Пролог

В воздухе витал запах крови. Казалось, весь мир окрасился в алый. На самом деле левый глаз залила краснота — кровь с разбитого лба стекала вниз. Огонь, яростно пожирающий всё вокруг, угрожающе рвался ввысь, будто вот-вот поглотит и меня. Где-то вдали раздался крик. Это был настоящий ад.

Резня началась в одно мгновение. Посреди ночи нагрянули незваные гости и захватили поместье Пакула. Захватчики убивали всех подряд. Острые клинки рассекали руки и ноги, пробивали животы, отрубали головы.

Пронзительные вопли быстро стихли. Пути к отступлению отрезало внезапно вспыхнувшее пламя — оставалось лишь покориться судьбе.

А посреди этого огненного ада я сидела, не шевелясь. Глотала слюну — во рту стояла горечь. Мне было отвратительно. Мир утопал в смерти, а моё тело… наполнялось жизнью. С трудом подавив рвотный позыв, я сглотнула слюну.

Запекшаяся кровь на ладонях уже высохла, но руки дрожали. Возможно, дрожал весь организм. Каждый новый крик заставлял меня вздрагивать. Знакомый звук, но сейчас он воспринимался острее.

Потому что именно сегодня… ты вернулся.

— Вот ты где.

Знакомый голос заставил поднять взгляд. В дыму колыхались пряди тёмных, как сама ночь, волос. Холодные голубые глаза, не выдававшие ни капли эмоций даже перед лицом этого кошмара. В отличие от нашего первого знакомства, передо мной стоял уже взрослый мужчина.

Хельсион Лиятрис.

— Я искал тебя.

Тук.

Он сделал шаг.

Тук, тук.

Даже в этом хаосе его шаги звучали чётко. В руке он сжимал длинный меч.

Кровь с клинка капала на пол, оставляя за ним кровавый след. Доспехи тоже были забрызганы алым. Сочетание белого и красного выглядело… прекрасно. Пот на лице выдавал, как тяжело ему пришлось.

В его голубых глазах мелькнуло что-то — возбуждение, опустошённость, тончайшая нить вины.

Настоящий взрослый.

Нет… герой. Теперь его будут славить как героя. Единственного, кто уничтожил проклятый род чудовищ и спас этот мир.

Моего спасителя.

Я сложила дрожащие ладони и встретила взгляд своего палача.

— Почему не убежала? Зачем осталась?

— Ждала.

— Чего?

— Конца.

— …

— Конца своей жизни.

Голос прозвучал глухо, будто вздох. Словно эхо, в голове пронеслись воспоминания.

День, когда я, рождённая для любви, сначала узнала убийство. Каждый миг этого адового существования. Жалкая, подлая жизнь, в которой я могла выжить, только отнимая чужие жизни. Ах, так вот каковы предсмертные видения? Значит, я и правда не отличалась от демонов.

Многие, кто был здесь, пали от его руки… но и они сами выжили, проливая реки крови. Финал, недостойный даже жалости. Теперь моя очередь.

— Я ждала конца этой проклятой жизни.

Сейчас окровавленное лезвие его меча прервёт моё существование.

Он смотрел на меня безразлично. Клинок сверкнул — ещё миг, и он пронзит мою шею. От одного взгляда на этот смертоносный металл по спине пробежал холодный ужас. Мне было страшно.

И в то же время… я ликовала.

Миг, которого так долго ждала. О котором мечтала.

— Наконец-то ты сжалился надо мной.

Я радостно улыбнулась, глядя в лицо тому, кто принёс мне смерть.

— Я рада, что ты отомстил за свою семью.

— …

— Спасибо.

За то, что не забыл меня. За то, что сдержал обещание. За то, что пришёл убить меня. Благодарность переполняла меня, и я улыбалась ещё шире. Голубые глаза, в которых отражалось моё лицо, дрогнули. Наверное, мне показалось. Я закрыла глаза и ждала милосердия, которое должен был даровать мне мститель, пришедший за расплатой.

— Ты — дочь ненавистного врага. Чудовище. Яд этого мира.

— …Я знаю.

— Мысль о том, что ты меня спасла, унизительна.

— И это я знаю.

— Я мечтал убить тебя каждую секунду.

— Тогда хватит тянуть. Убей.

Хорошо, что голос не дрогнул. Не хотелось показывать, как я напряжена. Дрожащие руки я сжала в кулаки. Не нужно было перечислять — я и так лучше всех знала, что была исчадием ада.

— Но… нет.

Что? Я изо всех сил вслушивалась в его слова, боясь пропустить хоть звук. Даже перед лицом смерти все мои чувства были обращены к нему.

— Теперь я не хочу тебя убивать.

Что?

В тот же миг жгучая боль пронзила живот.

Я рухнула на пол, не успев вскрикнуть. Перед глазами заплясали тёмные пятна. Дрожащая рука потянулась к животу — пальцы наткнулись на что-то тёплое и липкое.

Голова горела, будто в огне. Боль от разорванной плоти едва не лишила меня сознания. Инстинктивно я попыталась отползти, протянув окровавленную руку.

И в то же время… я смеялась от счастья.

Я умру. Наконец-то умру! Даже если мне отрежут язык, даже если отрубят руки и ноги — этот миг будет блаженством. Даже с перерезанным горлом, истекая кровью, я бы улыбалась. Сжав руку в кулак, я наслаждалась болью, как даром.

Лязг.

Что-то упало. Затуманенный взгляд скользнул по полу — там лежал меч. Прежде чем я успела спросить, зачем он его бросил, сильные руки резко приподняли меня. Боль в животе вспыхнула с новой силой.

Я подавила стон и инстинктивно ухватилась за его руку, сжимавшую мою одежду. Зрение ненадолго прояснилось — передо мной было лицо Хельсиона. Без тени эмоций он смотрел на моё вспотевшее лицо. Глядя на него, я судорожно ловила воздух.

Рана в животе пылала, но этого было недостаточно, чтобы умереть. Я хотела, чтобы он поскорее покончил с этим. Глаза снова начали заволакивать пеленой.

— Д-давай же… у-убей…

— …

— Убей же!

Я закричала, будто в агонии. В ответ он молча прижал ладонь к моей ране. От резкой боли я ахнула. Его окровавленные пальцы скользнули к виску, затем обхватили щёку. Грубые подушечки пальцев коснулись кожи под глазом. По какой-то причине его прикосновение показалось мне… нежным.

— Лазуэла.

Даже в этом аду его голос звучал сладко.

— Лазуэла.

В его голубых глазах отразилось моё лицо — искажённое болью и недоумением. Его дыхание коснулось моих слегка приоткрытых губ. Время будто остановилось. Он смотрел на меня, потом вдруг усмехнулся — с горькой насмешкой. Мне показалось, он вот-вот заплачет.

— Я же только что сказал. Не хочу тебя убивать.

— Ч-что…

— Я хочу, чтобы ты жила. Чтобы запомнила этот день. Даже если не захочешь — не сможешь забыть. Чтобы позор преследовал тебя, как призрак. Чтобы ты, как и я, чувствовала унижение от того, что осталась в живых.

Прежде чем я осознала смысл его слов, его рука сжала моё запястье. Прежде чем я успела испугаться, почувствовав, как моя грудь прижалась к его доспехам, моё тело взмыло в воздух. Всё перевернулось — пол теперь был потолком. Я поняла: он перекинул меня через плечо.

— Ч-что ты… Пусти!

— Заткнись.

Он огрызнулся, будто моё сопротивление ему надоело. Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но боль в животе заставила меня сдавленно всхлипнуть. Тело обмякло.

Он зашагал. Движения были быстрыми, но в них чувствовалась осторожность — словно он старался ступать бесшумно. Ему было плевать, что кровь с моего живота заливала его плечо.

В уплывающем от меня поле зрения остался брошенный меч. На нём был знакомый узор — фамильный клинок его рода, бесценная реликвия. И он просто оставил его там? Значит, он и правда не собирался меня убивать.

Смерть медленно отдалялась.

Так нельзя. Я должна была умереть сегодня. Принять кару от руки судьи, пришедшего отомстить за свою семью.

Все члены этого проклятого рода, жившие за счёт чужих смертей, должны были исчезнуть. Так было предсказано. И так я мечтала.

Меч должен был пронзить мою шею… но тело не слушалось. Я чувствовала тепло его руки, крепко прижимавшей меня к себе — будто боялся, что уронит. Это тепло всегда делало меня слабой. Мне было стыдно. Всю жизнь я жила в стыде. Но хуже всего было то, что где-то в глубине души… я радовалась, что увижу его снова.

Ты всегда заставлял меня стыдиться.

Боюсь, что ты узнаешь… как сильно я люблю тебя.

Глава 1 - Проклятый род (1)

Когда лунный свет просачивался в комнату, я просыпалась. Тогда я просто сидела на кровати, бессмысленно уставившись в темноту.

Тьма приносила с собой многое: потускневшие очертания комнаты, гладкую ткань простыни под пальцами, леденящий холод ночи, завывание ветра за окном, шелест листьев, крик совы — и чей-то стон, вплетённый в этот ночной хор.

Слушая это, я думала: может, я уже сошла с ума? В этом была доля правды. Иначе как бы я могла дышать, встречая новый день в этом безумном особняке?

Я ненавидела ночь. Потому что приходилось слышать чьи-то крики.

Когда-то была девочка. Драгоценная наследница рода, кичившегося богатством и властью. Она была милой: фарфоровая кожа, красные глаза — отличительная черта её семьи, изящные черты лица, хрупкое телосложение, граничащее с прекрасным. Девочка росла в любви, воспитана как истинная аристократка — с безупречными манерами и врождённым достоинством.

Но она часто болела. В отличие от своих двух старших братьев, она родилась слабой, постоянно страдала от недомоганий, падала в обмороки и проводила больше времени в своей комнате, чем на улице. И всё же её любили — ведь она была милой и послушной.

В семь лет её здоровье резко ухудшилось. Дни напролёт она металась в жару, а когда приходила в себя, была настолько слаба, что едва могла пошевелиться. Вскоре она уже не могла нормально есть. Даже крошечный кусочек пищи, попавший в рот, тут же отторгался телом — и её выворачивало наизнанку.

Это было странно. Аромат клубничного торта, который она раньше обожала, теперь пах, как сточная канава. Сладкий вкус сахара напоминал затхлую плесень, застоявшуюся в подвале. Даже запах чая казался отвратительным — будто мокрой тряпки.

Её тело, лишённое питательных веществ, день за днём истощалось. В конце концов, она уже не могла подняться с постели.

— Наша маленькая госпожа… Вы в порядке? — …Няня. — Да, госпожа. Ваша няня здесь.

Няня, ухаживавшая за ней с младенчества, тихо роняла слёзы. Она боялась, что её прекрасная госпожа вот-вот исчезнет навсегда, и не могла отвести глаз. В ответ девочка улыбалась, словно говоря: «Я в порядке».

Няня читала ей любимые сказки, гладила по голове и оставалась рядом. Девочка смотрела на неё сквозь дремоту, пока её взгляд не упал на заколку в волосах няни. Та, заметив это, улыбнулась и осторожно достала её, чтобы приколоть к волосам девочки.

— Это реликвия, доставшаяся мне от матери. Для меня она очень дорога. Видишь эти жёлтые цветочки? Они тебе очень идут. — Когда ты поправишься, я подарю её тебе.

Девочка, несмотря на болезнь, засияла. Няня рассмеялась, глядя на её сияющие глаза.

Потом, когда девочка пожаловалась на жажду, няня взяла нож, чтобы почистить яблоко — и случайно порезала палец.

— Ай!

И тут… сладкий аромах ударил в нос.

Девочка остолбенела. Она никогда раньше не чувствовала такого запаха. Будто клубнику, пропитанную сахаром, растопили в шоколаде. Нет, это было сильнее. Сладость щекотала кончик языка. Голова кружилась, сознание уплывало.

Она отпрянула. Инстинктивный отказ. Возможно, последнее сопротивление перед тем, что должно было случиться. Её маленькое тело пошатнулось, и в тот момент, когда няня протянула к ней руки, девочка потеряла сознание.

Очнулась она не в кровати, а на ковре.

Первое, что она почувствовала — липкую сухость во рту. Будто что-то прилипло к нёбу. Она сглотнула и ощутила сладковатый привкус. Няня хотела почистить ей яблоко… неужели она его съела?

Девочка облизнула губы и попыталась подняться. И тут же застыла в ужасе.

Белоснежный ковёр был залит алым. Она протянула руку — и та тоже была красной. Но не только рука. Вся её пижама, от рукавов до колен, была испачкана чем-то тёмно-красным.

Она разглядывала свои ладони. Что это? Её разум, ещё не осознавший происходящего, заполняли лишь наивные вопросы. Вскоре вопросы сменились страхом.

Тут она заметила няню, лежащую на полу. Девочка поползла к ней.

— Няня… няня?

Но чем ближе она подбиралась, тем яснее понимала: с няней что-то не так. Её загорелое лицо стало бледным, а добрые глаза, всегда прищуренные в улыбке, теперь были широко раскрыты. Она лежала неподвижно, уставившись в потолок.

— Няня…

Дрожащими руками девочка схватила её за плечо — и тут же отпрянула. Шея и плечо няни были залиты той же красной жидкостью, что и её собственные руки.

Она потрясла няню, но та не шевелилась. Её глаза смотрели в никуда.

Девочка не понимала, что происходит. Почему её рот влажный? Почему руки красные? Почему вся её грудь в пятнах? Почему няня лежит так тихо?

В этот момент дверь со скрипом открылась.

В расширенных зрачках девочки отразился отец, стоящий на пороге. За ним — близнецы: старший Джейден и младший Джейкоб.

Отец не удивился, увидев её и няню. Напротив — он улыбнулся, словно ждал этого, и широко раскрыл объятия.

— Наконец-то ты стала одной из нас.

Что? Она не понимала. Отец, всегда такой холодный, впервые радостно шагнул к ней и обнял, пока она всё ещё не могла осознать его слова. В её глазах, полных смятения, мелькнуло, как Джейкоб толкает Джейдена, что-то шепчет и хихикает.

Отец спокойно оглядел комнату и что-то приказал слуге. Тот кивнул и вышел. Джейкоб дёрнул отца за рукав.

— Пап, а мне можно это?

Его маленький пальчик указывал на няню, всё так же лежащую без движения. Отец взглянул на дочь, сидящую в оцепенении.

— Можно? Ну пожалуйста! — Делай что хочешь. — Ура!

Джейкоб радостно подбежал к няне и приник к её шее, откуда сочилась алая струйка. Послышался мерзкий, чавкающий звук. Его горло двигалось, словно он что-то глотал.

Это было ужасно.

Девочка прошептала:

— Чудовище…

Потом она увидела себя в зеркале.

Её растрёпанные волосы, лицо, испачканное красным, лента на пижаме — всё было залито тёмной жидкостью. Она посмотрела на свои руки. Они были липкими от чего-то красного. И тут она поняла: это не краска.

Это была кровь.

Кровь няни.

В тот же миг её вырвало. Так как желудок был пуст, вышла лишь жёлтая слизь. Няня каждый день варила для неё жидкую кашу, надеясь, что девочка хоть немного поест.

Тогда она поняла.

Род, который должен красть чужие жизни, чтобы выжить.

Существо, которое не должно было родиться.

Лазуэла Пакула.

Это чудовище — была я.

В тот миг, когда я столкнулась с правдой, мир изменился. Будто я, наконец, прорвалась сквозь тонкую плёнку и увидела то, что скрывалось за ней.

Вся моя жизнь была ошибкой.

Меня не любили. В этом новом, ясном мире эмоции, направленные на меня, были далеко не прекрасны.

Они избегали моего взгляда, суетились. Говорили слишком осторожно, будто боялись спровоцировать зверя. Их лица были полны страха. В глазах слуг, каждый день ухаживавших за мной, читалось лишь одно: они видели чудовище, которое может убить и разрушить.

Это была правда, окружавшая меня.

В тот кошмарный день отец раскрыл мне тайну нашего рода.

Кровь Пакулы меняется, когда мы достигаем определённого возраста. Отец назвал это «Проявлением». Священный процесс, когда наша истинная сущность выходит наружу. Обычно это происходит около пяти лет — я же опоздала. Теперь я поняла, почему отец всегда смотрел на меня, как на обузу.

После Проявления нужно регулярно питаться. Обычная еда не утоляет жажду. Жажду можно утолить только «пищей» — людьми. Самый простой способ — пить их кровь. Но не мёртвых, а живых. Только тогда можно забрать их жизненную силу.

— Если не питаться, тебя ждёт мучительная боль. Ты будешь медленно умирать, сохнуть изнутри, пока не потеряешь рассудок.

Эта боль — будто огонь, пожирающий тебя изнутри. Но ты не умрёшь сразу. Ты будешь падать в бездну, корчась в агонии, пока сознание не угаснет.

И он был прав.

После того, как я «съела» няню, я быстро поправилась. Тело, которое раньше задыхалось от малейшей нагрузки, теперь могло бегать. Аппетит вернулся, кожа перестала шелушиться. Когда я набрала вес, люди радовались: «Как хорошо, что ты поправилась!»

Но я знала, что они на самом деле видели.

И это было ужасно.

Глава 2 - Проклятый род (2)

Я хотела отрицать слова отца, но чем сильнее сопротивлялась, тем живее становилось моё тело.

«Так вот какая я на самом деле».

Лазуэла Пакула родилась под знаком благословения. Но это была ложь. Моё существование было не чем иным, как проклятием. Чудовище, которое никогда не должно было появиться на свет. Теперь моя жизнь будет поддерживаться за счёт чужих. Разве это не ужасно?

Моя семья готова была на всё ради пропитания. Похищения, убийства, пытки — любые методы шли в ход, лишь бы отнять у кого-то жизнь и продлить свою. Порой мы исполняли «просьбы» — убивали по заказу. Так накапливались богатство и слава, и в этом заключалась суть рода Пакула.

Среди нас Джейкоб был самым жестоким.

— Пощади! Пожалуйста, пощади—!

Отчаянно протянутая рука не успела ни за что ухватиться, как в следующее мгновение её вывернуло. Раздался звук чего-то ломающегося.

Я зажмурилась и отвернулась. А когда снова открыла глаза, хозяин криков уже лежал мёртвым у ног Джейкоба — с переломанной шеей. На лице Джейкоба не было ни тени эмоций.

— О, опять сломался слишком быстро. Тьфу.

— ……

Джейкоб, потеряв интерес, пнул голову мертвеца. Кожа лопнула под силой удара, и брызги разлетелись во все стороны. Я едва могла дышать. Красные пятна, размазанные по телу Джейкоба, выглядели отвратительно.

Даже в юном возрасте он был невероятно силён — куда крепче обычного взрослого мужчины. И он жаждал демонстрировать эту силу. Поэтому во время «охоты» Джейкоб всегда выбирал самые жестокие методы. Он намеренно отпускал жертв, а потом преследовал их, убивая медленно, словно наслаждаясь пыткой. Ему нравилось давать надежду — только чтобы потом растоптать её.

— Все хрустят по-разному, когда на них наступаешь. Это забавно.

Он болтал об этом, словно хвастался. Ни капли раскаяния. Напротив, он был опьянён собственной силой и с упоением рассказывал, как «трапезничал» сегодня. Будто речь шла о каком-то изысканном блюде.

Джейкоб был самым похожим на отца из нас троих.

— Говорят, вкус зависит от возраста и окружения. Ты знала?

— Нет… да и знать не хочу.

Мне не нужно было это знать.

Меня тошнило от одного его вида. Даже близнец Джейден не вызывал такого отвращения. Я избегала Джейкоба, старалась не встречаться с ним без крайней необходимости. Наверное, он чувствовал то же самое.

С того дня, как я узнала правду о себе и своём роде, я хотела умереть. Жить было стыдно. Обычно, когда мы «питаемся», нужно забирать всю жизненную энергию жертвы. Но что, если не забирать её полностью? Когда я предложила это, семья назвала меня мутантом — будто я не Пакула, а что-то чужеродное.

Отец не хотел иметь дочь-мутанта. Он требовал, чтобы я убивала, утверждая, что оставленные в живых жертвы принесут лишь проблемы.

Конечно, я отказывалась. И тогда отец не наказывал меня. Вместо этого он лишал меня крови. В такие моменты я корчилась от жажды. А когда уже была на грани потери сознания, он милостиво подбрасывал мне «еду».

Однажды я попыталась продержаться без чужой жизни — и на меня обрушилась невыносимая боль. Это было совсем не то, что отец делал в наказание. Во рту пересохло, горло саднило, а жажда выжигала внутренности один за другим.

Я рвала свою шею, царапала пол. Аккуратные ногти сломались, из-под них сочилась кровь. Но я даже не чувствовала этой боли. Дёргаясь на полу, я каталась по нему в агонии. Вода и еда не помогали — пламя внутри только разгоралось.

Это был ужасный опыт, который я не хотела повторять. Даже калеча себя, я не испытывала такой муки. Когда я наконец пришла в себя, передо мной стоял мой старший брат Джейден.

Я подняла на него взгляд и инстинктивно облизала губы. На языке остался сладковатый привкус. Я поняла — я снова украла чью-то жизнь.

— Запомни. Чем сильнее ты сопротивляешься, тем больше жаждешь крови. В конце концов ты потеряешь контроль и станешь тем самым чудовищем, которое так ненавидишь.

— …Почему?

— Это как если бы человек тонул и барахтался в воде. Даже если он хочет умереть, его тело инстинктивно борется за жизнь. Мы такие же.

Почему тело борется за жизнь? Почему оно предаёт разум? Моя душа задыхалась от вины и жаждала смерти, но моя плоть требовала чужой жизни, чтобы выжить. Без тени стыда.

По моему лицу, мокрому от пота, текли слёзы. Я рыдала от ужаса перед тем, что выжила. Джейден, как всегда, смотрел на меня без эмоций. Ни капли жалости, ни тени любви к младшей сестре.

— Так что не упрямься. Я тебя знаю. Ты трусиха и не сможешь убить себя.

— Перестань.

— Если бы ты действительно хотела умереть, ты бы повесилась в тот день, когда убила няню.

— Нет, нет!

Я кричала в отчаянии, но Джейден не стал брать слова назад. И он был прав. Я была трусом. Я знала, что не должна жить, но у меня не хватало смелости перерезать себе горло. Даже мой бунт — отказ от крови — в конце концов сломался перед невыносимой болью.

— Сколько бы ты ни сопротивлялась, ты — дитя рода Пакула. Пока в твоих жилах течёт эта кровь, ничего не изменится.

— Брат…

— ……

— Как нам умереть?

— Ты правда этого хочешь?

— А ты хочешь жить?

Разве можно жить, убивая и крадя чужие жизни? Мы будем вечно пожирать людей, пока дышим. Другого выхода нет. Разве мы заслуживаем такой жизни? Скорее наоборот.

— Ты хочешь так существовать?

Джейден ничего не ответил. Он не стал, как другие, кричать, что мы должны жить, или спрашивать, зачем ему умирать. Он просто дал совет.

— Мы не бессмертны. Наше время отличается от времени других, но смерть для всех одинакова. Просто способ умереть — другой. Можно угаснуть без чужой жизни, быть убитым сородичем или пронзённым тем, что очищает скверну.

— Что это?

— Не знаю. Говорят, это оружие из древних легенд — то, что святой, сошедший с небес, использовал, чтобы спасти мир. Наверное, меч.

— Сказки.

Сама идея «святого» казалась выдумкой. Многие считали, что храмы придумали эту историю, чтобы укрепить веру. Я думала так же.

— Возможно. Но нельзя быть уверенным.

— Что ты имеешь в виду?

— Раз есть такие, как мы, значит, может существовать и то, что очищает скверну. И, возможно, святой когда-нибудь явится. Может, уже родился.

Мне это казалось невероятным, но Джейден говорил так убедительно, что я почти поверила.

С того дня я молилась. Чудовище, взывающее к богу — наверное, это выглядело смешно. Но у меня не было другого выбора.

«Пусть кто-нибудь убьёт меня».

Я молилась каждый день.

И в одну особенно ясную ночь, когда луна светила ярче обычного, бог услышал меня.

Пророчество

Мне явилось откровение:

[Когда тьма, что накрыла этот мир, поднимется до самых небес, рождённый доблестью убьёт змея и положит всему конец. И тогда наступит мир.]

Люди были в замешательстве от этих непонятных слов. Мир тут же заполнился толкованиями.

Но когда отец услышал пророчество, его лицо окаменело. Любой из рода Пакула понял бы: «змей» — это мы.

Наш герб изображал белую змею, свернувшуюся в кольцо. От головы до хвоста её тело было усеяно красными глазами — символом «алых очей», отличительной черты Пакула.

Но форма была намеренно расплывчатой, так что посторонние не узнавали в ней змею. Большинство считало его просто узором. Это знали только члены семьи.

А «рождённый доблестью» относился к другому роду. Доблестный орёл. Непобедимый воин. Тот, кто, уйдя от дел, обрёл тихий покой. Род Лиятрис.

Наши семьи всегда были противоположностями. Если Пакула — вершина мира теней, то Лиятрис — слава мира света. Отец всегда ненавидел их, и пророчество должно было шокировать его.

С тех пор он стал ещё более раздражительным. Вспышки гнева следовали за малейшими промахами, а под предлогом «воспитания» он забил до смерти нескольких слуг. Особняк долго пропитывался запахом крови. Даже мы с Джейденом и Джейкобом ходили на цыпочках.

Потом, по неизвестной прихоти, он заперся в кабинете, отказавшись от еды. В особняке воцарилась тишина. Кровь перестала литься, но этот покой пугал меня. Как затишье перед бурей.

А в ночь, когда луна взошла особенно яркой, мне приснился кошмар.

Ко мне пришла няня. Она плакала кровавыми слезами и душила меня. «Чудовище! Как я могла растить тебя, как родную?!» Кровь хлынула из её шеи, заполнила мой рот, перекрывая дыхание.

— Гха-а!

Я проснулась. Сердце бешено колотилось, пока я не осознала, что это был сон. Больше спать не хотелось — кошмар был слишком реальным.

Эта комната была местом, где умерла няня. Сколько бы ковров мы ни меняли, запах смерти не исчезал.

Я вышла. Мне хотелось сбежать. И правда, стоило покинуть комнату — и дышать стало легче.

В коридорах царила необычная суета. Даже глубокой ночью было людно. В воздухе витало что-то зловещее.

Обычно я бы просто прошлась и вернулась, но в ту ночь всё было иначе. Сон не шёл, и я решила прогуляться подольше.

Я вышла из особняка. Свет фонаря слабо освещал темноту. Ветер трепал волосы, и это было приятно. Кошмар будто смыло.

Я так наслаждалась свежестью, что слишком поздно заметила запах.

Слабый, но неоспоримый — запах крови.

С тех пор мои чувства обострились, и я не могла его игнорировать. Будто загипнотизированная, я пошла на него.

Тропинка между деревьев вела вперёд, пока не привела к старому складу. Он выглядел обветшалым, но я чувствовала — внутри было что-то важное.

Откуда во мне взялась смелость? В тот день всё было не так.

Глава 3 - Проклятый род (3)

Осторожно приоткрыла старую железную дверь склада. Скрип раздался леденящим душу эхом. Внутри оказалось куда опрятнее, чем я ожидала. Вопреки напряжению, это было обычное помещение. Я уже начала сомневаться, бывала ли здесь раньше, как заметила каменную лестницу, ведущую вниз.

Любопытство заставило меня исследовать незнакомое место. Приглушив свет фонаря, я начала спускаться по спиральным ступеням, напоминающим раковину улитки. И тогда увидела — в самом низу, из-под двери, сочился свет.

Сквозь щель пробивался запах крови. Стоящий спиной отец. По бокам — слуги с перекошенными от ужаса лицами. А чуть поодаль — двое мальчиков: Джейден с каменным лицом и скучающий Джейкоб.

Перед отцом, привязанный к стулу, сидел истекающий кровью мужчина. Отец замахнулся плетью — лязг — стул с грохотом опрокинулся набок. Но удары не прекращались. Мужчина даже не стонал. Его тело дёргалось, но не от боли — скорее, от силы ударов. Запах крови сгустился.

От очередного удара мужчина рухнул лицом в мою сторону. Я увидела глаза. Голубые, залитые алой кровью.

Больше не выдержала и выбежала.

Вырвавшись из склада, я задыхалась, но бежала. Не хотела знать, зачем здесь этот склад, что делает отец. Просто хотела оказаться как можно дальше. Лёгкий холод сменился жаром. В носу застрял знакомый, но отвратительный запах крови.

Я остановилась, хватая ртом воздух. Оглянулась — здание всё ещё маячило вдали. Я думала, что убежала достаточно далеко, но нет. Как будто попала в тюрьму без решёток.

«Бл…»

Прикрыв рот, я подавила рвотный позыв. Отчаяние сдавило горло. В глазах помутнело. Фонарь в моей руке жалобно скрипел.

«Надо вернуться в комнату».

Я уже собралась уходить, как вдруг почувствовала чей-то взгляд. Резко подняла голову — и в тот же миг на меня налетел ветер.

Фонарь выпал из рук, я рухнула на землю. Зажмурилась — и, открыв глаза, увидела перед собой блеснувший клинок.

— Сдохни!

Инстинктивно подставила ладонь. Лезвие вонзилось в плоть. Невыносимая боль — кожа разорвалась, хлынула кровь.

Но больше, чем боль, меня поразило одно: мой нападавший — ребёнок. Грязный, примерно моего возраста, он смотрел на меня с дикой злобой.

— Ты кто?..

— Чудовище! Где мой отец?!

— …Отец?

Вместо ответа мальчик схватил нож обеими руками и с силой надавил. Лезвие глубже вошло в мою ладонь. Больно. Я застонала, но он не отпускал.

Он явно хотел меня убить. В его глазах горела ненависть.

— П-подожди… Твой отец? Он здесь?

— Сдохни, тварь!

Он не слушал.

Я схватила лезвие и попыталась отвести его от лица. Мальчик на мгновение растерялся, но тут же снова нажал.

Мы боролись. Я спросила снова:

— Твой отец правда здесь? Ты уверен?

— Не притворяйся! Вы же убили маму и сестру! Отец ушёл расследовать — и пропал. Я знаю! Он скрывал, но я видел, как он шёл сюда! Он здесь!

Его голос звенел в ушах. Голубые глаза блестели от слёз. Капли крови с лезвия падали мне на щёку.

— Верни мою семью!

Ненависть в его взгляде ударила с новой силой. На секунду я забыла, как дышать. Этот чистый, незамутнённый голубой цвет… казался знакомым. Или моё чутьё уже подсказывало правду.

Кто этот мальчик. Кто был тот человек в подвале.

Пророчество говорило о гибели рода Пакула. Но отец не смирился. Он решил уничтожить саму причину — род Лиятрис. Получив пророчество он не скорбел — он искал возможность.

И нашёл.

Убив жену и дочь Лиятрис, он выманил сюда главу семьи, жаждущего мести. Отец ждал этого. Медленно затягивал петлю, чтобы перегрызть горло птице.

Как я не догадалась? Даже после того, как отец, услышав пророчество, стал резким и нервным. Я понимала, что он что-то замышляет, но не могла представить, что он решится уничтожить целый род. Это не похоже на него. Слишком рискованно.

— …Тебе здесь не место.

Если отец найдёт его — он не оставит мальчика в живых. Сначала будет долгая пытка, а потом смерть.

Я видела, как отец «работает» с добычей. Это было настолько ужасно, что я не хотела видеть снова. Его жертвы умоляли убить их, но отец наслаждался, отнимая даже эту надежду. Это было его хобби. Теперь я понимала, откуда у Джейкоба такой характер.

Этот мальчик — последний наследник Лиятрис. Если он потеряет и отца, то останется единственным выжившим.

И тогда я осознала:

«Его нужно спасти».

— Как ты сюда пробрался? Здесь же должна быть охрана…

— Не уводи разговор!

— Я не увожу! Охрана… Т-тебя никто не заметил? Ты добрался сюда без проблем?

Охрана должна была стоять у входа, слуги должны были патрулировать территорию… но мальчик выглядел целым и невредимым.

— Говори, где мой отец!

— Твой отец…

Он умрёт. Его уже не спасти. Но я не могла сказать этого.

— …Не знаю, зачем ты ищешь его здесь. Я не понимаю, о чём ты.

— Не ври! Я сам видел, как он шёл сюда!

— Ты ошибся. Уходи отсюда.

— Верни отца!

— Я сказала — не знаю! Уходи! Проваливай!

Я резко толкнула мальчика, сидевшего на мне.

Он легко отлетел назад. Я быстро поднялась. Он тяжело дышал, сверля меня взглядом, затем огляделся в поисках нового оружия. Но вокруг ничего не было.

Единственное его оружие всё ещё торчало у меня в ладони. Я содрогнулась, медленно вытаскивая лезвие. Оно вышло, скользя по плоти. Я закусила губу, подавив крик. Нож ранит не только когда входит — вынимать его тоже больно. Логично, но к этой боли невозможно привыкнуть. Впервые кто-то вот так воткнул в меня лезвие.

Клинок вышел, оставив за собой кровавый след. Я перевела дух и снова посмотрела на мальчика. Он сидел на земле, уставившись на меня в ужасе.

Я оценила его состояние. Он был грязный, будто пробирался через лес, но нигде не ранен, не было и запаха крови. Как он вообще смог пробраться сюда незамеченным? Невероятное везение.

Но я знала — это не везение. И наша встреча — не случайность.

Боги услышали мои молитвы.

Может быть, они и свели меня с ним.

— Слушай… Ты никого не встретил по дороге? Никого не… убил? Скажи мне. Надо скрыть следы.

— Что?

Мальчик нахмурился. Его взгляд говорил: «О чём ты вообще?» Но я занервничала. От него не пахло кровью, но вдруг он просто оглушил кого-то? Никто не должен узнать, что он был здесь.

— Я хочу сказать…

Я замолчала. Кто-то приближался.

Глава 4 - Проклятый род (4)

Я торопливо шагнула к мальчику, схватив его за руку. Вернее, попыталась схватить.

Он яростно вырвался.

— Не трогай меня!

— Слушай, сейчас же—

— Отец говорил, что все Пакулы — чудовища.

— …

— Он велел всегда быть настороже.

В его голубых глазах плескалось презрение. Я снова протянула руку, крепко ухватила его за запястье и притянула к себе, прошептав на ухо.

— Это лов—

— Прости.

Я заткнула ему рот краем своего шарфа.

Он заёрзал, пытаясь выплюнуть ткань, но я уже подхватила его на руки.

Мальчик бился в тихом бешенстве, царапал мне спину, рвал волосы — я перекинула его через плечо и побежала к особняку.

К счастью, я знала тропинку, где редко появлялась прислуга. Срезав путь, я ворвалась в свою комнату, откинула покрывало и, несмотря на сопротивление, затолкала его под кровать. Он был лёгким — мне хватило сил удержать.

Мальчик сверлил меня взглядом, тяжело дыша. Хорошо, что не мог кричать.

— Сиди тут тихо. Позже выведу.

— Мммф! Ммм!

Он явно был в панике, но у меня не было времени успокаивать. Я опустила покрывало, запрыгнула на кровать, поставила фонарь на тумбочку, а отнятый у него нож сунула под подушку — пока слишком опасный предмет, чтобы возвращать.

Только я натянула одеяло, как дверь распахнулась.

— Барышня? Вы проснулись? — послышался голос горничной.

Я притворилась спящей. Шаги приблизились, свет фонаря скользнул по моему лицу. Пауза — и вот слуга уже удаляется.

Дверь закрылась. Но присутствие за ней ещё не исчезло — видимо, проверяли, действительно ли я сплю. Я не шевелилась.

Наконец шаги затихли.

— Фух…

Только тогда я позволила себе выдохнуть.

Поправив свет фонаря, я сползла с кровати и заглянула под неё. Мальчик, смявший шарф в комок, сидел, насупившись. Хорошо, что не шумел.

— Отлично. Боялась, что начнёшь орать.

— …Что за идиотский поступок?

— Нас могли услышать. Тебе ведь это тоже не нужно?

— Ты… помогаешь мне?

— Если хочешь так это назвать.

Он фыркнул. Не верил.

— Я же пытался тебя убить.

— Ничего страшного. Для меня это не ново.

— …

— Ты не поранился?

Я толкнула его довольно сильно — не ушибся ли? Но выражение его лица стало странным. Не поняла почему.

— …Отвали.

Он пополз наружу. Я ткнула его по лбу, заталкивая обратно. Он снова попытался — я снова впихнула. Из глубины донеслось возмущённое фырканье.

— Ты чего творишь?!

— Сиди смирно. Сейчас ходить опасно.

— Какое твоё дело?! Отстань!

— Раз не убил меня — теперь моё.

— Это ещё что за бред?!

Он бушевал. Видимо, ситуация казалась ему абсурдной.

Я проигнорировала его возмущение и перешла к главному:

— Ещё один звук — и я снова заткну тебе рот.

Его губы, уже раскрытые для новой тирады, замерли.

Через мгновение он прошипел уже тише:

— Твоя «помощь» мне не нужна.

— Неважно. Я понимаю твои чувства, но если ты сейчас выйдешь — тебя найдут. Хочешь выжить? Сиди тихо, потом выведу.

— Я не уйду, пока не найду отца! Так что отойди!

— Ты всё равно ничего не сможешь сделать.

— Значит, он здесь?!

— Не вылезай. Ясно?

Мы говорили параллельно. Он скривился, потом протянул руку:

— Верни мой нож.

— Потом.

— Когда «потом»?

— Когда будешь уходить. А то снова накинешься на меня или, того хуже, побежишь искать отца.

— То есть… ты правда собираешься меня прятать?

В его голосе звенела насмешка. Я пристально посмотрела на него. На щеке мальчика выделялось пятно крови — видимо, осталось от шарфа. Его лицо будто пробудило во мне давний кошмар. Может, из-за сна про няню…

— Да. Спрячу.

Я сказала это, хотя знала — не смогу сдержать такое обещание.

— Не ври.

Он, конечно, не верил.

— Я не верю чудовищам.

«Чудовище»… Что ж, он был прав. Смешно верить словам монстра.

В глубине души я хотела выпроводить его сразу, но ночь выдалась тревожной. Воздух будто резал кожу. Даже здесь, вдали от старого склада, чудился запах крови. В такую ночь выходить наружу — безумие. То, что он вообще пробрался сюда, было чудом.

Подумав, я добавила:

— Скоро рассвет. Прислуга начнёт бродить по дому. Тебе правда хочется соваться под горячую руку? Если тебя найдут — прикончат как собаку. Лучше переждать.

— …

На этот раз он не спорил. Похоже, понял логику.

— Веди себя тихо.

Я опустила покрывало и снова забралась на кровать.

Только собралась лечь, как заметила — ночная рубашка вся в грязи. Следы нашей борьбы. Пришлось порыться в шкафу и переодеться в похожую. Испачканную спрятала в самый дальний угол — разберусь позже.

Погасив фонарь, я улеглась. В тишине особенно громко стучало сердце.

Что я натворила?

Если отец узнает — накажет. Не убьёт, нет. Придумает что-то куда хуже. Даже если заметят другие — итог будет тем же.

Но что странно… Я должна бояться, а вместо этого в груди — не страх.

Я впервые предала отца.

Впервые пощадила чужака. И это… было сладостно.

Я планировала вывести его утром, но на рассвете охрана усилилась. По особняку сновали надсмотрщики — мышь не проскользнёт. Рисковать было нельзя.

Прятать его было негде, так что пришлось оставить под кроватью. Я прилегла на ковёр и заглянула к нему:

— Придётся посидеть тут ещё. Прости.

— …

— Потерпи немного.

В его глазах всё ещё читалась настороженность, но он не спорил. Неожиданно покорно. Может, почувствовал, что я действительно хочу помочь?

— Не сюсюкайся, я не ребёнок.

— Судя по твоим поступкам – ещё какой.

— Посмотри на себя.

Вдруг за дверью послышались шаги. Я мгновенно опустила покрывало и вскочила.

Вошли горничные.

Они раздвинули шторы, затем принялись переодевать меня. Я боялась, что заметят смену рубашки, но их лица оставались невозмутимыми. Вернее, даже слишком мрачными.

Хотя день был обычным, в их напряжённых позах читалось что-то зловещее.

— Что с вашей рукой? — одна из них указала на окровавленную ладонь.

Без особого интереса. Такое случалось часто.

— Ничего.

— Как скажете.

Горничная привычно перевязала руку, затем доложила: завтрак подадут отдельно — у господина дела. Дети могут есть в своих комнатах. Для меня это было облегчением.

Вскоре подали еду. Горничные выстроились у стены, нервно переплетая пальцы.

— Выйдите.

— Слушаемся, барышня.

Они поклонились, и в их глазах мелькнуло облегчение.

— Позовёте, когда закончите.

Они поспешно ушли прочь.

Я подождала, пока шаги затихнут, затем закрыла шторы и вернулась к кровати.

— Ты голоден?

— …

Он молчал. Я взяла его за плечо и вытащила. Он растерянно уставился на меня.

Оттолкнув мою руку, он отполз к изголовью. Я указала на стол:

— Поешь. Сейчас никто не придёт.

— Не буду.

— Почему?

— Мало ли, яд подмешают.

— Там нет яда. Честно.

Хотя… кто знает. Отравление — обычное дело здесь.

Я пододвинула тарелку к нему. Его глаза округлились. Затем взяла ложку и начала пробовать каждое блюдо.

— Что ты делаешь?! — он смотрел, будто я сошла с ума.

— Проверяю на яд. Если не отравлюсь — значит, безопасно.

— …Что?

Его лицо исказилось в ужасе. Не понимала причины. Я же не умру, даже если это яд… Хотя вряд ли он беспокоился обо мне.

— Всё в порядке. В этот раз без яда.

— …

— Ешь.

Я протянула ему ложку картофельного рагу. Он уставился на неё, словно на змею.

Глава 5 - Проклятый род (5)

— Ты не любишь рагу? Давай что-то другое.

Я отложила ложку и протянула ему вилку с салатом. Он снова отказался.

— Может, вот это? Вкусно.

Я откусила кусочек медовой лепёшки и показала ему.

Мальчик скривился.

— Не буду. Убери.

— Какой привереда…

Его лицо исказилось от злости, но мне совсем не было страшно.

— Верни мой нож.

— Не могу.

— Почему не можешь?!

— Попробуй вот это. Очень вкусно.

Вместо ответа я сунула ему лепёшку прямо в рот. Он швырнул её на пол. Жалко. Пока я смотрела на упавший хлеб, он рванул к двери.

Я схватила его за талию и удержала. Он вырывался, бился — в конце концов мне всё же удалось затолкать его обратно под кровать. Он пыхтел, сопротивляясь так яростно, что я вспотела.

Забравшись под кровать, он наконец затих. Я поправила растрёпанные волосы и вздохнула. Еда, которую я принесла, теперь валялась на полу. Я осмотрела «урон» и снова заглянула под кровать.

— Ты правда не будешь есть? Совсем?

Он лишь злобно скрипел зубами, обиженный. В итоге я поела одна. Рагу и салат были разлиты, так что оставалась только лепёшка. Ещё минуту назад она казалась такой сладкой и вкусной, а теперь стала безвкусной и сухой.

После этого он ещё не раз пытался сбежать. Я уговаривала, успокаивала, ловила. Не раз висела у него на поясе, пока он носился по комнате.

Однажды, отвлёкшись на секунду, я едва успела поймать его, когда он уже вылезал в окно. Чудом удержала, пока он не сорвался вниз. К счастью, слуги внизу были слишком заняты, чтобы заметить нас.

— Отпусти! Немедленно!

В крайнем случае я обмотала его простынёй, словно кокон. Замотанный с головы до ног, он бесился. Так яростно, что я боялась, что крики услышат снаружи.

Его отчаянная храбрость, с которой он искал отца, была одновременно восхитительной и безумной. Казалось, он готов был умереть, проникнув сюда. Может, даже не до конца понимал, что такое смерть.

Конечно, я знала, где его отец, но не собиралась говорить. Всё равно надежды нет. Даже если бы он попытался спасти его, это было бы невозможно без чуда. А чудеса случаются редко. Реальность жестока. Да и у меня самой не хватило бы смелости помочь.

— Хватит глупостей. Скоро стемнеет.

— Ты же говорила, ночью выходить нельзя.

Кажется, он немного успокоился — пробормотал это устало. Мне хотелось утешить его ласковее, но времени не было. Пришлось применить последний аргумент.

— Если тебя поймают, узнают, что я тебя прятала. Мне будет очень неприятно. Ты же не хочешь этого?

— Кто тебя просил помогать?! Я же сказал — не надо!

— Но факт остаётся фактом: ты принял мою помощь.

Для нормального человека мысль о том, что из-за него пострадает другой, невыносима. Особенно если этот другой пытался помочь. Я сыграла на этом.

Он замолчал. Его угрюмое выражение лица тревожило, но я верила, что он понял. Вздохнув, я затолкала его под кровать и вышла.

Но одними уговорами не обойтись. Рано или поздно он взорвётся.

Судя по его характеру, в любой момент мог устроить диверсию. Чем больше я его останавливала, тем сильнее он сопротивлялся. Но и выпустить его было нельзя.

«Лазуэла…»

Он был словно во вражеском стане. Нет, хуже — в логове монстров. Не знаю, понимал ли он это или действительно был готов умереть, но его упрямство пугало. Казалось, он совсем не боялся. Надо было выпроводить его, пока он не совершил чего-то необратимого.

А до тех пор — прятать в своей комнате. И ждать подходящего момента…

— Лазуэла!

Громкий окрик заставил меня вздрогнуть. Я обернулась. Отец смотрел на меня странно.

— О чём ты задумалась?

— Простите.

Я выпрямилась.

Разговор прервался, в комнате повисла тишина.

Передо мной сидели — Джейкоб с его вечным саркастическим взглядом и безучастный Джейден.

Я пробормотала что-то о недосыпе.

Сегодня был день семейного собрания.

От завтрака до чаепития — это время для «обмена» новостями и «планирования» будущего. Конечно, все решения принимал отец. Со стороны это выглядело как милая семейная беседа, но на деле было собранием надзирателей.

Джейкоб обычно хвастался своими жестокими «увлечениями», Джейден молча слушал, изредка отвечая на вопросы.

А я просто сидела.

Как кукла.

Без слов, без мыслей.

— На ближайшее время ограничьте выходы из поместья. Сейчас неспокойно.

— Слушаюсь, отец.

Мы ответили хором. Я украдкой взглянула на него.

— Вы выглядите довольным, отец.

— Разве? Возможно. Произошло кое-что приятное.

Отец отхлебнул вина и улыбнулся. Зная причину его радости, я содрогнулась.

Джейкоб вдруг обратился ко мне:

— Ты заглядывала в старый склад на холме? Там кое-что интересное.

— Там есть склад? Не знала.

Я сделала вид, что не понимаю, и отпила из бокала. Даже с единственной семьёй мне было нечем дышать.

Отец, занятый «делами», скоро закончил собрание. Кажется, он собирался выйти — по его беспокойным движениям было видно.

Джейкоб радостно последовал за ним, Джейден, как всегда, молча наблюдал. Он всегда оставался в тени.

Но самый опасный секрет хранила я.

Что бы вы подумали, если бы узнали?

Почувствовали бы предательство?

Или сказали бы, что так и знали?

В любом случае, им бы понравилось.

Я велела служанке принести еду и вернулась в комнату. Было подозрительно тихо. Хотя я отсутствовала всего несколько часов, тревога сжала мне горло.

Я резко откинула покрывало. К счастью, он всё ещё лежал там, спокойный. Я выдохнула с облегчением.

— Надо разбудить его…

Ему так сладко спалось, что было жаль тревожить. Я разглядывала его мирное лицо — таким непохожим на дневное.

Как мило он выглядит во сне…

Не знаю, сколько времени провела, глядя на него, но он вдруг проснулся, почувствовав мой взгляд. Я протянула руку и вытащила его. Ошеломлённый, он нахмурился, увидев меня.

— Чего тебе?

— Пора есть.

Я протянула ему еду. Он пропустил вчерашние обед и ужин, весь сегодняшний день тоже ничего не ел. Должен быть голодным, но терпел. Это меня беспокоило.

— Давай я покормлю тебя.

— Убери.

— Ты что, привередничаешь?

— Кто тут привередничает?!

Я прикрыла ему рот, пока он не закричал. Сейчас шум был ни к чему. Он скривился и грубо оттолкнул мою руку.

— Не трогай меня. Мне неприятно.

— Ладно, но не кричи. Помнишь, что я говорила?

— …

— Давай поедим.

— Не хочу.

— Разве ты не голоден? Ты же ничего не ел с утра.

— Я сказал, убери.

Я специально попросила еду, которую можно разделить. Но он снова отказался. Упрямый. Могла бы запихнуть ему в рот насильно, но передумала. Понимала это чувство — когда голоден, но отказываешься из принципа.

— Знаешь, голод ослабляет тело. Это как не спать, когда хочешь. Ты же хочешь найти отца? Тогда тебе нужно есть.

— …

Мои мягкие уговоры подействовали. Он задумался. Я нарочно поднесла к его лицу тарелку с сэндвичем — свежим, с овощами и мясом. Он нерешительно потянулся.

Вскоре он уже набивал рот, жадно жуя. Выглядело так некультурно и дико, что кусочки мяса вот-вот выпадут. Я слегка поморщилась. Еды явно не хватало.

— Если захочешь ещё — скажи.

Мои добрые слова встретили настороженный взгляд. Что-то мешало ему ответить.

Он съел всё, даже мою порцию, и выглядел вполне довольным. Я уставилась на пустую тарелку.

Вот же упрямец…

Поймав мой взгляд, он облизнул жирные губы.

— Чего уставилась?

— Ничего. Но сегодня снова усиленная охрана. Не выходи.

— Не указывай мне.

— Я не указываю, я беспокоюсь. Если с тобой что-то случится — мне тоже достанется. Помнишь, я говорила? Если узнают, что я тебя прятала — мне несдобровать. Ты понял?

— Боишься своего отца, да?

Он усмехнулся. Я тоже улыбнулась.

— Очень.

Отец был всем моим миром. С самого рождения. Матери у меня не было — меня вырастила няня. Когда-то она была для меня всем. Пока я сама не разрушила это.

— Очень-очень боюсь.

Когда я узнала правду, отец стал контролировать каждый мой шаг. Сопротивляться было бесполезно. Он видел меня насквозь, играл мной, как куклой. Даже младенец понимает, что бессилен. Я рано осознала: мне не сбежать.

— А твоя мать?

— Её нет. Умерла, когда я родилась.

У Джейдена, Джейкоба и меня были разные матери. Но их матери были из нашего рода, а моя — нет.

Джейкоб как-то сказал, что я мутант, потому что моя мать была человеком. Его собственную мать убили, когда она «отслужила своё», но он всё равно боготворил отца. Какая подходящая парочка.

— В общем, прошу, подумай и о моём положении.

— …Тогда не прячь меня.

— Ты в положении, когда помощь необходима, а ты все не унимаешься.

На его месте я бы сказала «Спасибо!» и с радостью приняла помощь. Но он был колючим. Спорил по любому поводу. И сейчас, услышав мои слова, он разозлился.

Глава 6 - Проклятый род (6)

Я предупредила мальчика, прежде чем он успел закричать.

— Я сделаю всё, чтобы ты остался в безопасности. Можешь молчать, если хочешь.

— …

— И сейчас здесь никого нет — можешь вылезать.

Но он снова попытался залезть под кровать, будто на этом наш разговор закончен. Хотя я сказала, что безопасно, он проигнорировал меня. Уже привыкла — даже не расстроилась.

— Гхх!

Я проснулась от громкого звука. В следующее мгновение лезвие воткнулось в подушку рядом с моим лицом. Перья разлетелись в стороны. Передо мной рухнул незнакомый мужчина.

Я села, ощущая тяжесть на себе, и увидела мальчика, тяжело дышавшего у кровати. Осколки разбитой вазы на полу помогли понять, что произошло.

— Ты в порядке?

— Это мне тебя спрашивать.

Он странно отреагировал на мою заботу. Я осмотрела его — кроме разбитой вазы, он не пострадал. Даже руки были целы.

Мальчик указал на лежащего мужчину:

— Ты его знаешь?

— …Дядя.

— Дядя?

Я пристально посмотрела на мужчину.

— Он работал здесь садовником.

Худой, с тёмными кругами под глазами — но это точно был тот самый добродушный садовник, которого я часто видела в саду. Скромный, трудолюбивый, выделявшийся среди других. Несколько месяцев назад он внезапно уволился… Теперь я догадывалась почему.

— Почему он хотел тебя убить?

— Не знаю.

У него была семья? Жена? Дети? Бесполезные вопросы крутились в голове.

— Он был добрым…

Очень добрым. Честным, порядочным. Совсем не таким, как люди в этом особняке. Я надеялась, что он нашёл счастье в другом месте… А теперь его не стало. Того, кто всегда улыбался маленькой девочке и дарил ей розы без шипов.

— Он мёртв?

— Нет. Без сознания.

— Ты спас меня. Спасибо.

Я улыбнулась. Он нахмурился.

— Я не хотел тебя спасать.

— Всё равно спасибо.

— Какой ты добрый.

Его лицо исказилось от отвращения.

— Хватит нести чушь!

— Я же похвалила тебя.

— Не надо меня хвалить!

— Ладно. Теперь иди назад — мне нужно вызвать слуг. Кто-то мог услышать шум.

Я колебалась, но выбора не было. Пока я прятала мальчика, нельзя было оставлять садовника здесь. Убеждать его тоже не имело смысла.

Всё будет хорошо.

Я потянулась к шнуру звонка, но вдруг остановилась.

— Ты… не боишься?

— Только что кто-то пытался тебя убить, а ты даже не дрожишь.

— Ты тоже хотел меня убить.

— …

— Я привыкла.

Это происходило не впервые. Многие пытались меня убить. Даже если не меня лично — наш род ненавидели. Нападения с ножом были обычным делом. Бывало и хуже. Наверное, у Джейдена и Джейкоба тоже был подобный опыт.

Так что, когда он набросился на меня, я удивилась, но не растерялась. Уже видела такое.

— Для меня это ничего не значит.

В детстве, конечно, боялась. Плакала, спрашивала, почему они так со мной. Слуги утешали меня, но когда я узнала причину — страх исчез. Это стало… обыденностью.

Мальчик молча смотрел на меня. Я взяла шнур звонка.

— Залезай обратно.

— Все монстры такие, как ты?

— Не знаю, зачем ты спрашиваешь, но нет. Меня часто называют мутантом.

Вряд ли кто-то ещё мучился чувством вины и жаждал смерти.

Он снова замолчал. Я кивнула ему, чтобы прятался, и дёрнула шнур.

Через несколько минут вошли слуги. Они переглянулись между мной и лежащим садовником, но ничего не сказали. Просто проверили его пульс, взвалили на плечи и поклонились мне. Остальные собрали осколки.

Я остановила слугу, уносившего садовника:

— Если очнётся — отпустите его.

— Это не в нашей власти, барышня.

— Я разрешаю. Я беру ответственность. Или просто выбросьте его за ворота — он сам уйдёт.

— …

— Пожалуйста.

Слуга молча кивнул и вышел. Остальные тоже удалились. Я ещё долго стояла на месте.

Подойдя к кровати, я прошептала:

— Теперь можно спать спокойно.

Ответа не последовало.

Утро наступило без следов вчерашнего происшествия. Будто это был всего лишь мимолётный шум.

Я машинально оперлась на простыню — и вонзила палец в забытый осколок. Острая боль напомнила: это не сон. Я облизала каплю крови и наклонилась. Под кроватью было тихо. Ещё спит?

Горничные помогли мне одеться, я позавтракала в столовой и вернулась с едой для него.

— Здесь только я. Можешь выходить.

Покрывало зашевелилось, и показалось его лицо. Я поставила еду, и он нерешительно выбрался наружу. В его взгляде читалась борьба — есть или нет, — но голод победил.

На этот раз он ел без возражений. Я понаблюдала за ним, затем встала.

Подошла к окну и села на диван. Взяла книгу, которую читала ранее. Чувствовала его взгляд, но делала вид, что не замечаю.

На мгновение воцарилась тишина.

— Это… научная книга?

Короткая фраза нарушила покой. Не вопрос, но я всё равно обернулась.

Он уже закончил есть, сидел на кровати, прислонившись спиной. По его скучающему виду было ясно — ему смертельно неинтересно.

— Тебе это правда нравится?

— Не знаю. Просто читаю.

— Просто так?

— Ага. Как придётся.

Его лицо исказилось. Он окинул взглядом стопки книг у дивана, потом снова посмотрел на меня. Как это вообще можно читать?

— Ты всегда так живёшь?

— Что?

— Сидишь, уткнувшись в книги.

В обычные дни я ничего особенного не делала. Мылась, ела, читала, рисовала, играла с куклами. Потом снова ела, мылась и спала. Иногда целыми днями. Иногда гуляла, но недалеко — только по саду. До приступов это была скучная жизнь.

Но если спросить, нравилась ли мне эта скука… Нравилась. Мне нравился этот покой. Запах травы из окна, тихие голоса слуг. В такие моменты я будто становилась обычной аристократкой. Я знала, что это иллюзия, но… мне нравилось.

— Ты ужасно скучная.

Разве? Не знаю.

— А ты? Чем занимаешься?

— Я? Ну…

Он запнулся и почесал затылок. Видимо, его жизнь не сильно отличалась.

— Говорят, ты больная. Это правда?

Я округлила глаза. Вспомнила…

Джейден и Джейкоб иногда ходили с отцом на охоту, но я отказывалась. Однажды меня силой заставили, но я не вынесла убийств. Вид добычи, покорной и обречённой, вызывал у меня муки. В конце концов отец велел мне оставаться в поместье. Позже я лишь доедала то, что приносили они.

Для посторонних я была болезненной барышней. Когда-то это и правда было так… Но казалось, будто это было в другой жизни.

— Ты можешь болеть? Ты же монстр.

— …Не знаю.

Он называл меня монстром, но не видел моего настоящего облика. Потому и не боялся, вёл себя так развязно. Увидев меня настоящую, ты ужаснёшься. Как все. Станешь ненавидеть, проклинать за само моё существование. Так всегда и было.

— Но почему… Ладно.

Почему он замолчал? Мне было любопытно, но я не стала допытываться. Не самая приятная тема.

Неловкое молчание. Я сменила тему:

— Кстати, мне интересно… Как ты вообще пробрался сюда? Здесь же должна быть охрана.

— Никакой охраны не было.

Не может быть… Хотя, если подумать, это не так уж странно. Возможно, отец специально ослабил охрану, чтобы заманить жертву. Как ловушку для дичи. Или мальчик был невероятно удачлив.

— Тебе явно благословляют боги, — невольно пробормотала я.

Глава 7 - Проклятый род (7)

Мальчик скривился.

— Какой бред. — Да. Не знаю, что за бред.

Снова повисло молчание.

— Тебе не скучно? — Нет.

Хотя он сказал «нет», наверняка ему было скучно. Здесь нечем заняться.

В голове мелькнула мысль. Я широко улыбнулась.

— Хочешь поиграть? — Что? — Давай поиграем вместе!

Я тут же отложила книгу и подбежала к комоду слева. Выдвинула нижний ящик и достала оттуда кое-что. Разложила всё на полу и стала показывать.

— Хочешь в карты? Или в «Ловлю зверей»? А, вот ещё шахматы!

Колода карт в маленькой коробочке, фигурки зверей и игровое поле, шахматный набор — я демонстрировала ему разные игры. Его лицо исказилось. Она что, ненормальная?

— Ты умеешь играть в шахматы? — …Умею. — Тогда давай сыграем!

Я быстро разложила доску. Расставила фигуры и посмотрела на него, но он отказался. Я трясла его за руку, но он делал вид, что не слышит.

— Будет же весело…

Я надулась и начала играть сама с собой. В шахматы против себя — какая скука. Настроение испортилось, и я стала двигать фигуры как попало. Тут маленькая рука потянулась и взяла одну из них.

— Так не ходят.

Он передвинул фигуру по правилам. Я ухватилась за возможность и сделала свой ход. Так мы неожиданно начали партию. И очень быстро определился победитель.

Я выиграла. С разгромным счётом.

— Ты что, притворялась, что не умеешь? — Нет. Я впервые играю. — Что? Это твой первый раз?! — Ага. Впервые играю с кем-то.

Увидев его шокированное лицо, я смущённо улыбнулась.

— Я давно хотела сыграть в такую игру. — Никогда не играла? — Нет! В такие игры нельзя играть одному. Нужен партнёр, а у меня его не было. Так что я не знаю, какой у меня уровень. Правила-то я знаю, но если сделала что-то не так — прости. — …

Я взяла колоду карт.

— Теперь давай в это!

Стала быстро тасовать, но движения вышли неуклюжими, и он не выдержал — выхватил карты у меня. Казалось, он хорошо умел их тасовать.

Я взяла карты и рассмеялась. Мне было очень весело.

У меня не было друзей. Кроме Джейдена и Джейкоба, братьев и сестёр у меня не было. Джейкоб меня ненавидел, Джейден игнорировал. Я тоже их не любила, так что, хоть они и были моей единственной семьёй, я не тянулась к ним. В раннем детстве, может, и тянулась, но теперь осталось только отвращение.

Так что это впервые. Впервые у меня появился партнёр для игр.

Мы играли во всё, что у меня было. И я выигрывала во всём. Сначала он играл спустя рукава, но потом втянулся — и всё равно проиграл. Видимо, задело его самолюбие — он нахмурился и обвинил меня в жульничестве. Но я не жульничала, так что ничего не изменилось.

— Больше не играю!

Когда я собрала пазл быстрее него, он швырнул оставшиеся кусочки и сдался. Но даже это не испортило мне настроение. Мне было просто весело.

Я сияла, а он смотрел на меня недовольно.

— Чему ты так радуешься? Тебе нравится, что я проигрываю? — Да, нравится. С тобой очень весело играть. — …Ты странная.

Что? Чем?

— Как ты могла не играть во всё это? У тебя что, нет друзей? — Нет. — … — А у тебя есть друзья, с которыми ты играешь? — Ну… иногда.

Я вздохнула с завистью. Говорят, чем больше людей, тем веселее. Потом вздохнула ещё раз и стала собирать разбросанные кусочки пазла. Он пристально смотрел на меня.

— Эй. — Меня зовут не «Эй». — Ты хорошо знаешь это место? — Конечно. Я тут живу. — Тогда помоги мне найти отца.

Мои руки замерли. Я подняла голову и посмотрела на него.

— Отец точно здесь. Я хочу его найти. — Я… не знаю каждый уголок этого поместья. — Но ты знаешь больше меня. Хотя бы то, что знаешь. Остальное я найду сам. — Я не могу…

Я опустила глаза, бесцельно перебирая кусочки пазла. Казалось, они рассыпаются, сколько бы я ни собирала. Я старалась сосредоточиться на них, игнорируя его взгляд.

Я ожидала, что он будет настаивать, но, к удивлению, он лишь сказал «ладно» и плюхнулся на ковёр. Слишком спокойная реакция. Видимо, он и не надеялся, что я соглашусь.

Я посмотрела на него — он закрыл глаза. Спросила, спит ли он, но он не ответил.

Кажется, я ненадолго уснула.

Внезапно меня охватило беспокойство. Так нельзя. Я резко вскочила и заглянула под кровать. Там никого не было.

Схватив фонарь, я выбежала из комнаты.

Блуждала по коридорам, освещая путь фонарём. Проверила все комнаты, все возможные укрытия — но нигде не было и следа мальчика.

Тревога нарастала. Я и не думала, что он будет сидеть сложа руки. Знала, что он что-то задумал, но расслабилась. После того разговора он вёл себя сговорчиво, и я на мгновение забыла об осторожности. Он просто притворялся, выжидая момент!

Неужели его кто-то заметил? Джейден, Джейкоб, отец — все они очень внимательны. Слуги здесь обычные люди, но среда слишком опасна.

Я бродила по коридорам в поисках. В тишине слышался только звук моих шагов. Может, он уже снаружи?

Завернула за угол и остановилась. Свет фонаря дрогнул. В проблеске света мелькнуло знакомое лицо.

Я бросилась вперёд и схватила его за руку.

— Где ты был?!

Он не удивился. Просто спокойно посмотрел на меня. Будто знал, что я его догоню.

— Я же сказал — ищу отца. — Нельзя. Возвращайся в комнату. — Не хочу. У меня нет причин тебя слушать, и я не могу сидеть там вечно. Даже если меня поймают, я не скажу, что ты меня прятала. Так что не волнуйся. — Давай вернёмся, пока никто не пришёл. Ладно? — Я сказал — нет.

Он вырвал руку и хотел уйти. Я снова схватила его. Уговоры и уговоры — всё было бесполезно.

— Что ты сможешь сделать один?!

В конце концов я не выдержала, закричала и силой развернула его — а он плакал.

Я замерла в шоке. Его лицо было мокрым от слёз. Только теперь я поняла, как долго он сдерживался.

— У меня остался только отец. Только он… — Н-не плачь.

Я растерянно прикрыла его лицо ладонями. Он тихо всхлипывал. Горячие слёзы капали на мои руки. Думала, он жёсткий, а оказался таким… детским. И так по-взрослому плакал — без звука.

Я осторожно вытерла его слёзы. Если он прав, то его отец — единственная семья, что у него осталась. Потому он и пришёл сюда с одним ножом, отчаянный. Глядя на его слёзы, моё сердце дрогнуло.

— Ладно. Я узнаю, где твой отец.

Я отступила. Его голубые глаза, ещё мокрые, блеснули.

— Правда? Ты правда узнаешь? — Да, узнаю. Но только узнаю. Помочь я не смогу. — Этого достаточно.

Он широко улыбнулся. Его невинное лицо заставило меня почувствовать угрызения совести, но выбора не было.

— Теперь пойдём обратно.

Я потянула его за руку, и на этот раз он послушно пошёл. Я осторожно светила фонарём, озираясь по сторонам. Насторожилась — вдруг кто-то увидит.

— Спасибо.

Сзади донесся тихий, дрожащий голос. Упрямый, плачущий, искренний — какой же он непредсказуемый. А я… не знала, что ответить.

Но его рука в моей была тёплой, и я просто хотела, чтобы это длилось подольше.

После дневной суеты наступило короткое затишье. Даже вечно занятые слуги наконец перевели дух. Убедившись, что отец ушёл в спальню, а Джейден и Джейкоб заняты своими делами, я повернулась. Мне нужно было кое-куда прокрасться.

Я направилась к тому самому складу. Осмотрела ветхое здание, затем подошла к железной двери. Открыла замок ключом, который стащила из кабинета отца, и вошла. Спустилась по каменным ступеням в подвал, где снова увидела ту самую дверь.

В отличие от верхнего этажа, здесь пахло сыростью. И чем-то ещё — кровью. Я осторожно подошла к мужчине, лежавшему в углу. Чем ближе, тем сильнее был запах.

Его состояние было ужасным. Всё тело покрыто следами пыток. Видны следы утопления. На руках и ногах — кандалы, прикованные к стене цепью. Я дёрнула цепь — бесполезно. Видимо, он пытался сбежать — кожа на запястьях и лодыжках была стёрта до мяса.

Я колебалась, затем заговорила:

— Лорд Лиятрис.

Нет ответа. Я опустилась на колени и прошептала ближе:

— Лорд Лиятрис.

Осторожно потрясла его за плечо — никакой реакции. Лицо в тени, волосы слиплись. Казалось, он даже не дышит.

Я прикрыла рот рукой. В груди бушевали незнакомые чувства.

Глава 8 - Проклятый род (8)

Я зажмурилась, чувствуя, как глаза начинают болеть, затем опустилась к самому уху лорда Лиятриса. Не знаю, услышит ли он, но я должна была сказать.

— Лорд Лиятрис. Ваш сын здесь. Он пришёл спасти вас.

И поэтому я спрятала его. Ребёнка, который рискнул всем, чтобы найти пропавшего отца. К счастью, нашла его только я. Сейчас он под моей кроватью. Жалуется, что там тесно, но другого места нет. Простите, лорд. Я не смогу спасти вас.

— Вы… умрёте здесь.

Отец не оставит вас в живых. Не может. И если найдут мальчика — ему тоже не выжить. Как не выжила ваша жена и дочь. Таков наш род. Простите. Я не смогла остановить это. Узнала слишком поздно.

Хотя, даже если бы узнала раньше — что я могла сделать?

— Простите.

Поймите мою слабость. Простите меня за то, что я бессильна.

Я опустилась на колени и тихо просила прощения. Как молилась Богу, как молилась няне во сне, как каждый день молилась тем, кто умирал у меня на руках. Требовала понять меня. Простить. Нагло, самонадеянно, без тени сомнения.

Хотя я знала — настоящего прощения мне не добиться.

— Но вашего сына я обязательно спасу.

Это я обещаю. Его я точно защищу.

Этот обет стал моей решимостью. Давая его лорду Лиятрису, я твёрдо решила: спасу мальчика любой ценой.

Я собралась с духом и хотела встать — как вдруг почувствовала, как кто-то дёрнул меня за подол. Оглянулась: рука лорда Лиятриса, которого я считала без сознания, сжимала ткань.

— Лорд Лиятрис…

Я тут же вернулась к нему. На этот раз он отреагировал. Его лицо дрогнуло. Но больше никаких движений. Потрескавшиеся губы едва шевельнулись, выпуская слабый вздох. Казалось, дыхание вот-вот прервётся.

Рука, державшая мой подол, дрожала от малейшего усилия. Я прижалась ухом к его губам. Послышался хриплый, еле слышный звук.

Я подняла голову и снова посмотрела на него. Левый глаз лорда Лиятриса был распухшим и не открывался, а единственный уцелевший правый — весь в лопнувших сосудах. Голубые глаза потускнели. Но я чувствовала: он видит меня.

— Не беспокойтесь о сыне.

На эти слова он закрыл глаза, будто успокоившись. Рука разжалась.

Мне хотелось осмотреть его подробнее, но времени не было. Убедившись, что он ещё дышит, я выскользнула из склада. Быстрым шагом вернулась в особняк. Вернула ключ в кабинет отца и направилась в свою комнату.

На лестнице мне вдруг почуялся запах гари. Пожар? Подойдя ближе, я увидела: в конце коридора, за дверью, что-то горело.

Рядом стояли слуги и Джейкоб. Их выражения контрастировали: слуги дрожали от страха, а Джейкоб весело смеялся перед пламенем.

— Пришла?

Я вздрогнула и обернулась. У стены стоял Джейден. Я постаралась успокоить бешено колотящееся сердце и спросила как ни в чём не бывало:

— Что горит? — Тот, кто пытался убить тебя прошлой ночью. — …Его съели? — Нет. — Тогда зачем жечь? — Потому что он мёртв.

Голос Джейдена прозвучал глухо, будто эхо.

— Но… он же не умер тогда… Я велела отпустить его… — Тот слуга тоже там.

Джейден указал на горящую массу. Я разглядывала её сквозь пламя. Оно было слишком яростным, чтобы разобрать очертания. Только чёрное. Чёрный дым поднимался к небу. Их души сгорали дотла.

— Зачем убивать? Зачем жечь? Почему?! — Они предали нас. — Я простила их! Я сказала, что всё в порядке! — Ты не имеешь права прощать. Ты же знаешь, Лазуэла. Если не убить того человека, если позволить слугам унести его — новости просочатся наружу. Ты же знала, чем это закончится.

Нет. Я не знала. Я не хотела этого.

Я просто хотела защитить их. Мальчика, который пришёл за отцом. Садовника, который когда-то дарил мне цветы. Слугу, который выполнил мою просьбу. Я не хотела их смерти.

Или… я всё-таки знала?

— Что с её лицом?

Джейкоб, подходя, указал на меня. Джейден промолчал.

— Что, хотела поесть? — …Нет. Я не буду. Не буду! — Ну и не надо, чего орёшь?!

Я развернулась, игнорируя его крики.

Меня будто придавило к полу. Забытая реальность навалилась. Сердце болело, хотя его не пронзали лезвием. Я не выдержала и зажмурилась.

Казалось, сгорают мои редкие счастливые воспоминания. Там была няня, садовник, погибший слуга, лорд Лиятрис… а в конце стоял мальчик. Его ненависть была чернее пламени.

Я почти бежала в свою комнату. Закрыла дверь и замерла. Дышала прерывисто. Горло першило.

— Это ты?

Из-под кровати выглянул мальчик. Я хотела ответить, но боль сжала горло и сердце.

— Что случилось?

Я молчала, и он, почуяв неладное, зашевелился. Вылез полностью. Я перевела дыхание и подошла. Его голубые глаза следили за мной.

— Что сказал отец?

Сердце провалилось. Я схватилась за грудь, губы дрогнули. Хотела спросить, что он имеет в виду, но голос не слушался.

— Ты бледная.

Тёплая ладонь коснулась моей щеки. Его лицо выражало беспокойство.

Неожиданная забота ошеломила меня.

— Тебя сильно ругали? — Ч-что? — Ты же говорила, твой отец страшный. Тебя отругали, поэтому ты такая бледная?

Я не сразу поняла. Потом осознала: он имеет в виду моего отца. Сердце будто выдохнуло.

Я разжала пальцы. Напряжение ушло, и я невольно рассмеялась.

— Нет. — Значит, не ругали? — Нет, ругали. Назвал дурочкой… — А, знаю. Отцы всегда так.

Я брякнула первое, что приходило в голову, но не ожидала такого отклика. Его отец тоже так говорил?

— Но мой обычно на этом останавливался. Твой, видимо, строгий. — …Да. Строгий. — Наверное, сильно отругал. Ты даже вспотела.

Его рука коснулась моего лба. Неожиданно большая и грубая. Я отвела её и рассмотрела. Ладонь оказалась крупнее моей, покрытой мозолями.

— Ты учишься фехтованию? — Учусь разному. — И фехтованию тоже? — Ага.

Значит, станешь сильным. Ты и правда тот самый из пророчества? Орёл, что убьёт змея. Я взяла его руку в свои. Он смотрел на меня с недоумением.

Переведя дух, я снова заговорила:

— Твой отец… — Ты нашла его? Где он?

Он перебил меня, полный нетерпения. Я опустила глаза.

— …Нет, не нашла.

Соврала. Я знала, где он. И оставила его умирать. Зная, что его сын пришёл за ним… Прости, что спрятала тебя.

— Я искала везде, но не нашла. — …Может, его правда здесь нет?

Я запиналась. Сама не понимала, отрицала или соглашалась. Он что-то говорил, но я не слышала. В ушах звенело.

— Ты в порядке? — Горло…

От дыма першило. Я потрогала шею. Чувствовала себя странно. Сердце бешено колотилось. Не хватало воздуха.

Нет, не так. В горле щекотало.

— Гхх!

Будто лезвие прошлось по горлу и вонзилось в сердце. Головокружительная боль разорвала грудь. В глазах потемнело.

Приступ.

— Эй, ты в порядке— — Не подходи!

Я оттолкнула его и отпрянула. Максимально увеличила дистанцию. Сердце бешено колотилось.

Глава 9 - Проклятый род (9)

Горло сжало судорогой. Сухость во рту была невыносимой. Тело, жаждущее утолить жажду, вызывало боль.

— Что с тобой? — Не подходи. Нельзя. Уходи. Беги.

Если подойдёшь ближе — я убью тебя. Отниму твою жизнь.

Во время приступа я больше всего боялась потерять контроль. Я отползла назад, стараясь увеличить дистанцию между нами.

— Ххх… Хх…

Дыхание перехватывало. В животе будто горел огонь. Больно. Инстинкты кричали: Хочу есть. Хочу убить. Хочу утолить эту жажду.

Инстинкт подталкивал меня. Подняв голову, я увидела мальчика — он смотрел на меня с беспокойством. Сквозь нежную кожу на шее ясно виднелись вены. Вкусно. Я облизала нижнюю губу. Может, один разок можно? Совсем чуть-чуть, просто прикоснуться губами. Он же не умрёт?

Странно, но его кровь казалась невероятно аппетитной. Хотя я никогда не пробовала, её аромат был слаще обычного. Тук-тук. Я слышала, как бьётся его сердце. Его сбивчивое дыхание, малейшее движение мышц — всё это остро ощущалось.

Его присутствие было таким явным… и приятным. Будто передо мной — изысканный ужин.

Когда я подняла взгляд выше, то увидела странное выражение на его лице. Будто меня окатили ледяной водой. О чём я только что думала? Я… хотела его…

Я закрыла лицо руками и сжалась. Мне было стыдно. Пообещала помочь, а сама чуть не набросилась на него. Всего на мгновение, но я дрогнула. Он выглядел таким вкусным. Самое стыдное — я до сих пор хочу впиться зубами в его шею.

— Ты…

Он запнулся и вдруг отпрянул. Его шаги затихли под кроватью. Затем дверь открылась, и кто-то вошёл.

Чёткие шаги без колебаний приблизились ко мне. Меня перевернули на спину. В затуманенном жаждой зрении мелькнуло знакомое лицо. Что-то капнуло на мои губы. Я почувствовала знакомый вкус. Высунула язык и слизала. И заплакала.

Инстинкты радовались крови, но остатки разума сопротивлялись. Чем больше я приходила в себя, тем сильнее росло отвращение. Заметив это, Джейден сжал мне челюсть, не давая выплюнуть.

— М-м-м…

Он не обращал внимания на мои слёзы, ждал, пока я всё проглочу. Приступ начал стихать лишь когда я высосала кошку досуха. Затем накатило отчаяние.

— Я же говорил — не забывай есть. — …Ела. — Но не «эту» еду, Лазуэла.

Его слова звучали как забота о младшей сестре, но для меня это был ультиматум. Если не можешь контролировать себя — кормись сама. Не мешай.

Я чувствовала, как тело быстро успокаивается после «еды». Это было отвратительно. Но этого всё равно не хватало. Жизни маленького зверька было мало для моего подросшего тела.

— Это лишь временное облегчение. Если не поешь нормально — скоро будет новый приступ. Лучше бы доела того, кто пытался тебя убить. Хотя бы не позорилась.

— Заткнись, Джейден. — …

Не выноси сор из избы. Не говори при нём, какое я чудовище. Здесь не только мы.

Как он сейчас на меня смотрит?

— Чудовище!

Его первые слова эхом отдавались в ушах. Он видел. Видел, как я забираю чужую жизнь. Я боялась заглянуть под кровать. Боялась встретить его голубые глаза, полные… такого знакомого отвращения.

Я тихо всхлипывала. Джейден молча наблюдал. До самого вечера в комнате царила тишина.

Ночью отец уехал. С ним отправился Джейкоб, а мы с Джейденом остались. Я сослалась на усталость, а Джейден, к удивлению, отказался от выезда. Отец не стал настаивать.

Особняк опустел, слуги разошлись. Настал подходящий момент.

Я вытащила мальчика из-под кровати. Осмотрелась и выскользнула из комнаты.

По дороге нам никто не встретился. Я вела его к задней тропинке. Вдруг он спросил:

— Куда ты меня ведёшь? — Отправлю домой.

Шаги позади замерли. Я обернулась. Он пристально смотрел на меня, затем сказал:

— Я давно хотел спросить. — … — Ты знаешь, где мой отец, да?

Я должна была сразу сказать «нет». Но замешкалась.

Мальчик раскусил ложь. Его лицо стало холодным, как при нашей первой встрече.

— Правда? Ты всё это время знала? — Это… — Ты прятала меня, но и не думала помогать, да?

Не время для споров. Но он, казалось, всё ещё надеялся спасти отца. Я понимала его, но это было невозможно.

— Стой!

Я схватила его, когда он попытался уйти. Его лицо исказилось от злости.

— Отпусти. — Что ты сможешь сделать один? Ничего! — Я сказал, отпусти! — Если пойдёшь — тебя убьют!

Он замер.

— Отец… мёртв?

О нет.

— Нет. Я оговорилась. — Не ври! Скажи правду! Что с отцом?!

Он схватил меня за плечи. Его лицо приблизилось.

— Отец… он жив? Ты сейчас соврала?

Я снова замешкалась. Его лицо исказилось от боли. Будто он представлял, как отца пытают монстры.

Я не знала, как сказать. Как сообщить о смерти, не ранив его?

Нет такого способа. Никакие слова не смягчат потерю. Я не знала, каково это — терять семью, но понимала: его боль — не пустяк.

Я собралась с духом, но вдруг резко обняла его. Он попытался вырваться, но я прижала его крепче и прошептала:

— Не двигайся…

Приближались шаги.

— Лазуэла?

Мальчик замер.

Я спрятала его в объятиях и медленно подняла глаза. Передо мной стоял отец. За ним — Джейден. Джейкоба не было.

Почему он здесь? Разве не уехал? Может, вернулся? В голове царил хаос.

Я окаменела, глядя на отца. Он нахмурился.

— Что ты здесь делаешь в такое время? — Не могла уснуть. Вышла подышать. — Подышать? Аж сюда? — Да, просто шла… простите.

Звучит ли это убедительно? Сердце колотилось так громко, что я не понимала — это моё или его. Я изо всех сил старалась скрыть страх.

— Кто это?

Взгляд отца скользнул по мальчику в моих руках.

— Незнакомый мальчик. Неужели извне? — Нет, отец! Это… мой слуга.

Я сжала его крепче. Боялась, что отец отнимет его и увидит лицо.

— Среди новых слуг были дети?

Глаза отца сузились. Длинные зрачки, как у змеи, холодно оценивали добычу. Спина промокла от пота, но я старалась сохранить спокойствие.

— Да, был. Я сама выбрала, вы, наверное, не помните.

«Слуга» — это не только буквальный смысл, но и код для «еды». Чрезвычайный запас. Наш рацион зависел от возраста, и мы сами выбирали «еду». Не было ничего странного.

— Хочу увидеть его лицо.

Сердце упало.

Ладони вспотели. Я шевельнула губами, но не могла вымолвить ни слова. Дрожь охватила всё тело.

Это я дрожу? Или он? Сердце бешено стучало. Я молилась, чтобы отец не услышал.

Глава 10 - Проклятый род (10)

Сохраняй спокойствие. Не дрожи. Не показывай эмоций. Иначе он заподозрит.

Я изо всех сил подавляла панику, поджав губы. Мысли проносились в голове. Я уже собиралась заговорить, как вдруг...

— Отец.

Неожиданно вмешался Джейден. Он наблюдал за ситуацией сзади.

— Не стоит тратить время на слугу. Их слишком много, чтобы всех помнить. К тому же вы опаздываете. Если задержитесь, могут возникнуть непредвиденные обстоятельства. Вы же сами всегда говорите: план должен быть выполнен безупречно. Лучше отправляйтесь сейчас.

— Хм...

Задумчивый взгляд отца снова скользнул по мальчику в моих руках. Мгновение длилось вечность. Я боялась даже дышать.

— Чем больше свидетелей, тем сложнее будет скрыть.

Отец наконец отвёл взгляд и развернулся. Никогда ещё шаги не звучали так пугающе.

Джейден бросил на меня взгляд и молча последовал за отцом. Я не могла пошевелиться, пока их шаги не затихли.

Я боялась, что отец вернётся, чтобы увидеть лицо мальчика. Или что Джейден расскажет ему о своих подозрениях. Хорошо, что любопытный Джейкоб отсутствовал.

Я поспешно повела мальчика в лес. После недавних событий он шёл за мной без сопротивления.

Глубоко в тихом лесу, за густыми зарослями, была тропа. Тайный выход. «Кто-то говорил, что об этой тропе никто не знает». Не помню, кто именно.

Мы остановились у выхода.

— Возьми это.

Я вернула ему нож, которым он ранил меня при нашей встрече. Не хотела оставлять его у себя. Он молча взял его.

— Иди прямо — выберешься.

Я указала на тропу, затем снова посмотрела на него. Он просто смотрел на меня.

Вдруг он взял мою руку — ту, что была перебинтована. Размотал повязку и осмотрел ладонь. Место, где он проткнул её ножом, уже зажило. Не осталось и следа.

Его лицо стало странным.

— Ты и правда чудовище.

В его голосе была уверенность.

— Мой отец мёртв. Даже если бы был жив — ты не повела бы меня к нему. Да? — ... — Вы убили мою мать и сестру. Вы все — чудовища. — Да, я чудовище. Это логово чудовищ.

Я не стала спорить.

— И ещё совет: не рассказывай никому о том, что видел здесь. Сначала найди, где спрятаться. Если вернёшься в дом Лиятрис — наш род всё равно попытается уничтожить вас всех. — Почему? — Был пророческий сон. Ты не знаешь о нём?

Он покачал головой.

— Тогда узнай. Это важно. Не возвращайся сюда с глупой местью. Если случайно встретишь кого-то из нашей семьи — делай вид, что не знаешь нас. Это единственный способ выжить. — Почему ты мне помогаешь?

Он выглядел растерянным.

— Из жалости? Потому что я слаб? Это благотворительность? — ...

Я долго смотрела на него, затем сказала:

— Я больше всего люблю книги о приключениях. — О чём ты?

Он нахмурился. Знакомая гримаса заставила меня улыбнуться.

В детстве, когда я не могла уснуть, няня читала мне книги. Моё самое любимое время. Среди сказок мне больше всего нравились истории о героях, побеждающих зло.

Джейден говорил: «Мы никогда не сбежим из этого рода. Сколько ни сопротивляйся — мы дети Пакула. Пока в наших жилах течёт их кровь — ничего не изменится. Это проклятие. Наша судьба — жить как монстры».

Монстры, рождённые в проклятом роду. Мальчик, пришедший спасти свою семью. Условия совпадали. Я верила: пророчество говорило не о роде, а о нём.

Наша встреча была судьбой. Даже если нет — этот момент навсегда останется для меня особенным.

— Если наш род убил твою семью — что ты сделаешь? — Отомщу. — Убьёшь всех монстров? — Да. — Тогда мы ещё встретимся.

Он растерялся. Я радостно улыбнулась.

— Я рада. Как будто у меня появился друг. — Не неси чушь! — Тсс! Не кричи, а то кто-то услышит.

Я приложила палец к губам, другой рукой успокаивая его. Он пробормотал:

— Мы не друзья. — Ладно. Не друзья. — ... — Выживи любой ценой. Стань сильным и вернись отомстить. Я буду ждать.

Время поджимало. Я толкнула его в спину.

— Беги. Пока никто не пришёл. — ... — Быстрее.

Он сделал шаг, затем снова обернулся.

— Как тебя зовут?

Я широко улыбнулась.

— Лазуэла. А ты? — Хельсион.

Хельсион. Я бережно произнесла его имя про себя.

— Выживи любой ценой, Хельсион.

Выживи и вернись ко мне. Приди убить меня.

— До встречи.

Я скрыла свои мысли за улыбкой. Он скривился, словно я сошла с ума.

Мне было неловко затягивать прощание, но, к счастью, он развернулся и на этот раз не остановился. Я махала ему, пока его фигура не растворилась в темноте.

— Наконец-то вернулась?

Я старалась идти тихо, но чей-то голос заставил меня вздрогнуть. Подняв голову, я увидела силуэт в темноте.

— Джейден...

Мой старший брат. Что он здесь делает? Но этот вопрос быстро забылся. Скрестив руки, он прислонился к стене.

— Отвела мальчика?

Мы оба знали, о ком речь. Неясно, сколько он знал. Но врать не имело смысла. Даже если бы имело — он не из тех, кого можно обмануть.

— Скажешь отцу? — Не знаю.

Он говорил спокойно. Джейден всегда был таким. Будто ничто в мире его не интересовало. Казалось, ему было всё равно, что происходит вокруг. В этом он был похож на Джейкоба.

Но тогда...

— Почему ты помог мне?

Почему?

— Зачем ты тогда остановил отца? — Просто захотелось.

Ответ был простым, но искренним. Скорее всего, он помог мне просто по прихоти. «Просто захотелось. Почему бы и нет?» Он всегда так поступал. Если бы отец спросил о мальчике — Джейден так же спокойно рассказал бы всё.

— Если отец спросит — скажи, что убила его. Выпила его жизнь. Тогда он не станет сомневаться. — А где мальчик — не спросит? — Нет. Устал.

Он разомкнул руки. Казалось, собирался уйти.

Но вдруг остановился и пристально посмотрел на меня. Его взгляд был пронзительным, будто видел меня насквозь. Он всегда был самым загадочным в семье. В этом даже превосходил отца.

— Что? — Желаю, чтобы твоё желание сбылось. — ... — Я серьёзно.

С этими словами он ушёл. Я стояла, пока он не скрылся в темноте, затем вернулась в комнату.

Я сожгла запачканную землёй ночную рубашку, спрятанную в шкафу. Когда от неё остался лишь пепел, за окном застучал дождь.

Он лил сильно. Потоки воды смыли всё. Даже следы маленьких ног, оставленные ночью.

На следующий день лорда Лиятриса нашли мёртвым. Его тело обнаружили в лесу.

Леди Лиятрис и её дочь были убиты при загадочных обстоятельствах, а сам лорд, отправившийся найти убийцу, тоже был убит. Королевская гвардия пыталась найти виновных, но тело было слишком изуродовано.

Единственный наследник — сын — пропал без вести. Ходили слухи, что убийца забрал и его, но следов так и не нашли.

Вскоре с остальными Лиятрисами стали происходить странные несчастные случаи. Взбесившиеся лошади, перевернувшиеся кареты, убийства на улицах. Будто кто-то намеренно их уничтожал.

В конце концов некогда славный род Лиятрис исчез с страниц истории.

Люди говорили, что пророчество было ошибочным. Или что оно указывало не на тот род.

Но я знала: наследник жив. Где-то прячется, готовится к мести. Мне не нужно было искать его — я чувствовала.

Глава 11 - Фелод Айзек (1)

Время неумолимо текло. Чтобы выжить, наш род продолжал отнимать жизни, и я тоже выживала. Хотя я пыталась умереть — ничего не вышло. Чувство вины постепенно притупилось.

Я привыкла ко всему: к отнятию чужих жизней, к запаху крови от семьи, к снам о няне, к упрёкам садовника, к собственному существованию как монстра. Даже пророчество потеряло смысл — род Пакула стал одним из влиятельнейших среди знати.

Тем временем я дебютировала в свете. В день своего семнадцатилетия.

День рождения. Тошнотворный праздник. Я сидела с каменным лицом, слушая формальные поздравления. Вообще-то, для дебюта я была уже стара. Всё это время отговаривалась болезнью.

На мне был макияж, пышное платье, дорогие украшения, туфли на высоком каблуке, резкие духи. Горничные ахали, глядя на мою «преображённую» фигуру. А я видела в зеркале лишь монстра, готового заманить и сожрать человека.

В тяжёлом наряде я отправилась на бал. Со мной были Джейден и Джейкоб. Мы втроем стояли за отцом, как украшения. Хотя бал устраивала другая семья, всё внимание досталось ему. Окружённый людьми, он выглядел довольным.

— Это моя дочь, Лазуэла. — О-о-о, так это она!

Взгляды устремились на меня. Я подобрала подол и поклонилась незнакомцам. Раздались восторженные вздохи, посыпались преувеличенные комплименты. Меня тошнило. Джейкоб бросал завистливые взгляды, но мне было плевать. Под взглядом отца я лишь напряжённо улыбалась.

Бал оказался невыносимо скучным. Лишь мысль о встрече со сверстницами волновала. В тот момент их внимание было мне приятно.

Но я не смогла влиться в их круг. Чем дольше находилась рядом, тем острее чувствовала разницу между нами. Вскоре стало невыносимо.

Я, как Джейкоб, завидовала им. Завидовала их счастливым семьям, обычному детству. Потому и не могла подружиться. Для них я была хищником. Как дружба между волком и овцой — невозможная, обречённая.

Всё же я притворилась своей. По приказу отца. «Заведи связи с детьми знати». Казалось бы, обычная просьба, но не без скрытого смысла.

Одно утешало: отец редко трогал аристократов. Слишком хлопотно. Разве что в крайнем случае. И тот «крайний случай» был лишь однажды.

Я мастерски изображала светскую львицу. Днём смеялась с людьми, ночью забирала их жизни. Прижимала жертву к земле и высасывала её жизнь. Хотела брать лишь необходимое и отпускать, но Джейкоб следил за мной.

— Убить же сказано. Сколько можно за тобой убирать? — Тогда не лезь. — Что?! Ты старшему брату так отвечаешь?! — Кто тебя братом назвал? — Ну ты!

Джейкоб ударил меня по голове. Его сила, подпитанная регулярной «охотой», была одной из сильнейших в роде. Я, мутант, не могла сравниться. Он прижал меня так сильно, что лоб и щёки покрылись царапинами.

— Если не хочешь сдохнуть — веди себя смирно. Хотя… ты же всё равно жаждешь смерти. Хочешь, убью? Скажи — исполню твою мечту. — …

Я промолчала. Не из страха, а из-за нежелания спорить. Вскоре он отпустил меня, разочарованный.

— Скучная тварь.

Он ушёл. Я села на пол, поправляя растрёпанные волосы.

Сегодняшняя жертва была бездомным. Лёгкая добыча, чья смерть не вызовет вопросов. После «кормления» они засыхали, глаза оставались открытыми. Уборкой занимались слуги.

Я закрыла ему глаза. Сложила руки в молитве. Пусть найдут путь. Пусть вернутся к Богу.

Потом разжала пальцы и усмехнулась. Молиться за тех, кого убила? Жалкий фарс. Когда Джейкоб впервые увидел это, он назвал меня сумасшедшей.

На небе взошла полная луна. Я вспомнила того мальчика. Того, кто однажды придёт убить меня.

— Как он там?

Не забыл ли он меня.

Я решила создать своих людей. Была слишком слаба и ограничена, потому мне нужны были «руки» — те, кто будет действовать за меня. Верные только мне, не связанные с отцом и родом.

Раньше я редко выходила, но после дебюта стало проще. Однако встречи с кем-то привлекали внимание. За мной следили. Один неверный шаг — и последствия будут серьёзными.

Но шанс был. Им стали наши «жертвы».

Подросшие члены рода сами добывали «еду». Мы называли это охотой. Как звери охотятся на животных, так мы — на людей. Каждый находил свой метод.

Но я всё ещё ненавидела охоту. Отец заставлял меня, но я снова и снова терпела неудачу. Даже поймав добычу, я колебалась. Если они умоляли — отпускала. Тогда Джейден и Джейкоб «доделывали» за мной. Однажды отец подстроил мой приступ голода во время охоты — но это был единственный раз.

«Бесполезная».

Отец сдался. Вместо охоты я стала приманкой: заманивала людей, притворяясь беспомощной. Но и тут провалилась. Вскоре меня совсем исключили из охоты. Мне выдавали «объедки» с барского стола.

Я решила использовать жертв для своих целей. Тот, кто добыл «еду», имел право распоряжаться ею. Можно было съесть или оставить слугой. Отец не вмешивался, если не было проблем.

Оставить жертву слугой — обычное дело. Конечно, не сразу. Сначала её «ломали»: пытками внушали страх, добивались полного подчинения. Многие не выдерживали. Потому слуги Пакула так преданы.

Я отбирала подходящих. Приходила в пыточную, когда они были на грани, и предлагала жизнь в обмен на верность. Некоторые отказывались, но большинство соглашалось. Пытки были ужасны.

Конечно, они не сразу становились преданными. Некоторые предавали меня, пытались сбежать. Я позволяла. Нужен был пример для остальных. После таких случаев оставшиеся служили усерднее. Хотя, даже если бы я хотела остановить беглецов — вряд ли смогла бы.

Так я создавала своих людей.

Но доверие — гнилое яблоко, полное червоточин. Я не верила им слепо. Ложь и предательство были нормой.

«Наказание и награда должны быть уравновешены». В этом мне помогли уроки отца. Я карала без жалости, но и щедро вознаграждала верность. Богатство рода пригодилось.

Риск был, но выбора не было. Нужно было рисковать. Со временем в поместье появились мои люди.

Я училась выживать. Убивала эмоции, развивала решимость. Было нелегко. В такие моменты я думала о нём. О том мальчике, который, наверное, так же смотрел в небо и боролся за жизнь.

Когда мы встретимся? Когда закончится этот кошмар?

Ветер был подобен тоске — я всегда скучала по нему. Иногда хотелось всё бросить, но мысли о нём заставляли держаться. С того дня, как я поняла, что пророчество — не ошибка, а единственная надежда.

— Барышня, карета готова. — Хорошо.

Подобрав длинный шлейф, я пошла. Рубиновые серёжки покачивались, тяжёлое платье было усыпано камнями. Каблуки шатались. Дорога была разбита, но я шла вперёд — сквозь туман.

Глава 12 - Фелод Айзек (2)

Сегодня, кажется, какой-то праздник.

Я безучастно наблюдала, как мужчина целует мою руку. Когда наши взгляды встретились, я ответила формальной улыбкой. Он смущённо ухмыльнулся — привычная реакция.

— Такая прекрасная дама передо мной — просто теряюсь!

— Правда?

Отец громко рассмеялся. Я лишь последовала его примеру.

После того, как он понял, что моя «оболочка» может быть полезной, отец стал часто брать меня с собой на светские мероприятия. «Раз уж ты хоть на что-то годишься» — прозвучало как предупреждение, и я покорно превратилась в куклу. Меня облачали в дорогие платья, тщательно украшали, а я не скупилась на льстивые слова.

— Я тоже так думаю.

Я продала всё, что во мне было, — и по дешёвке. Утешала себя тем, что выбора у меня нет.

Мы — чудовища, но здесь надели самые правдоподобные человеческие маски. Отец охотно посещал подобные мероприятия. Конечно, он хотел завести полезные связи, но больше всего ему нравилось демонстрировать своё положение. Он, казалось, получал удовольствие, наблюдая, как они перед ним пресмыкаются. Типичное для него развлечение.

А я стояла рядом, посещая непонятные вечеринки и общаясь с людьми, которые мне были безразличны. Отец представлял меня — я кланялась. Отец заводил беседу — я лишь мило улыбалась. Кружить по залу в таком состоянии было похоже на танец. Возможно, настоящий танец под музыку был бы лучше.

— У той семьи серьёзное состояние. Стоит поддерживать отношения.

— Да, отец.

Я кивнула, вспоминая лицо мужчины, с которым только что обменялась любезностями. Скоро придётся назначить встречу.

— Тебе уже пора задуматься о партнёре.

— О чём вы?

— О замужестве. Не стоит затягивать.

— А… замужество.

Замужество. Неужели я уже в том возрасте?

Но сначала меня рассмешила другая мысль.

— Кто захочет связать жизнь с таким чудовищем, как я?

— Что?

— Ничего.

Отец бросил на меня недовольный взгляд, но я сделала вид, что не заметила. Внутренне я усмехнулась. Муж для чудовища? Вряд ли это будет обычный человек. Хотя больше удивляло то, что отец вообще задумался о моём замужестве.

Хотя, конечно, это не будет обычным браком. Скорее, политическим или чем-то в этом роде. Уж точно не без причины. Учитывая характер отца, он, наверное, ждёт, что я «съем» мужа и заберу его состояние. Звучит правдоподобно.

«Замуж выходят по любви!»

Вспомнились слова моей няни. Любовь… Будет ли у меня такое? И вообще, хорошее ли это чувство?

— Лорд Пакула.

Мои размышления прервал голос. Я отбросила посторонние мысли и повернула голову. К нам приближался мужчина средних лет. Знакомый. С добродушным лицом — Хельсион Айзек.

— Лорд Айзек. Давно не виделись.

— Да, прошло много времени.

Отец тепло пожал ему руку.

Я перевела взгляд на молодого человека, стоявшего рядом. Должно быть, сын Хельсиона Айзека. Говорили, что на такие мероприятия он обычно берёт старшего сына — значит, это он. Лица очень похожи.

Наши взгляды встретились, он улыбнулся — я ответила тем же.

Но почему он так пристально на меня смотрит? Будто разглядывает что-то необычное. Я провела рукой по лицу — может, что-то прилипло? Тем временем Хельсион Айзек взглянул на меня.

— А это?

— Ах, впервые представляю вам свою дочь.

Отец взглянул на меня, давая знак. Я подобрала подол платья и сделала шаг вперёд. Трое мужчин уставились на меня.

— Она долго восстанавливалась после болезни, поэтому не появлялась на публике. Но теперь полностью здорова и может сопровождать меня.

Следуя представлению отца, я поклонилась Хельсиону Айзеку и его сыну. Лорд Айзек улыбнулся мне доброжелательно.

— Я только слышал о вас.

— …Меня зовут Лазуэла Пакула.

— Лазуэла..

Голос у него мягкий, приятный.

— Такая прекрасная дочь — большое счастье.

Он произнёс формальный комплимент. Я слышала такое много раз — звучало неискренне.

После обмена любезностями со старшим сыном Айзека я вернулась на своё место. К счастью, он больше не проявлял ко мне интереса. Однако вскоре подошёл второй сын, и на меня снова обрушились колкие взгляды. Хотя внимание для меня привычно, оно всё равно давит.

Я прошептала отцу:

— Отец, мне немного душно. Выйду подышать.

— Хорошо.

Я сразу же удалилась.

Пока шла через зал, кто-то звал меня. Кое-как ответив на приветствия, я сделала вид, что не слышу остальных, и вышла.

Как только я оказалась снаружи, ощущение, будто все взгляды и шум мгновенно отстали от меня. Тишина обволакивала. Я взглянула на звёздное небо — дышать стало легче.

Радость от первого выхода в свет быстро прошла. Бесконечные встречи, вымученные улыбки — всё это уже наскучило. Мне хотелось поскорее вернуться в свою комнату.

— Платье красивое, но ходить в нём неудобно.

Я ворчала, подбирая слишком длинный подол, который то и дело норовил меня споткнуться. В такие моменты мне не хватало Джейдена — он бы подстраховал.

— Лазуэла?

Но не успела я насладиться свободой, как сзади раздался голос.

Я быстро юркнула в кусты. Не хотелось, чтобы кто-то нарушал мой сладкий миг покоя. Однако, несмотря на мои усилия, шаги приближались — видимо, меня заметили. Я тихо вздохнула, собрала платье и пошла в противоположную сторону.

Вскоре я оказалась в саду. Нарочно свернула с тропинки, пробираясь сквозь заросли. Шаги позади то затихали, то вновь появлялись. Когда я уже достаточно углубилась, передо мной открылась небольшая поляна с фонтаном посередине.

Из-за того, что я шла не по дорожке, платье было всё в листьях. Я отряхнула их и остановилась перед фонтаном. Брызги воды, подхваченные ветерком, освежали. Доносилась лёгкая музыка — значит, я не так далеко ушла от зала.

В конце концов, я не выдержала:

— Хватит. Вы и так уже достаточно бестактны.

……

Шаги позади упорно следовали за мной. Бывали случаи, когда мужчины, застав девушку одну, позволяли себе лишнее. Если это такой тип, я готова была раз и навсегда отбить у него охоту к глупостям. Но в ответ — тишина.

Я вздохнула и обернулась. В отдалении стоял мужчина.

Лунный свет скрывал его лицо, окутанное тенью капюшона. Он замер, будто застигнутый врасплох. Я нахмурилась. Разглядеть его было невозможно, но я чувствовала его взгляд.

Тучи медленно пожирали небо, и тьма протягивала свои щупальца ко мне. Даже когда её край уже почти коснулся моих туфель, он всё ещё смотрел. И я, сама не зная почему, тоже не отводила глаз. Мы были далеко, но казалось, будто наши взгляды столкнулись.

Я хотела обрушить на него поток упрёков за бесцеремонность, но что-то в этом напряжённом молчании мешало мне заговорить. Лишь шум фонтана и далёкая музыка наполняли тишину.

Мне казалось, вот-вот он что-то скажет. Почему-то я была в этом уверена.

Но когда тучи рассеялись и луна вновь залила всё вокруг светом, он так и не произнёс ни слова. Всё ещё стоя в тени, он развернулся и ушёл — будто того момента, когда он, казалось, вот-вот заговорит, и не было. Его чёткие шаги почему-то притягивали взгляд.

Сердце стучало странно громко.

Когда я вернулась в зал, отец уже искал меня. Я подошла. Рядом с ним по-прежнему был Хельсион Айзек. Они всё ещё беседовали?

— Лазуэла. Лорд Айзек хочет кого-то представить.

Опять знакомства? Я с трудом скрыла раздражение и повернулась — и замерла. Взгляд отца был направлен на человека, стоявшего рядом с Хельсионом Айзеком.

— Тот самый приёмный сын, о котором говорили?

— Да, сын дальнего родственника.

Хельсион Айзек улыбнулся и жестом подозвал его. «Фелод, поприветствуй их». Мужчина медленно вышел вперёд. Его лицо стало чётче видно — и мой взгляд застыл.

Говорят, с возрастом человек меняется.

Голубые глаза потемнели, детская округлость лица сменилась чёткими чертами. Он вырос так, что теперь приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Детская худоба превратилась в широкие плечи и крепкое телосложение — теперь всё в нём было идеально сбалансировано. Пройдя через множество изменений, теперь он излучал зрелость.

— Меня зовут Фелод Айзек.

Его голос был ровным, но вежливым. Ни ненависти, ни гнева. Ни единой эмоции на спокойном лице. Былая резкость исчезла, сменившись отточенной сдержанностью — даже когти были тщательно спрятаны.

Его лицо изменилось, голос стал глубже, но я узнала его с первого взгляда. Даже под чужим именем — только я могла понять.

Это тот мальчик.

Тот, кого я когда-то отпустила.

Глава 13 - Фелод Айзек (3)

Я сжала дрожащие руки. Тихо сглотнула комок нервного напряжения. К счастью, отец, похоже, не узнал его — он приветливо обменялся рукопожатиями. На его лице, прикрытом маской добродушия, не было ни тени раздражения.

— Какой воспитанный юноша. У него большое будущее. — Вы правы.

Хельсион Айзек улыбнулся. Ни капли сарказма. Если он знал, что совершил мой отец, то его актёрское мастерство достойно восхищения.

Чёрные глаза медленно скользнули ко мне. Когда наши взгляды встретились, я на мгновение забыла дышать.

— Фелод. Это леди Лазуэла Пакула.

Хельсион Айзек представил меня. Я застыла, пытаясь скрыть замешательство, но, услышав недовольное кхыканье отца, медленно подошла. Спокойный взгляд неотрывно следил за мной.

Я подобрала подол платья и собралась представиться.

— Я…

Нет, только собиралась.

Но передо мной внезапно появилась рука.

Большая, с чёткими суставами, она мягко обхватила мою дрожащую ладонь. Большой палец скользнул по тыльной стороне, заставив меня вздрогнуть и выпустить подол. Его грубоватые пальцы осторожно провели по моим костяшкам, словно успокаивая. Я подумала, что сейчас он поднесёт мою руку к губам для поцелуя, но нет.

Лёгкое усилие — и моё тело само двинулось вперёд. Его лицо приблизилось прежде, чем я осознала это. Мягкое прикосновение едва коснулось моей щеки.

— Лазуэла.

От этого щекотливого ощущения сердце ёкнуло.

— Пусть боги хранят вас.

Горячее дыхание скользнуло по коже, затем отдалилось. Он отступил на шаг, на мгновение коснувшись губами моей руки, прежде чем отпустить. Когда мы снова встретились взглядом, на его лице не было и намёка на случившееся.

Я застыла с поднятой рукой, тупо глядя на него. Первым смутился Хельсион Айзек.

— Фелод. Не стоит смущать леди Пакулу такими внезапными жестами. — Простите. Она была так прекрасна, что я не удержался.

Но его лицо оставалось невозмутимым, без тени фривольности. Отец, решив, что это просто светская любезность, вскоре рассмеялся. Впрочем, для меня подобное не было в новинку.

На этом наша встреча закончилась. Мы обменялись ещё парой формальностей и разошлись. До смешного банальный финал.

Но весь вечер мои глаза невольно возвращались к нему. И не только мои. Среди множества гостей он выделялся — статная фигура, уверенная осанка, спокойная аура. Даже рядом с сыновьями Айзеков он выглядел достойно.

Кто бы мог подумать, что тот неловкий мальчик превратится в такого мужчину? Сравнивать с детскими воспоминаниями было трудно. Хотя, если приглядеться… Отец так и не узнал его, но в чертах лица угадывался наследник Лиятрис.

Я прошептала имя, которое давно не произносила.

— …Хельсион Лиятрис.

Щека, которой он коснулся, горела. Я осторожно прижала к ней ладонь.

Пришло время.

Вернувшись в поместье Пакула, я собрала сведения о приёмном сыне Айзеков. Недавно по городу поползли слухи — якобы они усыновили дальнего родственника, впечатлившись его талантами. В семьях, где чем больше наследников, тем лучше, это не редкость.

Но я знала другое: когда-то Айзеки были близки с Лиятрисами.

Я позвала служанку.

— Мне нужно выйти.

Быстро переодевшись, я села в карету. В столице заказала несколько платьев и украшений, купила подарки для служанок. А затем зашла в цветочную лавку на окраине.

Хозяйка встретила меня радостно.

— Барышня, давно не виделись! Вы стали ещё прекраснее! — Спасибо. Проходила мимо — вспомнила о ваших цветах. — Приготовить ваш обычный заказ? — Нет.

Я потрогала лист георгина.

— В этот раз я хочу, чтобы вы принесли их сами.

Хозяйка на мгновение замерла, затем кивнула. Я улыбнулась.

— Тогда буду ждать с нетерпением.

Среди знати ходили слухи: в тёмных переулках скрывались мрачные аукционы. Многие считали это сказками, но кое-кто знал правду.

Годами ранее я посещала такое место с отцом, Джейденом и Джейкобом. Грязное, пропитанное отчаянием — полная противоположность ярким улицам. В глубине трущоб стояли заброшенные здания, охраняемые бандитского вида мужчинами. На самом деле — это были сторожа. Они отсеивали «гостей».

Внутри лабиринт коридоров, пропитанных дымом и тяжёлыми ароматами. Без проводника заблудиться — проще простого.

В конце пути — зал с импровизированной сценой. На ней по одному выводили людей — разных национальностей, возрастов, цветов кожи. Некоторые бледные, как смерть, другие — с угольно-чёрной кожей. У третьих — лишь глаза переливались необычными оттенками.

Участники аукциона, в масках, поднимали таблички с номерами. Но попасть сюда мог не каждый — только богачи и те, у кого были «особые» связи.

Чем необычнее лот, тем выше цена. Иногда начинались настоящие торги. Джейкоб тогда язвительно заметил: «И это называют изысканным развлечением элиты?» С ним сложно было не согласиться.

Отец часто покупал здесь рабов — чтобы забрать их жизни, использовать в услужении или… для иных целей. Рабы стоили денег, но, не имея родословной и статуса, были идеальными расходными материалами.

Иногда он «дарил» их нам — по одному или сразу несколько. Всегда в плохом состоянии, часто напуганные до полусмерти.

Джейкоб первым хватал понравившегося. Джейден брал кого попало. Я сначала отказывалась. Но после того, как отец начал подкладывать их в мою комнату во время приступов, перестала сопротивляться. Обычно я убивала их сразу. Но однажды, увидев, как Джейкоб жестоко расправляется с украденным рабом, решила — пусть уж лучше умрут быстро и без мучений.

Однажды мне достался мальчик. Лет на несколько старше меня. Джейкоб хотел его, но отец отдал мне — в награду за удачный дебют в свете.

«Говорят, крепкий. Не сломается, как ни используй.»

Не знаю, что он имел в виду, но я подошла к рабу. Он не поднимал голову, не встречал мой взгляд. Но в его глазах, скрытых спутанными волосами, тлела искра — даже в грязи не угасшая.

Я не стала его убивать. Отвела в свою комнату, отослала слуг.

— Как тебя зовут? — …У меня нет имени.

Я встала с дивана, подошла ближе.

Он лежал ниц, сгорбившись при моих шагах. Под рваной одеждой выпирали позвонки. Я взяла его лицо в ладони, заставив поднять взгляд.

Как и ожидалось — в его глазах не было страха.

— Тогда я назову тебя Дэни. — … — Дэни. Если я дам тебе свободу… что ты сделаешь для меня?

Его глаза расширились. Естественная реакция на неожиданный вопрос.

— Если останешься здесь — умрёшь. Даже если я пощажу тебя, однажды тебя убьют. Джейкоб может украсть тебя и растерзать. Или мне самой придётся это сделать. Так что решай сейчас. Ты будешь служить мне… или предпочтёшь смерть?

— …Зачем? — Потому что я хочу умереть. — … — Но ты хочешь жить. Да?

Перед лицом смерти люди реагируют по-разному: либо впадают в отчаяние, либо сдаются. Но он был иным. Даже на краю гибели в нём теплилась воля к жизни. Пусть у раба не могло быть надежды, пусть он даже не пытался бороться — но это мне и нравилось. Он покорялся телом, но не духом.

Дэни молчал. Я наблюдала, как на его лице борются надежда и безнадёжность. Наконец, он поднял твёрдый взгляд.

— Что я должен сделать?

Глава 14 - Фелод Айзек (4)

— Помоги мне.

— В чём именно?

— Во всём. Сделай всё, что в твоих силах.

— До каких пор?

— До самой моей смерти. Тогда ты станешь свободен. Ничто больше не будет сковывать тебя.

«До самой смерти» — звучало как обещание без срока. Странное, бессмысленное предложение, но Дэни, после недолгого раздумья, кивнул. Наверное, понял, что другого выхода нет. Мне нравилось, как быстро он оценивал ситуацию.

— Чтобы помочь мне, ты должен стать тем, кто сможет это сделать. Сбеги отсюда, скройся. Не попадайся на глаза. А потом… выживай любой ценой. Наберись сил. Когда-нибудь я тебя найду. — …А смогу ли я выбраться отсюда?

Кто знает? Это уже твоя судьба.

Судьба…

Воспоминания нахлынули.

Я придумала план, как вывести Дэни, и дождалась момента — когда отец, Джейден и Джейкоб отправились на охоту.

Перед их ночным отъездом я передала Дэни приготовленный свёрток — с едой, водой и деньгами. Он молча смотрел то на золотые монеты, то на меня, затем спросил:

— Вы мне доверяете?

Я моргнула и усмехнулась.

— Верю, что ты сможешь сбежать. — Я могу вас предать. Могу забыть вас, как только окажусь на свободе. — Как мило с твоей стороны предупреждать. На твоём месте я бы просто предала. — … — Но даже если так — ничего не поделаешь.

На самом деле, Дэни был не первым, кого я пыталась вывести. После одного успеха казалось, что повторить будет нетрудно. Но тот раз остался единственным.

И всё же у меня не было другого выбора. Это была азартная игра.

— Выживи. Обязательно.

В тот же вечер Дэни покинул поместье. Служанки проводили его до условленного места. Узнала ли я, смог ли он действительно выбраться?

На следующий день не было новостей о найденном теле — значит, получилось. Я сказала отцу, что Дэни сопротивлялся, и я убила его сразу. Слуги «избавились» от тела, и никто не задавал лишних вопросов.

Через несколько дней пришло письмо. Без текста, с засушенным цветком внутри — так влюблённые тайно признавались в чувствах. Подобные послания я получала часто, так что никто не удивился.

Но я знала: это был знак от Дэни. Он тоже, видимо, догадался, кто я. И прислал цветок, чтобы не вызывать подозрений.

Засушенный цветок был белой георгиной. Я спрятала его в рукав и время от времени касалась пальцами. Такой цветок продавался только в одной лавке.

Когда я зашла в ту лавку на окраине столицы, хозяйка — добродушная женщина средних лет — радушно встретила меня. Я купила букет и заплатила больше, чем следовало.

— Мне очень нравятся ваши георгины.

Хозяйка всё поняла и осторожно приняла деньги.

С тех пор я под предлогом покупки цветов оставляла в лавке деньги для Дэни. В ответ приходили письма с георгинами.

Через два дня после встречи с хозяйкой я получила новое письмо. В отличие от предыдущих, в нём был короткий текст. Я сожгла его и стала ждать.

А затем, под предлогом прогулки, пока слуги отвлекали «наблюдателей», отправилась к условленному месту.

Это было небольшое пространство под мостом. Там меня ждал мужчина в плаще. Увидев меня, он склонился в поклоне.

— Барышня.

Мне не нужно было спрашивать — я узнала Дэни.

Когда он поднялся, я увидела, что он стал выше меня на голову. Исхудалое тело обрело крепкие мышцы, одежда была аккуратной, даже изысканной.

Сбросив плащ, он показал спокойное лицо — такое же, как раньше, но теперь с твёрдостью, которую не сломать.

— Ты выжил. — Благодаря вам.

Честно говоря, я не надеялась. Даже если бы он забыл «обещание», у меня не было способов его найти. Но он не забыл и откликнулся на мой зов.

— Как мне вас называть? — Как удобно. — Хозяин.

Он снова поклонился. Необязательно так почтительно, но я не стала поправлять.

— Я ждал этого дня. Скажите, что мне делать. — Ты стал тем, кто может мне помочь? — Мои силы скромны, но, думаю, смогу быть полезен. — Хорошо. Тогда мне нужно, чтобы ты встретился с одним человеком. — С кем? — С третьим сыном дома Айзек.

Дэни на мгновение замер, но тут же кивнул.

— Ты говоришь о приёмном сыне… — Ты уже в курсе. — …Я организую встречу. Постепенно налажу контакт.

Умный — мне нравится. Не нужно долгих объяснений.

— Справишься?

Дэни удивился вопросу, затем улыбнулся.

— Разве у меня есть выбор? — Если ввяжешься, назад дороги не будет. Никаких «слишком сложно» или «не хочу». Но могу сказать одно: для тебя это не будет плохо. — … — Кстати, чем ты сейчас занимаешься?

Неожиданный вопрос, но Дэни ответил спокойно:

— У меня небольшая торговая компания. Пока неопытная, но уже налаживаю дела. Благодаря тем, кто ушёл со мной из прежней.

Оказалось, после побега он случайно устроился в торговую компанию. Планировал лишь скрыться, но дело пошло. Начинал с низов, учился на ходу, пока не заслужил доверие хозяина. Теперь открыл своё дело с верными людьми.

— Мне повезло.

Но по шрамам на лице и руках я понимала: «везение» стоило ему крови.

— Торгуешь товарами? — И товарами, и… информацией. — … — Кажется, я действительно могу быть вам полезен.

Я невольно улыбнулась. Дэни ответил тем же.

— Да, ты идеален.

Я спросила, сможет ли он наладить связь с домом Айзек. Он согласился без колебаний.

— Это как раз в моих силах.

Ответ был таким бодрым, что я рассмеялась. Хотя бы эта часть плана была под контролем.

Дэни пристально смотрел на меня, затем осторожно провёл пальцами по моему виску, убирая прядь за ухо.

— Вы стали ещё прекраснее, чем в последний раз. — А ты стал крепче.

Этих слов хватило.

Через несколько дней карета дома Айзек столкнулась с повозкой торговой компании. Груз рассыпался, и Айзеки предложили компенсацию. Но молодой хозяин компании отказался, признав свою вину.

Ущерб был немалый, но его хладнокровие впечатлило Айзеков. Или они узнали, чем на самом деле занималась его компания…

Так или иначе, вскоре они сами вышли на контакт.

Дэни сообщил мне в письме:

[Мы установили деловые отношения.]

— Отлично.

Я сожгла письмо, довольно улыбаясь.

Лучше медленно налаживать связи, чем лезть напролом. Дэни это понимал.

Честно говоря, я специально не объясняла ему детали — хотела проверить. Но он превзошёл ожидания.

Он действительно был идеальным помощником.

Глава 15 - Фелод Айзек (5)

Появление Фелода Айзека стало главной темой светских бесед. Естественно, слухи о нём распространились быстро.

Будучи отправленным на учёбу за границу в детстве, он с отличием окончил одну из трёх самых престижных академий мира, а по возвращении продемонстрировал отточенное мастерство в боевых искусствах. Недавно он одержал победу на королевском турнире, что вызвало ещё больший ажиотаж. Ходили слухи, что даже королевская семья заинтересовалась его талантом.

Дом Айзек не обладал огромным влиянием, но их частная армия и прочный фундамент делали их значимыми. Поэтому Фелод Айзек неизбежно привлекал внимание. А в сочетании с привлекательной внешностью он просто не мог остаться незамеченным.

В дни, когда он посещал светские мероприятия, мужчины стремились завязать с ним полезные знакомства, а женщины тщательно готовились, надеясь хоть как-то привлечь его внимание. Пусть он и третий сын, но перспективный и видный — отбоя от поклонниц не было.

Так неожиданно оказавшись в центре внимания, он влился в высшее общество с поразительной лёгкостью.

И сейчас, едва появившись на приёме, он сразу стал центром всеобщего интереса. Вокруг него моментально собралась толпа, но он уверенно держался, спокойно выслушивая каждого и отвечая с неизменной учтивостью.

Я наблюдала за этим издалека.

— О, сегодня вокруг Фелода Айзека снова столпотворение.

— Ах, правда… Я бы тоже хотела поговорить с ним…

Мои спутницы вздыхали, глядя на эту сцену. Их разочарованные лица заставили меня вновь обратить внимание на шумную толпу.

Среди заурядных людей человек с такой биографией не мог не выделяться. Не только мои знакомые, но и все вокруг то и дело бросали на него восхищённые взгляды. В моих воспоминаниях он был своенравным мальчишкой, вымазанным в грязи и листьях, но, видимо, для остальных он выглядел иначе.

Честно говоря, я не ожидала, что он станет таким… безупречным. И что будет вызывать такой ажиотаж. Дамы передо мной тоже не могли оторвать от него глаз. Меня беспокоило: а вдруг кто-то из них не только разглядит его лицо, но и узнает правду?

Когда-то наследник дома Лиятрис был объявлен пропавшим без вести. Хотя все считали его мёртвым, тело так и не нашли. Затем дом Лиятрис постигла череда несчастий, и вскоре не осталось никого, кто мог бы его поддерживать. Даже великий род не устоит, если некому его защищать. Лиятрис постепенно разобрали по кусочкам.

Айзек были близки с Лиятрис. Они помогали им в трудные времена. Возможно, поэтому Хельсион выбрал их защиту.

Учёба за границей? Вряд ли ребёнок, потерявший семью, мог просто уехать учиться. Скорее, Хельсион Айзек подстроил всё так, чтобы скрыть его. А затем, выждав подходящий момент, «вернул» его в семью как приёмного сына.

Была ли эта «учеба» правдой или искусной ложью — теперь не имело значения. Важно лишь то, что сейчас он — Фелод Айзек, третий сын дома Айзек.

— Раз он третий сын, наверное, его скоро женят? Ведь наследников уже двое.

— Говорят, он прервал учёбу как раз из-за поисков невесты. Многие семьи уже направили своих дочерей в дом Айзек.

— Мужчин много, но хорошие — на вес золота. Не так ли, леди Пакула?

— А… Да, он действительно выдающийся.

Брак. Впервые это слово вызвало у меня раздражение. Я знала, что он вернулся не ради женитьбы, но всё же опустила взгляд на бокал. Пока все говорили, я машинально отхлебнула фруктового вина. Его сладость вдруг показалась мне горькой.

Внезапно мне показалось, что чей-то взгляд упал на меня.

Я моргнула. Но Фелод — нет, Хельсион — спокойно беседовал с кем-то рядом. Я продолжала смотреть в его сторону, но больше не чувствовала этого пристального внимания. Наверное, мне показалось… Хотя легкое разочарование осталось.

Но нужно быть осторожной. Глаза и уши повсюду. Отец учил: «Когда питаешься, убедись, что никто не видит. А если видел — убей, но без следов». Он внушал нам с детства, что каждое действие должно быть продумано.

Это было предупреждение. «Не мечтайте о свободе». Я уверена: где-то здесь есть его соглядатаи. Он не успокоится, пока не будет контролировать даже своих детей.

Притворяясь, что пью вино, я бегло осмотрела зал. Даже на таком мероприятии наверняка есть его шпионы. В этой весёлой, беззаботной атмосфере мне чудилось что-то острое, колючее. Может, это паранойя… но осторожность не помешает.

— Леди Пакула, у вас есть минутка? Я хочу вас кое с кем познакомить.

— Конечно.

Одна из спутниц привлекла моё внимание. Я посмотрела в указанном направлении — к другой группе гостей, где какой-то мужчина махал рукой. Видимо, тот самый «кое-кто».

Я повернулась, подавив желание пойти в противоположную сторону, и сделала шаг…

— Фел.

За моей спиной раздался нежный голос. Непроизвольно я замерла и обернулась.

Молодая девушка направлялась к шумной толпе. В розоватом платье, с волосами, струящимися по плечам, она шла, не обращая внимания на восхищённые взгляды. Толпа расступилась, и в конце этого импровизированного коридора стоял Хельсион. Его лицо почти не изменилось, но я уловила тёплый оттенок в его взгляде.

Я неуверенно спросила:

— Вы знаете, кто это?

— А? Ах, это леди Марианн из дома Шато. Говорят, они с Фелодом Айзеком дружили с детства. Похоже, это правда — он явно рад её видеть.

Видимо, я была не единственной, кто это заметил. Рядом раздался завистливый вздох.

— Кажется, Шато — главные претенденты на этот брак.

Я снова посмотрела вперёд.

Стоя рядом, будто хозяева бала, они смотрели только друг на друга. Будто вокруг никого не было. Её сияющая улыбка, его смягчённое выражение лица — даже слепой увидел бы их близость. Между ними витала аура, не оставляющая места для других.

Я медленно сжала губы. Марианн… Но вскоре спутницы потянули меня за собой, и мне пришлось уйти.

Постоянные светские беседы утомляют. Знакомства, новые связи, бесконечные разговоры — вскоре я почувствовала себя выжатой.

Улучив момент, когда внимание ко мне ослабло, я направилась к балкону. Самый дальний, почти отгороженный выступом стены — туда редко заглядывали гости. Идеальное место, чтобы перевести дух.

Я отодвинула занавес и замерла: там уже был человек.

Мы встретились глазами.

Пропустив момент для отступления, я выпрямилась.

— Прошу прощения. Я не знала, что здесь кто-то есть.

— Можете войти.

На балконе стоял Хельсион. Неожиданно — ведь ещё минуту назад он был центром внимания в зале.

Я колебалась, но раз он разрешил… и шагнула внутрь.

Перед уходом я взяла бокал вина. «Выпью это — и вернусь». Я встала у перил, на почтительном расстоянии. К счастью, он не выглядел недовольным.

Гул вечеринки остался за тяжёлыми шторами, но на балконе повисло ещё более давящее молчание. Лучше бы я осталась в толпе. Хотя прохладный ветер, игравший с моими волосами, немного разрядил напряжение.

Я сделала глоток вина — и снова почувствовала на себе взгляд. Пыталась не замечать, но он был слишком настойчив. В конце концов я сдалась и повернулась.

Конечно, это был он.

— …Вам что-то нужно?

— Нет.

Но его лицо говорило об обратном. Хотя выражение почти не изменилось, я чувствовала это. Я улыбнулась — той самой улыбкой, которую все называли прекрасной. На него она не подействовала. Его горячий взгляд лишь стал холоднее.

Я тихо вздохнула. Прежде чем открыть рот, я передумала тысячу раз. И почему моё сердце так бешено колотилось?

В конце концов я рассмеялась. Сдалась первой.

— Давно не виделись.

Глава 16 - Фелод Айзек (6)

Всего одно предложение — и его напряженное лицо смягчилось, на губах появилась улыбка. Теперь я знала: он помнил меня.

Честно говоря, я допускала, что он мог забыть. Детские воспоминания стираются, а это было не самое приятное прошлое. То, что Дэнни запомнил меня, — уже чудо.

— Рада, что ты меня помнишь. А то неловко бы вышло, если бы пришлось представляться.

— Не смог бы забыть. Тот день.

Тот день. Когда жизнь одного человека перевернулась. Когда ребёнок, не знавший жестокости мира, в одно мгновение стал взрослым. Впрочем, я тоже не смогла бы стереть это из памяти. Хорошо хоть, он не смотрит на меня с ненавистью.

— А я уж думала, ты забыл. Раз уж всё это время делал вид, что не знаешь меня.

— Не было возможности. Ты тоже… притворялась.

— У меня просто не было выбора.

На самом деле, я действительно притворялась, но из вежливости солгала. Он снова уставился на меня, но я сделала глоток вина, избегая его взгляда.

— Тогда в саду это был ты? Почему молча шёл следом? Я могла решить, что ты один из тех, кто подкарауливает женщин в уединённых местах.

— Были такие?

— Пару раз.

Почему его глаза вдруг стали такими колючими? Я снова отхлебнула вина.

— И что с ними? Неужели оставила как есть?

— Нет. Позаботилась, чтобы больше не повторяли.

— Молодец.

— Но почему ты тогда последовал за мной?

— Был рад тебя видеть.

От неожиданности я чуть не поперхнулась. Закашлявшись, я уставилась на него, забыв даже вытереть подбородок, по которому стекало вино.

Он только что сказал «был рад»? Мне? Врагу?

Пока я переваривала это, Хельсион подошёл ближе и начал похлопывать меня по спине. Его прикосновения были на удивление мягкими, что смущало ещё больше.

— Бокал пуст. Принести новый?

— Нет, всё в порядке. Просто ты…

……

— Ладно, неважно.

Сейчас мне хотелось не вина, а ледяной воды. Но просить его принести было неудобно, так что я уставилась на полускрытый пейзаж перед нами. По какой-то причине лицо горело, и я принялась обмахиваться веером.

Невероятно, но неловкость между нами растаяла. В воздухе витало давно подавляемое чувство — радость от встречи.

Пальцы, сжимающие бокал, слегка дрожали. Мне хотелось говорить. Смотреть в глаза и спрашивать. Как он жил все эти годы? Действительно ли уезжал учиться? Каким был этот «Академический город»?

Словно мы старые друзья, встретившиеся после долгой разлуки.

«Как ты?» — звучало бы слишком сухо. Какой тут подойдёт этикет?

Мне было так много чего интересно. Ведь я за всю жизнь не покидала этих земель. Даже из поместья редко выходила. Путешествия были под запретом для всех детей Пакула.

А он видел мир, который я не знала. Мне хотелось расспросить!

Я собралась с духом и снова взглянула на него. Хельсион уже смотрел на меня. Будто не отводил глаз всё это время. Его лицо оставалось невозмутимым, но я чувствовала: он тоже хочет задать вопросы.

Но тогда мне пришлось бы рассказать о своей жизни…

Внезапно я будто окатилась ледяной водой. Я резко опустила взгляд, сжимая ручку бокала. Его изучающий взгляд стал ещё вопросительнее.

— Что-то не так?

— Нет… Всё в порядке.

Что я вообще собиралась сказать? Я знала, что его отъезд не был добровольным. «Как ты?» — настолько бестактный вопрос сложно придумать.

Пока я молчала, Хельсион заговорил первым:

— А ты как жила?

— Я? Благополучно дебютировала в свете и теперь образцовая дебютантка.

Я снова улыбнулась «той самой» улыбкой. Опять не сработало. Хельсион скривился и отвернулся, скрестив руки. Его поза стала чуть менее собранной.

— Хм. Вот как.

Не даёт мне расслабиться ни на секунду.

— Почему звучит так недоверчиво?

— Да ладно. Ты хотя бы здорова теперь?

— Здорова? А, в детстве… Да, сейчас всё хорошо.

— Рад слышать.

— Настолько, что могу вести обычную жизнь?

— Да.

Научился лгать, я смотрю.

Возможно, потому что он первым разрядил обстановку, я осмелилась спросить:

— …Ты правда учился за границей? Все говорят, ты с отличием окончил ту Академию. Хвалят наперебой.

— Почему всех так интересуют чужие дела? До чего ещё дошли слухи?

— Насколько ты популярен.

Хельсион поморщился. Короткий вздох выдавал, как он устал от этого.

— Ну и? Правда?

— Слухи преувеличивают. Ничего особенного. Просто подвернулся случай, не было планов. Если бы видели, как я жил до этого, даже не заикались бы.

— А как ты жил?

— Скитался.

Мои глаза округлились. Скитался?

— Как… После того дня…?

— Да. Лорд Хельсион тогда сказал: мне нужно бежать из этой страны. Срочно нашёл корабль. Сейчас понимаю — он был прав. Благодаря ему я здесь.

«И поэтому я выжил» — казалось, говорили его глаза.

— Бродил, куда глаза глядят. Лорд приставил ко мне охрану, так что в чужих землях был в безопасности. Но планов не было, так что первое время жилось несладко. Сам не мог о себе позаботиться.

— Как ты тогда попал в Академию?

— Помог одному человеку — он и дал рекомендацию. Делать всё равно было нечего, вот и поступил. Поступить было легче, чем закончить. Думал, я неглупый, но учёба давалась тяжело. Чуть волосы не повыдёргивал. Пошёл, чтобы отвлечься, а попал в ловушку.

— …Но закончил. И это главное.

И смог вернуться.

Я представила его — маленького Хельсиона, бродящего по чужим землям. Оставшегося один на один с горем и яростью, без возможности отомстить. Сколько раз он разочаровывался в себе?

— Было неплохо.

Всё это он уместил в одну фразу.

Как он изменился… На его лице не было и тени обиды, когда он говорил о прошлом. Даже мимолётные эмоции он скрывал безупречно. Поэтому я тоже сделала вид, что это просто болтовня.

— Твои усилия окупились. Теперь ты в центре внимания. Все только о тебе и говорят. Ты знаешь, сколько писем с предложениями руки и сердца ты уже получил?

— А тебе как кажется?

— Что?

— Я в твоих глазах выгляжу «достойно»?

Я замерла. Не ожидала такого вопроса.

Пока я обрабатывала это, Хельсион развернулся ко мне. Дистанция между нами сократилась. Осталось всего пару ладоней. Он слегка наклонил голову, и его взгляд стал ещё пронзительнее. Мы даже не соприкоснулись, но мне вдруг стало жарко.

— К-конечно. Ты и правда стал… впечатляющим. Сложно поверить, сравнивая с тем мальчиком.

— Звучит как насмешка.

— Это искренний комплимент.

Я улыбнулась. Получилось неестественно. Видимо, не тот ответ, которого он ждал — Хельсион скривился. Но в этом выражении лица я вдруг увидела того самого мальчика. Непроизвольно я рассмеялась. Он уставился на меня, затем продолжил:

— Ты… не изменилась.

— Как грубо. Настоящий джентльмен должен делать только комплименты.

— А каким должен быть «настоящий джентльмен»?

— Ну… добрым?

— Значит, привычка читать нравоучительные книги у тебя осталась.

— Ты это помнишь?

Я рассмеялась. В детстве я была… своеобразным ребёнком. Сидеть одной в комнате с книгами — странно, я это осознала, только повзрослев. Теперь я понимала, почему маленький Хельсион смотрел на меня с недоумением.

— Тогда я была немного странной.

Я опустила глаза.

Разговор о прошлом будто вернул нас в детство. Жаль только, что я уже тогда не была невинным ребёнком. Я знала, какие муки ждут мальчика, потерявшего семью, и всё равно отвернулась. Ради собственной цели.

Я и правда была чудовищем.

«И ты, должно быть, ненавидишь меня за это.»

Он видел мою истинную природу, но всё равно спрашивал, как я жила, шутил, чтобы разрядить обстановку. Относился ко мне как к обычному человеку. Наверное, это была его благодарность за спасение в детстве. Хотя, наверное, он мечтал прикончить меня.

— Да. Ты тогда была очень странной.

Хельсион подхватил мои слова. Я тихо рассмеялась. Глаза почему-то застилали слёзы.

В ином мире дом Лиятрис всё ещё был бы могущественным. Как род, удостоенный Божественного Пророчества, они достигли бы невероятного величия.

В эпоху, где вера значила всё, Пророчество было благословением. Даже уличный нищий, получивший его, обретал покровительство храмов. Даже мой отец, не колеблясь убивавший людей, не правил только страхом. Иногда он демонстрировал свою силу — и находились те, кто верил, что он посланник богов.

Так что дом Лиятрис, получивший Пророчество, мог бы стать величайшим. Их трагедия стала неожиданностью для всех. Череда несчастий, исчезновение наследника, утраченное Пророчество — всё это оставалось загадкой.

— Как ты пережил это? Были ли моменты покоя?

Я не имела права спрашивать. Я опустила глаза, наблюдая, как упавший лист скользит по полу.

Наступило молчание.

— Знаешь… если вопрос неприятный, заранее извини.

……

— Всё в порядке?

Каково было ему вернуться в разрушенный дом? На мою осторожность он усмехнулся:

— А что может быть не так?

— …Ты прав.

Он был прав. Ничего не могло быть «не так» — потому что уже ничего не изменить.

Я закрыла глаза, и ветер стал ощущаться ярче. Прохладный, освежающий, он проникал до костей. Когда я открыла глаза, Хельсион тоже запрокинул голову, чувствуя его. Я смотрела на него — непоколебимого, закалённого временем — и наконец заговорила:

— Хельсион.

Его широкие глаза снова встретились с моими. Они, казалось, почернели, но при свете отливали синевой.

Сейчас мы были одни — можно назвать его настоящим именем. Пусть даже это может разозлить его.

Я улыбнулась, глядя на его удивлённое лицо.

— Я рада, что ты вернулся.

Ветер дул сильнее. Неудержимый, он мог смести всё на своём пути — но среди этого хаоса стоял он. Закалённый временем, коротким или долгим. И стояла я.

Для начала истории этого было достаточно.

Глава 17 - Фелод Айзек (7)

Дэнни успешно наладил торговые отношения с домом Айзек, и вскоре от них поступил необычный запрос: они хотели купить информацию о самом загадочном недавнем происшествии. Условия были странными, как передал Дэнни. Я предоставила подходящие сведения.

— Три месяца назад на окраине столицы пропала пара. Муж и жена исчезли в одночасье без свидетелей. Власти списали это на бегство, но кое-кто заподозрил неладное. Передай им это.
— Хорошо.

Дэнни продал информацию Айзекам. Через несколько дней последовал новый запрос.

— Они хотят купить все данные о подобных исчезновениях. Любые слухи, любые намёки — эксклюзивно. Готовы платить щедро.

……

— Что делать?
— Продавай. За достойную цену.

Они, должно быть, догадались, что это за история. Исчезновение пары с окраины было связано с Пакула. Точнее — с Джейкобом.

Ему наскучила охота по расписанию, и он начал «шалить». Однажды ночью он вышел подышать воздухом, увидел счастливую пару и… лишил их жизни. Без причины. Просто потому, что захотелось разрушить их идиллию.

Слуги доложили отцу, и Джейкоба вызвали на ковёр. Хотя он притворился раскаявшимся, все знали: это повторится.

Я рассказала Дэнни ещё несколько громких дел, связанных с Пакула. Он запомнил всё, чтобы передать Айзекам.

— Кстати, что с твоим видом?
— Что-то не так?

Не то чтобы… но сегодня Дэнни выглядел необычно. Одежда аккуратнее обычного, зато на лице — нелепые усы, закрывающие половину лица. По его словам, это маскировка под другого клиента цветочной лавки. Слишком перебор.

— Нормальных усов не нашлось… — пробормотал он в оправдание.

Я промолчала, и Дэнни поспешно снял их.

— Надену обратно перед уходом.
— Ладно.

Без усов его лицо снова стало привычным. Куда лучше.

— Хозяин, нужно кое-что доложить.
— Говори.

— Пока вёл дела с Айзеками, заметил кое-что странное. К ним часто приходят гости… но некоторые выделяются. Чужие среди своих. Я копнул глубже.
— И?
— И…

Дэнни замялся. Видимо, не был уверен, стоит ли говорить. Я терпеливо ждала.

— Кажется, вокруг Айзеков что-то затевается. Не знаю точно что, но… чувствую, это опасно.

……

Честно, я удивилась. Я-то знала о Хельсионе, но Дэнни догадался сам. Айзеки не могли допустить оплошности — значит, Дэнни стал по-настоящему проницательным.

— Ты знала? — спросил он, поймав мой взгляд.
— Дэнни.
— Да?

— То, что я скажу дальше, — только между нами. Ни слова никому. Никаких улик. Ты справишься?
— Справлюсь.

Ответил без колебаний. Его уверенность развеяла все мои сомнения. Глядя на его преданное лицо, я разомкнула губы.

— Ты знаешь о доме Лиятрис?
— Да. Когда-то знаменитый род. Даже я слышал. Они получили Пророчество.
— Фелод Айзек — тот самый пропавший наследник Лиятрис.

Дэнни остолбенел. Кто бы мог подумать, что он жив? Даже если кто-то надеялся, вряд ли ожидали, что он появится так открыто.

— Его настоящее имя — Хельсион Лиятрис. А дом Лиятрис пал из-за Пакула. Из-за нас.
— Значит, Фелод Айзек… Хельсион Лиятрис планирует…
— Месть.

Я развеяла его недоумение. Дэнни погрузился в мысли, затем медленно заговорил:

— Тогда события вокруг Айзеков связаны с ним. Более того — он в центре.
— Верно.
— Потому вы велели мне сблизиться с третьим сыном Айзек. Чтобы я мог помогать ему от вашего имени.

Умница. Я улыбнулась.

— А не боитесь, что я поставлю ему ловушку?
— Вы бы так поступили?
— Нет.

Я махнула рукой. Будь у меня такие намерения, я бы не стала всё так усложнять. Дэнни улыбнулся в ответ — понял, что это шутка.

Появление Хельсиона означало: его план начался. Месть, запланированная давным-давно. Если бы он оставил прошлое в прошлом, я бы тоже сохранила тайну и жила своей жизнью. Но он сказал: «Не могу забыть».

Теперь занавес поднят. И я хочу помочь. Через Дэнни.

Я вкратце объяснила Дэнни суть плана. Когда я упомянула, что цель Хельсиона — «уничтожение Пакула», он слегка побледнел, но не стал переспрашивать. Я не сказала, что Хельсион может быть «Святым» из пророчества — вряд ли он поверил бы.

Несмотря на шокирующие откровения, Дэнни сохранял хладнокровие.

— Значит, я буду вашими глазами и ушами?
— И ртом. Передавай мои слова ему. А я раздобуду нужные сведения. Всё-таки это мой род — мне проще.
— …
— Я хочу, чтобы его месть удалась.

Это была судьба, но путь предстоял трудный. Тайны Пакула тщательно охранялись. Утечки пресекались мгновенно — свидетелей устраняли без следа. Как когда-то с Лиятрис: для света их падение стало лишь поводом для пересудов.

Информация решает исход войны. Хельсиону нужны были сведения о Пакула. Но я не могла передавать их лично — потому и нужен Дэнни.

Я посмотрела ему в глаза и задала вопрос. Важнее прежнего.

— Справишься?
— Сделаю, как вы прикажете.
— Повторяю: назад пути не будет. Никаких гарантий безопасности. Ты можешь потерять всё, что нажил. И никто тебя не вознаградит. Но ты должен быть с ним до конца.
— Сделаю.
— Я чудовище, Дэнни. В детстве я хотела тебя съесть.

Возможно, он уже догадался. Но я напомнила, кому он помогает. Чтобы он шёл вперёг без сожалений.

— Да. А теперь вы мой хозяин. Тот, кто спас меня.

Я была ему благодарна.

Глава 18 - Фелод Айзек (8)

До нас дошли слухи, что Хельсион получил рыцарское звание. Его сопровождал рыцарь во время путешествий по чужим землям, а успехи в Академии лишь подтвердили его достоинства — церемония прошла без заминок. Некоторые даже говорили, что посвящение запоздало: его мастерство и так давно признавали во многих кругах, и он должен был пройти обряд раньше, но, видимо, двор затянул с подготовкой места для него.

Вскоре поползли разговоры, что королевские особы лично предложили ему место в ордене, но он отказался, предпочтя остаться в доме Айзек. Официально — из благодарности к принявшей его семье. Но я-то знала: у него были иные причины.

Тем временем я понемногу передавала Дэни сведения, связанные с Пакула. Пропавшие без вести, загадочные смерти без следов, происшествия, тянущиеся до сих пор — я отбирала факты, а он исправно продавал их дому Айзек.

Когда информации накопилось достаточно, я сказала:

— Думаю, для доверия хватит.

— Тогда теперь будем подмешивать ложные сведения.

Если всё совпадёт слишком точно, это вызовет подозрения. Дэни сразу уловил мой намёк и ответил: «Аккуратно разбавлю». Он и правда был толковым.

— Но они тебя не проверяют?

— Допытывались об источниках.

— И что ты отвечал?

— Водил за нос.

Дэни был мастером увёрток, так что справился. Даже если они начнут копать — не страшно. У него была легенда: в детстве его продали на невольничьем рынке и привезли в Пакула.

Мне хотелось выложить им всё без утайки, но так нельзя. Чрезмерная щедрость лишь разожжёт бдительность. Для них я — лишь одна из чудовищ рода Пакула, и Дэни заподозрят уже за одно знакомство со мной. А это не входило в планы.

Торопиться не стоило. Я не знала, с чего и как они начнут, но теперь у меня был шанс это выяснить. К счастью, у меня был надёжный союзник.

Помаленьку, потихоньку… Я помогу ему. Стану его опорой.

*

Так…

— О чём задумалась?

Голос вырвал меня из размышлений. Я подняла голову и встретилась взглядом с Джейденом, сегодняшним «партнёром» по мероприятию. Непонятно, когда он успел подойти так близко.

Я тут же натянула бесстрастное выражение лица, но он лишь усмехнулся:

— Видно, мысли заняты чем-то интересным.

— Не понимаю, о чём ты.

— Да? По лицу видно — будто строишь весёлые планы. Прямо как в детстве.

— Не говори глупостей.

Я нахмурилась и осмотрелась. Джейкоб тоже был здесь, но, не желая находиться рядом с нами, отошёл подальше. Лишь бы не устроил скандал. Хоть отец и не сопровождал нас, вести себя следовало прилично — лишних вопросов мне не нужно.

Чтобы дать понять, что продолжать не стоит, я отвернулась. Вдалеке мелькнул знакомый силуэт, и я машинально кивнула в знак приветствия.

— А, это же Фелод Айзек.

Голос Джейдена снова проник в сознание. Я словно заворожённая повернула голову в указанном направлении. Там был тот, кого видела всё чаще в последнее время.

После посвящения в рыцари интерес к «Фелоду Айзеку» лишь возрос. Отказ от предложения короны ради семьи одни считали досадным, другие — достойным уважения. Желающих увидеть его стало больше, и теперь на каждом мероприятии он был желанным гостем. Обычно он появлялся не один: с Хельсионом Айзеком или его сыновьями.

Хотя он и был приёмным, Хельсион Айзек явно выделял его — даже представлял лично. Разве не он устроил пышный пир в честь его посвящения? Казалось бы, это должно было вызвать ревность у братьев, но, судя по всему, они ладили.

На том празднике они выглядели вполне дружелюбно. И… это радовало. Если бы на новом месте его ждали лишь распри, это было бы слишком жестоко.

Зато с ним часто видели одну даму — леди из дома Шато, если не ошибаюсь. Ходили слухи, что они дружат с детства, но разве она не уезжала на учёбу? То есть они знакомы давно? Значит, она знает всю его историю?

Она, кажется, хорошо общалась и с братьями Айзек. Их беседы выглядели непринуждённо, а когда к ним присоединялся Хельсион, атмосфера становилась ещё теплее. Я невольно застыла, наблюдая за ними.

— Так вот он, тот самый приёмный сын…

Я взглянула на Джейдена. Его любопытный взгляд был прикован к Хельсиону, но, почувствовав моё внимание, он повернулся. Любопытство сменилось обычной бесстрастностью.

— Что?

— Ничего.

Я занервничала: неужели он узнал его? Но спросить напрямую было нельзя, и я лишь закусила губу.

— Какое облегчение.

— Что?

— Всё.

Я бросила на него предупреждающий взгляд, а Джейден лишь пожал плечами. В этот момент подошёл тот мужчина, с которым мы переглянулись ранее. Джейден расплылся в учтивой улыбке. Даже его обычно каменное лицо на таких мероприятиях становилось обходительным.

Я тоже изобразила изысканную улыбку. Это уже вошло в привычку. Мужчина явно заинтересовался мной.

— Мы с барышней Лазуэлой встречаемся не впервые, но вот поговорить выпал шанс только сейчас. Честь для меня. Другим мужчинам остаётся лишь завидовать.

— Вы льстите.

Я рассмеялась, пропуская его слова мимо ушей. Он в ответ громко расхохотался.

— Хотелось бы видеть вас чаще. Может, устроим отдельную встречу? А, и если Джейден Пакула почтит нас присутствием — будет ещё честь!

— Если найдём время, обязательно.

— Для вас я всегда свободен!

Жаль, но ни я, ни Джейден не заинтересованы в тебе. Ты даже не в списке семей, которые хочет заполучить отец.

Однако мы привычно подыграли его напыщенности. Пусть тешится иллюзиями — ему же хуже. Когда он на секунду отвлёкся, я скривилась и пробормотала проклятие.

Вдруг я почувствовала на себе взгляд. Я попыталась не реагировать, но он был настойчивым. Раздражённо улыбнувшись, я обернулась. Хельсион, ещё недавно стоявший вдалеке, теперь пристально смотрел на меня. Наши взгляды столкнулись. Нет, точно встретились.

Я украдкой глянула на Джейдена, занятого беседой, и сделала незаметный жест. Не смотри на меня. Если кто-то заметит… Ах, ты же странно пялишься! Прекрати. Отвернись. Быстрее!

Хельсион беззвучно пошевелил губами:

«Настоящая леди, говорили…»

«Не издевайся».

Я сверкнула глазами, и он рассмеялся. Прикрыл рот рукой, но скрыть улыбку не удалось. Точно дразнится! Наверняка наслушался о моём «безупречном» светском поведении. Он снова скривил губы:

«У тебя лицо выдаёт всё. Ничего?»

«Прекрати».

«Что?»

«Перестань издеваться».

«Я не издеваюсь. Спрашиваю, всё ли в порядке. Этот мужчина известен тем, что пристаёт ко всем подряд».

«Все мужчины такие».

«Я — нет».

«Хвастаешься?»

«Это называется „быть джентльменом“».

Разве джентльмен станет смеяться над тем, кто вынужден терпеть таких людей? Если это твои манеры — ты безнадёжен.

Я покачала головой, изображая разочарование. Тебе ещё учиться и учиться.

К счастью, он понял намёк и надулся. Я довольно улыбнулась.

— Лазуэла.

— А?

Джейден слегка ткнул меня в руку. Оба — и он, и тот мужчина — смотрели на меня. Я поспешно сменила выражение лица.

— Простите, немного кружится голова.

— О, вам плохо? Может, присядете?

— Всё в порядке. О чём вы говорили?

Мужчина, обеспокоенный, возобновил разговор. Я вежливо слушала, но не слышала ни слова. Джейден, кажется, заметил мою рассеянность, но быстро отвёл взгляд.

После этого наши глаза с Хельсионом встречались ещё не раз. Каждый раз он что-то беззвучно говорил — обычно ерунду. Может, ему скучно? Но судя по толпе вокруг него — вряд ли.

Так ещё слухи пойдут. Я пыталась игнорировать, но он нарочно говорил такие вещи, что не ответить было нельзя. Так, незаметно для других, мы и переговаривались среди людей. Джейден несколько раз бросил на меня странные взгляды.

Когда очередной поклонник засыпал меня любезностями, я прикрыла лицо рукой. Если бы Джейден не подхватывал разговор, моё поведение точно бы обсуждали.

Всё из-за Хельсиона.

Дурак, я же из-за тебя теряю лицо!

Глава 19 - Фелод Айзек (9)

Отец, похоже, решил использовать меня по полной. Как единственную дочь Пакула, меня всё чаще стали приглашать на светские мероприятия, чтобы заводить «нужные» знакомства. Приглашений становилось больше, и вот я уже без передышки переходила с одного приёма на другой.

Сегодняшний банкет был одним из таких. Я представляла дом Пакула, хотя даже не запомнила, по какому поводу собрались. Просто играла роль послушной марионетки, как всегда.

В обычных обстоятельствах это не было бы проблемой. Проблема заключалась в том, что он появлялся везде, куда бы я ни пошла.

С самого начала вечера я чувствовала на себе его колючий взгляд. Я делала вид, что не замечаю, но он лишь становился наглее. Ну сколько можно? Кто-нибудь же увидит!

Ты вообще понимаешь, в каком мы положении?

«Ты ждала?»

Спросил Хельсион перед прошлой встречей.

Ждала ли? Конечно ждала. Ты и представить не можешь, как долго. Годы, проведённые в ожидании, думая только о тебе. Я жаждала дня, когда мы снова увидимся.

Но я не представляла, что всё будет так.

Я продолжала игнорировать его. После прошлого раза, когда мы пару раз перекинулись словами, весь день пошёл наперекосяк. Даже Джейден, обычно равнодушный ко всему, спросил: «Что с тобой?»

Игнорируй. Просто игнорируй.

— Ах, простите! Вы так тихо стояли, я и не заметил.

— …Всё в порядке.

Ты же нарочно задел меня! Но при всех я не могла это высказать.

Видимо, раз я не реагировала, он решил действовать грубее. Такое поведение больше походило на ухаживания. Но у него же нет ко мне таких чувств!

К тому же сегодня здесь был отец.

Он был занят беседой с другими гостями. К счастью, у него не было времени следить за мной. Хотя я даже не помнила, как поддерживала светские разговоры — с самого начала вечера внутри всё сжималось от напряжения.

Так больше нельзя.

— Отец, можно ненадолго выйти? Мне нужно подышать.

— Только ненадолго.

Я кивнула и отошла. Отец, недовольный, но вынужденный продолжать беседу, тут же переключился на нового собеседника.

Я ловко ускользнула от назойливых поклонников, убедилась, что отец не смотрит, и бросила взгляд на Хельсиона. Тот, словно ждал сигнала, сразу уловил мой намёк.

За тяжёлыми шторами, в укромном уголке балкона, я ждала его. Вскоре он небрежной походкой появился в проёме.

— Лаз.

— Заходи быстрее.

Я резко втянула его внутрь и тут же задернула занавес. Прислушалась — за нами, кажется, никто не следил.

— Хельсион.

Я уперлась ладонью в стену рядом с его лицом, сжав губы. Он лишь удивлённо смотрел на меня.

— Что с тобой?

— Что?

— Почему ты пялишься на меня? Пользуешься моментом, когда все отвлеклись, чтобы привлечь внимание!

— Могла бы просто игнорировать.

— Ты сам не даёшь!

Я повысила голос и тут же испугалась, выглянув из-за занавеса. К счастью, музыка заглушала наш разговор.

— Я тебе мешаю?

— Да.

— …А по твоей реакции не скажешь.

— А что, мне улыбаться в ответ?

— Обычно так и делают.

— У меня не получается. Если хочешь что-то сказать — говори сейчас.

Я бросила взгляд за занавес. Хельсион на секунду задумался.

— В прошлый раз я не договорил.

— Что?

Он собирался сказать что-то обидное? Что ж… готова выслушать. Я вздохнула и приготовилась.

— Я тоже рад тебя видеть.

— …Это и есть то, что ты не сказал?

— Да.

— Ты… понимаешь, что говоришь?

— В прямом смысле. Даже ребёнок поймёт.

Я на секунду замялась, затем серьёзно ответила:

— Ты меня дразнишь? Извини, но намёки — не моя сильная сторона. Если хотел сказать что-то плохое, лучше скажи прямо.

— …Я не дразню. И не хотел обидеть.

— …

— Нельзя так говорить?

Можно, но… это не те слова, которые я ожидала услышать. Я пристально смотрела на него, ища подвох, но он лишь округлил глаза, словно я веду себя странно.

Хельсион потянулся к моим волосам, покрутив прядь вокруг пальца.

— Просто… после возвращения я почти никого не узнаю. Даже те, с кем пересекался в детстве, смотрят на меня как на чужого. Мир изменился, и я чувствую себя здесь лишним.

Так вот в чём дело. Если присмотреться, в нём ещё угадывается тот мальчик, но… Даже отец, с его феноменальной памятью, не узнал в нём «пропавшего наследника Лиятриса». Если он не догадался, чего уж ждать от остальных.

— А ты… не изменилась. Ты ведь сразу меня узнала, да?

Он опустил взгляд, встретившись со мной. В его глазах читалась уверенность: «Конечно, узнала». Я не стала отрицать. Хельсион усмехнулся.

— Наверное, поэтому с тобой проще. Мне не нужно притворяться. Разве это так странно?

Нет… Я чувствовала то же самое.

Осознание, что рядом есть кто-то, кто знает меня настоящую, вызывало смешанные чувства. Тревогу… и странное успокоение.

С Хельсионом я не могла носить маски. Моё хладнокровие таяло, я отвечала на его колкости. Рядом с ним будто возвращалась в детство — то короткое время, когда мы были вместе.

Удивительно, что он чувствовал то же. Хотя если такому чудовищу, как я, он находит утешение… Видимо, ему действительно было одиноко.

Мне стало жаль его. Хельсион, не замечая моего взгляда, продолжал играть с моими волосами. Его лицо вдруг показалось мне поникшим. Наверное, мне просто показалось… Или я слишком резко отреагировала? Я нарочно прокашлялась.

— Н-ну… ладно. Я… тоже рада тебя видеть. Я… уже говорила это? Тогда… привет. Ты… хорошо выглядишь. Я волновалась. Ты… хорошо окончил Академию. Желаю… чтобы всё сложилось, как ты хочешь.

— Ты новогоднюю речь зачитываешь?

— Нет! Я не это имела в виду!

Я замахала руками. Я правда не хотела звучать так неестественно. Разве люди не так говорят?.. Или нет?

— Кхм.

Он вдруг рассмеялся. Я застыла, глядя, как его лицо озаряется улыбкой, затем в панике прислушалась к шуму за занавесом. К счастью, оркестр играл достаточно громко.

— Ты слишком громко смеёшься!

— Прости. Не хотел. Просто… ты совсем не изменилась.

— Ты сам только что сказал, что тебе так легче.

— Так и есть. Но ты… правда такая же. Даже рост не изменился.

— Это ты слишком вырос.

— Видно, что ты редко общаешься. В детстве ты тоже не понимала таких вещей.

— Сейчас понимаю! Хватит смеяться! Нас услышат!

Я зажала ему рот ладонью. Он постучал по моей руке, давая понять, что успокоился. Его дыхание обожгло кожу, и я поспешно отдернула руку. В ушах звенел его тихий смех.

— Странное чувство.

Я тоже.

— Потерпи немного. Скоро всё вернётся на круги своя. Тогда и тебя узнавать начнут.

— …

Хельсион вдруг замолчал. Мои слова прозвучали слишком фальшиво? Я неловко почесала голову.

— Извини. Я… не привыкла к таким разговорам.

— Дружеским…

Он пробормотал это слово, словно пробуя на вкус, затем резко отвернулся. Я удивлённо наблюдала, как он отходит к противоположной стене, скрещивает руки и хмурится. На его лице застыло недовольство.

Неловкое молчание. Я поспешила его прервать:

— В-общем… Не веди себя со мной так при людях. Слухи распространяются быстро. Тем более сегодня… здесь отец. Если он догадается, кто ты…

— …

— Ты меня понял?

— Почему ему нельзя знать?

— Ты издеваешься?

Он уставился на меня. Я нервно поглядывала на занавес, ожидая, что вот-вот появится отец.

Вдруг стало тихо. Я обернулась. Хельсион заговорил снова:

— Тогда, как друг, я хочу спросить кое-что.

— Что?

— Если в нужный момент кто-то предложит помощь… стоит ли её принять?

— Это что-то плохое?

— Нет. Мне это нужно. Очень.

То есть… нужно или нет? Я наклонила голову.

— Если нужно — бери. Ты что-то подозреваешь?

— Всё слишком… идеально.

— …

— Помощь пришла в идеальный момент. Как будто кто-то знал, что мне нужно, и дал это. Разве это не подозрительно?

Тут я поняла, о ком он. Дэни. Тот самый человек, который слишком вовремя встроился в его планы.

Я сглотнула и постаралась ответить спокойно:

— Бывает и так. Совпадения. Может, это судьба? Или просто удача.

— Я не верю в удачу.

— Попробуй. Ты… везучий.

Учитывая, что ты выжил, ворвавшись в дом Пакула в одиночку… Ты очень везучий.

Ты — любимец богов.

Получить пророчество — значит быть избранным. Особенным. Как описать чувство, когда детские догадки со временем оказываются правдой?

Хельсион сжал губы, глядя на мою ухмылку. Его взгляд стал пристальным, горячим, будто он пытался разглядеть что-то во мне.

— Тогда ты не знаешь о «Пинате»?

— Э-э… Нет. Что это?

— Правда не слышала?

— Ни разу.

Я знала, что так называется компания Дэни, но сделала вид, что впервые слышу. Даже мне это показалось наглым. Глаза Хельсиона сузились, он коротко усмехнулся.

— Чем они занимаются?

— Продают то, что нельзя увидеть.

— Ха-ха, что? Ты шутишь?

— …

Он не ответил на мой смех. Я замолчала, смущённая.

Хельсион выпрямился и сделал шаг вперёд. Мы и так стояли близко, а теперь между нами почти не осталось расстояния. Казалось, он вот-вот снова протянет руку… Но не стал.

Такое чувство у меня уже было. Похожее напряжение, когда я убегала в сад, спасаясь от людей. Ощущение погони, будто ещё мгновение — и меня поймают.

Я натянуто улыбнулась и беззвучно спросила: «Что?»

— Ты правда ждала меня?

— Опять? Я же сказала — да.

— Я о том, что ты сказала мне тогда, в детстве.

— Что именно?

Я не помнила деталей. Хельсион помедлил, затем медленно проговорил:

— Ты сказала…

— Фел? Ты здесь?

Чей-то голос прервал его. Лёгкий, нежный. Шаги приближались. Хельсион нехотя развернулся и отодвинул занавес.

— Фел! Вот ты где! Мы тебя ищем.

— Марианн.

А, она.

— Все волнуются. Лорд Хельсион тоже спрашивал.

— Сейчас приду.

— Как же хорошо снова видеть тебя. Переписка — не то же самое, правда? Я так рада, что ты вернулся, Фел.

— Спасибо, Мари.

Фел. Мари. Значит, они на «ты». Я стояла за занавеской, слушая их тёплый разговор, и вдруг потрогала край ткани.

Погоди… Значит, есть ещё кто-то, кто помнит тебя маленьким.

— Пойдём к лорду Хельсиону.

— Да.

— Кстати, Фел… Тот человек, о котором ты говорил…

Их голоса стали тише. Я выглянула и случайно встретилась взглядом с Хельсионом. Я тут же замахала рукой: «Не обращай на меня внимания!» Он кивнул и отвернулся.

Когда их шаги затихли, я выдохнула. Какой утомительный день…

*

Через два дня Дэни сообщил, что получил приглашение на ужин в дом Айзек. Впервые за всё время торговли информацией о Пакула его удостоили такой чести. Для простого торговца это была невероятная удача, но Дэни чувствовал — это только начало.

В назначенный день он посетил резиденцию Айзек. Раньше он общался лишь с представителями семьи, но теперь его лично представили самому лорду Хельсиону Айзеку. После ужина он познакомился и с его сыновьями.

— Все они — выдающиеся личности. Очень похожи на лорда Айзека.

— О чём-нибудь говорили?

— Говорили.

Страница книги Что я могу сделать для тебя, любимый в интернете

Table of Contents

Пролог

Глава 1 - Проклятый род (1)

Глава 2 - Проклятый род (2)

Глава 3 - Проклятый род (3)

Глава 4 - Проклятый род (4)

Глава 5 - Проклятый род (5)

Глава 6 - Проклятый род (6)

Глава 7 - Проклятый род (7)

Глава 8 - Проклятый род (8)

Глава 9 - Проклятый род (9)

Глава 10 - Проклятый род (10)

Глава 11 - Фелод Айзек (1)

Глава 12 - Фелод Айзек (2)

Глава 13 - Фелод Айзек (3)

Глава 14 - Фелод Айзек (4)

Глава 15 - Фелод Айзек (5)

Глава 16 - Фелод Айзек (6)

Глава 17 - Фелод Айзек (7)

Глава 18 - Фелод Айзек (8)

Глава 19 - Фелод Айзек (9)

О книге