ань Юань занимался медитацией у них в комнате. Увидев, что Хань Чаншэн вернулся, он больше не стал его ни о чем расспрашивать. Только сказал:

- Тебе сегодня пришлось скрестить мечи с Юэ Пэном, ты хорошо себя чувствуешь?

Хань Чаншэн понимал, что Ань Юань имеет в виду его внутренний Ци. Ему действительно было слегка нехорошо. Хотя сегодня и казалось, что он с легкостью победил Юэ Пэна, на самом деле ему пришлось приложить кучу усилий, чтобы полностью контролировать ситуацию. Он с самого начала постарался подавить Юэ Пэна, чтобы вынудить того использовать необычные приемы из своего арсенала. Это оказалось вовсе не так просто, как он ожидал.

Скинув верхнюю одежду, Хань Чаншэн присел возле Ань Юаня:

- Не поможешь мне успокоить внутреннюю энергию?

Ань Юань кивнул, и они оба уселись в свою обычную позу. Ань Юань принялся медленно направлять в тело Хань Чаншэна свой истинный Ци.

Хань Чаншэн, казалось, с самого начала почувствовал, что их сегодняшнее исполнение этой техники отличалось от всех предыдущих. Прежде ему всегда приходилось ждать до последнего, прежде чем его даньтянь нагревался. Постепенно количество усвоенного им истинного Ци возрастало, но настолько медленно, что Хань Чаншэн ощущал лишь незначительный эффект.

Но сегодня его даньтянь моментально нагрелся, а истинный Ци Ань Юаня быстро заструился по нескольким главным меридианам его тела. Что бы это ни означало, Хань Чаншэн почувствовал себя необычайно комфортно. Слегка удивленный Хань Чаншэн открыл глаза и посмотрел на Ань Юаня.

- Сосредоточься и прекрати отвлекаться, - сказал Ань Юань.

Опасавшийся, что этот парень может пойти на попятную, Хань Чаншэн тотчас закрыл глаза и сконцентрировался на ритме Ань Юаня.

Неожиданно Ань Юань произнес:

- Ци рывком устремляется вверх от Цзяо и закручивается в точке Нивань.

От изумления у Хань Чаншэна поползли брови на лоб. Ань Юань на протяжении столького количества времени помогал ему успокаивать внутренний Ци, но еще никогда не направлял его при помощи слов. Скорей всего, он опасался, что его дела перестанут заботить Хань Чаншэна, как только тот усвоит всю внутреннюю силу. Сегодня Ань Юань впервые проявил инициативу, пытаясь доказать, что доверяет ему.

Хань Чаншэн распахнул глаза и снова взглянул на сидящего с закрытыми глазами Ань Юаня, на лице которого застыло преисполненные достоинства выражение. Но даже так он как будто чувствовал каждое движение Хань Чаншэна.

- Сосредоточься! - повторил Ань Юань.

Хань Чаншэн опять с неохотой закрыл глаза.

Сегодня Ань Юань наконец осознал. После пятнадцати лет, проведенных им во тьме и несправедливости, Хань Чаншэн помог ему разгадать все загадки одну за другой и выяснить, что на протяжении всех этих лет ему пускали пыль в глаза. Не окажись рядом с ним Хань Чаншэна, он боялся, что до сих пор пребывал бы во мраке неведения. Без Хань Чаншэна Юэ Пэн, возможно, никогда бы не явил миру свой лисий хвост. Может, даже он сам бы не понял, как умер от рук предателя Юэ Пэна. Теперь же правда раскрылась, и он от всего сердца поверил, что Хань Чаншэн сделал это ради него. Если бы он оставался рядом только ради того, чтобы его обмануть, ему бы не пришлось заходить так далеко. Он использовал сердце злодея, чтобы оценить сердце хорошего человека.

Кроме того, Хань Чаншэн изменил его мнение о демонической секте. На протяжении многих лет он испытывал отвращение от одной мысли о ней. Он считал, что все состоящие в ней люди - безумцы, направо и налево убивающие людей и желающие лишь навлечь бедствие на Цзянху.

Он уже давно догадался, что Хань Чаншэн является членом демонической секты. Благодаря Хань Чаншэну, он познакомился с Лу Байби и Лу Цинцянем, и хотя их нельзя было считать хорошими людьми, но они ни в коем случае не были злыми. Что же касается Хань Чаншэна... все, что он совершил до сих пор, было сделано ради блага других людей. Он опасался, что именно из-за людей, которые придерживались праведного пути боевых искусств, все демонизировали секту Тяньнин, и о людях из демонической секты в действительности трудно сказать что-то плохое...

Короче говоря, Хань Чаншэн очень ему помог, отчего ему больше не хотелось поддерживать с ним такие странные отношения. Сегодня он сделает первый шаг навстречу ему. Возможно, после этого отношения между ними изменятся, но в каком направлении они будут развиваться, сможет показать только время.

Следуя указаниям Ань Юаня, Хань Чаншэн шаг за шагом направлял свой истинный Ци. Очень скоро его потеплевший даньтянь стал горячим, а не дававший ему покоя застой во внутренней силе постепенно начал рассеиваться.

- Остался последний шаг, - сказал Ань Юань, - тебе нужно провести Ци через меридианы Жэнь и Ду, - эти меридианы располагались в промежности. Ань Юань продолжал внимательно давать ему указания, и Хань Чаншэн медленно переместил в соответствии с ними свой внутренний Ци, благодаря чему вся кровь, что была в его теле, устремилась туда.

В тот момент, когда открылись меридианы Жэнь и Ду, Хань Чаншэн внезапно сильно задрожал всем своим телом.

Ань Юань испугался. Открыв глаза, он увидел, что вся кожа Хань Чаншэна покраснела, и почувствовал, что ладони парня стали горячими. С него каплями лился пот, мигом смочивший простыни на кровати. Не ожидавший столь бурной реакции Ань Юань сразу же отозвал свой истинный Ци. Хань Чаншэн вцепился в простыню и закричал от боли.

Ань Юань быстро подался вперед, стараясь его удержать. Его руки обожгло жаром кожи Хань Чаншэна, но он все равно его не отпустил:

- Как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке?

Внутренняя сила, оказавшаяся в Хань Чаншэне, превосходила все, что можно было бы представить себе. В конце концов, старик Сюаньцзи накапливал ее на протяжении многих десятилетий. Причина, по которой Ань Юань не помогал Хань Чаншэну преодолеть последний уровень, заключалась и в том, что его барьер был слишком силен. Он боялся, что Хань Чаншэн может обезуметь, впав в отклонение Ци. Сегодня он выбрал мягкий путь его преодоления, но реакция Хань Чаншэна все равно оказалась очень серьезной.

Встревоженный Ань Юань как раз проверял состояние Хань Чаншэна, когда мощная сила рывком опрокинула его на кровать, а затем к нему прижалось обжигающе-горячее тело...

(Цензор, прошу, будьте ко мне снисходительны, я ничего такого не написал!!!)

____________________________________________________

Минутка переводчика (зато йя написаль=) Осторожно: изнасилование! Читать на свой страх и риск!):

От такого рывка у Ань Юаня голова пошла кругом, а когда он пришел в себя, то заметил, как разлетается в стороны его разорванная одежда, а следом... следом пришла боль. Настолько ужасная и невыносимая, что он издал резкий вскрик, перетекший в болезненный стон. Его тело словно разрывало на части, но прижавший его к простыням обезумевший парень не дал ему возможности даже немного привыкнуть к вторжению. Он принялся с яростной энергией вонзаться в него, раз за разом делая это все необузданней и сопровождая все действо низким рычанием.

Сначала Ань Юань не мог сопротивляться из-за того, как неожиданно все это произошло, теперь же его парализовало от боли. Вцепившись в простыни и заливаясь слезами, молодой человек чуть не до крови искусал свои губы.

Мощные толчки продолжались один за другим и казалось, будто они пронзают его тело насквозь и им не будет конца. И вот в какой-то момент, когда боль уже начала становиться нестерпимой, Хань Чаншэн слегка повернулся у него внутри и задел у него некую точку, от которой по всему его телу, до самых кончиков пальцев, разлилось какое-то странное наслаждение. Совершенно не ожидавший подобного Ань Юань невольно разомкнул свои искусанные, припухшие губы и издал нежный соблазнительный стон, почувствовав, как призывно восстает нижняя часть его тела.

Но потерявший себя Хань Чаншэн на этом не остановился; словно устремившийся к своей цели таран, он принялся в неистовом ритме бить в эту точку. Ань Юань, у которого не было возможности даже дыхание перевести, теперь уже и сам почувствовал, как его кровь закипает, разрывающую боль постепенно сменяет охватившее все его естество удовольствие, а где-то внизу живота разрастается неведомый доселе клубок удовольствия, который требует выхода. Спустя еще несколько глубоких толчков Ань Юань не выдержал - его затопил взрыв наслаждения, нижняя часть тела изверглась потоком, оросившим их плотно прижатые друг к другу тела, а перед широко распахнувшимися глазами молодого человека засияли звезды.  В последний момент перед тем, как лишиться сознания, он почувствовал, как Хань Чаншэн со звериным рычанием изливается внутрь него.

Когда Ань Юань остался без чувств расслабленно лежать на кровати, Хань Чаншэн продолжил свой пир безумия и желания, но, к счастью, Ань Юань этого уже не почувствовал.

Хань Чаншэн проснулся еще до рассвета. Все его тело чувствовало легкость, он был бодр и полон сил, словно хоть сейчас мог вскочить и навернуть десяток кругов вокруг горы Куньлунь. Он хотел сесть, но обнаружил, что его рука чем-то придавлена. Оглянувшись, он ошеломленно застыл.

В тусклом утреннем свете возле него лежал Ань Юань, причем обнаженный. Его разорванная одежда валялась рядом с подушкой. Его длинные волосы растрепались, а на теле виднелось множество подозрительных отметин. На его лице отражалась усталость...

На мгновение Хань Чаншэн ударился в панику, но вскоре смог успокоиться. Нечто подобное как-то раз произошло, когда они жили в долине. Он проснулся и запаниковал, но после факты доказали, что ничего особенного не случилось. Нет, такого просто не могло произойти. Он всегда гордился своим самообладанием...

Однако в следующий момент его разум затопили воспоминания о прошлой ночи.

Вчера с помощью Ань Юаня он наконец-то полностью подчинил себе внутреннюю силу, оставленную ему стариком Сюаньцзи. Он-то считал, что сможет с легкостью усвоить эту последнюю часть, и для него стало полной неожиданностью то, что она оказалась ключевой. Едва им удалось с ней совладать, как все меридианы его тела разом открылись, а его самосовершенствование совершило огромный скачок. Его тело попросту не выдержало, когда внутри него в мгновение ока оказалось такое огромное количество внутреннего Ци. В итоге с открытием меридианов Жэнь и Ду он словно подвергся мощной ментальной атаке и напрочь лишился рассудка...

Хань Чаншэн вспомнил все. Прошлой ночью он впал в отклонение Ци, и именно он сделал собаку-лорда таким, он сделал с ним это, то и еще кое-что; так, так и даже вот так. Но самая большая трагедия во всем этом заключалась в том, что он сотворил то да это с собакой-лордом не один раз, а трудился над ним почти всю ночь напролет...

Хань Чаншэн содрогнулся и в мгновение ока залился холодным потом.

"Небеса! Играют! Со! Мной!!!"

Он сделал это! Мужчина завалил мужчину, причем собака-лорд оказался снизу! Ах, он утратил свой благородный и возвышенный образ! Теперь он отчетливо помнил, как отчаянно собака-лорд поначалу сопротивлялся ему, но оказался не в силах справиться с его обезумевшим телом. В итоге он выплакал все глаза и лишился сознания, затем очнулся и снова упал в обморок...

Хань Чаншэн принялся биться лбом о столбик кровати! Это было поистине крупное событие, способное поставить на уши все Небеса! Ранее, когда ему необъяснимым образом достались все удачные возможности собаки-лорда, он со временем, приложив определенные усилия, еще мог бы это исправить. Но если о случившемся этой ночью прознают Черный и Белый Учаны вместе с прочими бессмертными, обитающими на Небесах, ему не удастся загладить свою вину простым превращением в уродливого ребенка в следующей жизни. Нет, они наверняка живьем сдерут с него шкуру, испепелят его кости, а получившуюся золу развеют по ветру! А-а!

Разве он сможет скрыть это от них? Нет, у бессмертных имелось для наблюдения за миром смертных какое-то древнее пыльное зеркало. Они наверняка видели, что он натворил, но еще не успели прийти, чтобы его отловить. Они просто сейчас обсуждали, как с ним поступить! Может ли он попросить Яньло снова повернуть время вспять? Нет-нет-нет, этот Яньло прикончит его, как только увидит!

"А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!"

Хань Чаншэн снова долбанулся о столбик кровати. Внезапно сбоку послышался болезненный стон. После целой ночи, на протяжении которой его швыряли и переворачивали, Ань Юань наконец-то заснул, но возня Хань Чаншэна чуть не разбудила его. Он застонал, но его глаза так и остались закрытыми.

Хань Чаншэн моментально застыл. Забудьте о бессмертных, планирующих уничтожить его, едва проснется собака-лорд, как этот парень сам пронзит его своим мечом!

Ань Юань лишь несколько раз что-то промурлыкал себе под нос, после чего снова затих. Он не проснулся. Хань Чаншэн чувствовал себя так, словно его сердце подбрасывали в небо только для того, чтобы оно камнем рухнуло на дно пропасти. В его разуме все смешалось: он ничего не понимал и вообще не смел о чем-либо думать. Однако он уже принял решение. В любом случае ничто не превзойдет тридцать шестую стратагему: нет ничего лучше бегства (1)!

Хань Чаншэн осторожно вытащил из-под Ань Юаня свою руку, после чего потихоньку скатился с кровати. Поднявшись, он оделся, прихватил сверток со своими вещами, вышел за дверь и прошел пять-шесть шагов по коридору, а затем как сумасшедший бросился наутек и в мгновение ока скрылся из виду.

Ань Юань наконец-то проснулся, когда уже совсем рассвело. Все его тело было объято болью; он невольно простонал:

- Воды...

Заговорив, он обнаружил, что охрип, и от неожиданности утратил дар речи. На мгновение он ошеломленно застыл, а затем вспомнил, что произошло прошлой ночью, и его щеки погорячели.

Он знал, что причина, по которой обезумел Хань Чаншэн, заключалась в том, что тот пытался сопротивляться отклонению Ци. При этом он полностью задействовал свою внутреннюю силу, и даже трое, а то и все пятеро человек не смогли бы утихомирить его. Поначалу Хань Чаншэн действительно действовал на инстинктах, но позже, когда выпустил пар, удовлетворив свою похоть, его разум также несколько прояснился. Последние несколько раз, неизвестно, то ли там у него все онемело, то ли Хань Чаншэн пришел в себя, но он стал действовать гораздо нежнее.

Хоть он и давно подозревал, что Хань Чаншэн желает им овладеть, он и представить себе не мог, что это случится при таких обстоятельствах. Чем все это закончится? Когда проснется, примется ли Хань Чаншэн горько рыдать от раскаяния или предпочтет толкать лодку, прося о дальнейшем развитии их отношений? Что чувствует его сердце? Достаточно ли нравится ему самому этот человек, чтобы принять с ним подобные отношения? Принять его или же на время от него отдалиться?

Ань Юань открыл глаза, а затем, чувствуя боль в шее, с трудом повернул голову и обнаружил, что слишком много себе напридумывал: другая сторона кровати в опустевшей комнате уже успела остыть, а все вещи Хань Чаншэна исчезли.

Вечером Ань Юань, наконец-то, прихрамывая вышел из комнаты. Он чувствовал себя больным, но о нем некому было позаботиться. Проведя целый день без еды, ему оставалось только стащить вниз по лестнице свое ослабевшее тело, чтобы насытить его.

Шел второй день конференции Улинь. Турнир на арене уже начался, и сегодня должна была быть всего лишь разминка. Однако, поскольку всех вдохновил пример Хань Чаншэна, соревнования на арене в этом году с самого начала вышли весьма оживленными. Изначально предполагалось, что в ходе боев молодежь будет учиться друг у друга, обмениваясь ударами, но многие придумывали и демонстрировали там свои уникальные навыки. В конце концов, в ходе каждой конференции Улинь появлялись лишь один-два человека, которым удавалось привлечь к себе всеобщее внимание. Но в этом году можно было не сомневаться, даже если "Ли Цзюлун" больше не появится, самая большая слава все равно достанется ему одному. Если остальные его соперники хотели выделиться на фоне других, им предстояло здорово постараться.

Гостиница оказалась заполнена практиками боевых искусств, которые вернулись сюда поужинать. Все находились в приподнятом настроении, оживленно обсуждая случившееся за последние пару дней. Однако по сравнению с сегодняшними боями на арене, людей куда больше интересовало случившееся днем ранее. Упоминая о соревнованиях на арене, некоторые люди просто не могли не добавить:

- Сегодня ХХ отнюдь не плохо себя проявил, но ему еще ой как далеко до вчерашнего подвига Ли Цзюлуна, который приструнил самого Юэ Пэна!

Спустившись в зал, Ань Юань уселся за стол. Многие из находящихся в зале обратили к нему свои взгляды, поскольку на нем была соломенная шляпа с вуалью. После вчерашней битвы соломенные шляпы с вуалью стали особенно популярны. Даже здесь оказалось несколько человек в таких шляпах, а некоторые в качестве уловки надевали соломенные шляпы с вуалью, выходя на арену, но когда им не удавалось одним движением одолеть своего противника, их попросту поднимали на смех.

Кто-то указал на Ань Юаня и шепотом спросил:

- Очередной самозванец?

Ань Юань, пребывая в полузабытьи, целый день не покидал своей комнаты, поэтому понятия не имел, что происходило за ее пределами. Он, действуя, как в тумане, подозвал официанта и заказал несколько блюд.

Какой-то маленький озорник подбежал и сдернул шляпу с головы Ань Юаня, подпрыгивая и крича:

- Замаскированный человек, замаскированный человек, замаскированный человек... Ах!

Внимание плохо чувствующего себя Ань Юаня было рассеянным. Случившееся застало его врасплох. Он действительно допустил, чтобы ребенок, которому явно еще даже не было десяти, сорвал шляпу с его головы. Поскольку рядом с ним больше не было Хань Чаншэна, некому было изменить его лицо. Его истинное лицо тотчас оказалось выставлено на всеобщее обозрение.

Озорник, приоткрыв рот, уставился на него:

- Старший... старший брат так красив...

Зал гостиницы в мгновение ока забурлил, точно кипящий котел.

- Это же Хуанфу Ань Юань! Это действительно он!

- Это он вчера поднимался на сцену. Я не ошибусь, если предположу, что он остановился в этой гостинице?

- Он здесь, а значит, Ли Цзюлун тоже должен быть где-то неподалеку, я прав?! Ли Цзюлун!

У Ань Юаня разболелась голова от этого шума. Он поднялся и направился было обратно в свою комнату, но неожиданно пошатнулся и едва не упал. К счастью, ему удалось опереться на стол и с его помощью твердо встать на ноги.

Группа людей в мгновение ока догнала и со всех сторон окружила его.

- Ань Юань, Ань Юань, как, по-твоему, поступит с Юэ Пэном глава альянса Улинь?

- Что ты чувствуешь после того, как предатель на протяжении пятнадцати лет заставлял тебя относиться к нему как к отцу?

- Где Ли Цзюлун? Почему он не с тобой?

- Ты ушел из секты Юэхуа. Ты собираешься вступить в другую секту или основать собственную?

От их что-то щебечущих голосов у Ань Юаня голова закружилась. Он попытался протиснуться через толпу, но обнаружил, что у него нет для этого сил. Восторженная толпа едва не поглощала его, молодого человека толкали то взад, то вперед, его грудь сдавило от тошноты. Когда у него уже не осталось сил даже стоять на ногах, кто-то из толпы протянул руку и крепко схватил его за запястье. Надежно держа за руку, его вытянули из толпы.

- Стойте, не напирайте! Ань Юань пропал!

- Скорее!

- Человек, находящийся возле него, не Ли Цзюлун!

- А разве Ли Цзюлун не мастерски маскируется?

Стоило Хань Чаншэну услышать возгласы, доносящиеся из толпы, как его прошиб холодный пот. В отчаянии потянув за собой Ань Юаня, он выбежал из гостиницы. Только тогда он обернулся и увидел, что лицо Ань Юаня слегка покраснело, а его глаза взирали на него безучастно. Хань Чаншэн переменился в лице: Ань Юань его не узнал.

Обезумевшие от восторга люди тоже вывалились из гостиницы. Хань Чаншэн бросил себе за спину горсть белого порошка, от которого преследовавшие их люди закашлялись и прекратили погоню. Воспользовавшись цингуном, Хань Чаншэн вместе с Ань Юанем ринулся в безлюдный переулок, а затем подошел к двери другой гостиницы. Схватив шляпу, Хань Чаншэн нахлобучил ее на голову Ань Юаня. Затем они поспешно поднялись наверх.

Только оказавшись в комнате, Хань Чаншэн смог вздохнуть с облегчением и отпустить Ань Юаня. Он подошел к столу и, налив себе чашку чая, сказал:

- Наконец-то нам удалось от них избавиться.

Ань Юань ничего не ответил.

Не дождавшись ответа, он посмотрел на Ань Юаня, который тут же заставил его испытать удивление. Ань Юань прислонился спиной к двери, а затем медленно соскользнул по ней вниз.

Хань Чаншэн быстро помог Ань Юаню подняться, но обнаружил, что тело молодого человека очень горячее. Его лицо раскраснелось, а дыхание стало неровным - он явно был болен. И это была вина Хань Чаншэна: все из-за того, что он впал в отклонение Ци и в своем безумии причинил боль Ань Юаню. Он мигом помог ему улечься в постель, после чего Ань Юань с трудом произнес:

- Кто ты?

- Меня зовут Ду Фэнлю. Я - чудесный врач, обладающий превосходными медицинскими навыками. Я находился в гостинице, когда по твоему виду догадался, что ты чувствуешь себя плохо. Благодаря многим годам, на протяжении которых я занимаюсь медициной, я понял, что, должно быть, ты заболел, поэтому тотчас вмешался, желая помочь. Не стоит меня слишком сильно благодарить. Просто лежи и позволь мне себя осмотреть.

Все тело Ань Юаня пылало от жара. У него больше не осталось сил говорить, поэтому он отпустил рукав Хань Чаншэна.

Хань Чаншэну было слишком стыдно смотреть в глаза Ань Юаню с маской "Хуа Сяоса" на лице. Однако он знал, что причинил боль Ань Юаню, и переживал, все ли с ним хорошо. Поэтому он с легкостью замаскировался под Ду Юэфэя, владыку медицинского Зала Серебристой Травы в секте Тяньнин. Совершенно того не ожидая, он увидел в гостинице окруженного людьми Ань Юаня и поспешил его вызволить.

- Послушай меня, я сейчас тебя вылечу, - с нежностью произнес он, а затем вытащил из рукава бутылочку с лекарством и вытряхнул из нее пилюлю. Измельчив ее пестиком, он стащил с Ань Юаня одежду и посыпал получившимся порошком его раны. - Это самое действенное лекарство для заживления ран, которое только есть в этом мире! Все твои раны к завтрему заживут!

Ань Юань, крепко вцепившись в простыни, ахнул. Его тело несколько раз резко дернулось, а затем обмякло в постели и осталось неподвижно лежать, словно он лишился сознания.

Хань Чаншэн в растерянности сказал:

- Такого не должно было произойти... Ах! - это лекарство когда-то для заживления ран прописал ему Ду Юйфэй. Он применял его с самого детства и излечил с его помощью массу ранений. После его применения боль больше не ощущалась. Но только гляньте на Ань Юаня. Почему, судя по его реакции, все выглядело так, будто Ань Юаня настигла нестерпимая боль?

Схватив чашу с лекарством, Хань Чаншэн понюхал ее. Теперь уже ахнул он: запах оказался не тот! Это совсем не походило на ранозаживляющее лекарство!

Он быстро вытащил пузырек с лекарством и на память произнес рецепт, который наизусть заставил его выучить Ду Юйфэй:

- Золотисто-коричневое лекарство для заживления ран, зеленые пилюли - тонизируют кровь, темно-коричневые... О, нет! Это же идеальный тоник для борьбы с признаками старения, он тонизирует тело!

У первого же пациента, которого взялся лечить "доктор Ду", способный исцелить какие угодно болезни, состояние ран стало куда серьезней, отчего он лишился сознания.

______________________________________________________

1. Тридцать шестая и последняя из стратагем звучит так: "Бегство - лучшая стратагема". Если становится очевидно, что выбранный курс ведёт к поражению, следует отступить и перегруппироваться. Когда проигрываешь, остаётся только три варианта выбора: сдаться, добиться компромисса или сбежать. Первое - это полное поражение, второе - поражение наполовину, и только бегство поражением не является. До тех пор, пока ты не разбит, у тебя ещё остаётся шанс. Подробнее в википедии.

Минутка переводчика:

Сбежавший и снявший себе комнату в другой гостинице Хань Чаншэн обессиленно опустился на пол перед бадьей с водой для умывания и посмотрел на свое отражение.

- Я забрал девственность Ань Юаня, - признался он своему отражению.

Бадья: - "..."

Хань Чаншэн:

- Но в обмен я отдал ему свою, так что мы квиты!

Бадья: - "Ага. Равноценный обмен..."

Хань Чаншэн:

- А сейчас я сбежал...

Бадья: - "..."

Хань Чаншэн:

- Но это был не побег, а тактическое отступление!

Бадья: - "..."

Хань Чаншэн:

- Что ты смотришь на меня с такой укоризной?

Бадья: - "Эй, я тут вообще ни при чем".

Хань Чаншэн:

- Не подумай ничего плохого, я не из тех, кто бежит от ответственности!

Бадья: - "Ага. А не этим ли самым ты сейчас занимаешься?"

Хань Чаншэн:

- Нет, конечно! Я как раз раздумываю над тем, что делать дальше.

Бадья: - "Ну, здесь я тебе не советчик".

Хань Чаншэн:

- Знаю я, знаю. Но ты хотя бы выслушать можешь, да и с виду красавец, каких поискать.

Бадья: - "Правда что ли?.. Постойте-ка, он ведь не может мысли читать?"

Хань Чаншэн:

- Эх, если б я мог прочитать твои мысли, ты бы наверняка дал мне дельный совет...

Бадья: - "Эм... ладно".

Хань Чаншэн:

- Придумал! Изменю-ка я лицо и вернусь в ту гостиницу, чтобы посмотреть, как он там, а дальше буду действовать по ситуации! Правда ведь, этот лаоцзы - гений?!

Бадья: "Да-да..."

...

Изменивший себе внешность Хань Чаншэн:

- Спасибо, друг! Ну все, я убежал!

Морально измотанная бадья: - "Удачи, друг. И молю тебя, больше не возвращайся".

***

Пару дней спустя.

Очухавшийся Ань Юань, пока Хань Чаншэн отошел за едой, подполз к бадье и, глядя на свое отражение, томным голосом заговорил:

- Он забрал мою девственность, - признался он своему отражению.

Бадья: - "..."

- Но почему-то даже после побега я на него не в обиде...

...

***

Какое-то время спустя

Морально уничтоженная бадья: - "Парни, вы созданы друг для друга, но я вашим другом быть не хочу".

***

Еще спустя полчаса

Вернувшийся Хань Чаншэн:

- А почему бадья развалилась на части?

Ань Юань:

- Без понятия. Просто вдруг взяла и развалилась сама.

Хань Чаншэн:

- Ладно, придется заплатить хозяину гостиницы и забрать обломки с собой. По пути починю. Такая штука - вещь в хозяйстве очень полезная.

Ань Юань улыбнулся:

- Это верно.

Совершившая сеппуку бадья: - "...Это ж как же я согрешил в прошлых жизнях, чтобы нарваться на эту парочку? Когда же вы начнете использовать меня по назначению?!!"

Услышавшая этот крик души бадья из предыдущей гостиницы: - "Брат, как же я тебя понимаю. Но не завидую".

Стоя на Небесах, Черный и Белый Учаны с несчастными выражениями на лицах наблюдали за происходящим внизу. Увидев, что Ань Юань лишился сознания, Белый Учан сокрушенно хлопнул себя ладонью по лбу:

- Должно быть, владыка бессмертных в прошлой жизни горы денег задолжал этому Хань Чаншэну...

Черный Учан сжал свои кулаки. Его так и подмывало спуститься с Небес и как следует поколотить парня, причинившего боль владыке бессмертных. Простой человек осмелился так издеваться над самим лордом бессмертных, Ань Юанем, это уже ни в какие ворота не лезет! Однако его остановил Белый Учан:

- Не стоит действовать сгоряча. Не забывай, что сказал Блюститель Судьбы.

Черный Учан сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул. Блюститель Судьбы запретил им вмешиваться в происходящее между Ань Юанем и Хань Чаншэном, даже если они будут общаться исключительно с Хань Чаншэном.

Хань Чаншэн оказался очень особенным. Что же касается того, кто он на самом деле такой, Блюститель Судьбы выражался крайне расплывчато, не вдаваясь в подробности. Он лишь сказал, что Хань Чаншэн играет крайне важную роль в прохождении скорби Ань Юанем, и сможет ли Ань Юань добиться успеха, целиком и полностью будет зависеть от того, как сложатся его отношения с Хань Чаншэном. Вот только Черный и Белый Учаны никогда и представить себе не могли, что эта парочка зайдет так далеко...

Белый Учан посмотрел на звездное небо. Звезда владыки бессмертных Ань Юаня по-прежнему очень ярко светилась, давая понять, что случившееся никак не сказалось на нем, но вот звезда его скорби теперь сияла еще ослепительнее, чем прежде!

Белый Учан нахмурился и сказал:

- Мне все время кажется, что здесь что-то не так.

- А что такое? - мигом спросил Черный Учан.

Белый Учан на мгновение задумался, а затем произнес:

- Разумно предположить, что звезда скорби Ань Юаня символизирует его прогресс на пути прохождения испытания владыкой бессмертных. Но разве так проходят через свою скорбь? Он должен был продвигаться вперед по мере того, как будет воплощать в жизнь достижения, предписанные ему Блюстителем Судьбы. Однако владыка бессмертных до сих пор так и не добился никаких результатов. Вместо этого все его достижения оказались украдены простым смертным. Однако, несмотря на это, звезда его скорби сияет все ярче день ото дня. Возможно ли, что это...

- Ну? - нетерпеливо поторопил его Черный Учан.

- Возможно ли, что скорбь владыки бессмертных - испытание любовью? - сказал Белый Учан.

- Ис-испытание любовью?! С этим смертным? - несказанно удивился Черный Учан. Следовало знать, что для бессмертных прохождение испытания любовью не являлось делом случайным, этих двоих должна была связывать сама судьба или некая договоренность. Обычно испытание любовью становилось своего рода наказанием, когда двое полюбивших друг друга бессмертных отправлялись в мир смертных, чтобы на корню прервать это пагубное увлечение. А порой бессмертные, оказавшиеся перед кем-то в неоплатном долгу, спускались на землю, чтобы разделить с этим человеком испытание любовью. Иначе говоря, эти двое должны были знать друг друга в прошлой жизни, поэтому проводили эту жизнь вместе. Если Ань Юань действительно проходил через любовную скорбь, то Хань Чаншэн должен был совершить в прошлом великий подвиг, вот только им никак не удавалось выяснить, кем же он был в своей прошлой жизни...

Черный Учан приумолк.

- Это всего лишь мое предположение, - снова заговорил Белый Учан. - Просто мне кажется, что если бы владыка бессмертных проходил испытание любовью, то это бы многое объяснило. Как бы то ни было, Блюститель Судьбы наказал нам не вмешиваться. Поскольку это возможность для владыки Ань Юаня, нам остается только наблюдать за тем, как будут развиваться события.

Черный Учан вздохнул.

Затем оба Учана исчезли со вспышкой белого света.

***

Хань Чаншэн отыскал настоящее лекарство для заживления ран и быстро обработал им раны Ань Юаня. Ду Юйфэю был прекрасно известен его характер, поэтому обычно, когда он готовил для него аптечку, то специально разделял все лекарства по категориям. Он не только присвоил каждому лекарству свой собственный цвет, но и заставил Хань Чаншэна выучить на память считалочку, в которой описывалось их действие. При нем всегда имелись всевозможные лекарства для лечения любых экстренных случаев, поскольку Ду Юйфэй опасался, что когда он в очередной раз улизнет из секты Тяньнин и заиграется, рядом с ним может не оказаться врача. Несколько раз повторив считалочку и убедившись, что на этот раз не ошибся, он нашел для Ань Юаня жаропонижающее лекарство.

Скормив ему лекарство, Хань Чаншэн присел возле кровати и принялся молча наблюдать за Ань Юанем.

Что-то бессмертные не спешили явиться и свести с ним счеты. Неужели они решили так просто его отпустить? То, что произошло прошлой ночью, вышло совершенно случайно. Это явно не стоило того, чтобы его поколотили бессмертные.

Пока Хань Чаншэн смотрел на Ань Юаня, он постепенно начал чувствовать, что понемногу сходит с ума. Его отношения с Ань Юанем... На самом деле последние полгода он старался даже не думать об этом парне, просто потому, что их с Ань Юанем положение с самого начала было прописано предельно отчетливо. Если он хотел помочь Ань Юаню пережить небесную скорбь, то должен был обучить его и устроить так, чтобы в будущем Ань Юань убил его и уничтожил секту Тяньнин.

Хань Чаншэн вздохнул, вытер капельки пота, выступившие на лбу Ань Юаня, и прошептал:

- Если бы только ты не был бессмертным.

Хань Чаншэн больше всего на свете любил красавчиков. С внешностью Ань Юаня, не окажись тот бессмертным, Хань Чаншэн наверняка бы из кожи вон лез, бегая за ним, лишь бы привести его к себе в секту Тяньнин. Возможно, он бы давно сделал Ань Юаня своим. Но сейчас, стоило ему только подумать, что главной целью в жизни Ань Юаня было уничтожение главы секты Тяньнин, как его сердце затапливала обида, отчего в обычные дни он не особенно хорошо к нему относился. Даже проведя тысячи вычислений, невозможно было предположить, что их отношения перерастут в то, какими они стали сегодня...

Он с досадой почесал свой затылок. Что ему теперь делать? Может, плюнуть на все? Какая разница, если собака-лорд провалит свою небесную скорбь? Неудача так неудача. После реинкарнации их все равно будет ожидать лучшая жизнь. Все будет прекрасно, даже если он перевоплотится в уродливого ребенка. Он не верил, что не сможет отыскать способ подлизаться к Яньло. Но от одной мысли о том, что тем самым он может причинить вред другим людям из секты Тяньнин, у Хань Чаншэна стало горько на сердце.

- Эх, как было бы хорошо, если бы этот лаоцзы действительно оказался владыкой демонов, - с кислым видом произнес Хань Чаншэн. - Я бы с мечом наперевес поднялся на Небеса и научил, как следует вести себя, тамошних бессмертных, у которых дыры в мозгу, а потом превратил бы тебя в жену демона и жил бы с тобой долго и счастливо. Как было бы здорово.

Ань Юаню, похоже, стало не по себе во сне. Он фыркнул. Хань Чаншэн быстро налил в чашу воды, приподнял его и медленно напоил.

Вот так, за заботой об Ань Юане, Хань Чаншэн и провел эту ночь.

Пробудившийся на следующее утро Ань Юань перевернулся в постели. Хань Чаншэн, который, опустив голову на край кровати, тоже заснул, внезапно проснулся. Протерев глаза, он спросил:

- Ты проснулся? - а затем протянул руку и дотронулся до лба Ань Юаня, обнаружив, что жар уже спал.

Ань Юань медленно уселся и настороженно глянул на Хань Чаншэна:

- Ты?..

Хань Чаншэн произнес:

- Вчера вечером я уже говорил, что я - Ду Фэнлю, первый в мире чудесный врач, способный излечить любые болезни! Сам посуди, вчера вечером ты принял мое лекарство, а сегодня твой жар уже спал!

Ань Юань, прищурившись, посмотрел на него и, немного поразмыслив, сказал:

- Премного благодарен.

Когда он, придерживаясь за столбик, поднялся с кровати, Хань Чаншэн спросил:

- Что ты задумал? Ты еще не полностью выздоровел. Если тебе что-то нужно, просто скажи мне, и я обо всем позабочусь!

- Я должен вернуться, - сказал Ань Юань.

Это потрясло Хань Чаншэна:

- Вернуться куда? Гостиница, в которой ты жил, окружена людьми. Посреди ночи я прокрался туда и перенес твои вещи. Ты сейчас не в лучшем своем состоянии, а стоит тебе вернуться, как те люди снова тебя окружат. Что ты будешь делать тогда?

Ань Юань ошеломленно воззрился на свои вещи, которые были сложены на столе. Он замолчал, не зная, куда идти и что ему делать. Он просто хотел, чтобы Хань Чаншэн перед ним объяснился. В конце концов, Хань Чаншэн впал в отклонение Ци и лишился рассудка, когда вытворял с ним все те вещи. Вот только он никак не мог понять, почему потом этот парень исчез. Он же явно убедился, что все сделанное Хань Чаншэном было совершено ради того, чтобы ему помочь, а не для того, чтобы воспользоваться его ментальным навыком. Но как только он обучил Хань Чаншэна своему ментальному навыку, тот сбежал. Ему поистине... было сложно сохранять спокойствие, размышляя об этом.

Хань Чаншэн увидел, что на лице Ань Юаня появилось не лучшее выражение, и почувствовал себя еще более виноватым. Издав пару сухих смешков, он произнес:

- Здесь ты можешь спокойно выздоравливать. Давай подождем, пока ты не поправишься.

Ань Юань приподнял голову и с подозрением в глазах взглянул на Хань Чаншэна:

- Прости, что позволяю себе подобную вольность... но ты совсем молодой парень. Ты действительно доктор, способный творить чудеса? - неизвестно, какими лекарствами напичкал его прошлым вечером этот "доктор Ду", но его исстрадавшееся местечко до сих пор жгло и болело.

Хань Чаншэн выпятил грудь колесом и уверенно заявил:

- Конечно! Если почувствуешь себя плохо, просто меня позови!

- Ты можешь сделать так, чтобы мне полегчало в ближайшее время? - спросил Ань Юань. - Кхе-кхе, я хотел бы принять участие в конференции Улинь.

Конференция Улинь продолжалась всего полмесяца. Уже шел третий день. Если Ань Юань проваляется больной в постели еще несколько дней, конференция Улинь к тому времени практически завершится.

Хань Чаншэн на миг задумался, затем произнес:

- Минуточку! - он отвернулся, вытащил мешочек с лекарствами и вывалил их. Про себя повторяя считалочку, он взял восстанавливающий кровь тоник, укрепляющие почки пилюли, улучшающий работу печени сироп, быстродействующие возрождающие сердце пилюли...

Даже Ань Юань заметил, что Хань Чаншэн долго копается, а когда этот парень повернулся к нему и вытянул к нему руку, он испытал настоящее потрясение. Держа перед ним кучку с горкой лекарств, Хань Чаншэн заявил:

- Вот, возьми, все это хорошие лекарства! Как только примешь их, тотчас поправишься!

Ань Юань снова и снова принялся качать головой. Увидев, как он беспокоится, Хань Чаншэн схватил две пилюли и закинул их себе в рот. Смачно жуя, он сказал:

- Они словно конфеты. Если ты чем-то болен, они это вылечат, а если нет, то укрепят твое здоровье. Съешь их!

Посмотрев на эту кучку разноцветных лекарств, Ань Юань уже пожалел,  что задал этот вопрос, и снова улегся в постель.

- Лучше немного отдохну. Я проголодался. Не мог бы ты принести чего-нибудь поесть? - со вчерашнего и до сегодняшнего утра у Ань Юаня во рту маковой росинки не оказалось. Его желудок практически прилип к позвоночнику.

Хань Чаншэн сразу же побежал вниз. Решив, что Ань Юань ослабел и ему нужно побольше тонизирующих, он купил две зажаренные в масле свиные ножки, тарелку тушеной рыбы и горшок черепахового супа и попросил официанта отнести их наверх. Но когда повар гостиницы все приготовил, Хань Чаншэн забеспокоился, что одной тонизирующей еды может не хватить, поэтому растер свои тонизирующие пилюли в порошок и подсыпал его в тарелки. Затем он сам отнес их Ань Юаню.

Проснувшийся Ань Юань увидел, что Хань Чаншэн стоит над ним и тычет ему в рот покрытой жиром, толстой жареной свиной ножкой. Он плохо себя чувствовал и давно не ел, так что стоило ему почувствовать запах жареной пищи, как у него скрутило живот. Он мигом оттолкнул от себя руку Хань Чаншэна.

Увидев, что тот не хочет есть, Хань Чаншэн недовольно сказал:

- Ешь скорее. Ты уже не ребенок, почему ты так плохо себя ведешь?

Чувствуя горечь в сердце, Ань Юань ничего не смог на это ответить. Под непрестанными уговорами Хань Чаншэна ему пришлось заставить себя проглотить жареную свиную ножку, после чего Хань Чаншэн налил ему полную чашу черепахового супа.

Той ночью Ань Юаня непрестанно рвало, его прихватил понос, а из носа ручьями потекла кровь. Вместо того, чтобы поправиться, он свалился с еще более серьезной болезнью. Хань Чаншэн, понятия не имея, почему с ним такое приключилось. Он постоянно находился возле постели больного, ухаживая за ним, поскольку теперь Ань Юань даже бурно текущую из носа кровь не в силах был утереть. Схватив Хань Чаншэна за рукав, он мрачно уставился на него и слабым голосом произнес:

- Брат Ду, как много я задолжал тебе в прошлой жизни?..

Хань Чаншэн почувствовал себя несправедливо обиженным. Он еще никогда в этой жизни так старательно не заботился о взрослом мужчине! Должно быть с самим Ань Юанем что-то было не так. Приняв за раз столько тонизирующих, он должен был моментально ожить и взбодриться!

Стоило Ань Юаню произнести эту фразу, как его глаза закатились, и он снова лишился сознания.

Вот так под заботливым присмотром доктора Ду, способного излечить любые болезни, Ань Юань наконец-то поправился после десятка дней, проведенных в постели. Вот только он сильно похудел. Хань Чаншэн, который посвящал все свое время заботе о нем, тоже здорово исхудал. Каждое утро, подправляя свою маскировку, ему приходилось наносить пудру на щеки, чтобы те казались полными и лоснящимися.

К тому времени, как здоровье Ань Юаня наконец-то пошло на поправку, конференция Улинь уже приближалась к своему завершению. Хань Чаншэн быстро повел его на конференцию. В результате случившегося его изначальный план прославить Ань Юаня в сражениях на арене тоже с треском провалился.

В этом году во время конференции Улинь на арене для соревнований многие мастера продемонстрировали свои боевые искусства. Они непрестанно сражались друг с другом, причем уровень этих соревнований оказался на порядок выше, чем за все предыдущие годы. К сожалению, самым заметным среди них так и остался "Ли Цзюлун", который после начала конференции так больше и не объявился. Но как раз поскольку он не показывался, слухи, что ходили о нем, становились все более и более таинственными. Поговаривали, что все, кто пересекался с ним в мире боевых искусств, оказывались побеждены им одним движением, за что ему присвоили титул "Бог меча".

Лу Хунхуа вышел на центр арены для соревнований, чтобы произнести речь в честь окончания конференции.

Увидев, что конференция по боевым искусствам подходит к концу, Ань Юань испытал сильное разочарование. Помимо того, чтобы выяснить, кто стал убийцей его отца, он собирался на этой конференции Улинь продемонстрировать свою силу. К сожалению, всю конференцию он проболел.

Когда Ань Юань развернулся, намереваясь уйти, Хань Чаншэн с удивлением последовал за ним:

- Ты не хочешь послушать его?

- Ничего интересного тут не услышишь, - сказал Ань Юань. - Всякий раз говорится одно и то же, - ранее, сопровождая Юэ Пэна, он уже присутствовал на нескольких конференциях по боевым искусствам, и все речи, которые произносились в конце, были не более чем банальностями, не пробуждавшими у слышавших их ни малейшего интереса.

Хань Чаншэн полностью с ним согласился и уже, держа его за руку, собирался уйти, когда Лу Хунхуа внезапно проговорил:

- Здесь и сейчас мне хотелось бы кое о чем торжественно объявить.

Все собравшиеся под сценой тут же притихли. Даже Хань Чаншэн с Ань Юанем остановились и оглянулись на сцену.

Окинув взглядом присутствующих, Лу Хунхуа громким голосом возвестил:

- Сегодня я хочу объявить о назначении нового главы альянса Улинь!

Вся услышавшая это публика моментально взорвалась криками.

_______________________________________________________

Прим. пер.: обычно больным и пациентам во время выздоровления противопоказана тяжелая для переваривания (жареная, жирная, копченая) еда и любые тонизирующие средства. Наш добрый друг хотел как лучше, а в итоге оказал Ань Юаню медвежью услугу, то бишь добил лежачего)

Минутка переводчика:

Когда-нибудь в будущем

- Вот, Ду Юйфэй только сегодня прислал, совсем свеженькие, - сказал Хань Чаншэн, протягивая Ань Юаню пригоршню разноцветных пилюль, добытую из мешочка, - все это полезно для здоровья, поэтому их нужно принимать ежедневно.

- Ты уверен, что это съедобно? - с неким потаенным страхом скептически спросил Ань Юань. Он все еще отчетливо помнил, как когда-то пострадал от этих ядовитых расцветок "полезных" пилюль.

Увидев, как сильно он беспокоится, Хань Чаншэн схватил две пилюли и закинул их себе в рот. Смачно жуя, он сказал:

- Они словно конфеты. Если ты чем-то болен, они это вылечат, а если нет, то укрепят твое здоровье. Съешь их!

Ань Юаню эта сцена показалась до боли знакомой. Отведя взгляд, он задумался.

Хань Чаншэн не стал заморачиваться. Он просто закинул себе в рот еще пару пилюль, а затем глубоким поцелуем, умело орудуя языком, запихнул обе в глотку Ань Юаня, заставив того их проглотить. Бедняга Ань Юань даже прийти в себя не успел, а пилюли уже оказались в его желудке.

- Вот, и не говори теперь, что этот лаоцзы тебя совсем не щадит и не заботится о твоем здоровье!

- Но я же не это имел в виду... - слабо возразил Ань Юань. "Нельзя изматывать человека по ночам и после этого требовать от него с утра пораньше стирать твои труселя..."

Он собирался было улечься обратно в постель, где, демонстративно надувшись, валялся со вчерашней излишне бурно проведенной ночи, думая: - "Если ты считаешь, что какой-то пилюльки хватит, чтобы заставить меня повторить вчерашнее, то ты глубоко заблуждаешься. Неделю задом к тебе не повернусь... Ой!"

Но тут ему стало ясно, что что-то пошло не так. Все его тело охватила истома, губы увлажнились, а глаза заблестели. Он с невольным желанием воззрился на Хань Чаншэна, который тоже покраснел и тяжело задышал.

- Чем ты нас накормил?!

- Тониками... Разве не так?.. - Хань Чаншэн с озадаченным видом снова вытащил из кармана мешочек, а затем пошарил в нем и выудил оттуда записку от Ду Юйфэя, которую поленился прочитать ранее. - "Молодой господин, в последнее время я экспериментировал над кое-чем весьма любопытным, и решил позволить вам первому опробовать чудесные эффекты этих пилюль. Вот новая считалочка, чтобы вы не забыли: Неважно, цвет у них какой, желаю вам любви большой; горячей, дикой, страстной, пылкой, больше штуки в рот не тыркай!"

Ань Юань, которого уже не держали ноги:

- ...

Хань Чаншэн, у которого уже стало три ноги:

- ...Ах, была не была! Дареному коню в зубы не смотрят!

Ань Юань: - "Ду Юйфэй, как много я задолжал тебе в прошлой жизни?.."

В этом году Лу Хунхуа уже перевалило за пятьдесят, и почти десять лет из них он возглавлял альянс Улинь. Хоть в мире боевых искусств и не существовало правила, оговаривающего, сколько времени можно занимать должность главы альянса, но десятилетний срок уже считался немалым. Лу Хунхуа начинал стареть, и даже если он по-прежнему пользовался авторитетом, его здоровье стало уже не таким хорошим, как у молодого поколения. В мире боевых искусств хватало талантов, и среди них имелось бесчисленное множество преемников, обладающих достойными навыками и способностями. Вот почему он решил отказаться от своей должности главы альянса Улинь.

Собравшаяся вокруг сцены толпа сразу же забурлила. Многие из них призывали шестого главу альянса Улинь продолжать руководить миром боевых искусств и председательствовать на соревнованиях, но мало кто из них говорил от чистого сердца. Кому не хотелось стать главой альянса Улинь? Ведь стоит им промедлить хоть пару лет, как появятся еще более талантливые люди, и у них вообще не останется шанса возвыситься.

Хань Чаншэн и Ань Юань тоже остановились на месте и воззрились на сцену. Это был совсем не пустяк. Хань Чаншэна не волновала судьба боевых искусств, но ему было очень любопытно услышать, что же на самом деле задумал Лу Хунхуа.

- Тише, тише, господа, пожалуйста, выслушайте меня! - Лу Хунхуа пришлось несколько раз повторить эти слова, и только после этого толпа успокоилась. - Я уже старею. Настала пора оставить эту должность. Однако, поскольку я все еще занимаю ее, на мне лежит ответственность за будущее, ожидающее альянс боевых искусств. За последние два года вы представили мне немало кандидатов в преемники, но я так и не смог остановить на ком-то свой выбор. Я давно наблюдаю за вами и знаю, что вы все талантливые и заботливые. Многие среди вас лучше этого старика Лу. За то десятилетие, на протяжении которого альянсом боевых искусств заправлял этот старик, Лу Хунхуа, хотя в нем и сохранялась стабильность, но и не было никаких достижений. Вот почему этот Лу решил, что следует иначе подойти к выбору преемника и выбрать того главу, который сможет повести нас к преодолению новых вершин...

Под сценой снова поднялся галдеж!

Те, кто исходил от нетерпения последние несколько лет и думал, что и дальше придется терпеть, едва не обезумели от восторга, тогда как те, кому и вовсе не на что было надеяться, и слишком юные практики от всего сердца желали попробовать свои силы в надежде, что прямо с неба им на колени свалится этот огромный кусок пирога.

Хань Чаншэн  и Ань Юань со все возрастающим интересом все-таки обернулись, чтобы со всем вниманием выслушать, что собирался сказать Лу Хунхуа.

Лу Хуанхуа, еще несколько раз призвав всех к спокойствию, произнес:

- В прошлом кандидаты на должность нового главы альянса Улинь избирались среди своих соратников, а затем уже предыдущий глава выбирал из них преемника, наиболее подходящего для будущего процветания нашего мира. На этот раз я не собираюсь так поступать. Конечно же, мой преемник должен обладать выдающимися навыками боевых искусств, иметь в Цзянху хорошую репутацию и обладать прекрасными нравственными качествами. Это совершенно необходимо. Поэтому, во-первых, ему придется выполнить несколько условий: он должен будет получить одобрение старика Бай Ху, Цзюсянь Фэнлая и Хуа Юэнян. Ему следует принести полученные от них жетоны в качестве доказательства пройденных испытаний.

Стоящие под сценой люди постепенно начали успокаиваться. Старик Бай Ху был предыдущим главой альянса Улинь. Он обладал выдающимися навыками боевых искусств и пользовался огромным уважением. Вот только из-за дурного характера он умудрился обидеть кучу людей, поскольку любил выражаться и действовать слишком прямолинейно. Он занимал эту должность менее пары лет, когда она его окончательно притомила. Вот почему он покинул свой пост, отправившись в уединение, чтобы посвятить самосовершенствованию все свое время. Однако, несмотря на дурной характер, в глубине души старик Бай Ху был очень хорошим человеком. Человек, способный ему понравиться, должен был обладать превосходным характером.

Цзюсянь Фэнлай тоже был экспертом-отшельником. Поговаривали, что он на непостижимом уровне владеет боевыми искусствами, а еще он хлестал вино словно воду и был абсолютным маньяком меча. Человек, способный вызвать у него восхищение, должен был превосходно владеть боевыми искусствами.

Что же касается Хуа Юэнян, то она была и женщиной, и экспертом-отшельницей. Вот только никто не ведал ее специализации и предпочтений. Однако, раз уж у Лу Хунхуа существовала с ней некая договоренность, то, должно быть, она тоже отвечала за проверку одного из трех требований к преемнику. Поскольку старик Бай Ху отвечал за проверку добродетели, а Цзюсянь Фэйлай испытывал боевые искусства, то и Хуа Юэнян должна была сыграть свою роль в этих испытаниях.

Затем Лу Хунхуа произнес:

- Далее скажу, что я надеюсь, что в будущем мир боевых искусств добьется куда больших успехов, вот почему новоизбранный глава не может оказаться таким же безинициативным человеком, как я. И вот почему вторым условием станет уничтожение злодея или банды разбойников, творящих беззаконие в мире Цзянху!

Толпа громко ахнула. Требования Лу Хунхуа оказались поистине высоки. В Цзянху хватало злодеев, но многие секты старались не трогать их и даже порой вступали с ними в сговор, дабы сохранить свое влияние. Но, благодаря такому условию, все эти высокомерные злодеи в этом году несомненно понесут тяжелый урон - каждый изо всех сил станет бороться за то, чтобы искоренить зло и посеять добро.

Следом Лу Хунхуа произнес:

- Выполнив эти условия, вы покажете, что достойны занять место следующего главы альянса Улинь. Однако у этого Лу есть еще одно условие: будущий глава альянса Улинь должен будет счесть своим долгом уничтожить демонических практиков и защитить праведный путь. Если он за три года не сможет избавиться от демонической секты, его заменят!

На мгновение собравшаяся под сценой толпа погрузилась в молчание, а затем забурлила, обсуждая услышанное, точно кипящий котел. На протяжении сотни лет демоническая секта была точно бельмо на глазу для всех праведных сект. Однако ее сети раскинулись повсюду, и от нее было очень сложно избавиться. И теперь Лу Хунхуа воспользовался таким решительным методом, чтобы призвать всех как можно скорее искоренить секту Тяньнин.

Сжавший кулаки Хань Чаншэн сделал глубокий вдох, подавляя в себе желание стащить с себя башмак и швырнуть его на сцену, прямо в лицо Лу Хунхуа.

Ань Юань заметил, что стоящий рядом с ним человек как-то странно себя ведет; опустив взгляд, он увидел крепко сжатый кулак Хань Чаншэна. Он с удивлением воззрился на своего спутника.

- Сегодня я рассказал, что нужно сделать немало, - продолжал Лу Хунхуа, - но год - очень краткий срок. Год спустя в этот же день мы снова соберемся здесь, на горе Куньлунь, где я передам этому герою звание главы альянса Улинь!

- Глава альянса, это неправильно! - откуда ни возьмись, влез да шисюн секты Цаншань. Его мастер, глава секты Цаншань, изначально был одним из претендентов на роль следующего главы альянса Улинь, причем одним из самых выдающихся кандидатов. Если бы глава их секты стал главой альянса Улинь, это бы им всем принесло процветание. Их секта находилась всего в шаге от того, чтобы добиться успеха. Однако заявление Лу Хунхуа сводило на нет все их старания. А поскольку главе секты Циншань было слишком неловко протестовать самому, вместе него тут же выступил да шисюн. - Глава, первым условием является прохождение испытаний трех старших, но у них наверняка уже есть те, кому они отдают предпочтение. Разве подобное справедливо?

- И где тут несправедливость? - моментально вскочил и заговорил старейшина секты Хэншань. - Неужто вы подозреваете трех почтенных старших в пристрастном суждении? - хоть глава секты Хэншань тоже являлся одним из кандидатов на должность следующего главы, не ему было тягаться силами с главой секты Циншань. Решение Лу Хунхуа пошло бы им на руку.

Ученики секты Циншань на мгновение дара речи лишились. Каждый их этих трех старших пользовался в мире боевых искусств огромной известностью и влиянием. Нельзя было так просто в чем-либо их обвинить.

Собравшаяся толпа принялась спорить и обсуждать, хватало как сторонников, так и противников таких перемен. А имелись и те, кто просто попросил Лу Хунхуа остаться на должности главы альянса Улинь.

Хань Чаншэн пришел в несказанный восторг, выслушав эти три требования. Из-за недоразумения он лишил Ань Юаня всех предоставленных тому благоприятных возможностей и как раз переживал, задаваясь вопросом, как бы вернуть все на круги своя. Но все требования Лу Хунхуа словно были специально придуманы для него: его не волновал ни возраст, ни секта будущего преемника. Ему достаточно будет лишь помочь Ань Юаню выполнить эти условия, чтобы тот уже в следующем году смог одним махом вознестись во славе, заняв место главы альянса Улинь!

Ань Юань же вообще не думал об испытаниях. Он никогда не хотел становиться главой альянса Улинь. В конце концов, ему было лишь чуть больше двадцати, и он только что обнаружил убийцу собственного отца. Он все еще не мог сказать, чем займется в будущем. На данный момент он не решил даже, куда отправится по окончании конференции.

Когда конференция Улинь этого года официально подошла к своему завершению, Лу Хунхуа удалился, пока стоящие вокруг люди все никак не прекращали вести свои споры. Хань Чаншэн и Ань Юань вернулись в гостиницу, в которой остановились. Затем Хань Чаншэн спросил:

- Брат Хуанфу, что ты собираешься делать дальше?

- А ты? - вместо ответа спросил Ань Юань. Пусть он и болел, у него уже давно возникли подозрения насчет этого Ду Фэнлю. Этот человек называл себя "чудесным доктором", но умудрился превратить в серьезную болезнь небольшую рану и жар. Да он просто слой кожи с него содрал. К тому же он не понимал, почему Ду Фэнлю решил спасти именно его и почему с таким усердием за ним ухаживал. Если он был доктором, считающим своим долгом лечить пациентов, то почему даже не взглянул на человека, получившего ранения на арене, которого они встретили в гостинице два дня назад? А вился ужом только вокруг него?

"Похоже, мой поддельный старший брат был очень хорош в маскировке..."

Оторопевший Хань Чаншэн произнес:

- Я? Ну... конференция Улинь завершилась. И мне тоже пора уходить.

Ань Юань, прищурившись, произнес:

- Могу ли я спросить, из какой секты брат Ду? Ты возвращаешься к своему мастеру?

Хань Чаншэн мгновение поколебался:

- Я... Ну, я и правда собираюсь вернуться к своему мастеру. Что же касается моей секты... тебе об этом лучше не знать.

Брови Ань Юаня приподнялись:

- Почему? Что такого в твоей секте, чтобы о ней нельзя было рассказать?.. Ты ведь из секты Тяньнин?

Хань Чаншэн поскреб затылок:

- У меня есть жуткий старший брат. Он не позволяет мне общаться с другими людьми. Я спас тебя только из-за твоей привлекательной внешности, а сейчас с тобой все в порядке. Конференция Улинь завершилась, и мне пора возвращаться.

Ань Юань ошеломленно застыл. "Жуткий старший брат..." Его губы пошевелились, но он ничего не сказал. Просто пристально уставился на Хань Чаншэна.

- Кстати, а разве ты не должен как следует отплатить мне за то, что я спас тебя и столько дней заботился о тебе? - спросил Хань Чаншэн.

Ань Юань снова оторопел. Возможно ли, что он ошибся? Неужто единственной целью Ду Фэнлю было желание сблизиться с ним?

- Чего ты хочешь? - проговорил он.

- Ситуация в Цзянху переменчива, - сказал Хань Чаншэн. - В один далеко не прекрасный день мы с тобой можем оказаться врагами. Если этот день наступит, ты... ты поймешь, как мне отплатить.

- Ты... Кто ты такой? - нахмурившись, спросил Ань Юань. - Если ты хороший человек, разве сможем мы с тобой когда-нибудь стать врагами?

Выпятив грудь колесом, Хань Чаншэн заявил:

- Конечно же, я хороший человек. Я спас больше людей, чем ты съел соли за всю свою жизнь... Однако всегда может наступить день, когда все станет неопределенным и сомнительным. В этот день вспомни мои слова и то, чем ты обязан моей доброте.

Это совершенно озадачило Ань Юаня.  Ему уже доводилось слышать подобные слова. Их сказал "Хуа Сяоса", который был членом демонической секты. Ду Фэнлю тоже был членом секты Тяньнин? Но даже если и наступит тот день, когда они с демонической сектой станут врагами, с какой стати им просить у него милосердия?

Если уж хотите, чтобы враг сдержал свою руку, то вам следует отправиться с этой просьбой к Лу Хунхуа и прочим лидерам мира боевых искусств. Он же всего лишь молодой ученик. Какого черта здесь вообще происходит?

Договорив, Хань Чаншэн тут же подхватил свои пожитки и произнес:

- Пришло время спуститься с горы. Как-нибудь позже еще увидимся, господин Хуанфу, - с этими словами он отворил дверь.

- Минуточку, - воскликнул Ань Юань, - ты можешь объяснить мне свои слова?..

Однако Хань Чаншэн, не обращая ни малейшего внимания на него, мигом вышел из комнаты и спустился по лестнице. Ань Юань погнался было за ним, но он еще не совсем поправился. Он оказался не в силах угнаться за Хань Чаншэном, поэтому вскоре тот и вовсе пропал из виду.

Пребывая в оцепенении, Ань Юань немало времени простоял посередине дороги, не понимая, что же понадобилось от него этому человеку. Долгое время спустя он слегка пришел в себя; ему оставалось только в растерянности вернуться назад.

______________________________________________________

Минутка переводчика:

Хань Чаншэн: - "Так, я уже сделал это с собакой-лордом от лица Хуа Сяошуана и полюбо... подлечил его задницу с лицом Ду Юйфэя... Ах, нет, не так! Попросил собаку-лорда не убивать Ду Юйфэя и Хуа Сяошуана... Хотя с Сяошуаном вышло двояко. Кто знает, что сотворит собака-лорд, в следующий раз увидев его... Ай, не важно! Так, с Сяо Цином и Сяо Баем он подружился... Остались только Гу Минсяо с его кошками и ужасным воображением и еще один Владыка Зала... как его там? Точно, Ло Синь... Вот им-то сейчас и займусь. Продолжу творить непотр... добро! Наш мальчик как раз поправился. Хе-хе-хе".

Ань Юань: - "Почему у меня такое чувство, будто главный герой пытается представить мне всех членов своего маленького гарема? А мне уготовано место главной жены?"

Зрители за кадром: *Сидят, ждут, что будет дальше, и хрустят попкорном*.

Ань Юань сложил в узелок свои вещи и начал спускаться к подножию горы Куньлунь.

Он успел проехать совсем немного, когда внезапно потянул за поводья, заставив своего коня остановиться на месте: прямо перед ним под деревом стоял другой конь, а неподалеку от него, на земле, лежал всадник с таким видом, будто свалился с седла.

Изумленный Ань Юань спешился. Лицо мужчины казалось холодным и суровым, но это ничуть не портило его красоты. Судя по внешнему виду, сблизиться с ним было бы весьма нелегко. Он позвал:

- Брат? Брат, с тобой все в порядке?

Мужчина выглядел так, словно был без сознания. Ань Юань дважды позвал его, но тот так и не отозвался. Тогда он наклонился, собираясь приподнять этого человека, когда внезапно вспомнил кое о чем. Протянув руку, он собирался было прикоснуться к коже за ухом мужчины...

- Ах!

Лежавший без сознания человек очнулся как раз в тот момент, когда к нему должна была прикоснуться рука Ань Юаня. Нервно схватившись за меч, он с тревогой воззрился на Ань Юаня, голову которого покрывала соломенная шляпа:

- Где я? Кто ты? И почему скрываешь свое лицо?

Ань Юань отвел от него свою руку:

- Вы лишились сознания здесь, у подножия горы Куньлунь.

На какое-то время мужчина, казалось бы, растерялся, а затем постепенно его взгляд прояснился:

- Ах... Верно, припоминаю. Дрянного воришку, Юэ Пэна, схватили, и я как раз направлялся в секту Инъюэ, чтобы истребить этих убийц и отомстить за своих друзей, но по пути мне пришлось сразиться с кое-какими людьми. Я так измотался, что решил здесь прилечь и немного вздремнуть.

Едва Ань Юань услышал, что он упомянул Юэ Пэна, как ошеломленно уставился на него:

- Вы знаете Юэ Пэна?

- Юэ Пэн и я - враги. Этот ублюдок натравил на моего друга убийцу из секты Инъюэ, и тот вырезал всю его семью. К тому же Юэ Пэн выкрал манускрипт, работе над которым мой друг посвятил всю свою жизнь.

Ань Юань, сложив руки в приветственном жесте, спросил:

- Могу я узнать ваше имя?

- Меня зовут Ло Вэйу! (Прим. пер.: "Вэйу" переводится как "могущественный") - ответил мужчина.

Ань Юань:

- ...

Ло Вэйу помахал рукой перед его лицом:

- Что с тобой? Ты чего это отключаешься?

Ань Юань пришел в себя, и уголок его рта нервно дернулся:

- Ничего, просто ваше имя напомнило мне о том, что в последнее время этот метод именования, похоже, пользуется большой популярностью.

Конечно же, этим Ло Вэйу был не кто иной, как Хань Чаншэн. Зная, что Ань Юань будет спускаться с горы этой дорогой, он замаскировался и добрался до этого места как раз вовремя, чтобы изобразить там потерявшего сознание практика, и в таком виде принялся поджидать Ань Юаня. Вот только он совершенно не ожидал, что Ань Юань прекрасно усвоит его прежний урок и первым делом попытается проверить, нет ли у него на лице маски. Перепуганному Хань Чаншэну пришлось мигом "проснуться".

- Секта Инъюэ - величайшая организация убийц в Цзянху, - сказал Хань Чаншэн, - и у этого старого вора, Юэ Пэна, сложились с ней очень близкие отношения. За последние годы с их помощью он перебил кучу народу. Много раз он даже не принимал личного участия в этих убийствах - просто нанимал убийц, которые выполняли всю грязную работу вместо него, - секта Сю Даомэнь, в которой когда-то состоял Лю Сяоци, тоже стала одной из жертв убийц из секты Инъюэ.

Потрясенный Ань Юань пробормотал:

- Вот оно как...

Неудивительно, что, проведя так много лет в секте Юэхуа, он так ничего и не обнаружил: хотя Юэ Пэн время от времени и спускался с горы, он никогда не отсутствовал слишком долго. Ему было бы сложно перебить так много людей. На конференции Улинь он услышал от Хань Чаншэна, что за последние пятнадцать лет Юэ Пэн истребил кучу народа. Но ведь все эти секты находились за тысячи миль от горы Юэхуа, и у него ушло бы не меньше месяца на дорогу туда и обратно. Когда Юэ Пэн успел бы совершить столько убийств? Теперь же, услышав это, он понял, что Юэ Пэн лишь платил наемным убийцам, которые совершали преступления за него.

- Что такое? - продолжал притворяться Хань Чаншэн. - Ты тоже знаешь этого Юэ Пэна?

Не успел Ань Юань ответить, как Хань Чаншэн изобразил удивление:

- Да на тебе соломенная шляпа с вуалью! Ты же тот самый ученик, который набросился на Юэ Пэна прямо на конференции Улинь? - Ань Юань еще не успел отреагировать, а Хань Чаншэн уже со скоростью молнии сорвал шляпу с его головы. - Это действительно ты!

Ань Юань не рассердился, просто спросил:

- Ты в одиночку решил отправиться к секте Инъюэ, чтобы свершить свою месть?

- Ага, - сказал Хань Чаншэн. - У меня хватает друзей, но они не имеют ни малейшего отношения к этому делу. Мне не хочется впутывать их. Но если бы нашелся кто-то, разделяющий со мной эту ненависть, я был бы не против отомстить вместе с ним.

Казалось, Ань Юань колебался. Пусть его отца отправил на тот свет вовсе не наемый убийца из секты Инъюэ, сговорившийся с сектой Инъюэ, Юэ Пэн убил за эти годы уйму людей. Его чувства по отношению к Юэ Пэну стали очень запутанными. С одной стороны, ему, само собой, хотелось убить его, чтобы отомстить за убийство отца. А с другой стороны, Юэ Пэн заботился о нем на протяжении всех этих лет.

Ань Юань всегда считал себя членом секты Юэхуа, и раз уж ее глава наворотил дел, он надеялся, что сможет своими руками исправить эти ошибки. Если они смогут избавиться от секты Инъюэ, организации, принесшей бедствие миру боевых искусств, то это, несомненно, зачлось бы в счет добрых дел, совершенных сектой Юэхуа, и позволило бы им избавиться от препятствий, что сулила им не лучшая карма.

Он просто пребывал в растерянности. Его только-только покинул "Хуа Сяоса", и он не знал, куда двигаться дальше. Вот только с этим Ло Вэйу он был совсем не знаком. Он понятия не имел, можно ли ему доверять. Вот почему Ань Юань сомневался, стоит ли идти вместе с ним.

Увидев, что Ань Юань тянет с ответом, Хань Чаншэн растерялся. Он побоялся, что слишком настойчивое приглашение вызовет у Ань Юаня подозрения на его счет, поэтому произнес:

- Я собираюсь в ближайший город, чтобы отдохнуть и закупить достаточно припасов перед отъездом. А ты?

Ань Юань поднялся на ноги и сказал:

- Давай для начала найдем место для отдыха.

Они оба поехали на своих лошадях в направлении города, за всю дорогу не перекинувшись даже словом. По пути Ань Юань в полном спокойствии посматривал на профиль Хань Чаншэна. В глубине души он уже заподозрил этого "Ло Вэйу". Слова, сказанные Ло Вэйу звучали так, словно он приглашал его пойти вместе с ним, но при этом они совершенно не знали друг друга. В последнее время с ним происходило слишком много странных вещей: сначала Ду Фэнлю, теперь Ло Вэйу, и все это началось с той жаркой ночи, после которой испарился Хуа Сяоса... Возможно ли, что Ло Вэйу - тот самый гаденыш, который так любит изменять собственное лицо?

Хань Чаншэн в полном молчании обливался холодным потом и чувствовал себя, точно муравей на раскаленной сковороде. Что не так с Ань Юанем? Он чем-то выдал себя? Почему Ань Юань продолжает так упорно пялиться на него?

Как раз в этот момент неподалеку раздался стук лошадиных копыт. Кто-то сзади их нагонял. Так как конференция Улинь только что завершилась, многие люди, один за другим, покидали гору Куньлунь, поэтому Ань Юань и Хань Чаншэн не обратили никакого внимания на ехавшего позади них человека. Похоже, этот человек куда-то спешил, поскольку вскоре обогнал Ань Юаня и Хань Чаншэна. Однако он тут же обернулся и встретился взглядом с Хань Чаншэном. Оба спутника испытали крайнее потрясение, а обогнавший их мужчина и вовсе настолько резко остановил коня, что едва не вылетел из седла.

- Брат Ло?! Как ты здесь оказался? - мужчина спешился и удивленно воззрился на Хань Чаншэна.

Сначала Хань Чаншэн изумился, затем - пришел в отчаяние. Это был мастер четвертого зала секты Тяньнин. Да, в секте Тяньнин было всего четыре мастера зала. И встречу ни с одним из них нельзя было считать счастливым случаем, а с этим в особенности. Ведь им непременно должен был встретиться сам Хуа! Сяо! Шуан!

А все потому, что, когда Хань Чаншэн маскировался под Хуа Сяоса, он использовал в качестве образца лицо Хуа Сяошуана. Он обучал Ань Юаня боевым искусствам и несколько месяцев спал с ним в одной постели с этим лицом. С тем же лицом он той ночью обезумел, впав в отклонение Ци. Когда он съел Ань Юаня, дочиста вылизал тарелку и сбежал, он и это сотворил с лицом Хуа Сяошуана!

Как следует рассмотрев лицо Хуа Сяошуана, Ань Юань громко ахнул. Затем он обнаружил, что Хуа Сяошуан не обращает на него никакого внимания - он даже взглядом его не удостоил, глядя исключительно на Хань Чаншэна, при этом на его лице нарисовалось сложное, практически неописуемое выражение.

Хуа Сяошуан какое-то время пристально взирал на Хань Чаншэна. Но, когда он увидел, как щеки последнего покраснели в смущении, на его лице сразу же отразилось понимание. Вся секта Тяньнин порядком настрадалась от уловок своего главы, а в особенности те, кому "посчастливилось" вырасти вместе с ним. С самого его детства всех их бесчисленное количество раз подставляли превосходные навыки маскировки этого парня. Он тотчас же догадался, что человек, скрывающийся за этим лицом, был главой их секты, который полгода как улизнул и с тех пор больше не появлялся. Усмехнувшись, Хуа Сяошуан произнес:

- Ах, а я-то считал, что мне придется отправиться за тридевять земель, чтобы тебя отыскать, кто бы мог подумать, что ты сам придешь ко мне в руки.

Цель поездки Хуа Сяошуана заключалась в том, чтобы найти их беглеца-главу. Хань Чаншэн на протяжении полугода не появлялся на горе Сюйшань и по своей воле не связывался с людьми из секты. Дракон пропал, не показывая никому ни головы, ни хвоста. Даже Лу Цинцянь и Лу Байби, больше всех поднаторевшие в выслеживании Хань Чаншэна, утверждали, что вряд ли смогут его отыскать. Более того, если эта парочка простофиль отправится на его поиски, тот попросту снова обведет их вокруг пальца, заставив себя отпустить.

Вот почему Хуа Сяошуан решил отправиться лично, чтобы узнать, что, черт возьми, на уме у Хань Чаншэна на этот раз. Он отправился на эту конференцию Улинь наугад. В конце концов, это было важное событие для мира боевых искусств. С характером Хань Чаншэна, он с десятипроцентной вероятностью не пропустил бы подобное развлечение. И даже если бы Хань Чаншэна там не оказалось, он бы мог воспользоваться этой возможностью, чтобы разведать, что задумал альянс праведных сект.

Вот только он приехал туда с небольшим опозданием, добравшись до вершины горы Куньлунь уже после начала конференции. Там он услышал о двух учениках секты Юэхуа, которые разоблачили преступления главы своей секты и победили собственного учителя в первый же день конференции. Он сразу же подумал, что, должно быть, то был Хань Чаншэн, этот вечный нарушитель спокойствия.

Поэтому он остался на конференции, втихаря поджидая, когда тот снова проявит себя. Неожиданно, но за все последующие дни Хань Чаншэн и Ань Юань больше ни разу не объявились. Поэтому по окончании конференции он в разочаровании уехал оттуда. Каково же было его удивление, когда он совершенно случайно наткнулся на них на полпути к подножью горы. Какое невероятное совпадение.

С крайне несчастным видом Хань Чаншэн в свете угасающего дня втихаря принялся наблюдать за реакцией Ань Юаня. Ань Юань же уставился на Хуа Сяошуана, так сильно прикусив губу, что та побелела.

- Ты... - Ань Юань смог выдавить из себя лишь одно слово, и сразу же снова прикусил губу. Он просто не знал, что сказать.

Теперь и Хуа Сяошуан обратил внимание на Ань Юаня. От Лу Цинцяня с Лу Байби он слышал, что в последнее время Хань Чаншэн увязался за учеником секты Юэхуа, повсюду бродя следом за ним. И тот ученик был весьма хорош собой. Исходя из натуры Хань Чаншэна, он мог всерьез им увлечься. Но, увидев Ань Юаня, он все равно удивился. Этот парень оказался поистине красивым мужчиной. Следом он тут же метнул на Хань Чаншэна наполненный подозрением взгляд - должно быть, именно из-за Ань Юаня их бессовестный глава не желал возвращаться назад.

Разум Хань Чаншэна заработал на полную. С сухой улыбкой он произнес:

- Зачем я тебе понадобился, Хуа Сяоса? Мы виделись всего несколько дней назад. Ты еще тогда устроил знатный бой на конференции Улинь вместе с этим младшим братом, что сейчас находится возле меня.

Хуа Сяошуан с глупым видом уставился на него, затем слегка нахмурился. Хань Чаншэн так очевидно ему намекал, но он же не Лу Байби и не Лу Цинцянь, чтобы этого не понять. Он уже слышал о том, что Хань Чаншэн позаимствовал его внешность, чтобы сопровождать Ань Юаня. Прошло уже шесть месяцев. Хань Чаншэн до сих пор использовал его лицо? Что за черт у него на уме?

Но вскоре уголки его рта приподнялись в веселой улыбке.

В сердце Хань Чаншэна затрезвонил тревожный колокол! Среди четырех мастеров залов и пары его стражей самым грозным был Хуа Сяошуан. Пусть этот парень оказался не особо хорош в боевых искусствах, как эти выросшие с ним глупыши, Лу Цинцянь и Лу Байби, зато в том, что касается интеллекта, никто не смог бы сравниться с Хуа Сяошуаном. Хань Чаншэн слишком хорошо его изучил: если этот парень так улыбался, ничего хорошего это точно не предвещало!

Кем станет для него на этот раз Хуа Сяошуан? Превосходным союзником или богоподобным врагом? У Хань Чаншэна голова разболелось. Как ни крути, а он влип по самое не могу.

____________________________________________________

Минутка переводчика:

Стоило им остаться наедине, как Хуа Сяошуан проявил дьявольский блеск в глазах, с бесподобно веселой улыбкой вытащил из-за пазухи хлыст и с видом господина уселся на стул.

Задрожавший как осиновый лист Хань Чаншэн при виде этого хлыстика инстинктивно с громким стуком упал перед ним на колени.

- Говори, - суровым тоном приказал Хуа Сяошуан, - что "я" сотворил с Ань Юанем? Почему он смотрит на меня, как обиженная жена, и почему, как только может, изворачивается, лишь бы не повернуться ко мне спиной?

- Ну... это... - замялся было Хань Чаншэн, но тут хлыст в руках Хуа Сяошуана с характерным звуком хлестнул по полу, и у главы секты моментально развязался язык: - Возможно, последние полгода мы с ним жили как братья...

- Продолжай. Что это означает в твоем понимании?

- Я хотел сблизиться с ним, поэтому мы ели, пили, занимались боевыми искусствами и спали вместе.

- Хм, - Хуа Сяошуан уже знал, что у этого парня странные понятия о братской любви. О чем тут говорить, когда он лично несколько раз заставал его в одной купальне с Лу Цинцянем и Лу Байби, при этом занимались они не чем иным, как подсчетом родинок на задницах друг у друга. Знание этого магического числа они провозгласили верным признаком братской любви... - Продолжай. Чем еще ты с ним занимался?

- Ну... целовал пару раз. Нет-нет, только чтобы понизить бдительность, ничего больше! Хотя...

- Хотя что? Переходи уже к сути дела! - грозно поведя хлыстиком, прикрикнул на него Хуа Сяошуан.

- Вышло у нас одно недоразумение...

- Какого рода недоразумение?

- Однажды ночью... Мы... он и я... сделали...

- Стоп, - нахмурившийся Хуа Сяошуан схватился рукой за лоб. Ему хватило покрасневшего лица этого негодника, чтобы разобраться, в чем дело. Догадаться было несложно: он и раньше пускал слюнки на красавчиков, а тут один такой перед ним, беззащитный, на блюдечке... Он со вздохом вспомнил свою молодость. Ах, та первая встреча и первый раз с Гу Минсяо... Его рассыпавшиеся по полу нефритового павильона длинные волосы... слезы, стоящие в этих напоминающих льдинки глазах... легкий румянец на его белоснежных щеках... в окружении орды его орущих, вооруженных с любовью наточенными когтями кошек... Ладно, лучшим в жизни опытом это не назовешь, но с тех пор он научился многим вещам. Например, закармливать кошек рыбой, чтобы им не то что когти точить, двигаться было лень... А еще запирать двери... и доводить этого спокойного и недосягаемого парня до слез от удовольствия... Ох, что-то не туда его понесло. - Значит, все это ты сделал с моим лицом, то есть, от моего имени, так я понимаю? - по-прежнему грозно спросил он.

Не в силах говорить, Хань Чаншэн только виновато кивнул.

- Отлично, - уголки губ Хуа Сяошуана приподнялись в веселой улыбке.

В сердце Хань Чаншэна затрезвонил тревожный колокол! Если этот парень так улыбался, ничего хорошего это точно не предвещало!

Хуа Сяошуан: - "Разве я могу упустить такую отличную возможность поквитаться с главой своей секты?"

Хань Чаншэн: - "Как ни крути, меня явно ожидают крупные неприятности".

Ань Юань: - "Откуда эти мурашки по коже? Такое чувство, что по моим следам несется целая стая плотоядных волков".

Хуа Сяошуан, миновав Хань Чаншэна, направился к Ань Юаню. Хань Чаншэну невольно захотелось преградить ему путь, но в глубине души он понимал, что это будет неправильно. От этих внутренних противоречий его едва не разрывало на части.

Хуа Сяошуан остановился перед конем Ань Юаня, затем поднял голову и, ни слова не говоря, посмотрел на него. Он понятия не имел, что произошло между Хань Чаншэном и Ань Юанем, поэтому предпочел промолчать, опасаясь попасть впросак. Он с нерешительностью во взгляде уставился на Ань Юаня, ожидая, пока тот первым заговорит.

- Той ночью... - проговорил Ань Юань, - почему ты ушел, даже не попрощавшись со мной?

Хуа Сяошуан здорово удивился, но на лице его так и осталось спокойное выражение. "Той ночью? Ушел и даже не попрощался? Хань Чаншэн сбежал, не попрощавшись, а вернулся к Ань Юаню уже с лицом, замаскированным под Ло Синя? Здесь должна быть какая-то веская причина, иначе Хань Чаншэн не стал бы так себя утруждать". Прикусив губу, он изобразил смущение:

- Я... Мне было слишком неловко, - а то, отчего ему было неловко, должны были объяснить следующие слова Ань Юаня.

Ань Юань остолбенел. Они оба впали в состояние смягчающего сердце радостного онемения.

От волнения Хань Чаншэн схватился за волосы и прикусил себе щеку! Хуа Сяошуан был сообразительным гением, способным по паре намеков догадаться обо всем, что случилось. Он тонко манипулировал Ань Юанем, но разве мог Хань Чаншэн этого не заметить? Стороннему наблюдателю всегда виднее, чем самим участникам. Ань Юань даже не заподозрил, что стоящий перед ним Хуа Сяошуан вовсе не тот Хуа Сяоса, который до сих пор находился подле него. И если Хуа Сяошуану теперь захотелось поговорить, в разуме Ань Юаня накопилось для него немало слов!

Наконец, Хуа Сяошуан нарушил молчание:

- Как ты себя чувствовал в эти дни? - спросил он, подметив, что Ань Юань выглядит изможденным.

Неожиданно, но эти слова больно задели Ань Юаня за живое, и его глаза покраснели. На протяжении последних шести месяцев они с Хань Чаншэном были не разлей вода - вместе как днем, так и ночью, и у них даже появились чувства друг к другу. Но только той ночью, когда все это случилось, Ань Юань осознал, что его чувства к Хань Чаншэну уже превзошли его собственное воображение. Если бы на его месте оказался кто-то другой и он также впал в отклонение Ци, сошел бы с ума и такое с ним сотворил, он бы не успокоился, пока не прикончил того человека. Но когда с ним так поступил Хань Чаншэн, в глубине души он почти что не рассердился.

Куда больше его разозлило то, что на следующий день Хань Чаншэн улизнул без каких-либо объяснений. Однако спустя несколько дней даже этот гнев в его сердце угас, сменившись тревогой. Он начал беспокоиться, не случилось ли чего с Хань Чаншэном? Что если за ним по пятам гнались враги? Не призвали ли его назад, в демоническую секту, и не вызовут ли его действия недовольство у его старшего брата?.. Ань Юань даже хотел было отправиться на гору Сюйшань, чтобы узнать о нем последние новости.

И вот теперь этот бессовестный парень в целости и сохранности стоит перед ним и заботливо так расспрашивает, все ли у него хорошо.

Ань Юань сделал глубокий вдох и предельно холодным тоном заговорил:

- Со мной все в порядке.

Последние полмесяца он серьезно болел, страдая под "пытками" Хань Чаншэна. С него чуть ли слой кожи не слез. Конечно же, ему было очень плохо, но он не собирался делиться этим Хуа Сяошуаном.

Хань Чаншэн все же не выдержал и вмешался:

- Хуа Сяоса, Ань Юань. Вы и дальше собираетесь стоять здесь и болтать?

- А куда вы направляетесь? - спросил Хуа Сяошуан.

- Едем в расположенный впереди город, чтобы там отдохнуть и закупиться припасами, - сказал Хань Чаншэн.

Хуа Сяошуан развернул своего коня и заявил:

- Вперед, я с вами поеду.

Хань Чаншэн одарил его взглядом, острее кинжала. Этот Хуа Сяошуан был огромной ходячей проблемой. Он явно дал понять, что хочет, чтобы Хуа Сяошуан сейчас же ушел, но последний демонстративно сделал вид, будто ничего не заметил. Он одарил Ань Юаня ласковым взглядом и, прикусив губу, срывающимся голосом произнес:

- Я... Мне столько всего нужно тебе сказать... Я приду к тебе этой ночью.

Хань Чаншэн едва не разорвал поводья в клочки.

Все трое верхом на лошадях направились к городу. Хань Чаншэн специально замедлился. Когда Ань Юань оказался впереди, он направил коня к Хуа Сяошуану и принялся безумно ему подмигивать:

- Найди возможность уехать, и побыстрее.

Хуа Сяошуан взглянул на него:

- А вы уедете вместе со мной?

- Ни за что! - сказал Хань Чаншэн.

Так случилось, что в этот момент Ань Юань оглянулся, и Хань Чаншэн тут же сделал вид, будто любуется расстилающимся перед ними пейзажем.

Когда Ань Юань отвернулся, он снова заговорил:

- Мне нужно сделать еще кое-что, я сам вернусь, как только закончу.

Хуа Сяошуан усмехнулся:

- Вы правда заняты или просто не хотите бросать в одиночестве такого красавца? Я слышал, будто вы помогли этому парню отомстить за убийство отца, было такое?

- Я... Все было не так! - сказал Хань Чаншэн. - Я сделал это потому, что убийца сваливал всю вину за свои преступления на секту Тяньнин, это привело меня в ярость! Просто так вышло, что попутно меня угораздило помочь ему отомстить за отца...

- Раз уж вы уже отыскали убийцу, использовавшего имя секты Тяньнин, чем вам еще здесь заниматься? - спросил Хуа Сяошуан.

Хань Чаншэн не посмел рассказать ему правду, так что ему пришлось дать неопределенный ответ:

- Я... Одним словом, я всеми душой и сердцем предан нашей секте Тяньнин. Сейчас я не могу тебе всего объяснить. Но непременно дам знать, когда все закончу.

- Вы меня за дурака принимаете? - спросил Хуа Сяошуан.

- ... - Хань Чаншэн со всей искренностью посмотрел на него. - Я надеюсь, что ты слегка глуповат.

Хуа Сяошуан вернул ему не менее искренний взгляд:

- Какая жалость. Вам стоит изменить свои надежды на что-нибудь более правдоподобное.

Хань Чаншэн:

- ...

Ань Юань внезапно сдержал своего коня и поехал рядом с ними обоими.

Хань Чаншэн больше не посмел что-либо говорить, ему оставалось только продолжать одаривать Хуа Сяошуана многозначительными подмигиваниями, а тот продолжал старательно делать вид, будто не замечает его сведенного судорогой лица.

Вскоре они втроем прибыли в город.

Хань Чаншэн отыскал гостиницу и пошел туда расспросить о наличии свободных комнат; он вскоре вернулся:

- Владелец гостиницы сказал, что у них только две свободные комнаты. Так что, брат Хуа, почему бы тебе...

- Почему бы мне не остановиться здесь с Ань Юанем? - любезно продолжил за него Хуа Сяошуан. - Брат Ло, найди себе другое место для отдыха. Как насчет того, чтобы снова встретиться завтра?

- ... - Хань Чаншэн в тихой ярости так сильно стиснул зубы, что едва их не переломал. Он предложил: - Давайте лучше поищем другую гостиницу, где хватит комнат на всех.

В конце концов они-таки отыскали гостиницу с тремя свободными смежными комнатами, где могли остановиться сразу втроем. Хань Чаншэн с выражением крайней наглости на лице бросился занимать среднюю комнату, желая разделить Ань Юаня и Хуа Сяошуана. Ань Юань и Хуа Сяошуан лишь беспомощно пожали плечами и разошлись по своим комнатам, чтобы как следует отдохнуть.

Хань Чаншэн весь словно на иголках сидел в своей комнате. Время от времени он ложился под дверью, прислушиваясь к звуку шагов. Он переживал, что Хуа Сяошуан или Ань Юань могут наведаться в гости друг к другу.

Когда стемнело, он через щелку в двери увидел, как только что искупавшийся и переодевшийся Хуа Сяошуан направляется в комнату Ань Юаня. Хань Чаншэн мигом перемахнул через подоконник, прокрался к окну Ань Юаня и, усевшись на корточки, занялся подслушиванием.

Хуа Сяошуан вошел в комнату и уселся, пока Ань Юань заваривал ему чашечку чая.

- Ань Юань, как ты познакомился с братом Ло? - спросил он.

Ань Юань какое-то время помолчал, затем спросил:

- Придя сюда, ты собираешься говорить о ком-то еще?

Оторопевший Хуа Сяошуан ничего ему не ответил.

- Когда мы сегодня встретились вновь, в твоих глазах существовал только он. И если бы он не обратил внимание на меня, боюсь, ты бы мог вообще меня не заметить.

- Эм... - у Хуа Сяошуана просто не было слов.

Подслушивающий под окном Хань Чаншэн чувствовал себя так, будто его сердце царапали сотни острых когтей. На самом деле он не посмел увидеться с Ань Юанем, нося прежнее лицо, поскольку боялся, что тот, едва увидев его, выйдет из себя, вытащит меч и набросится на него. Все добрые чувства, которые он скопил, заботясь об Ань Юане, не смогли бы перевесить абсурда той ночи. Когда появился Хуа Сяошуан, он перепугался, что они с Ань Юанем начнут сражаться друг с другом. Он бы не вынес, если бы кто-нибудь из них пострадал, но Ань Юань даже не рассердился. Нет, этот парень не только не рассердился, но и приревновал. Неужто Ань Юань заподозрил, что Хуа Сяошуан влюбился в Ло Синя?.. Нет, подозревал, что Хуа Сяошуан утратил к нему интерес... Это тоже не правильно. Заподозрил, что его привлекательность уступает Ло Синю... Ах! Что за путаница с этими отношениями?!

Ань Юань продолжал идти в наступление:

- Но раз уж тебе так хочется поговорить о посторонних, давай обсудим, что у тебя за отношения с братом Ло?

Даже такой умник, как Хуа Сяошуан в этот момент слегка растерялся. Это же явно он пришел расспросить Ань Юаня. И как все обернулось таким образом, что теперь его допрашивал Ань Юань? Какое-то время спустя он сказал:

- Брат Ло - добрый друг, которого я знаю уже многие годы.

Уголок рта Ань Юаня в несколько насмешливой улыбке приподнялся:

- А что насчет доктора Ду?

Хуа Сяошуан опять удивился. Не было никаких сомнений в том, что доктором Ду мог быть только Ду Юэфэй, глава Зала Трав секты Тяньнин. Возможно ли, что Ань Юань столкнулся с Ду Юэфэем? Но Ду Юэфэй уже полгода как не покидал гору Сюйшань. Ань Юань никак не мог встретиться с ним. Возможно ли?.. Да, это наверняка снова был Хань Чаншэн! Сначала он сам, затем Ду Юэфэй, теперь Ло Синь - что же за идея такая посетила голову Хань Чаншэна?

- Да... Доктор Ду - мой старый друг, - нерешительно проговорил Хуа Сяошуан.

- Значит... - сказал Ань Юань, - вы все из одной секты? - он хотел было прямо сказать "демонической секты", но, поразмыслив об этом, решил придержать коней, опасаясь снова спугнуть собеседника.

Хуа Сяошуан прищурился, а затем внезапно вскочил с места и подошел к окну. Хань Чаншэн так перепугался, что мигом согнулся в три погибели, боясь, что тот может увидеть его. Хуа Сяошуан остановился возле окна и, устремив взгляд в темноту ночи, с меланхоличными нотками в голосе произнес:

- Почему я той ночью сбежал?.. А ты помнишь, что до этого произошло?

Хуа Сяошуан так и не ответил на вопрос Ань Юаня и не хотел оставлять тому возможность снова его задать. Поэтому перехватил инициативу, задав собственный вопрос так, чтобы Ань Юаню пришлось дать ответ на него.

Хань Чаншэн ощутил такую слабость в ногах, что едва не свалился с карниза. Он с несчастным видом закрыл ладонями свое лицо.

- Ха! - вся эта ситуация показалась Ань Юаню ужасно нелепой. Будь он менее хорошо воспитан, то сейчас накинулся бы на Хуа Сяошуана, натянул ему на голову мешок и избил так, что мать родная бы его не узнала. - Ты! - Ань Юань тряхнул рукавами и сквозь стиснутые зубы проговорил: - Это не я тогда впал в отклонение Ци и не я обезумел! Ты... ты сделал это со мной! Думаешь, я смог бы об этом забыть?!

"Отклонение Ци? Обезумел? Сделал с ним это? А затем просто сбежал..." - Хуа Сяошуан стремительно переменился в лице. К счастью, в этот момент он стоял к Ань Юаню спиной, и тот не смог увидеть, как исказилось его выражение. Хуа Сяошуан быстро взял себя в руки и еще более печальным тоном заговорил:

- Ты знаешь, что я впал в отклонение Ци и сошел с ума. Само собой, после этого я просто не мог посмотреть тебе в глаза. Ты сказал, что сегодня, когда мы встретились, я смотрел лишь на брата Ло. Но только потому, что не осмеливался взглянуть на тебя. Я боялся, что, стоит мне взглянуть тебе в глаза, как я... я больше не смогу себя контролировать...

Хань Чаншэн молча бил себя в грудь и колотил по ногам.

Ань Юань холодно произнес:

- Значит, теперь ты можешь только поворачиваться ко мне спиной?

Хуа Сяошуан медленно обернулся.

Ань Юань поднял на него взгляд и так же медленно заговорил:

- Ты очень многое утаивал от меня, и я никогда не заставлял тебя говорить. Ты обучил меня боевым искусствам и выяснил, кто на самом деле стоял за убийством моего отца. Пусть я никогда не благодарил тебя, я сохранил эти воспоминания в своем сердце. Я помог тебе усмирить и усвоить твою внутреннюю силу, помог тебе окончательно подчинить ее себе, использовав свой ментальный навык. Ты мог бы подумать, что я сделал это, чтобы расплатиться с тобой, но на самом деле твои поступки тронули меня, и мне захотелось хоть что-нибудь сделать ради тебя. В моей власти было только это, но этого было явно недостаточно, чтобы отплатить за проявленную по отношению ко мне доброту. Поэтому... - Ань Юань сделал глубокий вдох и продолжил, - даже если ты и сделал это со мной, тебе не следует считать себя мне чем-то обязанным. Ты совершил это, не контролируя себя. Так что, если хочешь забыть, просто забудь. Я же на тебя зла не держу.

Услышавший это Хань Чаншэн, разнервничавшись, забыл, как дышать. Выходит, вот что на уме Ань Юаня? Он совершенно не сердится? Или злится, но предпочитает это скрывать? Неужто он действительно способен с легкостью простить нечто подобное?

Затем он услышал, как Хуа Сяошуан слегка взволнованно отвечает:

- Как ты можешь так говорить?! Разве не знаешь, какие чувства я испытываю к тебе?

Хань Чаншэн едва не грохнулся с подоконника: - "Придурок, не смей так легко признаваться ему!"

____________________________________________

Минутка переводчика:

Хань Чаншэн Ань Юаню:

- Я люблю тебя.

Ань Юань Хуа Сяошуану:

- Я люблю тебя.

Хуа Сяошуан им обоим:

- Простите, парни, но я люблю кого-то другого.

Ань Юань Хуа Сяошуану:

- Я убью тебя!

Хуа Сяошуан Ань Юаню:

- Давай посмотрим, кто кого здесь прикончит.

Хань Чаншэн им обоим:

- Только через мой труп!

Ань Юань Хань Чаншэну:

- Да хоть сейчас!

Хуа Сяошуан Ань Юаню:

- Только через мой труп!

Ань Юань Хуа Сяошуану:

- Я так и знал, что ты любишь его! Умри!

Хань Чаншэн проснулся весь в холодном поту. "Ах! Что за путаница с этими отношениями?!"

Хань Чаншэн с мрачным выражением на лице ползком вернулся к себе в комнату. Вскоре он услышал, как кто-то стучит в его дверь: после пары длинных и пары коротких ударов стук прекратился. Хань Чаншэн мигом смекнул, что это тайный знак, поданный ему Хуа Сяошуаном.

Хань Чаншэн сразу же вышел из комнаты. Сперва он тихонько приник к двери Ань Юаня и заглянул в щель. Ань Юань ходил по комнате взад-вперед, и выражение его лица становилось то грустным, то рассерженным, то застенчивым. Спустя какое-то время он, закрыв руками лицо, уселся за стол.

Хань Чаншэну хотелось плакать, да только слез не было. Затем он спустился по лестнице вниз.

Хуа Сяошуан ожидал Хань Чаншэна возле входа в гостиницу.

Едва увидев Хуа Сяошуана, Хань Чаншэн вышел из себя и сказал:

- Кто тебя просил нести такую чушь от моего имени?!

Оторопевший Хуа Сяошуан спросил:

- Вы слышали, о чем я и Ань Юань только что говорили?

Хань Чаншэн фыркнул с явно расстроенным выражением на лице.

Хуа Сяошуан усмехнулся:

- Раз уж вы все уже слышали, мне будет еще легче. Что вы имели в виду, говоря, будто я несу чушь от вашего имени? Скажите-ка, как думаете, я несу чушь от вашего имени или от своего? Это вы срывали цветочки и топтали траву, и все было бы замечательно, не будь у вас при этом моего лица! Вы пытаетесь подставить меня или трудитесь ради моего блага, скажите-ка?

Эти слова на мгновение Хань Чаншэна дара речи лишили.

Увидев, что ему не чуждо чувство вины, Хуа Сяошуан упер руки в бока, выглядя все более и более заносчивым:

- И даже делая это с ним, вы продолжали использовать мое лицо. Вы просто... Почему было не нацепить лицо Ло Синя? Почему вы не воспользовались лицом Гу Минсяо?

Хань Чаншэн с суховатой улыбкой прошептал:

- Их очередь еще не пришла...

Хуа Сяошуан уставился на него. Хань Чаншэн онемел, как рыба. Но спустя какое-то время ему вспомнилось, что он является главой секты, следом он почувствовал стыд от того, что его отчехвостил собственный владыка зала, который у него же и был под началом. Он мигом величественно выпрямил спину и заявил:

- Не тебе допрашивать главу секты о том, чем тот занимается!

Хуа Сяошуан прищурился и с ленцой протянул:

- Да ладно, я же не указываю, что вам делать. Я всего лишь интересуюсь, что именно хочет сделать глава?

- У... у... у меня есть великий план! - проговорил Хань Чаншэн.

Хуа Сяошуан еще какое-то время посмотрел на него, а затем испустил тяжкий вздох и снова заулыбался:

- Глава секты, я находился рядом с вами с самого детства, и единственные, кто знает вас лучше меня, это Лу Цинцянь и Лу Байби. Вот только этим двоим не хватает винтиков в голове, отчего вы каждый раз обводите их вокруг пальца...

"Вот бы и у тебя было так же туго с мозгами, как у этих двоих", - про себя вздохнул Хань Чаншэн.

Следом Хуа Сяошуан произнес:

- Если бы у меня было так же туго с мозгами, как у этих двоих, думаете, у секты Тяньнин осталась бы хоть какая-то надежда на выживание?

Хань Чаншэн, прочистив горло, спросил:

- А разве надежды секты Тяньнин не лежат на плечах ее главы?

- ... - Хуа Сяошуан. - Ха-ха.

Чувствуя себя виноватым, Хань Чаншэн схватился за лоб и неловко проговорил:

- Одним словом, сейчас тебе нужно просто поскорее уйти и дать мне немного времени разобраться с делами. Я вернусь, как только закончу.

- Если не расскажете мне, что именно собираетесь сделать, я никуда не уйду, - отозвался Хуа Сяошуан. - Если только вы не вернетесь вместе со мной!

- Я... я... - Хань Чаншэн почувствовал, что его голову того и гляди разорвет от натуги. Из всей секты Тяньнин сложнее всего было сладить с Хуа Сяошуаном. Отправить его куда подальше определенно будет совсем не легко. Ему следовало отыскать нужные слова, которые смогут до него достучаться. Внезапно у Хань Чаншэна появилась идея, и он сказал: - Все дело в том, что я хочу стать главой альянса Улинь!

Хуа Сяошуан ошеломленно застыл. Решив, будто ослышался, он переспросил:

- Что?.. Чего?

Хань Чаншэн снова открыл большую дырку в своем мозгу, и навеянные этим вдохновением слова, словно из рога изобилия, полились из его уст:

- Поскольку ты также присутствовал на конференции Улинь, то тоже должен был слышать требования, которые предъявил к своему преемнику Лу Хунхуа. Достаточно выполнить два его условия, чтобы занять место главы альянса Улинь.

- Во-первых, следует избавить мир от одного или группы злодеев, угрожающих спокойствию Цзянху. А во-вторых, получить одобрение троих старших. Так что сейчас я собираюсь уничтожить наемных убийц из секты Инъюэ.

Это была наполовину правда. Он нарочно, из-за просьбы Лу Хунхуа, упомянул о секте Инъюэ в присутствии Ань Юаня. Можно было не сомневаться, что секта Инъюэ целиком и полностью соответствует тому, что считал злодейством Лу Хунхуа. А значит, им достаточно расправиться с сектой Инъюэ, чтобы выполнить одно из условий. Однако самостоятельно он ничего делать не собирался, намереваясь отдать эту заслугу Ань Юаню, хотя, само собой, не признался бы в этом Хуа Сяошуану.

Затем Хань Чаншэн с таким видом, будто готов всю свою жизнь положить на благо демонической секты, сказал:

- На протяжении множества лет праведный путь боевых искусств не давал покоя нашей секте Тяньнин. Я больше не смог этого выносить, поэтому решил одним ударом покончить с этой проблемой. Если я смогу занять место главы альянса Улинь и внести разлад в его силы, лишив их возможности чинить нам препятствия, разве это раз и навсегда не уладит наши проблемы?

Хуа Сяошуан удивленно приподнял бровь. Он действительно не ожидал, что Хань Чаншэн скажет такое. Уж кому-кому, а ему было прекрасно известно, что Хань Чаншэн за всю свою жизнь ни разу не говорил столь амбициозных слов. Когда он возвращался домой после того, как в очередной раз сбегал из секты Тяньнин, его волновали только такие вопросы: "А что у нас сегодня на ужин?", "Ах, как же я устал от стряпни повара на нашей горе. Может, лучше спустимся с горы и поедим там?", "Я слышал, люди в Шушань хороши собой, хотел бы я посмотреть" и тому подобное.

Увидев, насколько потрясен Хуа Сяошуан, Хань Чаншэн понял, что его "честолюбие" сработало и остановило его. Он торжествующим тоном сказал:

- Не будь так растроган. Все-таки я ваш глава, и это мой долг.

Уголок губ Хуа Сяошуана нервно дернулся:

- Вы? Будущий глава альянса Улинь? В таком случае зачем вам брать Ань Юаня с собой в секту Инъюэ? Или же... вы хотите, чтобы именно он возглавил Улинь?

Хань Чаншэн опешил. Хуа Сяошуан был настолько умен, что одним махом разгадал, что было у него на уме. Но он не посмел показать это у себя на лице и вместо этого упрекнул:

- Что за чушь? Разве я могу уступить Ань Юаню место главы альянса Улинь? Я взял его с собой, потому что он владеет уникальным ментальным навыком, изученным им в горной усадьбе Тяньюань. С тех пор, как старик Сюаньцзи передал мне свою внутреннюю силу, я постоянно рискую впасть в отклонение Ци, поэтому и таскаю его повсюду с собой.

Судя по выражение лица Хуа Сяошуана, тот ему не поверил.

Хань Чаншэн принялся убеждать:

- Я... я... Сам-то подумай об этом! Все это время я закладывал основу для воплощения в жизнь своего плана. Сначала я уничтожил близнецов Иня и Ян Ша, после чего провел старейшину Лань Фана и старика Сюаньцзи из секты Юэхуа, заставив их мне доверять.

- Один обучил меня искусству владения мечом, а второй - всю свою внутреннюю силу передал мне. Затем я помог секте Минъюэ обыскать истинного убийцу их старейшины и устроил великое представление на конференции Улинь. Я даже прославил свои навыки владения боевыми искусствами, победив сына нынешнего главы альянса Улинь!

- Все эти дни Ань Юань находился рядом со мной. И если бы я хотел вступить с ним в романтические отношения, то уже давно так бы и поступил.

Сердце Хань Чаншэна обливалось кровью, пока он произносил эти слова. Дело было вовсе не в том, что он не желал брать на себя ответственность за Ань Юаня, а в том, что бессмертные угрожали ему пустить под откос судьбы всех, кто был ему дорог, ах...

Хуа Сяошуана ошеломило услышанное, но постепенно на его лице вновь нарисовалось скептическое выражение. Раз Хань Чаншэн так сказал, в его слова точно должна была затесаться кое-какая доля истины.

Хань Чаншэн посмотрел на него с таким видом, словно ему сердце разбили:

- Ты мне не веришь? Ты хоть знаешь, как много мне пришлось потрудиться?

Наконец, Хуа Сяошуан спросил:

- Тогда почему ты изменял свою внешность, используя для этого лица людей нашей секты? И продолжаешь ее изменять?

Хань Чаншэн облизнул губы:

- Ну... я делал это ради вас, чтобы весь мир узнал ваши лица. Когда я в будущем займу место главы альянса Улинь, вы тоже станете не последними людьми в мире боевых искусств.

Немного поразмыслив, Хуа Сяошуан произнес:

- Это действительно звучит разумно.

- Конечно, разумно, ведь все, что я говорю, - чистая правда, - сердито заявил Хань Чаншэн. - Я приложил уйму кропотливых усилий. И если ты все понял, то просто уйди. Не доставляй мне лишних хлопот!

Хуа Сяошуан приподнял бровь и с улыбкой сказал:

- Разве я могу доставить вам какие-то хлопоты? Я ведь не Сяо Цин или Сяо Бай. Раз уж глава замыслил столь грандиозный план, то я, как ваш подчиненный, должен сделать все возможное, чтобы помочь вам воплотить его в жизнь. Само собой, я останусь с господином и буду вам помогать.

Хань Чаншэн громко ахнул. Неважно, какой из владык залов придет по его душу, будь то Гу Минсяо, Ду Юйфэй или Ло Синь, Хань Чаншэн не мог позволить им следовать за собой. А Хуа Сяошуану особенно. С его лицом он слишком многое сотворил. Если Хуа Сяошуан останется наедине с Ань Юанем... "Нет, нет, нет, ни за что!"

Хуа Сяошуан не отказал себе в удовольствии оставить за собой последнее слово. Сказав: "Я все решил", он развернулся и, не обращая ни малейшего внимания на реакцию Хань Чаншэна, вошел в гостиницу, чтобы сразу же направиться наверх к своей комнате.

Хань Чаншэн бросился следом за ним:

- Ты не можешь так поступить. Послушай меня, ты уничтожишь все, над чем я...

Перед ними внезапно открылась дверь, и из комнаты появился Ань Юань. Увидев, что Хань Чаншэн и Хуа Сяошуан поднимаются бок о бок по лестнице, он оторопел. Хань Чаншэн мигом захлопнул свой рот, тогда как Хуа Сяошуан одарил Ань Юаня лучезарной улыбкой:

- Ты уже как следует отдохнул?

Помолчав, Ань Юань произнес:

- Между вами действительно хорошие отношения.

Хань Чаншэн понятия не имел, что за мысли вертелись в голове Ань Юаня, поэтому ему оставалось лишь рассмеяться.

Хань Чаншэн как раз собирался пройти мимо Ань Юаня, когда Ань Юань обратился к нему:

- Ло Вэйу, он назвал тебя "старшим братом". Ты правда его старший брат?

Ошеломленный Хань Чаншэн отчаянно замахал руками:

- Нет-нет-нет. Как я могу быть его старшим? Хуа Сяоса называет меня "старшим братом" только потому, что я на несколько лет старше его. Наш старший брат - некто другой, - он так долго подготавливал почву для ненависти к этому старшему брату не для того, чтобы обрушить ее Ло Синю на голову.

Хуа Сяошуан как раз собирался войти в свою комнату, когда это услышал. Он на мгновение замер и с некоторым сомнением посмотрел на них, но затем, ничего не сказав, открыл дверь и скрылся в своей комнате.

Хань Чаншэн тоже не посмел больше ничего говорить и убежал к себе.

На следующее утро они все втроем спустились вниз, чтобы позавтракать. Хань Чаншэн спросил Ань Юаня:

- Что ты собираешься делать дальше?

Ань Юань посмотрел на Хуа Сяошуана.

Хуа Сяошуан неторопливо отпил глоточек чая:

- Брат Ло собирается отомстить секте Инъюэ. Я решил отправиться вместе с ним. А что насчет тебя, Ань Юань?

- Мне некуда больше идти, - сказал Ань Юань, - поэтому я отправлюсь вместе с тобой.

Хань Чаншэн схватил баоцзы и засунул ее себе в рот. И почему он раньше не замечал, как много внимания Ань Юань уделяет "Хуа Сяоса"? Разве он не дулся на него еще три дня назад? Он же помог "Хуа Сяоса" усвоить внутреннюю энергию, после чего, брошенный им, более полумесяца провалялся в постели. И почему все так обернулось?

После завтрака они все втроем выбрались в город, чтобы закупиться кое-какими припасами. Ань Юань заглянул в лавку, намереваясь что-то купить, и Хань Чаншэн мигом приблизился к Хуа Сяошуану. Сквозь стиснутые зубы он процедил:

- Ты все еще не собираешься уходить?

- Сначала я выясню, что ты задумал, а потом уйду по собственной воле, - ответил Хуа Сяошуан.

Голова Хань Чаншэна готова была взорваться.

Ань Юань вышел из лавки только для того, чтобы снова увидеть, как эти двое перешептываются друг с другом, и снова ошеломленно застыл. На его лице появилось странное выражение:

- Вы действительно близки друг с другом, как братья.

Хань Чаншэн опять сухо рассмеялся:

- Да-да.

Хуа Сяошуан опустил глаза, а уголки его губ приподнялись в игривой улыбке. Затем он внезапно с интимным видом обнял за плечо Хань Чаншэна, сказав:

- Это естественно. Мы с братом Ло выросли вместе, дружа с самого детства. Я знаю его как свои пять пальцев, вплоть до того, сколько родинок с макушки до пяток на его теле. Даже братья не настолько близки, как мы с ним.

Ань Юань так удивился, что мешочек с фруктами выпал из его рук и все фрукты рассыпались по земле. Он мигом присел на корточки, чтобы их подобрать, а Хуа Сяошуан и Хань Чаншэн бросились к нему, желая помочь. Ань Юань схватил фрукт, а Хуа Сяошуан схватил за руку Ань Юаня. Ань Юань застыл и посмотрел на Хуа Сяошуана, который одарил его ослепительной улыбкой в ответ.

*Пуф!*

Хань Чаншэн раздавил фрукт, который держал в руке.

Хуа Сяошуан выпустил руку Ань Юаня, после чего подошел к Хань Чаншэну. Глядя на его наполненную фруктовой мякотью ладонь, он покачал головой, а затем вытащил из рукава носовой платок, бережно взял за руку Хань Чаншэна и как следует вытер ее:

- Брат Ло, ты очень хорош в боевых искусствах, но тебе следует контролировать свою силу. Я до сих пор помню, как в детстве мы играли, сражаясь друг с другом, и ты случайно ударил меня своей тяжелой рукой, из-за чего я прикусил язык и выплюнул полный рот крови. Ты так перепугался, что расплакался и обнял меня. До сих пор, вспоминая об этом, я нахожу тот случай опасным.

На земле осталось лежать еще много не подобранных фруктов, но Ань Юань поспешно поднялся на ноги и сказал:

- Пошли отсюда.

Хань Чаншэн посмотрел вслед удаляющейся фигуре Ань Юаня, а затем одарил Хуа Сяошуана пристальным взглядом:

- Тогда ты сделал это нарочно.

Хуа Сяошуан без всякой спешки поднял вуаль:

- И только что я тоже сделал это нарочно.

Хань Чаншэн опешил:

- А что ты только что сделал? - едва произнеся это, он обратил взгляд к уходящему Ань Юаню, который к этому времени уже успел уйти далеко, и свирепо рявкнул на Хуа Сяошуана: - Ах ты, негодяй! Сейчас же убирайся отсюда!

Вскочив, он припустил следом за Ань Юанем.

___________________________________________________

Минутка переводчика:

Несколько месяцев спустя

Хуа Сяошуан уже совсем выдохся: улепетывать от стаи озлобленных кошек оказалось куда страшнее, чем столкнуться с ордой собак. Тех можно было отвлечь, кинув им кость или палку, но эти создания... Складывалось ощущение, будто эти обласканные отродья, которых приютил Гу Минсяо, по разуму ничуть не уступали ему.

Окруженный со всех сторон Хуа Сяошуан не придумал ничего лучшего, чем полезть на дерево, и уже оттуда отбиваться от этих кусачих и когтистых существ.

Он увидел, как на ближайшем балконе появились Гу Минсяо и Хань Чаншэн. И если в глазах-льдинках Гу Минсяо пылало ледяное пламя праведного гнева, глава секты откровенно потешался над ним.

- Минсяо! - не выдержал Хуа Сяошуан. - За что ты так со мной?

- Ты еще спрашиваешь? - холодно проговорил глава зала. - Не ты ли посмел заигрывать сразу и с главой, и с его избранником? Хотел бы я знать, чего ты пытался этим добиться?

- И ты поверил в эти россказни?

- Конечно нет, - при этих словах Гу Минсяо с лица Хань Чаншэна сползла предовольнейшая улыбка. - Кто, находясь в здравом уме, поверит на слово главе нашей секты?

- Эй... - решил напомнить о своем существовании Хань Чаншэн, но Гу Минсяо, не обратив на него ни малейшего внимания, продолжил беседу:

- Я спросил у Ань Юаня, и тот все подтвердил: ты брал их обоих за руку и даже наносил ему вечерние визиты, во время которых вы оставались наедине.

- Но ты же знаешь, что я бы никогда... - "Тебе не изменил", - хотел сказать Хуа Сяошуан, но не успел, поскольку между пальцев у Гу Минсяо, наподобие кошачьих когтей, появилось несколько льдинок, которые он был готов в любой момент метнуть ему в чувствительные места. Пришлось резко менять стратегию. - А ты в курсе, как до такого дошло? Глава рассказал тебе, как вышло, что Ань Юань принял меня за него?

Подобные льдинкам глаза с вопросительным выражением обратили свой взгляд к Хань Чаншэну, который мигом залился холодным потом. Хуа Сяошуан тут же смекнул, что копает в правильном направлении.

- Только представь себе мое удивление, когда я узнал, что он с моим лицом закрутил с Ань Юанем роман, целовал его и даже... А после того, как он, сорвав цветок Ань Юаня, сбежал и замаскировался под Ло Синя, случайно появился я настоящий... Понимаешь? Я в этом деле лишь жертва! Меня подставили!

Еще в процессе этой речи неистовствующие кошки начали понемногу успокаиваться и спускаться с дерева, направляясь обратно к Гу Минсяо, но Хань Чаншэн-то все видел: они окружали его!

В следующий миг он с воплем:

- Ань Юань, на помощь! - сам бросился наутек от множества злобных кошек.

Наблюдавший за всем этим действом с соседнего балкона Ань Юань только усмехнулся и пожал плечами: - "Поделом тебе, лаоцзы".

Как только все необходимое для путешествия оказалось закуплено, они втроем приготовились отправиться к секте Инъюэ. Секта Инъюэ была организацией наемных убийц, и отыскать ее было бы очень непросто, но для Хань Чаншэна это не составляло большого труда. Еще до того, как спуститься с горы, Хань Чаншэн разыскал мелкое тухлое яйцо и узнал от него, что секта Инъюэ находится в центре Сычуань, отметив на карте ее предположительное местонахождение.

Они втроем отправились туда вместе, но между ними складывались очень странные отношения. Ань Юань практически не замечал Хань Чаншэна, тогда как все его внимание было сосредоточено на Хуа Сяошуане. Хуа Сяошуан порхал из стороны в сторону, то умасливая Ань Юаня, то донимая Хань Чаншэна преисполненными заботой вопросами о его самочувствии. Словно мужчина, у которого полно наложниц, он обнимался и любезничал с каждой из них, не выделяя при этом ни той, ни другой. А Хань Чаншэн тем временем втихаря не сводил глаз с Ань Юаня, игнорируя строящего ему глазки Хуа Сяошуана, от всей души надеясь как-нибудь избавиться от него.

Вечером они втроем разбили лагерь на природе.

Хуа Сяошуан подбросил в костер немного дров, после чего положил руку на свой живот и с чувством сказал:

- Я так сильно проголодался. Брат Ло, ты у нас хорош в боевых искусствах и очень силен. Почему бы тебе не отправиться на охоту и не изловить какую-нибудь дичь нам на ужин?

Хань Чаншэн сердито глянул на него:

- У тебя что, нет сушеной еды?

Хуа Сяошуан одарил Хань Чаншэна самодовольной усмешкой:

- Но сушеная еда не особенно вкусная.

Хань Чаншэн закатил глаза. Этот негодяй готов воспользоваться любой возможностью, чтобы сесть на шею и забраться в голову главе своей секты. Было очевидно, что он хотел спровадить Хань Чаншэна, чтобы вытянуть побольше сведений из Ань Юаня, пока его не будет поблизости. Таким банальным приемом его точно не проведешь!

Хань Чаншэн совершенно не пожелал уважить его:

- Ступай сам. С каких это пор ты можешь приказывать мне?!

Хуа Сяошуан с беспомощным видом пожал плечами:

- Ладно-ладно. Тогда, я полагаю, мне придется пойти и заняться этим самостоятельно.

Хань Чаншэн фыркнул, показывая, что ему нет до этого дела.

Но едва Хуа Сяошуан поднялся на ноги, как следом за ним вскочил Ань Юань:

- Я отправлюсь вместе с тобой.

Оторопевший Хань Чаншэн так сильно рассердился, что стиснул зубы.

Хуа Сяошуан пожал плечами и со злорадством глянул на Хань Чаншэна, словно намекая тому, что он тут вообще ни при чем. Ан Юань сам принял такое решение, и он ничего не может с этим поделать.

Хань Чаншэн мигом вскочил на ноги и сказал:

- Будет лучше, если мы все втроем отправимся вместе.

Кто бы мог подумать, что тут Ань Юань повернется к Хань Чаншэну и скажет ему:

- Брат Ло, сожалею, но мне хотелось бы переговорить наедине с Хуа Сяоса, так что...

Это потрясло Хань Чаншэна.

Хуа Сяоса тоже ошеломленно застыл. Он едва в голос не расхохотался.

Этого желал Ань Юань. У Хань Чаншэна не оставалось иного выбора, кроме как смотреть вслед их удаляющимся спинам. Однако Хань Чаншэн ни за что бы так просто не сдался. Едва эти двое отошли достаточно далеко, как он, скрыв свое дыхание, помчался следом за ними.

Хуа Сяошуан и Ань Юань отошли не особенно далеко, после чего остановились, и Хуа Сяошуан произнес:

- Что ты хотел со мной обсудить?

Ань Юань с тяжелым выражением на лице спросил:

- Что все это значит?

Наклонив голову набок, Хуа Сяошуан с недоумением отозвался:

- Что ты имеешь в виду? Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Какие между тобой и Ло Вэйу отношения? - спросил Ань Юань.

Хуа Сяошуан улыбнулся:

- Разве я не говорил, что мы с ним выросли вместе и друг для друга как братья?

Ань Юань тяжко вздохнул:

- Неужели между братьями принято хватать друг друга за руки и с такой нежностью обниматься?

На лице Хуа Сяошуана медленно проявилась коварная улыбка:

- Ты что это, ревнуешь?

Широко распахнув глаза, Ань Юань сердито проговорил:

- Думаешь, мне есть до этого дело? Мне без разницы, что у вас проиходит, просто вы с ним слишком близки. Почему ты вечно нашептываешь ему всякие нежные глупости и среди бела дня проявляешь свою любовь? От этого мне ужасно неловко!

Хуа Сяошуан неторопливо проговорил:

- Если ревнуешь, так и скажи. Я люблю тебя... Ты в моем сердце, и я хочу стать парой с тобой. Если ты хочешь быть вместе со мной и не в силах смотреть на то, как я близок с другими, просто скажи это. Незачем придумывать какую-то ерунду вроде "я здесь с тобой из благодарности, желая отплатить за твою доброту"!

Лицо опешившего Ань Юаня настолько плотно покраснело, что казалось, будто оно горело огнем. Прячущийся за камнем Хань Чаншэн оторопел, а затем почувствовал, как его сердце заколотилось быстрее. С чего вдруг Хуа Сяошуан об этом заговорил? Но... Ань Юань действительно любит его? Неужели он и правда ревнует? Весь на нервах он навострил уши в ожидании ответа Ань Юаня.

- За кого ты меня принимаешь?! - возмутился смущенный и рассерженный Ань Юань. - Я что, по-твоему, ревнивая женщина? Если ты нарочно ведешь себя так, чтобы вывести меня из себя, то ты слишком наивен!

При виде его отчаянно покрасневшего лица Хуа Сяошуан вовсе не почувствовал раздражения. Ведя себя, словно редкий пройдоха, он произнес:

- А если я скажу, что действительно веду себя так, только чтобы вывести тебя из себя, каков будет твой ответ?

Выражение лица Ань Юаня стало несколько странным. Он надолго во все глаза уставился на Хуа Сяошуана, а затем проговорил:

- Ты... изменился. Раньше ты не был настолько... бесстыжим. Хотя нет, ты и прежде был весьма бесстыжим, но раньше твое бесстыдство не казалось совершенно неисправимым.

Хуа Сяошуан:

- ...

Хань Чаншэн, который скрывался за камнем:

- ...

Ань Юань, похоже, внезапно о чем-то задумался. Затем, шагнув вперед, он стремительно потянулся к уху Хуа Сяошуана. Перепугавшийся Хуа Сяошуан не успел толком отреагировать, а тот уже ощупывал кожу за его ухом.

- Ты чего это делаешь? - спросил Хуа Сяошуан.

С озадаченным выражением на лице Ань Юань отдернул от него свою руку. Это было настоящее лицо Хуа Сяошуана.

Хуа Сяошуан остался совершенно спокоен, а вот Хань Чаншэн испытал потрясение. Он неосознанно прикрыл свои уши, словно Ань Юань напал на него.

Ань Юань так и не обнаружил разгадки. Безжалостно ткнув ему в бок кулаком, он развернулся и потопал прочь.

Хуа Сяошуан пожал плечами и нехотя побрел следом за ним.

Им не потребовалось много времени, чтобы закончить с охотой. Хань Чаншэн раньше них вернулся к костру и уселся возле огня. Ань Юань бросил Хань Чаншэну кролика и фазана. Тот выпотрошил их и, нанизав на ветки, подвесил над огнем, чтобы те хорошенько прожарились.

- Возле дороги, по которой мы пришли сюда, я видел ручей, - сказал Ань Юань. - Я наберу немного воды и сразу вернусь.

Хуа Сяошуан беззаботно махнул рукой:

- Ступай.

Едва Ань Юань скрылся из вида, как Хань Чаншэн вперил в Хуа Сяошуана пристальный взгляд. Хуа Сяошуан отчетливо произнес:

- Ты снова подслушивал?

- Почему ты?.. - начал было Хань Чаншэн.

- Ах! - прервал его Хуа Сяошуан. - Если не хочешь, чтобы тебя разоблачили, для начала потрудись проверить, нет ли неподалеку такого же любителя подслушивать, как и ты.

Хань Чаншэн:

- ???

Мгновение спустя из-за дерева с крайне неловким выражением на лице выскочил Ань Юань и припустил к ручью.

Хань Чаншэн:

- ...

Хуа Сяошуан со вздохом сказал:

- Он и правда подслушивал. Вы с ним поистине идеальная пара.

Хань Чаншэна прошиб холодный пот. Если б он сейчас разболтался, Ань Юань услышал бы все. И с его столь долгой и старательной маскировкой разом было б покончено.

- Значит, ты флиртовал со мной днем, чтобы вывести его из себя? Зачем тебе это? - спросил Хань Чаншэн.

Хуа Сяошуан скривил губы:

- Раз уж вы использовали мое лицо для проворачивания каких-то своих делишек, я, само собой, должен получить хорошее вознаграждение. Иначе не потрачу ли я впустую тот путь, что вы для меня проложили?

- Не будь таким мелочным! - пробормотал Хань Чаншэн. В глубине души он понимал, что Хуа Сяошуан рассердился на него и нарочно ведет себя так, чтобы ему отомстить.

Хуа Сяошуан подался вперед, приблизившись к Хань Чаншэну. Подперев щеку, он устремил на Хань Чаншэна пристальный взгляд.

- Чего это ты смотришь? - спросил Хань Чаншэн.

- Для Ань Юаня такое неуклюжее поведение в порядке вещей, - ответил Хуа Сяошуан. - Но когда это вы начали вести себя под стать ему? Разве раньше вы не чувствовали себя счастливым, просто водя за нос меня и Ду Юэфэя?

Оторопевший Хань Чаншэн погрузился в молчание.

Несколько лет назад отец Хуа Сяошуана, бывший Владыка Зала, Хуа Лао, погиб в сражении с представителями праведной фракции мира боевых искусств. Тогда Хуа Сяошуан почувствовал ненависть ко всему, что связано с миром Цзянху, и захотел уйти из секты Тяньнин. Черный и Белый Учаны тоже как-то раз сказали ему, что, согласно своей первоначальной судьбе, после ухода из секты Тяньнин он, благодаря своей выдающейся деловой хватке, должен был стать самым богатым человеком этого мира.

Но Хань Чаншэн и Хуа Сяошуан выросли вместе. Хань Чаншэну не хотелось в ним расставаться. Можно сказать, что именно непрестанные приставания и преследование Хань Чаншэна стали причиной, заставившей Хуа Сяошуана остаться и занять свою текущую должность. Ду Юэфэй с остальными тоже изначально не являлись членами секты Тяньнин. Но они приглянулись Хань Чаншэну, и тот не мытьем, так катаньем, нежной лаской или твердой рукой, насильно взял и затащил их в секту. С самого детства он не привык так просто сдаваться, когда ему кто-либо нравился; он не успокаивался, пока они не оказывались в его руках.

Однако то, как Хань Чаншэн относился к Ань Юаню, приводило Хуа Сяошуана в сильное недоумение. Если бы ему нравился Ань Юань, то он, скорей всего, уже силой затащил бы его к себе, но он постоянно отрицал, что ему нравится Ань Юань. Однако при этом, только взгляните на его поведение, и станет ясно, что все вовсе не так.

Хуа Сяошуан увидел, что Хань Чаншэн дара речи лишился и, ткнув его локтем, спросил:

- Ну, и чего мы молчим?

Хань Чаншэн схватил и бросил жареного кролика в руки Хуа Сяошуану:

- Разве ты не проголодался? Ешь быстрее!

Хуа Сяошуан, прищурившись, глянул на Хань Чаншэна. Увидев, что этот парень расчувствовался и больше не желает ни о чем говорить, он не стал его дальше расспрашивать и, взяв зайца, принялся за еду.

Хань Чаншэн молча вздохнул. Возможно, он нравился Ань Юаню, хоть тот и не желал этого говорить. А вот он точно любил Ань Юаня, но не мог даже ему об этом сказать.

Спустя какое-то время Ань Юань вернулся с ручья.

Хуа Сяошуан потянулся всем телом:

- Я уже наелся, а ты ешь. Сегодняшняя поездка притомила меня. Я схожу за дровами, а как вернусь, лягу спать, - с этими словами он встал и ушел.

У костра остались сидеть только Хань Чаншэн и Ань Юань. Не зная, что сказать, Хань Чаншэн молча протянул Ань Юаню зажаренное им мясо.

Ань Юань взял жаркое, но есть не стал, вместо этого в оцепенении уставившись на огонь. После продолжительного молчания он спросил:

- Брат Ло, как по-твоему, что за человек Хуа Сяоса?

- Он очень хороший человек, - сказал Хань Чаншэн.

- Брат Ло, тебе не кажется, что эта оценка слишком поверхностна? - с кривой усмешкой отозвался Ань Юань.

Хань Чаншэн прикусил губу. На самом деле, за исключением случившегося той ночью несчастного случая, все шло именно так, как он ожидал. Он изменил свою внешность, замаскировавшись под очередного человека из секты Тяньнин, и помог Ань Юаню, чтобы тот запомнил его доброту. В таком случае, когда наступит день, о котором говорили Черный и Белый Учаны, рука Ань Юаня не поднимется на его людей. Он надеялся, что и о Хуа Сяошуане у Ань Юаня останутся хорошие воспоминания. Однако в данный момент Хань Чаншэн чувствовал, что у него на сердце кошки скреблись.

Он не хотел, чтобы Ань Юань по-настоящему влюбился в Хуа Сяошуана. По крайней мере, в настоящего Хуа Сяошуана. Вот только это шло вразрез с его первоначальным намерением.

Немало времени спустя Хань Чаншэн произнес:

- Я слышал, как он упоминал о том, что ты ему очень нравишься.

Ань Юань ошеломленно застыл.

- Порой он ведет себя, как плохой парень, - продолжал Хань Чаншэн, - но он все равно замечательный человек. Он целых полгода отказывался возвращаться в секту, что привело в ярость нашего старшего брата.

Ань Юань поднял ветку, бросил ее в огонь и пробормотал:

- Я знаю, о чем ты говоришь... Но после конференции Улинь он словно стал совершенно другим человеком... И смотрит он на меня как-то странно.

Хань Чаншэн издал пару сухих смешков. И в глубине души преисполнился решимости как можно скорее прогнать Хуа Сяошуана.

- У него есть одна тайна, в которой нелегко признаваться. Наша секта не такая, какой тебе представляется. В руках нашего старшего брата находится некое лекарство, способное управлять сердцами людей. Достаточно кому-то принять его, и он потеряет разум и память, после чего целиком и полностью подчинится ему. Вот почему люди из нашей секты всегда страдают непостоянством.

- Неужели на свете существует такое лекарство? - изумленно спросил Ань Юань.

"Чтобы такое лекарство существовало на свете?!" - прячущийся за камнем Хуа Сяошуан испытал не меньшее потрясение! Что задумал глава секты? Что еще за плохой брат? И откуда взялось это лекарство, о котором он ни сном ни духом не ведал? В чем заключался этот так называемый "заговор" Хань Чаншэна?

Хань Чаншэн подбросил в костер еще парочку дров и сказал:

- Дрова закончились, - затем он поднялся на ноги и, не желая больше отвечать на вопросы Ань Юаня, мигом улизнул, словно сбегая оттуда. - Хуа Сяоса так и не вернулся. Я пойду его поищу.

Любитель подслушивать среди ночи, занимающий почетное третье место, беззвучно отошел от камня и скрылся в ночи.

____________________________________________

Минутка переводчика:

Хань Чаншэн молча вздохнул. Он буквально разрывался на части, и эти части все были тут как тут.

Внутренний совет тайных личностей Хань Чаншэна:

Ли Цзюлун:

- О чем здесь раздумывать? Просто поиздеваемся над этим собакой-лордом, поделом ему. Поматросим и бросим, ему же потом будет проще убивать этого лаоцзы!

Хань Иньцзюнь:

- Нужно всего лишь еще раз стукнуть этого Уродца Хуанфу по тыкомке, заставить его все забыть и переиграть все с начала.

Ли Цзюлун:

- Молчи уже. Красота тебе мозгов не добавит.

Хань Иньцзюнь:

- И это говорит тот, кто даже не смог в одиночку полетать со скалы, из-за чего мне пришлось расхлебывать заваренную тобой кашу.

Хуа Сяоса:

- Так, эпизодическим ролям слова не давали. Я считаю, что мы должны просто схватить Ань Юаня в охапку и продолжить приготовление риса! И не нужно ссылаться на одержимость, мы все помним, и нам всем понравилось.

Со всех сторон раздались одобрительные возгласы.

Ду Фэнлю:

- Кхе-кхе, могу я сказать? В прошлый раз мне пришлось приложить массу усилий и все свои навыки...

Хуа Сяоса:

- Чтобы не добить его окончательно?

Ду Фэнлю:

- ...Чтобы поставить на ноги этого парня. Так что в следующий раз не стоит всем скопом набрасываться на него. Делать это нежнее и по его собственному согласию...

Ли Цзюлун:

- Просто признайся, что у тебя не осталось пилюль!

Хань Иньцзюнь:

- И почему ты словно затычка в каждой бочке?

Ли Цзюлун:

- А ты вообще проходной персонаж в этой истории, даром, что носишь истинное лицо лаоцзы!

Ло Вэйу:

- Так, все замолчали. Сейчас я в деле, и мне решать, как поступить.

Все:

- ...

Ло Вэйу:

- Ладно, Ань Юаню я не по нраву, тогда можно замутить с Хуа Сяошуаном. Он явно не прочь.

Все:

- !!!

Хань Чаншэн:

- Маскам слова не давали, всем сидеть тихо! Возможно, я нравлюсь Ань Юаню, хоть тот и не желает этого говорить. А вот я точно люблю Ань Юаня, но не могу даже ему об этом сказать.

Ли Цзюлун:

- Тогда прикончи его.

Хань Иньцзюнь:

- Тогда позволь ему прикончить себя.

Хуа Сяоса:

- Тогда просто схвати в охапку и люби его.

Ду Фэнлю:

- Используй ту чудо-пилюльку, что хранишь для великого дня, она расслабит его. Хоть великий день миновал, повторенье - мать ученья.

Ло Вэйу:

- А я все-таки за Хуа Сяошуана...

Хань Чаншэн:

- А-а-а! Говорил мне великий мастер, что маскировка портит не только кожу, превращая ее из попки младенца в рыльце свиньи! И как мне теперь с этим жить?!

Хань Чаншэну никак не удавалось избавиться от Хуа Сяошуана, так что оставалось только взять его с собой в путешествие. Вскоре они прибыли в Шу. Именно здесь находилось логово людей из секты Инъюэ. Однако, поскольку секта Инъюэ являлась организацией наемных убийц, хватало людей, желающих им отомстить. Само собой, отыскать их было не так-то легко. Можно сказать, что они были подобны хитрому кролику, у которого имелось три выхода из норы. Чтобы не выдать себя, Хань Чаншэн не мог прихватить с собой мелкое тухлое яйцо, а котенок не обладал даром предвидения, поэтому смог лишь указать ему несколько мест, в которых могла обосноваться секта Инъюэ. А найти ее Хань Чаншэну предстояло самостоятельно.

В Шу хватало людей из мира боевых искусств. После этой конференции Улинь, неважно, знаменитые или еще никому не известные, много лет занимающиеся боевыми искусствами или только вступившие на этот путь, хороши они в боевых искусствах или слабы, - все члены Улинь стали невероятно активны. Каждый из них мечтал стать главой альянса. В конце концов, пусть условия Лу Хунхуа выполнить было бы нелегко, зато у каждого появился шанс. За какое-то время все мелкие бандиты и преступники были загнаны в угол и перебиты, и даже некоторые выходцы из праведных сект, совершившие злодеяния, оказались разоблачены и объявлены разбойниками.

Однако изначально все собирались бороться за должность главы альянса Улинь: они стали друг для друга соперниками, а значит, даже если сотрудничали, не особо старались. Поэтому, хотя демонические практики и подвергались преследованию после той конференции, в праведной фракции было не так много людей, обладающих достаточной силой, чтобы самостоятельно бросить вызов мощным противникам. К тому же гора Сюйшань, с одной стороны, располагалась в отдалении, а с другой - обладала огромной мощью, вот почему на данный момент секта Тяньнин оставалась в покое и безопасности.

Секта Инъюэ обладала печальной известностью в мире Цзянху, и, само собой, жилось им отнюдь не спокойно. Многие до сих пор потирали руки, взирая на этот сочный кусок мяса. В особенности после того, как на недавно прошедшей конференции Улинь раскрылось истинное лицо Юэ Пэна, а этот Юэ Пэн имел тесные связи с сектой Инъюэ. Если кто-либо желал выполнить задачу, поставленную перед ними Лу Хунхуа, то секта Инъюэ, без всяких сомнений, стала бы для этого наилучшей мишенью.

Хань Чаншэн водил своих спутников по округу Шу, пытаясь выяснить, где именно находится секта Инъюэ. Однако даже так отыскать ее оказалось отнюдь не легко. Хань Чаншэн прошелся по нескольким местам, указанным ему мелким тухлым яйцом, но те уже давно пустовали. Он уже начал опасаться, что люди, заполонившие Шу в последнее время, спугнули наемных убийц из секты Инъюэ, отчего те нашли для себя новое укрытие и там затаились. Тогда Хань Чаншен оказался бы без понятия, где их дальше искать.

Они втроем пробродили целых два дня, но все оказалось тщетно. Даже в сумерках они продолжали свое путешествие.

- Там впереди несколько человек, - услышав доносящиеся спереди голоса, Хуа Сяошуан прошел еще пару шагов, желая осмотреться, а затем вернулся назад и произнес эти слова. - Их около дюжины, и форма на них одинаковая, но я не знаю, из какой они секты.

Хань Чаншэн и Ань Юань тоже поспешили прокрасться вперед, чтобы взглянуть. Боевыми искусствами занималось много людей, и, вполне возможно, они имели какое-то отношение к секте Инъюэ.

Оказавшись на возвышении, Хань Чаншэн отчетливо увидел, что все было так, как и сказал Хуа Сяошуан: на открытом пространстве перед ними сидело десять человек, а их одежда свидетельствовала о том, что они принадлежат к одной секте. Их форма показалась Хань Чаншэну знакомой, вот только ему никак не удавалось вспомнить, где он раньше видел ее.

- Похоже... они из секты Юньсяо, - прошептал остановившийся сбоку от него Ань Юань.

Хань Чаншэн опешил:

- Секта Юньсяо? - в день, когда он впервые повстречался со стариком Сюаньцзи, двое парней, которым он преподал урок в павильоне, были учениками секты Юньсяо. Приглядевшись повнимательнее, Хань Чаншэн, конечно же, обнаружил в толпе знакомую парочку: одного высокого и тощего, а другого - толстого и коренастого. Это были те самые идиоты, которые в тот день яростно нарывались на драку и которых проучили он и старик Сюаньцзи!

- Ты с ними знаком? - спросил Хуа Сяошуан.

Ань Юань с удивлением посмотрел на него:

- Мы с тобой в тот день... - он так и остановился на середине фразы, с подозрением уставившись на Хуа Сяошуана.

Хуа Сяошуан поступил точно так же, только уставился на Хань Чаншэна. Хань Чаншэн, чувствуя себя виноватым, торопливо проговорил:

- Разве не помнишь, Сяо Хуа? Ты ведь сам рассказывал мне, как в тот день, когда ты покончил с близнецами Инем и Ян Ша, на обратном пути в секту Юэхуа ты проучил пару негодяев из секты Юньсяо.

Хуа Сяошуан приподнял бровь, а по выражению его лица невозможно было понять, как он относится к этой информации. Он просто ничего не ответил.

Мгновение поразмыслив, Хань Чаншэн снова заговорил:

- Секта Юньсяо находится вовсе не в Шу. И им незачем проходить здесь на обратном пути с горы Куньлунь... На конференцию Улинь от секты Юньсяо пришло не так много людей, но все эти люди собрались в одном месте и в одно время. Что так много членов их секты делают здесь?

- Эти десятеро, как и мы, разыскивают секту Инъюэ, - сказал Хуа Сяошуан.

Хань Чаншэн поцокал языком. Преденденты на должность главы альянса Улинь не желали друг с другом сотрудничать, но если кто-то, ни на что не претендуя, добровольно вызывался помочь, это было уже совсем другое дело. Так же, как объединились Ань Юань, Хань Чаншэн и Хуа Сяошуан, при этом Ханя Чаншэн и Хуа Сяошуан не желали становиться главой альянса. А вот глава секты Юньсяо хотел занять эту должность. Само собой, члены других сект не стали бы ему помогать, зато ученики его секты были не прочь. Ведь если он станет главой альянса Улинь, вся их секта возвысится.

- Могут ли они знать что-нибудь о секте Инъюэ? - спросил Ань Юань.

- И что с того? - закатив глаза, сказал Хань Чаншэн. - Как будто они поделятся с нами этими сведениями.

Пораженный Ань Юань закрыл рот. Он искал секту Инъюэ, чтобы искоренить эту нечистую силу, а вовсе не за тем, чтобы стать главой альянса Улинь. Однако его доброта вовсе не означала, что он не знал, как устроен мир. Он сразу смекнул, о чем говорит Хань Чаншэн.

- Если они не захотят ничего говорить, почему бы тогда не сделать так, чтобы они не могли нам отказать? - предложил Хуа Сяошуан, выуживая бутылочку из своего рукава, но мигом засунул ее обратно, едва Хань Чаншэн, одарив свирепым взглядом, похлопал его по руке.

Хуа Сяошуан был любителем темных делишек. Куда бы он ни отправился, при нем непременно окажутся бутылочка-две кротона, вызывающий зуд порошок и тому подобные снадобья. И если кому-нибудь не повезет оказаться в его руках, ничего хорошего его точно не ждет. Будь то любой другой день, Хань Чаншэн, естественно, предпочел бы воспользоваться таким энергосберегающим методом, чтобы выведать новости. Но пока рядом с ними был Ань Юань, ему оставалось лишь прикидываться приличным парнем.

Ань Юань снова безмолвно воззрился на Хуа Сяошуана.

Немного поразмыслив, Хань Чаншэн произнес:

- Как бы то ни было, мы сейчас как безголовые мухи. Этим вечером лучше останемся тут, а затем прогуляемся вместе с ними и посмотрим, есть ли у них какие-нибудь зацепки или они, как и мы, вслепую бродят вокруг.

У Хуа Сяошуана и Ань Юаня не имелось других идей, поэтому они все вместе расположились неподалеку от членов секты Юньсяо.

В мгновение ока на землю опустилась ночная тьма.

Чтобы добраться сюда, ученики секты Юньсяо топали без остановки, а оттого тоже сильно устали. С наступлением ночи они оставили дежурить двоих учеников, а все остальные улеглись спать. Хань Чаншэн и пара его спутников также по очереди распределили дежурства и отправились отдыхать.

По прошествии какого-то времени, когда Хань Чаншэн уже успел задремать, внезапно послышались крики и звуки шагов. Он еще не успел погрузиться в глубокий сон, поэтому мигом проснулся. Была очередь Ань Юаня дежурить. Он лежал на возвышенности, пристально всматриваюсь в сторону, где расположились люди из секты Юньсяо.

- Что случилось? - подобравшись к нему, спросил Хань Чаншэн. Из темноты доносились какие-то беспорядочные звуки и звуки сражения.

Ань Юань с серьезным видом покачал головой:

- Не знаю, что там произошло, но они вдруг вступили в сражение.

Какой-то ученик из секты Юньсяо завопил и повалился на землю. Ань Юань нахмурился и, выхватив свой меч, рванул вперед.

Хань Чаншэн дернулся было остановить его, но все же опустил свою руку, после чего посмотрел вслед убегающему Ань Юаню. Несколько пережитых в прошлом наудач наконец-то научили его кое-чему. Что бы ни захотел совершить Ань Юань, он должен просто отступить в сторону и позволить тому свершить задуманное. Он не станет больше его останавливать, а тем более сражаться вместо него. Человек, которого он желал спасти, наверняка был благородным, а тот, кого захочет убить - как пить дать злодей. Так написал в своей книге тот старик, Блюститель Судьбы. А причина, по которой его судьба пошла под откос, заключалась в том, что в его дела постоянно влезал Хань Чаншэн.

Хуа Сяошуан тоже проснулся и тут же увидел, как Ань Юань с мечом наперевес несется спасать людей из секты Юньсяо.

- Мы тоже сразимся? - спросил он у Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн покачал головой:

- Не стоит, - если они проявят неосторожность, то украдут все внимание, принадлежащее Ань Юаню, отчего ситуация лишь ухудшится.

Стояла поздняя ночь, и костер, разведенный учениками секты Юньсяо, уже практически догорел, из-за чего было очень темно. Спустя какое-то время ученикам секты Юньсяо удалось зажечь огонь, и они смогли увидеть чуть больше.

- Ах!

Ученики секты Юньсяо ахнули от удивления.

Кто-то воскликнул:

- Здесь человек из секты Инъюэ!

Ему показалось, что убийца из секты Инъюэ набросился на ученика секты Юньсяо. Он повалил этого ученика на землю и занес кулак, но, похоже, заколебался. Услышав, что это человек из секты Инъюэ, Ань Юань, забыв о милосердии, подбежал к убийце и обрушил ему на спину свой меч. Получив удар мечом, убийца издал протяжный вопль. Стоящие неподалеку Хань Чаншэн и Хуа Сяошуан переглянулись - уж очень походил этот крик на вой дикого зверя!

Оторопевший Ань Юань отдернул свой меч. "Убийца" покатился по земле, открыв свое лицо - это оказался не человек, а обезьяна размером с человека! Просто сейчас она находилась к Ань Юаню спиной, а вокруг стояла такая темень, что тот принял его шкуру за одежду из меха.

По мере того, как все сильней и сильней разгорался огонь, ситуация на поле боя, наконец, начала проясняться. Группа наемных убийц, явившаяся сюда по душу членов секты Юньсяо, оказалась стаей из волков, тигров и леопардов - там не нашлось ни единого человека!

- Вот черт! - выругался Хань Чаншэн. - Кто-то управляет животными!

Хуа Сяошуан нахмурился, судя по всему, погрузившийся в размышления.

Обезьяна, которую ударил мечом Ань Юань, протяжно вскрикнула и пару раз дернулась, а затем притихла, почти умирая. Словно в ответ ей, со стороны леса раздался долгий, пронзительный и сердитый крик, и на этот раз кричал явно не зверь, а человек!

- Этот человек управляет зверями! - схватившись за оружие, Хуа Сяошуан мигом бросился к лесу, откуда послышался этот крик.

Из-за бесконечно заполнявших пространство криков и звуков сражения Хань Чаншэн прежде этого не замечал, но вперемешку со всеми этими звуками слышалась мелодия флейты. Когда человек закричал, она оборвалась, но вскоре донеслась вновь, только теперь зазвучала еще быстрей и настойчивей.

Звери, которые прежде нападали на учеников секты Юньсяо, тут же развернулись и всем скопом бросились к Ань Юаню!

_________________________________________________

Минутка переводчика:

Хуа Сяошуан тоже проснулся и тут же увидел, как Ань Юань с мечом наперевес несется спасать людей из секты Юньсяо.

- Мы тоже сразимся? - спросил он у Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн покачал головой:

- Не стоит, - если они проявят неосторожность, то украдут все внимание, принадлежащее Ань Юаню, отчего ситуация лишь ухудшится.

Несколько пережитых в прошлом наудач наконец-то научили его кое-чему. Что бы ни захотел совершить Ань Юань, он должен просто отступить в сторону и позволить тому свершить задуманное. Он не станет больше его останавливать, а тем более сражаться вместо него. Человек, которого он желал спасти, наверняка был благородным, а тот, кого захочет убить - как пить дать злодей. Так написал в своей книге тот старик, Блюститель Судьбы. А причина, по которой его судьба пошла под откос, заключалась в том, что в его дела постоянно влезал Хань Чаншэн.

Стояла поздняя ночь и костер, разведенный учениками секты Юньсяо, уже практически догорел, из-за чего было очень темно. "Сражавшиеся" с приползшей к ним змеей ученики, наконец-то, начали успокаиваться, когда на них с воплем и занесенным над головой мечом ринулся какой-то незнакомец.

Ученики секты Юньсяо ахнули от удивления.

Кто-то воскликнул:

- Здесь человек из секты Инъюэ!

Пока Ань Юань озирался по сторонам в поисках этого человека, ученики секты Юньсяо похватали свое оружие и, окружив, набросились на него.

- Вот черт! - выругался Хань Чаншэн. "Блюститель Судьбы явно где-то напортачил. Даже если я просто стою в сторонке, Ань Юань умудряется все загубить своими собственными руками. Да что у вас не так в вашей небесной канцелярии?!" С этой мыслью он бросился на подмогу Ань Юаню, но случайно оступился во тьме и кубарем покатился с холма.

При виде катящегося на них через заросли репейника в неверном свете луны вопящего существа, ученики неловко разбежались в разные стороны, а Хань Чаншэн успешно сбил с ног Ань Юаня, приземлившись ему прямиком на причинное место. Не прошло и мгновения, как некая часть тела Ань Юаня сама собой решила отреагировать, шмякнув не менее потрясенного Хань Чаншэна по заднице! Тот чисто инстинктивно отреагировал и наставил на Ань Юаня свой меч.

Ученики секты Юньсяо: - "Он спас нас от убийцы!"

Залившийся краской Ань Юань: - "Ауч! Как болит задница! Ох-х... А почему мое тело реагирует на Ло Вэйу??? И это на глазах у Хуа Сяоса!!!"

Покрасневший, как невинная девица, Хань Чаншэн: - "Кья-а-а!!! Невинность этого лаоцзы под угрозой!!!"

Хуа Сяошуан, потирая свой подбородок и глядя с холма на безобразие, творящееся внизу: - "Как интересно. Глава секты, вот бы никогда не подумал, что тебе достанется подобная роль. Что ж, видать неспроста у тебя та подушечка на седле..."

Ань Юань совершенно не ожидал, что нападающие окажутся животными, отчего его руки и ноги какое-то время двигались заторможенно. К тому же животные были куда проворней людей, так что им удалось в мгновение ока оставить на теле Ань Юаня две кровавые раны.

На Ань Юаня набросилось множество лютых зверей. Хань Чаншэн мог преспокойно стоять в сторонке, пока те нападали на членов секты Юньсяо, но как только звери атаковали Ань Юаня, все его спокойствие как ветром сдуло - не в силах больше просто стоять и смотреть, он бросился ему на подмогу.

Как только Хань Чаншэн загородил собой Ань Юаня, на него набросился волк. Но внезапно прыгнувший сбоку леопард повалил на землю этого волка.

Хань Чаншэн уже приготовился к бою, но он совершенно не ожидал, что животные затеют между собой внутреннюю борьбу. Леопард встал перед Хань Чаншэном и пригнулся, угрожающе оскалившись на прочих зверей. Вскоре из группы животных метнулась рысь и встала плечом к плечу с леопардом, повернувшись задом к Хань Чаншэну и оскаленными клыками - к остальным зверям.

Остальные животные то ли испугались этой пары зверей, то ли не желали сражаться со своими товарищами. Хоть они и остались бродить кругами вокруг Хань Чаншэна и Ань Юаня, но хотя бы не нападали на них. Это потрясло как Хань Чаншэна с Ань Юанем, так и более десятка учеников секты Юньсяо.

- Этот парень управляет животными! - прокричал какой-то рябой коротышка-ученик из секты Юньсяо, указав пальцем на Хань Чаншэна. - Хватайте его!

- Ты что, идиот? - свирепо глянул на него Хань Чаншэн. - Не видишь, что этот лаоцзы пришел сюда, чтобы спасти ваши жизни?

Ученики секты Юньсяо явно ему не поверили и уставились на него, как тигры глядят на добычу.

Беспокойство и растерянность зверей, похоже, передались и человеку, который с помощью флейты управлял ими, сидя в лесу. Сначала мелодия его флейты зазавучала несколько неуверенно, а затем - напоминая призыв к отступлению.

Услышав эту мелодию, звери начали отступать в сторону леса. Перед уходом серый волк подхватил обезьяну, убитую Ань Юанем, и закинул себе на спину, а стоявшие перед Хань Чаншэном леопард и рысь потерлись о его ноги, после чего тоже с неохотой ушли.

Едва свирепые звери удалились, ученики секты Юньсяо тут же ринулись вперед и окружили Ань Юаня и Хань Чаншэна:

- Кто вы такие?!

Хань Чаншэн только закатил глаза и ни слова не произнес. Если бы он не считал, что это приключение может стать для Ань Юаня хорошей возможностью, то предпочел бы как следует избить этих имеющих глаза, но не видящих недотеп из секты Юньсяо и просто уйти.

Обладающий куда лучшим характером Ань Юань произнес:

- Я - Хуанфу Ань Юань.

Услышав это имя, ученики секты Юньсяо потрясенно застыли. На последней конференции Улинь имя Ань Юаня прославилось. И хотя он был не настолько знаменит, как "Ли Цзюлун", по крайней мере все, кто присутствовал на конференции Улинь, могли узнать его в лицо, а те, кто не присутствовал, слышали рассказы о нем. Ученики секты Юньсяо подняли факел повыше и осветили лицо Ань Юаня.

- Это действительно он! - спустя мгновение они разом заговорили.

- Что ты здесь делаешь? - тут же вылез и уставился на них высокий, худой мужчина, которому Хань Чаншэн в свое время отвесил знатный пинок по причинному месту. - И кто это рядом с тобой?

Ань Юань, которого таким наглым тоном подвергли допросу, само собой, не обрадовался.

- Мы отдыхали неподалеку, - холодно сказал он. - А затем внезапно услышали звуки сражения. Кто-то из вас прокричал, что это убийца из секты Инъюэ, поэтому мы бросились к вам на подмогу.

- Так вашей целью действительно является секта Инъюэ! - воскликнул высокий, тощий мужчина. Внезапно, как у старших, так и у учеников из секты Юньсяо на лицах появились крайне недружелюбные выражения.

Благодаря этому Хань Чаншэн и Ань Юань тоже убедились, что люди из секты Юньсяо, как и они, прибыли в Шу ради секты Инъюэ.

- Кто ты такой, черт возьми? - выйдя вперед и вперив взгляд в Хань Чаншэна, спросил глава секты Юньсяо. - Почему звери, которые раньше нападали на нас, так ластились к тебе?

- Мелкая собака тявкает на любого, не различая друзей и врагов! - сказал Хань Чаншэн. - И Ань Юань, и я пришли сюда, чтобы вас спасти. Реши я убить вас, вы бы уже давно были мертвы!

Вокруг раздалось обиженное бурчание, а глава секты Юньсяо, до крайности недовольный словами Хань Чаншэна, холодно произнес:

- Молодой человек, тебе бы лучше вспомнить о том, кто ты и кто я, прежде чем что-либо говорить.

Хань Чаншэн, все всякого сомнения, и так имел разногласия с сектой Юньсяо, а те умудрились еще и вызвать у него недовольство собой, так что он, само собой, не собирался проявлять к ним уважение. Усмехнувшись, Хань Чаншэн произнес:

- Раз так, то я тебе скажу: забирай-ка подобру-поздорову своих людей и как можно скорей возвращайся назад в свою секту. Не видать тебе должности главы альянса Улинь, как своих ушей.

Глава секты Юньсяо громко ахнул, а Ань Юань с недоверием уставился на Хань Чаншэна. Он последовал за Хань Чаншэном, чтобы вместе с ним уничтожить секту Инъюэ, поскольку хотел избавить мир от этого зла; он совершенно не собирался становиться главой альянса Улинь. Да и Хань Чаншэн никогда не упоминал о том, что метит на эту должность. Неужели именно этого он добивался? Но если Хань Чаншэн использовал его в роли помощника, то он был не самым лучшим бойцом. В конце концов этот парень пришел из секты Тяньнин, и найти там несколько более достойных помощников не составило бы большого труда. К тому же ему помогал обладающий выдающимися навыками Хуа Сяоса. Какая разница, будет он с ним или нет? В чем же заключалась истинная цель Хань Чаншэна?

- Что за чушь ты несешь?! - ученики секты Юньсяо заголосили один за другим.

- Неужто ты сам решил заделаться главой альянса Улинь? Ступай-ка пописай да посмотри на свое отражение!

- Вы оба не стоите даже пальца главы нашей секты!

Хань Чаншэну было слишком лень чесать языком, хвастаясь перед ними своими способностями. Ох ухмыльнулся и, схватив Ань Юаня, вместе с ним направился прочь.

Ученики секты Юньсяо хотели было остановить их, но глава секты им не позволил. На самом деле в глубине души он понимал, что только что напавших на них зверей подослали вовсе не Ань Юань и Хань Чаншэн. Однако эти звери ранили нескольких учеников, и им следовало как можно скорее позаботиться о раненых.

Хань Чаншэн увел Ань Юаня в лес. Совсем недавно Хуа Сяошуан направился туда, следуя за мелодией флейты. И они не знали, что с ним сейчас.

- Ты хочешь стать главой альянса Улинь? - внезапно спросил Ань Юань.

Хань Чаншэн, не раздумывая, принялся все отрицать:

- Откуда у тебя вообще появилась такая мысль в голове?

Ань Юань слегка оторопел. Почему-то ему вспомнилось, как "Хуа Сяоса" когда-то прежде обмолвился, что желает, чтобы он стал главой альянса Улинь. Тогда Ань Юань решил, что Хуа Сяоса просто пошутил, и не обратил на это особенного внимания. Однако на этот раз поучаствовать в уничтожении секты Инъюэ его пригласил вовсе не "Хуа Сяоса", а "Ло Вэйу". К слову, если бы не появился сам Хуа Сяоса, он бы все еще сомневался в личности "Ло Вэйу"...

В лесу снова зазвучала тихая мелодия флейты. Хань Чаншэн пошел медленнее и навострил уши, прислушиваясь к доносящимся звукам. Оттуда слышалась не только мелодия, но и звуки сражения. Определившись с направлением, Хань Чаншэн ускорил шаг:

- Скорее, туда!

Они пробежали всего ничего, когда увидели Хуа Сяошуана, который бился с группой диких зверей. Звери окружили его со всех сторон и, двигаясь очень быстро, непрестанно атаковали его. Хуа Сяошуану приходилось непросто. Едва увидев Хань Чаншэна и Ань Юаня, он прокричал:

- Идите сюда и помогите мне!

Неподалеку от Хуа Сяошуана стоял человек с прямоугольным предметом за плечами и колокольчиком на поясе, который играл на флейте. У Хань Чаншэна заблестели глаза: вне всяких сомнений, именно этот парень контролировал диких зверей!

Мужчина тоже увидел Хань Чаншэна и Ань Юаня, и мелодия его флейты сразу же изменилась. Дикие звери, взявшие в осаду Хуа Сяошуана, тотчас же ринулись на Ань Юаня!

Хань Чаншэн в мгновение ока выбросил вперед руку, после чего послышался треск: его скрытое оружие попало во флейту, на которой играл мужчина, и переломило ее пополам. Как только флейта сломалась, мелодия резко оборвалась. Хань Чаншэн ринулся вперед. Похоже, боевые навыки этого мужчины оставляли желать лучшего: только он собрался броситься наутек, как его мигом остановили. Прижав к его шее меч, Хань Чаншэн перекрыл ему все пути к отступлению.

Одновременно с тем Хуа Сяошуан, у которого наконец-то появилась возможность перевести дух, зажег огонь, осветив всю сцену, представшую перед ним.

- Ты?! - опешил Хань Чаншэн при виде лица кукловода. Он уже встречал этого парня по пути на конференцию Улинь. А все потому, что этот вечно сующий во все свой нос Ань Юань решил вступиться за "конокрада", которому едва не преподала жестокий урок какая-то секта боевых искусств. Он испугался, что Ань Юань обидит этих людей и это когда-нибудь ему аукнется. В итоге он выступил вместо него, нечаянно присвоив себе и эту "заслугу". После конокрад даже вручил ему деревянную табличку, сказав, что если в будущем ему понадобится помощь, он сможет по ней его отыскать. Хань Чаншэн забросил ту табличку в свой узелок и тут же о ней забыл.

Средних лет мужчина посмотрел на Хань Чаншэна и Хуа Сяошуана. Хань Чаншэн спасал его с лицом Хуа Сяошуана, однако этот мужчина лишь пару раз взглянул на них, а затем указал на Хань Чаншэна и произнес:

- Это не он. Это был ты.

Как только мелодия флейты умолкла, дикие звери прекратили свои нападения и лишь, громко и угрожающе шипя, пригнулись к земле, в любой момент готовые прыгнуть на них. Хуа Сяошуан и Ань Юань подошли, после чего Ань Юань тоже узнал этого мужчину и здорово удивился, а Хуа Сяошуан спросил:

- Ты знаешь его?

- Мы встречались однажды, - сказал Хань Чаншэн.

Ань Юань, нахмурившись, глянул на Хуа Сяошуана, а затем перевел взгляд на Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн обратился к средних лет мужчине:

- Кто ты такой? И почему заставляешь диких зверей нападать на людей?

Мужчина отвернулся, отказавшись ему отвечать.

- Ты из секты Инъюэ? - снова спросил его Хань Чаншэн.

Потирая пальцами подбородок, Хуа Сяошуан произнес:

- Я слышал кое-что от Владыки Зала Гу. Похоже, в секте Инъюэ имеется выдающийся дрессировщик, способный повелевать зверями и заставить их нападать на людей. Скорей всего, этот парень и есть тот дрессировщик.

Хань Чаншэн нахмурился:

- Прежде я считал, что ты любишь животных, но, как выясняется, ты всего лишь используешь их, заставляя выполнять собственные приказы. Ха! - как раз в этот момент леопард и рысь, ранее вставшие на защиту Хань Чаншэна, подошли к нему с обеих сторон и потерлись об ноги Хань Чаншэна.

Мужчину средних лет потрясли слова молодого человека, и на его лице отразилось болезненное выражение. А при виде двух зверей, стоящих возле Хань Чаншэна, его душевная боль стала еще более очевидной.

________________________________________________

Минутка переводчика:

Вот как все было

Гу Минсяо расслабленно лежал на шелковых простынях, измотанный до такой степени, что у него не осталось сил даже на то, чтобы пошевелиться.

- Что с тобой сегодня? - спросил он у лежащего рядом обнаженного Хуа Сяошуана, который непринужденно пощипывал виноград, время от времени вкладывая особо вкусные виноградинкки в коралловые губы Владыки Зала Гу.

- А то сам не догадываешься? Завтра я уезжаю, чтобы присмотреть за нашим негодником, главой секты. Должен же я получить хоть какую-то компенсацию?

- Ха! Обычно компенсацию получают после дела... - Гу Минсяо не договорил - ему в рот засунули виноградинку, запечатав ее сверху ласковым поцелуем.

- Не переживай, я и после дела не забуду собрать долги.

По истечении немалого времени, посвященного поцелуям, Гу Минсяо нахмурился и все-таки дал волю тревоге:

- Гуляя там, будь осторожен. В последнее время появилось немало нехороших людей, по сравнению с которыми наша секта Тяньнин - просто котятки.

- Не волнуйся, даже если я не настолько силен, как ты, мой разум компенсирует все недостатки, - "Иначе смог бы я тебя уложить, мой милый очень сильный и могущественный друг?"

- Я серьезно, - Гу Минсяо с беспокойством приподнялся на локте, отчего его длинные волосы шелковистым водопадом низверглись вниз по обеим сторонам от прекрасного лица, а его голубые глаза холодно засверкали, - Ты слышал о секте Инъюэ?

- Та банда наемных убийц? Думаешь, их наивные уловки сравнятся с трюками, которые проделывают твои кошки, лишь бы не пропустить наше очередное свидание? - ох, за эти нелегкие месяцы он уже привык к многочисленным свидетелям их отношений и даже, как ни странно, начал находить в этом некую прелесть, что и стало одной из причин, сподвигших его отправиться на поиски Хань Чаншэна, а заодно проветрить мозги.

Гу Минсяо не обратил внимания на подколки Хуа Сяошуана и продолжил:

- У них появился выдающийся дрессировщик, способный повелевать зверями и заставить их нападать на людей. Ты должен быть очень осторожным.

- Значит, сомневаешься в моей силе? - с внезапно просиявшей хитринкой в глазах спросил Хуа Сяошуан.

- Я не...

- Похоже, придется последовать твоему совету и получить компенсацию за моральный ущерб! - с этими словами он снова ринулся разорять едва успевшего перевести дух прекрасного человека, стараясь на деле доказать ему, что тот зря сомневается в его силе.

И только множество довольно прищуренных кошачьих глаз стали свидетелями той длинной ночи.

- Раз уж вы поймали меня, - заговорил мужчина средних лет, - то можете избить или просто убить меня, но лишь об одном вас прошу, не причиняйте вреда этим зверям. Позвольте им вернуться обратно в горы.

Флейта мужчины уже была уничтожена, поэтому он больше не мог управлять этими хищниками при помощи музыки. Увидев, что их хозяина взяли в плен, звери окружили Хань Чаншэна и остальных, но не напали на них. Серые волки, воя во все горло, ползали по земле, словно умоляя их пощадить этого человека; соколы покружили на низкой высоте, а затем и вовсе опустились на плечи хозяина, будто решили стоять за него горой; и даже ластившиеся к Хань Чаншэну тигры и леопарды, осторожно прикусили его штанины, оттягивая его назад в надежде, что тот смилуется и отпустит мужчину.

Увидев, насколько человечны по своей природе эти животные, Хань Чаншэн и Ань Юань невольно почувствовали себя слегка тронутыми их действиями.

*Пах!*

Хуа Сяошуан щелчком пальцев метнул камешек в лепарда, заставив того упасть.

- Остановись! - с болью в сердце рассерженно закричал мужчина.

Уголки губ Хуа Сяошуана приподнялись в улыбке. Изначально эти звери набросились на учеников секты Юньсяо. Но как только Ань Юань убил обезьяну, этот человек изменил мелодию флейты, заставив всех животных разом напасть на Ань Юаня. Это показывало, насколько сильно он ими дорожил. Хуа Сяошуан понятия не имел, что, когда Хань Чаншэн и Ань Юань впервые встретились с ним, его едва не лишили руки из-за коня. Однако случившегося вместе с этой его реакцией хватало, чтобы понять, что жизни этих зверей представляли для него куда большую ценность, чем жизни людей. Существовали люди, помешанные на мечах или на саблях, для которых оружие было дороже собственной жизни, тогда как этот человек, судя по всему, являлся "звериным маньяком".

- У тебя нет права выставлять нам какие-либо условия, - произнес Хуа Сяошуан. - Я еще никогда не пробовал мяса волков или леопардов. После того, как прикончу тебя, мяса этих парней должно хватить на месяц, где-то так? А все благодаря тому, как хорошо ты их откормил.

Мужчину средних лет взбесили слова Хуа Сяошуана. Он хотел было наброситься на него, но Хань Чаншэн пинком повалил его на землю и еще плотнее прижал меч к его шее.

Ань Юань, слегка нахмурившись, посмотрел на Хуа Сяошуана. В глубине души он понимал, что Хуа Сяошуан лишь блефует, пытаясь таким агрессивным методом вытянуть из этого мужчины нужную информацию. Однако такой подход заставил Ань Юаня почувствовать неприязнь. Такое поведение полностью соответствовало стилю ведения дел демонической секты. Прежде он не замечал, чтобы у Хуа Сяоса проявлялись такие замашки. Хуа Сяоса сам говорил ему, что так поступать их заставлял плохой старший брат.

Хуа Сяошуан подошел и присел перед мужчиной на корточки:

- Если хочешь поговорить об условиях, для начала тебе придется ответить на пару вопросов. Ты из секты Инъюэ?

На лице мужчины средних лет красовалось наполненное печалью и возмущением выражение, но он все же честно ответил:

- Да...

- Почему ты посреди ночи напал на людей из секты Юньсяо? - снова спросил Хуа Сяошуан.

- Они собирались напасть на секту Инъюэ, - сказал мужчина. - Мне приказали их перебить.

Ань Юань вмешался:

- Почему ты используешь для совершения убийств этих зверей, если так сильно любишь их? Когда ты заставляешь их убивать, это может причинить им мучительную боль.

Мужчина средних лет пристально уставился на Ань Юаня, явно не желая отвечать на его вопрос. Он до сих пор злился на молодого человека за то, что тот прикончил его обезьяну.

Хань Чаншэн сердито глянул на него:

- Говори!

Мужчина, казалось, с куда большей готовностью слушался Хань Чаншэна. Немного помолчав, он с горькой улыбкой сказал:

- Меня тоже загнали в угол.

- Что это значит? - нахмурился Хань Чаншэн.

Мужчина средних лет испустил тяжкий вздох и медленно повел свой рассказ. Его звали Ло Ни. Он с самого дества владел особым даром и был очень близок с животными. Когда он вырос, то научился понимать, о чем думают животные по их действиям и звукам, которые они издавали. Затем он научился играть на флейте и с помощью ее мелодии делиться своими мыслями со зверями. Вот так он и стал помешанным на животных.

Он не мог выносить, когда убивали зверей. Неважно, будь то домашние куры, утки, свиньи или дикие шакалы, тигры и леопарды, он всегда старался прийти им на помощь. Со временем богатство, оставленное ему семьей, оказалось растрачено. Когда его загнали в тупик, и он пребывал в отчаянии, его обнаружили люди их секты Инъюэ. Благодаря способности укрощать хищников он сумел понравиться людям из секты, которые отправили его убивать, в обмен обеспечивая деньгами и крышей над головой.

Хань Чаншэн наклонился и потыкал леопарда, который тянул его за штанину, жестом показывая, чтобы тот ее отпустил. Ведь стоит ему еще раз потянуть, и он останется без штанов! Леопард, которому полагалось быть свирепым и своевольным, вел себя крайне послушно. Он потерся головой о ладонь Хань Чаншэна и даже пару раз промурлыкал, словно здоровый кот.

Ло Ни с недоверием воззрился на Хань Чаншэна:

- Ты тоже способен общаться с животными?

Хань Чаншэн выпрямился и холодно произнес:

- Нет.

На губах Ло Ни появилась неловкая улыбка:

- Ты ему очень сильно понравился... Со мной он так хорошо себя не ведет.

Хань Чаншэну невольно пришли на ум кошки Гу Минсяо и мелкое тухлое яйцо. Почему эти животные чувствовали такую близость к нему? Но это работало только в случае кошек, котят и прочих зверей семейства кошачьих, включая его более крупных представителей. Зато он до сих пор помнил, с каким бешенством в детстве за ним погналась собака на полпути к подножью горы.

- Ты используешь этих зверей, чтобы они вместо тебя убивали людей, - сказал Хань Чаншэн, - и еще смеешь говорить, будто печешься о них. Звучит-то оно хорошо, но ты уверен, что эти звери действительно готовы превратиться в твое оружие? Ты ведь способен говорить на их языке, вот и спросил бы, что они сами думают по этому поводу! - он изначально был не из тех, кому нравится встревать в чужие дела, неважно, звериные или человеческие. Но перед тем, как Ань Юань убил мечом обезьяну, он успел заметить, что та явно колебалась. А теперь этот лепард, что ластился к его ногам, пробудил в нем сострадание.

Кто знает, понял ли леопард слова Хань Чаншэна, но он низким, печальным тоном заурчал.

Ло Ни снова испытал потрясение. А в следующий момент из его затуманившихся глаз хлынули слезы:

- Едва ступив на этот путь, я уже не мог оглядываться назад. Теперь я всего лишь еще один подчиненный секты Инъюэ. Если я предам их, они навредят моим деткам...

Хань Чаншэн, Ань Юань и Хуа Сяошуан переглянулись между собой.

- А если мы скажем, что уничтожим секту Инъюэ, ты нам поможешь? - спросил Ань Юань.

Ло Ни изумился:

- Вы? уничтожите секту Инъюэ? Сколько вас здесь?

- Нас всего трое, - сказал Хань Чаншэн.

Ло Ни оказался не в силах в это поверить:

- И вы втроем решили напасть на секту Инъюэ? Известно ли вам, сколько людей после конференции Улинь решили напасть на секту Инъюэ? Взгляните хотя бы на тот десяток людей из секты Юньсяо, если бы вы не вмешались, они бы, возможно, лишились своих жизней в этой ночи.

Хань Чаншэна не волновали его слова:

- Не сравнивай нас с этими тюфяками из секты Юньсяо, - он же - мужчина, обладающий аурой великого злодея и невероятным везением!

Ло Ни предпочел промолчать.

Хуа Сяошуан присел на корточки и сказал:

- Довольно пустой болтовни. Просто скажи, сколько человек в секте Инъюэ? И где они сейчас?

- Секта Инъюэ - очень крупная организация, - сказал Ло Ни. - Если посчитать и убийц низкого ранга, то наберутся сотни людей.

Хань Чаншэн почувствовал подступающую головную боль и нахмурился. Отыскать и перебить сотни людей было бы слишком хлопотно. Для выполнения задачи, поставленной перед ними Лу Хунхуа, хватило бы снести дракону голову, прикончив несколько глав секты Инъюэ, после чего лишенная лидера организация развалится сама по себе.

- Кто стоит во главе секты Инъюэ? - спросил Хань Чаншэн.

Ло Ни весьма охотно принялся объяснять:

- Все наемные убийцы, находящиеся под началом главы секты Инъюэ, разделены на три уровня. На первом уровне всего десять человек, напрямую подчиняющихся главе, они и составляют костяк секты Инъюэ. Каждый из них - эксперт. На втором уровне - тридцать убийц, находящихся в подчинении у убийц первого уровня; они все мастерски владеют боевыми искусствами. И есть более сотни убийц третьего уровня. У них низкий уроверь владения боевыми искусствами и постоянная текучка: если в ходе выполнения задания погибнет несколько человек, боюсь, что уже спустя несколько дней их места займут новые люди. Они следуют приказам наемных убийц второго уровня и недостойны встречи с теми, кто является правящей верхушкой секты.

- А у тебя какой уровень? - спросил Хуа Сяошуан.

На лице Ло Ни появилось смущенное выражение:

- Я - десятый человек первого уровня. Но я почти всегда держусь подальше от толпы. Я отвечаю лишь за разведение зверей да убийство людей.

Хань Чаншэн схватился пальцами за подбородок:

- Значит, стоит только избавиться от главы секты Инъюэ и убийц первого уровня, и секте Инъюэ конец?

Ло Ни в ужасе посмотрел на него:

- Хоть ты и не слаб в боевых искусствах, ни одного из наемных убийц первого уровня нельзя считать обычным человеком. Как ты собираешься, имея в своем распоряжении лишь пару человек, сражаться с превосходящим тебя численностью противником?

Помолчав, Хань Чаншэн заговорил, обращаясь к Хуа Сяошуану и Ань Юаню:

- Давайте возьмем его с собой и поищем себе место для отдыха, а затем в подробностях все обсудим.

Хуа Сяошуан и Ань Юань не возражали.

Когда Хуа Сяошуан подошел и принялся связывать Ло Ни, Ань Юань приблизился и прошептал на ухо Хань Чаншэну:

- Этот человек точно заслуживает доверия?

- Его заботят лишь звери, ему нет дела до людей, - отозвался Хань Чаншэн. - Ничего удивительного, что он присоединился к секте Инъюэ. Что же касается доверия, узнаем точно, когда приедем на место и как следует расспросим его.

Ань Юаню нечего было на это сказать.

Как только Хуа Сяошуан связал Ло Ни, они втроем забросили его на коня.

- Я за ним присмотрю, - вызвался Хань Чаншэн. - Мне нужно кое-что спросить у него.

Хуа Сяошуан подвел коня к Хань Чаншэну.

Хань Чаншэн вместе с Ло Ни первым тронулся в путь. Хуа Сяошуан уже сел на коня и собирался выехать, когда Ань Юань внезапно спросил:

- А куда делся твой Меч Поющего Дракона? Ты ни разу не пользовался им с тех пор, как оставил гору Куньлунь.

Хуа Сяошуан ошеломленно застыл. Хань Чаншэн отдал Меч Поющего Дракона мелкому тухлому яйцу, а Хуа Сяошуан даже понятия не имел, что это за штука такая. Он мог бы в любое время придумать сотню оправданий для такой неувязочки, но, стоило ему увидеть подозрение в глазах Ань Юаня, как он всего лишь рассмеялся и не стал ничего объяснять:

- Ты узнаешь мечи или людей, которые ими владеют?

- Что? - оторопел Ань Юань?

Хуа Сяошуан, больше не обращая на него внимания, пришпорил коня и поскакал следом за Хань Чаншэном.

______________________________________________

Минутка переводчика:

Хань Чаншэн, Ань Юань и Хуа Сяошуан переглянулись между собой.

- Ну что, кто с кем? - облизнув уголок губ, спросил Хуа Сяошуан.

- Конечно же, я с ним, - сглотнув, заявил Хань Чаншэн.

- С чего это? - тут же отозвался Хуа Сяошуан.

- А с того, что нам с ним хорошо вместе, а ты - третий лишний.

- Нет, - нежным тоном и с легким румянцем на щеках вмешался в их спор Ань Юань. - Я буду с Хуа Сяоса. Для нас с ним это уже не впервой.

"Впервой, еще как впервой!" - Хань Чаншэн.

"После впервой, будет уже не впервой, так какая разница?" - хмыкнул Хуа Сяошуан.

- Ну уж нет, этот лаоцзы сказал, что он с ним, значит, быть посему! - вспылил Хань Чаншэн.

- Даже если я тебе уступлю, он-то явно предпочитает меня, - голос Хуа Сяошуана буквально пропитало ехидство.

Ань Юань обратил свои глаза феникса сначала к одному, а затем - к другому из них, после чего тихонько вздохнул и пожал плечами:

- К чему выбирать? Будем втроем! - с этими словами он под выпученными от изумления глазами этих двоих разделил на три части каждую из двух последних оставшихся у них баоцзы с мясом, которые лежали на земле между ними. - Вот, теперь каждому достанется по кусочку и незачем тратить время на бесполезные споры.

Хань Чаншэн и Хуа Сяошуан возмущенно уставились на Ань Юаня, а затем понимающе переглянулись друг с другом: - "Вот наивный. Как будто мы тут булочки обсуждали".

Этим утром десятка убийц первого уровня из секты Инъюэ получила тайный приказ главы секты и, забыв обо всем, рванула на место сбора. Однако к тому времени, как все собрались, глава еще не появился.

В прихожей стояла курильница. На первый взгляд казалось, что она не горела, но, если хорошенько приглядеться, можно было заметить выходящий из нее белый дымок.

- Почему глава секты до сих пор не явился? - спросил один из убийц, не выдержав ожидания.

Ло Ни, десятый убийца, сегодня казался сильно расстроенным. Сидя с опущенной головой, он возился со своими ногтями.

- Куда делась твоя флейта? - спросил девятый наемный убийца, присаживаясь рядом с ним.

Ло Ни, которого застал врасплох этот вопрос, поднял голову:

- А? Что?

Девятый убийца ухмыльнулся:

- Разве у тебя не всегда при себе имеются флейта и арфа, позволяющие тебе управлять теми зверями? Куда подевалась твоя флейта? Ох, кстати, я тут краем уха услышал, что ты завалил задание, на которое отправился несколько дней назад. Ты едва ли не попросил секту Юньсяо прикончить тебя, не так ли?

Выражение лица Ло Ни стало слегка рассерженным. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но все же сдержался и проглотил так и не высказанные слова.

- И все-таки, по какой причине глава секты так внезапно нас всех собрал? - спросил кто-то.

- Должно быть, появилось какое-то новенькое задание.

- И что это за задание потребовало, чтобы мы вдесятером взялись за него?

- Боюсь, это не задание. В последнее время стало весьма неспокойно.

- Всему виной этот Лу Хунхуа. Ему совсем нечем заняться, кроме как придумывать всякие глупости, обрушивая на наши головы кучу проблем?

- Да они все слабаки. Здесь не о чем беспокоиться.

Какое-то время спустя наконец-то появился Ли Тао, глава секты Инъюэ. Все наемные убийцы поприветствовали его один за другим. Ло Ни бросил взгляд на Ли Тао, а затем с взволнованным видом тут же снова опустил голову. К счастью, никто этого не заметил.

Ли Тао опустился в стоящее на юге кресло и закинул ногу на ногу. Похоже, такое положение показалось ему неудобным, поскольку он тут же поменял ноги местами и откинулся на спинку кресла. Но, судя по всему, особого удобства так и не ощутил.

- Глава секты, каково наше задание? Ради чего вы собрали нас?

Ли Тао быстро хлебнул чая и, вытерев рот, произнес:

- Само собой, у меня для вас есть задание, причем очень важное. Я хочу, чтобы вы убили кое-кого.

Наемные убийцы переглянулись друг с другом. В убийстве для них не было ничего необычного. Секта Инъюэ представляла собой организацию наемных убийц, которая зарабатывала на жизнь этим промыслом. Они занимались этим каждый день и месяц в году, вот почему то, как подавал это задание Ли Тао, показалось им несколько странным.

- И кого мы должны убить? - спросил первый убийца.

- Я хочу видеть убитыми десять человек, - сказал Ли Тао. - Ой, нет, одиннадцать, но одного из них сегодня утром я прикончил самостоятельно. Ах, нет - все-таки девять. Еще один перешел на мою сторону, и я пообещал сохранить ему жизнь.

Выслушав Ли Тао, все убийцы с недоумением переглянулись друг с другом.

- Да кто же они?

Ли Тао с улыбкой посмотрел на курильницу, стоящую на столе, и, обращаясь к самому себе, произнес:

- Время почти пришло.

Несколько более сообразительных наемных убийц ощутили тревогу в сердцах и поняли, что что-то не так.

- Ты! - первый убийца внезапно обнажил меч, но не стал нападать. Вместо этого он, склонив голову, с недоверием уставился на свою руку.

Неизвестно, ослабела ли рука Ли Тао или он сделал это нарочно, но чаша выскользнула из его руки и упала на пол. Едва она с громким стуком ударилась об пол, как двери зала распахнулись, и внутрь ворвались двое. Это были Хуа Сяошуан и Ань Юань.

Роль Ли Тао, главы секты Инъюэ, исполнял замаскированный Хань Чаншэн. Хлопнув по столу, он с неизвестно когда появившимися в его руках кинжалами бросился к первому убийце секты Инъюэ. Предполагалось, что первый убийца должен был на выдающемся уровне владеть боевыми искусствами, однако под ударами Хань Чаншэна он был все равно, что трухлявый пень. Мимо него вспышкой промелькнула кровавая тень, и убийца замертво повалился на пол.

Ло Ни развернулся и бросился наутек. Сидевший возле него девятый убийца разъяренно спросил:

- Так это ты - предатель? - он бросился было за Ло Ни, желая схватить его, но его руки поймали лишь пустоту, зато его самого, пробегавшего мимо, поймал Хуа Сяошуан. С искаженным лицом убийца повалился на пол.

Остальные убийцы, пережив первое удивление, выхватили свои мечи и приготовились защищаться. Только тогда они осознали, что у них почти не осталось сил, к тому же они совершенно не могли использовать внутреннюю энергию.

Хань Чаншэн в мгновение ока прикончил всех, кто остался от девяти наемных убийц.

У каждого из убийц первого уровня секты Инъюэ имелось по два жетона: один для подтверждения собственной личности, а другой - чтобы отдавать приказы убийцам второго уровня, которых они возглавляли.

Поскольку жизнь наемных убийц всегда висела на волоске, все понимали, что сегодня они были живы, а завтра могли умереть. Поэтому жетон для подтверждения личности, как и человек, занимающий это место, могли измениться, тогда как жетон одного из десятки убийц первого уровня останется неизменным. Хань Чаншэн отыскал все их жетоны и забросил в свой узелок. Забившийся в угол Ло Ни с ужасом посмотрел на него, когда Хань Чаншэн протянул ему руку. Он в страхе принялся отступать, но тут услышал, как Хань Чаншэн произнес:

- Что там с твоими жетонами?

Ло Ни мигом пришел в себя и передал жетоны ему.

Хань Чаншэн, хлопнув в ладоши, сказал:

- Вот уж не ожидал, что все пройдет как по маслу.

Этим утром Хань Чаншэн с помощью Ло Ни выманил Ли Тао наружу и сразился с ним. Хоть глава секты Инъюэ и превосходно владел боевыми искусствами, до Хань Чаншэна ему все-таки было еще далеко. Снеся ему голову, Хань Чаншэн замаскировался и, воспользовавшись его жетоном, вызвал на встречу десятку убийц первого уровня из секты Инъюэ. Пусть они трое отлично владели боевыми искусствами, все-таки десять убийц тоже были не лыком шиты. Если бы они принялись сражаться всерьез, все могло закончиться не так хорошо. Вот почему Хань Чаншэн придумал эту уловку. К слову, за то, что все прошло как по накатанной, поблагодарить следовало Лю Сяоци.

Хань Чаншэн заранее загрузил в курильницу сразу десяток расслабляющих ароматических палочек, чего хватило, чтобы запечатать внутреннюю силу убийц. Вот только эти девять человек уже давненько скитались по миру Цзянху и знали, что расслабляющие ароматические палочки испускают особенный аромат. Их было нелегко обвести вокруг пальца, к тому же при себе у них всегда имелись всевозможные противоядия. Стоит им что-нибудь заподозрить, как весь план провалится, а эти змеи расползутся в разные стороны.

Во время их пребывания на горе Куньлунь Лю Сяоци как-то подарил Хань Чаншэну особое благовоние, называемое "Усянсань". Оно не имело ни цвета, ни вкуса, ни запаха и было совершенно нетоксичным, зато успокаивало нервы и помогало спокойно заснуть. Однако самым удивительным его свойством было отключение обоняния, что не позволяло заметить применение прочих веществ. Достаточно было поджечь Усянсань вместе с любым другим сильнопахнущим благовонием, чтобы никто и ничего не почувствовал. Таким образом, им удалось скрыть запах яда и незаметно отравить этих мастеров.

Люди секты Инъюэ вырезали множество людей из Сю Даомэнь, секты Лю Сяоци. И хотя уровень, на котором владел боевыми искусствами Лю Сяоци, не дотягивал для того, чтобы лично принять в этом участие, Хань Чаншэн все же посчитал, что так Лю Сяоци, пусть и не напрямую, свершил свою месть.

- С этим делом мы разобрались, - сказал Хуа Сяошуан. - Теперь секта Инъюэ словно безголовый дракон. Без этого десятка жетонов, все остальные убийцы разбредутся кто куда, и с сектой Инъюэ будет покончено.

Хань Чаншэн кивнул.

- В таком случае мне можно идти? - с улыбкой спросил Ло Ни.

- Ты не забыл, о чем я тебе говорил? - спросил Хань Чаншэн.

На лицах Ань Юаня и Хуа Сяошуана появились озадаченные выражения.

Оставшись наедине в Ло Ни, Хань Чаншэн попросил его распространить новость о том, что это Ань Юань прикончил главу и десяток наемных убийц первого уровня секты Инъюэ, желая прославить его.

У Ло Ни на лице нарисовалось странное выражение, но он все же кивнул:

- Помню.

- Спупай, - сказал Хань Чаншэн.

Ло Ни тотчас же убежал.

- О чем ты с ним говорил? - спросил Ань Юань.

- Да так, ни о чем, - отозвался Хань Чаншэн. - Просто сказал ему как следует поразмыслить над своим поведением и больше не переходить на темную сторону.

- Так и должно быть, - кивнул Ань Юань.

Хуа Сяошуан с улыбкой воззрился на Хань Чаншэна.

Не смея встречаться с ним взглядом, Хань Чаншэн произнес:

- Давайте поскорее уйдем.

После ухода из секты Инъюэ Хань Чаншэн вручил Хуа Сяошуану несколько жетонов из тех, которыми только что разжился:

- Держи, это тебе. С их помощью ты сможешь связаться с убийцами второго уровня. Вчера вечером Ло Ни мне сказал, что это поможет окончательно распрощаться с этой проблемой.

Хуа Сяошуан без единого слова принял жетоны.

Ань Юаню Хань Чаншэн тоже выдал несколько таких жетонов:

- Эти тебе.

Ань Юань принял их.

- Это долгая ночь с множеством снов, - сказал Хань Чаншэн. - Давайте поскорее разберемся со всем, что касается секты Инъюэ, а затем соберемся в гостинице.

Хуа Сяошуан снова с едва заметной улыбкой глянул на Хань Чаншэна и ушел вместе с жетонами.

Едва Хуа Сяошуан направился прочь, Ань Юань тоже решил отправиться выполнять собственное задание. Хань Чаншэн понаблюдал за удаляющимся Хуа Сяошуаном и как только решил, что тот достаточно далеко отошел, тут же припустил следом за Ань Юанем.

- Постой минутку, - окликнул Хань Чаншэн Ань Юаня. - Не волнуйся об этом, лучше проводи меня до гостиницы. У меня еще остались другие дела.

- Разве не ты только что сказал, что мы должны разобраться с этим в первую очередь? - удивленно спросил Ань Юань.

В тот момент Хань Чаншэн не мог этого не сказать. Взяв назад собственные слова, он произнес:

- В данный момент это не так уж и срочно.

Ань Юань посмотрел на Хань Чаншэна, который до сих пор не избавился от своей маскировки, и сказал:

- Люди из твоей секты очень хороши в изменении своего облика.

Хань Чаншэн небрежно отозвался:

- Я научился этому у Хуа Сяоса.

- Если тебе нужно что-то сделать, почему с тобой не может отправиться Хуа Сяоса? - спросил Ань Юань. - Почему ты решил позвать меня? - не дав Хань Чаншэну времени придумать себе оправдание, он добавил: - Выглядит так, будто ты пытаешься разделить меня с Хуа Сяоса.

Улыбка на лице Хань Чаншэна внезапно стала натянутой. Он действительно хотел, чтобы Ань Юань и Хуа Сяошуан как можно меньше общались друг с другом. Он отослал Хуа Сяошуана из опасения, что тот помешает тому, что он собирался провернуть дальше. Улыбаясь, он произнес:

- Ты неправильно все понял.

Ань Юань долго и пристально взирал на него, но, в конце концов, решил не углубляться в эту тему и пошел следом за Хань Чаншэном.

Хань Чаншэн подошел к рощице и запрыгнул в нее. Спустя какое-то время он появился оттуда с большим деревянным ящиком в руках и протянул его Ань Юаню:

- Можешь придержать его пока у себя?

- Что там? - спросил Ань Юань.

- Через некоторое время узнаешь, - сказал Хань Чаншэн. - Короче говоря, он тебе пригодится. Можешь оставить себе.

Ань Юань взвесил ящик на руке - тот оказался не особо тяжелым, так что его вполне можно было нести в руках.

Затем Хань Чаншэн отвел Ань Юаня в город и указал тому на чайную, заявив:

- Зайди внутрь и подожди меня там. Я вернусь, как только умоюсь и переоденусь. После ты сможешь помочь мне разобраться с делами.

Ань Юань не высказал никакого мнения на этот счет.

После ухода Хань Чаншэна Ань Юань в одиночестве вошел в чайный домик, но мигом ощеломленно застыл на пороге. Чайная оказалась битком набита людьми из альянса Улинь. Члены секты Юньсяо, с которыми они повстречались прошлой ночью, тоже находились внутри.

Едва вошел Ань Юань, как взгляды всех присутствующих обратились к нему. Ань Юань сразу же взял висящую у него за спиной соломенную шляпу и прикрыл ей лицо. Отыскав дальний уголок, он уселся там и принялся поджидать Хань Чаншэна.

- Тц, - кто-то презрительно фыркнул, - нашлась тут важная птица.

Само собой, кое-кто оказался очарован внешностью Ань Юаня. Эти люди отчаянно уставились на него, пытаясь разглядеть под вуалью его несравненную внешность.

В чайном домике стоял шум, а на лицах всех собравшихся, которые перешептывались друг с другом, было написано нетерпение.

- Вам не кажется, что секта Инъюэ нас обманула?

- Мне тоже все это кажется странным. Сегодня с утра пораньше мне пришло сообщение, что сегодня здесь появятся люди из секты Инъюэ. Но оглянись вокруг: здесь собралась уйма людей из альянса Улинь, и, похоже, все они пришли сюда ради убийц из секты Инъюэ. Разве осмелятся люди из этой секты здесь появиться?

- Неужели это ловушка? Могли ли убийцы из секты Инъюэ специально собрать в одном месте столько практиков боевых искусств, чтобы одновременно с нами кто-нибудь сотворить?

- Нет, разве им хватит смелости на подобное? Здесь десятки людей. Куда им с ними совладать?

- А вдруг они куда-нибудь подсыпали яд?

- Мы не посмели даже прикоснуться к тому, что подают в этой чайной, а также использовали кое-какие живительные лекарства. И мы не почувствовали ни малейшего постороннего запаха. Как они смогли бы нас отравить?

- Короче говоря, все это слишком странно.

Пока все сидели как на иголках, через заднюю дверь чайного домика в помещение вошел молодой человек в форме секты Юньсяо. Когда этот молодой человек приблизился к тому месту, где расположились люди секты Юньсяо, некий коротышка с рябым лицом произнес:

- Младший брат, куда ты запропастился? Я с сегодняшнего утра тебя не видал.

- У меня с самого утра нелады с желудком, - с улыбкой отозвался тот.

Рябой коротышка лишь усмехнулся и больше ничего не сказал.

Этим "младшим братом", конечно же, был Хань Чаншэн. Он приложил немало усилий, чтобы устроить сегодняшнее представление. Именно он распространил эту новость и собрал здесь членов альянса Улинь, чтобы сделать из них свидетелей. Этим утром, еще до того, как они покинули гостиницу, Хань Чаншэн разобрался с учеником секты Юньсяо. Когда тот очнется, то будет в полнейшей растерянности, не в силах вспомнить, делал он что-нибудь или нет. Затем Хань Чаншэн придумал план, позволивший ему отослать подальше Хуа Сяошуана и привести сюда с ящиком в руках Ань Юаня. Всем этим балом правил именно Хань Чаншэн.

- Мастера, старшие братья, разве это не Ань Юань из секты Юэхуа? - понизив голос, Хань Чаншэн указал на Ань Юаня.

Люди из секты Юньсяо с мрачными выражениями на лицах воззрились на него; кто-то с горечью произнес:

- Что бы он здесь ни забыл, этот парень сейчас один и не сможет нам помешать.

- К слову, - заговорил рябой коротышка, - почему Ли Цзюлун не сопровождает его?

Хань Чаншэн прочистил горло:

- Деревянный ящик, который он держит в руках, выглядит несколько странно. Мне кажется, или с него капает кровь?

Это замечание заставило всех испытать потрясение.

- Кровь? Почему я не вижу ее?

- Он кажется малость красным. Что в нем?

- Я пойду и выясню это, - вызвался Хань Чаншэн.

Оставив деревянную коробку стоять на столе, Ань Юань рассеянно поглядывал на дверь в ожидании появления Хань Чаншэна. В этот момент к его столу небрежно приблизился Хань Чаншэн, замаскированный под ученика секты Юньсяо.

Казалось бы, у этого ученика были недобрые намерения. Почувствовавший его приближение Ань Юань обернулся и настороженно посмотрел на него. Стоило Хань Чаншэну подойти к Ань Юаню, как он внезапно споткнулся:

- Ой!

Ань Юань бросился ему на помощь, но тут увидел, как ученик протянул руку и смахнул деревянную коробку на пол.

- А-а!!!

Внезапно отовсюду послышались крики.

Из ящика выкатилась голова, а вместе с ней вывалилась деревянная табличка с выгравированными на ней иероглифами, читавшимися "Инъюэ".

Ань Юань застыл от потрясения при виде появившейся из ящика человеческой головы, но очень скоро пришел в себя. Можно было не сомневаться, что эта голова принадлежала Ли Тао, главе секты Инъюэ.

В следующее мгновение отовсюду послышался звон вынимаемых из ножен мечей. Все собравшиеся в чайной члены альянса, не в силах сидеть на месте, вскочили и принялись озираться по сторонам. Ли Тао был главой наемных убийц секты Инъюэ. Он появлялся и исчезал, будто призрак. Само собой, мало кто мог опознать его по лицу. В их понимании здесь внезапно объявился человек с чьей-то отрезанной головой, и это было до крайности подозрительно.

Хань Чаншэн быстро наклонился и поднял деревянную табличку:

- Что это? Это из секты Инъюэ?

Все потрясенно умолкли.

Человек, который прежде уже видел Ань Юаня на конференции Улинь, спросил:

- Ты - Хуанфу Ань Юань из усадьбы Тянь Юань, верно? Чья это голова?

Ань Юань со вздохом сказал:

- Ли Тао, главы секты Инъюэ.

Вокруг моментально поднялся галдеж!

- Главы секты Инъюэ? Выходит, он убил главу секты Инъюэ?

- Меня опередил какой-то мальчишка!

- Дайте-ка мне взглянуть на эту табличку... Все верно, она действительно принадлежит секте Инъюэ! Моего старого друга отправил в мир иной убийца из этой секты, и я видел их жетоны.

Хань Чаншэн, опасаясь, что ситуация станет чересчур беспорядочной, прокричал:

- Хуанфу Ань Юань убил главу секты Инъюэ! Хуанфу Ань Юань убил главу секты Инъюэ!

Внутри чайной все бурлило, как в кипящем котле. Люди разочарованно ругались, огорчались и хвалили героя. Ань Юаня окружила толпа, но никто не видел выражения его лица, скрытого под вуалью.

Хань Чаншэн от всего сердца возрадовался. Да! Наконец-то! На этот раз все прошло как по маслу, и Ань Юань получил эту заслугу. Его мудрая стратегия безупречна!

Все, кто собрался в чайной, пришли сюда ради секты Инъюэ, и среди них, само собой, нашлись некоторые люди, не желавшие признавать, что напрасно проделали этот путь.

- Чем докажешь, что это голова главы секты Инъюэ?

Ань Юань безразличным тоном ответил:

- Мне нет нужды что-либо доказывать. Пройдет какое-то время, и вы сами это поймете.

- Загляните в мешок, что висит у него на поясе! На нем написано иероглифами "Инъюэ"! - крикнул Хань Чаншэн, боясь, что его голос затеряется среди воплей этой толпы.

Ань Юань заглянул в мешочек, висящий на поясе. В нем Хань Чаншэн передал ему часть жетонов убийц из секты Инъюэ.

- Что там может быть? - громко прокричал кто-то. - Уж не подкупила ли тебя секта Инъюэ, чтобы нас одурачить?

Ань Юань распустил завязки мешочка и высыпал на стол его содержимое. А затем испытал легкое удивление, обнаружив, что Хань Чаншэн передал ему все десять жетонов, которые служили убийцам в качестве удостоверения личности. Чтобы отыскать убийц второго уровня, требовались другие жетоны, причем каждому из троих должно было достаться по несколько таких. Однако Ань Юаню выделили исключительно жетоны, удостоверяющие личности. Несколько членов альянса Улинь мигом подались вперед, желая взглянуть, после чего каждый из них остался стоять на месте с раскрытым от потрясения ртом.

"Убит не только глава секты Инъюэ, но и ее десять лучших наемных убийц! Основание, на котором стояла секта Инъюэ, полностью уничтожено!"

Посреди этого шума и суматохи Ань Юань молча собрал все жетоны и вернул голову в деревянный ящик. Затем направился к выходу.

- Как тебе это удалось? - громко прокричал ему кто-то вслед.

Ань Юань направился к гостинице, не обратив ни малейшего внимания на этот вопрос.

Хань Чаншэн поспешил выскользнуть наружу через заднюю дверь чайного домика.

Вечером Хань Чаншэн, Ань Юань и Хуа Сяошуан собрались в гостинице.

Хань Чаншэн спросил Хуа Сяошуана:

- Как продвигается выполнение задания?

- Само собой, все уже сделано, - с улыбкой ответил Хуа Сяошуан. Опора секты Инъюэ была уничтожена, остальные ее члены погоды не делали. Не к чему было разбираться с ними по одному, достаточно было объявить о роспуске секты.

Неожиданно Ань Юань заявил:

- Хуа Сяоса, мне нужно с тобой кое-что обсудить.

Хань Чаншэн и Хуа Сяошуан ошеломленно застыли. Весь смысл заключался в том, что Шэнь Чаншэна не приглашали поучаствовать в разговоре. Хань Чаншэн с неохотой поднялся и поплелся на выход:

- Я...

- Ты останешься здесь, - сказал Ань Юань, - а ты, Хуа Сяоса, пройдешься вместе со мной.

Хань Чаншэну оставалось лишь ошарашенно наблюдать за тем, как Хуа Сяошуан и Ань Юань выходят из комнаты.

Ань Юань отвел Хуа Сяошуана на первый этаж гостиницы. Но не успел он заговорить, как Хуа Сяошуан произнес:

- Если не хочешь, чтобы кое-кто подслушал наш разговор, стоит отойти подальше.

Ань Юань с удивлением взглянул на него, а затем развернулся и потопал вперед.

Вскоре они добрались до какого-то пустыря. Вокруг не было ни единого укрытия, притаившись за которым их могли бы подслушать. Даже если бы кто-нибудь последовал за ними сюда, ему негде было бы спрятаться.

Ань Юань обнажил меч:

- Я хочу сразиться с тобой.

- Ты за этим меня сюда привел? - спросил Хуа Сяошуан.

- Да, - ответил ему Ань Юань.

- Так уж вышло, - обрадованно произнес Хуа Сяошуан, вытаскивая из ножен свой меч, - что я тоже не прочь оценить твои навыки.

Двое мужчин в мгновение ока скрестили мечи. Как Владыка одного из четырех залов, Хуа Сяошуан отнюдь не плохо владел боевыми искусствами, но и до мастера меча тоже не дотягивал. Его техника владения мечом явно отличалась от техники Хань Чаншэна, которого обучил сам старейшина Лань Фан. После пары обменов ударами выражение лица Ань Юаня стало крайне серьезным.

Какое-то время спустя они разошлись, и Хуа Сяошуан тоже серьезно посмотрел на Ань Юаня. Ань Юань прекрасно владел боевыми искусствами, и он даже опасался, что этот молодой человек превосходил его в мастерстве.

Ань Юань медленно опустил меч:

- Ты действительно не... Кто ты такой?

Услышав от Ань Юаня такой странный вопрос, Хуа Сяошуан лишь усмехнулся, но не стал ничего объяснять:

- Об этом лучше спроси себя самого. Только ты знаешь, кто тебе нужен.

- Ты, какова твоя цель? - сильно нахмурился Ань Юань.

Хуа Сяошуан поднял руки и замахал ими:

- Эй, по сути я здесь всего лишь прохожий. Это вообще меня не касается.

Ань Юань погрузился в молчание.

По прошествии кто знает какого количества времени Ань Юань направился обратно в гостиницу:

- Возвращаемся.

А тем временем оставшийся в гостинице Хань Чаншэн места себе не находил. Ань Юань и Хуа Сяошуан уже давненко ушли, причем на лице Ань Юаня было такое серьезное выражение. Должно быть, у него накопилось немало вопросов о том, что случилось сегодня, но он вообще ни о чем не спросил. С чего это он решил обсудить что-то с Хуа Сяошуаном наедине? Он что-то заметил?

Пока он грыз ногти от беспокойства, вернулись Ань Юань и Хуа Сяошуан.

Хань Чаншэн тут же бросился им навстречу:

- Вы...

Хуа Сяошуан прервал его, заявив:

- Завтра я уезжаю.

Это удивило как Хань Чаншэна, так и Ань Юаня. Хань Чаншэн спросил:

- Уезжаешь? Куда?

- Мне нужно кое в чем удостовериться, поэтому я вас покину, - объяснил Хуа Сяошуан.

С самого момента встречи с Хуа Сяошуаном Хань Чаншэн надеялся, что тот поскорее уберется восвояси и тем самым перестанет вставлять ему палки в колеса. Однако, когда Хуа Сяошуан захотел уехать по собственной воле, Хань Чаншэн почувствовал нечто неладное. Он недоверчиво посмотрел на Хуа Сяошуана. Ему пришло на ум, уж не устроил ли Хуа Сяошуан на его голову еще большие неприятности, после чего решил просто похлопать себя по заднице, показать ему язык и сбежать.

Ань Юань совершенно не ожидал, что сразу после их возвращения Хуа Сяошуан решит уехать. Но он уже убедился, что этот человек - не тот Хуа Сяоса, с которым он путешествовал прежде, поэтому его не волновало, уйдет тот или останется.

Хань Чаншэн в замешательстве переводил взгляд с Хуа Сяошуана на Ань Юаня и обратно, когда Ань Юань произнес:

- Мне тоже пришла пора уходить.

Сердце Хань Чаншэна внезапно забилось быстрее. Именно этого-то он и боялся. Если Ань Юань увяжется следом за Хуа Сяошуаном, это будет ужасно. Если не упоминать обо всем остальном, ему наконец-то удалось помочь Ань Юаню разобраться с сектой Инъюэ и выполнить одно из условий Лу Хунхуа. Теперь ему предстояло отвести Ань Юаня к троим мастерам, чтобы тот получил их одобрение. В противном случае Ань Юань не сможет стать главой альянса Улинь, а он так и не выполнит порученное ему задание.

- Теперь, когда месть за мою семью свершилась, мой учитель получил по заслугам, а да шисюн мертв, я должен вернуться в секту Юэхуа, - сказал Ань Юань. - Как ее эр шисюн я обязан вернуться и увидеться со своими братьями и сестрой. К тому же мне следует посетить усадьбу Тяньюань, чтобы душа моего отца смогла мирно упокоиться на Небесах.

Хань Чаншэн мигом все просчитал. По пути из Шу к секте Юэхуа они могли бы пройти через долину Цзюсянь, где обосновался Цзюсянь Фэнлай. Он мог бы хитростью заставить Ань Юаня встретиться с ним. Будет неплохо разобраться с первой частью испытания.

- Я отправлюсь с тобой! - моментально заявил Хань Чаншэн.

Ань Юань ничего не сказал, просто уставился на него с вопросом "Почему?", застывшим во взгляде.

Хань Чаншэн, выдавив из себя сухую улыбку, сказал:

- Это... Я тоже хочу сходить в секту Юэхуа, чтобы на нее посмотреть.

Хуа Сяошуан громко расхохотался, а затем, покачав головой, произнес:

- Ладно, я пошел к себе в комнату, нужно как следует отдохнуть, - после чего удалился, пинком распахнув дверь.

Его поведение обескуражило Хань Чаншэна. А тут еще Ань Юань внезапно спросил:

- Где Меч Поющего Дракона?

Хань Чаншэн оторопел:

- Чего? - спустя мгновение он пришел в себя, но тут же снова испытал потрясение. С чего это Ань Юань расспрашивает его о Мече Поющего Дракона? Он каким-то образом его опознал? Он решил прикинуться дурачком: - А что такое этот Меч Поющего Дракона?

Ань Юань не потрудился повторить свой вопрос. Подойдя к двери, он открыл ее и сказал:

- Тебе тоже следует вернуться в свою комнату и отдохнуть.

Ань Юань решил выставить его за дверь. Так что Хань Чаншэн молча потопал из его комнаты, в глубине души заливаясь холодным потом и не зная, расслабиться ему или паниковать. Едва за ним захлопнулась дверь, как Ань Юань до скрежета стиснул зубы, желая лишь одного - избить этого парня. Вне себя от гнева он плюхнулся на постель и с головой накрыл себя одеялом.

Теперь он был почти уверен, что "Ло Вэйу" и есть "Хуа Сяоса", но не знал, стоит разоблачать его или нет. Возможно, внезапное исчезновение "Хуа Сяоса" после той ночи объяснялось тем, что, сотворив с ним подобное, тому было слишком стыдно показываться ему на глаза. Даже сейчас, когда он решил вернуться в секту Юэхуа, "Ло Вэйу" захотел отправиться вместе с ним. Это доказывало, что негодяй не желал с ним расставаться. Вдруг, если он разоблачит его, этот парень снова, сверкая пятками, убежит прочь, чтобы вернуться к нему под новой личиной?

Теперь он знал наверняка, что внешность людей, под которых маскировался этот парень, взялась не из воздуха. Всякий раз существовал реальный человек, которому он подражал. По крайней мере, объявился настоящий "Хуа Сяоса". Зачем эти люди следуют за ним? Неужели именно он стоял за представлением, что разыгрывалось сегодня в чайной? Но чего, черт возьми, он хотел этим добиться?

- А-а! - взвыл Ань Юань; внезапно он прикоснулся к своей заднице, и его лицо исказилось от злости. Неважно, что за интриги плел этот парень, ненависть, которую вызвала боль от сорванной им в прошлый раз хризантемы, невозможно было отпустить так легко! Он обязательно отомстит!

Ранним утром на следующий день Хуа Сяошуан ускакал верхом на своем коне.

Сложивший вещи в узелок Хань Чаншэн остался дожидаться Ань Юаня, стоя за его дверью.

Вскоре Ань Юань вышел из комнаты. Увидев за своей дверью Хань Чаншэна, он с едва заметной улыбкой спросил:

- И как долго ты собираешься оставаться со мной на этот раз?

- Постой-ка, чего? - опешил Хань Чаншэн.

Ань Юань фыркнул и, обойдя его, направился по лестнице вниз. Хань Чаншэн мигом припустил следом за ним.

Хань Чаншэн и Ань Юань верхом на лошадях отправились в горы. На тихой горной тропе лишь изредка раздавались пение птиц да стрекот цикад в сопровождении стука лошадиных копыт. Хань Чаншэн и Ань Юань долго сохраняли молчание.

После того как вечером накануне отъезда Ань Юань вышел на прогулку в компании Хуа Сяошуана, его отношение к Хань Чаншэну стало холодным и равнодушным. На самом деле он и прежде был от него не в восторге, но и до такого странного поведения, как сейчас, тоже не доходило.

Когда Хань Чаншэн смотрел вперед, на дорогу, его никак не покидало чувство, будто в нем пытаются просверлить дырки два глаза. Но стоило ему лишь взглянуть на Ань Юаня, как тот отворачивался. Однако, едва он отводил взгляд, Ань Юань снова принимался его сверлить.

Он чувствовал себя так, словно к его спине приставили острие меча, - это было ужасно неуютное ощущение.

После нескольких таких переглядываний Хань Чаншэн просто не выдержал. Он повернулся и уставился на Ань Юаня. Ань Юань хранил молчание, и он тоже молчал.

- Ауч!

Конь Хань Чаншэна внезапно споткнулся, затем безумно заржал и, встав на дыбы, дико забил копытами. Хань Чаншэн в этот момент пристально смотрел на Ань Юаня, и для него случившееся стало полной неожиданностью, отчего он едва не свалился под копыта собственной лошади. К счастью, он отреагировал достаточно быстро, чтобы, слетев со спины коня, приземлиться на ноги и на них устоять.

- Черт, лошадь попалась в капкан!

На горе было полным-полно диких зверей. Кто знает, что за охотник потерял здесь этот капкан. Хань Чаншэн не смотрел на дорогу, и его конь на него наступил.

Хоть он и снял капкан, его конь уже пострадал. Он лежал на боку, отказываясь сдвинуться с места.

Хань Чаншэн вляпался в крупные неприятности. Отсюда до ближайшей почтовой станции или города было почти два дня пути верхом. Он боялся, что пешим ходом дорога займет целых полмесяца, но на своем коне он ехать больше не мог. И что ему теперь делать?

Хань Чаншэн взглянул на Ань Юаня, надеясь, что тот поможет ему. Вот только он совершенно не ожидал, что Ань Юань, этот белоглазый волк, одарит его потрясающей, но злорадной улыбкой, а затем тряхнет поводьями и неспешно тронется в путь на своем коне. Он его вообще не заботил.

Хань Чаншэн:

- ...

Хань Чаншэн поспешно бросился его догонять:

- Ань Юань, брат Хуанфу, добрый братец, на моем коне больше нельзя ехать верхом.

- О, - белоглазый волк остался безучастен к его несчастью.

- Я не смогу сесть на эту лошать еще день или два. =_=#

- Ага, - белоглазый волк поковырялся в ухе кончиком пальца.

- Кажется, дождь собирается, - продолжал Хань Чаншэн. - Нам нужно как можно скорей убираться отсюда. (╰_╯)#

- Тогда я так и поступлю прямо сейчас, - с этими словами Ань Юань пришпорил коня, и тот поскакал быстрее. Хань Чаншэну пришлось бежать изо всех сил, чтобы от него не отстать.

- Ты что, умрешь, если разрешишь мне поехать на твоей лошади вместе с тобой?! (╯‵□′)╯︵┻━┻ - не удержавшись, рассерженно вскричал Хань Чаншэн. - Тебе обязательно изводить этого лаоцзы?!

Ань Юаня потянул за поводья и устремил на Хань Чаншэна горящий, как факел, пристальный взгляд. Хань Чаншэн по непонятным причинам почувствовал себя виноватым, и рука, ухватившаяся было за поводья чужой лошади, сама по себе ослабила хватку.

- Мы с тобой, - медленно проговорил Ань Юань, - не настолько близко знакомы, чтобы ехать вместе на одной лошади.

- ... - Хань Чаншэн, слегка рассердившись, оскалился на него. - И насколько близко я должен познакомиться с тобой, чтобы мы могли вместе поехать на лошади? - "Да я спал с тобой семь ночей на неделе! Разве я смогу стать тебе еще ближе?!" - подумал Хань Чаншэн, но, конечно же, не посмел произнести это вслух. Даже под страхом смерти он бы так не сказал.

Ань Юань приподнял бровь и слово за словом отчетливо произнес:

- Обменяемся парой ударов. Если ты победишь, то я позволю тебе сесть на коня.

От такого Хань Чаншэн ошеломленно застыл.

Не дожидаясь его согласия, Ань Юань схватил свой меч и спрыгнул с коня, нанося удар Хань Чаншэну. Однако его меч так и не покинул ножен.

Хань Чаншэну пришлось стиснуть зубы и заблокировать этот удар. В последние несколько дней он делал все возможное, чтобы не сражаться в присутствии Ань Юаня. Он боялся, что как только это сделает, тот раскусит его. А теперь Ань Юань по собственной инициативе вызвал его на бой. Неужели он что-то подозревает? Что сказал ему Хуа Сяошуан? Этот хитрый лис!

Ань Юань шаг за шагом наступал на него, и у Хань Чаншэна не оставалось иного выбора, кроме как защищаться. Однако он по-прежнему не решался сражаться в полную силу. Но из-за того, что он сдерживал себя, у него не осталось ни единого шанса победить Ань Юаня. Ань Юань казался слегка взволнованным, а его наступление становилось все более и более яростным. Он уже дважды ударил Хань Чаншэна ножнами, но все еще не желал останавливаться. Хань Чаншэну постоянно приходилось отступать, и он вот-вот должен был сойти с дороги в траву...

- Ай!

Ань Юань внезапно выбросил свой меч вперед, собираясь ударить Хань Чаншэна в лицо. Этот удар оказался настолько неожиданным для него, что Хань Чаншэн остолбенел. Однако на самом деле Ань Юань не собирался этого делать: в самый последний момент он отвел руку, переведя удар так, чтобы рукой задеть кожу за ухом Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн отдернул голову, пытаясь избежать этой атаки, но Ань Юань все равно успел провести по коже за его ухом. Именно там проходила граница между маской и настоящим лицом Хань Чаншэна. Хотя он и использовал средства, крайне похожие на человеческую кожу, все же можно было заметить переход между ними, если коснуться стыка между настояшей кожей и маской.

Это прикосновение было едва заметным. Хань Чаншэн отпрыгнул на несколько метров и, прикрывая щеки руками с недоверием воззрился на Ань Юаня.

Но на лице Ань Юаня совершенно ничего не отражалось, он только пристально смотрел на него своими глазами, темными и бездонными, словно омуты.

Сердце Хань Чаншэна заколотилось гораздо быстрее. Сглотнув, он с виной на сердце проговорил:

- Что ты... что ты делаешь? Почему пытался ударить меня по лицу?

Ань Юань какое-то время помолчал, после чего выдал:

- Рука соскользнула.

Уголок губ Хань Чаншэна нервно дернулся.

Ань Юань отвернулся и запрыгнул в седло, собираясь трогаться с места, а Хань Чаншэн остался в нерешительности стоять, не зная, можно ли ему последовать за ним. Однако Ань Юань так и не отъехал, вместо этого обернувшись к нему, спросил:

- Не ты ли говорил, что дождь собирается?

- А? - Хань Чаншэн изумленно уставился ему в спину. Спустя мгновение он пришел в себя и, чувствуя, что это немыслимо, на всякий случай спросил: - Ты разрешаешь мне сесть на коня?

- Давай скорее, - поторопил его Ань Юань.

Но Хань Чаншэн не осмелился спешить в такой момент. Он настороженно приблизился к Ань Юаню, опасаясь, что тот снова атакует его лицо. Однако Ань Юань так не поступил. Как только Хань Чаншэн забрался на коня, он холодно прикрикнул и щелкнул поводьями, после чего конь сорвался с места и помчался вперед.

Хань Чаншэн обнял Ань Юаня за талию и прижался грудью к его спине. Он чувствовал сердцебиение, столь же громкое, как барабан, но не мог понять, чье это колотится сердце - его или Ань Юаня.

Чувствуя досаду, Ань Юань прикусил губу и с силой тряхнул поводьями, заставив коня еще быстрей помчаться вперед. Только что он поступил импульсивно, поскольку Хань Чаншэн явно не собирался что-либо предпринимать. Вспоминая перенесенные им за последние несколько дней обиды и чувствуя гнев от того, что его разыграли, Ань Юань сгорал от желания разоблачить Хань Чаншэна и сорвать маску с него. Но стоит ему так поступить, и этот негодяй, скорее всего, сбежит и снова изменит свое лицо, чтобы манипулировать им. Поразмыслив об этом, он решил, что ему следует сохранять спокойствие и выяснить наконец, в чем же заключается истинная цель Хань Чаншэна. Но как же ему хотелось увидеть, что за лицо скрывается за этой маской.

Хотя его прикосновение вышло совсем мимолетным, он кончиками пальцев почувствовал небольшую разницу на границе между кожей и маской. Он был абсолютно уверен, что это лицо было лишь маскировкой. Ли Цзюлун, Хуа Сяоса, Ду Фэнлю и Ло Вэйу - он один сыграл все эти роли. Кто знает, сколько еще личин Хань Чаншэн сменил на этом пути, и не было ли каких случайных персонажей, сыгранных им, которых он упустил. С талантом этого парня маскироваться, он опасался, что никто в этом мире не смог бы его превзойти!

Дорога стала грязной, поэтому конь не мог бежать слишком быстро и их почти не трясло. Хань Чаншэн нежно обнимал Ань Юаня. Полной грудью вдохнув аромат этого парня, по которому успел ужасно соскучиться, он не удержался и чуть крепче прижался к нему. Как же приятно его обнимать. Он лишь надеялся, что они проведут в пути достаточно времени, чтобы подольше так посидеть.

Хань Чаншэн опечаленно шмыгнул носом. Как и ожидалось от снизошеднего в мир смертных бессмертного. Будь то мышцы, кости, его гибкость или телосложение - он не мог отыскать ни малейшего изъяна. "Какая жалость, что той ночью я впал в отклонение Ци, если бы я был более нежным и ласковым..."

Дорога снова стала чистой, и конь припустил вперед, а Хань Чаншэн с неохотой ослабил свои объятия.

С самого начала и до конца Ань Юань не произнес ни единого слова, только время от времени улыбался, иногда хмурился, а порой у него на лице появлялось сердитое выражение.

Кто знает, сколько времени пролетело, но рано или поздно они добрались до развилки.

Ань Юань уже собирался было свернуть налево, когда Хань Чаншэн воскликнул:

- Погоди!

Ань Юань натянул поводья:

- Что такое?

Хань Чаншэн указал на ведущую направо дорогу и, приласкав своим горячим дыханием ухо Ань Юаня, проговорил:

- Давай лучше поедем туда.

Ань Юань невозмутимо склонил голову, а какое-то время спустя откинулся назад:

- Зачем? Мы же возвращаемся в секту Юэхуа. Если отправимся по левой дороге, быстрее доберемся до места.

Хань Чаншэн выдавил из себя сухую улыбку и произнес:

- Поехав по правой дороге, мы сможем быстрее добраться до города и до гостиницы. Мы целый день проехали вместе. Седло слишком маленькое, и моя задница уже изнывает от боли. Давай сначала поедем туда и купим новую лошадь.

Хань Чаншэн не мог этого увидеть, но выражение лица Ань Юаня омрачилось. Он направил коня к левой дороге.

- По левой дороге нам останется проехать только полдня. Зачем выбирать длинный объездной путь?

Хань Чаншэн с тревогой поскреб затылок. Согласно его расследованию, долина Цзюсянь, в которой жил Цзюсянь Фэнлай, упомянутый Лу Хунхуа, находилась как раз неподалеку от них. Обе дороги, что лежали сейчас перед ними, вели к секте Юэхуа, разница заключалась лишь в расстоянии. Если они отправятся длинным путем, то проедут очень близко к долине Цзюсянь. Там он сможет подстроить якобы случайную встречу с Цзюсянь Фэнлаем. Если же ехать которотким путем, то он проходит слишком далеко от долины Цзюсянь, отчего у них останется куда меньше шансов встретиться с ним.

Ань Юань уже собирался было тронуться в путь, когда Хань Чаншэн внезапно воскликнул:

- Смотри, там кто-то лежит!

Ань Юань взглянул в том направлении, куда указал Хань Чаншэн, и увидел скрюченного старика, что валялся в грязи возле дороги. Кто знает, жив он был или мертв. Удивленный Ань Юань поспешил направить к нему коня, после чего они быстро оказались возле лежащего старика.

- Ауч...

Едва они приблизились, как услышали его стон.

Хань Чаншэн и Ань Юань спрыгнули с коня и мигом подхватили под руки старика:

- Старший, что с тобой приключилось?

- Я болен, мне больно...

Ань Юань бегло осмотрел старика и не заметил никаких ран, помимо того, что он был весь в грязи. Похоже, боль шла от внутренних органов. Он уже собирался прощупать пульс старика, когда Хань Чаншэн вдруг поднял последнего и заявил:

- Мы сейчас же доставим тебя к врачу.

- Можно и так, - ошеломленно произнес Ань Юань. Все, кто практиковал боевые искусства, более-менее разбирались в медицине. Путешествуя по Цзянху, они всегда должны были иметь возможность залечить свои раны. Сначала он собирался лично осмотреть старика, но потом подумал, что его медицинские навыки могут оказаться недостаточно хороши, а задержка может плохо сказаться на состоянии этого человека, поэтому лучше было бы поскорее доставить его к врачу.

Хань Чаншэн подвел старика к их коню и сказал:

- Давай, мы уже скоро будем на месте. Ты должен продержаться!

Усаженный на коня старик застонал.

В глубине души Хань Чаншэн был в восторге: - "Вонючий старикашка, ты как раз вовремя объявился!"

Ань Юаню было нечего возразить. Этому человеку срочно требовалась помощь врача, поэтому они должны были как можно скорее добраться до города. Прекратив спорить, он повел коня по правой дороге.

Так как теперь седло занимал старик, Хань Чаншэну и Ань Юаню пришлось брести пешком, и они, по очереди ведя коня, направились в городу. На бегущей через лес дороге стояла тишина. Стояла поздняя осень, и весь лес казался укутанным красной вуалью. Дождь из алых листьев опадал на желтеющую траву, постепенно укрывая и украшая ее - эта картина была напоена поэтическим очарованием.

Хань Чаншэн почувствовал, что если бы не присутствие больного старика, который то и дело завывал и скулил, у него с Ань Юанем вышла бы крайне романтичная прогулка.

Кто знает, как долго они брели, но, судя по карте, город уже должен был находиться неподалеку. Согласно их расчетам, при их текущей скорости до него должно было остаться не более получаса ходьбы.

- Старший, еще чуть-чуть потерпи, - успокоил его Ань Юань. - Выпей пока немного теплой воды.

Старик шлепком отбросил от себя руку Ань Юаня и произнес:

- Ох-ох... Я знаю, зачем ты просишь меня выпить. Хочешь отделаться от меня глотком воды?

Обоих - как Хань Чаншэна, так и Ань Юаня - поразило услышанное. "Почему слова этого старика звучат как-то неправильно?"

- О чем ты, старший? - спросил Ань Юань.

Старик схватился за грудь и заявил:

- Вы, подлецы, сбросили с коня этого старика... Ох, все мое тело болит... А вы все еще пытаетесь отрицать свою вину.

Оторопевшие Ань Юань и Хань Чаншэн переглянулись друг с другом. Они подобрали этого старика, когда тот лежал на обочине. К тому времени, как они его обнаружили, он уже едва живой валялся в грязи. А теперь он заявляет, будто они столкнули его туда?

Ань Юань сильно нахмурился и спросил:

- Старший, а ты ничего не попутал? Мы только что нашли тебя и обнаружили, что тебе очень плохо. Мы везем тебя к доктору.

- Значит, ты продолжаешь все отрицать?! - отозвался старик. - Считаешь, будто дешевая жизнь этого старика ничего не стоит? В моей семье трое детей, которым еще расти и расти. Поскольку ты меня сбил, то должен понимать, что хорошо, а что - плохо, и заплатить мне не меньше десятка серебряных таэлей!

Теперь на Хань Чаншэна снизошло озарение. Этот старик просто притворялся больным, чтобы заманить их в ловушку.

Услышав, как их обругал этот не перестающий стонать старик, Ань Юань здорово рассердился. Он резко схватил старика за руку и прощупал его пульс. После этого выражение его лица стало мрачным, а голос - суровым:

- Старший, твой пульс ровен и спокоен. С тобой все в порядке. Ты ведь не нарочно притворился больным, чтобы нас обмануть?

Старик схватил его за рукав и прошипел:

- Ты и впрямь намерен все отрицать! Поехали в город и найдем там людей, которые нас рассудят! Вы, находясь в столь молодом возрасте, ведете себя настолько бессовестно!

Всерьез рассердившийся Ань Юань смахнул с себя его руку и холодно произнес:

- Старший, у нас еще остались дела, и у нас нет времени на игры с тобой, - он поднял руки, собираясь спустить старика с коня. - Ты сможешь и сам добраться до города. А мы поедем обратно.

Старик вцепился в поводья коня, не желая с него слезать, и принялся пинками отгонять от себя Ань Юаня.

- Размечтался! Вы, два мелких звереныша, я не отпущу вас, даже если помру и превращусь в призрака!

В обычной ситуации Хань Чаншэн без единого слова стащил бы с коня этого вонючего старика и, следуя заветам демонической секты, поколотил его так, что все цветы окрасились бы в алый цвет. Но стоило ему только услышать, что Ань Юань собирается вернуться назад, как он мигом поддался панике и подошел, чтобы оттащить Ань Юаня. Он даже оставил без внимания тот факт, что старик в запале пнул и его, и лишь отряхнул след, оставшийся у него на одежде. У него было неподходящее настроение, чтобы заботиться о таких пустяках.

- Так не пойдет, - Хань Чаншэн напустил на себя праведный и серьезный вид. - Какая разница, даже если этот старик притворялся больным... Взгляни сам, его волосы и борода полностью поседели. Он настолько дряхлый, что, кто знает, вдруг у него со здоровьем действительно что-то не так? Если бросим его в этой глуши, ему потребуется более получаса, чтобы добраться до города. А вдруг с ним по дороге что-нибудь приключится? К тому же, возможно, он поступил так не из-за злого умысла, а из-за помутнения разума. И спустя какое-то время придет в себя.

- Что ты хочешь этим сказать? - оторопел Ань Юань.

- Мы же с тобой хорошие люди, - сказал Хань Чаншэн. - Так давай уже завершим начатое. Для начала отвезем его в город и дадим врачу его осмотреть. Все будет хорошо, давайте просто все успокоимся!

Ань Юань на миг задумался, а затем кивнул:

- Ты прав, я не подумал об этом.

На лице старика промелькнуло расчетливое выражение:

- Погодите у меня, как только мы войдем в город, я сделаю так, чтобы все узнали, что вы, два мелких звереныша, столкнули меня, и тогда вам точно не отвертеться! Иначе все вас осудят, а ваши имена ожидает бесчестье!

У Хань Чаншэна уже чесались кулаки, так ему хотелось выбить все зубы этому старику, чтобы тот перестал нести чушь. Но он боялся, что Ань Юань настолько рассердится, что передумает, поэтому притворился, будто терпеливо задабривает его:

- Ладно, хорошо, мы найдем кого-нибудь, кто рассудит нас. Мы не из тех, кто станет уклоняться от долга. Короче говоря, твое здоровье сейчас важнее всего, и нам следует поспешить в город.

Ань Юань только головой покачал. Хоть он и испытывал некоторое недовольство, но больше ничего не сказал.

Старик гордо фыркнул, а затем снова, притворяясь слабым и постанывая, повалился на лошадь.

Хань Чаншэн шел позади всех и, пока никто не обращал на него внимания, пригрозил кулаком старику. Этот старикашка был поистине недалек умом. Если бы они прикончили его в этой глуши, никто бы ничего не узнал. Просто сегодня так вышло, что у этого лаоцзы имелась другая цель, поэтому можно было считать, что старику здорово повезло.

Стремясь поскорее избавиться от этой ходячей проблемы, Ань Юань и Хань Чаншэн ускорили шаг и в ближайшее время добрались до города.

Едва они прошли через городские ворота и оказались на улице города, как старик внезапно перестал чувствовать как боль в пояснице, так и слабость в ногах. Он выпрямился в седле и вскричал:

- Скорей сюда! Держите воров!

Ни Хань Чаншэн, ни Ань Юань понятия не имели, чего он хотел этим добиться. Они оба ошеломленно застыли на месте.

Когда находящиеся на улице люди услышали эти вопли, они один за другим обратили к ним свои взгляды. Неожиданно они втроем оказались в центре внимания.

Старик одной рукой ухватился за плечо Хань Чаншэна, а другой - вцепился в шляпу Ань Юаня и снова вскричал:

- На помощь! Эти воры схватили меня, желая отобрать моего коня и деньги!

У Ань Юаня широко открылся рот от удивления, да так, что он оказался не в состоянии закрыть его. Хань Чаншэн же пристально воззрился на старика: - "Эй, этот вонючий старикашка все никак не успокоится!"

Поскольку этот маленький городок располагался неподалеку от долины Цзюйсянь, здесь собралось немало мастеров, известных в мире боевых искусств. Стоило им услышать, что здесь находится вор, которого нужно поймать, как у них загорелись глаза от желания себя проявить. Не прошло и мгновения, как Хань Чаншэна и Ань Юаня со всех сторон окружили люди, поспешившие явиться на зов.

Ань Юань, защитив от его рук свою шляпу, сказал:

- Эй, старший, как ты можешь так бессовестно врать и проявлять неуважение к своим благодетелям?

Старик притворился, будто не услышал его, и продолжил кричать:

- На помощь! Кто-нибудь! Хватайте вора!

За недолгое время Хань Чаншэну пришлось несколько раз пойти против своих желаний. Он всего лишь хотел убедить Ань Юаня отправиться этим путем и совершенно не ожидал, что в итоге они вляпаются в подобные неприятности. Не будь здесь Ань Юаня, он бы хорошенько вздул этого старика, а вместо награды вручил бы ему зудящего порошка или отсыпал пилюль бешеного поноса. Что касается того, какое мнение сложилось бы о нем у окружающих, его это совершенно не волновало. Вот только Ань Юань был еще не оперившимся птенцом: неважно, как сильно его разозлят, он не станет никому мстить. В данный момент ему оставалось лишь прикусить свой язык и строить из себя саму невинность.

- Эй вы, негодяи, отпустите этого старика! - откуда ни возьмись выскочил громила, сжимающий в руках здоровенный топор.

Хань Чаншэн глянул на руку, что вцепилась ему в плечо: - "И кто кого должен здесь отпустить?!"

Ань Юань уже освободился от хватки старика. Он попенял ему:

- Старший, даже если ты не желаешь принимать нашу доброту, зачем тебе так поступать? - повернувшись к зрителям, он пояснил: - Мы спасли этого старика, обнаружив его за городом. Мы не злодеи. Здесь возникло какое-то недоразумение.

- Он несет несусветную чушь! - указав пальцем на Ань Юаня, вскричал старик. - Этот парень говорил, что он из демонической секты, вот почему он скрывает свое лицо и не желает никому его показать!

Ань Юань через вуаль сердито глянул на старика. Он скрывал лицо, просто чтобы избежать лишних проблем, а этот старик бессовестно его оболгал.

- Ладно, демон, отведай-ка моего топора! - громила с топором бросился вперед, не желая выслушивать их объяснения.

Противник уже напал на него, и Ань Юаню пришлось защищать свою жизнь, поэтому он взялся за меч, чтобы разобраться со здоровяком.

Хань Чаншэн просто стоял в сторонке, с холодным видом наблюдая за происходящим. Едва этот здоровяк ринулся в атаку, стало предельно ясно, что своим топором он владеет весьма посредственно. Ань Юань просто забивал цыпленка ножом, предназначенным для забоя коров, что уж говорить о нем самом. Более того, с него уже достаточно горьких уроков. Впредь ему лучше всего просто стоять и наблюдать за тем, как забавляется Ань Юань, иначе, если он проявит неосторожность, все снова пойдет наперекосяк.

Этот громила казался сильным и могучим, когда со свистом размахивал своим топором, но все это было не более чем блеф, призванный напугать противника. Ань Юань не собирался сражаться с таким человеком: он лишь прыгнул и наступил на топор, заставив его опуститься к земле.

Здоровяк опешил. Он совершенно не ожидал, что Ань Юань настолько хорошо владеет боевыми искусствами. Он попятился, бросив топор.

Однако, даже если Ань Юаню удалось управиться с одной неприятностью, их ожидала масса других. Увидев, насколько искусен в боевых искусствах Ань Юань, остальные поверили россказням, будто тот из демонической секты, и, схватившись за мечи, окружили его. Когда они обступили Ань Юаня со всех сторон, тот растерялся, не зная, что ему делать. Он просто вышел из окружения, обменявшись с каждым одним-двумя ударами, но никому не причинил никакого вреда: он лишь отбирал их оружие и опрокидывал на землю противника, запечатывая его акупунктурные точки, после чего двигался дальше.

Ань Юань в мгновение ока вернулся к Хань Чаншэну - он уложил всех, кто накинулся на него!

- Я повторяю, я не желаю никому навредить, я не вор и не демон. Мы сжалились над этим человеком, подобрав его за городом. Он... он стар и сам не знает, что говорит, не стоит верить его словам. Если бы я действительно хотел что-нибудь сделать с ним, то сделал бы это еще за городом. Зачем мне везти его в город? - во избежание новых неприятностей Ань Юань поднял руку к своей шляпе и откинул вуаль.

Внезапно со всех сторон раздались ахи и вздохи.

- Какой... красавчик...

- Это же... Хуанфу Ань Юань!

Все принялись переговариваться друг с другом.

Доброта Ань Юань досталась неблагодарному белоглазому волку, отчего тот почувствовал себя крайне расстроенным. Махнув рукой на коня, он взял свои вещи и потащил прочь Хань Чаншэна. Но тут Хань Чаншэн заметил, что направляются они к воротам, через которые вошли в этот город, то есть, этот парень решил вернуться назад. Он внезапно встревожился и схватил за руку Ань Юаня:

- Постой!

Если бы старик просто оклеветал их, сказав, что они избили его, возможно, они смогли бы объяснить, что он слишком стар и разум у него помутился. Но теперь он на весь город ославил их как воров, собираясь забрать себе все их вещи и деньги. Старик явно был отпетым лжецом. Ань Юань, конечно же, смог бы справиться с ним: они оба были молоды и прекрасно владели боевыми искусствами. Но ему не хотелось так поступать со стариком, даже если тот врет, как дышит. Он решил просто развернуться и уйти, больше не желая искать неприятностей на свою голову.

Однако Хань Чаншэн удержал Ань Юаня, приведя последнего в замешательство.

Понизив голос, Хань Чаншэн произнес:

- Мы ведь привезли его сюда. Для начала нам следует показать его доктору и убедиться, что тот лишь притворялся больным. Тогда наша с тобой совесть будет чиста, и мы сможем купить хорошего коня перед уходом отсюда. Если мы уйдем сейчас, ничего толком не объяснив, то люди подумают, что мы виновны и просто сбежали.

Ань Юань нахмурился:

- Это... - он чувствовал, что в словах Хань Чаншэна имелось разумное зерно, но все еще был немного рассержен.

После того как Ань Юань продемонстрировал всем свой уровень владения боевыми искусствами и раскрыл свою личность, никто из мира боевых искусств не посмел выступить против них. В конце концов, Ань Юань и его да шисюн, Ли Цзюлун, были могущественными фигурами в Цзянху и находились в центре внимания. Увидев, что они не уходят, старик украдкой глянул на них и воровато прищурился, явно строя на их счет какие-то коварные планы. Однако до поры до времени он не раскрывал рта, только вцепился в седло, не желая слезать с коня.

Хань Чаншэн потянул за собой Ань Юаня:

- Идем, если уж спасать людей, то нужно доводить дело до конца. Давай доставим этого Будду на запад.

Поначалу Ань Юаню совсем не хотелось, но Хань Чаншэн взял его за руку. Ошеломленный этим Ань Юань послушно последовал за ним.

Увидев демонстрацию боевых искусств Ань Юаня, старик слегка испугался. Он больше не издавал ни единого звука, но почему-то не отрывал взгляда от Ань Юаня и Хань Чаншэна. А вот Хань Чаншэна совершенно не волновал этот старик. Этот вонючий старикашка был готов своим враньем перевернуть Небеса. Мошенничество ради каких-то денег? Стоит ему только добиться своего, как он до полусмерти изобьет этого старика и сбросит его в сточную канаву. Что же касается Ань Юаня, то ему было слишком лень обращать внимание на этого старика.

Они вдвоем отправились в лечебницу и попросили доктора обследовать старика и назначить ему лечение.

Доктор прощупал пульс старика, затем погладил свою бороденку и вынес вердикт:

- Этот старик в добром здравии, и хотя у него немного странные, закупоренные меридианы, в этом нет ничего серьезного. Я выпишу ему кое-какое лекарство, и он поправится.

Теперь, когда дело подошло к своему завершению, Ань Юань вытащил из-за пазухи малость серебра и, протянув старику, холодно произнес:

- Возьми эти деньги, старший, вылечи свою болезнь и отправляйся домой. Если у твоей семьи серьезные затруднения, тебе лучше прямо об этом сказать. Ведь это настоящий позор - вот так вот разводить на деньги людей. Я надеюсь, что впредь ты не станешь промышлять такими делами.

Старик очень даже неплохо играл свою роль. Он изобразил испуг и недоумение:

- О чем это ты?!

Ань Юаню было слишком лень повторять; он развернулся и покинул лечебницу. Хань Чаншэн бросился вдогонку за ним.

- Давай купим пару коней. Время сейчас еще не особенно позднее. Как считаешь, лучше продолжить путь или остаться и заночевать в этом городе?

- Поедем дальше, - сказал Ань Юань. - Неважно, мы можем заночевать и под открытым небом, - раз уж из-за шума, поднятого стариком, его личность оказалась раскрыта, то если они останутся, это вызовет лишь еще больше проблем. Вот почему лучше было пораньше уйти.

Теперь, раз уж они вошли в город, не было смысла возвращаться назад. План Хань Чаншэна увенчался успехом, и в глубине души он прыгал от радости. Ему больше не хотелось обращать внимание на вонючего старика. Они с Ань Юанем отправились на поиски места, где можно было купить лошадей. В этом маленьком городке единственным местом, где можно было обменять или обзавестись лошадьми, оказалась почтовая станция. Городок располагался неподалеку от долины Цзюйсянь, так что здесь хватало мастеров боевых искусств, желающих попробовать свои силы. Когда они добрались до станции, там столпилось много людей, а лошадей не хватало. Хороших коней уже разобрали, так что остались лишь слабые, больные животные.

При виде представшей перед ними суетящейся толпы Хань Чаншэну захотелось просто вытащить меч и силой захватить пару коней. Однако, пока рядом с ним стоял Ань Юань, ему оставалось только и дальше притворяться примерным и воспитанным господином. Он почти год провел возле Ань Юаня, после чего в его разум буквально пропитался праведным путем боевых искусств, позволяя ему сдерживать свои порывы. Он даже неосознанно начал подавать несколько медяков нищим, которых встречал на улице. Хань Чаншэн вздыхал и проливал слезы, глядя на луну, больше ночей, чем мог вспомнить сам. В глубине души он чувствовал, что теперь никогда не сможет стать идеальным главой демонической секты. Однако через несколько лет существованию секты Тяньнин все равно настанет конец, так что это уже не имело значения.

Несколько человек, ставших свидетелями переполоха, случившегося у городских ворот, узнали Ань Юаня. Несмотря на то что Ань Юань уже прояснил возникшее недоразумение, они по-прежнему относились к нему и Хань Чаншэну враждебно. Но стоило повнимательнее присмотреться к выражению их лиц, как становилось понятно, что эта враждебность по большей частью вызвана завистью.

Ань Юань этого не осознавал, но Хань Чаншэн догадался: досюда уже долетела весть о том, что Ань Юань уничтожил секту Инъюэ! Бва-ха-ха-ха, его великий план поистине удался!

Толпа забурлила, а затем позади них внезапно послышался странный крик. Хань Чаншэн с Ань Юанем обернулись и увидели преследующего их гадкого старика. Указывая на них пальцем, он что есть мочи вопил:

- Это они! - кричал старик. - Хватайте их! Не дайте им убежать!

Хань Чаншэн был просто вне себя, да настолько, что ему захотелось расхохотаться. У него было хорошее настроение, поэтому он решил отпустить старика и забыть обо всем, но тот просто не понимал, когда следовало остановиться, и продолжал их преследовать. Разве он не напрашивался на избиение?

Под вуалью брови Ань Юань нахмурились так, что если бы между ними сидела муха, ее б раздавило. Он тоже здорово разозлился.

- Старик, ты хоть знаешь, кто они? - заговорил один из тех, кто недавно видел суматоху, поднявшуюся возле ворот. Ань Юань на последней конференции Улинь обрел немалую славу, а этот старик заявлял, будто тот решил его обокрасть. Это звучало совершенно неубедительно.

Ань Юань сделал шаг по направлению к старику и собирался было заговорить, когда услышал, как старик неожиданно заявил:

- Пусть человек в соломенной шляпе Хуанфу Фэнсюань Сичэнь, но тот, что рядом с ним, - демон! Этот Хуанфу вступил в сговор с людьми из демонической секты!

От таких слов Ань Юань напряженно застыл на месте, а на прежде оживленной улице воцарилась абсолютная тишина. Взгляды всех присутствующих устремились на старика.

У Хань Чаншэна от изумления широко распахнулись глаза! Как такое возможно?! Откуда этот старик все узнал?! У него сейчас было лицо Ло Синя, а Ло Синь крайне редко покидал гору Сюйшань. Скорей всего, никто из находящихся за пределами горы, на которой располагалась демоническая секта, об этом не знал. Кем был этот старик?!

В этот момент сердце Ань Юаня пребывало в смятении. Хань Чаншэн был членом демонической секты. И он узнал об этом уже очень давно. Но на протяжении всего этого времени Хань Чаншэн не только не совершал злых поступков, но и сделал немало добра, что заставило его иначе взглянуть на секту Тяньнин. Однако, независимо от его мнения, в глазах всего мира Тяньнин была ужасной демонической сектой, а Хань Чаншэн являлся членом этой демонической секты - и это тоже было неоспоримым фактом. Что же ему теперь делать?

Когда все увидели, что Хань Чаншэн и Ань Юань на какое-то время застыли в молчании, не пытаясь себя оправдать, в толпе тут же вспыхнуло волнение!

- Хуанфу и впрямь вступил в сговор с демонической сектой? А что насчет Ли Цзюлуна?

- Разве человек, что стоит рядом с ним, не Ли Цзюлун?

- Возможно ли, что Ли Цзюлун - член демонической секты?

- Неудивительно, что Ли Цзюлуну удалось уничтожить секту Инъюэ. Секта Юньсяо приложила массу усилий, но он опередил ее, ведь его поддерживала мощь демонической секты!

Хань Чаншэн так расстроился, что не замечал, что в ведущихся со всех сторон разговорах было что-то не так. Ему оставалось только изобразить спокойствие, выйти вперед и прокричать:

- Глупости! Разве у тебя есть какие-нибудь доказательства?

- Доказательства в твоем узелке, - отозвался старик. - Там лежит дымовая сигнальная вспышка, испускающая красный дым, который призывает на помощь людей из демонической секты. Стоит людям из демонической секты, скрывающимся в Цзянху, увидеть такой дым, как они тут же придут на подмогу. Ну что, посмеешь ее зажечь?

Хань Чаншэн просто ахнул! Когда это старик успел запустить руки в его узелок, да так, чтобы он этого даже и не заметил?! Должно быть, это случилось по пути сюда, когда он обращал внимание исключительно на Ань Юаня, принимая за пустое место этого старика. Наверняка тогда он тайком обыскал его вещи, обнаружив там сигнальную вспышку. Она действительно испускала красный дым, но по виду ничем не отличалась от простых благовоний. Никто другой не смог бы ничего заподозрить, и даже Ань Юань не почувствовал ничего странного, увидев ее.

В Цзянху хватало внешних сил, находящихся в подчинении секты Тяньнин, к примеру, усадьба Яньси, Ван Ай Гу, а также недавное приобретение этого лаоцзы, которым стала крепость Фуфэн. Когда членам секты Тяньнин приходелось работать во внешнем мире они использовали испускающую красный дым вспышку, чтобы призвать подмогу. И этот старик каким-то образом умудрился ее опознать. Пусть он и не знал, кем на самом деле являлся этот человек, но был уверен, что это определенно не обычный вонючий старикашка, разводящий людей на деньги!

Все в толпе разом заговорили и один за другим подняли крик. Они уставились на Хань Чаншэна, убеждая его:

- Скорее! Сделай это прямо сейчас! Если не посмеешь ее зажечь, это будет означать, что ты - член демонической секты!

- Ладно, зажгу я ее! - сказал Хань Чаншэн.

Ань Юань за все это время ни слова не проронил.

Хань Чаншэн развязал узелок, вытащил оттуда сигнальную вспышку и положил ее на открытое место. Никто не заметил, что, беря эту вспышку, он отщипнул от нее верхнюю часть, избавившись от части, которая отвечала за создание красного дыма. Стоило так ее отщипнуть, и дым от вспышки вместо красного становился желтым, а у желтого дыма было совершенно иное значение: опасность, требуется немедленно покинуть эти места. То есть все люди из секты Тяньнин, которые находятся поблизости, при виде этого дыма не только не соберутся, но и разбегутся в разные стороны, причем чем дальше, тем лучше.

Когда вспышку зажгли, все затаили дыхание в ожидании результата.

Хань Чаншэн молча наблюдал за стариком. Прежде он практически не присматривался к нему, но даже сейчас, глядя на его внешний вид, не мог сказать, кто этот старик. К тому же, когда они были в лечебнице, доктор сказал, что у старика странно заблокированные меридианы. Возможно ли, что старик таким образом скрывал свою внутреннюю силу? Одно можно было сказать наверняка - нехороший он человек. Кто знает, как много ему известно? Трудно было сказать, раскроет ли он всем его личность. Однако он ни в коем случае не мог допустить, чтобы в случившееся вовлекли Ань Юаня. Даже если ему придется раскрыть себя, Ань Юань должен остаться в стороне, иначе все посчитают, будто он сговорился с демонической сектой, и для него окажется потеряна должность главы альянса Улинь!

Спустя время, требующееся для сгорания палочки благовоний, Хань Чаншэн спросил:

- И что теперь?

Старик оставался спокойным и непринужденным:

- Не переживай, людям из демонической секты нужно увидеть дым, только после этого они прибудут сюда.

Терпеливо вздохнув, Хань Чаншэн произнес:

- Сколько мне еще ждать, чтобы доказать свою невиновность? Не будем же мы здесь до завтра стоять? - вокруг собиралось все больше и больше людей, желающих понаблюдать за весельем.

Он еще не договорил, как издалека донесся звук топота лошадиных копыт, как будто к ним приближался целый конный отряд.

Хань Чаншэн оторопел, не в силах поверить своим ушам. Собравшиеся вокруг люди взволнованно стояли, ожидая, что же произойдет дальше.

Вскоре к ним подъехала группа людей на лошадях. Все они были в черном, с саблями наголо. Они остановили своих лошадей перед Хань Чаншэном и остальными, а затем окинули толпу враждебными взглядами. После этого они один за другим склонились перед Хань Чаншэном:

- Приветствую, мой господин. Глава секты призвал сюда своих подчиненных. Что-то случилось?

Хань Чаншэн окончательно растерялся.

Толпа выглядела такой взволнованной, словно гром прогремел среди ясного неба!

С первого взгляда становилось понятно, что эти люди в черном были вовсе не простыми людьми. Их предвидитель казался горой из мышц и выглядел крайне свирепо. Судя по лицу, он был очень злым человеком. Если бы он заявил, что является членом демонической секты, то любой бы без малейшей тени сомнения тут же поверил ему.

Вот только проблема заключалась в том, что Хань Чаншэн совершенно не знал этих людей! Пусть он три дня изображал главу своей секты, а следующие два дня отлынивал от обязанностей, он все равно оставался лидером секты Тяньнин. Он видел тысячи лиц людей, состоящих в секте Тяньнин, от верхов до самых низов. К тому же в нескольких внешних силах секты Тяньнин была принята определенная форма одежды. Однако он не знал никого из тех, кто сейчас стоял перед ним. И эти облаченные во все черное люди явно не входили ни в одну из внешних сил секты Тяньнин. Но эти люди склонились перед ним! И назвали его! Главой! Демонической! Секты!

Ань Юань потрясенно застыл. Он как-то странно глянул на Хань Чаншэна и прошептал:

- Значит, ты...

- Нет! Это не я! - тотчас же открестился Хань Чаншэн, чувствуя, как его спина покрывается тонким слоем холодного пота. Вы шутите? Ань Юань мог считать его кем угодно, но он не должен был допустить, чтобы тот узнал, кто он на самом деле!

На мгновение поддавшийся панике Хань Чаншэн уже успокоился, а затем опустил ладонь на рукоять меча и холодным тоном спросил:

- Кто вы такие?

Предводитель людей в черном в недоумении произнес:

- Глава секты выпустил красный дым, чтобы призвать нас сюда. Почему?..

Едва услышав, что прибывшие - члены демонической секты, некоторые люди из стоящих в толпе в нетерпении бросились вперед и с саблями в руках накинулись на людей в черном.

- Подождите минуту! - закричал старик. - Еще ничего не понятно. Не нападайте, пока не разобрались, что происходит!

- А что еще здесь объяснять? Вот они, демоны! Почему бы нам не схватить всех этих членов демонической секты?!

Человек в черном холодно воззрился на него, но не двинулся с места. Когда к его глазам приблизилась сабля, он сжал пальцы на ее лезвии, останавливая ее. Он приложил еще чуть-чуть силы, и лезвие разлетелось на части. По одному этому действию стало очевидно, что он очень хорошо владеет боевыми искусствами. Его точно нельзя было считать простым человеком. В то же время он явно был недалек умом и безрассуден - люди с наметанным глазом с первого взгляда смогли бы вычислить его уровень. К тому же, окажись он и в самом деле перед своим господином, этот человек не посмел бы и шелохнуться без приказа последнего.

Человек в черном только сломал оружие напавшего на него, и никому не навредил. Однако, стоило ему что-то сделать, как окружающие больше не смогли спокойно стоять на месте. Те, кому кровь из носа хотелось прославиться, повинуясь порыву, повыхватывали свое оружие и ринулись вперед, собираясь сразиться с людьми в черном.

Хань Чаншэн прищурился. Неожиданно он выхватил меч и выступил против толпы. Вот только он не собирался никому помогать и выбил оружие из рук каждого, кто взял его в руки. Неважно, будь то эксперт боевых искусств или человек в черном, утверждающий, будто он из демонической секты, - он каждому запечатал акупунктурные точки.

- Вы все, остановитесь уже! - набрав полную грудь воздуха, прокричал Хань Чаншэн. Он взмахнул мечом, отбросив за раз кучу людей. В этот момент его не волновало то, что он демонстрирует свои навыки владения боевыми искусствами в присутствии Ань Юаня.

Хань Чаншэн обладал не только огромной внутренней силой, которую десятилетиями накапливал старик Сианьцзи, но и превосходными навыками владения мечом, которым обучил его старейшина Лань Фан. Ему хватило одного движения, чтобы разметать толпу и временно успокоить ее. Даже тех, кто находился вдали от него, остановил подобный напор, и они не осмелились подойти ближе.

Хань Чаншэн опустил свой меч и холодно произнес:

- Вам еще недостаточно неприятностей?

Акупунктурные точки самых неистовых драчунов оказались заблокированы иглами Хань Чаншэна, тогда как остальные не решались броситься вперед, предпочитая выждать какое-то время и понаблюдать со стороны.

Какой-то прячущийся позади толпы человек прокричал:

- Что ты хочешь этим сказать? Люди из демонической секты явились сюда! Вот уж не ожидал, что Хуафу вступит в сговор с людими из секты Тяньнин...

- Рот закрой, - сказал Хань Чаншэн. - Во-первых, этот фарс не имеет никакого отношения с Хуанфу Фэнсюань Сичэню. Я всего лишь случайно познакомился с ним и не особенно хорошо знаю его! - врал старик или нет, но ему многое было известно. В любом случае первым делом он должен был позаботиться об Ань Юане.

Ань Юань с удивлением посмотрел на него.

- Во-вторых, я не знаю никого из этих людей в черном. Что же касается того, что они называют меня своим "господином"... Будь я и в самом деле главой демонической секты, эти люди не заслужили бы чести стать моими подчиненными!

То, как убедительно он говорил, потрясло всех. На лицах всех присутствующих надолго застыла растерянность. Теперь происходящее казалось им туманным и очень запутанным.

- Кто вы такие и чего добиваетесь? - спросил у человека в черном Хань Чаншэн.

Человек в черном ответил:

- Глава секты с помощью красного дыма призвал меня и моих подчиненных...

- Ерунда! - сказал Хань Чаншэн. - Ты увидел красный дум? Да ты хоть знаешь, как выглядит красный дым? Приказ к сбору, отданный с помощью красного дыма оттого так и называется, что для него нужен красный дым! А дым, который появился только что, был желтым! Желтым, ясно тебе?! Вы все цвета не различаете, что ли? Мда!

Человек в черном открыл было рот, но не смог выдавить из себя ни единого слова.

- Кучка глупцов. Даже окажись я главой демонической секты, стал бы я при всем честном народе выпускать красный дым? Неужто я и впрямь призвал бы людей из демонической секты? Они заявили, что являются людьми демоническойй секты, и вы так сразу взяли и им поверили? Только взгляните на этого здоровяка. Тц, он же уродливый! Неужели вы считаете, что члены демонической секты выглядят настолько ужасно? Вот что я вам скажу, уродливые люди не могут даже ступить на порог секты Тяньнин. В секту Тяньнин принимают только красавчиков... Ну, так я слышал!

Все:

- ...

- Будь они действительно членами демонической секты, - продолжал Хань Чаншэн, - побоялись бы они избить вас всех или стали вы спокойно стоять на месте, ожидая, пока вы доложите о них своим силам и хорошенько их поколотите? Выдали бы они запросто своего главу, не опасаясь, что его окружат? Неужто люди из демонической секты настолько глупы? В секту Тяньнин принимают только умных людей! ...И это я тоже слышал!

Какого-то человека с мечом это совершенно не убедило:

- Это всего лишь хитрые слова, с помощью которых ты пытаешься нас запутать! В противном случае, как Хуанфу и Ли Цзюлун смогли бы расправиться с сектой Инъюэ, прикончив десятку их лучших убийц?

Хань Чаншэн рассмеялся:

- Ты просто завидуешь. Ах, ты такого высокого мнения о десятке их лучших убийц. Но в моих глазах они не лучше нескольких муравьев, которых проще-простого взять и раздавить. Да даже будь их не десять, а пятьдесят, они не удостоились бы даже моего взгляда. Все, что случилось сегодня, слишком нелепо. Любой, кто не безнадежно глуп, должен понять. Что же касается тех, кто без малейшего колебания готов совершить преступление против своей совести... мне нечего им сказать. Даже окажись я главой демонической секты, для вас я все равно останусь недостижим, как бессмертный на Небесах или дьявол, правящий подземным миром. Что вы сможете мне сделать?! Если хотите в этом убедиться, то я всегда к вашим услугам, как и меч, который я сжимаю в своей руке! - он казался таким сильным, когда стоял там с мечом в руке. Это зрелище ошеломило зрителей.

- Ха-ха! - услышав благородные речи Хань Чаншэна, странный старик рассмеялся. Он хлопнул в ладоши, и все люди в черном моментально вложили в ножны оружие, взобрались на коней и ускакали. Некоторые люди хотели было погнаться за ними, но на пути стоял Хань Чаншэн, а люди в черном так быстро скрылись из виду, что никто бы не смог их догнать.

Хань Чаншэн холодно воззрился на старика. Похоже, этой группой людей в черном командовал вонючий старик. Неужто он нарочно их подставлял?

В толпе поднялся громкий шум, стоило всем увидеть, что люди в черном подчиняются распоряжениям старика. Ситуация стала предельно ясна. Похоже, именно старик был той черной рукой, что из-за кулис руководила всем представлением. Он подставил Хань Чаншэна и Ань Юаня возле городских ворот, а теперь воспользовался столь презренным планом, чтобы оклеветать этих двоих.

- Кто ты такой? - человек, держащий саблю в руке, свирепо уставился на старика. - Ты - глава демонической секты?

Хань Чаншэна так и подмывало поднять кулак и вмазать им по носу этому идиоту. Он ведь только что сказал, что в демоническую секту принимают только красавчиков! Разве можно представить этого уродливого старика в роли главы его секты?!

Старик лишь рассмеялся и ничего не ответил.

В творящейся вокруг суматохе Хань Чаншэн этого не замечал, но все это время Ань Юань в молчании пристально смотрел на него. Стоило появиться людям в черном, как ладони Ань Юаня покрылись холодным потом.

- Хватайте старика, не дайте ему сбежать! - неизвестно, кто это воскликнул, но сразу несколько человек моментально отреагировали, бросившись к странному старику.

Странный старик тут же избавился от своего болезненного вида и взобрался на коня, отчего человек, собиравшийся схватить его за ногу, схватил лишь воздух. Когда другой мужчина решил стянуть его за штаны, старик легко подпрыгнул и опустился ему на плечи. Мужчина завопил и схватился за свои плечи, но старик уже, наступив ему на голову, запрыгнул на крышу.

Хань Чаншэн и Ань Юань здорово удивились - этот старик оказался таким проворным. Он двигался очень легко, отчего стало очевидно, что он является экспертом боевых искусств! Их всех провели!

Однако Хань Чаншэн не позволил бы ему так просто сбежать. Пусть он и затеял весь этот балаган, история с главой секты по-прежнему шокировала его. Возможно ли, что этот старик что-то знал? Поэтому он бросил Ань Юаню:

- Подожди меня здесь, - а сам, воспользовавшись цингуном, погнался за стариком!

Несмотря на свою сгорбленную фигуру, старик передвигался с такой же легкостью, как ласточка. За ним погнались сразу несколько человек, но ни один из них не смог даже коснуться волоска на его голове. Он скакал по крышам вверх-вниз, мигом успев сбросить с хвоста большую часть людей. Он снова прыгнул вниз и юркнул в небольшой переулок, а Хань Чаншэн моментально последовал туда за ним.

Двое, как кошка, преследующая мышь, сновали по улицам и переулкам. Хань Чаншэн старался изо всех сил, но едва поспевал за стариком. Что же касается остальных преследователей, то они уже давно отказались от погони.

Внезапно старик остановился в тесном переулке, где больше никого не было.

Хань Чаншэн тотчас остановился, но не стал сгоряча бросаться вперед. Опустив руку на рукоятку меча, он настороженно уставился на старика. Он не собирался спешить, не узнав, что к чему, ведь как только он вплотную займется стариком, выяснить цель его действий станет весьма непросто.

- Кто ты такой? - спросил Хань Чаншэн.

Старик рассмеялся, а затем прикоснулся к лицу и сорвал с себя маску.

Хань Чаншэн нахмурился. Не было ничего необычного в том, что люди Цзянху немного умели маскироваться. В маске старик выглядел как обычный, ничем не примечательный земледелец, но даже после того, как сорвал маску и показал свой истинный облик, он так и остался вонючим стариком, пусть и чуть более бодрым. Иначе говоря, он хоть в маске, хоть без нее не знал этого старика.

Старик улыбнулся и произнес:

- Я не мог сказать наверняка, пока не увидел, как ты поступил. Ты ведь Ли Цзюлун, верно?

Хань Чаншэн в нерешительности замер на месте. К его удивлению, изменилось не только лицо старика, но и голос. В тот момент, когда старик  заговорил, его голос прозвучал, как колокол; он наполнился мощной внутренней силой. Прежде он совершенно не обращал на него внимания, поэтому не замечал, что тот нарочно говорил приглушенным тоном, стараясь прикинуться старым и немощным.

Старик развел руками, давая понять, что он в полном его распоряжении:

- И что ты собираешься сделать со мной теперь?

- С какой целью ты все это провернул? - спросил Хань Чаншэн. - Признайся честно и откровенно, но если откажешься говорить, то не вини меня за грубое обращение!

Старик рассмеялся:

- А если я скажу, что сделал все это с единственной целью подставить тебя?

Хань Чаншэн приподнял бровь и задрал к небу подбородок:

- Для этого у тебя способностей маловато!

- Ха-ха-ха-ха! Хорошо! Отлично! - старик потер ладони. - Я и впрямь выбрал верного человека!

Хань Чаншэн в недоумении уставился на него.

Старик с улыбкой заговорил:

- Боюсь, вы, молодые люди, не знакомы со мной. В действительности я тоже присутствовал на конференции Улинь. Я приметил тебя еще тогда, когда ты поднялся на арену, но не хотел привлекать к себе внимания, поэтому предпочел не показываться.

Брови Хань Чаншэна приподнялись. Не хотел привлекать к себе внимания? Это означало, что среди присутствующих на конференции хватало людей, которые могли бы его узнать? Неужели он какая-то известная личность?

- На конференции Улинь я начал присматриваться к тебе, - продолжил старик. - Ты уже прекрасно овладел боевыми искусствами, но не любишь хвастаться этим. Перед началом конференции Улинь ты побеждал героев, выходя на арену, но после начала - ни разу не появлялся. Сразу заметно, что ты помешан на боевых искусствах, и у тебя выдающиеся навыки, но ты не пытаешься с их помощью сделать себе имя в Цзянху.

У Хань Чаншэна появилось чувство, что что-то пошло не так:

- ...

- Ради торжества справедливости ты готов пожертвовать родным человеком и при всех разоблачить собственного учителя, но при этом готов отдать все заслуги своему эр шисюну. К сожалению, похоже, то, как развиваются события, отличается от твоих ожиданий.

Хань Чаншэн:

- ... - "Он и это заметил!"

Старик прошелся и, обернувшись к нему, сказал:

- Когда ты уничтожил секту Инъюэ, это заставило меня по-новому взглянуть на тебя.

- А? - удивился Хань Чаншэн. - Что? - это Ань Юань должен был уничтожить секту Инъюэ. Что не так с информацией, которую получил этот человек?

Затем старик снова заговорил:

- Я нарочно поджидал тебя на дороге, чтобы испытать твое сердце. Твое поведение при виде слабого, нуждающегося в помощи человека доказало, что ты достаточно хорош. Я нарочно попытался вывести тебя из себя за пределами города. Имейся у тебя хотя бы малейший злой помысел, ты мог бы поквитаться со мной, слабым, немощным стариком, пока вокруг не было посторонних. Но ты не только не поступил так, но и до самого конца придерживался доброго отношения и праведных дел. Такой склад ума ни за что обычным не назовешь.

- После того как мы вошли в город, я снова устроил вам неприятности, у всех на глазах разрушив вам репутацию. Не окажись у тебя достаточно выдержки, ты бы махнул на меня рукой и ушел. Боюсь, это могло бы разочаровать меня. Но ты этого не сделал и все равно отвез меня в лечебницу к доктору. У любого дела есть начало и есть конец. Будь то твой характер или твоя выдержка, ты убедил меня в благородстве своей натуры.

Уголок рта Хань Чаншэна нервно дернулся:

- Я же уже сказал, что не...

- Затем я снова бросил вызов твоему терпению, - с улыбкой проговорил старик, - и разыграл все так, чтобы у всех на глазах подставить тебя. Ты, должно быть, был вне себя от ярости? Ты знаешь, пусть все мы твердим и хватстаемся тем, что придерживаемся праведного пути, мало кто по-настоящему серьезно к нему относится. На самом деле праведное сердце есть далеко не у всех. Когда человек занимает высокое положение, ему сложно избежать ненависти и подставы со стороны завидующих ему злодеев. Следует оставаться спокойным и рассудительным, чтобы разрешать подобные недоразумения. Будь это так, то ты едва-едва смог бы пройти мое испытание, но что произвело на меня самое неизгладимое впечатление, так это твоя властная аура!

Старик произнес все это практически на одном дыхании, отчего открывший было рот Хань Чаншэн не смог вставить ни единого слова за всю его речь.

- Хотя для главы альянса Улинь характер Лу Хунхуа очень даже неплох, твоей властной ауры ему явно недостает. Вот почему, пусть в его руках альянс Улинь и стабилен, ему сложно достичь каких-либо успехов. Он и сам это понимает, вот почему решил оставить свой пост. Тебя обидели и подставили. Но даже этого не хватило, чтобы вывести тебя из себя. Ты должен понимать, что в этом мире слишком много злодеев, от происков которых приходится защищаться. Но ты обладаешь властной аурой, и пусть твои завистники и злодеи сколько угодно пытаются выбить у тебя почву из-под ног, им никогда не победить, поскольку им не под силу заставить тебя колебаться. Ты не станешь поступать опрометчиво. Перед тем, как перейти к резким словам, ты позаботился о том, чтобы твоего эр шисюна и учеников твоей секты не вовлекли в это дело, опасаясь, что пострадают невинные. Ты гнался за мной в такую даль, и я могу с уверенностью сказать, что ты явно не из тех людей, кто оставит безнаказанными плохие поступки. Ты удивлял меня снова и снова и полностью прошел мое испытание!

- Так кто же ты?! - Хань Чаншэну казалось, что он сходит с ума.

Старик вытащил из-за пазухи белоснежный кинжал и с улыбкой спросил:

- Ты узнаешь эту вещь?

Хань Чаншэн обратил взгляд к кинжалу, лежащему у старика на руке. Он был не из железа. Его изготовили из клыка зверя. Судя по блеску, он был очень прочным и острым. Должно быть, он был даже лучше железного. Но кто смог бы сделать кинжал из звериного клыка?.. Возможно ли, что это тигриный клык?

- Когда-то я укротил тигра на горе Бэйшань, - сказал старик. - Я съехал на нем с горы, а затем вырвал клык и сделал из него этот кинжал. Изначально я собирался подарить его своему преемнику, но Лу Хунхуа слишком застенчив и не осмелился принять его. На самом деле твой эр шисюн, Хуанфу, тоже весьма неплох, но по сравнению с тобой он во многом тебе уступает. Очень жаль. Что ж, сегодня я дарю тебе этот кинжал.

Хань Чаншэн резко ахнул, чувствуя себя так, будто сходит с ума. "Тигр с Бэйшань... Кинжал из тигриного клыка... Называет по имени Лу Хунхуа... Своему преемнику... Этот старик - Бай Ху!!! Тот самый, что был главой альянса Улинь до Лу Хунхуа!!!"

В тот день, под конец конференции Улинь, Лу Хунхуа попросил претендентов на должность главы альянса Улинь заполучить одобрение и жетоны старика Бай Ху, Цзюсянь Фэнлая и Хуа Юэнян. Хань Чаншэн собирался начать с Цзюсянь Фэнлая. В конце концов, тот давно не покидал долину Цзюсянь, и достаточно будет его победить, чтобы заполучить жетон. Раздобыть его было проще всего. Он совершенно не ожидал, что встретит старика Бай Ху еще до того, как они доберутся до долины Цзюсянь!

Выходит, весь это фарс... старик Бай Ху устроил специально, чтобы проверить его? Вот гадство! Все и так шло шиворот-навыворот, а теперь стало еще хуже! Он же явно хотел прославить Ань Юаня, так каким же образом все опять повернулось к нему?!

Старик Бай Ху держал кинжал, протягивая его Хань Чаншэну, но тот явно колебался и не спешил его принимать. Должно быть, кинжал из тигриного клыка и был тем самым "жетоном", о котором говорил Лу Хунхуа, верно? Если он сейчас возьмет этот кинжал, а затем тайком передаст его Ань Юаню, после чего заставит последнего заполучить оставшиеся два памятных предмета, это ведь тоже должно сработать?

Хань Чаншэн какое-то время поколебался, но в итоге все-таки подошел и протянул руку к кинжалу. Едва он прикоснулся к кинужалу, как старик Бай Ху внезапно потянулся к нему правой рукой и с силой хлопнул его по плечу.

- Ауч! - Хань Чаншэн схватил кинжал и прикрыл ладонью плечо. Что было в руке у этого старика? Почему при ударе он ощутил такую боль, словно его кольнули иглой?

- Просто замечательно, - громко рассмеялся старик. - Кинжал из тигриного клыка достается тебе. Теперь можешь вернуться, а я пойду и еще кого-нибудь поищу. В конце концов, ты не единственный претендент. Я должен посмотреть, сможет ли еще кто-нибудь пройти мое испытание. Но, честно говоря, мальчик мой, ты поистине выдающийся. Боюсь, никто не сможет сравниться с тобой. После прохождения моего испытания, тебе еще предстоит убедить в этом Цзюсянь Фэнлая и Хуа Юэнян. Я уверен, ты с легкостью это сделаешь.

Хань Чаншэн издал пару смешков. Хорошая шутка. Впредь он непременно подожмет хвост и будет вести себя тише воды ниже травы. Он ни за что не станет выделяться перед Цзюсянь Фэнлаем и Хуа Юэнян, ясно тебе?!

- Вперед! - прокричал старик Бай Ху, а затем развернулся и запрыгнул в длинный переулок. Вскоре он скрылся из вида.

К тому времени, как Хань Чаншэн вернулся на почтовую станцию, толпа уже разошлась, и только Ань Юань по-прежнему тихо ожидал его там. Подойдя к нему, Хань Чаншэн произнес:

- Мы все еще не купили коня. Этой ночью нам лучше будет остановиться на отдых в городе, а завтра тронемся в путь.

Ань Юань кивнул. Следуя за ним к гостинице, он спросил:

- Тебе удалось догнать того старика?

Чувствуя себя виноватым, Хань Чаншэн сокрушенно покачал головой:

- Нет, его цингун слишком хорош, у меня не получилось его догнать.

Ань Юань поколебался и, понизив голос, спросил:

- Разве ты с ним не знаком?

Хань Чаншэн тут же принялся все отрицать:

- Я не знаю его!

Ань Юань на какое-то время погрузился в молчание, а затем произнес:

- Мне показалось, что ты действительно...

Хань Чаншэн затряс своей головой, словно та была погремушкой:

- Да как такое возможно?! Конечно же, нет! Быть такого не может! Шутишь что ли?!

Ань Юань ошеломленно застыл.

Хань Чаншэн понял, что проявил излишне преувеличенную реакцию, поэтому издал пару смешков и закрыл рот.

Они вместе направились в гостиницу, чтобы снять комнаты и остановиться там на ночь. Ань Юань спросил по пути:

- Раз уж этот старик нацелился на нас, желая устроить нам неприятности, не объявится ли он снова?

Хань Чаншэн, облизнув губы, сухо пояснил:

- Он столько дел натворил, что сейчас многие ищут его. Он наверняка слишком занят, чтобы снова напакостить нам.

Ань Юань по-прежнему чувствовал себя сбитым с толку: он видел, что Хань Чаншэн от него что-то скрывает, но тот не желал говорить, а сам спросить он не мог, отчего ему оставалось только вздыхать.

Вечером Хань Чаншэн улегся в постель. Он спал очень чутко и внезапно сквозь сон услышал, как что-то движется возле него. Он моментально проснулся и, чуток приоткрыв глаза, увидел, что комната освещена тусклым светом свечи, а Ань Юань сидит на кровати и наблюдает за ним.

Хань Чаншэн с огромным трудом сдержался, оставшись неподвижно лежать на кровати и притворяясь спящим. И лишь чуть-чуть приоткрытыми, как щелочки, глазами подглядывал за тем, что делает Ань Юань. Из-за слишком тусклого света свечи Ань Юань не заметил, что он проснулся.

Внезапно Ань Юань осторожно потянулся к нему рукой, собираясь ощупать кожу за ухом у Хань Чаншэна. Хань Чаншэна это до крайности испугало. В тот момент, когда Ань Юань должен был прикоснуться к нему, он притворился, что ему что-то такое приснилось и, фыркнув, перевернулся на бок и уткнулся лицом в подушку.

Рука Ань Юаня на мгновение застыла в воздухе, а затем он отдернул ее.

Теперь Хань Чаншэн лежал спиной к Ань Юаню и не мог видеть выражение, что появилось у него на лице. Он слышал лишь какой-то приглушенный стук, но не знал, колотится ли это его сердце или это сердцебиение Ань Юаня. Его барабанные перепонки даже слегка заболели от напряжения.

- В конце концов... кто же ты? - прошептал Ань Юань.

Хань Чаншэн приложил все усилия, чтобы справиться с желанием сглотнуть, и постарался сохранить размеренное дыхание, чтобы не выдать охватившую его панику.

Кто знает, сколько времени прошло, пока Хань Чаншэн не услышал у себя за спиной шаги - Ань Юань вышел из комнаты.

На следующее утро возле гостиницы их ожидала пара коней. Владелец гостиницы сказал, что их Хань Чаншэну и Ань Юаню оставил старик.

Ань Юань с изумлением воззрился на Хань Чаншэна и произнес:

- Кони от того старика? Того самого вчерашнего старика?

Хань Чаншэн возвел глаза к небу, а затем посмотрел себе под ноги:

- Ха-ха, возможно, старик почувствовал вину за вчерашнее и прислал нам двух коней в качестве извинения. В любом случае, раз уж у нас теперь имеются лошади, давай пораньше отправимся в путь.

Людей на улице становилось все больше, а у них теперь появились кони. Причин задерживаться у них не осталось, поэтому они вдвоем быстро собрались и верхом направились в сторону долины Цзюсянь.

Долина Цзюсянь располагалась неподалеку, поэтому после полудня они уже добрались туда. Изначально Хань Чаншэн полагал, что как только все узнают о том, что сказал на конференции Улинь Лу Хунхуа, в долине будет не протолкнуться. Будь то истинные мастера или коты трехлапые, все придут сюда попытать свою удачу, поэтому в долине Цзюсянь будет полно людей, которые выстроятся в очередь, чтобы сразиться. Однако на самом деле все оказалось вовсе не так.

Возле долины Цзюсянь находилось несколько человек, но их было совсем немного. Когда туда прибыли Хань Чаншэн и Ань Юань, они увидели, как три человека с понурым видом уходят прочь. А больше поблизости не было ни души.

- Ну и дела, - невольно удивился Хань Чаншэн. Неужели так сложно отыскать Цзюсянь Фэнлая? Почему так мало людей, желающих с ним сразиться?

По сути было кое-что, о чем не знали Хань Чаншэн и Ань Юань. Условия, выдвинутые Лу Хунхуа, могли показаться простыми, и каждый мог попытаться выполнить их, однако на самом деле все было вовсе не так легко. Выполнить его требования было намного сложнее, чем отобрать кого-то, основываясь на его уровне владения боевыми искусствами. Не говоря уже о том, как сложно было уничтожить злые фракции, укоренившиеся в Цзянху, мало кто мог сравниться с проницательным взором старика Бай Ху и Хуа Юэнян, а Цзюсянь Фэнлая Лу Хунхуа назначил одним из главных в испытании лишь потому, что тот обладал для этого достаточно мощными боевыми искусствами.

Фэнлая прозвали "Цзюсянем" (прим. анлейтера: "бессмертный вина"), поскольку он не расставался с алкоголем. Он практиковал искусство пьяного меча. Причем, чем сильнее он напивался, тем более странными и сложными становились его приемы. А вот в трезвом состоянии он был не настолько силен. По его виду никто не смог бы сказать, пьян он или же трезв. В любом случае его считали одним из лучших в Цзянху. Говорили, что каждый день находились мастера, не боящиеся смерти и готовые идти против ветра, которые осмеливались бросать ему вызов, но если они на недостаточно высоком уровне владели боевыми искусствами, то ему требовалось лишь мгновение, чтобы их победить, вот почему бои не занимали много времени. После этого они понимали, что до его уровня им придется расти еще многие и многие годы, то есть в ближайшее время ничего им не светит, и послушно покидали долину. Что же касается истинных мастеров, в Цзянху их было не так уж и много. Они появлялись лишь изредка - не чаще раза в три-пять дней. Многие эксперты до сих пор занимались искоренением злых фракций. Таких, как Хань Чаншэн и Ань Юань, которые превратили в пушечное мясо секту Инъюэ, было немного. Отчего остальным было сложно угнаться за ними.

Хань Чаншэн придержал коня. Увидев это, Ань Юань тоже остановился. Он взглянул на долину Цзюсянь, а затем - на Хань Чаншэна. В глубине души у него уже имелись кое-какие догадки:

- Что, хочешь попытаться?

Хань Чаншэн покачал головой:

- Я не собираюсь этого делать, но почему бы тебе не попробовать свои силы?

Оставшийся равнодушным Ань Юань проговорил:

- Я не желаю становиться главой альянса Улинь. Так к чему мне пытаться?

- Я слышал, как Хуа Сяоса упоминал, что обучал тебя навыкам владения боевыми искусствами. Через тренировки с ним ты обучился мастерству старейшины Лань Фана. Этот Фэнлай тоже владеет мечом. Разве тебе не хочется узнать, чьи навыки окажутся лучше?

Ань Юань ощутил колебание. Слава Фэнлай Жэня (1) гремела на весь Цзянху. Кто бы не захотел посоревноваться с ним и получить его указания? В действительности ему все это время не предоставлялось возможности потренироваться с другими людьми. Самым большим табу на пути боевых искусств было изучение их в одиночестве, не встречая достойных противников. Теперь же, когда он оказался перед долиной Цзюсянь, у него и впрямь зачесались руки, так ему хотелось сразиться.

- Попробуй, - сказал Хань Чаншэн. - Даже если ты действительно его победишь, невозможно с такой легкостью стать главой альянса Улинь. Просто считай это тренировкой.

Немного поразмыслив об этом, Ань Юань произнес:

- Ты тоже практик боевых искусств и владеешь мечом, так почему сам не желаешь потренироваться?

Хань Чаншэн изобразил слегка смутившийся вид. Посмеиваясь, он заявил:

- Я... я бы и рад, но без понятия, чего от этого ожидать. Для начала я хотел взглянуть на то, как ты разведаешь путь, а затем уже решил бы, что делать, исходя из уровня, на котором находится этот Фэнлай Жэнь.

Ань Юань бросил на него взгляд, после чего, наконец, спрыгнул с коня и направился к долине Цзюсянь. Хань Чаншэн поспешил следом за ним.

На входе в долину Цзюсянь стояли двое детей. Они остановили Хань Чаншэна и Ань Юаня, а затем сказали:

- Простите, но за раз в долину может войти только один человек.

Хань Чаншэн и Ань Юань переглянулись. Такое правило, должно быть, было задумано ради того, чтобы помешать ожидающим своей очереди ознакомиться с боевыми искусствами Фэнлай Жэня и придумать способ справиться с ним, что обеспечивало справедливость каждому из участников. А может, они опасались, что на того, кому достанется памятный подарок от Фэнлай Жэня, обратится зависть остальных претендентов. Если же они будут заходить в долину по очереди, то больше никто не узнает, что происходило в долине, и такой ситуации можно будет с легкостью избежать.

- Иди первым, а когда вернешься, расскажешь мне, чем все закончилось, - сказал Хань Чаншэн.

У Ань Юаня не было возражений. Передав поводья своего коня Хань Чаншэну, он в одиночку вошел в долину.

Вскоре после этого Ань Юань увидел человека, лежащего под скалой. Одежда была распахнута у него на груди, а в руке он сжимал кувшин с вином. Его лицо покраснело, а глаза подернулись дымкой. Даже при том, что Ань Юань находился в десятках метров от него, ему в нос все равно ударил сильный запах вина. Если он не ошибся, то этот парень, должно быть, и был тем самым Цзюсянь Фэнлаем.

Ань Юань сложил руки и приветственно поклонился ему:

- Здравствуйте, я - Хуанфу Фэнсюань Сичэнь.

Фэнлай Жэнь приоткрыл глаза и потянулся:

- Еще один? - наклонив голову, он поразмыслил и произнес: - Ты Хуанфу Ань Юань из секты Юэхуа?

- Так и есть, - сказал Ань Юань. - А вы тот самый Цзюсянь?

Фэнлай Жэнь рассмеялся:

- Я недостоин называться Цзюсянем, я просто пьянчуга. А ты так же хорош, как гласят слухи. Почему ты решил стать главой альянса Улинь?

- Я бы не посмел так высоко замахнуться, - быстро проговорил Ань Юань. - Просто я давно вами восхищаюсь. И хотел бы попросить вас дать мне парочку указаний.

Фэнлай Жэнь, покачиваясь, поднялся на ноги. Ань Юань даже забеспокоился, сможет ли тот сразиться с ним в таком состоянии: этот парень явно был настолько пьян, что не мог твердо стоять на ногах.

- А твой да шисюн, Ли Цзюлун, тоже придет? - спросил Фэнлай Жэнь.

Ань Юань удивился и, мгновение помолчав, слегка покачал головой:

- Я... не знаю.

- О, - Фэнлай Жэня, похоже, немного разочаровали эти слова. Он неуверенно вытащил меч, и тот задрожал в его неверной руке. Казалось, будто он даже меч не в состоянии толком держать.

- Давай, парень, нападай, - сказал он.

Ань Юань колебался, не решаясь напасть на него. Фэнлай Жэнь явно перебрал с выпивкой. Разве он мог сражаться с ним, пока тот пребывал в таком состоянии? Даже если он победит, это нельзя будет считать честной победой...

Увидев, что Ань Юань медлит, Фэнлай Жэнь фыркнул, а затем подцепил ногой пустой кувшин из-под вина и пнул его в Ань Юаня. Ань Юань поспешил увернуться. Он лишь на миг отвел взгляд, а когда повернулся обратно, то увидел холодный блик, отразившийся от лезвия меча Фэнлай Жэня, со скоростью ветра несущегося на него. Он удивился, но отреагировал достаточно быстро, чтобы отступить, уклонившись от удара мечом. Фэнлай Жэнь тихо фыркнул, и лезвие его меча развернулось, нанеся колющий удар, направленный вниз.

У Ань Юаня совершенно не оставалось времени на раздумья. Оттолкнувшись ногами, он метнулся из-под меча Фэнлай Жэня, а затем несколько раз перекатился, оказавшись от него на расстоянии в несколько футов.

Этот удар до холодного пота испугал Ань Юаня. Но винить в этом можно было только его самого, поскольку это он недооценил своего противника. Он совершенно не ожидал, что Фэнлай Жэнь так внезапно на него нападет, и едва не пострадал.

- Хороший мальчик! - заключил Фэнлай Жэнь. Пусть Ань Юань был слегка педантичен и малость небрежен, но по его быстрой реакции становилось очевидно, что он - эксперт.

Теперь, когда игра началась, Ань Юаню стало не до любезностей. Он мигом собрался с мыслями и уже по собственной инициативе атаковал Фэнлай Жэня.

*Дзынь!*

Два меча столкнулись друг с другом, осыпав все вокруг искрами.

Обменявшись с ним двумя-тремя ударами, Ань Юань обнаружил, что этот человек отличался от всех мечников, с которыми ему прежде доводилось сражаться. Его техника вполне заслуженно называлась "пьяным мечом". Удары Фэнлай Жэня порой были быстрыми и точными, временами становились жуткими, а иногда - глупыми и оставляющими уйму лазеек противнику. Но стоит тебе только воспользоваться такой лазейкой, и его движения моментально изменятся, а ты превратишься в птицу, которую он запрет в клетке. Ань Юаню никак не удавалось понять, были ли эти действия уловками, направленными на то, чтобы ввести противника в заблуждение, или этот человек и впрямь был мертвецки пьян. Зато одно Ань Юань уяснил предельно четко: нельзя было беспечно относиться к такому противнику.

Внезапно Ань Юань нанес колющий удар мечом. От Фэнлай Жэня послышалась преувеличенно громкая пьяная отрыжка. Выглядело все так, словно вино внезапно ударило ему в голову и он почувствовал себя опьяневшим. Откинувшись назад, он неподвижно застыл на месте, будто и не собираясь уворачиваться от удара. Ань Юань испугался, что пронзит его своим мечом, поэтому поспешил его отвести, но тут увидел, как в последнее мгновение Фэнлай Жэнь отпрянул назад, перед этим ударив Ань Юаня по запястью, отчего из его руки вылетел меч.

Ань Юань схватился за пульсирующее болью запястье. В следующее мгновение меч Фэнлай Жэня указал прямо ему на нос. Отступив, он тяжко вздохнул:

- Мастер, я вновь проиграл.

Фэнлай Жэнь издал короткое "Мм", после чего вернулся к скале и улегся там, присосавшись к очередному кувшину вина.

- Эй, с твоими навыками боевых искусств все в порядке, но у тебя недостаточно устойчивый разум. Ты переживаешь слишком о многих вещах. В соревнованиях по боевым искусствам это становится решающим фактором. Нельзя просто взять и остановиться. Неважно, насколько мастерски ты владеешь боевыми искусствами, твой женственный характер сведет их на нет. Ступай и хорошенько потренируйся, а потом можешь снова прийти ко мне.

Слегка пристыженный Ань Юань сложил руки в благодарственном жесте:

- Старший, благодарю вас за указания. Я ухожу.

Фэнлай Жэнь помахал ему рукой и вновь принялся за вино.

Хань Чаншэн расхаживал туда-сюда перед входом в долину. Увидев выходящего Ань Юаня, он мигом ринулся навтречу ему:

- Ну, как прошло? - само собой, он надеялся, что Ань Юань победит, что избавило бы его от множества затруднений.

Ань Юань слегка покачал головой.

Хотя в глубине души Хань Чаншэн почувствовал разочарование, он не позволил этому чувству отразиться у него на лице. Он лишь пару раз усмехнулся:

- Ах, даже тебе оказалось не под силу его победить. Похоже, этот Фэнлай обладает выдающимися способностями.

На самом деле, если бы эти двое сразились в полную силу, даже если бы Ань Юань проиграл, то противнику эта победа не досталась бы так легко. А все потому, что он все это время скептически, со снисхождением относился к своему пьяному противнику и, нанося удары, слишком переживал, что этим может ему навредить. Как раз из-за недооценки противника его и обезоружили.

- Ты пойдешь? - спросил Ань Юань.

Хань Чаншэн кивнул:

- Я отправлюсь туда и встречусь с ним!

_______________________________________________

1. Видимо, "Цзюсянь Фэнлай" - это прозвище, а "Фэнлай Жэнь" - его имя, хотя, могу ошибаться, но будем считать так. В любом случае пишу примечание, чтобы никто не запутался=)

Войдя в долину, Хань Чаншэн вскоре отыскал Цзюсянь Фэнлай Жэня.

Фэнлай Жэнь держал кувшин с вином, счастливо присосавшись к нему. Стоило ему увидеть, что по его душу еще кто-то пришел, как он недовольно пробормотал:

- Сегодня здесь так много гостей. Ах, Лу Хунхуа и впрямь взвалил на плечи этому лаоцзы немало хлопот.

Хань Чаншэн вошел в долину, но не собирался здесь никого побеждать. Он всего лишь хотел оценить, насколько силен Фэнлай Жэнь. Он столько времени потратил на обучение Ань Юаня боевым искусствам и знал, что тот обладает огромным талантом, а его тело будто предназначено для занятий боевыми искусствами. И вот сейчас Ань Юань, превратившийся в одного из лучших экспертов этого мира, проиграл этому Фэнлай Жэню. К несчастью, по правилам долины Цзюсянь Хань Чаншэн и Ань Юань не могли войти вместе, иначе Хань Чаншэн уже догадался бы, что пошло не так, наблюдая за происходящим со стороны. А теперь ему оставалось только попробовать выяснить это самостоятельно.

Увидев, что Хань Чаншэн сохраняет молчание, Фэнлай Жэнь сам с ним заговорил:

- Не хочешь сказать мне свое имя, малец?

- Не нужды, - ответил ему Хань Чаншэн. - Старший, прошу, нападайте первым.

Лишь немногие из молодых людей, которые приходили бросить ему вызов, первыми бросались в атаку. С одной стороны, они так проявляли уважение к старшему, а с другой - подобное поведение было запрещено. Фэнлай Жэнь не стал тратить время на пустую болтовню и, подцепив ногой кувшин из-под вина, который только что опустошил, с разворота запустил его в лицо Хань Чаншэну.

Хань Чаншэн вообще не стал уворачиваться и просто разбил кувшин своим мечом. А Фэнлай Жэнь, как обычно, воспользовался этой возможностью, чтобы нанести свой удар. Но Хань Чаншэн ни на мгновение не сводил с него взгляда и с легкостью отразил нападение.

Вот только Хань Чаншэн исключительно уклонялся, почти не нанося ответных ударов. Они оба будто примеривались друг к другу, прощупывая почву и стараясь разгадать технику противника. Пьяный меч Фэнлай Жэня становился то быстрым, то медленным, казалось, что удары сыплются беспорядочно, но при этом они оставались упорядоченными в своей хаотичности. Было очень сложно уловить его ритм. Именно поэтому техника пьяного меча стала так знаменита, а ему самому удалось победить бесчисленных мастеров.

Однако Хань Чаншэн не заглотил наживку - поскольку вовсе и не собирался на него нападать. Неважно, сколько слабых мест и недостатков в защите продемонстрирует ему Фэнлай Жэнь, он ему и удара не нанесет.

- Парень, - издав пьяную отрыжку, Фэнлай Жэнь дрожащим пальцем его поманил, - почему ты не осмеливаешься ко мне подойти?

Хань Чаншэн улыбнулся.

Затем, когда Фэнлай Жэнь снова, казалось бы, поддался своему опьянению, Хань Чаншэн, наконец, нанес свой удар! Меч Хань Чаншэна появился перед глазами Фэнлай Жэня, и тот откинул голову, словно вот-вот упадет, тут же выбросив вперед руку и нанеся удар в грудь противника. Хань Чаншэн быстро увернулся, но Фэнлай Жэнь мгновенно попытался сбить его с ног.  Едва он это сделал, как Хань Чаншэн отскочил, в очередной раз избежав удара.

Фэнлай Жэнь попытался провернуть еще несколько уловок, но Хань Чаншэн избегал их одну за другой. Когда Фэнлай Жэнь, заскучав, отступал, Хань Чаншэн заманивал его в ловушку, заставляя снова атаковать. По мере того, как продолжался их бой, улыбка на лице Хань Чаншэна становилась все смелее и шире. Внезапно он отскочил, прекратив сражаться, и сложил руки в жесте, признавая свое поражение:

- Я сдаюсь, старший.

Фэнлай Жэнь снова от души рыгнул, испустив сильный запах вина:

- Сдаешься?

- Ага, - подтвердил Хань Чаншэн, - сдаюсь. До свидания, старший, - с этими словами он развернулся и торопливо зашагал прочь, словно боялся, что тот бросится за ним в догонку, крича, что хочет отдать ему свой жетон.

Хань Чаншэн уже прощупал глубину боевых искусств Фэнлай Жэня. Этот парень оказался истинным мастером. Его пьяный меч представлял собой смесь хаоса и порядка. Самым сложным в бою с ним было то, что даже порядок был совершенно сумбурным. Изучить последовательность его действий не представлялось возможным. Но для Хань Чаншэна это не имело значения. Для победы над противником ему не нужно было изучать, в каком порядке тот пользуется своими приемами. Имея достаточно сил, он все равно победит! Вспомнив уловки, которых он только что избежал, Хань Чаншэн призадумался. Обладая достаточной силой победить Фэнлай Жэня не представляло труда. Вот почему со своим уровнем Ань Юань не должен был так быстро потерпеть поражение от рук Фэнлай Жэня. Он понятия не имел, что пошло не так у этого парня. Короче говоря, разбираться с этим делом предстояло самому Хань Чаншэну!

После ухода Хань Чаншэна Фэнлай Жэнь вернулся к своему саду камней, чтобы улечься там под скалой и присосаться к очередному кувшину вина. Вскоре в долине вновь прозвучали шаги, и Фэнлай Жэнь тяжко вздохнул:

- Как же много сегодня гостей.

Однако, поднял взгляд, он осознал, что это была женщина.

Фэнлай Жэнь прищурился и потянулся:

- А, это ты.

Женщина прикрыла носик и, остановившись в десятке метров от Фэнлай Жэня, уселась там:

- Всякий раз, как я вижу тебя, исходящий от тебя запах алкоголя настолько мощный, что это ужасно раздражает. Судя по всему, побежденных тобой бедолаг ты вырубил одним винным духом, даже не поднимая свой меч?

Фэнлай Жэнь усмехнулся и, больше не обращая внимания на нее, поднял свой кувшин и продолжил напиваться вином.

Женщина спросила:

- Как прошли последние несколько дней?

- Со мной пришла сразиться уйма трехлапых котов, - сказал Фэнлай Жэнь, - но я всех победил и отправил восвояси. Да, только что заглядывала пара молодых людей. Они еще совсем молоды, но их мастерство владения боевыми искусствами и реакция оказались весьма хороши. Первый был чуть хуже второго, но их поведение показалось мне совершенно необъяснимым - они будто пришли ознакомиться с моими приемами, а после этого сразу сдались, словно вообще не желали сражаться. Приди ты раньше, думаю, тебе бы они приглянулись.

- О? - стоило женщине услышать об этом, как у нее загорелись глаза. - Правда?

Фэнлай Жэнь покачал головой:

- Какая жалость. Ведь неважно, насколько они понравятся тебе, Хуа Юэнян, если они не пройдут мое испытание, то никогда не смогут стать теми самыми.

Хуа Юэнян скривила губы, после чего, закинув ногу на ногу, произнесла:

- Я ведь уже говорила тебе: не относись к этому так серьезно. С тех пор, как Лу Хунхуа поручил мне это задание, эти люди ищут меня повсюду. Но я этого не допущу и останусь пока у тебя, в долине Цзюсянь. Скажу тебе так, если кто-то хочет мне понравиться, то он тоже должен приложить некоторые усилия, чтобы тронуть меня!

- Ха-ха! - Фэнлай Жэнь не воспринял ее слова всерьез. - Даже если они пройдут наши с тобой испытания, все равно останется тот старик со странным характером. Боюсь, мало кто способен выдержать проверку этого чудака.

Хуа Юэнян надула губки и отправилась разбираться с жилищем.

Покинув долину Цзюсянь, Хань Чаншэн сказал, что проиграл, после чего ускакал вместе с Ань Юанем. Он ни словом не обмолвился о том, что случилось в долине.

Они продолжили свой путь и заночевали под открытым небом. Проснувшись на следующее утро, Ань Юань обнаружил, что человек, с которым он путешествовал, просто исчез. От Хань Чаншэна ему осталась только записка, в которой говорилось, что тот забыл что-то в предыдущем городе, который они посетили. Он написал Ань Юаню ехать вперед, а затем подождать его в следующем городе - вскоре он догонит его.

Само собой, на самом деле Хань Чаншэн ничего не забывал. Вместо этого он как следует замаскировался под Ань Юаня, после чего вернулся в долину Цзюсянь.

Двое детей, которые стояли за пределами долины, удивленно воскликнули, увидав Хань Чаншэна. Для потерпевших поражение от рук Фэнлай Жэня было в порядке вещей вернуться, чтобы снова бросить ему вызов, но такие посетители сюда все же наведывались нечасто, поскольку обычно его соперникам требовалось от трех до пяти лет, чтобы хоть как-то сравниться с ним, перед тем, как снова попытать удачу в бою. После первого же поражения они покидали это место в отчаянии, понимая, что находятся на совершенно разных уровнях с ним. Кроме того, находились и люди, которые, потренировавшись полгода, внезапно решали, будто добились прорыва, и приходили сюда себе на погибель. Поскольку во второй раз Фэнлай Жэнь зачастую настолько основательно избивал подобных парней, что те не могли подняться с земли - так он пытался привить им хоть немного сознательности. Но Хань Чаншэн спустя всего день вернулся, собираясь опять скрестить с ним мечи. Такого они и впрямь еще ни разу не видели.

Хань Чаншэн улыбнулся и поздоровался с детьми. Они пропустили его, а войдя в долину, он услышал, как они обсуждают его за спиной:

- Он выглядит не таким красивым, как был вчера.

- Ага, мне тоже так кажется. Вчера, впервые увидев его, я даже изумился. Как в мире может существовать столь красивый мужчина? Но сегодня он уже не так хорош собой, как вчера!

Хань Чаншэн:

- ...

"Вот гадство, негодники, вы хоть знаете, сколько усилий мне пришлось приложить?! В этом мире сложнее всего замаскироваться под Ань Юаня! Знаете, как тяжело сделать себя настолько красивым?!"

- Думаешь, он настолько красив, что может и победить?

- Кто его знает? Но я не прочь, чтобы он приходил сюда проигрывать каждый день.

Хань Чаншэн сердито зашагал вглубь долины.

Не прошло и минуты, как он достиг виденного им накануне сада камней. Фэнлай Жэнь так же, как и вчера, валялся там под скалой, вот только исходящий от него запах вина стал гораздо мощнее. Люди, даже не прикоснувшись к алкоголю, скорей всего, вернулись бы совершенно пьяными из долины. Вокруг ног Фэнлай Жэня нестройными рядками выстроились кувшины из-под вина, а сам он лежал так, будто уснул.

Кроме того, на каменной горке сидела подстригающая ногти женщина. Услышав шаги, она непроизвольно взглянула на Хань Чаншэна, а затем тут же вновь опустила голову, продолжив трудиться над своими ногтями. Однако уже мгновение спустя ее словно молнией поразило, и она резко подняла голову, уставившись на Хань Чаншэна с блеском в глазах.

Хань Чаншэн сложил руки в приветственном жесте:

- Старший.

Фэнлай Жэнь ничего не ответил - он крепко спал.

Хань Чаншэн нахмурился, а женщина вытерла слюнку, которую было пустила. Причем с таким выражением, будто готова налететь на Хань Чаншэна и умыкнуть его прочь.

- Старший? - снова позвал Хань Чаншэн.

Хуа Юэнян громко сглотнула, а затем пришла в себя и с улыбкой сказала:

- Ты не вовремя. Могу посоветовать только вернуться через несколько часов или даже завтра прийти.

Хань Чаншэн нахмурился:

- Неужели Фэнлай Жэню неудобно увидеться со мной сейчас?

- Не то чтобы неудобно, просто он слишком пьян, - сказала Хуа Юэнян. - Тебе лучше подождать, пока он проспится.

Хань Чаншэн подумал, что трезвый этот парень будет слабее всего, так что ему будет лучше просто здесь подождать. Но тут он услышал, как Хуа Юэнян говорит:

- Он сейчас очень пьян, а значит, пребывает в самом сильном своем состоянии. Боюсь, сражаться с ним в данный момент будет совершенно не выгодно.

Это потрясло Хань Чаншэна:

- Он сейчас может сражаться?

Хуа Юэнян вытянула ручку, любуясь результатом своих трудов:

- Недаром же его называют "Цзюсянь". В пьяном виде он все равно, что бессмертный.

Хань Чаншэн явно не поверил, что парень, который дрых, будто дохлая свинья, мог обладать такими способностями.

Тогда Хуа Юэнян небрежно швырнула кусачки для ногтей в лицо Фэнлай Жэню. Неожиданно, но Фэнлай Жэнь, даже глаз не открыв, отмахнулся от них, словно от мухи, после чего отлетевшие кусачки, будто гвоздь, полностью вошли в искусственную горку.

Хань Чаншэн присвистнул от удивления.

- Ты прошел мое испытание, поэтому я хочу, чтобы ты победил, - сказала Хуа Юэнян. - Почему бы тебе не вернуться, когда он слегка протрезвеет?

Однако Хань Чаншен все-таки предпочел настоять на своем:

- Раз уж он может сражаться, то лучше будет сделать это сейчас.

Пусть он и не знал, кто такая Хуа Юэнян, и что она имела в виду, говоря, будто он "прошел ее испытание", ему все же не терпелось вернуться к Ань Юаню. Чем скорее он с этим закончит, тем лучше. К тому же, чем сильнее станет его противник, тем интереснее. У него не было никаких причин отступать.

Хань Чаншэн с видом оскорбленной невинности вытащил меч и замахнулся на Фэнлай Жэня!

Фэнлай Жэнь выглядел так, будто решил небрежно отмахнуться от вызывающего зуд насекомого. Взмахом его руки кувшин с недопитым вином оказался отправлен прямиком в Хань Чаншэна. Хань Чаншэн протянул руку, ловя его, но при этом почувствовал, как его оттолкнула внутренняя сила этого парня. Он здорово удивился: - "Что за злобные боевые искусства он практикует? Даже его внутренняя сила стала куда мощней, чем вчера!"

В него полетел еще один кувшин. Столкнувшись, оба кувшина с вином разбились, отчего во все стороны разлетелись глиняные черепки и брызги вина. Фэнлай Жэнь издал звучную отрыжку, и все заостренные осколки тут же полетели на Хань Чаншэна. Но Хань Чаншэн не спешил. Лавируя из стороны в сторону, он рубил мечом осколки кувшинов. Когда весь этот беспорядок улегся, оказалось, что его не запачкала даже капля вина.

Сидящая на каменной горке и наблюдающая за их битвой Хуа Юэнян, не удержавшись, потерла руки и воскликнула:

- Отлично!

Сегодня Хань Чаншэн уже не старался соблюдать в бою осторожность, как поступал накануне. Его действия стали крайне яростными, а его меч направился прямо на Фэнлай Жэня. Однако мужчина просто перекатился на месте и снова лениво растянулся на земле, отчего стоявшие вокруг кувшины с вином разбились и перевернулись, а он оказался похоронен среди этого беспорядка. Вот только меч Хань Чаншэна словно имел собственные глаза, преследуя его, куда бы он ни переместился, и вскоре весь его винный алтарь превратился в жалкое месиво.

*Бряц!*

Выпрыгнув из горы битой посуды, Фэнлай Жэнь сладко зевнул и открыл глаза. - Ах, это ты, малец. Снова пришел сюда, - только вот говорил он так, словно никогда прежде не встречал Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн ничего не ответил, продолжая атаковать. Его приемы были незатейливы. Любой, едва научившись владеть мечом, мог попытаться провернуть нечто подобное, но мало кто из них смог бы наносить удары с такой же точностью и неистовством.

Фэнлай Жэню, казалось бы, пришлось поднапрячься, чтобы избежать его последовательных атак, но при этом он словно и не выходил из состояния полного опьянения. Хуа Юэнян во все глаза уставилась на происходящее перед ней, забыв о подбадривающих возгласах.

*Дзынь!*

Только теперь Фэнлай Жэню удалось улучить момент, чтобы вытащить меч. Два клинка столкнулись, разметав вокруг искры!

Фэнлай Жэнь выбросил ногу, собираясь пнуть в живот Хань Чаншэна, но тот удержал его ногу своей левой рукой. При этом ему пришлось на полшага отступить - все-таки внутренняя сила Фэнлай Жэня стала куда сильней, чем вчера. Хуа Юэнян оказалась права. А вот он, напротив, явно недостаточно подготовился.

*Рвак!*

Фэнлай Жэнь воспользовался этой возможностью, чтобы, закружившись в воздухе, вырвать у него свою ногу и в то же время рукой схватиться за руку Хань Чаншэна. Хань Чаншэн мигом отпрянул, но при этом ему оторвали полрукава.

- Ах-х! - сидящая на горке Хуа Юэнян громко ахнула, в удивлении прикрыла ладошкой рот и уставилась на Хань Чаншэна немигающим взглядом.

Не заботясь о том, что лишился половины своего рукава, Хань Чаншэн продолжил атаковать мечом. Фэнлай Жэнь снова принялся демонстрировать премудрости пьяного меча, выставив напоказ крупную оплошность...

- Ох, Небеса!

Меч Хань Чаншэна уперся в горло Фэнлай Жэня. Кровь медленно выступила на лице Фэнлай Жэня. Эти капельки слились воедино, а затем стекли вниз по его шее, открыв, пусть и неглубокую, но очень длинную рану.

Не будь он истинным экспертом, ему бы не удалось сейчас уловить замысел, скрытый за этим движением! Фэнлай Жэнь выставил напоказ свою ошибку, но в действительности она таковой не являлась. Он якобы подставился под удар слева, но, благодаря своей превосходящей силе и скорости, Хань Чаншэн умудрился сделать замысел Фэнлай Жэня бесполезным, а ошибку - настоящей ошибкой. Он знал, что в этот момент его меч наверняка ранит Фэнлай Жэня, но все равно действовал без малейшего колебания и намека на снисхождение. Ведь останови он свой меч, то человеком, совершившим оплошность, стал бы он сам - но у него с самого начала этого боя в голове вертелось только одно: желание победить!

Фэнлай Жэнь поднял руку и дотронулся до раны, оставшейся у него на лице. Он широко ухмыльнулся, но не собирался сердиться. В совернованиях по боевым искусствам всегда присутствовал риск. Нельзя прилагать все свои силы, и ни разу никому не навредить. Этот "Ань Юань" еще накануне постоянно терзался угрызениями совести. Но ему хватило лишь ночи, чтобы отточить свои навыки владения мечом, а заодно и закалить свое сердце. Это было поистине редкое качество.

- Я победил, старший, - Хань Чаншэн приподнял уголок рта в довольной усмешке. После победы над Фэнлай Жэнем ему оставалось только отыскать Хуа Юэнян. И его великий план воплотится в жизнь!

Издав "Мм", Фэнлай Жэнь отступил, после чего Хань Чаншэн опустил свой меч. Фэнлай Жэнь развернулся и вошел в сад камней, спустя мгновение он вернулся и протянул Хань Чаншэну мешочек с вином:

- Здесь столетнее вино. Я тебе его отдаю.

Хань Чаншэн с радостью принял его. "Должно быть, это второй жетон!"

Фэнлай Жэнь похлопал Хань Чаншэна по спине и сказал:

- Неплохо, малец!

Хань Чаншэн нахмурился: кто знает, что было в руке Фэнлай Жэня, но хотя тот и не использовал много силы, то место, по которому он похлопал, слегка заболело.

Наблюдавшая за их сражением Хуа Юэнян тоже спрыгнула с каменной горки, вытащила из рукава шпильку с цветами и, бросив ему, с улыбкой произнесла:

- А это мой подарок тебе. Вот уж не ожидала, что ты продвинешься так далеко на пути боевых искусств в твои-то юные годы. Думаю, когда ты займешь место главы, в альянсе Улинь воцарится совершенно новая атмосфера!

Хань Чаншэн с удивлением принял у нее эту шпильку. Кто эта дамочка? Пусть ее слова и звучали приятно, разве можно занять должность главы альянса Улинь, пройдя испытание одного Фэнлай Жэня?

Хуа Юэнян тоже подошла и похлопала по спине Хань Чаншэна. Тот лишь ухмыльнулся. Да что не так с этими людьми? Неужто его кожа в последнее время стала столь нежной и чувствительной? Почему она чуствовала жар и боль от простого прикосновения?

Хуа Юэнян с улыбкой продолжила:

- Спустя несколько месяцев Хуа Юэнян непременно отправится на гору Куньлунь, чтобы собственными глазами увидеть, как ты добьешься успеха. Ха, я просто в восторге от одной мысли о том, какие выражения появятся на лицах стариков, которые только и знают, что болтать на своих заседаниях.

Хань Чаншэн:

- ...

"Постойте-ка, Хуа Юэнян? Разве не в ее руках находится третий жетон? Выходит, эта женщина - Хуа Юэнян? А значит, шпилька с цветами и есть третий памятный подарок!"

Старик Бай Ху испытывал характер, Фэнлай Жэнь - владение боевыми искусствами. Всем в Цзянху давно известно об этом. Однако никто не знал, что искала в претендентах Хуа Юэнян, из-за чего о ней ходило множество слухов. Это стало головной болью для Хань Чаншэна. Он понятия не имел, как пройти испытание Хуа Юэнян. В конце концов, он мог истоптать железные башмаки, но даже не узнать, где искать эту неуловимую женщину! Сейчас он чувствовал счастье и в то же время ему казалась немыслимой такая удача. Не удержавшись, он полюбопытствовал:

- Старшая Хуа, вы сказали, что я прошел ваше испытание. Могу я узнать, каким образом?

Снова улыбнувшись, она сказала:

- Быть главой альянса Улинь - значит быть лицом всего мира боевых искусств. Ты можешь превосходно владеть боевыми искусствами и обладать благородным характером, но если у тебя свирепое лицо, словно ты только что прикончил кого-то и выпил всю его кровь, то, боюсь, тебе будет сложно убедить людей в том, что ты достоин занять столь высокое положение.

Хань Чаншэн:

- ....

И после всего он оказался сражен наповал этой озабоченной женщиной, решившей устроить конкурс красоты для мужчин.

Как бы то ни было, теперь у него имелись все три жетона. Хань Чаншэн выразил им свою благодарость и быстро ушел. Взлетев в седло, он поскакал в ту сторону, где его ждал Ань Юань.

Хань Чаншэн доскакал на коне до небольшого ручья, и спешился, чтобы набрать немного воды.

Ручей был очень чистым, и, стоило ему только склониться над водой, как на водной глади появилось его отражение. При виде этого лица он немного отвлекся. Ань Юань был по-настоящему хорош собой. Пусть они провели вместе уйму времени, порой, случайно бросив на него взгляд, он испытывал такое потрясение, что глаз не мог оторвать от этого парня. В действительности Хань Чаншэн с самого начала понимал, хоть и не хотел признавать, что этот гаденыш красивее его и даже очаровательнее его...

Хань Чаншэн самоуничижительно улыбнулся этому отражению, а затем потянулся пальцем к воде, словно пытаясь прикоснуться к виднеющемуся там лицу. Как только он дотронулся до воды, это прекрасное отражение скрылось за рябью.

С каких пор ему начал нравиться этот негодник? С той ночи? Нет, та ночь только заставила расцвести бутоны, еще раньше проросшие в его сердце. Неизвестно, когда это началось. Но из-за личности Ань Юаня ему с самого начала пришлось изо всех сил подавлять свои чувства к нему. Он на корню душил даже малейшее проявление доброй воли, однако именно подавленные чувства расцветали быстрее всего. К тому моменту, как он их осознал, они уже уподобились пожару в прерии, от которого ему больше некуда было бежать.

- А-а! - Хань Чаншэн взвыл от разочарования, разорвал маску, которая покрывала его лицо, а затем погрузился лицом в холодные воды ручья и продолжил соскребать остатки маски пальцами. К тому времени, как он поднял лицо из воды, оно уже покраснело.

Затем Хань Чаншэн вытащил зеркало и набор инструментов, после чего вернулся к прежней своей маскировке. На этот раз у него ушло очень много времени. Завершив все приготовления, Хань Чаншэн вскочил на коня и погнал его в ту сторону, куда уехал Ань Юань.

Ань Юань ожидал Хань Чаншэна в следующем городе, расположенном на пути, и они благополучно встретились на следующий же день.

- Ты нашел то, что забыл? - увидев Хань Чаншэна, спросил Ань Юань.

- Нашел, - сказал Хань Чаншэн.

- И что ты оставил? - спросил Ань Юань. - Ты даже не попрощался со мной, просто накарябал записку. Неужели ты так спешил?

Хань Чаншэн вытащил кинжал из тигриного клыка и протянул ему.

Ань Юань удивился:

- Что это?

- Я получил его в предыдущем городе, - отозвался Хань Чаншэн. - Мне кажется, что он прекрасно тебе подойдет. Дарю.

Ань Юань принял кинжал из тигриного клыка и попытался порезать им свой рукав. Кинжал оказался очень острым.

- Даришь его мне? - переспросил он.

Хань Чаншэн с улыбкой сказал:

- Мы с тобой знакомы уже очень давно, но я никогда и ничего тебе не дарил.

Ань Юань немного помолчал, а затем принял подарок:

- Спасибо.

Подарив ему кинжал из тигриного клыка, Хань Чаншэн направился к гостинице:

- Давай не будем спешить и сегодня никуда не поедем. Лучше как следует отдохнем. Я прикупил по пути немного вина. Давай выпьем и хорошенько выспимся...

Ань Юань в молчании последовал за ним. Неизвестно почему, но он чувствовал себя расстроенным. Хань Чаншэна и в обычное-то время нормальным не назовешь, а сегодня он вел себя особенно странно. Ань Юань не мог сказать ничего определенного, но... постоянно чувствовал, что-то должно случиться.

- Ты ходил в долину Цзюсянь? - неожиданно спросил Ань Юань, который шел позади Хань Чаншэна.

Хань Чаншэн опешил:

- Чего?

Ань Юань молча посмотрел на него.

Хань Чаншэн отвел взгляд, в глубине души чувствуя себя виноватым:

- Что я забыл в долине Цзюсянь? Я правда ездил обратно в тот город.

Ань Юаню еще раньше показалось, что некоторые из поступков Хань Чаншэна далеки от нормальности, как будто он нарочно пытался втянуть его в какую-то историю. А когда дошло до уничтожения секты Инъюэ, это чувство начало становиться все более и более сильным. Если бы кто-нибудь сказал, что случившееся в чайной не подстроено Хань Чаншэном, он бы не поверил ему. Так же, как по пути Хань Чаншэн намеренно привел его в долину Цзюсянь, словно надеялся на то, что он всерьез сразится с Фэнлай Жэнем. Ань Юаню было сложно не проводить параллели между происходящим и тем, что сказал под конец конференции Улинь Лу Хунхуа.

Когда они вдвоем добрались до гостиницы, судя по цвету неба, час был уже поздний, поэтому они собрали свои вещи и поели, а затем приготовились отдохнуть.

Хань Чаншэн, который специально попросил официанта гостиницы принести им вина, сказал:

- Я устал постоянно находиться в пути за последние дни. Сегодня выпьем вина и спокойно поспим.

Тревога в сердце Ань Юаня еще больше усилилась.

Хань Чаншэн налил вина себе и Ань Юаню, после чего первым осушил свою чашу. Ань Юань тоже сидел за столом, держа в руке чашу с вином, но пить не спешил. Он лишь молча не сводил с него взгляда.

Он до сих пор не разоблачил его только потому, что желал выяснить, в чем заключается истинная цель Хань Чаншэна. Однако по прошествии столького времени он по-прежнему пребывал в недоумении. Ему не удалось разгадать, что на уме Хань Чаншэна. По мере того, как пролетало время, он беспокоился все сильней и сильней. И все же он продолжал проявлять терпение, ничего не говоря и не делая, поскольку боялся, что стоит ему разоблачить Хань Чаншэна, как тот испарится.

Но сейчас он чувствовал, что Хань Чаншэн все больше и больше отдаляется от него, и едва мог это вынести.

Ань Юань поднял свою чашу и осушил ее до самого дна.

- Что ты собираешься делать потом, после того, как вернешься в секту Юэхуа и проведаешь своих младших? - проговорил Хань чаншэн.

Ань Юань в панике уставился на него:

- А разве ты не пойдешь туда вместе со мной?

Хань Чаншэн кивнул:

- Я хочу отправиться вместе с тобой, но разве у тебя нет планов на будущее? Что ты будешь делать, когда окажешься там?

Ань Юань мгновение помолчал, а затем произнес:

- Мне больше некуда идти. Пусть мои навыки боевых искусств достались мне от старейшины Лань Фана не напрямую, они по-прежнему принадлежат секте Юэхуа. Теперь, когда учителя Юэ Пэна... там больше нет, секта Юэхуа станет подобна горсти рассыпавшегося песка. Мне хотелось бы на некоторое время остаться там и обучить их навыкам владения мечом, благодаря этому... секта Юэхуа хотя бы сможет продолжить свое существование.

Хань Чаншэн вздохнул и с улыбкой сказал:

- Ты на самом деле такой... такой хороший человек. Юэ Пэн причинил тебе столько боли, но ты все равно от чистого сердца хочешь позаботиться о секте Юэхуа.

Ань Юань криво улыбнулся:

- Месть - это месть, а благодарность есть благодарность. Не стоит их смешивать. Не говоря уже о том, что Юэ Пэн получил по заслугам.

Хань Чаншэн налил им обоим еще вина и, причмокнув губами, сказал:

- Не ты ли поначалу собирался уничтожить секту Тяньнин?

Ань Юань опешил, а затем воззрился на Хань Чаншэна со сложным выражением на лице. Прошло немало времени, прежде чем он снова заговорил:

- Тогда я думал, что демоническая секта убила моего отца и разрушила мою усадьбу. Но теперь стало ясно, что я заблуждался...

Внезапно выражение лица Хань Чаншэна застыло. За ногу твою бабулю! Даже если он изо всех сил постарается и все же пристроит Ань Юаня на должность главы альянса Улинь, это станет лишь половиной дела. В соответствии со своей судьбой, Ань Юань должен был искоренить демоническую секту и поддержать праведный путь боевых искусств. Только тогда его скорбь будет завершена. Если Ань Юаню больше не хочется сравнять с землей секту Тяньнин, разве все его труды не пойдут коту под хвост?!

- Я больше не питаю ненависти к демонической секте, но... - продолжал Ань Юань, - если секта Тяньнин продолжит творить злые дела, я не смогу закрыть на это глаза.

- Демоническая секта - рассадник зла, ее следует... уничтожить, - сказал Хань Чаншэн. В этот момент он испытывал такую печаль, что у него мурашки побежали по коже, но он все равно заставил себя произнести эти слова. Пусть он никогда и не прилагал особых усилий, являясь главой секты Тяньнин, он испытывал чувство привязанности к ней ничуть не меньшее, чем все остальные. Он вырос на горе Сюйшань. Он пил ее воду и ел ее еду. Все дорогие ему люди состояли в секте Тяньнин. Раньше, стоило кому-то плохо отозваться о его демонической секте, как он заставлял его пожалеть о том, что тот вообще появился на свет. С тех пор, как Черный и Белый Учаны навязали ему это задание, он кучу раз порывался сдаться и бросить им вызов, но в итоге все-таки остался возле Ань Юаня. Не из-за чего-то еще, а только ради людей своей секты - для него они были куда важнее, чем сама секта Тяньнин.

- У меня имеются кое-какие связи в демонической секте, поэтому я знаю, о чем говорю, - продолжал Хань Чаншэн. - Далеко не все, кто состоит в секте Тяньнин, являются плохими людьми. Напротив, там немало хороших людей. Если бы ты узнал их, то понял бы. Некоторых из них забрали в секту, когда они были еще совсем малышами, а других - хитростью туда завлекли. Они трудились на благо секты, но не потому, что так повелело им сердце, а потому, что их вынуждали или заманивали сладкими обещаниями. Если в секте Тяньнин и есть плохой человек, то это ее глава!

Ань Юань в изумлении уставился на него. Он уже давненько догадывался о том, какое положение занимал Хань Чаншэн в секте Тяньнин. Он был уверен, что статус Хань Чаншэна весьма высок. Возможно даже, что его настоящая личность была довольно знаменита в Цзянху. Ань Юань даже как-то предположил, уж не глава ли он секты Тяньнин, но если бы глава секты целыми днями где-то бродил, за год ни разу не переступив порог собственной секты, то демоническая секта оказалась бы чересчур ненадежной. Хань Чаншэн не раз упоминал о плохом старшем брате. И Ань Юань догадывался, что это и был глава секты Тяньнин, однако он впервые услышал из его уст прямое подтверждение этого предположения.

Неизвестно почему, но Ань Юань почувствовал, как у него заныло сердце от выражения лица Хань Чаншэна. Не удержавшись, он произнес:

- Если я могу что-нибудь для тебя сделать... ты можешь мне об этом сказать.

Хань Чаншэн лишь махнул рукой и опрокинул себе в рот чашу с вином, стоявшую перед ним.

- То, чего я хочу, тебе не под силу.

Ань Юань, само собой, ощутил недовольство:

- Если не хочешь рассказывать, откуда тебе это знать?

Хань Чаншэн улыбнулся:

- Пей вино, пей давай.

Выпив еще две чаши и закусив несколькими кусочками блюд из говядины и арахиса, Ань Юань, похоже, захмелел. Сделав глубокий вдох, он отложил палочки и взволнованно произнес:

- Когда ты уже расскажешь мне правду?

- А что если я скажу, что желаю, чтобы ты отправился на гору Сюйшань и уничтожил секту Тяньнин?!

Ань Юань ошеломленно застыл. Спустя какое-то время он даже смог рассмеяться:

- Если посмотреть на мои теперешние способности, мне действительно недостает сил. Но если ты захочешь, я сделаю для этого все возможное. Мне просто хочется... чтобы ты был честен со мной.

- Сейчас не время говорить некоторые слова, - сказал Хань Чаншэн. - Давай для начала доживем до этого дня. А сегодня выпей со мной. Завтра не спеши отправляться в путь и как следует выспись, а затем - снова вперед!

Хань Чаншэн сегодня сильно напился. Понаблюдав за тем, как он опрокидывает чаши одну за другой, Ань Юань не удержался и начал пить вместе с ним. Вскоре они оба окончательно опьянели. Хань Чаншэн, покачиваясь, вытащил из своего узелка мешочек с вином и сказал:

- Это вино... я не стану пока его пить. Возьмем его с собой на дорожку.

Ань Юань, который чувствовал легкое головокружение от выпитого вина, потряс головой.

Хань Чаншэн кое-как доковылял до кровати, рухнул на нее и вскоре заснул. Ань Юань опьянел меньше, чем он. Какое-то время посидев за столом, он поднялся на ноги и налил себе чашку чая, а затем подошел к кровати.

Поза, в которой спал Хань Чаншэн оказалась совершенно беззащитной. Он, полностью беспомощный, тяжело дыша, раскинулся на постели, но его лицо ни капельки не покраснело, оставшись таким же белокожим, как и всегда - на нем была маска!

Ань Юань немного посидел с краю кровати, пристально глядя на Хань Чаншэна. Хань Чаншэн спал без задних ног. Казалось, что он и впрямь здорово набрался. Они кучу времени провели вместе, и Ань Юаню было прекрасно известно, как чутко спал Хань Чаншэн. Когда они делили постель, то стоило Ань Юаню перевернуться на другой бок, как тот сразу же просыпался. К тому же он старался спать, склонившись лицом к постели, а его поза говорила о том, что он в любой момент готов занять оборонительную позицию, но с его сегодняшней позой любой смог бы сделать с ним все, что угодно!

У Ань Юаня постепенно слегка участилось дыхание. Мгновение поколебавшись, он прикусил губу и, наконец, потянулся к уху Хань Чаншэна.

Обычно, накладывая маскировку, Хань Чаншэн тщательно прорабатывал место перехода от маски к его настоящей коже. За исключением случаев, когда он проявлял неосторожность или его терзали сомнения, любому было бы сложно обнаружить хоть какой-то изъян. Но сегодня, едва Ань Юань дотронулся до этого места, как почувствовал стык, слегка выступающий над поверхностью кожи. Его пальцы на какое-то время задержались там, но Хань Чаншэн остался неподвижно лежать, поэтому он принялся осторожно снимать с него маску...

- Ах!

В тот самый миг, когда он снял маску с лица Хань Чаншэна, тот вдруг поднял руку и схватил Ань Юаня за запястье. Потрясенный Ань Юань вскрикнул, но он уже разглядел лицо, которое скрывалось под маской - красивое лицо, которого он никогда прежде не видел.

В следующий момент Ань Юань оказался затянут в постель и придавлен телом Хань Чаншэна. Затем Хань Чаншэн впился ему в губы отчаянным поцелуем, выпившим весь воздух у него изо рта. Ань Юань попытался было сопротивляться, но потом утонул в этом поцелуе. Он прекратил сопротивление и обнял Хань Чаншэна за шею. Хань Чаншэн закрыл глаза, но Ань Юань держал их открытыми, чтобы постоянно видеть перед собой лицо этого человека.

Теплая рука проникла под одеяния Ань Юаня и медленно пробежалась по его телу. Горячее дыхание ласкало его ухо. Когда в его теле разгорелся пожар, он, пребывая в экстазе, услышал нежные и трогательные слова:

- Я люблю тебя.

Ань Юань действительно очень долго проспал. Солнечные лучи проникли в комнату и озарили лицо Ань Юаня, заставив его прикрыть глаза рукой и повернуться набок. Хоть он и проснулся, у него была бурная ночь, которая основательно измотала его. Он чувствовал ноющую боль в пояснице, слабость в ногах и крайнюю усталость во всем своем теле. Не открывая глаз, он продолжил спокойно лежать в постели, но все же потянулся рукой и пошарил рядом с собой. Однако там оказалась лишь пустота.

В следующий миг глаза Ань Юаня широко распахнулись.

На улице стояла прекрасная погода, отчего солнце слегка слепило глаза. Ань Юань на какое-то время прищурился, после чего, наконец, смог рассмотреть, что было перед ним. В его взгляде отразилась такая горечь, что ему невольно захотелось их снова закрыть.

Уже во второй раз. После ночи, на протяжении которой они оба дали волю своим желаниям, этот парень уже второй раз исчезал с утра пораньше, отчего казалось, будто все глупости, совершенные им прошлой ночью, приключились с ним только во вне. Однако вчерашние слова, "Я люблю тебя", по-прежнему звучали в его ушах.

По прошествии немалого времени Ань Юань поднялся с постели. Он провел рукой по волосам, где из небрежно собранного на затылке пучке выглядывала шпилька - ее прошлой ночью, перед тем, как заснуть, запихнул туда Хань Чаншэн. Вытащив ее, он увидел, что на ней красовались цветы. Эта шпилька напоминала те, что дарят в знак любви девушке.

Ань Юань испустил тяжкий вздох и подошел к столу, борясь с желанием разломать эту шпильку.

Вещи Хань Чаншэна исчезли, но в отличие от прошлого раза все оказалось не настолько плохо, поскольку на столе лежала записка.

"У меня осталось кое-какое важное дело. Поэтому я ухожу первым. Встретимся в следующем марте на горе Куньлунь. Да, и мои слова - не пьяный бред, это было мое искреннее признание. Береги себя. Надеюсь как можно скорее вернуться к тебе".

Ань Юань остался стоять на месте без всякого выражения на лице. Какое-то время спустя он неожиданно скомкал записку, а затем высоко поднял получившийся комочек, собираясь бросить его на пол.

- Я... я... ты... - немногочисленные грубые слова, которые он знал, застряли у него в горле, когда он вдруг обнаружил, что, прожив бок о бок с Хань Чаншэном более года, так и не узнал его настоящего имени. Хуа Сяоса? Ду Фэнлю? Ло Вэйу?

- ...Придурок! - все-таки отругал его Ань Юань, с приунывшим видом опустив руку с запиской. Затем он бережно развернул записку, сложил ее и спрятал в карман. Хорошо же. Если он не отомстит, значит, он не мужчина!

А тем временем Хань Чаншэн скакал на своем коне по тропинке. Этой ночью он не удержался и немного себя побаловал. Едва Ань Юань лишился сознания, как он вместо того, чтобы заснуть, собрал свои вещи и был таков. Судя по всему, сегодня у Ань Юаня сильно разноется поясница, поскольку даже он чувствовал слабость в ногах. Солнце слишком ярко палило, так что Хань Чаншэн остановил коня и присел в теньке под деревом, собираясь чуток отдохнуть. Он чувствовал себя лишенным всяческих сил.

Вытащив зеркало, он взглянул на свое отражение - оттуда на него посмотрело лицо Гу Минсяо.

Хань Чаншэн улыбнулся, а затем потянулся рукой за ухо и осторожно снял с себя маску. На этот раз он и впрямь оказался без маски, после чего открылось его истинное лицо.

Хань Чаншэн прикоснулся к своему лицу и с кислым видом сказал:

- Совершенно очевидно, что мое настоящее лицо слишком прекрасно.

Он самовлюбленно подумал, что сейчас Ань Юаню и без того сложно было сдерживаться, а если б ему посчастливилось лицезреть его истинное лицо, он бы и вовсе стал им одержим!

Размышляя об этом, Хань Чаншэн долго вздыхал, а затем умылся водой из своего бурдюка, запрыгнул на коня и продолжил свой путь.

Месяц спустя Хань Чаншэн, наконец-то домчался до подножия горы Сюйшань.

Пусть Хань Чаншэн и прежде постоянно сбегал, он впервые так долго  отсутствовал. Он ужасно соскучился по Сюйшань, даже во сне мечтая о ее цветах и полях. И вот он наконец-то вернулся. Он почувствовал себя настолько взволнованным, что его глаза наполнили слезы. Его так и подмывало пробежать три круга вокруг горы, во все горло крича: "Я, Хань Чаншэн, вернулся сюда!"

Хань Чаншэн торопливо припустил к вершине горы. Когда люди секты Тяньнин, стоящие на страже у ее подножия, увидели его, то принялись приветствовать один за другим. Он же, не обращая на них внимания, продолжил нестись вперед.

- Эй, и кто же это у нас такой? Кто посмел нарушить покой Сюйшань?

Пробегая через тренировочную площадку, что располагалась на полпути к вершине горы, Хань Чаншэн услышал, как у него за спиной прозвучало едкое саркастическое замечание. Он обернулся и радостно воскликнул:

- Сяошуан!

Хуа Сяошуан скрестил руки на груди и усмехнулся:

- Что еще за Сяошуан? Меня зовут Хуа Сяоса.

Хань Чаншэн прыснул со смеху.

- Что ты здесь забыл? - приподняв бровь, спросил Хуа Сяошуан.

- Конечно же, я вернулся, чтобы быть вашим главой! - радостно отозвался Хань Чаншэн.

Хуа Сяошуан облизнул губы, решив нарочно усложнить ему жизнь:

- Главой? Но ты не появлялся здесь целый год, и все это время секта оставалась предоставлена сама себе. Так что мы со старейшинами хорошенько все обсудили и уже выбрали себе другого главу.

Улыбка Хань Чаншэна пристыла к его лицу - эта новость прозвучала для него как гром среди ясного неба. "Ты что, издеваешься надо мной?! Глава секты сменился?! Выходит, все мои старания сделать так, чтобы Ань Юань прикончил меня, обратились в ничто?!"

Однако, увидев, как рот Хуа Сяошуана все сильней и сильней изгибается в широкой улыбке, Хань Чаншэн вдруг осознал - его провели!

- Ну, хорошо! - Хань Чаншэн набросился на Хуа Сяошуана с явным желанием свернуть тому шею. - Ублюдок! Посмел вешать лапшу на уши главе своей секты?! Вот увидишь, как я надеру тебе зад!

Наконец, Хуа Сяошуан открыто заулыбался и раскинул в стороны руки, чтобы обнять Хань Чаншэна. Хань Чаншэну на подсознательном уровне захотелось броситься в эти объятия, но тут ему внезапно кое-что вспомнилось, и он резко затормозил. Он оттолкнул Хуа Сяошуана и с холодным выражением на лице произнес:

- Этот глава сильно спешил к вам вернуться. Так что ступай и наполни мне ванну. Этот лаоцзы как-нибудь в другой раз накажет тебя за обман.

Хуа Сяошуан склонил голову набок, в недоумении взирая на этого парня. Хань Чаншэн вел себя очень странно. Прежде он никогда не походил на главу секты. И даже не шутил о каких-либо наказаниях. Неужели он настолько долго отсутствовал, что даже образ его мыслей и тот изменился? Но он виделся с ним совсем недавно, и тогда этот парень все еще оставался тем самым негодником, которого он любил и которого ненавидел, совершенно лишенным притворства.

Хань Чаншэн отвернулся, в глубине души чувствуя себя виноватым. Не сказав больше ни слова Хуа Сяошуану, он продолжил подниматься на гору.

Хань Чаншэн совершенно вымотался после такого долгого путешествия. Когда несколько Владык Зала услышали весть о его возвращении, они мигом прибежали, желая увидеть его. Неожиданно, но прямо у них перед носом захлопнули дверь - под предлогом того, что ему нужно отдохнуть, он отказался встречаться с кем-либо из них.

Вскоре ему приготовили ванну. Хань Чаншэн запрыгнул в нее и с головой погрузился под воду. Эта теплая вода позволила ему расслабиться, казалось бы, смыв с него напряжение и усталость, накопленные им за множество дней. Внезапно сквозь бульканье воды до него донесся снаружи чей-то разговор. Вынырнув из ванны, он увидел Лу Цинцяня и Лу Байби, стоящих по правую и левую руку от бадьи с горячей водой и взирающих на него.

Хань Чаншэн ошеломленно застыл:

- Кто вас впустил? - он едва не забыл, что мог оставить за дверью Владык Зала, но Лу Цинцяня и Лу Байби, которые были при нем с самого детства и давно уже привыкли видеть его с голой задницей, так просто не остановишь. Их нельзя было назвать ни вспыльчивыми, ни импульсивными, но при желании они могли перевернуть все вверх дном и проделать дыру в Небесах.

- Глава, что за букашки покусали вам спину? - спросил Лу Байби. - Откуда на ней красные пятна?

Хань Чаншэн нащупал их рукой и почесал, но его это ни капеньки не встревожило. По пути ему приходилось спать под открытым небом, поэтому укусов насекомых было не избежать.

- Разве я не запретил всем входить? - с недовольством произнес он.

Его стражи словно и не услышали слов Хань Чаншэна. Вместо того, чтобы выйти, они присели на края бадьи.

- Глава, а глава, - вдруг взволнованно заговорил Лу Цинцянь, - вы завершили свой великий план~~~~, из-за которого так долго отсутствовали?

Хань Чаншэн глухо пробулькал в ответ.

- Ну же, рассказывайте, в чем же заключался этот великий план? - с нетерпением спросил Лу Цинцянь. Лу Байби тоже устремил на Хань Чаншэна взгляд сверкающих глаз.

- Ну... - сказал Хань Чаншэн. - Я приготовил кое-какие силы во внешнем мире. Какое-то время спустя я, скорей всего, отправлю вас с ними помочь, тогда вы все и узнаете.

На лицах Лу Цинцяня и Лу Байби отразилось разочарование:

- А вы не можете просто рассказать нам об этом сейчас?

- Кыш отсюда, - приказал Хань Чаншэн, ударив ногами и облив водой из ванны двоих своих стражей. - Я хочу отдохнуть и не желаю вас видеть!

Лу Цинцянь и Лу Байби обиженно переглянулись друг с другом, после чего развернулись и вышли.

Хань Чаншэн понежился в ванне, пока в той не остыла вода, затем он вылез из нее и улегся в постель.

Проспав до наступления темноты, он проснулся. Хань Чаншэн едва успел переодеться, когда услышал, как кто-то снаружи обратился к нему:

- Глава, Владыка Зала Гу спрашивает, проснулись ли вы.

Чуть поразмыслив, Хань Чаншэн произнес:

- Пусть войдет.

Какое-то время спустя перед ним предстал Гу Минсяо.

- Глава.

Гу Минсяо едва успел рот открыть, как Хань Чаншэн его перебил:

- Не о чем беспокоиться, - Хань Чаншэн уселся на стул и водрузил свои босые ноги на стол. - Этот глава так много трудился. Для начала помоги мне привести в порядок ногти у меня на ногах.

Перед самым приходом Гу Минсяо Хань Чаншэн нарочно намазал свои ноги слюной и пробежался босиком по голой земле, отчего теперь его ступни потемнели от грязи и хорошенько воняли.

Гу Минсяо переменился в лице.

Гу Минсяо всегда был одержим чистотой. Он не жаловался, когда кошки, которых он вырастил, справляли нужду, но стоило им хоть немного испачкаться, как он выходил из себя. Он был на несколько лет старше, чем Хань Чаншэн. И в детстве терпеть не мог озорника Хань Чаншэна, который неизменно с макушки до пяток был покрыт грязью и пылью. Вот почему он вызвался помогать Хань Чаншэну поддерживать себя в чистоте. Всякий раз, помогая ему умыться, он практически сдирал с него целый слой кожи. Вот почему впоследствии Хань Чаншэн всегда скрупулезно проверял, нет ли у него какой грязьки под ногтями, прежде чем встретиться с Гу Минсяо - в противном случае ему опять пришлось бы столкнуться с его тяжелой рукой.

Гу Минсяо вперил взгляд в эти черные ноги, и на его лице принялись сменять друг друга все цвета радуги. Хань Чаншэну этого показалось мало, и он небрежно вытянул ногу, расположив ее прямо перед глазами у Гу Минсяо. Гу Минсяо моментально отскочил на два шага назад, избегая ее, словно чумы. То, зачем он пришел сюда, уже вылетело у него из головы.

- Подстриги мне ногти на ногах, - продолжал дразнить его Хань Чаншэн.

Гу Минсяо развернулся, отправившись искать кусачки для ногтей.

Хань Чаншэн сердито опустил ноги. Дразня его, он в то же время боялся, что Гу Минсяо просто возьмет и в ярости оттяпает ему ноги.

- Ты чего-то хотел от меня? - спросил Хань Чаншэн, ковыряясь в носу.

Едва Гу Минсяо открыл рот, собираясь заговорить, как Хань Чаншэн щелкнул ногтями. Все сокровища, что он выкопал в носу, угодили прямо в рот Гу Минсяо.

- !!! a#￥%&! - моментально обезумевший Гу Минсяо ринулся за дверь, где принялся дико плеваться!!!

- Тогда я сбегаю и посмотрю, нет ли чего-нибудь пожевать, - Хань Чаншэн поднялся на ноги и ушел. Проходя мимо Гу Минсяо он даже сочувственно похлопал того по плечу. Гу Минсяо одарил его свирепым взглядом и тут же бросился назад в комнату, чтобы прополаскать чаем рот.

Хань Чаншэн тихонько рассмеялся, как только оказался спиной к Гу Минсяо. Он уже давно завидовал этим кошкам и хотел напакостить Гу Минсяо, но прежде ему никогда не хватало смелости решиться на это. Теперь ему наконец-то все удалось. Это оказалось весьма освежающе, как для ума, так и для тела. Однако, как только улегся первый восторг, его смех оборвался. Внезапно слегка загрустив, он припустил в сторону кухни.

Хань Чаншэн обратился к шеф-повару:

- Ужин готов?

- Глава, ужин давным-давно на столе, - ответил шеф-повар. - Владыки Зала ожидали, когда вы проснетесь, чтобы поужинать.

Обычно Хань Чаншэн, двое его стражей и четверо Владык Зала ели вместе. И сегодня, раз уж он вернулся домой, они, само собой, ждали его, чтобы вместе поесть.

Хань Чаншэн окинул недовольным взглядом блюда, стоящие на столе:

- Не так, все не так! Приготовь все заново! Делай, как я тебе говорю!

Спустя полчаса им, наконец, накрыли на стол.

Опоздавший Хань Чаншэн с важным видом прошествовал к хозяйскому креслу. Взглянув на уставившие стол горячие блюда, он почувствовал себя очень довольным:

- Давайте поедим!

Вот только ни один из Владык Зала, как и правый с левым стражи не подняли свои палочки.

Перед Хуа Сяошуаном стояла терелка жареного риса с зеленым перцем. Перед Гу Минсяо - горшочек с горькой тыквой, перед Ло Синем - тарелка с рисок густо посыпанным луком, а вот перед Ду Юэфэем очутилась тарелка с чем-то черным и липким. Он понятия не имел, что это такое. Но ни у кого не осталось и намека на аппетит, ведь перед каждым стояла еда, которую он ненавидел больше всего. Тогда как Ду Юэфэй не был привередлив в еде, чем и заслужил такое особенное обращение.

Лу Цинцянь отодвинул от себя тарелку, и его маленькое личико надулось, став похожим на булочку:

- Кто сегодня готовил еду? Я же не ем кориандр. Кроме того, кто вообще готовит жареный рис с кориандром?!

Лу Байби рассмеялся и тоже заговорил:

- Я впервые вижу, чтобы жарили рис с чесноком.

Хуа Сяошуан усмехнулся, а затем прищурился и вперил кинжально острый взгляд в Хань Чаншэна. И что за новую уловку пытается провернуть их негодник-глава?

Внезапно Лу Цинцянь ринулся вперед и неуловимым движением схватил стоящую перед Хань Чаншэном тарелку и пододвинул свою собственную к нему:

- Вы едите кориандр, так что я меняюсь с вами едой!

Хань Чаншэн оторопел. Лу Цинцянь не просто свиснул его тарелку, но и сразу принялся есть из нее.

В итоге Лу Байби тоже поменялся тарелкой с Хуа Сяошуаном, а после их примеру последовали и все остальные. В конце концов, никто не был настолько привередлив, чтобы морить себя голодом. Вот так у каждого оказалась тарелка вполне сносной еды, и только Ду Юэфэй остался с жалобным видом смотреть на всех остальных - никто не захотел с ним меняться. Да он и сам не знал из чего сделано то, что лежало у него на тарелке.

Ожидая Хань Чаншэна, они сильно проголодались. Вот почему, обменявшись тарелками, сразу принялись за еду с таким видом, будто голодали целую вечность, и никто из них не высказался по поводу странной еды. Лу Цинцянь и Лу Байби даже не поняли, что с едой что-то не так. Их разум был прост: если им не нравилась какая-то еда, они, не заморачиваясь, брали и ели другую. Что же касается Владык Зала, неважно, невежественны они или умны, каждый из них осознал, что за сегодняшней странной едой крылась большая проблема. А по части виновника... ни у кого из них не возникло ни малейших сомнений в том, что им был Хань Чаншэн, который только сегодня вернулся на гору Сюйшань. Однако, даже если про себя они записали на его счет этот должок, с виду они притворялись, будто ничего особенного не приключилось. Ду Юэфэй хотел было что-то сказать, но Хуа Сяошуан под столом пнул его еще до того, как он успел открыть рот. Так что ему оставалось только с тревогой всматриваться в наполняющую его тарелку темную жижу.

Увидев, что никто не собирается переворачивать стол, как он ожидал, Хань Чаншэн немного расстроился. Опустив голову, он уткнулся в свою тарелку с едой.

На этот раз, вернувшись на Сюйшань, он поставил перед собой важнейшую цель - отыскать способ распустить секту Тяньнин. Хоть Хань Чаншэн и пытался проложить для них путь, находясь за пределами горы Сюйшань, он успел наделать немало ошибок. Однажды, приведя своих людей на гору Сюйшань, Ань Юань ткнет пальцем, указав на нос Гу Минсяо, и обругает его, назвав бессердечным и бессовестным человеком. Человеком с волчьим сердцем, который соблазнил и бросил великого лаоцзы. Но этот Гу Минсяо, если, конечно, Ань Юань всерьез не попытается его кастрировать, разве признается он в том, чего не совершал? Можно не сомневаться, что он выбросит Ань Юаня прочь, решив, что тот больной на голову! Вот почему ему следовало найти способ отправить в безопасное место всех людей из своего ближайшего окружения.

Что же касается того, что он натворил от их имени, пока гулял на свободе, ему оставалось только надеяться на то, что Ань Юань, глядя им в лица, сможет принять в расчет дружеские чувства, которые они питали друг к другу.  К тому же, если однажды они все-таки столкнутся друг с другом, Ань Юань не сможет сказать наверняка, тот ли перед ним человек, поэтому может проявить милосердие.

- Глава, - заговорил Ло Синь, - от Сяо Бая и Сяо Цина я слышал, что вы добились огромного прогресса в своих навыках владения боевыми искусствами за время, проведенное за проделами нашей горы.

Хань Чаншэн приподнял бровь и крайне провокационным тоном сказал:

- Тогда давай устроим поединок после еды.

Это изумило Ло Синя. Он был маньяком боевых искусств, но, поскольку ему приходилось отвечать за Зал Дракона и Тигра, он специализировался еще и на разработке боевых искусств секты Тяньнин. Все прежние главы секты Тяньнин владели восемнадцатью видами боевых искусств. Единственным чудом-юдом среди них оказался Хань Чаншэн, который только навыки владения мечом изучал как положено. А вот Ло Синь, напротив, являлся мастером, владеющим всеми видами оружия. Он считался одним из сильнейших мастеров боевых искусств секты Тяньнин.

Прежде именно он отвечал за обучение Хань Чаншэна навыкам боевых искусств и его транировки. Он был весьма прямолинейным и суровым человеком, совершенно не заботящимся о сохранении репутации главы секты. Напротив, поскольку Хань Чаншэн желал лишь целыми днями лениться, он закаливал его как железо и сталь. Всякий раз, как Ло Синь и Хань Чаншэн спарринговались друг с другом, он безжалостно побеждал Хань Чаншэна, отчего последнему и не нравилось с ним сражаться. Вот почему его так удивило, когда Хань Чаншэн по собственной воле вызвался устроить с ним поединок.

- Идет, - с радостью согласился Ло Синь.

- Тогда ешь побольше, - Хань Чаншэн выудил здоровый кусок лука  из тарелки Лу Байби и бросил его на тарелку Ло Синя, а затем заботливо произнес: - Я не видел тебя целый год, и ты за это время так исхудал. Нам срочно нужно это исправить.

Ло Синь глянул на лук, от которого чуть раньше избавился, чувствуя такое несказанное облегчение, и у него позеленело лицо.

А Хань Чаншэн уже тянулся своими палочками к тарелке Хуа Сяошуана, собираясь наложить на тарелки сидящим за столом жертвам еще больше противных им овощей. Хуа Сяошуан просто закатил глаза и отодвинул от него подальше свою тарелку.

После ужина Хань Чаншэн вышел из зала на улицу и взглянул на ночное небо.

Погода стояла прекрасная, отчего в вышине ярко сияли луна и звезды. Но яркость двух звезд затмевала даже свет луны и северной звезды. Они почти ослепляли - звезда Ань Юаня и звезда скорби, расположенная возле нее. К тому же звезда скорби сияла ярче, чем звезда Ань Юаня. После того как Хань Чаншэн на ночь поддался своей любви, а затем той же ночью тайком улизнул, он обнаружил, что эти две звезды становятся все ярче и ярче. Звезда бедствия сияла до крайности ослепительно, указывая на то, что скорбь Ань Юаня подошла к своему решающему моменту. Иначе говоря, он находился на грани успеха или провала. Это сильно порадовало Хань Чаншэна. Похоже, все усилия, что он приложил за минувший год, не пропали даром.

Ло Синь вышел следом за ним:

- На что вы смотрите? - он задрал голову и, посмотрев в небо, пробормотал: - Что это за две звезды, и почему они сияют так ярко?

Хань Чаншэн покачал головой:

- Давай отдохнем и переварим еду, а полчаса спустя я приду к тебе, тогда и померяемся силой.

- Хорошо, - ответил Ло Синь.

Но Хань Чаншэн так и не вернулся в свою комнату отдохнуть. Он взял фонарь и неторопливо обошел вершину горы. Все эти места пробуждали в нем массу воспоминаний. Скала на вершине горы, что возвышалась сейчас перед ним, называлась "скалой Сиго". Говаривали, что именно там в юности наказывали всех прежних глав секты Тяньнин. На скале Сиго лежал огромный валун, на задней стороне которого были криво выцарапаны иероглифы "盧雅江" (Лу Яцзян). Говорили, что их оставил один из предыдущих глав секты, некогда бывший императором. Однако Хань Чаншэна в детстве нечасто наказывали посиделками на этой скале. И вовсе не потому, что был послушным ребенком, а потому, что у него были Лу Цинцянь и Лу Байби, пара добрых братьев. Всякий раз чем-нибудь провинившись, он умудрялся отыскать способ сделать так, чтобы эти братья взяли на себя всю вину и получили наказание за него. Чувствуя себя виноватым, он частенько приходил на скалу Сиго, чтобы навестить их и угостить вкусной едой. Эти два дурачка чувствовали себя растроганными до слез и соплей, считая, будто глава относится к ним с особенной добротой. Это было то же самое, что, если бы их продали, а они бы еще и деньги пересчитать помогли.

Еще дальше раскинулся лес. Когда отца Хуа Сяошуана, прежнего Владыку Зала Хуа, убили люди из праведных сект, Хуа Сяошуан исчез. Вся секта очень долго искала его. Наконец, Хань Чаншэн обнаружил его в этом лесу. Хуа Сяошуан много дней просидел под деревом, обхватив руками колени и не желая никуда уходить. И Хань Чаншэн просидел с ним много дней. Одной ночью Хуа Сяошуан заболел - его тело сотрясал озноб, и Хань Чаншэн обнял его. Затем Хуа Сяошуан сказал, что хочет покинуть секту Тяньнин и больше не желает иметь ничего общего с делами мира боевых искусств. Хань Чаншэн всю ночь обнимал его, плача и умоляя не уходить. На следующий день Хуа Сяошуан вышел из леса и больше никогда не упоминал об уходе.

Когда-то Хань Чаншэну очень хотелось сбежать с горы Сюйшань. Он прожил на ней более десятка лет и уже успел узнать каждое дерево и травинку. Он хотел спуститься с горы, чтобы увидеть иные пейзажи. Но сейчас ему внезапно расхотелось куда-либо уходить. Он был бы не прочь остаться здесь еще на десяток-другой лет.

Хань Чаншэн добрался до тренировочной площадки спустя полчаса.

Ло Синь уже ожидал его там. Увидев подходящего Хань Чаншэна, он указал на стойку с оружием и мягко спросил:

- Какое оружие выберете? Или по-прежнему предпочитаете меч?

Хань Чаншэн задрал подбородок и с нетерпеливым видом спросил:

- Зачем вообще столько видов оружия? Если хочешь знать, то боевые искусства, которым обучают в нашей секте Тяньнин, никуда не годятся. Нет смысла так много учить. Им не сравниться даже с маленькими сектами из Цзянху, поскольку те специализируются лишь на одном типе оружия.

Улыбка Ло Синя вдруг застыла у него на лице. Он был помешал на боевых искусствах и, как правило, не имел каких-либо табу. Единственное его слабое место заключалось в том, что он никому не позволял клеветать на боевые искусства секты Тяньнин. Боевые искусства секты Тяньнин были созданы на основе секретных манускриптов, которые их предки когда-то выкрали из различных сект. Многие гении из прошлых поколений секты улучшили эти приемы, благодаря чему их боевые искусства смогли доминировать в этом мире. И впрямь, упорное обучение сразу восемнадцати видам боевых искусств было спорным, и далеко не каждый мог ими овладеть. Лишь истинные эксперты и гении были способны на это, и они совершенно не подходили для обычных людей. Вот почему обычные ученики обучались владению только одним видом оружия. Хань Чаншэну же, поскольку он должен был стать главой секты, с раннего детства преподавали все виды боевых искусств. Ло Синь уже знал, что его обучали владению мечом за пределами секты, но совершенно не ожидал, что он разом отмахнется от всех боевых искусств, которым обучали в секте Тяньнин.

- Глава секты, - Ло Синь собирался сделать ему выговор, но все же сдержался. Вместо этого он бросил ему Меч Поющего Дракона, который тот ранее отправил сюда вместе с Хуа Сяошуаном, затем выбрал меч себе и сказал: - В таком случае позвольте мне оценить ваши навыки.

- В таком случае я покажу тебе, насколько бесполезно все то, чему ты научился, - фыркнул Хань Чаншэн.

Ло Синю просто захотелось прижать этого несчастного ребенка к скале и надрать ему задницу. Но он лишь сделал глубокий вдох и атаковал Хань Чаншэна мечом!

*Дзынь!*

Когда два меча столкнулись, Хань Чаншэну пришлось на полшага отступить. Его всегда поражала прихологическая тень, когда он начинал сражаться с Ло Синем, вот почему он оробел при первом ударе. Но он стиснул зубы и вскоре приспособился. Сегодня он должен был победить!

Талант Ло Синя к боевым искусствам не поддавался описанию, его невероятно сложно было превзойти в бою, иначе прежний глава секты не оставил бы на него Зал Дракона и Тигра. Однако за этот год навыки владения боевыми искусствами у Хань Чаншэна улучшались не по дням, а по часам. Не говоря уже об отменных навыках, которые ему преподал старейшина Лань Фан, он и сам усердно практиковался с мечом, на сегодняшний день добившись большого успеха. Но Ло Синь старательно тренировался на протяжении двадцати лет, и подобный разрыв невозможно было так просто взять и в кратчайшие сроки преодолеть. Вот почему Хань Чаншэну оставалось только полагаться на внутреннюю силу, полученную от старика Сюаньцзи, чтобы отбиться и сражаться с Ло Синем на равных.

*Вшух!*

Ло Синь разрезал своим мечом одежду Хань Чаншэна. Сегодня он здорово рассердился. Мало того, что этот мелкий негодник, Хань Чаншэн, позволил себе отпускать замечания, пытаясь загубить репутацию боевых искусств секты Тяньнин, так он еще и изо всех сил старался, накладывая лук ему на тарелку, чтобы он не смог толком поесть!

Хань Чаншэн ударился в панику. Ему до сих пор не удалось справиться с психологической тенью, которую оставил в его сердце Ло Синь, что не позволяло ему сражаться в полную силу.

- Ай - Хань Чаншэн вскрикнул от боли и отступил, схватившись за нижнюю часть живота.

Ло Синь опешил. Его меч лишь рассек одежду на животе Хань Чаншэна, но не должен был задеть его самого. Неужто он нечаянно ранил этого несчастного мальчишку? Он мигом опустил свой меч и ринулся к нему, собираясь его осмотреть. Внезапно блеснул клинок, и к его шее приставили меч.

Хань Чаншэн, торжествуя, сказал:

- Я победил.

Ло Синь с удивлением посмотрел на него.

- Признай это! - нос Хань Чаншэна задрался к самому небу. - Боевые искусства секты Тяньнин давным-давно пора изменить, сейчас они уже ни на что не годятся.

Ло Синь испустил тяжкий вздох. Ему было очень тяжело от того, что втаптывали в грязь самое дорогое, что у него было, а в особенности от того, что делал это именно Хань Чаншэн.

Увидев, что Ло Синь сохраняет молчание, Хань Чаншэн опустил свой меч и зевнул:

- Я к себе, спать пора.

- Глава секты, - его остановил раздавшийся за спиной голос Ло Синя.

Хань Чаншэн малость занервничал. Он боялся, что Ло Синь в ярости набросится на него и жестоко побьет, поэтому приготовился бежать, как только запахнет жареным. Вопреки его ожиданиям, Ло Синь не подошел к нему, он лишь тихим голосом произнес:

- Мастер, что случилось с вами за пределами этой горы?

Хань Чаншэн ошеломленно застыл. В следующее мгновение он непреклонным тоном сказал:

- Что могло случиться со мной? Этот глава секты очень силен, и нет ничего, что бы он не смог уладить самостоятельно! - с этими словами он широкими шагами затопал прочь.

Ранним утром над горой Сюйшань поднялся густой дым.

Люди суетились, бегая по горе и нося туда-сюда тазы, наполненные водой. Неизвестно, сколько времени пролетело, но задымление, наконец, прекратилось.

- Отпусти меня, дай мне избить этого негодяя! - отчаянно борясь, прокричал Ду Юэфэй, прокопченный до черноты, отчего его практически невозможно было узнать.

Ло Синь удерживал его одной рукой:

- Успокойся уже.

- А я не могу успокоиться! - вскочив на ноги, воскликнул Ду Юэфэй. - Мне пришлось положить целых полгода усердных трудов на то, чтобы вырастить эти травы! А он просто их сжег!!!

- Он сказал тебе успокоиться, потому что тебе не победить этого негодника, Хань Чаншэна, - держась за грудь, холодно произнес стоящий в стороне Хуа Сяошуан.

Ду Юэфэй:

- ...

В следующее мгновение Ду Юэфэй с унылым видом опустился на корточки. Он вытер лицо и пробормотал:

- С того самого дня прошел месяц, а нам уже никакой жизни не стало. Этот мелкий сопляк ходит из двора во двор и поджигает все, что захочет. Чего он пытается этим добиться?

Этим утром Хань Чаншэн с охапкой слегка влажной соломы пробрался в комнату с лекарственными растениями Ду Юэфэя, где и поджег ее. Из-за влаги солома не загорелась, но напустила настолько много дыма, что все диковинные цветы и растения, которые так старательно выращивал Ду Юэфэй, безнадежно увяли.

Гу Минсяо с защемившим сердцем сказал:

- Он даже побрил головы моим кошкам. Став некрасивыми, некоторые из самых прекрасных кошек получили душевную рану. Теперь они целыми днями прячутся, отказываясь с кем-либо встречаться. Я так переживаю, что больше ни есть, ни спать не могу.

Ло Синь без всякого выражения на лице произнес:

- Он выкрал секретные манускрипты, которые мы использовали для обучения, и использовал их вместо дров, чтобы поджарить себе голубей. К счастью, я помню наизусть все уничтоженные им манускрипты. Я сделал копии и, ничего ему не сказав, спрятал их от него.

Хуа Сяошуан холодно усмехнулся. Хань Чаншэн не беспокоил его, но в последнее время постоянно говорил при нем то, о чем не следовало упоминать. После гибели бывшего Владыки Зала Хуа Хань Чаншэн не распускал свой язык, отказываясь упоминать о нем при Хуа Сяошуане, и даже всей секте приказал не говорить больше о нем, не желая причинять боль его сыну. Но в последнее время он стал частенько поминать старика. Этим утром он нарочно отправил Хуа Сяошуану кило жареных каштанов с сахаром, а затем ахнул, заметив, что бывший глава зала Хуа больше всего любил жареные каштаны. А Хань Чаншэн как-то раз тайком подменил его жареные каштаны с сахаром на нечто из крысиных каках и воды, которой мыли ноги. После этого его отец полгоры гнался за мелким негодником.

- Как думаете, сколько еще глава секты будет валять дурака? - с раздражением спросил Ду Юэфэй. - Неужели мы просто позволим ему продолжать в том же духе?

Гу Минсяо с нежной улыбкой на губах произнес:

- Ты по-прежнему способен готовить лекарства. Даже если тебе не дано победить его в бою, разве ты не сможешь придумать другой способ управиться с ним?

Ду Юэфэй удивленно застыл:

- О чем это ты?

Гу Минсяо улыбнулся еще нежнее:

- Я подсунул кошачье добро в его любимый чайник для чая и любимые туфли.

Хуа Сяошуан пожал плечами:

- Я сделал точную копию "жареных каштанов в сахаром", которыми он накормил моего отца, и пригласил его ими полакомиться.

Ду Юэфэй представил себе это и содрогнулся.

Ло Синь схватился рукой за лоб:

- Парни, вы... Я просто швырнул ему прямо в лицо этих жареных голубей.

На какое-то время все четверо погрузились в молчание, а затем Хуа Сяошуан вздохнул:

- Я до сих пор не понял, по какой причине он так поступает, но догадываюсь, чего добивается.

Остальные трое одновременно на него посмотрели.

А тем временем Лу Цинцянь и Лу Байби находились во дворе Хань Чаншэна.

- Глава, зачем вы дважды продырявили мою любимую одежду? - щеки на розовом личике Лу Цинцяня до предела надулись. Он расправил одежду, которую держал в руках, открыв две дырки на груди. Забавно, но если бы он облачился в нее, у него напоказ оказались бы выставлены оба соска.

Лу Байби улыбался настолько прекрасно и солнечно, что мог бы мертвого из могилы поднять:

- Мастер, это вы выбросили в реку мою любимую бамбуковую подушку?

Эта подушка была при нем с самого детства. От нее исходил аромат молока. Он ее даже стирать не желал и всегда брал с собой, когда куда-нибудь выходил, иначе не смог бы толком поспать.

Хань Чаншэн постучал себя пальцем по лбу, чувствуя подступаюшую головную боль. Он думал, что труднее всего ему придется с Владыками Залов, в особенности с мозговитым Хуа Сяошуаном и злопамятным Гу Минсяо, но он совершенно не ожидал, что до его правого и левого стражей им окажется далеко. Спустя месяц четверо Владык Залов просто попрятались от него, больше не собираясь перед ним появляться, но Лу Цинцянь и Лу Байби совершенно не изменились.

Само собой, Лу Цинцянь и Лу Байби по мелочности ничем не уступали ему. Стоило кому-нибудь их обидеть, и это становилось самым ужасающим воспоминанием из жизни преступника, но к Хань Чаншэну это не относилось. Неважно, сколько гадостей он им делал, Сяо Цин и Сяо Бай никогда не думали плохо о нем, а просто приходили, чтобы напрямую его об этом спросить. А когда они его так допрашивали, он непременно должен был сказать им причины, сподвигшие его на этот поступок. Он даже нарочно выдал несколько нелепых причин, вот только не ожидал, что эта парочка дурачков примет все, чего бы он ни сболтнул.

Как они вообще умудрились поверить, что, съев цзинь острого перца, эти двое смогут обрести такие же навыки, как у него? В итоге их рты настолько распухли, что они полмесяца не чувствовали вкуса пищи, и при этом не добились ни малейшего прогресса по части навыков. А все почему? Потому что память его подвела!

Почему он соврал, сказав, что на горе есть странная зверюха, жившая сотни лет и появившаяся на вершине горы, когда они родились? Из-за этого они на много дней лишились сна, постоянно стоя на страже. Наконец, они изловили маленького мышонка и принесли к себе домой, собираясь сделать своим питомцем. После этого они обращались с ним, будто с сокровищем, пока одна из кошек Гу Минсяо не приняла его за еду, из-за чего они на много дней загрустили. А все почему? Да потому, что он опять неправильно вспомнил!

Почему он обманывал их снова и снова, пока до них наконец не доходило, что их провели? Все потому, что в последнее время у него дырявая голова, и он постоянно вспоминает что-то не так!

Но всякий раз, когда Хань Чаншэн что-нибудь им говорил, Лу Цинцянь и Лу Байби продолжали свято верить его словам. Они не держали на него ни малейших обид, к тому же уже на следующий день совершенно забывали о том, почему испытывали недовольство.

Хань Чаншэн нахмурился и решил на этот раз больше не придумывать оправданий:

- Никакой причины здесь нет, это просто меня осчастливило!

И Лу Цинцянь, и Лу Байби одновременно застыли от потрясения. Они переглянулись друг с другом. Затем Лу Цинцянь обиженно прикусил губу с таким видом, будто вот-вот ударится в слезы:

- Мастер, вы больше не любите нас?

Чувствуя тяжесть на сердце, Хань Чаншэн сделал вид, будто это его ни капельки не волнует:

- Как бы это сказать... скорее я никогда вас не любил~~. Ах! - на последнем слова его голос сам собой задрожал.

Эта фраза была ужасна. Не в силах поверить своим ушам, Сяо Цин и Сяо Бай почувствовали себя одураченными, и их четыре глаза прямо на месте наполнили крупные слезы.

У Хань Чаншэна снова голова разболелась. Не переборщил ли он? Нет, не особо. Он должен поскорее заставить их сдаться! Это куда лучше, чем умереть!

- Почему вы плачете? - со по-тигриному свирепым выражением на лице спросил Хань Чаншэн. - Не плачьте! Я... я отправлю вас на задание!

- Нет! - Лу Цинцянь вытер глаза и с силой топнул ногой.

Лу Байби в ярости фыркнул, отчего ему стало еще сильнее не по себе. Глава секты с самого детства твердил, что любит их больше всех. С детства он восемьсот раз повторял эти слова! Должно быть, это некий лисий дух, встреченный главой у подножья горы, заставил его изменить свое мнение!

- Если вы выполните это задание... - тихо заговорил Хань Чаншэн, - я вас полюблю, хорошо?

Лу Цинцянь и Лу Байби по-прежнему казались обиженными. Но они тайком краем глаза глянули на Хань Чаншэна, явно ожидая, что тот станет умасливать их.

- Я прикончил главу и десяток лучших убийц секты Инъюэ, - сказал Хань Чаншэн. - В их секте осталось более сотни убийц. Сейчас эта секта подобна дракону без головы. Но с вашей помощью я смогу заново собрать секту Инъюэ, заставив ее подчиняться всем приказам секты Тяньнин. Все, кто откажется подчиняться, будут убиты прямо на месте!

- А разве это не займет уйму времени? - надулся Лу Цинцянь.

"Еще как займет!" - подумал Хань Чаншэн, а вслух произнес:

- Чего вы боитесь? Если не поторопитесь, то у вас вообще на это годы уйдут. Но вы не спешите, делать нужно все постепенно. Я составлю для вас подробный план, а затем вы выполните мое задание и вернетесь сюда.

На данный момент оставалось еще три месяца до срока, обозначенного Лу Хунхуа, после чего все герои мира боевых искусств соберутся на горе Куньлунь, чтобы поприветствовать нового главу альянса Улинь. Через три месяца главой альянса Улинь станет Ань Юань. Сяо Цин и Сяо Бай еще успеют покинуть гору Сюйшань.

Лу Цинцянь и Лу Байби переглянулись. Хань Чаншэн уже отправлял их для выполнения множества прочих заданий, но те были довольно просты. Окажись они чуть более сложными, и их поручали Владыкам Залов. Они испугались, что не смогут справиться с этим заданием. Оно походило на большую проблему.

- Ладно, порядок, а теперь возвращайтесь к себе, - сказал Хань Чаншэн. - Я собираюсь вздремнуть, больше не беспокойте меня!

Хань Чаншэн выставил Лу Цинцяня с Лу Байби, отчего те расстроились.

Вскоре после их ухода у него появился Хуа Сяошуан.

- Я тут услышал, что вы решили отправить Сяо Цина и Сяо Бая выполнять задание за пределами нашей горы? - едва войдя, Хуа Сяошуан сразу же перешел прямо к делу.

- И что с того? - спросил Хань Чаншэн.

Хуа Сяошуан улыбнулся:

- Если уж речь зашла о секте Инъюэ, я тут кое-что вспомнил. Не вы ли собирались стать главой альянса Улинь? Спустя два месяца вам нужно будет отправиться на гору Куньлунь, верно?

Ранее, пытаясь отвлечь Хуа Сяошуана, Хань Чаншэн соврал ему, сказав, что сам планирует стать главой альянса Улинь. Конечно, такое было бы невозможно. Он просто прокладывал путь Ань Юаню. Теперь оставалось лишь подождать, и дело будет сделано.

- Не о чем беспокоиться, - непринужденно сказал Хань Чаншэн.

- Помнится, тот человек по фамилии Лу сказал, что, кроме уничтожения сил, творящих злые дела в Цзянху, следует получить жетоны от трех человек, - проговорил Хуа Сяошуан. - Я уже как-то раз спрашивал вас о них, и вы сказали, что у вас имеются все, но вы никогда нам их не показывали. Если возникнут какие-нибудь затруднения, вы всегда можете рассказать нам. В конце концов, вы глава нашей секты. Разве мы не всегда готовы выполнить любой ваш приказ?

Хань Чаншэн продолжал вести себя так, словно его ничто не тревожило:

- У меня уже все есть, не волнуйся об этом.

Наблюдавший за выражением его лица Хуа Сяошуан еще шире заулыбался. Он медленно произнес:

- Это хорошо. Вы уничтожили секту Инъюэ, и множество людей в Цзянху завидуют вам. Даже завидуя вам за их уничтожение, эти люди никогда б и представить себе не смогли, что в действительности человеком, совершившим все эти добрые дела, является внушающий им такой ужас глава демонической секты.

- Что? - Хань Чаншэн уловил главную мысль, что содержалась в его словах, и нахмурился. - Я уничтожил секту Инъюэ?

Хуа Сяошуан приподнял бровь:

- А разве не так? После прощания с вами я не спешил возвращаться и провел там еще полмесяца, чтобы наверняка убедиться, что эта новость дошла до ушей каждого человека в Цзянху.

Хань Чаншэн на миг потрясенно застыл, а затем с крайним недоверием повторил:

- Я уничтожил секту Инъюэ?! Я?! - он же явно все рассчитал, сделав так, чтобы Ань Юань продемонстрировал всему честному народу голову главы секты Инъюэ и кучку жетонов ее убийц.

Хуа Сяошуан кивнул:

- Ага. Чтобы оказать посильную помощь в воплощении в жизнь вашего великого плана, отправившись распускать остатки секты Инъюэ, я принялся повсюду нахваливать вас и прославлять имя Ли Цзюлуна. Не знаю, что там пошло не так, но поначалу многие люди считали, будто это Ань Юань был тем великим героем, избавившим мир от секты убийц. Однако вскоре после вашего ухода изловили Ло Ни. И тот признался, что уничтожение секты Инъюэ никак не связано с Ань Юанем, и это исключительно ваша заслуга.

Хань Чаншэн громко ахнул и вскочил со своего кресла. Но откуда ж ему было знать, что Ло Ни затаил ненависть к Ань Юаню за то, что тот убил его любимую обезьяну. Ло Ни тоже знал, что уничтожение секты Инъюэ напрямую связано с выборами нового главы альянса Улинь, поэтому ни за что бы не допустил, чтобы подобная заслуга отошла Ань Юаню. Вот почему он взял и принялся нахваливать Хань Чаншэна.

- Что это с вами? - спокойным и непринужденным тоном поинтересовался Хуа Сяошуан. - Почему вы выглядите таким удивленным? Разве это не часть вашего плана?

Хань Чаншэн же весь залился холодным потом. Дело было плохо. Даже если у Ань Юаня окажутся на руках все три памятных подарка, без значительного вклада в уничтожение злых сил ему не удастся выполнить все условия, поставленные Лу Хунхуа. Но что он мог поделать с этим сейчас?

К тому времени, как Хань Чаншэн пришел в себя, Хуа Сяошуан уже удалился.

На этот раз глава секты всерьез забеспокоился. Он с самого начала избрал своей целью секту Инъюэ. Во-первых, потому что она была печально известна, и если Ань Юань избавит Цзянху от этой напасти, то сможет снискать себе славу, которую никто не станет недооценивать. А во-вторых, из-за сговора Юэ Пэна с сектой Инъюэ. Они только что разобрались с Юэ Пэном, отчего уничтожение секты Инъюэ можно было считать свершением правосудия и погашением долга крови. Вот только из-за вмешательства Хуа Сяошуана и Ло Ни опять вышел полный бардак.

Если верить словам Ань Юаня, то сейчас он, скорее всего, находился в секте Юэхуа. Требовался месяц на то, чтобы добраться от секты Юэхуа до горы Сюйшань, и еще полмесяца - на дорогу от секты Юэхуа до горы Куньлунь. Времени оставалось всего ничего. И где он за оставшееся время успеет отыскать еще одну огромную проблему в Цзянху и заставить Ань Юаня искоренить ее? К тому же ему еще не удалось уладить все дела в секте Тяньнин!

Этой ночью Хань Чаншэну ужасно спалось. Была уже середина ночи, а он по-прежнему без сна валялся в постели - весь его рузум был наполнен мыслями об Ань Юане и секте Тяньнин. Он провел без сна почти что всю ночь, а когда, наконец, окончательно выбился из сил, ему приснился короткий сон, а может, это был вовсе не сон, а просто принятие желаемого за действительное, облеченное в форму сна.

Во сне он разом припомнил каждое мало-мальское воспоминание из детства, проведенного им в секте Тяньнин. Ло Синь обучал его боевым искусствам. Когда он болел, Ду Юэфэй испытывал на нем свои лекарства. Хуа Сяошуан занимался скрупулезным планированием и во всех подробностях отчитывался перед ним о делах секты Тяньнин. Гу Минсяо заботился о его повседневной жизни. А Сяо Цин и Сяо Бай не отходили от него ни на шаг.

Позже все эти люди исчезли, и тем, кто сопровождал его во сне, стал Ань Юань.

Сон был совсем коротким, но ему показалось, что прошла уйма времени. Они жили в уединенном и необитаемом дворце. Ань Юань был прекрасен, но не как смертный, а словно бессмертный, живущий на Небесах. Он снова и снова повторял его имя - "Чаншэн". Он говорил:

- Чаншэн (означает "вечная жизнь"), вот как я тебя назову. Я надеюсь, что ты сможешь жить вечно и навсегда останешься рядом со мной, и я больше не буду так одинок.

- Чаншэн, у здешних людей нет ни горестей, ни забот, но поэтому они очень скучны. Мне так хотелось бы отправиться в мир людей и на себе испытать счастье, гнев, печали и радости, пережить все превратности смертной жизни.

- Чаншэн, что ты будешь делать, если я паду? Прости мне мой эгоизм, но я бы хотел, чтобы ты увидел мое падение. Тогда, по крайней мере, я не буду одинок.

- Чаншэн, тебе не следовало так поступать. Мне остается только сохранить твою душу, отправив на реинкарнацию. Я приду к тебе. Я обязан тебе и своим следующим воплощением верну этот долг.

Хань Чаншэн проснулся с рассветом. Едва проснувшись, он еще помнил этот сон, но как только решил хорошенько поразмыслить о нем, то понял, что совершенно его позабыл.

В последующие дни Хань Чаншэн не только не успокоился, но и удвоил свои усилия. Он устроил в секте Тяньнин такой беспорядок, что люди начали делать крюк, едва завидев его. Более того, глава демонической секты внезапно возомнил себя императором, решив предаться жизни в крайней роскоши. В секте Тяньнин было всего 72 человека и столько же лошадей. Сначала он отправил трех человек на конях собирать экзотические цветы и растения в самой северной долине Центральных равнин. Затем послал еще троих к Южному Китайскому морю собирать для него жемчужины, а после отослал еще двенадцать человек в северные горы, чтобы нарубить там крепких деревьев, привезти и построить из них дворец... Прошло всего несколько дней, а он уже выслал больше половины людей с горы Сюйшань.

Еще через несколько дней Хань Чаншэн решил снова спуститься с горы.

Он уже собирал свой узелок, когда к нему вбежали Лу Цинцянь и Лу Байби:

- Мастер, куда это вы?

Хань Чаншэн небрежно сказал:

- Мне нужно кое-что сделать. Я вернусь через два месяца.

- Я иду с вами! - сказал Лу Байби.

Хань Чаншэн, не раздумывая, ему отказал:

- Нет!

- Глава, куда вы идете? - с тревогой спросил Лу Цинцянь. - Вы и так ведете себя ненормально с тех пор, как в последний раз вернулись на гору. Неужто вас настолько очаровал этот лисий дух?..

Хань Чаншэн закатил глаза:

- Я не хочу, чтобы вы шли вместе со мной, потому что вам нужно выполнить задание, которое я вам поручил. Я ведь уже говорил вам о секте Инъюэ, самое время этим заняться.

Лу Цинцянь и Лу Байби переглянулись, а затем зашумели:

- Нет уж, мы обязаны следовать за нашим главой.

- Послушайте, что я вам скажу, - принялся их уговаривать Хань Чаншэн. - В этот раз я уйду и тотчас вернусь, как только улажу дела, оставшиеся в Цзянху. А после останусь и буду безвылазно сидеть на горе Сюйшань. Если вы сможете выполнить порученное вам задание, это будет означать, что вы позврослели, и впредь я буду любить вас еще сильней.

Поражающая способность этой фразы оказалась слишком сильна, отчего эта парочка глупых детей моментально поддалась на его уговоры. Они больше не стали докучать Хань Чаншэну и лишь серьезно сказали:

- Мы непременно выполним это задание.

- Не возвращайтесь, пока не закончите! - наказал Хань Чаншэн.

Лу Цинцянь надул щечки, а Лу Байби заулыбался.

Хань Чаншэн нарочно попросил Хуа Сяошуана распустить оставшихся членов секты Инъюэ. А сейчас он отправлял Лу Цинцяня и Лу Байби, чтобы заново их собрать. Сделать это было бы нелегко. Он боялся, что лишь на то, чтобы просто разыскать этих людей, им даже года не хватит. Он был бы не прочь прожить еще несколько лет, только опасался, что если все это затянется, то его план раскроется, поэтому ему оставалось лишь продвигаться вперед.

Отослав этих глупых детей, Хань Чаншэн взял свой узелок и направился к подножию горы. Вскоре он заметил, что четверо Владык Залов стоят на вершине горы и наблюдают за ним. Прежде они не позволяли Хань Чаншэну покидать гору, поскольку тот еще не добился особых успехов во владении боевыми искусствами и был слишком нетерпелив. Он вел себя безрассудно. Если бы за пределами горы с ним что-нибудь произошло, они не смогли бы ему помочь. Но теперь Хань Чаншэн повзрослел, и даже Ло Синь не мог стать для него достойным противником в бою. Хань Чаншэн внезапно обрел манеры, подобающие главе секты, и у них больше не осталось причин его останавливать.

Хань Чаншэн на мгновение остановился и посмотрел на них, а затем спокойно отвернулся и продолжил свой путь.

- Глава! - громко окликнул его Гу Минсяо.

Хань Чаншэн замер на месте, но не оглянулся.

- Возвращайтесь поскорее, - сказал Гу Минсяо. - Я приготовил зимнее вино, и вы сможете насладиться им, когда вернетесь домой.

Хань Чаншэн потер нос и бегом бросился вниз по склону горы.

Оставив позади гору Сюйшань, Хань Чаншэн промчался верхом весь путь до горы, на которой располагалась секта Юэхуа. В прошлый раз он приехал сюда, когда только-только повстречал Ань Юаня, после чего по его вине прикончили Ли Цзюлуна. Ему пришлось отправиться в секту Юэхуа, чтобы его заменить. Это стало началом всего, здесь же он собирался все это закончить.

Полмесяца спустя Хань Чаншэн добрался до горы секты Юэхуа. Нынешняя секта Юэхуа была уже не той, что прежде. Даже ученики, что несли стражу у подножия горы, исчезли, а вокруг горы стало гораздо меньше людей. Можно было не сомневаться, что случившееся с Юэ Пэном нанесло сильный удар по секте Юэхуа. Он боялся, что ей потребуется несколько лет, чтобы оправиться.

Хань Чаншэн беспрепятственно проделал весь путь до вершины горы, но не направился прямо на переднюю сторону, вместо этого прокравшись в Долину Цветения Персиков, раскинушуюся на задней стороне этой горы. Когда-то именно здесь тренировался старейшина Лань Фан, но теперь это место опустело, лишившись всяких следов чьего-либо присутствия. Хань Чаншэн прогулялся по Долине Цветения Персиков, пока наконец не нашел котенка, который дремал, свернувшись калачиком на могиле старейшины Лань Фана.

- Мелкое тухлое яйцо! - позвал его Хань Чаншэн.

Мелкое тухлое яйцо лениво зевнул. Обернувшись, котенок увидел перед собой Хань Чаншэна и мигом взбодрился. Он одним прыжком оказался у ног Хань Чаншэна и нежно потерся о них.

Хань Чаншэн с улыбкой поднял его на руки:

- Как ты в последнее время?

- Этот мальчишка Лань Фан уже мертв, а тебя и Ань Юаня здесь нет, - сказал мелкое тухлое яйцо. - На этой горе остались одни посредственности. У них даже приличной Ци не найдется. Ах, жизнь стала настолько скучна.

Хань Чаншэн удивленно спросил:

- А разве Ань Юань не вернулся сюда?

Мелкое тухлое яйцо лизнул его пальцы:

- Он вернулся какое-то время назад, а спустя месяц ушел. Он уехал всего два дня назад, говорил что-то про возвращение на гору Куньлунь, чтобы с кем-то там встретиться. Зачем он тебе?

Хань Чаншэн промолчал. Он не ожидал, что Ань Юань так поспешит отправиться на гору Куньлунь.

- Мелкое тухлое яйцо, - выражение лица Хань Чаншэна неожиданно стало серьезным, когда он поднял перед собой мелкое тухлое яйцо. Посмотрев на котенка, он сказал: - Тебе придется отправиться вместе со мной. Мне придется попросить тебя кое-что сделать.

- Я все еще собираюсь стать бессмертным, - отозвался мелкое тухлое яйцо, - а потому не стану никому причинять вред.

Хань Чаншэн рассмеялся:

- Нет. Это всего лишь пустяк - нужно помочь бессмертному владыке Ань Юаню пережить его скорбь, и только. Когда бессмертный лорд успешно завершит свое испытание, он по достоинству оценит твои старания. Может, даже поможет тебе стать бессмертным и вознестись.

Мелкое тухлое яйцо полизал свою лапу с таким видом, будто его это не волновало:

- Ну что там за дело?

Хань Чаншэн уложил мелкое тухлое яйцо себе на руки:

- Сначала дойдем до места. Когда увидишь Ань Юаня, ты все поймешь.

Поскольку Ань Юань уже ушел, не было никакого смысла задерживаться в секте Юэхуа. Хань Чаншэн вместе с мелким тухлым яйцом собирался уйти, но, сделав пару шагов, развернулся и вновь подошел к могиле старейшины Лань Фана. Он снял с пояса ножны с Мечом Поющего Дракона и положил его возле надгробия. Этот меч принадлежал секте Юэхуа. Когда-нибудь люди из секты найдут и заберут его.

- Идем.

Страница книги Каждый день я встаю, чтобы увидеть, как злодей крадет все внимание в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

О книге