Глава 1

Лампочка над головой мелко задрожала и замигала. Потеряв равновесие, Бэк Ён поняла: снова землетрясение.

Здесь нигде не было безопасно. В городе Чхонхан землетрясения были делом обыденным. Она даже не услышала звуков людей, которые обычно в панике вышибали двери и выскакивали наружу.

Она лишь на мгновение прислонилась ладонью к стене, гадая, когда же перестанет мигать лампа накаливания.

Здесь хотя бы был свет. Стоило миновать эту зону, как отыскать освещенное место становилось невозможным. Если сидеть дома, нельзя отличить день от ночи.

А если в этом месте, которое и так держится на честном слове, вырубится электричество, никто не сможет предсказать, когда его починят. Сюда не придут электрики, а сама Бэк Ён, стоящая сейчас, упершись в стену, не только не умела чинить проводку, но и не собиралась менять даже эту мерцающую, из последних сил работающую лампочку.

Здание, где днем с огнем не сыщешь окон, а войдя внутрь, уже не выберешься тем же путем.

Поначалу строительная компания планировала возвести здесь крупнейший в стране курорт. Но после того как возвели каркас, компания обанкротилась, какая-то больница перекупила объект, но не смогла добавить ни единого кирпича, и здание начали перепродавать из рук в руки.

В этом здании обосновались люди, которым некуда было идти. Постепенно оно наполнялось нелегалами и теми, кто занимался незаконными делами, и голый каркас начал меняться по их вкусу.

В итоге всё сплелось в такой лабиринт, что никто, кроме живущих здесь, не мог понять, как проложены пути.

Чхве Бэк Ён стояла в месте, которое люди стали называть «Муравьиной норой». Для простого квартала бедноты оно разрослось до невероятных размеров, так что имя «Муравьиная нора» подходило как нельзя лучше.

Убийства, наркотики, азартные игры, мошенничество. Если совершил преступление и не хочешь в тюрьму — иди в Муравьиную нору города Чхонхан.

Бэк Ён находила эти слова довольно забавными. Муравьиная нора стала вполне системным образованием. Каким бы бардаком она ни казалась со стороны, здесь был свой порядок. К новичкам извне относились с подозрением, и если не было поручителя из местных, веры им не было никакой.

В некотором смысле это место было похлеще тюрьмы, так что в народе даже шутили, выбирая между зоной и Муравьиной норой.

Чхве Бэк Ён здесь родилась и выросла. Можно сказать, она была «чистокровным муравьем», но, по сути, оставалась всего лишь одной из рабочих муравьёв.

Подземная зона до минус пятого этажа была закрытой территорией, куда пускали не всех. Первый этаж был забит мелкими лавками и закусочными для жителей Норы, которым нужны были припасы, и для любопытных, что иногда ошивались здесь. Там же располагалось большинство контор ростовщиков.

Второй этаж в конце концов отдали наркоманам — тем, кому осточертело убирать трупы торчков, наглотавшихся дури и сиганувших вниз. Если ты не конченый неудачник, прыжок со второго этажа тебя не убьет. Эти твари, даже переломав руки и ноги, снова ползли на второй этаж за дозой.

Третий этаж был вотчиной азартных игр, проституции и заведений для тех, кто приходил с «воли», чтобы потратить грязные деньги.

На четвертом располагалась больница, где творили темные дела те, кого притащили сюда за долги, и жили уборщики. Начиная с пятого этажа и вплоть до двадцать восьмого, тянулись клетушки — жилье таких же обитателей Муравьиной норы, как Бэк Ён, или тех, кто получил разрешение здесь поселиться.

Окон не было, поэтому перед любым проломом в бетоне всегда громоздились горы окурков и пепла. Это были естественные курилки.

Хоть этажи и были разделены, нигде не было указано ни номера этажа, ни номера квартиры. Поэтому новички часто даже не понимали, на каком этаже блуждают.

— …Закончилось.

Землетрясение прекратилось так же незаметно, как и началось. Мигающая лампа просто продолжила мигать.

Бэк Ён медленно двинулась вперед. Бывают дни особенно утомительные и раздражающие, и сегодня для неё был именно такой день. Быстро преодолев знакомый лишь ей маршрут, она поднялась на седьмой этаж и свернула в коридор.

Закат.

Бэк Ён подумала об этом, глядя на дыру в бетонной стене, зияющую прямо перед ней — такую огромную, что человек мог бы запросто вывалиться наружу. Ей нравились моменты, когда через воздух с улицы можно было почувствовать время и погоду. В такие минуты ей казалось, что она отхватила довольно неплохую комнату.

Её жилье было вторым от пролома в стене. Когда бушевали ливни и ветер, коридор превращался в море, но весь удар принимали на себя квартиры по обе стороны от дыры. Так что жить во второй по счету было удачей.

Уже несколько дней она не видела привычных окурков. Сосед из клетушки рядом с проломом умер три дня назад. Кроме того покойника, все остальные, похоже, курили прямо в своих непроветриваемых комнатах, потому что в других местах окурков было не сыскать. А если они и были, их просто пинали вниз, в провал.

Зима ушла, ветер стал заметно мягче. Глядя на закат, укрывший далекий порт и море, она почувствовала, как остатки человеческих эмоций шевельнулись где-то в глубине души, щекоча сердце.

Бэк Ён прислонилась плечом к бетонной стене, опасно балансируя на краю, и ждала, пока этот момент пройдет.

Трах!

Внезапно во входной двери той самой квартиры, где несколько дней назад умер человек, образовалась дыра. Хотя «входной дверью» этот кусок старой фанеры можно было назвать с натяжкой — примени грубую силу, и он разлетится в щепки. Вздрогнув от неожиданности, Бэк Ён рефлекторно повернула голову, подумав, что чуть не свалилась вниз от испуга.

Она лишь надеялась, что новый жилец будет хотя бы тем, кто экономит на сигаретах.

— Блять, какого хера дверь улетела? Это они называют дверью?

Похоже, тот, кто выбил дверь, тоже удивился, что она улетела целиком. Владелец голоса, в котором сквозило не свойственное грубой брани искреннее изумление, в этот момент встретился взглядом с Бэк Ён.

Это был Чан Хи Джо.

Бэк Ён сразу поняла, кто это.

Родившись и выросши здесь, она не могла не знать. Если ты не знаешь семью председателя Чана, которая держит в кулаке весь город Чхонхан, начиная с детского приюта Муравьиной норы (который, по сути, был фермой для выращивания будущих рабочих муравьёв), ты не можешь называть себя местным.

Светлые волосы, глаза похожего оттенка, безупречная кожа без единого изъяна, и голос — низкий баритон, который казался слишком благородным для мата.

Младший сын председателя Чана, Чан Хи Джо, выходил из той квартиры, одетый совершенно не к месту для здешних краев: белая футболка, выцветшие джинсы и брендовые кроссовки со смятыми задниками.

Бэк Ён, привыкшая к жизни в Муравьиной норе и мало чему удивлявшаяся, сейчас искренне округлила глаза.

…Что за чёрт? Почему он выходит оттуда?

— И что мне делать с этой дверью? Тут что, никакой личной жизни? Пиздец, все же пялиться будут.

Бух. Бух.

Не отрывая взгляда от Бэк Ён, Чан Хи Джо пнул обломки двери, бросая слова кому-то внутри.

— Это место такое, тут все так живут. И вообще, могли бы просто послать какого-нибудь пацана, зачем ты сам полез?

Ответ прозвучал спокойнее голоса Чан Хи Джо, но в нём отчетливо слышалась усталость.

Чан Хи Джо сам был ростом за метр девяносто, но человек, появившийся за его спиной — с длинным шрамом на лице — был еще крупнее и массивнее. Мужчина мельком глянул на Бэк Ён и тут же отвернулся.

— Не хотел смотреть, как директор Чан бьется в истерике. Да и всё равно, ты же сказал, эта дыра теперь моя.

Чан Хи Джо усмехнулся, приподняв уголок тонких губ. Его взгляд всё ещё был прикован к Бэк Ён.

В этот момент она быстро сообразила: ей не стоит продолжать слушать этот разговор. Нужно осторожно отступить, чтобы не мозолить глаза этим двоим. Просто повернуться спиной, как ни в чем не бывало, и зайти в свою комнату.

Понимание их разговора сулило ей только проблемы.

— Это ошибка доставки. В любом случае, трекер, который мы прицепили к этому ублюдку, не покидал пределов Муравьиной норы. Оно всплывет здесь. А когда всплывет…

Ах, как же я ненавижу то, что понимаю, о чём они говорят.

Она естественным образом шагнула к соседней двери, мимо которой вышел Чан Хи Джо, и достала ключ из кармана. Затем, ни разу не промахнувшись, вставила ключ в скважину хлипкого замка и повернула.

Щелк.

— Эй.

Звали точно её.

Но она не могла решить: притвориться, что не слышит, или засуетиться, как человек, напуганный внезапным окриком.

— Соседка.

Тук-тук.

Чан Хи Джо, оказавшийся уже рядом, легонько сжал кулак и, выставив средний палец, постучал костяшкой по фанерной двери. Теперь притворяться было невозможно.

— Да.

— Ты знала ублюдка, который сдох здесь три дня назад?

Глава 2

Даже тогда разразился скандал. Казалось бы, что можно искать в такой крошечной каморке? Но её перевернули вверх дном, обыскивая всю ночь, а заодно проверили и всех остальных жильцов седьмого этажа.

Словно заключенных на досмотре личных вещей, жильцов выгнали в коридор и заставили стоять лицом к стене, заложив руки за спину, пока подручные председателя Чана громили их жилища.

— Нет.

Это не то место, где соседи живут душа в душу.

— Как же ты не знаешь человека из соседней квартиры? Через такую-то тонкую стенку.

Стены здесь действительно были такими же тонкими, как фанерные двери, так что, по сути, их наличие не имело особого смысла. Но Бэк Ён совершенно не интересовало, кто живет по соседству.

Видимо, Чан Хи Джо нравился гулкий звук ударов, потому что он продолжал барабанить средним пальцем по двери её дома.

— Мы работаем в разных секторах и в разное время.

Тщательно обдумав ответ, Бэк Ён выдала самое банальное объяснение.

В любом муравейнике есть королева.

Все рабочие муравьи в Норе трудятся на благо королевы — председателя Чана, а сам город Чхонхан пляшет под его дудку. Он проворачивал самые разные дела, легальные и не очень, и в конце концов превратил Муравьиную нору в зону беззакония, чтобы здесь можно было решать все грязные вопросы.

Место, куда не суются ни полиция, ни правительство.

Чхве Бэк Ён. Она родилась одной из тех рабочих муравьёв, что обречены служить председателю Чану до самой смерти.

Королева часто поручала муравьям «доставку». Иногда это были органы, иногда — наркотики, драгоценности или даже люди.

На доставке можно было неплохо заработать. Но после того как Бэк Ён увидела труп курьера, у которого внутри разорвался пакет с наркотиками, она даже не смотрела в сторону такой работы. Возможно, поэтому доставкой в основном занимались игроманы, которым срочно нужны были деньги, или наркоманы.

— Ты знаешь, кто мы, но даже не дрогнула и говоришь так складно.

Она думала, что дала идеальный ответ, но Чан Хи Джо, словно прочитав её мысли, усмехнулся, застав её врасплох. Возможно, её ошибкой было то, что она говорила слишком спокойно, будто заученными фразами.

Но если бы она запнулась или ответила хоть немного странно, её могли бы заподозрить в том, что она что-то знает, утащить и превратить в калеку. А потом выбросить в больницу на четвертом этаже, где её разобрали бы на органы и разослали бы их по всей стране.

— Я ничего плохого не сделала, с чего мне бояться?

Бэк Ён поняла: если она начнет играть неумело, подозрений станет только больше. Она прислонилась лбом к косяку и лишь слегка повернула голову, чтобы взглянуть на Чан Хи Джо. В её глазах должна читаться смертельная усталость и то безразличие, которое свойственно большинству обитателей Муравьиной норы.

Она обязана выглядеть именно так.

Измотанный рабочий муравей — это и есть я.

Чан Хи Джо посмотрел ей в лицо и привычно подмигнул одним глазом.

— Я обычно не забываю тех, кого однажды увидел…

Вид у него был такой, словно ему казалось странным, что лицо незнакомки кажется ему знакомым. Наверное, потому что это была не первая их встреча.

Бэк Ён видела его с давних пор.

Он часто сопровождал председателя Чана во время визитов в приют. Посмотрев на будущих рабочих муравьёв, которые будут трудиться на него, он уезжал.

Вряд ли Чан Хи Джо запомнил кого-то из брошенных детей, которых там видел. Но сейчас он сверлил её взглядом, будто вот-вот вспомнит прошлое.

А вот для Бэк Ён Чан Хи Джо был тем, кого невозможно забыть.

***

Весть о том, что председатель Чан посетит приют перед Рождеством, вызвала переполох за неделю до события. Дети, ещё маленькие и несмышленые, ворчали, вычищая каждый угол до блеска, но их недовольство длилось недолго.

Стоило им увидеть подарки, привезенные председателем, как их лица расцветали улыбками.

Председатель Чан приехал со своим поздним младшим сыном, который родился, когда отцу было уже за пятьдесят. За исключением дорогой одежды и холеного лица, свойственного богатым наследникам, мальчик выглядел так же, как и они — недовольным ребенком.

Похоже, кто-то насильно нарядил его по случаю Рождества: он стоял, сунув руки в карманы красного пальто с капюшоном, и молча, с безразличным видом оглядывал приют.

Все были поглощены огромным трехъярусным тортом, который привез председатель, но Бэк Ён не сводила глаз с Чан Хи Джо. Красное пальто очень шло бледнолицему «маленькому господину».

Чан Хи Джо.

Его имя совпадало с именем его деда — человека с великими заслугами, который превратил маленький порт Чхонхан в процветающий город Чхонхан.

У нынешнего председателя Чана было пятеро детей от законной жены и десятки от любовниц, но единственным, кто не был рожден в браке, но попал в семейный реестр, был Чан Хи Джо.

Причиной тому послужило завещание покойного деда. Основатель компании, веривший в суеверия, строго наказал: если родится внук, чьё появление предвестит тот же сон, что снился его матери перед его собственным рождением, назвать его тем же именем. Он оставил абсурдное завещание, гласившее, что этот ребенок возродит Чхонхан.

Поначалу председатель Чан в это не верил.

Пока однажды женщина не принесла Чан Хи Джо и не рассказала о сне, о котором знал только он — о сне его отца.

С тех пор Чан Хи Джо обошел всех остальных детей. Он стал любимчиком отца, и председатель таскал младшего сына с собой повсюду.

Бэк Ён, росшая, слушая разговоры взрослых, дивилась судьбе Чан Хи Джо. Ребенок, родившийся под той же звездой, с тем же вещим сном, что и его великий дед.

— Здесь столько твоих друзей, чего ты мнешься?

Председатель Чан говорил благодушно, словно ставил Чан Хи Джо на одну доску с маленькими муравьями из приюта. И тут же подтолкнул сына в спину, заставляя встать среди детей.

— Что, подачку нищим кидаем?

Оказавшись в толпе детей, Чан Хи Джо, молчавший всё это время, наконец открыл рот.

В приюте — да что там, во всем городе Чхонхан — никто не смел так дерзко разговаривать с председателем Чаном.

От его голоса замерли все: и дети, неуклюже танцевавшие на сцене, и учительница, игравшая на пианино. Голос был негромким, но эффект произвел оглушительный.

Все ожидали, что председатель, оскорбленный сыном на людях, разразится громом и молниями, но он неожиданно расхохотался:

— Паршивец, а ведь с характером! С характером. Весь в меня в молодости.

Его старшему сыну от законной жены было уже под тридцать. Эти слова звучали слишком ласково для человека, который недавно разбил голову своему взрослому сыну пепельницей.

После слов председателя утренник в приюте, прерванный было, возобновился с новой силой. Бэк Ён, наблюдая, как режут торт, увидела, что на улице пошел снег, и тихонько ускользнула.

Ей тоже было интересно, каков на вкус трехъярусный торт. Но здесь было больше сотни ртов, и ждать своей очереди было слишком утомительно.

Чтобы конкурировать за кусок, нужно было с кем-то драться. Нужно было проявить силу и вырвать свое, чтобы оно стало твоим.

Ленивая Чхве Бэк Ён не любила таких хлопот и заранее отступила.

Перед председателем Чаном дети улыбались как ангелы, но уже косились друг на друга. Были дураки, которые клялись в вечной верности, лишь бы попасться ему на глаза, были и те, кто скрывал свою истинную натуру, стараясь казаться паиньками.

Если бы председатель погладил кого-то по голове, этого ребенка сегодня ночью закатали бы в одеяло и избили ногами.

Ну и тупицы…

Были дети с непомерным духом соперничества. В лицо ровеснику Чан Хи Джо они не выказывали зависти, но за спиной исходили желчью и сплетничали.

Они считали, что сыну какой-то шлюхи, даже не любовницы, просто повезло вознестись благодаря дурацкому сну. И мечтали любым способом втоптать его в ту грязь, в которой жили сами.

Эти дети из приюта, даже став взрослыми, должны были работать на председателя Чана. Поэтому он обычно не поощрял в них добродетель, а, наоборот, подпитывал их злобу, считая, что только жестокий человек способен на большие дела.

Выйдя на улицу, Бэк Ён первым делом увидела рослых парней, которые красной краской из баллончика писали на стене приюта:

Чан Хи Джо уебок

Даже с пробелами у них была беда.

Ходили слухи, что родная мать, которая родила и принесла Чан Хи Джо, хромала или была слепа на один глаз.

Дети, готовые в будущем творить зло ради председателя, использовали эти слухи, чтобы оскорбить его сына. Удачливого ребенка, единственного из бастардов, кого принял председатель, никогда не признававший внебрачных детей.

Глава 3

«Наверняка, сложись всё иначе, он сам бы гнил в таком же приюте», — подумала Бэк Ён. Уж очень задело его самолюбие то, что этот барчук, не знающий жизни, смеет смотреть на них и нагло спрашивать: «Что, подачку нищим кидаем?».

Единственной местью, доступной этим детям, были такие вот надписи на стенах.

У Бэк Ён вырвался невольный вздох. Председатель Чан, души не чаявший в младшем сыне, мог простить ему любую дерзость, лишь посмеиваясь, но если он увидит это граффити — приют может и сгореть.

Она сунула руки в карманы пуховика, наполнитель в котором давно свалялся и наполовину исчез. От зимнего ветра он не спасал, и пальцы в карманах моментально закоченели.

— Эй, блять, пикнешь кому — сдохнешь.

Один из шайки, озираясь по сторонам, заметил Бэк Ён и пригрозил ей кулаком.

Бэк Ён нужно было как-то выживать в этом месте. Ей совсем не хотелось, чтобы председатель Чан спалил приют.

Приняв её молчание за согласие, парни побросали баллончики и рванули в актовый зал, чтобы успеть урвать хоть немного торта, пока он не кончился.

— Кхм…

То ли простуда начиналась, то ли просто першило в горле, но она шмыгнула носом и кашлянула, издав звук, похожий на лай. Не обращая на это внимания, Бэк Ён подошла к стене, чтобы стереть надпись, пока её никто не увидел. Она потянулась к валяющемуся баллончику.

Когда она нагнулась, кто-то опередил её и поднял баллончик первым. Рука, на миг коснувшаяся её руки, была мягкой и теплой.

Пшшшш.

Чан Хи Джо в своём красном пальто, с красным баллончиком в руке, равнодушно посмотрел на стену, встряхнул баллон и начал распылять краску.

Она думала, что, увидев оскорбление, он взбесится и побежит жаловаться отцу, но он, похоже, просто решил всё закрасить.

Бэк Ён снова шмыгнула носом, подумав, что слухи о его родной матери могли оказаться правдой, и это его ранило. Глядя на стену, она невольно снова издала этот лающий кашель: «Гав-гав».

Надпись гласила: Чан Хи Джо хуебок

Вместо «уебок» было написано «хуебок».

— Кх-х… Кха-ха…

У неё была астма, и если кашель начинался, остановить его было трудно. Чан Хи Джо отшвырнул баллончик назад и удовлетворенно улыбнулся. Только тогда он повернул голову к Бэк Ён.

— Что это? Чего ты такие звуки издаешь? Ты собака?

Видимо, её лающий кашель и правда напоминал собачий лай. Бэк Ён, ошарашенная его вопросом, перестала кашлять, и её плечи затряслись от смеха. Чан Хи Джо сначала насупился, но вид смеющейся Бэк Ён, видимо, и правда показался ему забавным, как у щенка, и он тоже захихикал.

Пока они вдвоем смеялись, со стороны актового зала донеслись голоса — искали Чан Хи Джо. Бэк Ён поспешно подняла брошенный им баллончик и закрасила буквы поверх.

— Зачем стираешь? У меня же имя, как у деда, так что это и деда обругали. Зря только краску тратишь.

В его тоне сквозило отвращение. И направлено оно было на его собственную семью, с которой он был связан кровью.

— Кх… Всё равно…

— Хуебоки, которые суют свой член куда попало.

— Гав-гав.

От удивления она снова закашлялась. То ли от едкого запаха краски, то ли от нервов, кашель не прекращался, становясь всё сильнее. Услышав этот звук, Чан Хи Джо снова расхохотался.

Он забрал у неё баллончик и кое-как замазал своё имя.

— Не собака, а щенок какой-то.

Сказав это, он вдруг снял своё ярко-красное пальто, заявив, что испачкал его краской, накинул капюшон на голову Бэк Ён и, широко шагая, ушел прочь. На красной ткани никаких следов краски видно не было. Пальто оказалось куда теплее её старого, изношенного пуховика.

В тот день Бэк Ён не вернулась в зал, а быстро побежала в общую спальню и спрятала пальто в глубине шкафа. Если кто увидит — отберут, это точно.

И когда вскоре большие парни нашли пальто и отобрали его, Бэк Ён впервые в этом месте дралась как собака. Маленькая и слабая, она бросалась на них, кусалась и царапалась, пытаясь защитить своё.

Конечно, в итоге ей достались только синяки.

***

С тех пор, стоило ей увидеть Чан Хи Джо, в голове всплывала та надпись: «Чан Хи Хуй».

Чан Хи Джо приезжал в приют еще несколько раз, но Бэк Ён старалась не попадаться ему на глаза. А если их взгляды случайно встречались, она проходила мимо, делая вид, что они незнакомы.

Едва достигнув совершеннолетия, она стала членом Муравьиной норы. С тех пор, как покинула приют, она ни разу не видела Чан Хи Джо. И уж тем более не ожидала увидеть его вот так, лицом к лицу.

— Кто я, говоришь?

Двадцатитрехлетний Чан Хи Джо.

И двадцатитрехлетняя Чхве Бэк Ён. Глядя на него, она вспомнила то красное пальто, которое совсем недолго было её. Из-за пальто, которое она так и не поносила толком, но из-за которого столько выстрадала, Бэк Ён возненавидела красный цвет.

— Муравей. Рабочий муравей.

Бросив это, Бэк Ён поспешила открыть дверь. Она заметила, как взгляд Чан Хи Джо скользнул внутрь её убогого жилища. Боясь вызвать подозрения, если захлопнет дверь слишком быстро, она выждала момент, когда он, по её мнению, увидел достаточно, и медленно закрыла дверь. Затем накинула старую цепочку.

Через тонкую фанеру всё ещё слышались их голоса. Чан Хи Джо всё ещё стоял перед дверью. Бэк Ён, прислушиваясь к звукам, тоже не могла уложить своё измотанное тело на кровать.

— Всё равно здесь нет никого, кто посмел бы крысить наш товар. Так что возвращайся и жди…

— Тэ Гён, давай работать нормально. Эту вещь пять раз прогнали по кругу. Она почти дошла и исчезла прямо здесь, кому ещё доверять?

Пять раз прогнали — значит, пять раз перевезли самолетом, заметая следы.

Столько усилий ради этой вещи. Специально создавая шум, будто занимается домашними делами, Бэк Ён навострила уши.

— До инаугурации время есть, и ещё не было такого, чтобы мы не нашли украденное.

— Он действовал не один. Присматривайте за нашими муравьями в оба. Проверьте, не исчез ли кто из муравьёв.

Слово «муравьи» он произнес с особым нажимом. Казалось, ему самому понравилось, как оно прозвучало, и Бэк Ён почудилась в его голосе слабая усмешка.

«Проверьте, не исчез ли кто из муравьёв».

Эти слова прозвучали так, будто он обращался лично к ней. Бэк Ён поняла, что её план притвориться ничего не знающей дал трещину.

Он имел в виду, что украсть товар мог только кто-то из своих, из муравьёв. И она, живущая по соседству, уже попала в список подозреваемых.

— Это крыса в кувшине. Блять, Тэ Гён, только кувшин слишком большой.

Бах-бах.

Словно желая, чтобы его услышали, Чан Хи Джо на этот раз пнул дверь квартиры напротив.

Обычному человеку найти что-то в этом кишащем муравейнике было бы невозможно, но семья председателя Чана — это другое дело.

Бэк Ён вскрыла стаканчик с лапшой, плеснула остатки воды из валявшейся рядом бутылки и сунула в микроволновку.

Судя по словам Чан Хи Джо, тотальные проверки будут повторяться не раз. Обыски обычно устраивали в суматохе раннего утра. Они дьявольски точно выбирали момент, когда рабочие муравьи либо валились с ног от усталости, либо только просыпались, собираясь на смену.

Бэк Ён бралась за разную работу. Иногда бегала с мелкими поручениями в больнице, иногда помогала в столовых. Но на игорные дома и проституцию она не смотрела, сколько бы денег ни предлагали. Там кишели наркоманы, и конец у такой работы всегда был один — наркотики.

Большинство фармацевтических компаний страны испытывали новые препараты на наркоманах из Муравьиной норы Чхонхана. Если кто-то умирал в процессе — никто о них не знал и не вспоминал. Это были жизни на дне, которые никто не искал.

Дзынь!

Она так внимательно прислушивалась к разговору снаружи, что даже не заметила, как микроволновка закончила греть.

Бэк Ён на мгновение прикрыла глаза. Встреча с Чан Хи Джо заставила сердце биться быстрее, отчего усталость накатила с новой силой. Нужно просто лечь. Разбухшую лапшу можно съесть и потом, когда проснется.

— Сколько здесь вообще незаконно переделанных комнат? Надо настучать в отдел архитектурного надзора мэрии. Это что, жильё для людей? Блять…

Снаружи продолжало доноситься непрерывное ворчание.

Лежа на матрасе, Бэк Ён затаилась, как вор, у которого шапка горит, но вскоре беззвучно рассмеялась. Было бы забавно посмотреть, как Чан Хи Джо сдает это место властям и его собственного отца, председателя Чана, арестовывают. Конечно, этого никогда не случится.

Владелец здания, который даже не знал, сколько комнат в его Муравьиной норе, ходил и пинал двери одну за другой.

Бух. Бах. Бух.

Наверное, если бы она не столкнулась с ним у порога, от её двери тоже осталась бы только четверть. С этой нелепой мыслью Бэк Ён, слушая удаляющиеся шаги, провалилась в сон.

Ба-бах… Бух… Трах. Бах!

Живя в Муравьиной норе, привыкаешь спать под любой шум.

Бэк Ён проснулась, услышав сквозь этот грохот шум дождя. Рефлекторно вскочив, она схватила кучу грязного белья, приготовленного для завтрашней стирки, и скомканными тряпками заткнула щель внизу входной двери, где фанера отходила от пола на добрую фалангу пальца. Затем она потерла сонные глаза.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver

Глава 4

А ведь это место расположено прямо у моря, поэтому даже в ясные дни здесь гуляет сильный ветер.

Если не заткнуть щель, через этот пролом в бетоне будет хлестать дождь, и комнату затопит. Именно поэтому Бэк Ён, хоть и любила смотреть на улицу, не хотела жить в квартире покойника по соседству. Чем ближе к морю, тем катастрофичнее последствия.

Раз уж встала, она достала из микроволновки разбухшую лапшу, в которой не осталось ни капли бульона.

Греть её заново не было смысла. Искать палочки было лень, так что она просто выпила размякшую массу прямо из стакана — во рту она превратилась в кашу. Если думать об этом как о каше с глутаматом натрия, то есть можно.

Тук-тук.

Здесь не было никого, кто мог бы прийти к ней без предупреждения. Но кто-то стучал.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук.

Когда она не ответила, лишь уставившись на дверь, стук участился.

Она догадывалась, кто там стоит. Чан Хи Джо, любитель постучать средним пальцем.

Бэк Ён проглотила лапшу и подошла к порогу. Стоило открыть дверь, как внутрь ворвался порыв ветра с дождем. Снаружи лило как из ведра. Чан Хи Джо, с уже намокшей челкой, распахнул дверь шире, нахмурившись при виде того, как куча белья и тряпок, которыми она затыкала щель, отъехала назад вместе с фанерой.

— А у соседки, оказывается, всё в порядке?

Он всё ещё не ушел. Значит, тот шум, что доносился сквозь стук дождя, производил он. Пока Бэк Ён колебалась, он оттеснил её и вошел внутрь.

— Держишь человека на пороге, даже войти не предлагаешь. Манеры так себе.

Оглядев комнату, Чан Хи Джо с ужасом уставился на разбухшую лапшу в стакане, которую Бэк Ён всё ещё держала в руке.

— Что… случилось?

— Меняемся комнатами. Тут у тебя сухо. В соседней завтра уберутся, так что выметайся туда.

Чан Хи Джо осмотрел её убогое жилище, где едва помещался матрас, и, словно у себя дома, уселся на него.

Бэк Ён вспомнила, что всё ещё находится под подозрением. Скорее всего, он хочет обыскать её комнату. Но зачем для этого предлагать обмен? Могли бы просто перевернуть всё вверх дном, как делали его бандиты раньше.

Понять, что у Чан Хи Джо на уме, было невозможно.

А он уже откинулся на подушку, достал телефон и быстро задвигал пальцами по экрану. Заметив, что Бэк Ён всё ещё стоит у двери, он кивнул ей на выход.

— Чего застыла? Вали давай.

Что это с маленьким господином?

В итоге Бэк Ён, не посмев сказать ни слова, вышла в коридор, куда заливал дождь. Спасаясь от секущего ветра, она юркнула в соседнюю квартиру — ту самую, где, судя по всему, до этого был Чан Хи Джо.

— Ого…

Односпальная кровать, холодильник и даже маленький шкаф — всё было совершенно новым и готовым к использованию. Комната была крошечной, поэтому мебель побольше сюда бы просто не влезла.

Видимо, починить дверь сразу не удалось, поэтому дыра, проделанная его ногой, зияла на прежнем месте. Если не считать мокрого пола из-за дождя, хлеставшего в эту дыру, всё было идеально. Бэк Ён поспешно закрыла дверь и заткнула пробоину чистыми полотенцами, аккуратно сложенными в углу.

Это лучше, чем затыкать дыру брендовой одеждой из шкафа.

Он сказал, что сюда вызовут уборщиков, так что пусть сами разбираются.

Словно в трансе, Бэк Ён подошла к кровати и закуталась в легкое, пушистое одеяло. Пахло новизной. Стоило лечь на мягкий матрас, который не шел ни в какое сравнение с её старым, где пружины впивались в бока, как глаза сами собой закрылись.

Может, это сон. Но не успела она развить эту мысль, как тепло утянуло её в глубокий, уютный сон.

Даже появление Чан Хи Джо не могло испортить этот сон, он определенно был хорошим. Говорят, если во сне видишь знаменитость — надо покупать лотерейный билет. Пожалуй, стоит потратить немного денег и купить один.

Под раскаты грома и шум ливня, ставшие ей колыбельной, Бэк Ён, не сдержавшись, улыбнулась уголками губ и провалилась в сон.

***

Бэк Ён открыла глаза с ощущением, что впервые за долгое время выспалась по-человечески.

В этот момент её взгляд встретился с взглядом Тэ Гёна. Он сидел на столе, втиснутом в тесную комнату, скрестив руки на груди, и смотрел на неё сверху вниз. Он вскинул бровь, и Бэк Ён повторила его жест.

— Ха.

Тэ Гён издал изумленный звук, но его взгляд немного смягчился.

— Где начальник Чан?

Значит, Чан Хи Джо теперь начальник. Ей хотелось пошутить, не слишком ли этот начальник выглядит как жиголо, но они были не в тех отношениях, чтобы так шутить, поэтому она сдержала смешок.

Неужели не понятно: если она здесь, то он в её комнате?

Вместо ответа она вытянула палец и постучала в стену, смежную с соседней квартирой.

— Чхве Бэк Ён.

Тэ Гён назвал её по имени. В горле першило. Она проснулась в хорошем настроении, но реальность, с которой она столкнулась, открыв глаза, была не слишком приятной.

— Так и будешь молчать?

— Ты же сам сказал не делать вид, что мы знакомы.

Тэ Гён вырос с ней в одном приюте. Но они никогда не были близки. Он был намного крупнее сверстников, поэтому ещё до совершеннолетия попал в поле зрения председателя Чана и рано покинул приют. Ему повезло.

Иногда он, вздыхая, спасал Бэк Ён, когда её задирали другие дети. Чувствуя благодарность, она побежала за ним, чтобы попрощаться, когда он уезжал, но в ответ услышала лишь: «Больше не делай вид, что знаешь меня».

С того дня они жили в разных мирах, не пересекались, и поводов узнавать друг друга не было.

Они оба были муравьями, но она была рабочим, а он — солдатом.

— Не ожидал увидеть тебя здесь. Вчера немного удивился.

Тэ Гён был намного выше её. Он и в детстве был крупным, а за эти годы стал просто огромным. На лице появился шрам, которого раньше не было.

— Угу…

Бэк Ён просто кивнула. На краю стола она заметила сэндвич, которого вчера не было — видимо, кто-то принес его на завтрак. Наверняка это для Чан Хи Джо.

Заметив её взгляд, Тэ Гён взял сэндвич и шагнул к кровати, протягивая руку, будто собирался отдать его ей. Бэк Ён потянулась, но стоило её пальцам почти коснуться еды, как он отдернул руку.

Она бросила попытки из-за его детской выходки, и тут он всей своей огромной тушей плюхнулся на кровать. Даже просто сидя напротив, он давил своим присутствием.

— Ты с детства умела что-то прятать.

Бэк Ён часто прятала вещи, которые хотела оставить себе, в таких местах, о которых другие дети не знали или которые не замечали. Иногда, как с красным пальто, тайники находили. Но были и мелочи, которые ей удавалось сберечь только для себя. Тэ Гён, вспомнив это, пристально посмотрел ей в лицо.

— Если это ты спрятала, отдай сейчас. Я разберусь так, что начальник Чан не узнает.

Тэ Гён подозревал её с того самого момента, как увидел здесь.

Чхве Бэк Ён, которая всегда казалась немного не от мира сего, но при этом была хитрой, оказалась в непосредственной близости от пропавшей вещи. Любой, кто знал её в детстве, заподозрил бы её в первую очередь.

Именно поэтому Тэ Гён её и запомнил. Слабые отсеиваются. Он привык не замечать слабых.

Но после того, как он увидел, как эта «слабачка» вцепилась зубами в ухо здоровенного парня, защищая красное пальто, она стала иногда попадаться ему на глаза.

— Ты думаешь, это я украла?

— На данный момент — да.

— Не потому ли, что на всём седьмом этаже ты знаешь только меня? Все муравьи — воры, У Тэ Гён.

Бэк Ён сказала это с улыбкой, ничуть не изменившись в лице. Есть ли муравей, который не ворует? Разница лишь в том, воруют по-крупному или по-мелочи. Но она не крала вещей, за которые можно поплатиться жизнью. Украдешь такое — долго не проживешь.

— Если не ты, то ладно.

Тэ Гён равнодушно ответил и бросил сэндвич в пластиковой упаковке на одеяло. Она не стала отказываться и жадно разорвала упаковку.

— Но если это всё-таки ты, тебе конец, Бэк Ён.

Его черные глаза всё ещё смотрели на неё с подозрением, добавляя тихую угрозу. Его слова только разожгли её любопытство. Что же такое украл тот курильщик из соседней комнаты и почему молчал до самой смерти?

Может, он умер раньше, чем успел сказать, от невыносимой боли.

— Я не знаю, что это, но если вдруг узнаю — скажу.

— Хорошо. Те, кто умеет прятать, обычно хорошо умеют и искать.

Бэк Ён пропустила мимо ушей его многозначительную фразу.

Как она может найти то, что не могут найти даже они? Просто подозревают невиновного.

Глава 5

Несмотря на гнетущую атмосферу, сэндвич проскользнул в горло легко. Нужно было скорее поесть и с новыми силами искать сегодняшнюю работу.

В тот момент, когда широкая ладонь Тэ Гёна небрежно легла на макушку Бэк Ён, хлипкая дверь распахнулась.

— Что? Вы встречаетесь?

Чан Хи Джо, выглядевший точь-в-точь как вчера, когда вломился к ней, нахмурился.

— Да. Решили попробовать с сегодняшнего дня.

Тэ Гён, который, как она думала, отвергнет эту чушь, внезапно согласился.

— Пиздец.

То ли поверил, то ли нет — Чан Хи Джо лишь выругался.

Он достал из маленького холодильника бутылку воды, осушил её залпом и смял пустой пластик в кулаке. На тыльной стороне его кисти вздулись синеватые вены, костяшки побелели. Рука Чан Хи Джо была настолько большой, что 500-миллилитровая бутылка в ней почти исчезла.

Комната, которая и для двоих была тесновата, сейчас вмещала её и двух огромных мужчин.

Решив, что надо поскорее убираться, Бэк Ён встала с кровати. Она машинально стряхнула рукой крошки от сэндвича.

— Ненавижу, когда жрут в кровати.

Чан Хи Джо, подойдя вплотную к кровати, выдал совершенно неожиданную фразу. Бэк Ён округлила глаза и огляделась, не осталось ли где ещё крошек.

Разве он не говорил, что вызовет уборщиков? Ей вряд ли придется снова спать в этой кровати, так к чему эти претензии?

— Простите, не знала ваших предпочтений.

— Конечно, не знала. Мы же в одной кровати не спали.

Бэк Ён не ожидала ответа, даже на вежливое извинение, но Чан Хи Джо ответил на удивление спокойно. Она опустила взгляд и двинулась к выходу, проходя мимо Тэ Гёна.

— Пока, милая.

Тэ Гён накрыл её маленькую голову своей огромной ладонью. В его голосе не было и тени улыбки.

Бэк Ён поняла: это предупреждение, замаскированное под шутку.

— Пока, невестка. От твоего одеяла вкусно пахнет.

Единственным, кто улыбался, был Чан Хи Джо.

Вкусно пахнет.

Позавчера она, превозмогая усталость, пошла в прачечную самообслуживания и загрузила одеяло в огромную машину за 5000 вон. Ей нравился запах кондиционера, поэтому она разорилась и купила целых две капсулы по 500 вон. Естественно, пахло хорошо.

Вспоминая этот «аромат капитала», купленный за деньги, Бэк Ён тихонько выскользнула из комнаты.

Поход в баню и утреннее мытьё оказались напрасными — сегодня ей досталась уборка операционной в больнице. Неясно, можно ли называть это операционной или штаб-квартирой по торговле органами, но раз она не видела самой торговли своими глазами, пусть будет операционная.

Крови было столько, что она вытекала в коридор — будто здесь устроили массовую резню. Запекшуюся кровь оттирать трудно, но платили за это хорошо. Поэтому эту работу она не любила, но предпочитала другим. Правда, запах крови въедался в тело так, что не выветривался несколько дней, заставляя жалеть о выборе уже постфактум.

— Слышала, вчера второй сын председателя Чана натворил делов.

Работа была тяжёлой, так что сегодня здесь трудились трое. Пак Чхоль Су, с которым она была знакома, лениво возил шваброй и, приблизившись к Бэк Ён, зашептал:

— Младший директор?

— Ага.

Первого сына звали Старший директор, второго — Младший директор. Второй, Чан Бэк Джо, славился взрывным характером; ходили слухи, что братья даже хватались за ножи в ссорах. Обычно, если где-то лилась кровь, имя Чан Бэк Джо обязательно всплывало.

— …Дембельнулся же. Говорят, после дембеля тусовался с ребятами из Гонконга и только сейчас вернулся?

Голос Пак Чхоль Су упал до едва различимого шепота.

В семье председателя Чана слово «дембель» можно было применить только к Чан Хи Джо — единственному, кто пошел в армию, едва ему исполнилось двадцать.

Чан Хи Джо и Чан Бэк Джо особенно не ладили. Разница в пятнадцать лет делала их скорее врагами, чем братьями.

Конечно, Бэк Ён знала это только по слухам, вместе она их никогда не видела.

— Говорят, он привез что-то из Гонконга, а люди Младшего директора, похоже, наложили на это лапу.

А, так вот что пропало.

Бэк Ён кивнула для вида, глядя на воду в ведре, ставшую темно-бурой. Надо сполоснуть швабру ещё раз и поменять воду.

— Младший директор отнекивался до последнего, а вот… на удивление молчал, но, видимо, это его задело, и вчера он порезал ребят Младшего директора.

Бэк Ён молча смотрела на Пак Чхоль Су. Чан Бэк Джо с его дурным нравом он называл Младшим директором, а вот имя второго участника конфликта словно боялся произнести вслух, заменяя его многозначительными паузами.

— Понятно.

Нужно сделать вид, что слушаешь. Ради поддержания социальных связей Бэк Ён посмотрела в глаза Пак Чхоль Су и кивнула.

— Бэк, ты же ни черта не слушала?

— Всё слышала. Так никто не пострадал?

Судя по количеству крови, пострадавших не было — были только трупы.

— Палаты битком. Гробовщика… то есть… его не было в «Руме», так что пострадали непричастные.

Братьев Чан Хи Джо звали Старший и Младший директора. Тэ Гён звал Чан Хи Джо «начальник Чан». Но жители Муравьиной норы называли его Гробовщиком. Будто произнести его имя вслух — накликать беду.

Как в таком цветущем возрасте он заработал прозвище Гробовщик? Иногда ей было любопытно, но Бэк Ён предпочитала не знать деталей.

Кажется, прозвище закрепилось после того, как морг больницы на четвертом этаже переполнился, а дым из трубы частного крематория рядом с Муравьиной норой валил без перерыва целую неделю.

— Говорят, никто не знает, где он прячется. Младший директор зубами скрежещет. Грозится убить в этот раз точно.

О-хо, а ведь до утра он был у меня в соседях.

Так и под перекрестный огонь братьев попасть недолго. Бэк Ён молилась про себя, чтобы, когда она вернется вечером, соседняя квартира была пуста.

— Думаете, деньги просто так дают? Шевелитесь!

Безумный доктор, алкоголик, у которого тряслись руки даже со скальпелем, распахнул дверь операционной и заорал. Ходили слухи, что, как только лезвие касается кожи, дрожь прекращается. Правда это или нет — никто не проверял, так как видеть это своими глазами не доводилось.

Если бы он действительно проваливал операции из-за трясущихся рук, его бы уже давно здесь тихо прикопали, но, насколько знала Бэк Ён, этот безумец работал здесь уже больше десяти лет.

— Чхве Бэк Ён!

Ким Кван Су, «Безумный доктор», уже с красным носом и изрядно подшофе, подошел к Бэк Ён, узнав её.

— Здравствуйте. Опять пьяны.

— Ты же знаешь, что ты у меня любимица? Вот эта, вот эта!

— Хватит сотрясать воздух словом «любимица», лучше дайте деньгами.

— Ни слова не уступит, а.

Ким Кван Су, которому было под шестьдесят, был на удивление добр к Бэк Ён. Платил он ровно столько, сколько положено, не больше и не меньше, но если желающих поработать было много, всегда выбирал её. Их отношения дошли до того уровня, когда на такие шутки можно было отвечать требованием денег.

Грязная социальная жизнь.

— Помылись бы. Я ведь тоже могу пораниться, а лечиться у врача с трясущимися руками не хочу.

— Бэк Ён, для тебя — бесплатно! Бес-плат-но зашью так, что шрама не останется. Только мёртвой не приходи. У нашей Бэк Ён наверняка и органы красивые, я ж буду плакать, если увижу.

Ким Кван Су хрипло рассмеялся, неся то ли пьяный бред, то ли пугающую правду. У Бэк Ён неприятно заныло внутри, и она потерла низ живота рукой в перчатке. Заметив её напряжение, Ким Кван Су ухмыльнулся и хлопнул её по плечу. И в тот же миг пнул стоящего рядом Пак Чхоль Су ботинком.

— Ай! За что?! Я же просто стою!

— Слышал я, как ты её пугал страшными байками. Хватит трепаться, три лучше.

— Да я же правду говорил…

Пак Чхоль Су попытался оправдаться, но снова получил пинок. С глухим звуком отлетев в сторону, он схватил ведро и пулей вылетел из операционной, чтобы не получить добавки.

— Пока не ходи в подвальный «Рум» и игорные залы, работай здесь. Не попадайся на глаза Младшему директору.

— Если хорошо заплатите.

Подвал был зоной для избранных.

Он разительно отличался от обшарпанного, похожего на руины фасада Муравьиной норы, где, казалось, вот-вот выскочат призраки.

Иногда в подвал звали смышленую Бэк Ён. Это был другой мир. Красивые женщины, забыв о смене дня и ночи, развлекали там важных персон из мира политики и бизнеса. Не будет преувеличением сказать, что все дела председателя Чана крутились через это место. Всё решалось в этом подземелье.

Бэк Ён и ненавидела это место, и любила.

После работы можно было унести вкусную еду, а за помощь пьяным девушкам или уборку платили щедро. Но там было так же легко попасть в переделку и стать источником той самой крови, лужи которой она сейчас оттирала.

P.S. Переходи на наш сайт, там больше глав (до 20 главы)! boosty.to/fableweaver

Страница книги Муравьиная нора в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

О книге