Глава 1: Скандал – возрожденный позор

Скандал!

Для секты Уву это был абсолютный позор колоссальных масштабов.

Особенно во время Великого Соревнования Бессмертной Секты, когда талантливые молодые заклинатели из всех сект Царства Сюаньчжэнь собрались в Секте Уу. Если бы слух об этом распространился, ученики Секты Уу были бы крайне унижены, если бы слух распространился.Поэтому, как только произошел инцидент, лорд Шэнь Ду, временный управляющий горы Фусянь, немедленно приказал заблокировать новости, арестовать нападавшего и приказал ученикам рода горы Фусянь охранять гору в течение ночи, пытаясь замять дело.

В то время как внешние ученики оставались в неведении, двое внутренних учеников горы Фусянь быстро собрали большую часть деталей и поспешили к резиденции Чао Цзяньсюэ, дому Цинсюэ.

Когда они прибыли, лорд Шэнь Ду был в ярости, приставив меч к шее молодого человека в черной мантии; острый кончик меча выцарапывал каплю крови.

Рука юноши в черном слегка дрожала, но в его словах не было ни капли страха, это был поистине высокомерный человек.

«У господина Шэнь Ду нет причин убивать меня. Мы с Чао Цзяньсюэ были согласны на это, ведь он был так слаб! Я не ученик клана Уу, даже если вы хотите допросить меня, вам следует спросить мнение главы клана Тяньяо!»

Шэнь Ду изо всех сил старался сдержаться, едва удержавшись от того, чтобы одним ударом обезглавить этого мерзавца. Холодно прошипев сквозь зубы, он сказал: «Мо Цзэчжи, кто не знает, что ты младший сын главы ордена Тяньяо? Ты мне угрожаешь?»

Мо Цзэчжи оправился от первоначальной паники и нагло заявил: «Как бы то ни было, это Чао Цзяньсюэ пустил меня в горы. Для танго нужны двое. Господину Шэнь Ду следует дождаться, пока Чао Цзяньсюэ проснётся, и допросить его!»

Он не ошибся. Гора Фусянь имела горные ворота, что затрудняло проход посторонним. Чао Цзяньсюэ действительно первым нарушил правила секты. Шэнь Ду подавился гневом и с досадой выдернул меч. Он усилил сокрушительное давление, заставив Мо Цзэчжи, уже стоявшего на коленях, согнуться ещё сильнее, обливаясь холодным потом.

«Лучше молись, чтобы Чао Цзяньсюэ проснулся!» — холодно сказал Шэнь Ду.

Однако судьба не исполнила его желание.

Вскоре врач вышел из внутренней комнаты и покачал головой, глядя на Шэнь Ду: «Чрезмерный испуг, сердечный меридиан разрушен, он умер».

Все были шокированы этой новостью.

Двое учеников обменялись взглядами. Хотя в их взглядах чувствовалась некоторая жалость, в них не было, по сути, скорби.

Кем был Чао Цзяньсюэ?

Номинально он был старшим учеником в родословной горы Фусянь клана Уу, но ни в совершенстве, ни в таланте, ни в интеллекте он не выделялся ничем. Все знали, что звание старшего ученика он получил благодаря связям…

Он был приёмным сыном господина Цишаня. Господин Цишань отсутствовал круглый год и не вмешивался в дела секты, поэтому он поручил его своему младшему брату, господину Му Юаню, наставнику горы Фусянь, в качестве первого ученика.

Однако Чао Цзяньсюэ родился слабым и болезненным, с лёгкой долей глупости. Господину Му Юаню было жаль его за трудности с совершенствованием, поэтому он оставил его в покое, лишь бы Чао Цзяньсюэ не зашёл слишком далеко в своих действиях, и он не стал бы вмешиваться.

Под покровительством и заботой двух Лордов Чао Цзяньсюэ в ранние годы целыми днями бездельничал, совершая постыдные и глупые поступки, например, собирая все цветы Линъюнь, которые цвели лишь раз в двести лет в соседнем зале Вэньяо, чтобы отпраздновать прорыв своего учителя на уровень Махаяны;

Например, участие в разбое, похищение небесных сокровищ, которыми его учитель хотел наградить учеников;

А также навлекал на себя смерть, безрассудно вторгаться в опасные места, где совершенствовались обычные ученики, заставлять своих младших братьев и сестер терпеть неудачу в совершенствовании, чтобы спасти его...

Позже все подвергли его остракизму и открыто, и тайно, и он перестал доставлять неприятности.

Говоря о Чао Цзяньсюэ, у его соучеников было полно жалоб.

Но на этот раз Чао Цзяньсюэ действительно покончил с собой.

Услышав новость о его смерти, Мо Цзэчжи понял, что попал в беду, но продолжал настаивать на том, что он не виноват, поскольку погибший не может давать показаний.

Шэнь Ду потер лоб от головной боли и спросил второго ученика Чао Цзяньсюэ: «Сколько времени осталось до возвращения твоего учителя?»

Второй ученик, Нань Шань, вышел из своего места и почтительно сложил ладони чашечкой: «Я уже послал весть своему учителю. Он будет здесь в течение часа».

Об этом должен был знать не только Му Юань, но и правитель Цишань...

Шэнь Ду был физически и морально истощен. Он сел, потер виски и попросил наблюдавшего ученика: «Расскажи мне ещё раз подробно, что ты видел».

Ученик был относительно спокоен и повторил исходную ситуацию слово в слово.

Полчаса назад он патрулировал ночь с фонарем.

Проходя мимо дома Цинсюэ, он внезапно услышал звук удара о землю, а также восклицание Чао Цзяньсюэ, за которым последовала борьба, а затем Чао Цзяньсюэ начал кричать «Помогите», но едва успел вымолвить звук, как его рот был закрыт, издавая звуки «у-у-у».

У ученика возникло плохое предчувствие, и он тут же ворвался в дом Цинсюэ.

Войдя во внутреннюю комнату, он увидел двух человек в растрепанной одежде, сидевших на диване. Один из них сидел верхом на Чао Цзяньсюэ. Увидев, что кто-то входит, он запаниковал и выбежал в окно.

Ученик засвистел в тайный свисток. Вскоре появились патрульные ученики и схватили Мо Цзэчжи. Что касается самого Мо Цзэчжи, он наблюдал за Чао Цзяньсюэ, медленно подошёл, чтобы разведать обстановку, и обнаружил, что его глаза широко раскрыты, а дыхание затаилось.

Суть дела была очевидна. Мо Цзэчжи хотел совершить непристойный поступок, но потерпел неудачу, отчего ослабевший Чао Цзяньсюэ умер от страха.

Но суть заключалась в том, что без согласия Чао Цзяньсюэ Мо Цзэчжи вообще не смог бы пересечь внутреннее ограничение секты дома Цинсюэ на горе Фусянь.

Мо Цзэчжи настаивал на том, что они оба согласны друг на друга и любят друг друга, а Шэнь Ду сердито рассмеялся: «Чао Цзяньсюэ никогда не покидал секту Уу, он видел тебя только три дня назад на Великом турнире секты бессмертных. Как секта Тяньяо могла воспитать такое развратное насекомое, как ты!»

Репутация Чао Цзяньсюэ как старшего ученика была ужасной, но у него было чрезвычайно красивое лицо, чего никто не мог отрицать.

Все еще находились люди, которые рисковали срывать красоту ядовитыми шипами, не говоря уже о Чао Цзяньсюэ, который был всего лишь бесполезным мешком с развитием Основы Создания.

В конце концов, он был ребёнком, взросление которого он наблюдал. Шэнь Ду испытывал к Чао Цзяньсюэ одновременно и жалость, и безразличие. В тот момент он испытывал к Мо Цзэчжи крайнее отвращение и презрительно усмехнулся: «Не верю, что секта Тяньяо осмелится защищать такого злодея, как ты!»

Мо Цзэчжи сказал: «Я ничего не зделал! Он сам себя до смерти напугал! Неужели секта Уу хочет меня подставить?»

Шэнь Ду нанес еще один удар, впечатав лицо Мо Цзэчжи в землю и лишив его возможности говорить дальше.

Не прошло и часа, как в доме Цинсюэ появилась фигура в белом. Это был Му Юань, прибежавший туда.

«Как Цзяньсюэ?» — спросил он Шэнь Ду, ответ которого был очевиден.

Лорд Му Юань отправился во внутренние покои и вернулся, глубоко вздохнув: «Как я объясню это своему старшему брату…»

Он посмотрел на Мо Цзэчжи, лежащего на земле.

«Об этом деле нужно сообщить главе клана, прежде чем об этом узнает клан Тяньяо. Я лично пойду и доложу об этом», — сказав это, он поднял ногу, чтобы уйти.

Третий ученик, Цю Шуй, спросил: «Учитель, а как насчет младшего брата?»

«Юй Вэй вернётся завтра. Я оставлю его разбираться с последствиями».

Изначально учитель и ученик изгоняли демонов. К счастью, когда они получили эту новость, демоны уже были уничтожены, поэтому Му Юань смог немедленно вернуться.

Эти двое увидели, что выражение лица их господина было торжественным, и все опустили головы и замолчали, вздохнув про себя, когда посмотрели друг на друга.

Чао Цзяньсюэ был раздражающим, но его внезапная смерть действительно застала их врасплох.

Неожиданно послание главы ордена пришло раньше, чем Му Юань успел отправиться в путь. Му Юань выхватил его буквально из воздуха, и послание медленно развернулось перед его глазами.

Прочитав это, он сильно нахмурился.

Шэнь Ду наклонился и спросил: «Что сказал Глава Ордена… Освободить Мо Цзэчжи, почему?»

Потому что секта Тяньяо уже получила новости и отправила своего старшего ученика с приближенными главы секты, чтобы спасти его; потому что после расследования выяснилось, что именно Чао Цзяньсюэ открыл заграждение и впустил его; потому что в настоящее время проходило Великое Соревнование Бессмертной секты, и секта Уу не могла позволить такому скандальному делу распространиться...

Конечно, нельзя забывать и о том, что Чао Цзяньсюэ был бесполезной сумкой, и его вес не шел ни в какое сравнение с весом выдающегося молодого мастера клана Тяньяо.

Шэнь Ду был сильно потрясен: «Если мы отпустим его, что будет с правителем Цишанем?»

Лорд Му Юань проигнорировал сообщение, его острый взгляд метнулся в сторону Мо Цзэчжи, лежавшего на земле, который вздохнул с облегчением.

Он торжествующе заявил: «Ваш лидер секты уже высказался, почему бы вам не отпустить меня поскорее!»

Му Юань щелкнул пальцами в пустоте, и перед его грудью горизонтально появился духовный меч, намерение меча которого значительно возросло.

Сильное желание убить распространилось, и все были удивлены. Мо Цзэчжи дрожал и корчился на земле: «Вы не сможете убить меня! Если вы убьёте меня, мой отец не отпустит вас! Орден Тяньяо уступает только Ордену Уу, вы хотите раскола между двумя орденами? Как вы можете убить меня ради бесполезного человека!»

Лорд Му Юань схватился за рукоять меча: «Беззаконие!»

Когда он уже собирался нанести удар, из внутренней комнаты вдруг раздалось несколько слабых покашливаний, за которыми последовал шорох борющихся движений.

Хоть звук и был тихим, он был подобен раскату грома по ровной земле.

Все остановились и повернули головы, чтобы посмотреть.

Чао Цзяньсюэ появился из дверного проема со слабым и болезненным выражением лица, его лицо было бледным, как у призрака, его пропитанные потом иссиня-черные волосы прилипли к плечам, словно водоросли.

Он сказал слабым, хриплым голосом: «Мне нужна вода...»

Все были ошеломлены.

Лорд Му Юань также лично подтвердил известие о его смерти, как он мог воскреснуть из мертвых?

Но хорошо, что он жив, и было место для манёвра. Мо Цзэчжи сопротивлялся и кричал: «Чао Цзяньсюэ, быстро объясни своему господину! Ты сам меня впустил, ты же говорил, что я тебе нравлюсь, не так ли?»

Он хотел доказать, что в худшем случае это была попытка прелюбодеяния.

Чао Цзяньсюэ смотрел пустым взглядом, его взгляд был вялым и не мог сосредоточиться, словно он изо всех сил пытался восстановить воспоминания. Голова сильно болела, и он произнёс с пересохшим горлом: «Похоже,…»

Это воспоминание действительно было. Он вспомнил имя этого человека и вспомнил, как тот ему улыбнулся.

«Бум».

Чао Цзяньсюэ снова потеряла сознание.

Итак, сцена была полна хаоса. Мёртвые вернулись к жизни, ученики ходили туда-сюда за лекарствами и духовными сокровищами, а Господь исцелял своё повреждённое сердце. Из-за своих слов Мо Цзэчжи также был временно заключён в своей первоначальной резиденции во время Большого состязания секты бессмертных в ожидании решения.

Голова Чао Цзяньсюэ постепенно прояснилась.

Незнакомые воспоминания хлынули в его сознание, позволяя ему постепенно прояснить текущую ситуацию.

Он переселился и теперь был бесполезным старшим учеником бессмертной секты номер один в Царстве Сюаньчжэнь, секты Уу. За исключением нескольких старейшин, которые жалели его и баловали, его практически все ненавидели.

А что касается того, почему он умер сегодня вечером...

Глупый первоначальный владелец три дня назад тайно отправился на место проведения Большого турнира секты бессмертных. Среди всеобщей ненависти и презрения, только этот Мо Цзэчжи отнесся к нему с улыбкой, дал ему пакет сладких лепёшек, произведённых сектой Тяньяо, и сказал: «Цзяньсюэ Шисюн очень хорош».

Первого владельца поразили приятные слова, которых он никогда раньше не слышал, и его сердце тут же забилось.

Хотя его ум не отличался ясностью, он смутно осознавал, что его не любят, даже те внешние ученики, которые обычно были рядом с ним, были им интересны только из-за различных духовных инструментов и сокровищ в его руках.

Это был первый раз, когда такой красивый человек похвалил его и дал ему что-то, не прося ничего взамен.

Поэтому, когда Мо Цзэчжи сегодня вечером позвал его к себе и спросил, нравится ли ему он сам, он с радостью кивнул и сделал это.

Кто же знал, что у Мо Цзэчжи изначально не было добрых намерений? Войдя в дом, он озверел и, воспользовавшись им, хотел навязать ему свою волю, и прежний владелец умер в страхе.

И только сейчас, когда он только что проснулся и был в смятении, он, кажется, ответил, нравится он ему или нет.

Его ответ был «да».

Да… да, его голова!

Первоначальный владелец был настоящим идиотом! Идиотом, которого можно было обмануть пакетом сладких пирожных!

Когда он уже собирался проснуться, он услышал, как кто-то разговаривает во внутренней комнате.

Говорили, что Мо Цзэчжи не только не сдержался после возвращения, но и обвинил Чао Цзяньсюэ. Он рассказал своим товарищам-ученикам о гомосексуальных наклонностях Чао Цзяньсюэ, о том, как тот намеренно соблазнял его и всячески пытался отказать, за что и был заперт в ловушке на ночь.

Сердце Чао Цзяньсюэ вспыхнуло, глаза его расширились от гнева, напугав приближающегося лорда Шэнь Ду.

«Цзяньсюэ, как дела? Ты можешь говорить?» Она сделала знак «V» перед глазами Чао Цзяньсюэ. «Видишь, сколько их?»

Чао Цзяньсюэ не мог дышать, схватил ее за рукав, сел, опустил голову и со звуком «вау» изверг полный рот черной крови.

Лорд Му Юань отпустил вернувшихся учеников и, войдя, сказал: «Хорошо, рвота застоявшейся кровью означает, что вы справились».

Внезапно он услышал, как Чао Цзяньсюэ, блюя, сказал: «Мо… фамилия Мо… где он…»

Господин Му Юань беспомощно сказал: «После расследования выяснилось, что это ты впустил его, Цзяньсюэ. Раз ты в порядке, не думай об этом».

Чао Цзяньсюэ задрожал и выплюнул последнюю каплю крови.

«Эту мерзость нельзя так просто отпускать».

Первоначальный владелец был действительно напуган до смерти.

Обидчик распространял слухи, его следует повесить на юго-восточной ветке [вид наказания].

Глава 2: Великое состязание (1) – Любимый младший ученик

Грандиозное Соревнование Бессмертной Секты проводится раз в пятьдесят лет и длится семь дней. Ученики на этапах «Создание Основания», «Золотое Ядро» и «Зарождающаяся Душа» соревнуются за три первых места, подчёркивая дружескую конкуренцию, которая добавляет немного веселья в монотонную жизнь культиватора.

Три этапа, расположенные выше Nascent Soul, не утруждают себя участием, иначе они бы разнесли это место в пух и прах.

Каждый год здесь всегда много веселья, но в этом году, похоже, его еще больше.

На горной тропе пять или шесть учеников из других сект болтали, сплетничая о последних услышанных новостях.

«Они говорят, что Чао Цзяньсюэ был инициатором, а Мо Цзэчжи не хотел...»

«Не слушайте бредни секты Тяньяо. Я давно слышал, что у Мо Цзэчжи проблемы с характером. Как этот идиот Чао Цзяньсюэ вообще может его перехитрить?»

«Но в первый день я видел, как Чао Цзяньсюэ разговаривала с ним, довольно улыбаясь».

«Секта Уу тоже виновата; почему у них не было учеников, которые бы следили за ним...»

Когда они собирались что-то сказать, другой дернул одного из них за рукав и жестом показал, чтобы он посмотрел вперед.

Над извилистыми каменными ступенями перед ними медленно шёл человек. В утреннем свете он нес серебряный меч. Узоры на ножнах были нечёткими, но нефритовая кисточка в виде лотоса, свисающая с рукояти, привлекала внимание.

Казалось, он только что вернулся от подножия горы, но не в форме Секты Бессмертных, а в небесно-голубом шелковом одеянии без рукавов и светлой внутренней одежде с узкими рукавами, словно промытый небесный свет, соединяющийся с безоблачным небом.

Увидев его, несколько человек почувствовали невидимое давление сзади и невольно замолчали.

Все они видели список восходящих звезд Бессмертной секты, и, судя по мечу с кисточкой в виде нефритового цветка лотоса, они узнали в нем Юй Вэя.

Люди делали ставки на чемпиона каждого этапа, и на этот раз половина людей поставила на этого закрытого младшего ученика горы Фусянь из бессмертной секты Уу на этапе зарождающейся души.

В любом случае, обсуждать старшего брата в присутствии Юй Вэя было не очень хорошей идеей.

У культиваторов хороший слух, и Юй Вэй наверняка все услышал.

Несколько человек смутились и ускорили шаг, склонив головы и сложив руки чашечкой, когда они проходили мимо него.

«Собратья-культиваторы, пожалуйста, подождите».

Раздался ясный и нежный голос, и им пришлось остановиться и неловко оглянуться.

Юй Вэй сохранял миролюбивый и мягкий вид, но улыбка не коснулась его глаз, а тон был безразличным.

«Я слышал, что секта Сусин больше всего ценит развитие разума. У меня есть вопрос, на который я хотел бы попросить вас ответить. Должна ли практика рта быть первым шагом в развитии разума?»

Все эти несколько человек были учениками Основного Учреждения Секты Сусин, и в этот момент их лица были лишены света, и они пробормотали заповедь секты: «Не говорите праздных слов, не тревожьте праздные умы…»

Юй Вэй любезно кивнул: «Я благодарен за ваши наставления».

Те немногие, кто не осмелился больше смотреть, быстро ушли.

Когда он прибыл на гору Фусянь, к нему подошли его старшие брат и сестра Нань Шань и Цю Шуй.

«Младший брат, ты наконец-то вернулся! Удалось ли усмирить демонов? Знаешь, какое важное событие произошло прошлой ночью!»

Увидев их, Юй Вэй остался вежлив и слегка кивнул: «Я что-то слышал об этом».

«О, дело вот в чем…» Нань Шань подробно объяснил ситуацию.

Выслушав, Юй Вэй на мгновение задумался и сказал: «Старший брат пострадал».

Нань Шань махнул рукой: «Он действительно посмел впустить посторонних среди ночи. А если бы демон зашёл? Тогда бы нам всем пришлось несладко!»

В его словах чувствовалась сильная неприязнь и осуждение; Чао Цзяньсюэ действительно причинил им немало неприятностей.

Старший брат Цю Шуй сказал: «Хорошо, что на этот раз всё обошлось. Не говоря уже об ошибках Чао Цзяньсюэ, Мо Цзэчжи действительно заслуживает смерти. Ты слышал, как люди сплетничали, когда поднималась на гору? Он сам их распустил, подонок!»

Юй Вэй слегка опустил глаза, его взгляд упал на бамбуковую корзину в руке старшего брата.

"Что это?"

Нань Шань ухмыльнулся и протянул ему бамбуковую корзину. Юй Вэй приподнял хлопчатобумажную ткань, покрывавшую её, и увидел лечебные апельсины, выращенные в зале Вэньяо, но они ещё не созрели.

«На этот раз духовные сосуды и лёгкие Чао Цзяньсюэ повреждены, а это целебные фрукты, недавно собранные для испытаний. Эти апельсины лучше всего использовать полузрелыми. Ты просто доложишь об этом мастеру, так что передай их нам».

Была ли это доброта?

Судя по озорному выражению лица Нань Шаня, это было не так.

Юй Вэй взял один плод и понюхал. И действительно, лечебный апельсин оказался горьким на вкус, и от него наверняка заболят зубы.

Он сказал: «Старший брат всегда привередлив в еде; он точно не сможет их есть. Ты уверен, что хочешь это отправить?»

Нань Шань скрестил руки на груди и сказал: «Разве при хозяине он не смеет их есть? Перед нами он строит из себя старшего брата, а перед хозяином — просто послушный и робкий кот! Я просто хочу отомстить ему за то, что в прошлом месяце он подложил мне в еду камни! Ты только что сказал, что мы отправили их вместе, чтобы он поправился. А вдруг они немного прокисли? Хозяин больше всего ненавидел его за привередливость в еде!»

Юй Вэй, столкнувшись с ребяческим поведением своего второго старшего брата, не согласился: «Старший брат и так был неправ, когда тайно ел во время поста».

Нань Шань подтолкнул его сзади, бормоча с улыбкой: «Да, да, да, младший брат строг, младший брат строг к себе, младший брат, иди скорее!»

Он подтолкнул Юй Вэя вперед на несколько шагов, тот молча задернул хлопчатобумажную ткань и пошел по узкой тропинке, ведущей к дому Цинсюэ.

Он никогда не проявлял инициативы, чтобы прийти сюда. Вспомнив апельсины в своей руке, которые наверняка были настолько кислыми, что от них болели зубы, он подумал, что его второй старший брат ведёт себя как ребёнок.

Но Юй Вэй не собирался обмениваться подарками. Его не волновало, съест ли их Чао Цзяньсюэ или нет, не заболит ли у него кислый вкус.

Его впечатление об этом старшем брате было не очень хорошим. Всякий раз, когда он видел его, на лице собеседника всегда было выражение обиды. Он не знал, чем провинился, что спровоцировал его, но просто игнорировал.

Просто ничтожный человек.

–

Когда он увидел дом Цинсюэ, то увидел, что ворота не закрыты, а во дворе в кресле-качалке лениво разлегся человек, принимая солнечные ванны.

Он был одет в свободную одежду и выглядел как неторопливый молодой господин. Его бледное лицо, ещё вчера бледнее, стало гораздо румянее, с проблеском живости.

С раннего утра до полудня кости Чао Цзяньсюэ были пропитаны солнцем, и боль и онемение во всём теле наконец-то отступили. Наконец, он ощутил странный прилив силы.

Было ли это совершенствованием?

Был ли это мир совершенствования?

Чао Цзяньсюэ возлагал большие надежды на свое будущее.

Воспользовавшись временем, чтобы восстановить силы, он разобрался в сложившейся ситуации. Самыми важными людьми, за которых он сейчас цеплялся, несомненно, были его учитель, господин Му Юань, и приёмный отец, господин Цишань.

Последнего видели редко, но каждый раз, когда он появлялся, он осыпал его бесчисленными духовными орудиями и лекарствами, заставив Чао Цзяньсюэ охотно называть его «папой».

«Цзяньсюэ», — Му Юань наконец закончил свои официальные дела и позвал его из дома: «Входи, я еще раз проверю твои духовные вены».

Чао Цзяньсюэ ответил «Э» и быстро встал, но он встал слишком быстро, у него потемнело в глазах, и он, пошатнувшись, сделал несколько шагов в сторону. Прежде чем он успел удержать равновесие, его рука внезапно оказалась поддержана.

«Спасибо…» Он поднял взгляд и увидел пару ярких глаз с острыми уголками, и выражение его лица слегка застыло.

Человеком, который его поддержал, был Юй Вэй.

Если и был человек, которого прежний владелец ненавидел больше всего, так это, безусловно, было это лицо.

Любимый и популярный младший ученик Юй Вэй.

Логично предположить, что Юй Вэй всегда был эмоционально стабилен и всем улыбался, так что первоначальный владелец не должен был так его ненавидеть. Но все постоянно сравнивали Чао Цзяньсюэ с Юй Вэем, сравнивая никчемного с гением, а никчемного можно было только растоптать.

Услышав слишком много сравнений, простой ум первоначального владельца хотел выплеснуть эмоции, но эмоции Юй Вэя были настолько стабильны, что он как будто намеренно не мог видеть преднамеренную враждебность первоначального владельца, и тот ненавидел его все больше и больше.

Это было то же самое, что и в детстве, когда вы всегда слышали, как ваши родители хвалили соседского ребенка, а вы были единственным, кто считал соседского ребенка мошенником, та же самая ненависть.

Чао Цзяньсюэ, унаследовавшая воспоминания первоначального владельца, естественно, тоже не имела хорошего впечатления о Юй Вэе.

Он инстинктивно уклонился от руки Юй Вэя и осторожно позвал: «Младший брат».

К счастью, Му Юань услышал шум и вовремя вышел из дома, спросив Юй Вэя: «Ты здесь? Тебя что-то задержало в пути? Почему ты пришёл только сейчас?»

Юй Вэй опустил взгляд и сказал: «Первоначальная одежда была испачкана кровью демона, и было бы неуместно встречаться с мастером в чем-то грязном, поэтому я пошел переодеться».

Чао Цзяньсюэ оглядел его с ног до головы. И действительно, на нём была кобальтово-лунная форма клана Уу, с вышивкой в виде теней меча на подоле. Он потуже затянул воротник и расправил рукава. Почему же он не выглядел как заклинатель, когда носил её, как Юй Вэй?

Кстати, культивирующие секты очень любили носить эти светлые одежды, чтобы казаться праведными, полагаясь на удобство очищающих заклинаний.

Му Юань любезно сказал: «Это мелочи. В будущем тебе не придётся быть таким формальным».

Чао Цзяньсюэ злословил в сердце: «Именно. Ты же не не умеешь использовать очищающие заклинания. Зачем возвращаться и переодеваться только для того, чтобы намеренно проявить уважение к учителю?»

Юй Вэй продолжил: «Докладываю господину, что я должным образом избавился от тела демона, и все в порядке».

Му Юань кивнул: «Твоя работа всегда меня воодушевляла. Завтра начнётся соревнование учеников на этапе «Зарождающаяся душа». Тебе стоит вернуться и хорошенько отдохнуть. Что у тебя в руке?»

Юй Вэй сделал паузу, взглянул на Чао Цзяньсюэ, который был озадачен его взглядом, а затем сказал: «Я слышал, что духовная сила старшего брата ослаблена, поэтому я принес с собой несколько лечебных фруктов, чтобы помочь ему восстановиться».

Корзина с лекарственными фруктами была доставлена в дом Цинсюэ.

Закончив повторное исследование духовных сил Чао Цзяньсюэ, Му Юань вздохнул: «Ничего серьезного, но в будущем никогда не доверяй никому за пределами секты Уу, понял?»

Чао Цзяньсюэ послушно кивнул.

Прежде чем уйти, Му Юань добавил: «Что касается секты Тяньяо, я буду бороться за справедливость ради тебя и, по крайней мере, заставлю Мо Цзэчжи извиниться перед тобой».

Чао Цзяньсюэ все еще кивнул.

На первый взгляд, он ничем не отличался от прежнего, но Му Юань почему-то почувствовал, что выражение его лица стало умнее. Может, потому, что он завязал хвост?

Как только Му Юань ушел, Чао Цзяньсюэ тут же упал на кровать и дважды перевернулся.

Хотя его тело всё ещё было слабым, это был мир совершенствования, и здесь не было ничего невозможного. Чао Цзяньсюэ похлопал себя по лицу и молча прикидывал, как заставить Мо Цзэчжи заплатить за это.

Он поднял руку, закатал рукав, обнажив три золотых браслета на плече.

Это был первоклассный духовный инструмент, дарованный Правителем Цишанем, который можно было использовать как оружие или как хранилище.

Чао Цзяньсюэ взмахнул пальцем, и различные магические артефакты и сокровища из хранилища с грохотом посыпались на кровать, сияя ослепительным светом и колеблющейся духовной силой.

Он порылся в них и действительно нашел несколько магических артефактов, которые можно было использовать в битве с противниками более высокого уровня.

Мо Цзэчжи находился на стадии зарождения души. Он вспомнил таблицу счёта: Юй Вэй должен был встретиться с ним послезавтра. Интересно, кто из них сильнее?

Думая о Юй Вэе, его взгляд упал на корзину с лекарственными фруктами на столе.

Он даже специально прислал ему лечебные фрукты. Неужели он мелочился?

Чао Цзяньсюэ с любопытством открыл его и увидел что-то похожее на инжир красновато-коричневого цвета. Он взял один, очистил от кожуры и разжевал во рту.

Ба—

Это было невероятно сладко, настолько сладко, что обжигало горло, настолько сладко, что заставляло его сильно кашлять!

Он сделал несколько глотков воды.

Поставив кувшин с водой, он выбросил оставшиеся фрукты.

Первоначальный владелец действительно совершил несколько глупостей, поскольку его мозги были неясны.

Как будто он выхватил духовные инструменты у своего младшего брата, чтобы привлечь внимание мастера, как будто он проник в секретное царство совершенствования, чтобы проявить себя, и в результате этого их совершенствование было разрушено...

В зале Вэньяо, естественно, были и другие вкусные целебные фрукты. Конечно же, эти младшие братья и сестры не были добрыми людьми и с радостью воспользовались случаем, чтобы поставить его в неловкое положение.

Чао Цзяньсюэ вспомнил ясное и холодное лицо Юй Вэя.

Он знал, что этот человек притворяется.

На другой стороне Юй Вэй вернулся в свою элегантную резиденцию. Маленькая птичка изумрудного цвета легко опустилась с крыши, несколько раз чирикнула и с любопытством запрыгала вокруг бамбуковой корзины, стоявшей на столе.

Юй Вэй сдержался, коснулся перьев и сказал: «Я забрал те сладкие плоды, которые были изначально. Если твои раны зажили, улетай скорее».

Маленькая птичка посмотрела на него своими круглыми, похожими на бусинки глазами и попыталась запрыгнуть ему на палец, но Юй Вэй отмахнулся от нее.

«Я впустил тебя только для того, чтобы ты залечил свои раны. Уходи скорее».

Все птицы и звери здесь обладали духовностью. Маленькая птичка больше не задерживалась, взмахнула крыльями и вылетела в окно.

Юй Вэй сел, чтобы протереть свой меч, кисточку на ладони, мягкий шелковый шнур.

Он вдруг вспомнил о Чао Цзяньсюэ, которого видел, когда поднимался на гору тем утром.

Он казался другим. Он улыбался, закрыв глаза, улыбка была расслабленной, а его свисающие, слегка вьющиеся чёрные волосы смешивались с беспорядочно собранными серебристо-белыми рукавами.

Как белизна и чистота падающего снега.

Внезапно он не пошёл дальше. Вместо этого он вернулся, чтобы забрать сладкие фрукты, которые оставил в доме ранее.

Сладкие лечебные фрукты, которые он собрал перед тем, как спуститься с горы, чтобы усмирить демонов, также оказались эффективными и должны быть лучше этих кислых апельсинов.

Глава 3: Великое состязание (2) Кто такой гомосексуал?

Когда наступил поздний рассвет, место проведения соревнований уже было окружено толпами людей.

«Молодые зарождающиеся души», кто из них не был ведущей фигурой в своих семьях? Все они были в центре внимания, их практически сопровождали на сцену другие ученики. С первого взгляда было видно, что каждый из них полон энергии и юности.

Чао Цзяньсюэ прикрыл рот, зевнул, огляделся по сторонам и никого не узнал. Он взял со стола список участников «Зарождающейся души» и, чтобы развлечься, начал его просматривать.

Эти большие картинки, эти подписи.

Это как рекламные листовки со знаменитостями.

На первой странице было имя Юй Вэя.

На картине Юй Вэй стоит с мечом в руках. Портрет немного уступает реальному человеку в передаче его духа, но искусно подчёркивает его особенности.

Меч под названием «Только», кисточка меча из нефритового лотоса.

Красота, подобная нефриту, меч, подобный радуге, осенние воды для духа, нефрит для костей.

Под портретом было что-то вроде лозунга:

«Ветер колышет осеннюю воду, звук движется с нефритовой холодностью».

Чао Цзяньсюэ «захлопнул» список игроков, не желая смотреть на столь очевидные лозунги фанатской атрибутики. Он только что оправился от болезни, поэтому шёл медленно. Внезапно кто-то толкнул его в плечо, и он выронил список. Он наклонился, чтобы его поднять.

«Это ты?»

Преувеличенный тон голоса, совершенно фальшивый.

«О, это старший ученик горы Фусянь из ордена Уу. Старший Брат идёт немного медленно, преграждая нам путь. Я тоже был неосторожен. Надеюсь, Старший Брат не осудит меня».

Чао Цзяньсюэ небрежно поднял голову, чтобы взглянуть. К сожалению, столкнувшийся с ним ученик оказался из секты Тяньяо. В его извинениях не было ни капли искренности. За ним стоял Мо Цзэчжи, тоже выглядевший крайне неловко.

Но эта неловкость была мимолетной. Мо Цзэчжи скрестил руки на груди и принял снисходительную позу: «Старший брат Цзяньсюэ, раз вы плохо себя чувствуете, вам не следовало выходить».

«Нашему старшему брату Цзэчжи это очень не нравится. Старшему брату Цзяньсюэ, тебе стоит найти кого-нибудь другого!» — вмешался кто-то.

Ученики секты Тяньяо переглянулись, лукаво улыбнувшись. Все они решили, что Чао Цзяньсюэ – тот самый больной гомосексуал, который хотел навязать свою волю Мо Цзэчжи и сломать его, а теперь, выздоровев, он снова вышел на поиски Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ не произнес ни слова, просто стоял прямо, холодно глядя на них, слегка приподняв подбородок, и выражая презрение, словно он смотрел на идиотов.

В то же время он издал звук «ц-ц-ц».

Верхняя балка не прямая, а нижняя кривая. Это поколение учеников школы Тяньяо – нехорошие люди, поэтому очевидно, что и сама школа Тяньяо – нехорошее место.

Увидев выражение его лица, Мо Цзэчжи, настоящий гомосексуал, почувствовал странный зуд. Раньше Чао Цзяньсюэ всегда смотрел на него с тоской. Когда он смотрел на него таким презрительным взглядом, словно тот был совершенно другим человеком, больше не глупым?

Теперь он чувствовал, что Чао Цзяньсюэ излучает невиданную прежде жизненную силу. Даже этот взгляд вызывал у него необъяснимое притяжение.

Он облизнулся и сказал: «Старший брат Цзяньсюэ, возможно, у тебя уже было много недопониманий. Цзэчжи извинится перед тобой позже, как насчёт этого?»

Чао Цзяньсюэ почувствовал отвращение, глядя на его лицо слишком долго, не говоря уже о том, чтобы слышать такие грязные слова.

Он без всякого выражения сказал: «Я трахаю твоих предков, идиот».

Его произношение было точным и звучным.

Окружающие ученики, услышав это, широко раскрыли глаза и повернули головы, чтобы посмотреть.

Проклятие красоты было очень взрывоопасным.

Чао Цзяньсюэ поднял ногу и пошел вперед, намеренно столкнувшись с учеником секты Тяньяо, который столкнулся с ним ранее.

На глазах у стольких людей Мо Цзэчжи, который очень ценил свою внешность, скривился: «Чао Цзяньсюэ! Не будь таким бесстыжим!»

Чао Цзяньсюэ закатил глаза, проходя мимо него.

Мо Цзэчжи был так зол, что чуть не выхватил меч, пригрозив ему тихим голосом: «Хочешь верь, хочешь нет, но я испорчу твою репутацию?»

«Собачий лай?»

«Что ты говоришь такую гадость!»

Чао Цзяньсюэ взглянул на него, и его презрение с оттенком соблазнительности позволило легко проигнорировать его внутренние интриги.

Он закатил глаза и сказал: «Сначала победи моего младшего брата, иначе ты никто».

Мо Цзэчжи нажал на меч: «Подожди!»

Чао Цзяньсюэ проигнорировал его, излучая непринужденность, говорившую: «Подойди и ударь меня, если ты недоволен», поднял руку, почесал свой хвост и вскоре вышел на смотровую площадку.

Он так легко переключил внимание Мо Цзэчжи на Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ почувствовал себя отдохнувшим. Жаль только, что здесь не было попкорна, так что он не мог смотреть шоу во время еды.

Как только он сел, некоторые люди узнали его, и на их лицах промелькнуло что-то неуловимое.

Однако некоторые внешние ученики секты Уу приветствовали его. В отличие от нефритовых табличек внутренней секты, таблички с именами учеников внешней секты были сделаны из дерева, так что их можно было узнать с первого взгляда.

Вскоре перед домом внезапно вспыхнуло волнение. Чао Цзяньсюэ подпер подбородок и выглянул сквозь щели в толпе. И действительно, любимый младший брат Юй Вэй прибыл.

Его окружали несколько старших братьев и сестер, но в этой оживленной атмосфере он казался очень тихим, испытывая глубокое чувство скрытого бессмертия.

Чао Цзяньсюэ внимательно наблюдал.

Справедливости ради, фраза в буклете «Красота, подобная нефриту, меч, подобный радуге, осенние воды для духа, нефрит для костей» не содержала в себе особого преувеличения.

Даже если бы все они были одеты в одинаковую форму секты, Юй Вэй все равно выделялся бы из толпы больше всех.

Да, стоя очень прямо, с широкими плечами, узкой талией и длинными ногами, его пропорции были поразительны.

Он всё ещё производил впечатление молодого человека, но его уравновешенный темперамент отличал его от обычных юношей. Этот темперамент притягивал, как магнит, не давая людям отвести взгляд.

Чао Цзяньсюэ молча посмотрел на буклет еще несколько раз, затем еще несколько раз взглянул на реального человека и действительно немного позавидовал.

Внезапно взгляд Юй Вэя остановился в его направлении.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен и закрыл лицо брошюрой, как будто сделал что-то не так.

Так не должно быть?

Здесь так много людей, и они незнакомы, так почему же Юй Вэй на него смотрит? Должно быть, это ему почудилось.

Подумав об этом, он опустил книгу. И, конечно же, Юй Вэй уже не смотрел в ту сторону и разговаривал с Нань Шанем.

Нань Шань посмотрел на список участников и посетовал: «Сразиться с кем угодно – уже плохо, а столкнуться с этим Мо Цзэчжи – это просто невезение. Младший брат, дай волю своей воле и сражайся. Во что бы то ни стало, нам нужно сломить его высокомерие, иначе он и вправду подумает, что гора Фусянь полна таких бездельников, как Чао Цзяньсюэ!»

Юй Вэй вдруг спросил: «Старший брат... действительно гомосексуал?»

Эх, Нань Шань поежился: «Кто знает! Не думай об этом в таком юном возрасте, не учись плохому!»

Юй Вэй промолчал, лишь нахмурился.

Нань Шань сказал: «Не беспокойтесь о том, гомосексуал он или нет. Короче говоря, я склонен считать Мо Цзэчжи извращенцем. Кто сказал Чао Цзяньсюэ не опасаться чужаков? Теперь всё хорошо, его заклеймят как гомосексуалиста, даже если он им не является. С такими людьми нелегко иметь дело, будьте осторожны, когда выходите на сцену».

В толпе Юй Вэй с первого взгляда увидел Мо Цзэчжи.

Одежду секты Тяньяо можно назвать привлекательной. Среди всех светлых школьных форм только у секты Тяньяо была тёмная.

В это время Мо Цзэчжи тоже пристально смотрел на Юй Вэя. У заклинателей обострённое чутьё, и Юй Вэй ясно чувствовал злые намерения противника, которые были жестокими и агрессивными.

Но, увидев, что он посмотрел на него, Мо Цзэчжи лицемерно улыбнулся и кивнул ему.

Юй Вэй отвел взгляд и сказал Нань Шаню: «Старший брат прав».

Нань Шань был в замешательстве: «Что я сказал правильного?»

Юй Вэй уверенно заявил: «Он извращенец».

Он снова незаметно взглянул на Чао Цзяньсюэ и увидел, что тот смотрит в буклет, надолго задержавшись на первой странице, так и не перевернув ее.

Юй Вэй наверняка знал, что написано на первой странице буклета.

В это время к нему пришла старшая сестра, составлявшая список, чтобы написать его портрет. Он полдня простоял неподвижно под деревом, наблюдая, как она рисует, поправляет, выбрасывает и снова рисует заново, что было очень тяжёлым трудом.

Почему Чао Цзяньсюэ так внимательно разглядывал его портрет?

Среди своих сомнений он вдруг увидел, как Чао Цзяньсюэ улыбнулся, его глаза слегка прищурились, такие же нежные, как весенний пейзаж.

Юй Вэй закрыл глаза, и кончики его пальцев тоже по какой-то причине нагрелись.

Расстояние создаёт красоту. Если бы Юй Вэй подошёл ближе и увидел брошюру в руке Чао Цзяньсюэ, он бы точно похолодел.

Потому что Чао Цзяньсюэ рисовала бороду на портрете Юй Вэя.

При помощи небольшого волшебства портрет преобразился из «грациозной феи» в «мужчину с густой бородой», и этот контраст заставил его неудержимо смеяться.

Так как ему было слишком скучно, ему пришлось найти себе какое-нибудь развлечение.

Ученики позади него увидели, что Чао Цзяньсюэ держит в руке, и больше не удивлялись. Им было совершенно ясно: как и ожидалось, Чао Цзяньсюэ ненавидел Юй Вэя и хотел его таким образом очернить.

После нескольких барабанных ударов соревнование официально началось.

Чао Цзяньсюэ впервые увидела сражение заклинателей. Это было ослепительное зрелище: разноцветные огни, резкие звуки столкновений, а также странное духовное оружие и приёмы. Романы о заклинаниях меня не обманывают!

Чао Цзяньсюэ был единственным среди зрителей, кто не видел подобной сцены, и он был ослеплен, не зная, куда смотреть.

После трёх быстрых поединков он услышал позади себя крик: «Следующий бой — Юй Вэй против клана Тяньяо! Последний шанс сделать ставку, кто ещё хочет сделать ставку?»

Чао Цзяньсюэ решительно достал духовный камень высшего качества и сказал: «Держу пари!»

Внешний ученик на мгновение замер, затем отреагировал, наклонился ближе и понизил голос: «Старший брат Чао, старший брат, хочешь ли ты сделать ставку на победу секты Тяньяо?»

Говорили, что Чао Цзяньсюэ терпеть не мог Юй Вэя, и в сочетании с недавними слухами его догадка была не лишена оснований.

Но Чао Цзяньсюэ непонимающе посмотрел на него: «Что ты говоришь, младший брат? Юй Вэй — мой младший брат, как я могу надеяться на его проигрыш? Я поставил на победу Юй Вэя!»

«Хорошо! Пожалуйста, сохрани квитанцию, старший брат!» Ученик улыбнулся и протянул ему листок бумаги.

Чао Цзяньсюэ обернулся, услышав барабанный бой на сцене. Двое, один слева, другой справа, поднялись на сцену, и окружающий стук стих.

Столкнувшись лицом к лицу с Мо Цзэчжи, Юй Вэй действительно почувствовал необъяснимую враждебность по отношению к нему.

Еще до того, как все началось, Мо Цзэчжи окинул его зловещим взглядом с ног до головы, его духовная сила уже циркулировала в пальцах его ног, и в нем чувствовалась уверенность в его победе.

Юй Вэй слегка нахмурился, также направив свою духовную силу на Единственный меч.

Председательствующий ученик увидел, что атмосфера между ними отличается от других, и кашлянул: «Я еще раз заявляю, это соревнование — всего лишь обмен, все должно остановиться на победе».

Мо Цзэчжи холодно фыркнул.

Он был всего лишь учеником, который только что поднялся до стадии зарождающейся души, он уже совершенствовался на этой стадии в течение пятидесяти лет, как он мог проиграть?

Он искоса взглянул на Чао Цзяньсюэ.

Он заставит Чао Цзяньсюэ добровольно подчиниться ему.

Юй Вэй, естественно, заметил выражение его глаз, его брови слегка нахмурились. Какое отношение это имеет к Чао Цзяньсюэ?

Прежде чем ученик успел провести церемонию перед обменом, Мо Цзэчжи выхватил меч и бросился в атаку.

Со звуком «динь» Единственный меч столкнулся с ним, испустив светло-голубой духовный свет.

Люди под сценой еще не отреагировали, а двое наверху уже поменяли несколько видов телодвижений, звук мечей и теней был бесконечным, и вот они поняли: «А не слишком ли это интенсивно!»

Каждый меч Мо Цзэчжи отличался от того, как сражались бойцы впереди. Обычные соревнования оставляют три очка свободы для будущих встреч, но его меч был коварен, и куда бы он ни шёл, он бил прямо по слабым местам духовной силы Юй Вэя, защищающей его тело, что явно противоречило боевой этике.

Движения Юй Вэя, напротив, были грациозными, он использовал мягкость, чтобы превзойти силу. Хотя на лбу у него уже выступил тонкий слой пота, он не потерял самообладания под таким яростным натиском. Напротив, он использовал силу в своих интересах и отразил многие безжалостные приёмы Мо Цзэчжи.

Его одежда развевалась, а фигура в воздухе была похожа на испуганного дракона, привлекая восторженные взгляды его поклонниц, которые шептали: «Юй Вэй такой красивый!»

Чао Цзяньсюэ уставился на него и не мог не быть  в удивлении.

Он был действительно слишком красив!

Когда он успел стать таким крутым?

Однако мягкие атаки Юй Вэя не дали преимущества перед безжалостностью Мо Цзэчжи, и постепенно наметился признак поражения.

Видя, что ситуация неблагоприятная, некоторые люди добавили ставки на Мо Цзэчжи.

Холодный ветер от меча пронесся мимо носа Юй Вэя, он отклонился в сторону и нагнулся, чтобы уклониться, редко показывая толику нетерпения.

«Хех…» Пока Единственный Меч находился в тупике с противником, Юй Вэй в замешательстве спросил: «Почему это так?»

Мо Цзэчжи применил силу и холодно улыбнулся: «Если я одержу победу, Чао Цзяньсюэ будет моим».

«…»

Духовный свет хлынул, Юй Вэй оттолкнул его, его брови нахмурились еще сильнее.

Поначалу он просто хотел остановиться на победном состязании, ведь это было всего лишь соревнование. Но, услышав эти слова, он вдруг почувствовал неловкость в глубине своего сердца.

Свет меча Единственного Меча изменился, и он изменил сдержанную технику движений, которую использовал прежде, шаг за шагом приближаясь к Мо Цзэчжи. В одно мгновение импульс атаки и защиты изменился, и этот поворот был особенно впечатляющим.

Люди под сценой смотрели на происходящее в оцепенении, сдерживая крики, застрявшие в горле.

Они долго сражались, и духовная сила Мо Цзэчжи истощалась слишком быстро, и он начал испытывать трудности. С другой стороны, духовная сила Юй Вэя была гораздо стабильнее, и это не могло не насторожить Мо.

Потерпев поражение, он снова взглянул на Чао Цзяньсюэ и увидел, что тот лениво подпер голову, а его взгляд, казалось, насмехался над ним.

Мо Цзэчжи внезапно разозлился.

В мгновение ока он схватил украшения на поясе и высыпал оттуда щепотку белого порошка. Порошок едко ударил ему в глаза, и Юй Вэй замер. Вкладывать меч в ножны и блокировать удар было уже поздно. Меч Мо Цзэчжи уже прижимался к его шее.

Сцена замерла, и все замолчали.

А потом поднялся шум.

«Он жульничает!»

«Но ведь правил против этого нет!»

Нет никаких правил, потому что стало неписаным правилом соревноваться только с помощью родового духовного оружия.

Глава 4: Великое соревнование (часть 3): Создание фундамента разбивает формирование ядра

Ученик из секты Уу крикнул: «Победа, достигнутая бесчестным путем!»

«Это поведение не подобает джентльмену!»

Среди хора единодушного согласия раздались голоса секты Тяньяо: «Секта Уу не может позволить себе проиграть!» Обе фракции отказались уступать, что едва не привело к новой драке.

Мастера на помосте коротко посовещались и отправили Лорда Шэнь Ду объявить результаты.

Он грациозно спустился на арену, разделив двух бойцов.

Юй Вэй, держа за спиной руку с «Только одним мечом», опустил глаза и отступил. Шэнь Ду заметил тонкую кроваво-красную отметину на его шее и почувствовал острую боль. Он бросил на Мо Цзэчжи пронзительный взгляд.

Усилив свой голос духовной энергией, он говорил достаточно ясно, чтобы его могли услышать все присутствующие.

«Поскольку заранее не было четких правил, секта Тяньяо действительно выиграла этот матч».

Услышав это, недовольные внизу лишь тихо заворчали. Мо Цзэчжи торжественно поклонился помосту в знак благодарности.

Шэнь Ду подумал: «Ты слишком рано празднуешь». Он продолжил: «После обсуждения с главой ордена и другими лордами было решено завершить утреннее состязание здесь. Результат этого поединка не будет засчитан. Сегодня днём оставшиеся ученики, включая Юй Вэя и Мо Цзэчжи, проведут повторную жеребьёвку. Подробные правила состязания будут опубликованы на видном месте. Пожалуйста, внимательно прочтите их».

Мо Цзэчжи возмутился: «Почему мы должны снова соревноваться?»

Шэнь Ду прекратил свою тираду и отругал его: «С таким извращенным умом позволить тебе продолжать соревноваться — это уже слишком много для повышения престижа секты Тяньяо!»

Лицо Мо Цзэчжи потемнело, но, оказавшись лицом к лицу с Лордом сцены Формирования Ядра, он подавил желание возразить и неохотно начал покидать сцену.

Юй Вэй поклонился Шэнь Ду и тоже повернулся, чтобы уйти.

«Подождите!» — раздался ясный голос из-под сцены.

На талии говорящего висела подвеска из яшмы и рубина, а с неё свисали кисточки из золотых бусин и жемчуга. Его тёмные волнистые волосы были наполовину собраны, а лицо, хотя и несколько хрупкое, не выглядело слишком вычурным.

Это был не кто иной, как Чао Цзяньсюэ, общепризнанный бездельник.

Каким-то образом он покинул зрительские трибуны, протиснулся сквозь толпу и теперь оказался в центре внимания.

Шэнь Ду уставился на него широко раскрытыми глазами: «Что ты делаешь, нарушитель спокойствия!»

Чао Цзяньсюэ стоял под сценой, запрокинув голову назад и крикнув Юй Вэю: «Зачем мы снова соревнуемся? Младший брат, этот парень победил, применив грязные приёмы. Ты правда согласен?»

Юй Вэй ошеломлённо посмотрел на него.

Его соученики также были ошеломлены.

Чао Цзяньсюэ лишился дара речи.

Разве у Юй Вэя не было собственного характера? Он с таким безразличием, словно машина, принимал несправедливость. Разве у него не было эмоций? Разве у него не было духа молодого человека?

Он не мог этого вынести!

Однако он не совсем заступился за Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ повернулся к Мо Цзэчжи. «Мо Зежи, я хочу с тобой посоревноваться».

Ошеломленные старшие ученики чуть не упали.

Какое соревнование? Чао Цзяньсюэ сошёл с ума?

Слабак, едва находящийся на стадии Заложения Основания, против мерзавца, находящегося на стадии Формирования Ядра – как они могли сравниться? Неужели Чао Цзяньсюэ был настолько взбешён, что его мозг был повреждён ещё сильнее? Разве он не выставляет себя дураком?

Но Чао Цзяньсюэ медленно, с очень серьёзным выражением лица, произнес: «Я хочу сразиться с тобой! Неважно, жизнь это или смерть. Ты осмелишься?»

Шэнь Ду поспешно схватил талисман передачи звука и отправил его Му Юаню: «Быстрее иди, твой старший ученик сошёл с ума!»

«Чао Цзяньсюэ, возвращайся немедленно!» — рявкнула он, но Чао Цзяньсюэ был не из тех, кто послушно слушал.

Он сказал: «Господин, тебе не нужно вмешиваться. Великое Соревнование Бессмертной Секты предназначено для спаррингов. Я сказал, невзирая на жизнь или смерть».

Мо Цзэчжи посмотрел на него и вдруг рассмеялся. «Ладно! Поднимайся».

Он хотел увидеть, как он собирается игнорировать жизнь и смерть.

Сцена арены была довольно высокой; Чао Цзяньсюэ решил, что не сможет подпрыгнуть, поэтому он направился к той стороне сцены, где находился Юй Вэй.

Проходя мимо Юй Вэя, Юй Вэй схватил его за руку. «Старший брат, ты…»

Чао Цзяньсюэ нетерпеливо отмахнулся от него. «Перестань нести чушь. Я полон решимости сражаться сегодня».

Юй Вэй всё ещё пытался его отговорить с серьёзным выражением лица: «Старший брат, ты не должен этого делать».

«Независимо от жизни и смерти» — эти четыре слова имели огромный вес. Мо Цзэчжи не был джентльменом, который знал меру.

Мо Цзэчжи, уже потерявший лицо, теперь заманил Чао Цзяньсюэ в свою ловушку. Он не мог дождаться, чтобы Чао Цзяньсюэ лично признал своё поражение, и тут же обнажил свой нательный меч.

«Я принимаю твой вызов, невзирая на жизнь или смерть. Конечно, если ты признаешь поражение, я могу остановиться в любой момент».

Чао Цзяньсюэ проигнорировал Юй Вэя, хрустнул костяшками пальцев и закатал рукава. «Ладно!»

Эта сцена заставила Шен Ду закатить глаза.

Почему Му Юань ещё не пришёл? Неужели он заблокировал его сообщение?

Видя, что старожилы на платформе не собираются их останавливать, он мог только вмешаться и спасти его в критический момент, видя, что мальчик сам навлекает на себя смерть.

С кличем меча Мо Цзэчжи двинулся на звук, и призрак его меча превратился в остаточные изображения, когда он ринулся вперёд. Однако Чао Цзяньсюэ, охваченный каким-то неведомым безумием, не уклонился и не уклонился. Вместо этого он обхватил свою руку.

Те, кто был внизу, ахнули и отпрянули, думая, что кровь наверняка брызнет на расстояние трех футов.

Юй Вэй нахмурился, «Только Один Меч» чуть не вылетел, но Шэнь Ду внезапно остановил его.

В этот критический момент он взглянул на Шэнь Ду, чей взгляд был прикован к движениям Чао Цзяньсюэ, словно он что-то обнаружил, что-то предчувствовал.

Юй Вэй проследил за его взглядом.

Тень меча упала на лицо Чао Цзяньсюэ.

Вдруг откуда-то раздался громкий гул.

Мо Цзэчжи инстинктивно отдёрнул руку, когда из рукава Чао Цзяньсюэ вырвался золотой свет, сгустившийся в золотое кольцо. Словно рыба в воде, он стремительно пронзил духовный меч Мо Цзэчжи и сжал его запястье, словно клещ, точно в точку давления. Духовная сила в руке мгновенно рассеялась.

Он зашипел и прижал руку к запястью, стиснув зубы. «Чао Цзяньсюэ! Что за неортодоксальные трюки!»

Золотое кольцо загудело, духовная сила столкнулась, издав неповторимую металлическую вибрацию, напрягаясь всё сильнее. Мо Цзэчжи почувствовал, что его запястье вот-вот сломается, и по лицу потек холодный пот. «Освободи меня! Ты обвиняешь меня в грязных трюках, но что ты делаешь? Теперь есть правила! Освободите меня немедленно!»

Чао Цзяньсюэ отбросил свой духовный меч, упавший на сцену.

«Использую твои методы против тебя». Он продолжал повторять заклинания. «Правила будут опубликованы только сегодня днём. Что случилось? Ты признаёшь поражение?»

У него не было недостатка в мелких духовных предметах, связанных с различными «неортодоксальными методами». Правитель Цишань каждый раз приносил ему множество таких предметов, чтобы защитить его жизнь, но тот не желал ими пользоваться, пряча их в своём золотом браслете.

Неужели они действительно думали, что его легко запугать?

Мо Цзэчжи не ожидал, что его действительно подавит Чао Цзяньсюэ, известный всем культиватор Основного Учреждения, он бросил взгляд ниже сцены и просто стал безжалостным, отсек духовную силу, текущую через его правую руку, призвал свой меч левой рукой и снова взмахнул им в сторону Чао Цзяньсюэ.

Динь-динь-лязг-лязг, треск-треск—

Из золотого света появились различные красочные духовные предметы, все из которых поразили его одновременно.

Все были ошеломлены. Неужели это были какие-то духовные предметы? Это были явно деньги!

Каждый духовный предмет, взятый по отдельности, был бесценен. Сколько совершенствующихся не осмелились бы даже мечтать о подобной сцене? Некоторые из них были даже одноразовыми. Культиватор, занимающийся Зарождением Основания, мог раскрыть лишь малую часть своей силы, настолько это было невероятно! Настолько нечеловечески богато, что говорить об этом было просто невыносимо!

С этими духовными предметами Создание Основы, победившее Формирование Ядра, не было мечтой.

На сцене Мо Цзэчжи избивали, он был не в состоянии проявить даже малую часть своей духовной силы и мог только карабкаться, держась за голову.

Ученики, негодовавшие за Юй Вэя, были удовлетворены.

Мо Цзэчжи сердито крикнул Шэнь Ду: «Господин!»

Шэнь Ду тихонько кашлянул, накручивая кончики волос на пальцы, и отвел взгляд. «Независимо от жизни или смерти, ха».

Неужели его просто забьют до смерти, не оставив никакой возможности дать отпор?

Чем больше Мо Цзэчжи смотрел на Чао Цзяньсюэ, тем сильнее он его ненавидел. Он был настоящим мерзавцем…

Чао Цзяньсюэ тоже постепенно истощался от попыток постичь духовные предметы, и его даньтянь всё больше пустел, но он был очень спокоен, и это было незаметно. Он лишь спокойно спросил Мо Цзэчжи: «Ты признаёшь поражение?»

Мо Цзэчжи чувствовал, что вся духовная сила в его теле была отрезана неизвестными предметами, и продолжать было трудно. Если так продолжится, он наверняка умрёт.

«Я… признаю поражение…»

Губы Чао Цзяньсюэ слегка изогнулись. «Признайся ещё раз, что ты пробралась на гору Фусянь ночью, что у тебя слабость к мужчинам и что ты распускала слухи, чтобы оклеветать меня!»

Мо Цзэчжи хотел поднять голову, но не смог, он знал, что если скажет это, то даже секта Тяньяо подвергнется критике, а его самого, когда он вернется, будут пытать еще сильнее.

«Я... я не признаю этого...»

«Хмф».

Чао Цзяньсюэ давно знал, что он так просто этого не признает, и тут же снял еще одно золотое кольцо и накинул его на шею, после чего быстро произнес заклинание.

Видя, что дела плохи, что кто-то действительно умрёт, Шэнь Ду быстро шагнул вперёд и нажал на его плечо: «Чао Цзяньсюэ! Стой там!»

Чао Цзяньсюэ ничего не слышал и не остановился даже под давлением стадии зарождения души, продолжая повторять заклинание, постепенно ощущая солоноватый привкус крови в горле.

Некоторые ученики секты Тяньяо уже вышли на сцену, чтобы спасти его, но было трудно подобраться к ним близко из-за яркого света духовных предметов.

Золотое кольцо сжималось все сильнее, кровь Мо Цзэчжи прилила к лицу, все его лицо покраснело, и он, наконец, почувствовал страх.

Перед лицом жизни и смерти кого волнует лицо?

«…Признаю! Признаю!» — хрипло крикнул он.

Чао Цзяньсюэ одобрительно кивнула: «Очень хорошо».

Золотое кольцо отлетело назад, и все духовные предметы также прекратили атаковать.

Шэнь Ду тоже вздохнул с облегчением, и давление, от которого он освободился немного ослабло.

Неожиданно глаза Чао Цзяньсюэ опустились, а холодность в его глазах-фениксе была похожа на холод кота, ожидающего возможности пошевелиться, обнаруживая семь признаков уверенности и высокомерия.

Из его ладони вырвался луч света, и прежде чем все успели увидеть, что это было, они услышали крик Мо Цзэчжи, который уже был серьезно ранен.

Свет отразился назад, и все увидели, что это был золотой браслет, обвивавший руку Чао Цзяньсюэ, словно змея.

У Мо Цзэчжи из поясницы уже сочилась кровь. Он прикрыл рану бледным лицом и потерял сознание в холодном поту.

Ученики секты Тяньяо внизу испугались и произнесли заклинания, чтобы остановить кровотечение и залечить его раны.

Все были потрясены и проснулись, не могли поверить в то, что только что увидели.

Му Юань пришёл поздно вместе с несколькими учителями. Шэнь Ду и Юй Вэй посмотрели на Чао Цзяньсюэ и долго молчали.

–

«Ты мятежный ученик! Ты ранил молодого мастера клана Тяньяо на глазах у всех. Куда ты ставишь клана Уу? Куда ты ставишь своего учителя!»

Чао Цзяньсюэ давно знал, что это произойдет, и эти нагоняи не причиняли ему боли и зуда, но его колени, стоящие на холодном каменном полу, были очень неудобны.

Он только что потерял слишком много духовной силы, и его даньтянь слегка болел.

Он не произнес ни слова, словно упрямая кость, что еще больше разозлило главу секты.

«Му Юань! Он твой ученик! Как ты хочешь его наказать?»

Му Юань также не ожидал, что тот сочтет Чао Цзяньсюэ неспособным нанести ответный удар Мо Цзэчжи, который знал, что тот действительно серьезно ранит Мо Цзэчжи на публике и даже напрямую уничтожит самооценку оппонента.

Тысячи печалей и страхов превратились во вздох, он сказал: «Чао Цзяньсюэ, ты когда-нибудь думал о последствиях своего поступка?»

Чао Цзяньсюэ подняла взгляд, посмотрел ему прямо в глаза и сказал:«Он издевался надо мной, раз уж я могу отомстить, почему бы мне не сделать это?»

Зуб за зуб, око за око. Вот в чём принцип.

Глава секты сказал: «Секта Тяньяо, естественно, даст тебе объяснение по этому вопросу, ты не должен был делать этого сам!»

«Если я этого не сделаю, — спокойно возразил Чао Цзяньсюэ, — то сделает ли это секта Тяньяо? Сегодня я не умер, а что будет завтра? Он наверняка кому-то навредит, так что я могу просто уничтожить его потенциал».

Глава Ордена был стариком с белой бородой, и в тот момент он был в ярости. Когда Чао Цзяньсюэ стал таким красноречивым? И когда он стал таким смелым и безрассудным?

«Ты! Твоё сердце никогда ещё не было таким порочным. Я всегда чувствовал, что, хоть у тебя и нет таланта, ты хороший ребёнок, и сегодня тебя нужно наказать! Му Юань!»

Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал прилив негодования.

Первоначальный владелец не был силен в словах и всегда держал все при себе.

Эти мастера и старейшины никогда не понимали обид, которые он терпел в частных беседах учеников; первоначальный владелец имел извращенную личность и еще более не желал рассказывать своему мастеру и приемному отцу эти вещи.

«У меня нет таланта, но это не причина, по которой все могут надо мной издеваться! Мы с Мо Цзэчжи сказали: «Независимо от жизни или смерти», и раз он согласился, он должен нести ответственность за последствия, и точно так же, если я умру сегодня, я не пожалею об этом!»

Его слова были звучны, и Шэнь Ду, стоявший рядом, не выдержал и заговорил от его имени: «Глава Ордена, если сравнить это дело, я не думаю, что Чао Цзяньсюэ сделал что-то плохое».

Глава клана хлопнул по столу и гневно сказал: «Этот вопрос не имеет никакого отношения к правильному или неправильному! Чао Цзяньсюэ, ты когда-нибудь думал о том, как ты закрепишься в этом мире в будущем? Если ты враждуешь с кланом Тяньяо, то, если у тебя нет возможности достичь уровня Бога Преображения или выше, у клана Тяньяо есть множество способов убить тебя. Ты не можешь защитить себя, даже если твой хозяин порой проявляет халатность, что ты будешь делать?»

Эти слова имели смысл, но Чао Цзяньсюэ натянул голову и промолчал.

Он хотел только быть счастливым в своих действиях и на самом деле не думал о будущем, но он думал, что умрет, если захочет, и что лучше умереть, чем жить в обиде и терпеть, когда на него указывают пальцем.

Если он не развеет слухи, развеет ли их секта? Не обязательно.

Подумав об этом, он снова выпрямился, не боясь смерти.

«Заточите его в водяную темницу». Му Юань подпер его лоб и сказал: «Секта Тяньяо, возможно, не так-то просто пощадит тебя…»

«Какое водное подземелье!»

Человек еще не пришел, но голос уже пришел.

Человек вошел в зал большими шагами, и когда Чао Цзяньсюэ оглянулся, он был одет в черные одежды, и между его бровями читалось чувство неуправляемого высокомерия, совершенствование Махаяны было полностью раскрыто, и весь человек сиял золотым светом, распыленным на голове Чао Цзяньсюэ.

«Дитя мое, посмотри, кто осмелится пошевелиться!»

Цишань был таким смелым.

Чао Цзяньсюэ была глубоко тронут и обнял бедро Цишаня.

Это папа!

Глава 5: Младший брат, дорогие соученики

Исчезновение Лорда Цишаня длилось три или четыре десятилетия. Будучи заклинателем поздней стадии Великого Вознесения, он обладал значительным влиянием в Царстве Сюаньчжэнь, и даже Глава Ордена был вынужден уступить ему.

Он одной рукой поднял Чао Цзяньсюэ с земли. Колени того болели и ослабли, и он скривился от боли, вставая.

Господин Му Юань посмотрел на своего старшего брата и беспомощно покачал головой: «Старший брат, это дело не из лёгких. Орден Тяньяо обязательно придёт на выручку. Лучше запереть его в надёжном месте».

Оказалось, что Чао Цзяньсюэ заключили в водную тюрьму не только в качестве наказания, но и ради его безопасности.

Водная тюрьма секты Уву располагалась в тщательно охраняемой пещере со слоями барьеров, блокирующими вход и выход, что делало ее поистине самым безопасным местом.

Однако правитель Цишань сказал: «Посмотрим, осмелятся ли они! Я уже ясно дал понять, что если секта Тяньяо посмеет убить его, я заставлю всю секту Тяньяо заплатить за это!»

Лорд Му Юань был сильно потрясен: «Если ты произнесешь такие слова, люди поверят, что ты впал в демоническое совершенствование».

Лорд Цишань холодно фыркнул: «Значит ли это, что я впал в демоническую культивацию только потому, что так говорят люди? Царство Сюаньчжэнь всегда было местом, где сильные охотились на слабых. Чао Цзяньсюэ ранил других своими силами, а я защищаю его своими силами, так что в этом плохого? Я также хочу спросить, почему Глава Ордена решил отпустить этого Мо, когда с Чао Цзяньсюэ произошёл тот инцидент?»

«Господин Цишань много лет отсутствовал в секте Уу и не знает всех тонкостей!» Глава секты сел, понимая, что наказывать Чао Цзяньсюэ больше не вариант, и махнул рукой: «Чао Цзяньсюэ, возвращайся в свою резиденцию и пройди закрытую практику».

Чао Цзяньсюэ давно хотел уйти. Перед уходом он не забыл дважды поклониться своему приёмному отцу и учителю и лёгким шагом, волоча ноющие ноги, вышел из зала совета.

Несколько учеников горы Фусянь ждали его снаружи зала. Увидев, что он вышел невредимым, они были весьма удивлены.

Нань Шань не смог сдержать любопытства и подошел к нему, чтобы спросить: «Глава Ордена не наказал тебя?»

Чао Цзяньсюэ поднял брови: «Младший брат надеялся, что меня накажут?»

Нань Шань подумал: «Почему этот человек такой раздражительный? Разговаривать с ним — значит нарываться на неприятности».

Он выдавил улыбку: «Просто спрашиваю».

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Меня наказали, я занимался совершенствованием за закрытыми дверями».

Причинение столь больших проблем привело лишь к закрытому культивированию?

Все они слышали, что сказал Лорд Цишань, когда он вошел, и не могли не задуматься про себя, что иметь сильного покровителя — это действительно нечто иное.

Нань Шань хотел подробнее расспросить о ситуации внутри, но тут, выходя, услышал низкий и гневный голос учителя. Хотя тот и не обращался к нему напрямую, от этого голоса у него по спине пробежали мурашки, и он закрыл рот.

Господин Му Юань позвал по имени: «Чао Цзяньсюэ, поторопись! Юй Вэй, следуй за ним и присматривай за своим старшим братом!»

Чао Цзяньсюэ снова и снова кланялся: «Учитель, пожалуйста, не сердитесь, я сейчас же уйду!»

Господин Му Юань не мог понять. Ещё совсем недавно Чао Цзяньсюэ был обычным человеком, но внезапно у него обнаружился потенциал стать возмутителем спокойствия.

Не только он не мог понять, но и глава секты и лорд Шэнь Ду также не могли понять.

Закрыв дверь, все вздохнули. Му Юань, как учитель, почувствовал свою вину и сказал: «Это моя халатность. Глава Ордена, если вы хотите наказать, то накажите меня. Это также ответ Ордену Тяньяо».

Глава секты погладил свою длинную бороду и сказал: «Как думаешь, это просто вопрос наказания или нет? Соревнование бессмертных сект изначально было возможностью для различных сект и сил укрепить свои связи. В мире демонов последнее десятилетие неспокойно. Если среди людей-заклинателей снова возникнут разногласия, неужели вы хотите, чтобы события столетней давности повторились?»

«Это не так уж серьёзно, просто молодой глава секты. Секта Тяньяо — как минимум вторая по величине, и они неправы», — лорд Шэнь Ду раскрыл складной веер и принялся обмахивать главу секты.

«Секта Тяньяо в последние годы стала сильнее, это всегда скрытая опасность!»

Господин Цишань отпил чаю и равнодушно произнёс: «Дядя-господин слишком осторожен. Какой смысл вражде между кланом Тяньяо и кланом Уу? У главы клана Тяньяо не только Мо Цзэчжи – сын. В любом случае, он погубил репутацию клана Тяньяо. Будь я на его месте, я бы признал свою беду и сам разобрался с этим злодеем».

Глава Ордена не ответил и после долгого молчания сказал: «Господин Цишань, по моему мнению, вам следует увести Чао Цзяньсюэ».

Лорд Цишань посмотрел на него, но не ответил.

«После этого инцидента этому ребёнку действительно не место в секте Уу. В секте Уу ценят кротость и уступчивость, а у него слишком сильный характер. Хотя в прошлом он время от времени совершал ошибки, он не был таким возмутительным, как сейчас. Господин Шэнь Ду, вы остановили его тогда, но он всё равно решился на убийство, не так ли?»

Лорд Шэнь Ду перестал обмахиваться и беспомощно кивнул.

«Я лишь ослабил давление. Обычно он бы не выдержал. Возможно, ребёнок был слишком зол в душе…»

Тогда правитель Цишань сказал: «Не могу. Глава Ордена, не забывайте, что изначально я послал сюда Цзяньсюэ, потому что мне нужно было охранять перевал Фумо круглый год. Хотя перевал Фумо был мирным на протяжении сотен лет, трудно гарантировать, что ничего не изменится».

Это также было одной из причин, почему правитель Цишань был так важен.

Перевал Фумо находился на крайнем юге царства Сюаньчжэнь. Под перевалом находилась бездонная пещера демонов, порождавшая демоническую энергию. Вокруг лежала бесплодная пустыня, где ничего не росло.

Когда человек или демон становился демоном, он неосознанно превращался в бездумное демоническое существо, привлеченный перевалом Фумо, и спонтанно устремлялся туда, становясь пищей для великих демонов внутри.

Двести лет назад между людьми и демонами возникли разногласия. Великий демон воспользовался возможностью явиться. После того, как Бессмертные секты окончательно уничтожили его, Лорд Цишань вызвался охранять перевал Фумо, чтобы предотвратить повторение прошлых событий.

Господин Му Юань сказал: «Нет нужды говорить больше. Раз Чао Цзяньсюэ уже стал моим учеником, я должен нести ответственность за своего ученика. Раньше я позволял ему делать всё, что он захочет, потому что он родился с недостатками, но теперь пришло время заставить его совершенствоваться».

Чао Цзяньсюэ совершенно не подозревал, что ему предстоит столкнуться с большой катастрофой.

В это время он шёл по горной тропе, и ветер мягко шелестел листьями по обе стороны, а влажный туман окутывал его. Нефритовый кулон на поясе и жетон секты время от времени соприкасались, издавая звон денег.

Он отомстил первому владельцу, дал выход своему гневу, избежал наказания и обнаружил, что у него есть надежный покровитель и что он даже является сыном богатой семьи.

В этой ситуации единственным недостатком было то, что Юй Вэй пристально следил за ним, и у Чао Цзяньсюэ возникла идея исследовать его разум.

Он несколько раз украдкой взглянул на Юй Вэя, но тот тоже смотрел на него, но не собирался разговаривать.

Чао Цзяньсюэ наконец сдался и повернулся, чтобы спросить: «Младший брат, скажи мне честно, неужели ты не чувствовал гнева в своем сердце, когда Мо Цзэчжи использовал против тебя грязные приемы?»

Рана на шее Юй Вэя была обмотана белым шелком, что в сочетании с его неизменным лицом феи делало его еще более похожим на недостижимый и священный цветок на высокой горе.

Он сказал: «Почему я должен злиться? Это моя вина, что я изначально не был наблюдателен. В королевстве Сюаньчжэнь царит закон джунглей».

Чао Цзяньсюэ был удивлен его отстранённым спокойствием: «Но это же соревнование! Соревнования должны быть честными. Ты изначально был победителем!»

Юй Вэй торжественно заявил: «Победа или поражение для меня не имеют значения».

«Тогда скажи мне, что важно?»

Юй Вэй продолжал быть серьезным, но взгляд, направленный на него, был очень искренним: "Ничего, для меня нет ничего важного".

Чао Цзяньсюэ внимательно осмотрел его, но не смог найти даже намека на фальшь в выражении его лица.

«Ха-ха». Он несколько раз сухо рассмеялся и невежливо сказал: «Не говори глупостей. Если ничто не важно, то зачем ты тогда культивируешь бессмертие? Что ты делаешь в секте Уву? Ради чего ты так усердно трудишься?»

По его воспоминаниям, Юй Вэй был трудолюбивым человеком.

Он был одновременно и трудолюбивым, и талантливым, не просто обычным старателем, а старателем среди старателей, королем старателей, лучшим из лучших среди старателей.

Юй Вэй не рассердился на подобные насмешки. В его тёмных глазах таилась бездонная тёмная река, и он слегка улыбнулся, но Чао Цзяньсюэ зорко заметил в них отблеск необычного чувства.

Он почувствовал, что его предположение оказалось верным.

У Юй Вэя наверняка есть свои секреты.

Он продолжал находить темы для разговоров: «Говоря о победах и поражениях, ты не стал отстаивать справедливость, из-за чего я зря потерял кругленькую сумму денег».

Он достал купон, на котором черным по белому было четко написано: «Один камень духа высшего качества».

Юй Вэй слабо проговорил: «Я разочаровал старшего брата».

«Эй, вообще-то, понял, что ситуация неверная, я в последний момент поспешил сделать ещё одну ставку на победу Мо Цзэчжи. Угадайте, сколько я поставил? Два высококлассных камня духа».

Юй Вэй спокойно сказал: «Старший брат хорошо умеет оценивать ситуацию».

Чем дольше Чао Цзяньсюэ смотрел на него, тем больше ему хотелось показаться умником: «Ты что, из дерева или из камня? Ты всегда был таким, с самого детства? Тебя не злит, что на тебя сделали ставку, а потом её вот так изменили? Ты вообще человек?»

«…»

Он посмотрел на Юй Вэя, а Юй Вэй посмотрел на него.

Наконец Юй Вэй испустил неглубокий вздох.

«Старший Брат», – произнёс он отстранённым, словно холодный нефрит, тоном. – «То, что ты сказал, для меня неважно, поэтому я, естественно, не буду тратить силы на неважные вещи. Старший Брат, пожалуйста, поторопись, уже почти стемнело».

Чао Цзяньсюэ понял его намерение подтолкнуть его и улыбнулся: «Вообще-то, тебе не нужно меня провожать, я могу вернуться сам».

Юй Вэй сказал: «Учитель приказал мне».

Младший Брат всегда был вежлив и безупречен.

Но чем больше таких людей было, тем больше вероятность, что они будут казаться хорошими людьми с темными намерениями!

После этой череды событий они оба свернули за угол на извилистой горной дороге и действительно увидели фиолетовое и красивое свечение, окрасившее все в пределах видимости в красный цвет.

Чао Цзяньсюэ шёл впереди, а Юй Вэй, который сначала смотрел в землю, но потом его взгляд слегка поднялся. Он, очевидно, заметил, что шаги Чао Цзяньсюэ были неестественными, неуверенными и неглубокими.

Он был в ясном уме и сразу подумал, что Чао Цзяньсюэ сегодня исчерпал свою духовную силу и выдержал давление Лорда Шэнь Ду, накладывая заклинания. Должно быть, он на грани отчаяния.

Если бы Мо Цзэчжи продержался немного дольше, кто знает, каким был бы результат.

Ему и так было трудно ходить, так почему же он только что так много ему сказал?

Чао Цзяньсюэ никогда ещё не говорил с ним так много. Хотя он и раньше тайно его недолюбливал, он никогда не осмеливался быть столь невежливым в лицо.

Юй Вэй снова поднял взгляд.

В этом сиянии волосы Чао Цзяньсюэ были слегка влажными от пота, его дыхание было прерывистым, а лицо бледным из-за истощения духовной силы, но оно также было красным из-за крайней усталости, так же, как сияние в небе, бесконечно красивое.

«Чего ты на меня смотришь?» — Чао Цзяньсюэ изо всех сил старался не задыхаться, чтобы не потерять темп перед Юй Вэем.

Юй Вэй впервые почувствовал желание задать вопрос.

«Думал ли Старший Брат когда-нибудь о том, что сегодня подвергнул себя опасности?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Я думал об этом. Худшее, что может случиться, — это смерть. Но у меня так много духовных инструментов, которые я могу использовать. Разве не жаль было бы не отомстить? Возможность заставить его признаться перед всеми выпадает лишь однажды».

Юй Вэй тихо сказал: «Старший брат раньше не был таким человеком».

Человек, который рисковал жизнью ради мести и говорил жестко, даже когда едва мог ходить.

Он словно стал другим человеком.

Но он был полон жизни, с такими же интенсивными цветами, как сияние в небе.

Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло. Он вдруг подумал, что в мире заклинателей существует еретическое искусство захвата тел.

Если бы контраст между ним и первоначальным владельцем был слишком велик, его бы посчитали похитителем тел?

Юй Вэй необычно много спрашивал: «Стоило ли это того?»

Чао Цзяньсюэ отвёл взгляд: «Неважно, стоит оно того или нет, я просто не хотел так просто всё оставить! Смерть однажды даёт ясность мысли, всё, что я делаю, – лишь по собственной воле. Мне просто было интересно, когда я только что сказал тебе всё это. Если я обидел тебя в прошлом… пожалуйста, не принимай это близко к сердцу».

«Я не принял это близко к сердцу», — покачал головой Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ подумал: «Кто знает, может, ты из тех, кто улыбается на словах, а потом наносит удар в спину?» Поэтому он снова загладил свою вину.

«И вообще, я же говорил чушь. Я не стал менять ставку на победу Мо. Младший брат, мы же ученики, конечно, я хотел, чтобы ты победил!»

Соученики…

Юй Вэй молча повторил эти четыре слова: «Странно».

Глава 6 Секта – Я не доверяю своему старшему брату

Близкие соученики…

Эти четыре слова застряли в сознании Юй Вэя, словно проклятие, и долго не хотели рассеиваться.

Лишь на следующий день, увидев Нань Шаня, Нань Шань загадочно спросил Юй Вэя: «Как поживает Чао Цзяньсюэ?»

Юй Вэй спросил: «О чем ты говоришь, старший брат?»

Нань Шань сказал: «Разве он не сильно изменился? Ты вернулся с ним, ты что-нибудь заметил? У него хватило смелости и мужества публично оскорбить Мо Цзэчжи, доказав его невиновность, что, на мой взгляд, наводит на мысль о его твёрдости характера. Я слышал, что посланник клана Тяньяо вчера вечером долго беседовал с главой клана, прежде чем уладить этот вопрос».

Юй Вэй медленно отложил классические тексты, которые ему предстояло изучить сегодня, не ответив ни слова.

Нань Шань позабавился: «Я помню, он раньше игнорировал тебя, словно питал к тебе неприязнь. Но вчера…»

Цю Шуй, старшый брат, стоявший впереди, повернул голову, подперев подбородок, и пошутил с Юй Вэй: «Кстати о вчерашнем дне, может быть, Чао Цзяньсюэ заступился за тебя?»

Нань Шань цокнул: «Не говори глупостей, младший брат. Будет ли он так добр?»

Цю Шуй, обладая самым смелым воображением, улыбнулся и сказал Юй Вэю: «Подумай об этом с оптимизмом. Чао Цзяньсюэ – самый дорогой тебе человек. Он постоянно смотрит на тебя. Может быть, ты ему действительно нравишься».

«Ой, прекрати, младший брат! Терпеть тебя не могу. Я доложу Мастеру, что ты тайно спрятала от мира смертных шкаф, полный любовных романов!» Нань Шань был так напуган его словами.

Цю Шуй сердито схватил его за волосы, и в одно мгновение они начали драться, продолжая путь до павильона Священного Писания горы Фусянь, где проходил их утренний урок.

Распахнув дверь Павильона Писания, они увидели внутри уже двух фигур. Увидев их, они тут же выпрямились и хором воскликнули: «Учитель!»

Чуть позже в зал вошел Юй Вэй и поднял взгляд: «Учитель».

Му Юань стоял, заложив руки за спину, и кивал им. Другой человек, свернувшись калачиком перед столом, облачённый в золотисто-белое шёлковое одеяние лунного цвета. Концы его волос были спутаны, и со спины он выглядел удручённым.

Высокая стопка книг на столе заставила другого изменить цвет лица.

Человек за столом повернул голову, с тёмными кругами под глазами, полный негодования. Это был Чао Цзяньсюэ.

Му Юань холодно сказал: «Учись самостоятельно. Чтобы догнать младших братьев и сестёр, тебе придётся запоминать хотя бы две книги в день».

Чао Цзяньсюэ рассердился, но не осмеливался говорить, прошептав: «Разве я не должен был быть в заключении…»

Перед рассветом хозяин вытащил его и привёл сюда без всякого сопротивления. На него обрушилась целая куча книг.

Говорили, что для того, чтобы защитить себя, ему пришлось заниматься земледелием до самой смерти.

Му Юань воспринял это как должное: «Конечно, ты заперт. Ты заперт здесь».

Чао Цзяньсюэ уже прочитал несколько страниц небесной письменности, напоминавшей рисунки призраков, и голова его раскалывалась от боли. На глаза тут же навернулись слёзы.

Он шмыгнул носом: «Где мой папа?»

Му Юань сказал: «Господин Цишань вернулся на перевал Фумо».

Все кончено!

У Чао Цзяньсюэ не было иного выбора, кроме как с негодованием продолжить чтение.

Му Юань сказал остальным троим: «Не обращайте на него внимания. Запомни метод совершенствования, описанный на сегодняшнем утреннем уроке, напиши для меня конспект, а потом можешь идти».

Итак, все трое сели и быстро закончили писать свои резюме, уходя один за другим.

Когда Юй Вэй закончил писать, Му Юань пробежал глазами его почерк и спросил: «Ты сегодня немного заторможен. Что-то тебя смущает?»

Двое, учитель и ученик, задавали вопросы и отвечали друг другу, пока Чао Цзяньсюэ смотрел на маленькие иероглифы на бумаге. Эти маленькие иероглифы словно выросли и улетели прочь от его глаз. Однако он услышал разговор Юй Вэя и Му Юаня.

Он лишь услышал, как Юй Вэй произнес несколько глубокомысленных фраз, а Му Юань лаконично указал ему на несколько моментов. Чао Цзяньсюэ даже не знал, что это за слова, но Юй Вэй уже понял и усвоил их.

Сравнение себя с другими приводит в ярость.

Затем он услышал, как Му Юань сказал: «Юй Вэй, извини, что беспокою тебя и заставляю тебя остаться и подготовить для меня несколько свитков».

Чао Цзяньсюэ снова почувствовал волну негодования. На этот раз он собирался выставить его полным дураком перед Юй Вэем.

Не то чтобы он не понимал благих намерений своего хозяина, но, к сожалению, у него нет фундамента. Он изо всех сил старается запомнить и думать, но не может надолго запомнить даже несколько глав.

Му Юань снова и снова наполнял свою чашку чаем, по-прежнему полный терпения.

«Это основные принципы метода совершенствования в секте Уу. Ты должен запомнить их, чтобы полностью понять. Давайте попробуем ещё раз», — сказал он.

У Чао Цзяньсюэ закружилась голова и раздулось сердце: «Учитель, я ошибался».

Му Юань нахмурился: «Ты не признал свою ошибку вчера, но признаешь ее сегодня?»

Чао Цзяньсюэ с тоской ждал этого момента: «Учитель, почему бы вам просто не запереть меня в водной тюрьме?»

«Дай руку».

Чао Цзяньсюэ не знал почему, но он действительно протянул руку.

Со щелчком вспышка духовного света ударила в ладонь его руки, заставив его вскрикнуть от боли, и его разум тут же прояснился.

Услышав шум, веки Юй Вэя дрогнули, и он взглянул на них обоих.

Когда они только начинали учиться, их тоже наказывали подобным образом. Он давно не видел своего учителя таким строгим и был очень удивлён.

Похоже, мастер полон решимости заставить Чао Цзяньсюэ совершенствоваться.

Солнце уже садилось на западе, и красный свет заката проникал в комнату, а ветерок колыхал открытые страницы книги.

Чао Цзяньсюэ сжал руку, запинаясь, его взгляд метался, то и дело останавливаясь, и он неловко облизывал губы. Его силуэт отразился в сосредоточенных зрачках Юй Вэя, а затем исчез за спиной господина.

Юй Вэй опустил голову и открыл следующий свиток.

Коллекция демонов, изгнанных за последние двадцать лет, подробно классифицированная...

Лица одержимых людей или демонов ужасают, принимая в чернилах тысячи различных форм.

Голос Чао Цзяньсюэ был негромким, но очень отчётливым. Он отвлёкся и искусно мысленно подпевал Чао Цзяньсюэ.

Еще одна ошибка.

"Щелчок"-

Ударьте не по тому месту, чтобы сделать воспоминание глубоким.

Ярко появился демон с синим лицом, и Юй Вэй вычеркнул его ненужные детали.

Еще одна ошибка…

Придя, Юй Вэй необъяснимым образом вспомнил нелепые слова своего старшего брата.

Нравиться?

Что имел в виду Мо Цзэчжи, когда сказал вчера на сцене?

Что это было —

Если он победит его, Чао Цзяньсюэ будет его?

Сказал ли что-нибудь старший брат?

Его разум, который он всегда легко контролировал, был встревожен. Юй Вэю не нравилось это чувство потери контроля.

Не желая слышать крики боли Чао Цзяньсюэ, он молча наложил на свой слух звукоизолирующее заклинание.

Но он боялся, что его хозяин позовет его, поэтому не осмелился полностью заблокировать его.

Звук стал неясным.

Но в дымке от него было еще труднее избавиться, да и сердцебиение участилось на несколько ударов чаще обычного.

Юй Вэй несколько раз прочитал Сутру Ясности, но это не помогло.

Получив бесчисленное количество ударов по ладони, Чао Цзяньсюэ, наконец, к сожалению, выучил наизусть все основные книги.

Не знаю, был ли это психологический страх, но место, куда его ударили, действительно крепко запечатлелось в его сердце и никогда не забудется.

Снова взглянув на ладонь, он увидел, что она чистая и белая, без каких-либо красных следов, что заставило его задуматься, действительно ли его только что ударили.

Му Юань сказал: «Неплохо. У тебя всё ещё талант, который можно развивать». Он взял другую книгу: «Следующая — эта».

Чао Цзяньсюэ прикрыл живот и взмолился о пощаде: «Учитель, я голоден».

Он просто нарывался на неприятности.

Му Юань: «Ты забыл метод воздержания от еды, которому научился до закладки фундамента? Тогда добавь ещё одну книгу…»

Чао Цзяньсюэ поспешно остановил его: «Я помню, помню! Я не голоден! Совсем не голоден!»

На этот раз, когда заучивание было на середине, он прервал меня и осторожно спросил: «Учитель, вы не заняты? Чем ждать, пока я прочту здесь, у вас должны быть дела поважнее, верно?»

Му Юань поднял веки, чтобы посмотреть на него, а Чао Цзяньсюэ быстро опустил голову, притворяясь, что не спросил.

«Есть дела и поважнее. Поэтому, начиная с завтрашнего дня, Юй Вэй будет руководить твоей учёбой». Му Юань сказал: «Юй Вэй, пусть он запомнит всё это за месяц».

На этот раз Юй Вэй отреагировал не сразу, как обычно.

Он держал страницу с портретом демона-змеи, с клыков которого капала ядовитая кровь, опасная, как будто она могла вырваться наружу в следующий момент.

Му Юань подумал, что он слишком сосредоточен, и снова позвал: «Юй Вэй, ты готов?»

Юй Вэй поднял голову, его белое и безупречное лицо, тонкие губы соприкоснулись: «Понял».

Му Юань кивнул: «Спасибо за упорный труд, хороший мальчик».

В глазах Чао Цзяньсюэ снова и снова темнело.

Позволить Ю Вэю контролировать его хуже, чем позволить Му Юаню контролировать его.

Павильон Священного Писания горы Фусянь — самый известный павильон Священного Писания в секте Уу, куда часто приходят и уходят ученики, чтобы брать книги.

И действительно, Чао Цзяньсюэ читал с замиранием сердца второй день, напротив него сидел только Юй Вэй, и вскоре он услышал, как ученики сплетничают.

«Младший брат учит старшего делать домашнее задание — неслыханно».

«Одно — небо, а другое — земля, как их можно сравнивать?»

«Почему он не выучил эти книги? Юй Вэй такой терпеливый, красивый и добрый».

«Поторопись и уходи, смотри, Чао Цзяньсюэ пристально смотрит на тебя!»

Чао Цзяньсюэ сердито посмотрел на этих глупых учеников, которые думали, что он их не слышит, и продолжил сверлить взглядом небесные книги и рисунки призраков.

Юй Вэй, сидевший напротив, не лежал на столе, словно без костей, а медитировал, словно Гуаньинь. Чао Цзяньсюэ очень хотелось поставить ему на лоб маленькую красную точку.

Он не выдержал и сказал Юй Вэю: «Ты явно не хочешь тратить на меня время, почему же ты не отказал Мастеру?»

Юй Вэй проигнорировал это и даже не открыл глаз.

«Я обещаю тебе, что продолжу запоминать, можешь идти, я не скажу Мастеру», — продолжил Чао Цзяньсюэ.

Видя, что Юй Вэй по-прежнему игнорирует его, Чао Цзяньсюэ несколько раз недовольно крикнул на него: «Юй Вэй! Юй Вэй! Младший брат Юй! Почему ты игнорируешь людей?»

Юй Вэй наконец открыл глаза и сказал: «Чем быстрее ты это запомнишь, тем лучше для тебя и для меня».

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён. Если бы Юй Вэй не улыбался, его тихая и холодная аура могла бы заставить людей робеть.

Но где же эти сплетничающие ученики? Почему они все ушли? Неужели они не осознали редкой и настоящей стороны Юй Вэя?

Очень жаль.

Он продолжал уговаривать: «Ты пойди, правда, я обязательно хорошо запомню. Ты тут устал, и я тоже устал».

Длинные, словно вороньие перья, ресницы Юй Вэя дрожали, он продолжал сидеть, как Гуаньинь: «Я не доверяю Старшему Брату».

Глава 7 Жесткий. Ты тоже здесь живешь

Чао Цзяньсюэ был слишком ленив, чтобы спорить с ним дальше, задерживая дыхание и декламируя столько, сколько мог, но было еще более неловко, когда Юй Вэй подверг его испытанию.

Одно дело споткнуться и не прочитать стих перед своим учителем, но перед Юй Вэем каждая ошибка и каждая пауза вызывали у него такое чувство, будто уши у него горели, а спина становилась горячее.

Это был стыд и нежелание признать поражение в игре перед Юй Вэем.

В то время его также называли «вундеркиндом» с фотографической памятью, но с этим миром Сюаньчжэня он столкнулся впервые. Понять глубину и тонкость методов Сюаньчжэня — одно, а постичь их — совсем другое.

Поверхностных знаний первого владельца было недостаточно, чтобы понять эти глубочайшие принципы. Но он не хотел просить Юй Вэя о совете, поэтому ему пришлось размышлять и разбираться самостоятельно.

«Действуя без действия, будучи чистым и спокойным, все вещи на небесах и на земле возвращаются». Юй Вэй прервал его монотонное чтение: «Это предложение снова неверно».

Чао Цзяньсюэ слегка поперхнулся. Опять ошибся? Неужели ему пришлось ударить по ладони, как вчера, чтобы вспомнить?

Вспомнив сцену, когда Юй Вэй ударил его по ладони, Чао Цзяньсюэ внезапно содрогнулся от озноба и не смог вспомнить следующее предложение.

Юй Вэй подождал его некоторое время и, не видя никакого движения, снова спросил: «Старший Брат знает значение секты Уу?»

Чао Цзяньсюэ сухо рассмеялся: «Не знаю».

Юй Вэй не удивился, как будто изначально не возлагал на него никаких надежд.

«Недеяние есть действие. Недеяние означает не действовать произвольно, не действовать самонадеянно. Все действия должны следовать природе и пути небес, отсюда чистота и спокойствие, отсюда ясное понимание неба и земли…»

Чао Цзяньсюэ подпер подбородок и посмотрел на него, наблюдая, как его маленький рот открывается и закрывается, он бормочет отрывок на классическом китайском языке, понимая немного, но также и смутно.

Это была не более чем диалектика, а затем разговоры о следовании небесному пути и тому подобном — обычная ситуация в романах о совершенствовании.

Юй Вэй продолжал объяснять ему множество изысканных выражений, и отношение Чао Цзяньсюэ постепенно стало серьёзным. После серии занятий он действительно многому научился, и эти проклятые техники, связанные с сердцем и разумом, стали даваться гораздо легче.

Чао Цзяньсюэ радостно сказал: «Младший брат, ты действительно неплохой».

Юй Вэй едва заметно нахмурился. Он не всегда говорил об этом открыто, но речь Чао Цзяньсюэ порой казалась ему несколько вульгарной, вероятно, перенятой у внешних учеников.

Раньше Чао Цзяньсюэ не общался с ними, предпочитая беседовать только с учениками, находящимися за пределами школы. Время от времени он также посылал им какие-то вещи.

Неужели он не понимал, что эти внешние ученики не взаимодействовали с ним искренне?

Прочитав некоторое время, Чао Цзяньсюэ вдруг сказал: «Младший брат, я очень голоден».

Юй Вэй: «Заклинание Бигу».

«Почему бы тебе просто не найти мне еды? Я, честно говоря, слишком голоден. Когда я голоден, у меня кружится голова и я ничего не вижу. Я уже два дня ничего не ел. Кстати, конкурс «Бессмертная секта», ты закончил?»

Юй Вэй: «Это закончилось вчера».

Чао Цзяньсюэ полюбопытствовал: «Ты победил? Чемпион?»

Юй Вэй: «Чемпион».

Чао Цзяньсюэ: «Я знал это».

Он закатил глаза и начал льстить: «Младший брат Юй Вэй, красивый, учтивый, романтичный, талантливый, прекрасный, добросердечный, несравненный гений! Я ужасно голоден. В кафе уже должны были подать ужин. Можешь принести мне? Пожалуйста!»

Юй Вэй слушал эту длинную тираду без всякого выражения и даже не сдвинулся с места.

Чао Цзяньсюэ был так зол, что у него зачесались зубы. Он извлёк из неведомого уголка памяти заклинание Бигу и яростно пропел его, чтобы заглушить вопли в животе.

Он зарылся головой в книгу, испытывая голод и головокружение, чувствуя себя очень некомфортно, и думая, что с таким же успехом он мог бы зачитать себя до самой смерти!Книжные полки

Юй Вэй вовсе не был добрым и красивым человеком, а обладал безжалостным характером.

Пока другой человек медитировал и совершенствовался с помощью бессмертной энергии, он испытывал невыразимую боль от повторения этих вещей, и ему даже не разрешалось пить воду.

Всякий раз, когда ему надоедало декламировать, он бросал взгляд на Юй Вэя, наполняя свой желудок ненавистью.

Ненависть — лучшее лекарство, чтобы подстегнуть людей! Ему пришлось быстро прочесть эти строки, энергично совершенствоваться, вознестись со скоростью света, увидеть потрясённое лицо Юй Вэя и наступить ему на плечо, чтобы услышать: «Младший брат тобой очень восхищается», ха-ха-ха!

Внезапное и необъяснимое фантазирование часто указывало на наступление сонливости.

Юй Вэй неделю циркулировал духовную силу в своём теле, медленно выдохнул и открыл глаза. Чао Цзяньсюэ уже заснул, прижавшись лбом к книге, его дыхание было немного прерывистым.Книжные полки

Глядя в окно, уже светила яркая луна, и горная дорога, по которой со всех сторон ходили пешеходы, была тихой.

Он медленно подошёл к Чао Цзяньсюэ. У последнего не было ни малейшей защиты, необходимой заклинателю, и он не проснулся, даже находясь так близко.

Юй Вэй протянул руку, изначально намереваясь разбудить его.

Если подумать, Чао Цзяньсюэ изначально не был таким усердным в совершенствовании, как они, и всегда привык поступать по-своему. Вполне возможно, что эти два дня дались ему очень тяжело, и он, должно быть, очень устал.

Он сделал обратный ход, осторожно поднял верхнюю одежду Чао Цзяньсюэ с сиденья рядом с собой и развернул её. Это был прекрасный плащ, пропитанный благовониями, со скрытым ароматом цветущей снежной сливы (благовония были пропитаны, со скрытым ароматом цветущей снежной сливы – он был пропитан благовониями, со скрытым ароматом цветущей сливы в снегу). Он знал, что все вещи Чао Цзяньсюэ были подарены ему господином Цишанем, а тот любил броские, украшенные драгоценностями вещи, и господин баловал его.

Ночь была прохладной, и хотя свеча-русалка горела постоянно, тепла она не давала.

Юй Вэй осторожно накинул плащ на тело Чао Цзяньсюэ и медленно вышел из библиотеки.

Он спустился по горной дороге и, сам того не зная, подошёл к подножию главной вершины. Он поднял взгляд и увидел, что столовая ярко освещена, и там ещё много учеников, которые ещё не достигли уровня Бигу.

Поскольку он уже был здесь, Юй Вэй просто вошел.

Некоторые ученики узнали его и почувствовали себя странно, их взгляды не отрывались от него ни на шаг. Когда они увидели, что он заказал блюдо с песочным печеньем, им стало ещё страннее.

Рассуждая конфиденциально, младший брат Юй Вэй был чист и дисциплинирован, вероятно, понимая это как своего товарища-ученика.

Какой из моих соучеников? Вспоминая сегодняшнюю сцену в библиотеке горы Фусянь, может быть, это Чао Цзяньсюэ?

Прежде чем они успели это ясно обсудить, Юй Вэй уже вылетел из кафетерия, словно ветер, с коробкой с едой в руке.

Эта фигура, этот темперамент, даже запах еды в кафетерии должны были витать вокруг него.

К сожалению, на обратном пути он столкнулся с Нань Шанем.

Нань Шань сразу увидел коробку с едой в его руке и поддразнил его выражением лица, которое означало «я тебя поймал»: «Младший брат, я не ожидал, что ты будешь воровать еду…»

Юй Вэй ловко увернулся от руки, протянутой им, чтобы открыть крышку.

«Старший брат, не шути, мне еще нужно вернуться в библиотеку».

Нань Шань без энтузиазма сказал: «Эй, Младший Брат, ешь, если хочешь есть. Какой смысл жить, практикуя Бигу весь день? Всё в порядке, пока тебя не застукал Мастер. Что ты скрываешь?»

Однако он не верил, что Юй Вэй поднимет вопрос о еде. Он скорее думал, что это что-то другое.

Нань Шань посмотрел в сторону библиотеки и сказал: «Учитель просил тебя присмотреть за ним, и ты действительно за ним наблюдаешь? Что он прочитал? Боюсь, он не прочитал ни одной главы, верно?

Ты не знаешь, когда я впервые пришёл в школу мастера, Чао Цзяньсюэ ещё учился у нас, но, пройдя стадию закладки фундамента, он не добился никакого прогресса. Он как деревянный брусок и заболевает сразу же, как только начинает совершенствоваться. Странно…

Юй Вэй сказал: «Старший брат, ты ошибаешься. Старший брат сегодня прочитал две книги».

Нань Шань сравнил два пальца: «Правда?»

Юй Вэй кивнул: «Возможно, Старший Брат действительно изменился. Старший Брат, тебе стоит в будущем поменьше говорить такие слова».

Нань Шань застыл на месте. Юй Вэй уже отошёл далеко и ещё не пришёл в себя.

Он причмокнул губами, думая: «Почему у Младшего Брата впервые возникло желание защитить Чао Цзяньсюэ?»

Но Юй Вэй всегда был таким мягким и вежливым. Нань Шань задумался: может быть, он был слишком суров? Стыдно, стыдно.

По мере приближения к библиотеке шаг Юй Вэя становился все быстрее.

Вскоре он понял, что что-то не так, замедлил шаг и, как обычно, открыл дверь библиотеки.

Кто-то уже был в дверях.

Фигура Юй Вэя замерла: «Мастер».

Му Юань кивнул и тихо сказал: «Пришел повидаться с тобой. Как дела сегодня?»

Юй Вэй тихонько отставил коробку с едой за спину: «Всё хорошо, Старший Брат не откладывал учёбу».

Му Юань улыбнулся и сказал: «Ты много трудился. Ты выиграл чемпионат «Зарождающаяся душа», а я тебя ещё не наградил. Скажи, чего ты хочешь?»

Половина лица Юй Вэя была освещена лунным светом, густые брови нахмурились. Услышав вопрос, он вдруг почувствовал, что в его опущенном взгляде промелькнуло нечто амбициозное, словно глубокая, тёмная бездна, тонущая в лунном свете.

«Мастер, я хочу изучить девятый прием Меча Уву».

Му Юань задумался: «Ты только что вступил в стадию Зарождения Души. Для полного понимания этого девятого шага требуется уровень совершенствования выше уровня Бога Трансформации, иначе есть риск обратить вспять и разрушить твоё совершенствование».

«Тогда, пожалуйста, научите меня, как быстро пройти стадию зарождения души».

Му Юань сказал: «На самом деле, всё просто. Другого пути нет. С твоим усердием и талантом это лишь вопрос времени. Но, Юй Вэй, другие побеждают в соревновании и просят у мастера отпуск, изменяя правила. Почему ты так волнуешься? Совершенствование — это то, что нельзя торопить».

Му Юань действительно был немного раздражён. Он вынужден был признать, что Юй Вэй – гений. Прошло всего пятьдесят лет с тех пор, как он поступил в его школу, и он уже достиг уровня Зарождающейся Души, которого другие вряд ли достигнут даже за сто лет совершенствования.

Просто у гениев более высокие требования к себе, и ему, как мастеру, иногда становится их жалко.

Среди его учеников Чао Цзяньсюэ не считался ни одним из них, и только Нань Шань и Цю Шуй были самыми нормальными детьми.

«Я не прошу своих учеников создавать Махаяну за сто лет. Пожалуйста, немного замедлите темп. Сколько людей сбились с пути, потому что хотели поторопиться и пошли по неверному пути?» — терпеливо убеждал он.

Вспыхнул свет – это был перламутровый узор на коробке с едой. Му Юань спросил: «Что у тебя в руке?»

«…»

Редкий взгляд Юй Вэя мелькнул: «Ничего особенного».

Он колебался, Му Юань уже понял, что это еда, и в его сердце возникло чувство утешения и радости.

Хотя Му Юань и упрекал своих учеников за нестрогое соблюдение правил Бигу, он также был учеником, поэтому закрывал глаза на их личные посиделки за едой и питьем.

Он впервые увидел Юй Вэя таким ребячливым. Му Юань сделал вид, что не заметил этого, и с любовью улыбнулся: «Ладно, я ухожу. Передай своему старшему брату, чтобы он шёл спать во внутреннюю комнату. Вы двое живёте здесь вместе, так что сможете хорошо отдохнуть в этом месяце».

Юй Вэй вздохнул с облегчением.

Он осторожно поставил коробку с едой на стол Чао Цзяньсюэ и отодвинул свечу.

Чао Цзяньсюэ ещё не проснулся. Протянутая рука замерла, потом отдернулась, и он наконец решил вернуться в исходное положение и ещё неделю циркулировать духовную силу в своём теле.

Через некоторое время Чао Цзяньсюэ внезапно глубоко вздохнул и попытался встать, продолжая повторять предложение, которое он запомнил перед сном.

Внезапно их взгляды встретились, и Чао Цзяньсюэ несколько раз притворился, что кашляет. Как неловко.

Он сразу заметил коробку с едой на столе, и его глаза загорелись.

Он услышал, как Юй Вэй сказал: «Мастер был здесь. Он велел тебе идти спать во внутреннюю комнату».

Мастер! Он сказал, что Мастер не был безжалостным человеком!

Чао Цзяньсюэ не терпелось открыть коробку с едой. Внутри лежали три лепёшки из маша с красными цветами, и его лицо ощутило сладкий аромат.

Хозяин такой хороший. Хозяин — тот, кто прекрасен и добр сердцем. Он подумал с волнением.

Юй Вэй ничего не сказал и спокойно наблюдал за тем, как он ест.

Он съел последний кусок: «Младший брат, хочешь кусочек?»

Юй Вэй покачал головой.

Чао Цзяньсюэ сказал «жесткий», но на его лице не было никакого сожаления, и он быстро съел его.

Он неопределенно сказал: «Я пойду во внутреннюю комнату спать, тебе тоже следует поскорее вернуться».

Юй Вэй сказал: «Я тоже здесь живу».

Ноги Чао Цзяньсюэ едва не зашатались, когда он встал. Что это значит?

Глава 8: Завершение – Несколько лицемерно по отношению к младшему брату

Внутренняя комната была обставлена просто, в ней стоял лишь небольшой диванчик для учеников, которые, погрузившись в учёбу, оставались на ночь. Но, очевидно, ею мало пользовались; всё было совершенно новым.

Чао Цзяньсюэ прикинул размер диванчика. Похоже, он мог вместить только одного человека.

Однако прежде чем он успел заговорить, Юй Вэй уже взял подушку, прислонился к стене и сел, закрыв глаза и медитируя.

Идеальный.

Чао Цзяньсюэ не почувствовал никакой тяжести, потушил свечу и уснул прямо в одежде.

Днём они учились по отдельности. Иногда к ним приходил господин Му Юань, а Нань Шань и Цю Шуй приходили поговорить с Юй Вэем. Ночью они оба собирались в одной комнате, но Юй Вэй был слишком тихим. Чао Цзяньсюэ больше не видел его после пробуждения.

За последние несколько дней декламации он стал говорить всё более и более бегло, и даже Лорд Му Юань воскликнул: «Как будто твой мозг стал намного острее после воскрешения!»

То ли из-за ежедневного истощения мозговых клеток, то ли из-за того, что он чувствовал себя подавленным в присутствии Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ не продержался и месяца. Примерно через десять дней у него закружилась голова, он потерял сознание и ему было трудно продолжать.

Однажды рано утром Юй Вэй вернулся с утренней тренировки с мечом, а Чао Цзяньсюэ все еще спал во внутренней комнате.

Он развязал рукава и дважды позвал «Старшего брата» с порога, услышав недовольный стон Чао Цзяньсюэ.

Распахнув дверь и подойдя ближе, он увидел Чао Цзяньсюэ, лежащего ничком на маленьком диванчике. Его лицо раскраснелось, дыхание было тяжёлым. У него была лихорадка.

Как мог настоящий бессмертный культиватор заболеть лихорадкой без причины?

Это можно было объяснить лишь тем, что Чао Цзяньсюэ был слишком слаб.

Когда лорд Му Юань прибыл и увидел его, первоначально согласованный месячный срок заключения закончился раньше времени, и его отвезли обратно в павильон Цинсюэ для восстановления сил.

Старейшина Линь из зала Вэньяо осмотрел его и сказал: «Должно быть, он получил внутренние повреждения во время предыдущего соревнования «Бессмертная секта». Активация этих духовных артефактов требует огромной духовной силы. Его даньтянь теперь истощён, и он должен был испытывать головокружение в последние несколько дней. Разве он не жаловался?»

Чао Цзяньсюэ всегда был слабым и болезненным, плакал при каждой болезни и боли. Старейшины к этому привыкли.

Господин Му Юань нахмурился и сказал: «Вовсе нет. Это моя вина; я не заметил, что с ним что-то не так».

Юй Вэй, слушая со стороны, вспомнил сцену, произошедшую в тот день на закате. Чао Цзяньсюэ действительно выглядел особенно хрупким, но он не обратил на него особого внимания.

Почему он не заметил?

В последние дни Чао Цзяньсюэ был апатичен. Он полагал, что это из-за того, что ему не нравилось заниматься самосовершенствованием.

Чао Цзяньсюэ, зарывшись в мягкое одеяло, лежал на диване, плотно зажмурив глаза. То ли ему снился кошмар, то ли он просто чувствовал себя некомфортно из-за болезни, но его ресницы постоянно дрожали.

Юй Вэй отвел взгляд.

«Это всё из-за моей невнимательности. Пожалуйста, накажите меня, Хозяин», — сказал он.

Лорд Му Юань махнул рукой: «Это не имеет к тебе никакого отношения. Возвращайся».

На следующий день ученики все еще собирались вместе на утренние уроки, но одно место с другой стороны было пустым.

Нань Шань осторожно спросил: «Он притворяется, что болен, или он действительно болен?»

Это было привычное предположение, ведь Чао Цзяньсюэ был здоров, когда пришёл в библиотеку несколько дней назад. Как он мог вдруг заболеть?

Юй Вэй почувствовал внезапную неприязнь. Он не мог объяснить, откуда взялись эти чувства. Тёплая, весенняя улыбка исчезла, оставив лишь резкий холод. «Старший брат, пойди и узнай сам».

Нань Шань почесал затылок: «Эй… просто спрашиваю…»

Младший Брат, казалось, никогда раньше не злился. Была ли эта реакция гневом? Было немного страшно.

Пролежав два дня в оцепенении, Чао Цзяньсюэ постепенно восстановил свою духовную силу, и головокружение прошло. Он вскочил с кровати, чувствуя себя новым человеком!

Он знал, что это было к лучшему, и ему больше не нужно было оставаться в тесном помещении библиотеки вместе с Юй Вэем.

Поэтому, воспользовавшись тем, что Глава Ордена и Лорд Му Юань больше не упоминали о заточении, он покинул павильон Цинсюэ, как только почувствовал себя лучше, полный энергии.

Сначала он отправился в зал Вэньяо.

Обращение за медицинской помощью было важным. Ему нужно было понять, почему его тело так слабо и есть ли возможность стать сильнее.

Зал Вэньяо находился на вершине соседней горы, рядом с которой с обрыва спускался водопад. Чао Цзяньсюэ стоял у обрыва, смотрел вниз, и его страх высоты почти обострился.

Оказалось, что вершины гор Уву парят в воздухе, а внизу, в бесчисленных волнах, мерцает глубокое синее море.

Чао Цзяньсюэ снова и снова смотрел, гадая, откуда берётся вода для водопада. Может быть, это небесная вода?

Он поднял глаза, но увидел только яркий дневной свет, и от него резало глаза.

«Мальчик, будь осторожен!»

Внезапно резкий крик заставил Чао Цзяньсюэ вздрогнуть. Кто-то схватил его за воротник и оттянул на три шага назад.

Это был старейшина Линь из зала Вэньяо.

Рядом на земле стояла корзина с духовными травами, которые он только что собрал. Многие из них выпали и засохли, погибнув, как только коснулись земли.

Старейшина Линь сердито сказал: «Чао Цзяньсюэ, ты что, пытаешься умереть, стоя здесь?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и покачал головой. «Я, я просто смотрел…»

«Смотрел? Вот как ты выглядишь? Голова практически торчала! Твоя духовная сила иссякла, ты не сможешь летать, если упадёшь, и разобьёшься вдребезги, если упадёшь в море!»

Когда Чао Цзяньсюэ неправильно поняли и выругали, он смущенно сказал: «Старейшина Линь, я был неправ, я был неправ».

Только тогда старейшина Линь остановился и с выражением боли на лице поднял с земли духовные травы. Его два белых уса завились.

Чао Цзяньсюэ помог ему поднять их. «Старейшина, я пришёл к вам».

Объяснив свою цель, старейшина Линь долго смотрел на него, затем схватил его руку и положил её на духовные акупунктурные точки. Спустя долгое время он с облегчением улыбнулся. «Хорошо, хорошо. Я уж было подумал, что ты одержим. Оказывается, твои три души и шесть духов в полном составе».

После его объяснений Чао Цзяньсюэ узнал, что тупость и бесчеловечность первоначального владельца были вызваны несовершенством его души.

Никто в секте Уу не знал об этом, за исключением нескольких мастеров. Когда Лорд Цишань вернул Чао Цзяньсюэ, тот был ещё младенцем. Лорд Цишань вырвал его из пасти демона на перевале Фумо. Вероятно, именно из-за влияния демонической энергии его души оказались несовершенными.

Неполнота душ была неразрешимой загадкой. По мнению старейшины Линя, Чао Цзяньсюэ случайно обрёл свою душу после воскрешения – это было великой удачей после неудачи.

Только Чао Цзяньсюэ знал правду: это произошло потому, что он захватил тело первоначального владельца.

Он спросил: «Есть ли ещё надежда, что моё тело сможет совершенствоваться? Слишком тяжело постоянно болеть».

Старейшина Линь искренне сказал ему: «У каждого своя судьба в самосовершенствовании. Просто усердно совершенствуйтесь, когда не болеете, и прислушивайтесь к моим советам, когда болеете. Однако теперь, когда ваши души восстановились, возможно, то, что раньше было трудно понять, постепенно прояснится».

Короче говоря, надежда была.

Чао Цзяньсюэ почувствовал облегчение.

Он не мог переселиться просто так.

Чао Цзяньсюэ поклялся прославиться в королевстве Сюаньчжэнь, поэтому он с огромным энтузиазмом прибыл на вершину горы Фусянь, чтобы посмотреть, как его трое младших братьев и сестер учатся фехтованию.

Цю Шуй первым заметил его и, насторожившись, прекратил тренировку с мечом. «Зачем здесь старший брат?»

Чао Цзяньсюэ, придерживаясь прагматичного духа поиска знаний и прогресса, сказал: «Наблюдаю».

Цю Шуй был ошеломлён этим ответом. В воздухе промелькнули два звука меча, похожие на рычание дракона, и Нань Шань с Юй Вэй приземлились. Увидев Чао Цзяньсюэ, Нань Шань удивлённо воскликнул: «Ты не болен?»

Чао Цзяньсюэ кивнул. «Мне лучше».

Он не поприветствовал Юй Вэя, а лишь сказал: «Вы тренируйтесь, а я просто посмотрю».

Однако в его присутствии все чувствовали себя несколько скованно. Чао Цзяньсюэ впервые пришёл посмотреть на их фехтовальные тренировки. Солнце, должно быть, вставало на западе.

Краем глаза Юй Вэй заметил, что Чао Цзяньсюэ стал немного худее. Не занимаясь физическими упражнениями, а также постясь и пролежав несколько дней в постели, он, естественно, похудел. Его тонкая талия привлекала внимание, а пояс был затянут гораздо плотнее, чем у других.

«Младший брат!» — крикнул Нань Шань, скрестив с ним мечи. Юй Вэй отклонился назад, чтобы уклониться от его меча.

Нань Шань с сожалением сказал: «Я наконец-то заметил твою слабость, но ты снова увернулся».

Но, видя, что дыхание Юй Вэя стало более нестабильным, чем прежде, он самодовольно сказал: «Неплохо, я тоже поправляюсь!»

Он хотел ковать железо, пока горячо, но Юй Вэй на мгновение замешкался, затем твёрдо стоял на своём, вложил меч в ножны и покачал головой. «Я больше не буду тренироваться».

За исключением него, двое других уже втянулись в происходящее, поэтому они обменялись взглядами, наблюдая, как уходит Юй Вэй.

Цю Шуй спросил: «Младший Брат немного рассеян? Может быть, он столкнулся с препятствием в своём совершенствовании?»

Нань Шань сказал: «Раньше с ним всё было в порядке…»

Проходя мимо Чао Цзяньсюэ, Юй Вэй слегка замер и поприветствовал его, как это принято у всех учеников. Чао Цзяньсюэ скрестил руки на груди, окинул его взглядом и презрительно пробормотал: «Пока-пока».

Его тон был легким и медленным, с восходящей интонацией в конце, как будто он был уверен, что Юй Вэй не хочет, чтобы он увидел его приемы владения мечом.

Хотя техники владения мечом в секте передавались из одной линии, мастерство каждого имело свои достоинства. Спарринги между учениками также проводились для того, чтобы выявить недостатки друг друга и улучшить их.

А вдруг он украл какие-то техники? Почему же он такой скупой?

Услышав его странные слова, Юй Вэй выразил редкое для себя смущение. «Пока…пока?»

Чао Цзяньсюэ серьезно сказал: «Я просто говорю, что это означает прощание».

Юй Вэй помолчал немного, а затем серьёзно сказал: «Старший брат, увидимся снова».

«Ты действительно уходишь?» — Нань Шань неохотно посмотрел вслед Юй Вэю.

Чао Цзяньсюэ подошёл к ближайшему павильону и сел. «Он ушёл. Вы можете продолжать».

Это была правда.

Нань Шань и Цю Шуй продолжали спарринг, отдыхая после ожесточённого боя. Чао Цзяньсюэ спросил: «Младшие братья и сёстры, я давно хотел спросить вас кое о чём. Это были ваши настоящие имена?»

Манера его речи была необъяснимо ласковой, а выражение его лица было еще мягче, как будто он намеренно пытался завязать с ними разговор.

Цю Шуй откровенно сказал: «Когда мы со Старшим Братом были ещё младенцами, мы потеряли нашу деревню из-за хаоса, начавшегося с демонов. Нас спас Учитель, и он дал нам имена».

Чао Цзяньсюэ не ожидал такого развития событий. Демонические силы были ещё далеки от него, и ему было трудно представить себе подобное.

Но зная, что этот вопрос мог затронуть их печаль, он искренне сказал: «Мне жаль».

Цю Шуй была ошеломлен и быстро махнул рукой. «Ничего! Нам со Старшим Братом уже повезло. Жаль только, что у нас нет таланта Младшего Брата, иначе мы бы давно хотели спуститься с горы, чтобы убивать демонов и уничтожать зло».

Чао Цзяньсюэ посмотрел на них и твердо сказал: «Вы сможете».

Теперь он выглядел как доступный и праведный Старший Брат, а Нань Шань и Цю Шуй на мгновение лишились дара речи, не зная, что сказать.

Почему они были немного тронуты?

Видя, что уже почти полдень, Чао Цзяньсюэ снова любезно пригласил: «Я хочу пойти в кафе поесть. Хочешь пойти со мной?»

Они оба посчитали странным есть с ним, поэтому отказались. «Мы сейчас постимся…»

«О», — понимающе кивнула Чао Цзяньсюэ. «Тогда увидимся позже».

Те, кто соблюдал пост, привыкли использовать духовную энергию в качестве питания и больше не нуждались в обычной пище, нарушая правила только тогда, когда чувствовали жадность.

Спустя некоторое время Цю Шуй задумался и сказал: «Мне кажется, что отношение Чао Цзяньсюэ к прощанию с нами отличается от его отношения к Младшему Брату».

Нань Шань не отреагировал. «А чем он отличается?»

Цю Шуй сказал: «Как бы это сказать? Это несколько лицемерно по отношению к младшему брату».

Глава 9 Праздник фонарей (1): Старший брат приглашает его?

Большинство из тех, кто посещает столовую, — это внешние ученики, которые еще не заложили основу и не способны выйти за рамки цикла пяти злаков.

Стоило Чао Цзяньсюэ войти, как он сразу же привлек к себе внимание.

Можно сказать, что его действия на Соревновании Бессмертных Сект прославили его всего за один бой. Даже внешние ученики, которые не знали его раньше, произвели на него глубокое впечатление.

В это время все дружно смотрели на его рукава, и можно было представить, сколько духовных сокровищ можно было бы из них вытрясти.

А этот золотой браслет – настоящее сокровище. Жаль только, что он спрятан под рукавами, и полюбоваться им не получится.

Чао Цзяньсюэ, естественно, чувствовал на себе взгляды толпы. Он не боялся их, а скорее даже получал от этого удовольствие. Он спокойно и щедро взял несколько блюд.

В конце концов, секта Уу – это секта бессмертных, и её рацион в основном лёгкий. Среди множества блюд только три мясных, и Чао Цзяньсюэ взяла только их.

По словам Чао Цзяньсюэ, всё это ложь о том, что пациентам следует питаться легко. Откуда возьмутся силы, если они не едят полноценной пищи?

Он даже выковыривал все кусочки имбиря из фарша, выглядя особенно придирчивым.

«Старший брат Чао!» Несколько человек собрались и сели с ним за один стол, их лица сияли улыбками.

Чао Цзяньсюэ вспомнил, что эти люди были друзьями первоначального владельца из внешней секты.

Однако они были одними из немногих в секте Уу, кто так лестно улыбался Чао Цзяньсюэ, поэтому неудивительно, что первоначальный владелец любил играть с ними.

Кто бы не хотел, чтобы ему льстили?

«Битва между старшим братом Чао и этим парнем, Мо, на соревнованиях в тот день была действительно великолепной!» — польщенное рябое лицо преувеличивало происходящее в тот момент, начиная с быстрых движений Чао Цзяньсюэ, полностью игнорируя то, что он использовал духовное оружие, чтобы победить Мо Цзэчжи.

Чао Цзяньсюэ удивился его преувеличенному тону и сказал с улыбкой: «Я не знал, что я такой могущественный».

Затем рябое лицо с тоской произнесло: «Старший брат Чао силён и скромен. А этот младший брат действительно тобой восхищается!»

«Но…» – увидев его приятное выражение, он нерешительно спросил: «Что это за сокровища, которыми пользовался старший брат Чао? Мы никогда их раньше не видели. Интересно, старший брат позволит нам полюбоваться ими?»

Чао Цзяньсюэ знал, что это произойдёт. В прошлом эти люди тоже получали некоторые вещи от первоначального владельца.

Он отложил палочки для еды и тихо вздохнул: «Все кончилось».

Несколько человек спросили: «Как они исчезли?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Поскольку я их все использовал, я их все выбросил».

«Как, как это может быть…» Слово «пустая трата» недостаточно, чтобы описать это, оно почти заставило людей пожалеть об этом.

Как все эти сокровища попали в руки Чао Цзяньсюэ?

Однако эта новость их тоже взволновала. Знал ли этот бездельник, что некоторые духовные оружия не одноразовые?

«Куда их выбросил Старший Брат?»

Чао Цзяньсюэ притворился, что задумался, а затем сказал: «В небольшом пруду у подножия горы Фусянь».

Все были вне себя от радости. Они ещё несколько раз перекинулись парой слов с Чао Цзяньсюэ, но по их лицам Чао Цзяньсюэ легко мог понять их нетерпение.

Он зевнул, и мясо во рту показалось ему безвкусным. Он просто прогнал их: «Я почти закончил есть и пойду обратно. Вам тоже пора возвращаться».

Несколько человек не могли ждать и быстро убежали.

За ними с перерывами последовало ещё несколько групп. Выйдя из столовой, они быстро пошли, следуя единому направлению.

Чао Цзяньсюэ презрительно усмехнулся. Раз уж они все отправились за сокровищами, зачем притворяться такими цивилизованными? Им следовало бы сразу же бежать, как только услышали новость.

Ученики секты Ууу — действительно порядочные люди.

Первоначальный владелец не питал никаких добрых чувств к этим собратьям-ученикам, да и он сам тоже.

Чао Цзяньсюэ вернулся в дом Цинсюэ и принялся рыться в ящиках в поисках пригодного духовного меча. Утром он не просто бегло взглянул на него, а действительно запомнил несколько движений. Держа духовный меч в ладони, он мог неуклюже махать им вверх, вниз, влево и вправо.

Он держал в одной руке руководство по фехтованию, а в другой – сам меч, и уже после нескольких движений он обильно вспотел. Следуя руководству по фехтованию, духовная сила часто застаивалась, переходя в ладонь, и совсем не ощущалась подвижность.

Чао Цзяньсюэ беспомощно опустила меч и попыталась силой управлять духовной силой, чтобы двигаться. В мгновение ока наступил закат.

Недаром говорят, что самосовершенствующиеся замыкаются в себе на несколько лет. Время действительно утекает, как песок сквозь пальцы.

Он подумал о том, чтобы обратиться к господину Му Юаню за советом. Когда он подошёл к павильону Сутры, то увидел знакомую фигуру, идущую ему навстречу издалека.

Все здесь носят одинаковую форму учеников, но Юй Вэй очень узнаваем. Он ходит, словно лёгкий ветерок и яркая луна, с изящными манерами.

«Старший брат», — поприветствовал его Юй Вэй, его жесты были мягкими и изысканными.

Чао Цзяньсюэ поддразнил его: «Собираешься найти Мастера, чтобы получить особые наставления?»

Выражение лица Юй Вэя не изменилось, и он сказал: «Учителя нет на террасе для любования Луной. Старший брат, возвращайся».

Чао Цзяньсюэ сказал: «О», а затем добавил: «Откуда ты знаешь, что я найду Мастера?»

Юй Вэй сказал: «Только эта дорога ведет к Террасе для наблюдения за Луной».

У Чао Цзяньсюэ не было иного выбора, кроме как сдаться и повернуть назад, вернувшись вместе с ним домой.

В лунном свете, напротив скудного и открытого горного пейзажа, бессознательно зажглись тысячи фонарей, разбросанных по горе, словно струящийся Млечный Путь.

Чао Цзяньсюэ не мог не спросить: «Что там происходит?»

«Сегодня в Царстве Сюаньчжэнь отмечается Праздник Двойной Семерки. Как внутренние, так и внешние ученики могут подняться на главную вершину, чтобы поиграть», — сказал Юй Вэй.

Во время Двойного Седьмого фестиваля Чао Цзяньсюэ не ожидал, что царство Сюаньчжэнь окажется столь оживленным.

Он взглянул на волшебную внешность Юй Вэя, которая, казалось, не принадлежала миру смертных, и призвал: «Младший брат, неужели ты не собираешься взглянуть на это волнение?»

Юй Вэй не проявил ни малейшего интереса: «Это просто бессмысленное волнение».

Чао Цзяньсюэ: «В чём смысл этого волнения? Разве это не просто развлечение? Неужели я не пойду?»

Юй Вэй взглянул на него и спросил: «Старший Брат хочет пойти?»

Чао Цзяньсюэ естественно кивнул: «Хочу пойти».

Он не сдавался: «Ты действительно не пойдешь?»

Юй Вэй сказал: «Мне ещё предстоит совершенствовать свой ум».

Они случайно подошли к развилке дороги на склоне горы. Справа впереди виднелся деревянный мост, ведущий к главной вершине. Несколько праздничных фонарей парили в воздухе у подножия моста, освещая лица пары.

Видя, как Юй Вэй невозмутимо смотрит на него, Чао Цзяньсюэ вдруг заскучал и махнул рукой: «Если ты не пойдёшь, то забудь. Я сам пойду и посмотрю. Мне очень любопытно».

Сказав это, он неторопливо ступил на деревянный мост, небрежно щелкнув несколькими фонарями, плававшими рядом с ним, отчего пламя свечей внутри разгорелось еще ярче.

Юй Вэй отвел взгляд и сделал несколько шагов вперед, постепенно замедляя шаг.

Фестиваль двойной семерки.

Согласно традиции фестиваля, следует пригласить человека, которым вы восхищаетесь, вместе полюбоваться тысячами фонарей. Секта Уу не следует пути абсолютного бесчувствия, и многие ученики впоследствии становятся соратниками Дао.

Знает ли Старший Брат эту традицию? Он его только что приглашал?

В любом случае разобраться в этом вопросе было трудно.

Он снова оглянулся, и Чао Цзяньсюэ уже дошел до другого конца, его спина исхудала и постепенно становилась нечеткой.

С момента прибытия в царство Сюаньчжэнь Чао Цзяньсюэ проводил большую часть времени на горе Фусянь.

В его доме Цинсюэ было очень тихо, и он не видел ни кошек, ни собак. Поэтому, когда он внезапно оказался среди такого оживления, ему показалось, что он спустился с горы и попал в город.

Редко выпадала такая возможность расслабиться за ежедневными трудами. Ученики устанавливали вдоль дороги небольшие лавки, выставляя на продажу небольшие изделия собственного изготовления, словно на рынке.

Чао Цзяньсюэ купил связку засахаренных боярышников и жевал их, чувствуя, что они хрустящие и сладкие, чем те, что он ел в прошлой жизни. Царство Сюаньчжэнь было полно выдающихся людей и выдающихся земель, и даже боярышники росли хрустящими.

Большинство окружающих учеников шли группами, и он был единственным, кто шел в одиночку, что выглядело жалко в глазах других.

Тени фонарей мерцали, и лица людей были почти не видны.

Кто-то пьяный налетел на него: «Этот товарищ-культиватор, ты один?»

На вид ему было лет шестнадцать-семнадцать, но Чао Цзяньсюэ уже глубоко усвоил истину: людей в Царстве Сюаньчжэнь нельзя судить по внешности. Он выглядел как несовершеннолетний, но на самом деле ему было, вероятно, лет восемьдесят-девяносто. Даже он сам, согласно подсчёту возраста в предыдущей жизни, прожил больше ста лет.

После заложения фундамента продолжительность жизни может быть увеличена до трехсот лет, до пятисот лет для стадии Золотого Ядра, до шестисот лет для стадии Зарождающейся Души... После преодоления испытаний и вознесения изначальный дух уже никогда не будет уничтожен, если только он не рассеется сам по себе с течением времени.

Лишь немногие способны по-настоящему преодолеть испытания и вознестись. Секта бессмертных Уу создала лишь одного такого человека за тысячи лет. Бессмертный образ этого человека до сих пор хранится в Павильоне бессмертной музыки секты бессмертных, но, к сожалению, он уже исчез.

Люди могут совершенствоваться до уровня вознесения, но они все равно не смогут противостоять разрушению временем, что прискорбно.

Чао Цзяньсюэ очень фамильярно тронул за плечо, и молодой человек сказал: «Меня зовут Се Бинюань, я семнадцатый в роду лорда Шэнь Ду, я приехал всего полгода назад, а ты?»

Итак, он был учеником господина Шэнь Ду. В тот день в зале господин Шэнь Ду сказал ему несколько слов, и Чао Цзяньсюэ, любя ворону и её дом, позволил ему сесть на себя и сказал: «Меня зовут Сяо Чао».

«Сяо Чао...» — повторил Се Бинъюань, повышая тон и испытывая сильную обиду. — «Ты даже не хочешь назвать мне свое настоящее имя?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что нелегко найти человека, который не узнал бы настоящего владельца, как он мог назвать ему его настоящее имя, поэтому он моргнул, получестно ответив: «Я сирота, так что…»

Глаза Се Бинъюаня внезапно расширились: «Извини».

Он мысленно проклял себя за то, что был проклят, и сменил тему: «Учеником какого бессмертного лорда ты являешься?»

Наконец, найдя человека, с которым можно было нормально поговорить, Чао Цзяньсюэ заинтересовался разговором и сказал: «Я ученик горы Фусянь».

«Ага! Гора Фусянь!» При этих трёх словах лицо Се Бинъюаня стало взволнованным, и он похлопал его по плечу: «Ты знаком с Юй Вэем?»

Чао Цзяньсюэ тут же сделала недовольное лицо.

Глава 10 Праздник фонарей (2) Он выглядит милым

Еще один фанат Юй Вэя.

Видя его пылкое выражение лица, Чао Цзяньсюэ тут же поставил ему диагноз.

Он раздраженно спросил: «Ты знаешь Юй Вэя?»

Се Бинюань бурно жестикулировал: «Юй Вэй! Кто не знает Юй Вэя? Неповторимый гений, достигший стадии зарождения души за пятьдесят лет, невероятно красивый и невероятно добрый и хороший человек. Выдающаяся личность!»

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Хороший человек? Откуда ты знаешь, что он такой хороший?»

Се Бинюань перечислил прошлые достижения Юй Вэя, отбарабанив длинный список: «В любом случае, если ты отправишся исследовать тайные миры с Юй Вэем, ты гарантированно не вернешся с пустыми руками!»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Он забирает самое лучшее, и, естественно, его не волнуют объедки».

Се Бинюань сказал: «Поскольку он вносит наибольший вклад, естественно, он должен взять лучшее. Похвально уже то, что он готов делиться всем!»

«Хорошо». Это имело смысл. Ученики секты Уу были весьма вежливы.

«Раз ты ученик горы Фусянь, ты из Внешней секты…» Он наклонился ближе, и в его голосе слышалась смесь надежды и трепета. «Ты когда-нибудь разговаривал с Юй Вэем? Он действительно такой идеальный, как все говорят?»

Губы Чао Цзяньсюэ дрогнули. Он невольно вспомнил образ Юй Вэя, идущего к нему со словами: «В самом деле, неземной».

Се Бинюань с необъяснимой гордостью на лице пытался его продвинуть: «Знаете ли ты, что Юй Вэй два года подряд был самым желанным спутником Дао в секте Бессмертных? Вероятно, он снова победит в следующем году».

Чао Цзяньсюэ: «…»

Увидев выражение его лица, Се Бинъюань рассмеялся и сказал: «Не пойми меня неправильно, я не гей, но я восхищаюсь старшим братом Юй Вэем! Поэтому я тоже проголосовал за него».

Он схватил Чао Цзяньсюэ за рукав, подманил его ближе и загадочно произнес: «Господин Му Юань однажды приходил к моему господину, чтобы погадать, и сказал, что Юй Вэй — Дитя Судьбы. Я случайно подслушал. Как бы то ни было, мы не можем сравнивать».

Было ли такое?

Первой реакцией Чао Цзяньсюэ было недоверие, но затем он задумался о том, как Юй Вэй действительно досталось всё это добро. В глазах всех Юй Вэй был хорош во всех отношениях, и он, Чао Цзяньсюэ, был единственным человеком с ясным взглядом, кто оставался трезвым, когда все остальные были пьяны.

Юй Вэй не был таким чистым и благородным, каким казался на первый взгляд. Чем более идеальным казался человек, тем больше у него было неизведанных тёмных сторон.

Ну и что, что он — Дитя Судьбы? Удача всегда заканчивается.

Он приподнял бровь, посмотрел на Се Бинъюаня, улыбнулся и спросил: «Как ты думаешь, можно ли украсть удачу?»

Се Бинъюань был ошеломлен: «Почему ты разговариваешь как демон-заклинатель?»

Только демоны естественным образом выносят внутреннюю борьбу на поверхность.

Среди учеников им следует, по крайней мере, ценить дружбу и порядок.

Чао Цзяньсюэ сказал: «Разве тебе не нужна удача?»

Се Бинъюань помедлил, а затем наконец признал: «Да».

«Тогда почему бы не признаться честно в своих желаниях? Явно желать этого, но молчать из-за так называемых правил — разве это не лицемерие?»

Се Бинюань смутно чувствовал, что это разумно, но также смутно ощущал и заблуждение. Алкогольный аромат в вечернем ветерке постепенно рассеялся, и он невольно снова серьёзно посмотрел на этого красивого нового знакомого.

Правда, он так много ему сказал именно потому, что это лицо было исключительно красивым и сразу же вызвало у него чувство связи.

Неужели слова красивых людей настолько убедительны?

Он безучастно ответил: «Похоже на то».

Чао Цзяньсюэ подумал, что ему «не без помощи», мысленно подготовился и, улыбаясь, спросил: «Ты знаешь Чао Цзяньсюэ, старшего ученика горы Фусянь?»

Се Бинюань потёр лицо, покраснев от алкоголя: «Конечно, знаю. Жаль, что я был в уединении во время соревнования «Бессмертная секта» и вышел лишь несколько дней назад, поэтому не увидел этого зрелища».

«Как ты думаешь, каким человеком является Чао Цзяньсюэ?»

Се Бинюань вспоминал: «Старшие братья и сёстры говорят, что он нехороший человек, замыкается в себе на горе Фусянь и немного глуповат. Похоже, он также не ладит с Юй Вэем… но я никогда его не встречал, поэтому сложно сказать, что он за человек. Нельзя рассуждать о нём безрассудно, не увидев своими глазами».

Наконец-то кто-то, кто понимал истинную чистоту и доброту! Чао Цзяньсюэ был тронут: «Ты совершенно прав, нельзя говорить безрассудно, не увидев своими глазами! Братец, давай выпьем!»

Избежав толпы, они поднялись по ступеням в павильон с загнутыми карнизами. В павильоне стояло несколько кубков изысканного вина, доступного всем желающим, названия которых были написаны аккуратным почерком на деревянных табличках.

Чао Цзяньсюэ взяла чашку «Росы Цветка Ветра», которая на вкус напоминала напиток, только сладкий и без следов алкоголя.

В этот момент он услышал, как под павильоном парочка обсуждает увиденное: «Интересно, какой экзотический цветок они сажают в пруду у подножия горы Фусянь. Я видел, как много людей копали там ил».

Услышав это, Се Бинюань спросил Чао Цзяньсюэ: «Что за цветок они сажают? Разве изначально это не было полем летних лотосов?»

Чао Цзяньсюэ поджал губы и усмехнулся. Он не ожидал, что столько людей действительно пойдут копать.

Каждый из них втайне презирал его, но все же пошел копаться в воде, чтобы вывалять грязь из-за его подлой лжи. Это было поистине смешно.

Представив себе эту сцену, он не мог перестать смеяться, в конце концов подавился вином и кашлял так, что его глаза покраснели, и он не мог говорить.

Се Бинъюань пришел поддержать его: «Чему ты вдруг рассмеялся…»

«Человек, который смеётся над другими, становится объектом насмешек со стороны других».

Се Бинъюань не понял эту скороговорку.

Сзади, поверх руки Се Бинюань, протянулась рука и поддержала Чао Цзяньсюэ за плечо.

Эта рука круглый год держала меч, тыльная сторона ладони имела прекрасные сухожилия, пальцы были тонкими с четкими суставами, нежными, но не слабыми, а, наоборот, обладали такой силой, которую нельзя было игнорировать.

Се Бинюань неловко повернул голову, сначала увидев лицо человека, затем увидев сопровождающий его духовный меч, чисто-белый нефритовый цветок лотоса на кисточке меча, и выдохнул: «Господин Юй Вэй».

Юй Вэй поприветствовал ошеломленного мужчину, его взгляд спокойно скользнул по неглубокому бокалу с вином в руке Чао Цзяньсюэ, а на его лице появился румянец. «Старший брат, алкоголь вреден для совершенствования».

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что он придет, не смог сохранить лицо и, восстановив дыхание, надулся: «Это не твое дело, это вино не опьяняет».

Он не знал, что «Роса Цветка Ветра» на вкус как будто безалкогольная, но на самом деле это было крепкое вино с долгим послевкусием, одна чашка которого могла надолго затуманить сознание.

Юй Вэй не стал спорить о том, опьяняет ли вино, и лишь сказал: «Господин Му Юань вернулся. Поэтому я пришёл найти тебя».

Ему пришлось подчеркнуть причинно-следственную связь, подразумевая, что других причин быть не может. Чао Цзяньсюэ кивнул: «Тогда я пойду с тобой».

Се Бинъюань все еще был ошеломлен: «Брат…»

Чао Цзяньсюэ обнял его за шею и, улыбаясь, представился: «Это Юй Вэй, мой младший брат».

Затем он сказал Юй Вэю: «Это семнадцатый младший брат с горы Мяосюань под началом лорда Шэнь Ду, мой новый друг».

Он находился очень близко к Се Бинъюаню, его лицо почти касалось его лица, и казалось, что они сожалели о том, что не встретились раньше.

Лицо последнего залилось краской, он явно все еще не оправился от шока, вызванного появлением Юй Вэя.

Взгляд Юй Вэя оторвался от их близкого расстояния, он посмотрел на Се Бинъюаня и слегка кивнул: «Старший брат, я побеспокоил тебя».

Се Бинюань быстро выпрямился и покачал головой, не поддавшись на уколы Чао Цзяньсюэ: «Ничего страшного, ничего страшного! Просто познакомились!»

Юй Вэй слабо улыбнулся, затем посмотрел на Чао Цзяньсюэ: «Старший ученик».

Его тон был по-прежнему мягким, но Чао Цзяньсюэ услышала в нем слабое побуждение.

Чао Цзяньсюэ мог только отпустить его: «Я найду тебя позже».

Наблюдая, как две фигуры удаляются, Се Бинюань хлопнул себя по лбу: к счастью, он не сказал ничего плохого о Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ обычно не появлялся, и обычные слухи совершенно не соответствовали этому лицу. В сочетании с пьянством, ночь была тёмной, а свет фонаря – тусклым, отчего голова кружилась ещё сильнее.

Но судя по поведению этой пары, их отношения не так уж плохи, как ходят слухи.

Чао Цзяньсюэ вовсе не был дураком!

–

Чао Цзяньсюэ купил еще одну связку засахаренных боярышников и взглянул на Юй Вэя: «Теперь, когда мы здесь, не мог бы ты осмотреться?»

Юй Вэй покачал головой: «Важно вернуться и увидеть господина Му Юаня».

«Ах, какой он непреклонный. Господи Му Юань вернулся, неужели он отрастит крылья и не улетит? Это место — редкая возможность, ммм!»

Укусив боярышник, он внезапно почувствовал боль в заднем зубе, Чао Цзяньсюэ нахмурился и замолчал, а также остановился.

Юй Вэй подсознательно хотел протянуть руку и прикоснуться к нему, но его пальцы сжались в кулак, крепко прижимаясь к боку.

Он серьёзно сказал: «Старший брат, осторожность никогда не помешает. В будущем не будь таким близким с незнакомцами».

Чао Цзяньсюэ прикрыл половину лица: «Это ученик господина Шэнь Ду, так разве он не мой младший брат? Он милый, и мы хорошо ладим, что плохого в том, чтобы немного побыть наедине?»

Юй Вэй ничего не мог сказать, только тихонько хмыкнул.

«Я неправильно выразился».

Он опустил глаза, чтобы поправить манжеты, еще сильнее затянув их и слегка опустив уголки губ.

Чао Цзяньсюэ взглянул на него, чувствуя себя великодушныи, и протянул засахаренные боярышники: «Вот. Я к ним не прикасался».

Юй Вэй спокойно посмотрел на него: «Я их не ем».

О, он даже не сказал ни одного вежливого слова?

Чао Цзяньсюэ без объяснений сунул ему в руку: «У меня болит зуб, поэтому я не буду это есть. Если ты не будешь это есть, выбрось это для меня!»

Он осознанно шагнул вперед, но на самом деле слегка пошатывался из-за опьянения.

Юй Вэй уставился на засахаренные плоды боярышника в своей руке. Бамбуковая палочка повернулась, верхний уже был съеден, кристально чистый сахарный цвет отражал яркий свет, открывая багровую скорлупу и крошечные крапинки боярышника.

Он медленно поднес его ближе, глядя в спину стоявшего перед ним человека, и молча высунул язык, чтобы лизнуть сахар.

Это было мимолетно, и никто этого не заметил.

Глава 11 Праздник фонарей (3): Разве мы не близки?

Чао Цзяньсюэ, слегка приподнявшись на цыпочках, умудрилсая схватить висящий в воздухе фонарь. На нём были изображены две утки, которые, казалось, плыли, пока фонарь вращался, невероятно реалистично.

Он сказал Ю Вэю: «Посмотри на этих двух уток, они такие упитанные».

Юй Вэй поджал губы, не говоря ни слова. Через мгновение он произнёс: «Белые брови, зелёные перья, Старший Брат, это утки-мандаринки».

Чао Цзяньсюэ снова закрутила фонарь, весело говоря: «Утки-мандаринки тоже утки».

Он был готов прийти на Фестиваль фонарей Циси, но лишь чтобы повеселиться. Любовь и романтика никогда не интересовали Чао Цзяньсюэ.

Но он не ожидал...

Он поддразнил: «Младший брат Юй Вэй, я думал, тебе все равно, мандаринки это или нет, кхе-кхе…»

Он понизил голос, подражая тону Юй Вэя: «Естественно, я бы не стал тратить свою энергию на неважные вещи».

Эта нарочитая манера была особенно раздражающей.

Юй Вэй смотрел на его профиль, освещённый светом свечи. Чао Цзяньсюэ радостно щурился, его длинные ресницы беспрестанно трепетали, а румянец от алкоголя всё ещё не сошел с его лица, словно розовое облако, отчего тёмные глаза казались влажными.

На мгновение у него перехватило дыхание, и впервые в жизни он почувствовал, что острое зрение, которое он развил с помощью духовной силы, стало излишним.

Отсмеявшись, Чао Цзяньсюэ заметил, что лицо Юй Вэя не изменилось, словно у ледяной скульптуры. Это вызвало у него смущение. Он несколько раз фыркнул: «Ты совсем не смешной».

Спустя долгое время Юй Вэй медленно произнес: «Мне стыдно быть неполноценным».

Что происходило?

Это было явно смиренное замечание, но Чао Цзяньсюэ показалось ему несколько странным. Его лицо не выражало ни капли смирения, и, поразмыслив, он почувствовал, что Юй Вэй тонко подшучивает над ним.

Пройдя некоторое время, Юй Вэй всё ещё сохранял чистоту и незапятнанность лица, подобно белому лотосу. Чао Цзяньсюэ не терпелось наброситься на него, растереть и мять, чтобы как следует помучить.

Однако взгляд, удостоившийся его внимания, был слишком святым, чтобы с ним шутить, поэтому он с трудом подавил своё беспокойство. Рука, в которой он держал фонарь, ныла, и он передал её Юй Вэю.

Как и ожидалось, засахаренный боярышник был выброшен, а руки Юй Вэя были пусты, но фонарь он не взял.

Он сказал Чао Цзяньсюэ: «Старший брат, знаешь ли ты, что нести фонарь вместе на Празднике фонарей Циси — это то, что делают только люди, находящиеся в очень близких отношениях?»

Чао Цзяньсюэ поднял бровь: «Что это за правило? Я просто хотел, чтобы ты помог мне понести его немного, чтобы я мог забрать его обратно и сделать частью коллекции. Чего ты так беспокоишься? К тому же, мы с тобой близкие братья, не так ли?»

Конечно, нет, подумал он про себя, поставив себе отрицательный знак.

Он испытывал отвращение к себе, пытаясь вызвать отвращение к Юй Вэю.

Юй Вэй хотел сказать о «очень близких отношениях» не только это, но он не мог заставить себя произнести эти два слова. Он подумал, что Чао Цзяньсюэ должен это знать.

Юй Вэй с добродушным видом протянул ему руку, но Чао Цзяньсюэ тут же передумал: «Забудь, я сам его подержу и не буду тебя беспокоить».

Но вот действительно странные разговоры о «очень близких отношениях» заставили его изменить свое мнение.

Он взял фонарь и пошел на несколько шагов быстрее, сначала поднявшись по длинному мосту в одиночку.

Юй Вэй глубоко вздохнул. Сердце словно поцарапала кошка, и ему требовалось «заклинание очищения сердца», чтобы избавиться от зуда.

Чао Цзяньсюэ был подобен кошке, которая время от времени дразнил его, но выпускал когти, когда сердце его колебалось, и, уходя, подметал ладонь хвостом.

Изначально он был явно незначительной личностью, но из-за необоснованной догадки он поставил себя в неловкое положение.

Над длинным мостом парили огни, образуя море. Чао Цзяньсюэ оглянулся, весь в пылу страсти: «Младший брат, неужели ты не поторопишься?»

Юй Вэй, с бесстрастным, святым и неземным лицом, поднял ногу и подошел.

К тому времени, как они добрались до площадки для наблюдения за Луной, луна уже была высоко в небе. На площадке сидел один человек и играл на цине.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён открывшимся ему зрелищем. Полумесяц, словно крюк, загораживал большую часть поля зрения, а ветер в соснах шумел, словно море. Рукава человека двигались в такт музыке, словно небесные.

Он не мог не замедлить шаг. Усталость от путешествия смягчалась льющейся музыкой, и он также чувствовал щемящую грусть.

Му Юань сидел рядом с этим человеком, любуясь луной. Услышав шаги, он обернулся: «Вы прибыли».

Чао Цзяньсюэ шагнул вперед, но при приближении почувствовал робость и страх оказаться слишком близко к дому.

"Отец."

Юй Вэй последовал за ним и ясно увидел, что на цине играет правитель Цишань. Он был крайне удивлён, услышав робкий голос Чао Цзяньсюэ.

Цишань прекратил играть, улыбнулся Чао Цзяньсюэ: «Я слышал, что неполноценность твоей души полностью исцелилась, поэтому я специально пришел увидеть тебя».

Выражение лица Юй Вэя не изменилось, но он был удивлен произошедшим.

Неудивительно, что Чао Цзяньсюэ так сильно изменился.

Чао Цзяньсюэ знал, что старейшина Линь уже рассказал об этом своему учителю, поэтому он облизнул губы и сказал: «Даже если б не благословение, ха-ха».

«Подойди ближе», — Цишань поманил его к себе, его пальцы, наполненные духовным светом, указали на его лоб.

В тот же миг жгучая боль пронзила разум Чао Цзяньсюэ, словно молния, но он лишь нахмурился и послушно не двинулся с места, и жгучая боль прошла.

Цишань убрал руку и кивнул: «Хорошо. Теперь можешь быть спокоен».

Му Юань улыбнулся другу: «Я думал, Цзяньсюэ не добьётся большего прогресса на пути к бессмертию в этой жизни, но теперь всё иначе. Разве ты, как его отец, не должен приложить усилия?»

«Я специализируюсь на разных искусствах. Я не могу его учить. Цзяньсюэ уже твой ученик, так что ты должен его учить!»

«Конечно, я его научу, но он недавно так выпендривался на Большом конкурсе, что нам нужно принять меры предосторожности».

Цишань понял его намерение и громко рассмеялся: «Я уже подготовил его!»

С грохотом он, не моргнув глазом, высыпал из своего духовного мешочка гору духовных инструментов. Духовный свет на Площадке для наблюдения за Луной мгновенно засиял ярко, затмив даже лунный свет.

Даже Юй Вэй, который обычно не показывал своих эмоций, широко раскрыл глаза и отступил назад от изумления.

Чао Цзяньсюэ смотрел на сверкающий духовный свет, кусая костяшки пальцев, чтобы не издать ни звука, словно он никогда не видел мира.

Папа снова тратит деньги.

Цишань махнул рукой: «Это всё мелочи, которые я собирал последние сто лет. Мне они не нужны, поэтому я всё это приготовил для тебя».

Даже Му Юань, глава горного клана Уу, солгал бы, если бы сказал, что не завидует, увидев столько духовных сокровищ. Он покачал головой: «Старший брат, ты и вправду воспитываешь Цзяньсюэ как родного сына».

Цишань погладил Чао Цзяньсюэ по голове: «Он мой единственный ребенок».

Его слова прозвучали так похоже на слова настоящего отца, что горло Чао Цзяньсюэ сжалось, глаза наполнились слезами, и он не смог удержаться и обнял Цишаня: «Спасибо, отец».

Если бы Чао Цзяньсюэ был изначальным владельцем, у него был бы такой же тиранический вид, как краб в секте Уу.

Му Юань же, в свою очередь, позволил им насладиться отцовско-сыновней нежностью и любезно сказал Юй Вэю: «Я позвал тебя сюда, потому что директор предсказал, что в ближайшие дни в Долине Водяной Луны спустится небесный артефакт. Когда откроется тайное царство, можешь пойти и посмотреть, если представится возможность. Я буду в уединении через несколько дней, поэтому сообщаю тебе заранее».

Юй Вэй кивнул: «Ходят слухи, что Долина Водяной Луны – это место вознесения Истинного Бессмертного Фухэна. Связан ли этот небесный артефакт с Истинным Бессмертным?»

Му Юань улыбнулся: «Верно. Ты хорошо читаешь и у тебя хорошая память. Я рад, что ты идёшь. Но помни одно: небесные артефакты отличаются от обычных духовных объектов, и их невозможно получить силой. Тебе нужно полагаться на случай».

«Пойдут ли со мной учителя?»

Му Юань покачал головой: «К сожалению, в секретном мире Долины Водяной Луны действует запрет на совершенствование, и те, кто находится выше стадии Зарождающейся Души, не могут туда войти».

Чао Цзяньсюэ всё это время подслушивал. Как он мог пропустить небесный артефакт? Он высунул голову: «Хозяин, я тоже хочу пойти…»

Му Юань возразил: «Тайное царство полно опасностей. Не будьте таким смешным!»

Чао Цзяньсюэ понимал, что он слаб, как цыпленок, поэтому он откинул голову назад.

Цишань сказал: «С духовными сокровищами, которые я ему дал, он не умрёт, даже если будет в самом худшем состоянии. Чье совершенствование не связано с жизнью и смертью?»

Му Юань выругался: «Старший брат ведёт себя безрассудно и безответственно. С его-то уровнем совершенствования, не обратится ли он в пепел, если упадёт туда?»

«Существует множество духовных инструментов, спасающих жизнь!»

Эти магические инструменты — внешние объекты. Как мы можем позволить ему постоянно полагаться на магические инструменты? К тому же, многие магические инструменты можно использовать, только если они обладают достаточной духовной силой. Когда тайное царство откроется, не только люди-практики, но и демоны-практики придут бороться за долю, и будет много переменных.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на своего учителя, затем на Цишаня и почувствовал желание сказать: «Мама и папа, перестаньте ссориться».

Он понял. Его уровень совершенствования был недостаточно высок, его духовная сила не была достаточно велика, так что он был бы просто пушечным мясом.

И секта Тяньяо, которую он только что оскорбил, определенно не будет в стороне от этого тайного царства.

Чао Цзяньсюэ знал принцип отступления перед лицом трудностей. Вспомнив истинную причину своего прихода к Му Юаню, он сказал: «Учитель, я хочу научиться владеть мечом».

В этот момент Му Юань наблюдал за своим умом. Циркуляция духовной энергии была ещё плавной, так что можно было включить её в повестку дня.

«Уу-девять мечей развиваются от простого к сложному. Когда ты достигнешь поздней стадии Основного Заложения, ты сможешь начать их изучать. До этого тебе нельзя забрасывать утренние и вечерние упражнения каждый день, и тебе нужно наверстать пропущенные уроки. Ты обдумал это?»

Чао Цзяньсюэ был немного разочарован. Он думал, что сможет начать немедленно, но не ожидал, что придётся ждать. Тем не менее, он успокоился. Если он хочет совершенствоваться, ему придётся столкнуться с трудностями лицом к лицу, поэтому он решительно сказал: «Я всё обдумал!»

Он взглянул на Цишаня, который молчал, но снова посмотрел на серповидный полумесяц. Он поднял руку и провёл ею по полу, и цинь вернулся обратно в рукав.

Му Юань сказал: «Уже почти три часа ночи. Старший Брат, почему бы тебе не остаться на ночь?»

Цишань рассмеялся: «Ладно! Мы с тобой, братья, уже много лет не пили вместе. Давай выпьем допьяна!»

Выйдя с площадки для наблюдения за луной, я увидел, что упавший на каменные ступени фонарь все еще стоял там, его тусклый свет отражал нежную траву и бутоны цветов на каменных ступенях.

"Что это?"

Чао Цзяньсюэ быстро ответил: «Я только что получил его на празднике фонарей».

Му Юань подсчитал на пальцах и вдруг понял: «Значит, снова праздник Циси».

Он с улыбкой спросил Цишаня: «Неудивительно. Не знаю, когда это началось, но Старший Брат всегда играет на цине на луне во время праздника Циси. Есть ли у тебя кто-то, кем ты восхищаешься?»

Цишань цокнул: «Занимайся своим делом».

«Мы с тобой не родились на Пути Бесчувственности. После стольких лет безрезультатности, возможно, падающие цветы имеют намерение, а текущая вода бессердечна?»

«Хе-хе».

Чао Цзяньсюэ был очень заинтересован в подобных сплетнях, но, к сожалению, резиденция его господина находилась на возвышенности, поэтому ему пришлось с сожалением уйти.

Он был в прекрасном настроении и, перепрыгивая через две ступеньки, спрыгивал по каменным ступеням. Неожиданно ночь оказалась глубокой, роса обильной, а мох под ногами – скользким. Он поскользнулся и упал навзничь прямо в объятия Юй Вэя.

К счастью, его зад не ударился об землю, но когда он пришел в себя, то встретился взглядом с опущенным лицом Юй Вэя, что было очень неловко.

Что это было за неуклюжее, старомодное падение героини любовного романа?

«Старший брат», — лицо Юй Вэя было отвернуто от лунного света, и в его глазах появилась озорная улыбка, — «я же говорил тебе, алкоголь вреден для совершенствования».

Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал, как его лицо вспыхнуло. Он быстро выпрямился. Фонарь-утка тоже скатился по каменным ступеням, и свет свечи начал тускнеть, постепенно гаснуть.

Единственным источником света был лунный свет, висевший над головой Юй Вэя.

«Ах, — вздохнул Чао Цзяньсюэ, — не повезло».

Но Юй Вэй был прав. Сила Росы Ветреницы начала действовать, и он действительно почувствовал, как окружающий мир начал вращаться, а его сердце забилось особенно сильно.

Румянец, смытый с его лица, снова появился, и в глазах окружающих он стал похож на весенний цветок. Боясь скатиться с горы, если продолжит идти, он шагнул в цветочные кусты у дороги и лёг, раскинув руки.

«Я буду спать здесь. Ты иди обратно и не беспокойся обо мне».

Он был по природе импульсивен и действовал, как ему вздумается. Приняв решение, он не будет стыдиться, даже если его завтра раскроют.

Услышав эти слова, Юй Вэй замер на месте, затем повернулся и пошёл вниз с горы.

Зашелестел ночной ветер, и Чао Цзяньсюэ невольно закашлялся.

Послышались приближающиеся шаги. Юй Вэй вернулся и поднял его с земли.

Чао Цзяньсюэ нахмурился: «Что ты делаешь?»

Юй Вэй сделал большой шаг, обнял его за плечо и повел прочь: «Если старший брат снова заболеет, это будет моя халатность».

Чао Цзяньсюэ смутно подумал: «Это было бы хорошо».

«Эй, мой утиный фонарь!» — крикнул он.

Юй Вэй поднял руку и телекинезом схватил фонарь. Он держал фонарь в одной руке, а другой вёл его за собой, всё ещё лёгким шагом. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён.

Глава 12: Покидая гору – Приоткрывая завесу, кто ты?

Обычно Чао Цзяньсюэ был выше Юй Вэя, поэтому нести его было бы тяжело. Тем не менее, ему удалось удержать ноги Чао Цзяньсюэ над землёй, вернув его в обитель Цинсюэ.

До этого Юй Вэй бывал только во дворе, но никогда не заходил в комнату.

В отличие от его собственного жилища, как только он вошел во внутреннюю комнату, его внимание отвлекли замысловатые безделушки.

Чао Цзяньсюэ был экстравагантной личностью и любил яркие, но непрактичные вещи. Золотые и лакированные изделия сверкали, разнообразные украшения до краев заполняли шкаф, и среди них были даже золотые птицы с механизмом, которые издавали воркующие звуки и хлопали блестящими золотыми крыльями.

Пол был даже покрыт мягким ковром, по которому было настолько бесшумно ходить.

Чао Цзяньсюэ ошеломлённо вырвался из рук Юй Вэя и вскочил на свою кровать: «Спасибо, младший брат, теперь ты можешь идти обратно».

Даже будучи пьяным, он оставался вежливым.

Юй Вэй, держа фонарь в руках, огляделся вокруг и наконец поставил его рядом с выдолбленной золотой вазой с веточкой цветущей сливы; их высота была разной, что создавало уникальный эффект.

Он вновь зажег уток-мандаринок, и наполненные духами утки тут же поплыли, павлинье оперение отразилось в водянистой поверхности бумаги, а теплый желтый свет лампы осветил угол внутренней комнаты.

На столе лежало несколько стопок руководств по культивированию Увэй. Юй Вэй по привычке аккуратно сложил их, открыв доступ к записям под ними.

На первый взгляд почерк на бумаге был неряшливым, некоторые из них представляли собой копии внутренних механизмов, некоторые — рисунки техник владения мечом, а также несколько фигурок с расставленными конечностями.

«…»

Не желая задерживаться, он оглянулся на Чао Цзяньсюэ, который был сильно пьян, но вел себя хорошо и просто уснул головой вперед.

Однако он не переоделся и не снял обувь и носки.

Юй Вэй постоял немного, задумавшись, а затем шагнул вперед и схватил Чао Цзяньсюэ за лодыжку.

Он был тонким и средним в его ладони, и сквозь гладкую шелковую одежду он мог управлять им одной рукой.

Чао Цзяньсюэ сопротивлялся и пинался, но он применил лишь немного силы, чтобы удержать его, снял обувь и аккуратно поставил ее у кровати.

Теперь его лоб расслабился, и он покинул обитель Цинсюэ, не оглядываясь.

Сила Росы Цветка Ветра оказалась гораздо могущественнее, чем представлял себе Чао Цзяньсюэ. В оцепенении ему даже приснилось, что он стал лучшим учеником секты Уу, под звуки барабанов и гонгов, женился на богатой и красивой женщине и достиг вершины жизни.

Глава и весь орден Тяньяо пришли поздравить его.

Он был одет в красное и зеленое, к груди у него был приколот большой красный цветок, он улыбался, обнажая восемь аккуратных зубов, а в руках держал большую красную атласную ленту, другой конец которой придерживала фигура с красной вуалью на голове.

Какая это, должно быть, нежная и изящная красота!

Чао Цзяньсюэ не терпелось приподнять вуаль, но красавица взмахнула ею тыльной стороной ладони, открыв бесстрастное лицо Гуаньинь младшего брата Юй Вэя: «Я же говорил тебе, что употребление алкоголя не способствует совершенствованию».

Чао Цзяньсюэ так испугался, что вскочил с кровати и в растерянности открыл глаза.

В этот единственный взгляд он увидел, как на него набросилась темная фигура, держа в руке поднятый кончик меча, снежно-яркий, отбрасывающий дрожащий холодный свет в лунном свете, словно палач, пожинающий жизнь.

Чао Цзяньсюэ перекатился на месте, и острие меча пронзило ковер перед его глазами, отразив в лезвии его собственные испуганные зрачки.

Кто пытался его убить?

Может быть, это секта Тяньяо?

Тёмная фигура двигалась невероятно быстро. Чао Цзяньсюэ, с его слабым уровнем развития «Создание Основы», не мог сопротивляться. Он успел дважды увернуться, но врезался спиной в полку с сокровищами, и разбросанные на ней предметы упали на землю.

На этот раз острый свет темной фигуры был направлен прямо ему в лицо.

Моя жизнь окончена!

Внезапно луч духовного света ударил в темную фигуру, которая вскрикнула от боли и выпрыгнула из окна, исчезнув без следа.

На мгновение деревья снаружи зашумели и затряслись, послышались звуки погони и лязга клинков. Чао Цзяньсюэ спрятался за полкой с сокровищами, его душа всё ещё не успокоилась.

Через мгновение вошёл Лорд Цишань: «Всё в порядке. Жаль, что я воспользовался аватаром, чтобы увидеть тебя, а он сбежал».

Лицо Чао Цзяньсюэ побледнело, он не мог вымолвить ни слова. Спустя долгое время он нашёл в себе силы подняться.

«Кто-то действительно пришёл убить меня… Это секта Тяньяо?»

Лорд Цишань: «Даже если это секта Тяньяо, они не оставили улик, которые позволили бы нам их найти».

Чао Цзяньсюэ: «Разве нет ограничений со стороны сект и ограничений в моей обители Цинсюэ? Как он вообще сюда прилетел?»

Лорд Цишань улыбнулся: «В ограничениях есть лазейки, кроме того, неужели ты думаешь, что ограничения в обители Цинсюэ могут остановить кого-то выше стадии зарождения души? Это не железный щит».

Чао Цзяньсюэ был угрюм, он действительно думал, что ограничения позволят ему расслабиться.

«Неважно, завтра я увеличу для тебя ограничения и сообщу твоему учителю».

Чао Цзяньсюэ энергично кивнул: «Спасибо, отец».

Лорд Цишань кивнул: «В будущем ты должен быть осторожнее. Теперь, когда твоя душа целостна, тебе следует усердно совершенствоваться».

Даже без его слов, сама мысль о том, что кто-то хочет убить его, вызывала у него чувство, будто над его головой висит меч. У Чао Цзяньсюэ не оставалось другого выбора, кроме как усердно работать.

Чао Цзяньсюэ иронично заметил: «К счастью, отец успел вовремя».

Лорд Цишань улыбнулся ему: «Да, я почти забыл, я пришел спросить тебя, хочешь ли ты отправиться в Долину Водяной Луны?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

«Разве мой учитель не говорил, что моего совершенствования недостаточно, чтобы спуститься с горы…»

«Господин Му Юань всегда слишком осторожен. Ты уже в этом возрасте, и слишком жаль, что ты всё время остаёшься в секте. Разве я не дал тебе множество магических сокровищ? Одно из них даже не требует духовной силы, чтобы спасти твою жизнь. В Долине Водяной Луны рождаются Артефакты Бессмертия, это хорошо, может быть, ты найдёшь выгодную сделку? Это также поможет тебе в совершенствовании».

Глаза Чао Цзяньсюэ постепенно засияли: «Отец имеет в виду…»

Лорд Цишань одобрительно кивнул: «Если хочешь идти, иди. Самосовершенствование — это стремление к чему-то новому, не будь робким. Я научу тебя ещё одному трюку».

Он сложил ручную печать, и в море сознания Чао Цзяньсюэ вплыл сгусток духовной мысли — это была техника маскировки.

«Как только ты это освоишь, ты сможешь спуститься с горы», — улыбнулся Лорд Цишань.

Техника маскировки культиватора стадии Великого Вознесения была от природы безупречна, даже голос можно было менять соответствующим образом. Однако совершенствование Чао Цзяньсюэ было ограничено, и ему приходилось восстанавливать технику каждые двенадцать часов.

Чао Цзяньсюэ был чрезвычайно тронут, оказалось, что лорд Цишань оправдал его ожидания.

Собираясь уходить, лорд Цишань поднял фонарь под цветущей сливой и повернул его, улыбаясь: «Утки-мандаринки играли в воде тогда…»

Он также пил вино с господином Му Юанем, его тон был ностальгическим, Чао Цзяньсюэ навострил уши, чтобы послушать о прошлом, но он ничего не сказал, и его фигура тут же рассеялась маленькими яркими точками света.

Чао Цзяньсюэ с опозданием понял, что в его комнату вошёл не настоящий господин Цишань, а лишь его теневой клон. Сам господин Цишань, должно быть, всё ещё пил со своим учителем на площадке для любования луной.

Едва избежав смерти и соприкоснувшись с силой влиятельного человека, он пошатнул свой глубоко укоренившийся материализм. Он безучастно присел на край кровати, чтобы прочистить разум.

Он просидел там до рассвета, его сознание тщательно пережевало и запомнило технику маскировки.

Первый раз, когда он произнес заклинание, оно оказалось очень сложным. Взглянув в зеркало, он увидел человека с перекошенным лицом и ртом. Он был вздрогнул и быстро преобразился.

После бесчисленных попыток он наконец создал простое, обычное лицо. Присмотревшись, он обнаружил, что только глаза примерно на семьдесят процентов напоминали его собственные.

Этого было достаточно.

Вместо того чтобы прятаться в комнате, лучше было проявить инициативу и добиться перемен.

Итак, в последующие дни он усердно совершенствовался в обители Цинсюэ, наконец дождавшись вестей о закрытом совершенствовании своего учителя. Он застал ясный и солнечный день и тихо последовал за учениками, спускавшимися с горы из секты Уу.

Глава 13: Вступление в организацию

Оказалось, что покинуть секту Уву было не тем, чем он изначально думал, и требовало полёта. У входа в секту находился большой телепортационный комплекс, способный мгновенно перенести их в город близ Долины Водяной Луны.

Крупнейшие секты установили свои уникальные телепортационные системы в нескольких важных местах.

Долина Водяной Луны изначально была создана тысячу лет назад, когда бессмертный рассек долину мечом, уничтожая демонов.

Когда восходит луна, озеро между двумя горными хребтами отражает луну, а луна и луна пересекаются, горы сталкиваются с горами — редкое и прекрасное зрелище.

Когда Чао Цзяньсюэ покинул секту, ему удалось раздобыть деревянную бирку для внешних учеников. В отличие от нефритовых бирок внутренних учеников, на которых были написаны их имена и имена учителей, деревянные бирки внешних учеников были гораздо проще, с указанием только родословной. В этот момент он не волновался и просто бродил среди толпы.

Долина Водяной Луны всегда считалась благословенным краем, и небольшой городок рядом с ней исторически зависел от туристов. Теперь, с новостями о готовящемся появлении тайного королевства, здесь стало ещё многолюднее: люди приезжают со всех концов света, чтобы разделить это волнение.

Если быть точным, все в мире Сюаньчжэнь понимают основы достижения бессмертия.

За миром Сюаньчжэня находятся мир людей и мир Инь-Ян. Демоны и монстры иногда проникают в мир людей, и для их поимки требуются люди-заклинатели. Мир Инь-Ян — это другое дело; живым существам трудно приблизиться к миру мёртвых.

Чао Цзяньсюэ не просто бродил бесцельно; он искал Юй Вэя.

Се Бинюань говорил, что Юй Вэй — фаворит удачи. Он хорошо знал, как устроены подобные интриги. Раз уж он был фаворитом удачи, что плохого в том, чтобы поехать автостопом? Может быть, он воспользуется случаем?

В секте Юй Вэй был подобен лотосу, появляющемуся из воды, но что было за пределами секты?

Это была хорошая возможность проверить, насколько Юй Вэй постоянен внутри и снаружи.

Однако тайные, темные мысли Чао Цзяньсюэ были быстро развеяны толпой.

Это было слишком страшно.

Это и без того живописное место, а теперь ещё и сезон в самом разгаре. Толпа была ужасная, и куда ни глянь, повсюду были толпы людей. Он хотел найти гостиницу, где можно было бы остановиться, но ему сказали, что все гостиницы переполнены. Ему ничего не оставалось, кроме как таращиться в закусочных, ожидая свободного места.

Наконец он увидел один такой и быстро протиснулся вперед, но не успел он пройти и половины пути, как место занял крепкий мужчина.

Сначала он хотел сэкономить немного денег, но, учитывая его нынешнее богатство, какой смысл в экономии? Чао Цзяньсюэ принял решение и бесстрашно вошёл в самый роскошный ресторан.

В местах, которые не были экономически эффективными, действительно не хватало легких заработков.

В качестве добровольной «легкой цели» Чао Цзяньсюэ занял место у окна с видом на Долину Водяной Луны, заказал несколько блюд по ценам, завышенным в несколько раз, и обрел мгновение покоя.

Если взглянуть вдаль, то можно увидеть верхушку айсберга на озере в долине, окруженную пышной зеленью, словно экранной стеной, мерцающей светом.

Как мирно.

Вскоре после этого наступил мир, и вдруг раздался голос молодого человека.

«Что вы имеете в виду? Это место тоже полностью забронировано?»

Голос был странно приятным. Чао Цзяньсюэ оглянулся и увидел молодого человека в розовом, стоящего у стойки внизу. Его яркий цвет выделялся на фоне одежды сюань и белых одежд.

Хозяин магазина подобострастно поклонился и сказал: «Все великие бессмертные получили эту новость, это действительно печально. Почему бы вам не поискать другое место?»

Молодой человек в розовом неохотно ответил: «Я уже довольно часто пользовался вашими услугами. Неужели совсем нет места? Даже если мы втиснемся, я готов заплатить больше».

Хозяин магазина выглядел обеспокоенным. «Что ты говоришь? А как насчёт того, что последнюю комнату только что забронировал гость из секты Уву, который сейчас находится в отдельной комнате на втором этаже. Почему бы тебе не поговорить с ним и не попробовать договориться?»

Он указал на второй этаж, и обе пары глаз уставились на Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ тоже ясно видела другого человека. Молодой человек в розовом обладал впечатляющей внешностью: алые губы, белые зубы и едва заметная нежность между бровями. Он сильно потел, и блестящие капли пота необъяснимо вызывали у окружающих жалость.

Он быстро поднялся наверх и вежливо обратился к Чао Цзяньсюэ: «Собрат-практик, если ты один, не мог бы ты разделить со мной комнату?»

Чао Цзяньсюэ почти согласился, но потом подумал, что ему придётся каждый день заново применять свою технику маскировки, и было бы нехорошо, если бы его раскрыли. Он заметил, что его уровень совершенствования уже на один уровень выше, чем у него самого, – Золотое Ядро.

«Не очень удобно», — искренне сказал он.

Молодой человек в розовом не сдавался. «В таком случае я заплачу вам двойную, нет, тройную стоимость номера, и вы сможете предоставить мне комнату».

Чао Цзяньсюэ был шокирован поведением магната. «Почему ты должен здесь оставаться?»

Молодой человек в розовом сказал: «Во всём городе только здесь самые удобные подушки. Я чутко сплю и легко просыпаюсь по ночам. Только здесь я могу спать спокойно».

Какая веская причина.

Этот молодой человек был из тех, кто любил наслаждаться жизнью, если мог, и никогда не относился к себе плохо.

Чао Цзяньсюэ думал, что у него будут другие, более серьёзные и трогательные причины для такого беспокойства, но он не ожидал такого простого и неприкрытого ответа. Он даже почувствовал желание уступить ему комнату.

У молодого человека в розовом были глаза, способные околдовать людей: трепещущие и очень жалостливые.

Чао Цзяньсюэ глубоко вздохнул и понял, что это, должно быть, ученик секты Хэхуань!

Последователи секты Хэхуань отличались выдающейся внешностью и обладали набором методов очарования людей, способных склонять учеников из других сект к охотному служению им.

Он положился на свою неукротимую волю, чтобы противостоять мягкому наступлению другой стороны, и холодно сказал: «Это не удобно».

Как только эти слова вылетели из его уст, на углу лестницы перед ним появилась стройная фигура.

Одеяния цвета аквамарина.

Одевался он просто, а его черные волосы были перевязаны только лентой того же цвета, высокой и нефритовой, что еще больше подчеркивало его нефритовые кости и бессмертный облик.

В одно мгновение мысли Чао Цзяньсюэ заметались, и он закричал: «Старший брат Юй Вэй!»

"Кто это?"

Юй Вэй пришёл в Долину Водяной Луны не один. Его сопровождали несколько учеников, практиковавших Зарождающуюся Душу. Внезапно услышав незнакомый зов, они увидели там внешнего ученика с деревянной табличкой, с густыми бровями и простым лицом, который отчаянно махал им с несравненным энтузиазмом.

Этот ученик подошёл к Юй Вэю, его взгляд сиял искренним и восхищенным: «Старший брат Юй Вэй! Я пришёл в неподходящее время и не смог найти комнату нигде в городе. Интересно, есть ли свободная комната у старшего брата, смогу ли я там поселиться?»

Подойдя слишком близко, Юй Вэй незаметно дистанцировался от него.

Затем Чао Цзяньсюэ вышел вперед и продолжил: «Все говорят, что старший брат Юй Вэй хороший, старший брат не станет дожидаться, пока я останусь на улице, не так ли…»

Юй Вэй все еще стоял на деревянных ступенях, сохраняя свое фирменное холодное выражение лица и отстраняясь: «Я не знаю, под чьим покровителем ты находишься. Ты тоже здесь из тайного царства Долины Водяной Луны?»

Как и ожидалось, он его не узнал!

Чао Цзяньсюэ солгал, не моргнув глазом: «Я внешний ученик горы Мяосюань. Я просто случайно проходил мимо Долины Водяной Луны, чтобы закупиться припасами, и услышал, что скоро откроется тайное царство Долины Водяной Луны, поэтому решил остаться там на ночь и присоединиться к этому веселью».

«Когда ты где-то на улице, соученики для тебя как семья. Мне нужен только небольшой диванчик!»

Он чувствовал, как ученик секты Хэхуань с любопытством смотрит на него сзади, а также на привлекающего больше всего внимание Юй Вэя.

«Поскольку ты ученик горы Мяосюань, пожалуйста, побеспокой старшего брата...» Юй Вэй повернул голову, и ученик позади него понял, кивнул и сказал: «Поделитесь со мной комнатой».

Этот человек был вторым учеником лорда Шэнь Ду, известного своим дружелюбием.

Внешние ученики сменяются каждые десять лет, и совершенно нормально, что внутренние и внешние ученики одних и тех же горных врат не знают друг друга.

Все прошло даже более гладко, чем предполагал Чао Цзяньсюэ.

Он не хотел делить комнату с Юй Вэем; его легко разоблачили бы, да и ему было бы некомфортно. Именно самое тёмное место под фонарём, неподалёку от Юй Вэя, было для него удобным.

Он только что был доволен собой, когда подошёл ученик клана Хэхуань и сказал: «Так это и есть Юй Вэй из клана Уу. «Ветер колышет осеннюю воду, звук движется вместе с холодом нефрита». Увидев тебя сегодня, я понял, что в тебе действительно чувствуется облик осенней воды и холод нефрита. Я давно восхищаюсь твоим именем!»

Услышав, как он произносит это стихотворение, не меняя выражения лица, Чао Цзяньсюэ поджал пальцы ног, вцепившись в землю, но все остальные сохраняли нормальное выражение лица. Разве им не показалось это предложение неловким?

Чао Цзяньсюэ весь вздрогнул.

«Меня зовут Хуа Цзэ, я ученик господина Цзывэя из секты Хэхуань. Если тайное царство откроется, смогу ли я путешествовать с тобой?»

Ответ Юй Вэя был двусмысленным: «Если будет возможность, мы, конечно, вас примем».

Хуа Цзэ застенчиво улыбнулся: «Хорошо».

Когда они спускались вниз, второй ученик горы Мяосюань обратился к Чао Цзяньсюэ: «Мы идем на рынок, почему бы тебе не пойти с нами?»

Чао Цзяньсюэ согласился, отставая от команды, но, проходя мимо Хуа Цзэ, он сунул ключ от номера в руку Хуа Цзэ и подмигнул ему.

Когда секты собираются вместе, можно найти много сокровищ.

Группа купила несколько флаконов противоядий у одного из практикующих, который изготавливал эликсиры, чтобы быть готовыми к чрезвычайным ситуациям. Старшие братья и сёстры Зарождающейся Души обладали уравновешенным характером, что вполне соответствовало природе секты Уу, подобной воде, поэтому Чао Цзяньсюэ не приходилось подыгрывать, и его настроение было очень расслабленным.

Проходя мимо резного и расписного, изысканного и искусно выполненного павильона сокровищ, Юй Вэй по какой-то причине остановился.

Старшая сестра сказала: «Это собственность Секты Семи Изобретательств, хочет ли Младший Брат взглянуть?»

Юй Вэй задумался на мгновение и кивнул: «Я никогда раньше не был в этом месте».

Его, естественно, там не было. Сокровища в павильоне состояли в основном из красивых механических устройств, и приветливая механическая золотая птица ловко покачала головой, совсем как та, что была в комнате Чао Цзяньсюэ. По словам Мастера Му Юаня, они были красивыми, но бесполезными, купленными лишь ради красоты, и он даже отругал Лорда Цишаня за то, что тот принёс Чао Цзяньсюэ так много громоздких вещей, что нарушало стиль клана Уу.

Глава 14: Тайное царство (1) – «Люди-сверчки» неприемлемы

Чао Цзяньсюэ был удивлен, что Юй Вэй тоже заинтересовался таким местом.

Сам он, войдя сюда, почувствовал себя мышкой в банке с рисом, которому все вокруг кажется приятным, и он не может удержаться от того, чтобы не схватить то или иное и не утащить то.

Ему приглянулась Изящная Золотая курильница в форме лотоса, полая (lòukōng – выдолбленная), с каждым лепестком, украшенным турмалином. Он потянулся, чтобы взять её, но другая рука в тот же миг поддержала основание курильницы.

Чао Цзяньсюэ тут же отшатнулся: «Старший брат Юй Вэй…»

Юй Вэй вежливо кивнул ему, естественно взял курильницу, внимательно осмотрел ее некоторое время и сразу же передал стоявшему рядом служителю, поручив ему упаковать ее.

Чао Цзяньсюэ, потеряв свою любовь, был вынужден сдаться. Затем он увидел, как Юй Вэй купил ещё две вещи, и подумал, что ему действительно нравятся такие яркие и непрактичные вещи.

Почему он сейчас не сказал «бессмысленно»?

Но, по крайней мере, он казался более человечным.

«Я еще не спросил, как мне следует обращаться к тебе, младший брат?» На обратном пути старший брат с горы Мяосюань взял на себя инициативу и спросил его.

Чао Цзяньсюэ уже подготовил ответ, естественно сказав: «Меня зовут Лу Жэньи».

В будущем он также мог бы взять такие имена, как Лу Жэнь Эр, Лу Жэнь Сан, развиваемый и устойчивый план.

Старший брат погладил подбородок и сказал: «Доброе имя, доброе сердце и праведность!»

Чао Цзяньсюэ согласно кивнул: «В самом деле, в самом деле!»

Лу Жэньи плавно переместился в комнату рядом с Юй Вэем. Старший брат с горы Мяосюань даже благоразумно уступил свою кровать, демонстрируя превосходную традицию усердия и трудолюбия клана Уу, и, взяв с собой футон, расположился на нём, медитируя и питая свой дух.

Чао Цзяньсюэ воспользовался временем принятия ванны, чтобы закрепить навыки маскировки, убедившись, что в радиусе 360 градусов вокруг него нет никаких изъянов, прежде чем надеть одежду и выйти, но тут же услышал, что кто-то его ищет.

Это был Хуа Цзэ, ученик секты Хуань Яо, с которым мы познакомились ранее в тот же день.

Хуа Цзэ пришел, чтобы передать ему плату за комнату: «Хотя я не знаю конкретной причины, в нашей секте есть заповедь, согласно которой мы не пользуемся чужой выгодой».

Чао Цзяньсюэ улыбнулся ему: «Спасибо!»

«Скрип», — дверь соседней комнаты открылась, и под их взглядами Юй Вэй медленно вышел.

Хуа Цзэ дружелюбно сказал: «Мы встретимся снова».

То ли это было воображение Чао Цзяньсюэ, то ли взгляд Юй Вэя, казалось, на мгновение задержался на нем, а затем он кивнул Хуа Цзэ: «Я спущусь вниз за водой, а вы можете продолжить разговор».

На самом деле, их тема уже закончилась. Хуа Цзэ с интересом посмотрел на Юй Вэя, лёгкая улыбка тронула его губы: «Мне тоже нужен кувшин воды. Если это удобно для даоса Юй Вэя, могу я присоединиться?»

Не то чтобы у Чао Цзяньсюэ были грязные мысли, но он слышал, что ученики секты Хуань Яо относились к парному совершенствованию так же легкомысленно, как к питью воды и еде. Намерения Хуа Цзэ были очевидны, и Юй Вэй, несомненно, был подходящей целью.

За этим так называемым желанием получить чайник воды обязательно последует: «Не хочешь ли пойти выпить вместе чаю?» Выпив чай, он спросит: «Уже поздно, почему бы не остаться на ночь?» А если бы он остался на ночь, то мог бы даже углубиться в более глубокую беседу. ( Ага, знаем мы какая это будет беседа:D)

Его взгляд явно блуждал между Юй Вэем и Хуа Цзэ, думая, что ему следует поскорее уйти, но он не мог противиться своей натуре любителя посплетничать.

Даже «Лу Женьи» мог понять обстановку, но Юй Вэй неожиданно кивнул без всякой защиты: «Тогда пойдем вместе».

Чао Цзяньсюэ захлопнул дверь.

С одной стороны, он чувствовал, что Юй Вэй не может быть невнимателен, или, возможно, он нашёл в нём изъян. С другой стороны, предвзятые представления были слишком глубоко укоренены, и он невольно представил себе жалкую ситуацию маленького белого кролика, попавшего в лапы волка, и не мог не глубоко сожалеть об этом.

Он слишком скрытно присел у двери, и старший брат с горы Мяосюань заговорил: «Не заморачивайся, Юй Вэй не такой человек».

Чао Цзяньсюэ притворился что не понял: «А?»

«Многие ученики секты Хуань Яо пытаются заигрывать с Юй Вэем, но он никогда не делал ничего из ряда вон выходящего. К тому же, на этот раз это ученик-мужчина».

Чао Цзяньсюэ не согласился. Еда и секс — это человеческая природа. Даже если бы они оба были мужчинами, если бы он был таким красивым и обаятельным, разве не было бы чудесно лежать рядом и болтать о жизни и мире?

По крайней мере, он был готов; он всегда был склонен к внешности.

«На мой взгляд, ты вызываешь подозрения».

Чао Цзяньсюэ указал на себя: «Я подозрительный?»

У старшего брата был мудрый взгляд: «Разве он не дал тебе денег? Ученики секты Хуань Яо всегда дают деньги, когда занимаются с кем-то самосовершенствованием, ха-ха, посмотри на твоё выражение лица, не принимай близко к сердцу, я всё видел, это совершенно нормально! Не нужно смущаться!»

Чао Цзяньсюэ в отчаянии закрыл голову: «Это не так!»

Он наконец понял, что означал взгляд Юй Вэя: он, должно быть, слышал этот разговор и неправильно понял его.

Тот, кто относится к людям как к «сверчкам», в ответ будет относиться к ним как к «сверчкам».

Чао Цзяньсюэ не стал спорить и молча спрятал деньги, которые дал ему Хуа Цзэ, в свой духовный мешочек.

Он не знал, откуда у него взялась эта настойчивость, но долго прислушивался у двери, прежде чем услышал шаги Юй Вэя и Хуа Цзэ. Шаги первого были легко узнаваемы: лёгкие, уверенные, неторопливые, что свидетельствовало о его огромной внутренней силе.

Сквозь дверную панель слабо донесся голос Хуа Цзэ, размытый, но различимый: «Спасибо за напоминание, товарищ даос Юй Вэй, прощайте».

Юй Вэй: «Прощай».

Дверь в соседнюю комнату была закрыта.

Чао Цзяньсюэ обернулся, и старший брат сказал: «Видишь? Я же говорил».

Он продолжил: «Ты ведь тоже поклонник Юй Вэя, да? Ты так обеспокоен его делами, выглядишь одновременно разочарованным и счастливым».

Чао Цзяньсюэ просто признался в этом и подошел к нему, чтобы спросить: «Что обычно делает старший брат Юй Вэй, когда покидает секту?»

«Проще не бывает. Он делает всё, что требуется для выполнения миссий секты».

«Есть ли у него какие-нибудь любимые занятия, еда или игры?»

«У него нет любимчиков. Старший брат советует тебе меньше задавать вопросы и сосредоточиться на совершенствовании; это правильный путь». Он взглянул на Чао Цзяньсюэ: «Раз ты уже находишься на стадии Заложения Основы, почему ты не участвовал во внутреннем отборе секты?»

Чао Цзяньсюэ почесал голову и изобразил простую и невинную улыбку: «Я не могу справиться с трудностями; быть учеником внешней секты довольно неплохо».

Старший брат покачал головой и сказал: «Ты можешь прийти в это здание Rich Fragrance один, так что твоя семья, вероятно, богата. Вернуться домой тоже было бы неплохо».

«Знает ли старший брат семью Юй Вэя?»

«Я никогда не слышал, чтобы он упоминал об этом открыто, но если говорить о фамилии Юй, то самым известным является клан Дунъюань Юй. Но у клана Юй есть свой собственный набор техник, и я не слышал, чтобы кто-либо из его потомков приходил в секту Уу для самосовершенствования. Возможно, Юй Вэй — это побочная ветвь».

Клан Дунъюань Юй…

Он просматривал его всего несколько дней назад, и Чао Цзяньсюэ все еще имел о нем впечатление и тщательно его вспоминал.

Он вспомнил, что в «Записях мира Сюаньчжэнь» упоминается, что клан Дунъюань Юй обитал в однолистной лодке Нефритовой грозди. «Лодка» — это не настоящая лодка, а волшебная страна на берегу воды, вход в которую осуществляется через лодку.

С тех пор, как тысячи лет назад из клана Юй вышло небесное существо, они сформировали свою собственную родословную. Члены клана мало общаются с чужаками и считаются довольно загадочным кланом.

Чао Цзяньсюэ всё ещё размышлял о записях клана Юй, когда лёг полностью одетым. К сожалению, это были всего лишь несколько ударов, и больше ничего.

Только он собрался закрыть глаза и погрузиться в мир снов, как вдруг услышал с севера грохот, словно земля провалилась и затряслась. Он сел, открыл окно и увидел разноцветный свет (хуангуан – иллюзорный свет), исходящий из Долины Водяной Луны, водная гладь накатывала волнами, а шум прилива разносился по облакам.

Из дверного проема раздался голос Юй Вэя: «Тайное царство открылось!»

Оно открылась просто так, слишком внезапно. Чао Цзяньсюэ поспешно надел обувь и зажёг лампу. Старший брат с горы Мяосюань, тоже полностью одетый, кивнул ему: «Пошли!»

Глава 15: Тайное Царство (2) Почти преклонил колени перед своим младшим братом

Несколько потоков мечей, словно падающие звёзды, пронеслись по небу к Долине Водяной Луны. Чао Цзяньсюэ отчаянно цеплялся за своего старшего брата с горы Мяосюань, не желая отпускать. Когда они приземлились, у него всё ещё кружилась голова, а лицо онемело от ветра.

Едва он ступил на землю, как его накрыло ещё более сильное головокружение, и Чао Цзяньсюэ рухнул. Он посмотрел вниз и понял, что стоит на постоянно колышущейся и рябящей поверхности воды. Хотя он не тонул, сильная тряска не давала ему возможности стоять.

К его разочарованию, все остальные, включая Юй Вэя, остались стойкими.

Юй Вэй посмотрел на него и сказал: «Лучше всего будет вернуться».

Вход в тайное царство также требовал отбора. Если бы он не смог сделать здесь и шага, предстоящий путь, несомненно, был бы полон опасностей.

Один за другим прибывали новые культиваторы, но значительная часть из них не могла даже стоять на воде и была вынуждена отступить на обочину в качестве зрителей.

Чао Цзяньсюэ не желал, чтобы на него смотрели свысока, стиснув зубы, чтобы восстановить равновесие, и попытался снова встать. К сожалению, его снова сбила волна.

В результате падения он полетел прямо перед Юй Вэем, практически склонившись над землей, а его задняя часть оказалась поднятой вверх.

Несколько старших братьев рассмеялись и сказали: «Мы говорили тебе не приходить, но ты настоял. Теперь, когда ты увидел силу тайного мира, тебе следует проявить благоразумие и вернуться».

«Эй, я уже здесь, я не хочу возвращаться», — Чао Цзяньсюэ выдавил улыбку, но его движения оставались цепкими, он поддерживал себя, пытаясь встать.

Видя, что на этот раз он действует осторожно, используя и ноги, и руки, они поняли, что ему действительно удалось присесть, как будто он действительно мог встать.

Однако в тайном мире такого масштаба колебания духовной энергии были чем-то, чему такой практикующий, как он, не мог полностью противостоять. «Лу Женьи» снова распростерся на земле.

«Забудь, забудь, я отправлю тебя», — любезно сказал Старший Брат с Горы Мяосюань, протягивая руку, чтобы поднять его.

Чао Цзяньсюэ, не желая признавать поражение, неоднократно повторял: «Еще одна попытка!»

Ноги у него слишком дрожали, и он чувствовал, как слабеют конечности. Если бы не его упрямство, он бы давно катался по земле.

Остальные покачали головами: «Забудьте об этом, пусть попробует. Колебания прекратятся, как только закроются врата тайного мира». Затем они сказали ему: «Просто подожди нас в ресторане „Фусян“».

Чао Цзяньсюэ барахталась на земле, тоскливо прислушиваясь к удаляющемуся звуку шагов, оставляя лишь шум льющейся воды.

Он почувствовал слабость и бессилие, вспомнив, как лорд Цишань велел ему тайком проследовать за ними и подобрать какие-нибудь объедки. Он и представить себе не мог, что не сможет воспользоваться этой возможностью, не имея даже достаточной квалификации, чтобы заглянуть внутрь.

Он был поистине бесполезным и ни на что не годным человеком.

Вдали раздался ещё один грохот, и волны поднялись высоко, создав снежный вихрь, а затем внезапно образовали брешь в землетрясении. Нетерпеливые земледельцы бросились вперёд, опасаясь отстать.

Чао Цзяньсюэ уже почти потерял надежду, но, несмотря ни на что, невозможность встать была слишком постыдной. Неужели нет способа не потерять лицо?

Внезапно какая-то тень загородила лунный свет впереди, и глаза Чао Цзяньсюэ потемнели.

Он тупо смотрел вверх, Юй Вэй сидел перед ним на корточках, он все-таки не ушел.

Несмотря на снисходительное положение, Юй Вэй не казался высокомерным. Его взгляд был безразличным, словно взгляд на травинку или животное.

Юй Вэй протянул к нему руку, слегка расставив пальцы. Над нефритово-белыми кончиками пальцев сверкали глаза, яснее лунного света, отражавшие его беспомощность.

Сердце Чао Цзяньсюэ екнуло.

Он поджал губы, не беря руки, и спросил: «Можно как-нибудь встать?»

Юй Вэй сказал: «Собери свою ци в даньтяне и направь духовную энергию в конечности». В этом не было ничего особенного. Для практикующих выше стадии Золотого ядра это было естественным состоянием, но он не проявил нетерпения, которое подразумевало бы «тебе следует это знать». В глазах Чао Цзяньсюэ это было то же самое, что и тот день в Павильоне Писания.

Он попробует сделать это в последний раз!

Чао Цзяньсюэ изо всех сил старался направить буйно блуждающую духовную энергию в своих меридианах. Его напряженные мышцы напряглись, а тело стало тяжелым, как свинец.

Под всё более удивлённым взглядом Юй Вэя Чао Цзяньсюэ дышал спокойно, сосредоточившись лишь на контроле своих тяжёлых конечностей. Постепенно ему удалось подняться с бурлящей поверхности воды и устоять на ногах.

Стоило ему встать, как его тело мгновенно стало лёгким. Он не мог поверить своим глазам, ходил влево и вправо. Сначала он немного пошатывался, но вскоре смог ходить, как по ровной земле.

Он не смог сдержать улыбки и несколько раз подпрыгнул.

Юй Вэй спросил: «Ты хочешь вернуться?»

Чао Цзяньсюэ упрямо заявил: «Я тоже хочу войти в тайное царство».

«Если мы столкнемся с опасностью, я, возможно, не сможем тебя спасти».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Меня не нужно спасать».

Юй Вэй на мгновение задержал взгляд на нем, а затем кивнул: «Пойдем».

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел отреагировать, Юй Вэй схватил его и со скоростью молнии прыгнул в разлом тайного царства.

Увидев, что он снова следует за ними, остальные обменялись взглядами и пошутили: «Редко можно увидеть такого упрямого ученика».

При таком развитии событий остаться без защиты было все равно что навлечь на себя смерть.

Снаружи тайного царства находилось плавное сочетание воды и неба, но внутри находился густой лес, окутанный густым туманом, свет был тусклым, шелест листьев стонал на ветру, а ветки часто цеплялись за рукава и волосы людей.

Чао Цзяньсюэ уже решил последовать за Юй Вэем, надеясь разделить с ним частичку его удачи. Но каждый раз, когда он смотрел на профиль Юй Вэя, его охватывало беспокойство, и он постоянно прокручивал в голове тот момент.

Он не мог точно определить, что именно испытывал. Казалось, его освещал свет, исходивший от Юй Вэя. Словно старик помогает столетнему, но был ли Юй Вэй действительно таким старым?

Его мысли блуждали, пока он следил за происходящим, то останавливаясь, то снова начиная снова. В один момент он наблюдал, как Юй Вэй ловко открывает механизм массива, то в следующий – прятался за кустами, наблюдая, как его старшие братья и сёстры сражаются с монстрами.

Все остальные были сосредоточены и настороже, опасаясь монстров тайного царства, которые могли выскочить из тени в любой момент, но он украдкой поглядывал на Юй Вэя, чувствуя раздражение от собственной необъяснимой рассеянности.

Подумав об этом, он пришёл к выводу, что Юй Вэй, должно быть, применил к нему какой-то колдовской приём, и именно поэтому он был так тронут. Должно быть, так и есть!

Погруженный в раздумья, Юй Вэй перевел взгляд, его красивые брови нахмурились с захватывающей дух интенсивностью.

И это было поистине захватывающе, когда меч Юй Вэя задел правую сторону шеи Чао Цзяньсюэ. Крик меча был подобен рёву дракона, резко пригвоздив к земле дикого монстра, пытавшегося подкрасться сзади.

Правое ухо Чао Цзяньсюэ онемело, и он бессмысленно отвернулся. Под сверкающим мечом Вэй И виднелась чёрная тень с длинным языком, постепенно распадающаяся на осколки.

Мимо него послышались шаги, сминавшие сухие ветви. Юй Вэй легко вытащил свой меч Вэй И, повернулся и спокойно сказал: «Будь осторожен».

Чао Цзяньсюэ почти опустился на колени. Он коснулся шеи и обнаружил, что даже не поцарапал кожу.

Неосознанно он еще внимательнее следил за Юй Вэем.

В этот момент густой туман постепенно рассеялся, и коварный лес стал виден гораздо отчетливее, а затем начали появляться другие ученики из разных сект.

Команды просто обменялись краткими приветствиями, не вступая в долгие разговоры, поскольку атмосфера соперничества подразумевала, что их главным приоритетом было быть осторожными по отношению друг к другу.

Они продолжали идти вперёд по лесу. Чао Цзяньсюэ, вспомнив легенду о Долине Водяной Луны, спросил: «Кем же был Бессмертный Фухэн?»

«Ты что, невнимательно слушал историю? Бессмертный Фухэн был первым культиватором демонов, ставшим бессмертным».

«Поклонник демонов?»

Не думайте, что люди и демоны-заклинатели всегда враждовали. В прошлом они жили вместе, и Бессмертный Фухэн пользовался большим уважением среди людей-заклинателей. Фухэн вознёсся как Девятихвостый Лис и был тяжело ранен во время древней Войны за Покорение Демонов, поэтому и погиб здесь.

Это место когда-то было полем битвы Войны за Покорение Демонов. Фухэн расколол эту гору, создав Долину Водяной Луны.

Старший брат добавил: «Говорят, что царство демонов всегда жаждало заполучить Долину Водяной Луны, но в последние годы численность демонической расы снижается, иначе они бы открыто вторглись».

«Нам всё равно нужно быть осторожными. Нет никакой гарантии, что сюда не пробрались какие-нибудь культиваторы демонов», — сказал другой.

Чао Цзяньсюэ подумал: раз уж это была собственность бессмертного демона Фухэна, то вполне естественно, что заклинатели демонов пришли и забрали её. Если бы остатки души Фухэна всё ещё были здесь, то, увидев, кого он пожертвовал ради защиты, и демонов, сражающихся не на жизнь, а на смерть за его наследство, он бы задумался, что бы подумал.

Не только Фухэн, все падшие бессмертные переживали этот момент. Место скорби, превращающееся в благословенное тайное царство, можно было бы считать падением кита, питающим всё сущее.

«Эй, что это впереди?»

Сквозь густые просветы в листве едва проглядывал красный свет. Группа быстро раздвинула кусты, и человек впереди остановился. Чао Цзяньсюэ уже собирался спросить: «Что происходит?», но тут же наклонил голову, чтобы посмотреть, и был поражён открывшейся перед ним картиной. Его тело дрожало, ноги казались ледяными, но он словно прирос к месту.

Это было огромное красное солнце, настолько красное, что оно было почти черным, словно кровавое пятно на небе, способное вызвать первобытный страх и ужас.

Под склоном простирались тысячи миль жёлтого песка, где в безмолвном запустении лежали бесчисленные белые кости, скелеты стояли рядами. Кости были больше, чем останки любого существа. Прямо под красным солнцем одиноко стоял огромный череп животного с пустыми глазницами, словно бездонная бездна смерти.

Кто-то сглотнул и сказал: «Бессмертный Фухэн, разве его не называли очень добродушным человеком?»

«Вы верите записям, имеющим тысячелетнюю давность?»

«Мы уже зашли так далеко, давайте спустимся».

Многие шаги, которые люди не решаются предпринять, можно сделать, просто сказав: «Мы уже зашли так далеко».

Чао Цзяньсюэ внимательно следил за Юй Вэем, следя за тем, чтобы его ноги приземлялись туда же, куда и ноги Юй Вэя, опасаясь случайно сбиться с пути.

Он только что вытащил ногу из глубокого песка, как вдруг услышал пронзительный, душераздирающий крик. Сердце у него подскочило к горлу, и он с тревогой огляделся.

Он увидел Юй Вэя, указывающего на чёрную тень странной птицы, летящей вдали. «Птица-ракшаса, питается остаточной энергией смерти, боится солнечного света, умеет имитировать человеческую речь».

«Он также ест людей и выклевывает им глаза! Если он нападёт, не забудьте защитить глаза!»

«…»

Чао Цзяньсюэ тут же закрыл глаза.

Юй Вэй беспомощно сказал: «Старший брат, не пугайте людей намеренно».

Чао Цзяньсюэ опустил руки и неловко произнес: «Я просто подыгрывал, я не боялся».

Пространство было бескрайним. Чем больше он смотрел на красное солнце, тем больше оно казалось ему бумажным реквизитом, пугающе красным, но без всякого тепла. Ветер, обдувавший их, был леденящим.

«Странно…» Пройдя некоторое время, Юй Вэй вдруг пробормотал.

«Это немного странно…» — согласились несколько старших братьев и сестёр. — «Раньше мы встречали в лесу несколько групп людей. С этого места хорошо видно, и мы должны были видеть других учеников, которые сюда заходили».

Но если оглянуться назад и вперед, то белые кости по-прежнему представляли собой просто еще больше белых костей.

В голове Чао Цзяньсюэ проносилось множество историй о привидениях. Он с надеждой смотрел на остальных, надеясь, что они смогут поделиться своим опытом и анализом.

Но остальные пришли к единому мнению: «Не знаю, да и какая разница, давайте пойдем и посмотрим на тот череп впереди!»

«Тайное царство, оставленное истинным бессмертным, не должно быть особенно опасным местом, иначе почему наши хозяева посмели бы позволить нам прийти сюда одним?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что это имеет смысл, но потом он подумал, может быть, мастера считали, что если ты осмеливаешься прийти, то ты должен быть уверен в своем совершенствовании, верно?

Глава 16: Тайное Царство (3) 3, 2, 1, Готовы беспорядочно хвататься за возможности…

Чем дальше они шли, тем сильнее поднимался ветер, и небо заполнилось песком, застилавшим им обзор. Чао Цзяньсюэ поднял рукав, чтобы прикрыть лицо, пытаясь что-то разглядеть, и увидел, как в песке, подхваченном ветром, смешались крошечные осколки костей.

Они пытались использовать защитные заклинания, отпугивающие ветер, но по какой-то причине их духовная сила как будто отсоединилась от их тел, они чувствовали ее присутствие, но не могли ею воспользоваться.

«Эй, попробуй это!» Один человек предложил волшебный инструмент, развернув его в большой вращающийся зонт Сюаньцзи, который закрывал головы и едва защищал от ветра и песка наполовину.

Только они вздохнули с облегчением, как над головой раздался пронзительный визг.

Меч Юй Вэя вылетел из ножен, отрубив половину крыла птице-ракшасе. Птица-ракшаса пошатнулась в воздухе, запрокинула голову и издала ещё более жалобный крик, похожий на непрерывный плач ребёнка по ночам.

Старшая сестра-ученица подняла Зонт Сюаньцзи, размышляя: «Это нехорошо…»

И действительно, после этого крика небо по обе стороны потускнело, как бумага, а ветер принес ощущение гнетущего предчувствия.

Юй Вэй схватил свой меч, выражение его лица стало немного торжественным, и коротко произнёс одно слово: «Беги!»

Бежать?

Чао Цзяньсюэ был немного растерян. Может ли кто-нибудь объяснить ему, что происходит? Но инстинкт самосохранения уже сработал, и он рванулся вперёд, отчаянно догоняя остальных, которые уже бежали.

Ветер и его собственное дыхание были тяжелыми и прерывистыми, и в этом тяжелом дыхании внезапно раздался звук бесчисленных крыльев.

Чао Цзяньсюэ повернул голову, чтобы посмотреть, и тут же испугался до смерти.

Небо позади них уже покрывала стая птиц-ракшасов, приближавшаяся к ним, словно черная туча.

Как бы то ни было, человеческие ноги не могут обогнать птиц в полёте. В мгновение ока зонт Сюаньцзи был проклеван острыми клювами птиц-ракшасов. Старшая сестра-ученица в отчаянии воскликнула: «Мой зонт!»

После поломки зонтика защитное магическое средство перестало действовать.

К ним устремились бесчисленные птицы-ракшасы, и издаваемый ими звук был подобен тысяче разных криков, запертых в маленьком герметичном отсеке.

В глазах Чао Цзяньсюэ помутилось, и он увидел лишь огромную птицу-ракшасу, летящую ему в лицо. Внезапно какая-то сила надавила ему на затылок, швырнув лицом в песок.

«Не двигайся!» — раздался голос Юй Вэя.

Хоть ты и спасал меня, ты не мог меня сначала предупредить! Чао Цзяньсюэ сглотнул песок, ему хотелось плакать, но слёз не было. Его жизнь была под угрозой, поэтому он мог лишь слушать Юй Вэя и не смел пошевелиться.

Звон мечей смешивался с скорбными криками.

Эти птицы-ракшасы, казалось, пытались помешать им проникнуть в центр черепа.

Поскольку они не могли использовать свою духовную силу, им приходилось полагаться на самые базовые навыки выживания. Руки уже онемели, когда им приходилось уворачиваться и петлять.

«У кого-нибудь есть еще волшебные инструменты!»

«Я даже руками пошевелить не могу! Здесь слишком много монстров! Юй Вэй, осторожнее!»

Вспышкой молнии Юй Вэй увернулся от острых когтей, нацеленных ему в глаза, и, когда он уперся в землю, его меч вонзился в песок прямо рядом с лицом Чао Цзяньсюэ. Чао Цзяньсюэ осторожно взглянул и увидел кровь на его лице.

Их взгляды встретились, и Юй Вэй тут же обернулся, чтобы преградить путь еще одной птице-ракшасе, летящей в их сторону.

В панике Чао Цзяньсюэ вдруг вспомнил, что у него есть магические инструменты... В отличие от остальных, которые не могли пошевелить руками, он отличался.

Но Юй Вэй может узнать его магический инструмент, и он потеряет лицо, если его узнают!

Неважно, он не мог просто лежать здесь и наслаждаться всеми благами.

Чао Цзяньсюэ уткнулся лицом в руку, пошарил вокруг, успокоился и метнул ослепляющую «световую гранату», громко крикнув: «Закрой глаза!»

Белый свет был ошеломляющим и ослепляющим, заставляя людей мгновенно ругаться.

Чао Цзяньсюэ смутился. Это было единственное, для активации чего не требовалась духовная сила.

Он только вспомнил, что Юй Вэй упоминал, что птицы ракшасы «боятся солнечного света», и подумал, что это может иметь какой-то эффект.

Слава богу, он прислушался к словам Юй Вэя. После вспышки большинство ракшасов отступили.

Чао Цзяньсюэ вскочил с земли, неосознанно схватил стоявшего рядом человека и побежал наперегонки с ветром.

«Ты полон сюрпризов!»

Остальные, все культиваторы Формирования Ядра, быстро догнали его. Чао Цзяньсюэ бежал слишком быстро, чтобы говорить, лишь наблюдая, как чёрная дыра рта черепа всё приближается.

Но зрение у него тоже затуманилось. Он выкладывался на полную, но силы постепенно убывали, и грудь начала болеть.

В этот момент тот, кого он тянул, выбежал вперёд. Чао Цзяньсюэ был на пределе сил, но рука другого человека всё ещё крепко держала его.

Из-за ветра и песка он не мог ясно разглядеть, кого он тянет.

Птицы-ракшасы захлопали крыльями и вернулись, приближаясь, словно черная туча.

Почувствовав запах крови, Чао Цзяньсюэ понял, что его лицо, должно быть, очень болит. Если бы он знал, что вход в тайное царство означает гонку с монстрами, он бы начал тренироваться за месяц до этого.

Наконец они достигли передней части чёрной дыры. Остальные уже прыгнули туда один за другим. Чао Цзяньсюэ увидел расстояние между отверстием и своей макушкой, и его охватило чувство тоски и отчаяния.

Если бы его прыгучесть была достаточно хороша, он мог бы подпрыгнуть на обеих ногах, засунуть руки в рукава и, нырнув, словно рыба, перевернуться в воздухе. Но ноги у него были тяжёлые, и это было словно подъём на небеса.

Однако тот, кто тянул его, не дал ему времени среагировать и уже поднялся в воздух, потянув за собой и его.

Птица-ракшаса чуть не клюнула его в задницу, чуть не проделав новую дырку.

С глухим стуком Чао Цзяньсюэ упал на человека, чувствуя головокружение и дезориентацию, и сел, дрожащими ногами.

«Спасибо», — произнес человек под ним, его дыхание также было прерывистым, а голос не таким ясным и ровным, как обычно.

Чао Цзяньсюэ в шоке вскочил.

Боже мой, как он снова напал на Юй Вэя!

Он быстро отступил на несколько шагов назад, направляясь туда, где находились его старшие братья и сестры.

Они посмотрели вверх и наружу, и птицы-ракшасы действительно не смогли проникнуть внутрь. Они прилетели в нужное место.

Ещё более приятно было то, что они были здесь не одни. Встречались и знакомые, и незнакомые лица – ученики других сект, многие из которых были ранены. Снаружи их также преследовали и атаковали птицы-ракшасы, а некоторым даже выклевали глаза.

Если взглянуть на это с этой точки зрения, то, хотя они тоже получили некоторые травмы, они все равно остались относительно невредимыми.

«Это ты!»

Чао Цзяньсюэ взглянул и увидел Хуа Цзэ. Он был в одежде с облегающими рукавами и стоял рядом с двумя учениками из школы Су Синь.

«Там, снаружи, действительно опасно. Ты не только не можешь использовать свою духовную силу, но и с этими чудовищными птицами так трудно справиться. Спасибо двум сёстрам из секты Су Синь, иначе мне бы там пришёл конец».

Двое учеников клана Су Синь спокойно кивнули им и сказали: «Не стоит так бояться. Внешнее пространство – это иллюзия, созданная господином Фухэн Чжэньсянем. Если вы получите смертельную травму и упадёте в иллюзию, вас, скорее всего, сразу же вышвырнут из тайного мира. Наша младшая сестра такая же; её табличка жизни всё ещё горит».

«Вот так…» Хуа Цзэ удивился. «Я думал, что старший Фухэн не будет таким опасным местом».

Члены секты Уу переглянулись, думая, что профессиональные вопросы следует оставить профессионалам. Секта Су Синь преуспела в техниках разума и умела распознавать иллюзии в безвыходных ситуациях.

Чао Цзяньсюэ смиренно спросил: «Сёстры, это место всё ещё иллюзия?»

Они покачали головами: «Это не то место».

Другими словами, умереть здесь означало действительно умереть.

Чао Цзяньсюэ потёр лоб. Когда он только что упал на Юй Вэя, то ударился лбом о подбородок, вызвав лёгкую боль.

Он взглянул и увидел, что подбородок Юй Вэя покраснел. Теперь тот смотрел на него с задумчивым выражением лица.

Чао Цзяньсюэ быстро извинился: «Я столкнулся со Старшим Братом, извини, извини!»

Юй Вэй с этой красной отметиной выглядел несколько жалко, но он все еще был холоден и равнодушен: «Все в порядке».

«Это был талисман, расщепляющий свет, который ты бросил?»

Чао Цзяньсюэ притворился дурачком: «А, я просто попробовал. Купил его на рынке давным-давно. Не ожидал, что он будет таким ярким».

Его взгляд был ясным и, казалось, не притворялся, и даже выражал некую невинность. Но уголки его глаз были приподняты, полные лукавства.

Чем больше Юй Вэй смотрел, тем больше он чувствовал, что такие глаза не должны были родиться на этом лице, которое было настолько обыденным, что невозможно было выделить его достоинства или недостатки.

Он кивнул: «Этот талисман обладает достаточной силой и является талисманом высшего класса».

Чао Цзяньсюэ рассмеялся и сказал: «Неудивительно, что это так дорого, я думал, меня обманули!»

Юй Вэй кое-что не сказал: талисман такого качества был бесценен и редок на рынке, и вряд ли внешний ученик мог купить его при обычных обстоятельствах.

Юй Вэй обменялся взглядами со старшими братьями и сестрами и решил пока отложить это в сторону.

В отличие от желтого песка снаружи, вход в этот череп был совершенно иной сценой.

Внутри тёмных костей, вдали от света, царила кромешная тьма. К счастью, здесь снова ощущалась духовная сила, и многие доставали магические инструменты для освещения. Кажущийся тусклым свет освещал всё внутреннее пространство черепа.

Посреди песчаной земли находилась каменная лестница, ведущая под землю. Когда они бросали камень вниз, эха не было слышно, и это пугало.

Люди падали один за другим. Число учеников, принявших участие в этом, было уже гораздо меньше, чем их было видно в густом лесу вначале. Некоторые погибли в густом лесу, а некоторые были выброшены на землю натиском птиц-ракшасов.

Птицы-ракшасы исчезли из царства Сюаньчжэнь сотни лет назад. К счастью, Юй Вэй и другие были хорошо осведомлены и осведомлены, поэтому они не пострадали.

Чао Цзяньсюэ подумал, что книги читаются не зря.

Вход в пещеру был узким. Он позаимствовал опыт у Юй Вэя и на мгновение отдышался, прежде чем присесть и войти в каменную пещеру.

Флуоресцентный белый магический инструмент парил впереди, освещая длинные-длинные, бесконечные каменные ступени внизу.

«Когда же мы дойдём до конца, если продолжим идти в том же духе? Почему бы просто не слететь и не посмотреть?» — сказал Хуа Цзэ.

Чао Цзяньсюэ хотел спросить: «Как тебе удалось естественным образом влиться в команду клана Уу?» Но прежде чем он успел что-либо сказать, он услышал, как Юй Вэй сказал: «Не надо».

Он оторвал кусок рукава и бросил его. Аквамариновая ткань на свету превратилась в крошки.

Чао Цзяньсюэ спрятался за ним и сосредоточился на том месте. Только тогда он увидел внизу, в воздухе, странные шёлковые нити, переплетающиеся и плотно сплетённые. Если бы люди прыгали вниз неподготовленными, разве они не превратились бы в тарелку сашими?

Но ступени были очень длинными и бесконечными. Было бы удобнее, если бы по ним можно было катить людей, как мяч.

Он не знал, сколько они шли. Короче говоря, Чао Цзяньсюэ чувствовал, что его коленные суставы вот-вот сломаются, глаза были полузакрыты, и голова кружилась, пока кто-то не услышал: «Мы пришли!»

Затем его нога ступила в воду.

Не зная, какой механизм сработал, они услышали «бум!», и пламя, словно змеиные тени, вспыхнуло, мгновенно воспламенив факелы на окружающих стенах. Густой кровавый запах мгновенно проник в лицо и заполнил все лица.

Увидев происходящее, многие не могли выдержать и начинали блевать.

Глава 17

Даже самые знающие ученики были напуганы и побледнели, увидев представшую им картину.

Вода, на которой они стояли, на самом деле представляла собой огромную лужу крови. В воздухе над лужей висели на нитях бесчисленные трупы людей и животных, неспособные упасть в воду, и по нитям текла только кровь.

Чао Цзяньсюэ почувствовал прилив к горлу и почувствовал, что его вот-вот вырвет, но он быстро перевел взгляд на лицо Юй Вэя и с трудом удержался.

В конце концов, Юй Вэй не достиг уровня великого бога. Его лицо было белым, как золотая бумага, и он не мог смотреть на ужасы, творившиеся над лужей крови. В панике он встретился взглядом с Чао Цзяньсюэ.

Страх, который обычно скрывался, дрожь в зрачках, всплыли на поверхность в обычно спокойном и глубоком бассейне Хань Юаня.

Чао Цзяньсюэ с опозданием понял, что Юй Вэй на самом деле не был бесчувственным куском дерева, он просто всегда глубоко скрывал это и действовал хорошо.

Так же, как и сейчас, даже если он боялся, Юй Вэй должен был заставить себя посмотреть.

«Что посередине?»

Чао Цзяньсюэ подавил тошноту и оглянулся. На круглой платформе посреди лужи крови вертикально стоял сломанный меч – по всей видимости, меч жизни самого Фу Хэна.

К сожалению, великолепное бессмертное оружие, запечатленное в классике, теперь выглядит как кусок металлолома.

И он был спрятан в настоящем «лесу крови и мяса».

«А-а-а, я больше не могу!» — завыл кто-то. «Это так отвратительно! Я хочу обратно!»

Психологическая тень, отбрасываемая бессмертным оружием, о применении которого они даже не знали, была просто огромной. Они не смогут смотреть на мясо как минимум год после возвращения.

Группа людей дико блевала. Чао Цзяньсюэ молча отошёл от кучи радужной рвоты и встал плечом к плечу с Юй Вэем.

«…Ты не боишься?» — спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ изо всех сил старался вдохнуть аромат лотоса на своем теле, чтобы унять тошноту, и искренне сказал: «Мне лучше стоять рядом с тобой».

Юй Вэй вопросительно посмотрел на него.

Среди рвотных позывов толпы на круглой платформе во весь рост уселся призрак лисы и постепенно материализовался, заговорив величественным голосом.

«Молодые ученики, поздравляю с достижением этого уровня. Чтобы попасть сюда, вы должны быть среди выдающихся практикующих Юань Ин, и я очень рад. Заклинателям следует закалять свои сердца и мужество. Если вы не можете вынести даже этой капли крови, как вы сможете продолжать свой путь?

Этот меч — мой жизненный меч, Цяньли. К сожалению, я уже умер, и с течением времени блеск Цяньли угас. Он больше не является могущественным сокровищем. Те, кому суждено, могут прийти и забрать его.

Как только кто-то собирался шагнуть вперёд, остатки души лорда Фу Хэна снова произнесли: «Однако эта формация — путь в один конец. Стоит лишь шагнуть в неё, и пути назад уже не будет. Либо ты умрёшь, либо кто-то вытащит Меч Цяньли. Достичь этого — уже само по себе достижение. Оглядываясь назад, я открыл врата мира. Если не хочешь рисковать, можешь уйти сам. Те, кто уйдут, также дадут мне три года совершенствования».

Было ли что-то такое хорошее?

Классики не ошибались. Лорд Фу Хэн действительно был мягок и добр, особенно к молодому поколению, а к тем, кто был ниже его, добр и щедр, словно весенний ветерок.

Лисье лицо лорда Фу Хэна улыбнулось, и люди один за другим поклонились и направились к вратам царства.

В конце концов, все пришли сюда лишь для того, чтобы попытать счастья. Раз уж они могли получить три года культивации у бессмертного даром, зачем рисковать?

Видя, что Юй Вэй не двигается, Чао Цзяньсюэ протянул руку и ткнул его тыльной стороной ладони. Юй Вэй повернул голову.

«Легко ли решить эту формацию?»

Юй Вэй сказал: «Тысяченитная формация. Колокольчики на нитях — это смертельный приём. Боюсь, тебе придётся развязывать их по одному, чтобы подобраться к мечу Цяньли. Более того, формации, созданные тысячи лет назад, постоянно меняются, и их не так-то просто разгадать».

«Ты хочешь уйти?»

Юй Вэй серьезно сказал ему: «Тебе действительно следует уйти».

Увы, Чао Цзяньсюэ действительно хотел уйти. Если бы он бросился в атаку, перед ним была бы лужа крови, он бы превратился в кусок мяса, висящий на ветру.

Но Юй Вэй не собирался уходить. По какой-то странной психологической причине он тоже не хотел уходить.

У него было с собой магическое оружие, способное спасти жизнь, которое он тихонько держал в рукаве. Если бы что-то случилось, он мог бы вовремя среагировать.

Он верил, что Юй Вэй — дитя судьбы, а дитя судьбы, естественно, не может умереть легко!

Видя, что он не двигается, Юй Вэй удивленно спросил: «Ты не уходишь?»

«Лу Жэньи» поднял голову и грудь: «Я верю в Старшего Брата Юй!»

Остальные члены секты Уу тоже ушли один за другим. В конце концов, остались только старший брат с горы Мёсюань и они вдвоем.

Хуа Цзэ тоже ушел.

На поле боя осталось всего около десяти человек. Фу Хэн улыбнулся и сказал: «Вы действительно не уходите? Как только врата царства закроются, это место станет полем битвы, и вам не разрешат на неё смотреть».

И вот ушел еще один человек.

Оставшиеся были полны решимости заполучить меч Цяньли. Чао Цзяньсюэ не понимал, откуда у него взялась эта смелость. В любом случае, дело дошло до этого, так что не имело значения, гора ножей или море огня.

Когда врата царства закрылись, бушующее пламя вокруг разгорелось ещё сильнее. Фу Хэн крикнул: «Откройте строй!»

Появились красные колокольчики, и нити, словно сеть, покрыли головы всех и даже двигались.

Дух Чао Цзяньсюэ был напряжён до предела. И действительно, люди в отчаянном положении выплескивали на себя невообразимую для себя силу. В мгновение ока он сменил позу и увернулся от двух тонких нитей, коснувшихся его тела.

Трагично, трагично, люди действительно не могут быть беспечными. Он чувствовал себя так, будто исполнял танец Янко, его тело извивалось и вращалось, пробуждая некую гибкость, которая ему не свойственна.

Звон колокола возвестил, что кто-то коснулся нити. Чао Цзяньсюэ даже не осмелился поднять взгляд. Человек уже упал в лужу крови, разорванный на куски, под угрожающий жизни звук колокола.

На другой стороне Юй Вэй быстро сделал несколько шагов. Его глаза горели, как факелы. Он протянул руку и схватил одну из нитей. Колокольчик вот-вот должен был зазвонить, но ещё не зазвонил, а он уже крепко сжал её. Духовная сила, скопившаяся в кончиках его пальцев, превратилась в огонь, мгновенно воспламенив нить.

Пламя зажгло нить и стало пурпурно-красным. Неожиданно колокольчик не зазвонил, и даже окружающий свет костра ослаб на три балла.

Фу Хэн сел прямо на круглую платформу и прокомментировал: «Интересно, найти первый формационный глаз за такое короткое время — это действительно редкий талант».

Юй Вэй скромно сказал: «Старший, вы мне льстите».

Чао Цзяньсюэ хотелось преклонить колени и поклониться ему: «Сейчас не время скромничать, младший брат!» Но он знал, что когда Юй Вэй сказал, что задача сложная, это было словно признание отличника, который назвал задачу сложной, и в итоге счёт оказался верным.

Два слова — смирение.

Одно слово — претенциозность.

Как только к нему горизонтально приблизилась нить, Чао Цзяньсюэ опустился на колени.

Фу Хэн заметил его и повернулся к нему со словами: «Ты здесь единственный практикующий Заложения Основ. Почему ты не ушёл? Как странно, как странно… Хм…»

Он произнёс эту бессмысленную фразу, и Чао Цзяньсюэ не стал слушать. Под двойной атакой двух нитей он изогнулся в воде, скаля зубы.

Затем он услышал, как Фу Хэн сказал: «Почему демонов-культиваторов всего двое? Неужели моя раса демонов пришла в упадок?»

«…»

Немногочисленные присутствующие переглянулись. Судя по тому, что все они выглядели как люди-заклинатели, среди них, должно быть, были двое замаскированных демонов-заклинателей.

«Младший брат Юй, позиция Кана, третья!» — крикнул старший брат горы Мёсюань.

Юй Вэй, не колеблясь, взмахнул мечом и рубанул по этой нити. Колокольчик, который вот-вот должен был упасть на нить, соскользнул вниз, и он, сохраняя равновесие, поднял его кончиком меча. Воспользовавшись инерцией, колокольчик упал ему в руку и рассыпался в порошок.

Это наступление и отступление приблизили его на три шага. Чао Цзяньсюэ выжал для него пригоршню пота.

Оставшиеся постепенно поняли метод решения этой фигуры. Им нужно было найти нити-глаза в восьми направлениях и разрушить их, чтобы приблизиться к круглой платформе.

Вопрос был лишь в том, кто быстрее отреагировал, чьи движения были ловчее, а кто был готов стать подвенечным платьем для других, выступив в качестве помощника и наблюдая за окружающей обстановкой.

Но достигнув этой точки и зная решение, кто согласится надеть это свадебное платье, если они не из одной секты?

Некоторые даже тайно предприняли какие-то действия: нож полетел в сторону колокола около Юй Вэя, но его остановил старший брат с горы Мёсюань.

Место, которое было настолько тихим, что можно было услышать, как падает иголка, постепенно превратилось в подводное течение ветра и облаков, точно так же, как волны на луже крови под их ногами, иногда спокойные, а иногда бурные.

В глубине души Чао Цзяньсюэ, единственный прохожий из Создания Основания, был проигнорирован.

Он катился, катился, катился, он ползал, ползал, ползал, он уворачивался, уворачивался, уворачивался.

Наконец, докатившись до безопасного угла, Чао Цзяньсюэ тяжело дышал, вытер пот и не стал обращать внимания на кровь на рукавах.

Его руки и ноги болели и ныли невыносимо. Он посмотрел на круглую платформу. Лорд Фу Хэн всё ещё смотрел на него с улыбкой.

Чао Цзяньсюэ: «…»

Он уклонялся влево и вправо, но куда бы он ни смотрел, взгляд лорда Фу Хэна, казалось, следовал за ним, словно взгляд лисы Моны Лизы.

Может быть, его позиция бездельничанья была слишком очевидной?

Но он был бессилен. Он хотел броситься вперёд, но не смог, так что лучше было просто остаться на месте и ничего не делать.

Он наблюдал некоторое время и постепенно понял, что движения людей в строю на самом деле были довольно красивыми.

Казалось, что люди разрушают строй, но на самом деле строй направлял их движения. Пока движения были правильными, вращательные шаги и повороты тела приобретали неповторимый оттенок танца с мечами, позволяя людям не обращать внимания на размытые фрагменты плоти и крови, висящие на нити над их головами.

Среди них лучше всех танцевал Юй Вэй. Старший брат с горы Мёсюань, казалось, отказался от возможности побороться за меч и следовал за Юй Вэем в тылу, защищая его.

Глядя снова на улыбающееся лицо Лорда Фу Хэна, в голове Чао Цзяньсюэ мелькнула мысль: «Может ли быть, что истинный бессмертный создал эту Формацию Тысячи Нитей только для того, чтобы смотреть, как люди танцуют с мечами?»

Казалось, это действительно соответствовало ходу его мыслей, и лорд Фу Хэн подмигнул ему.

«Тысяча ли за тысячей ли, дитя моё. Какой смысл прятаться? Почему бы не выйти вперёд?»

Его голос внезапно раздался в голове Чао Цзяньсюэ. Как ни странно, его слышал только он.

Как только голос стих, некая сила подтолкнула его вперед, воссоединив с ним в причудливой формации Тысячи Нитей.

Чао Цзяньсюэ онемел и задохнулся, думая про себя, что истинный бессмертный может игнорировать его.

Еще один человек погиб.

Чао Цзяньсюэ несколько раз едва не упал, и все из-за его консервативности и нежелания двигаться вперед, а также из-за необъяснимой гибкости и ловкости его тела, что едва не спасло ему жизнь.

Юй Вэй уже подошёл к передней части круглой платформы. Стоило ему протянуть руку, и он мог коснуться сломанного меча.

Но в этот момент произошла неожиданная перемена.

Строй Тысячи Нитей внезапно изменил построение. Последняя нить, служившая глазом формации, исчезла, и колокол, дрожащий, словно талисман смерти, со свистом исчез без следа.

«Куда он делся?»

«Почему снова произошла смена строя!»

Это изменение заставило немногих присутствовавших наблюдать, как они покраснели от жара. Чётко спланированный маршрут был полностью нарушен, и им пришлось искать исчезнувший вновь «глаз формации».

Несколько тонких нитей тянулись горизонтально, и Юй Вэй, стоявший ближе всего к круглой платформе, был окружен тысячами нитей. Перед его глазами и за шеей он находился всего в волоске от нитей.

Как бабочка, прогвожденная тонкими иглами, как бы сильно она ни хотела взмахнуть крыльями, это будет лишь самоповреждением.

«Младший брат Юй!» — встревожился и закричал старший брат горы Мёсюань, что также заставило Чао Цзяньсюэ обернуться.

Взгляд Чао Цзяньсюэ встретился со спокойным и уравновешенным взглядом Юй Вэя.

Затем он увидел, как Юй Вэй открыл и закрыл рот, спокойно и тихо рыча между жизнью и смертью: «Чистая нить в нижнем правом углу направления Сюнь!»

Он разговаривал с Чао Цзяньсюэ.

Дух Чао Цзяньсюэ напрягся, и он тут же посмотрел в указанном направлении. И действительно, там была нить, не коснувшаяся крови – неужели это был глаз формации?

Юй Вэй находился далеко от него, и мог ли он за такой короткий промежуток времени действительно найти правильную формацию глазной нити?

Если он ошибался, он был мертв.

Глава 18: Сутра Сердца, Глюг-Глюг-Глюк

Придя в себя, Чао Цзяньсюэ уже с трудом протянул руку, и в тот момент, когда он оборвал нить, колокольчики Тысячи шелкового Массива зазвонили в унисон.

Шелковые нити лопнули, и свет в камине погас.

Пока Чао Цзяньсюэ тупо смотрел на шелковую нить в своей руке, Юй Вэй уже схватил рукоять Меча Тысячи Лиг.

Свет Меча Тысячи Лиг ярко сиял, словно сверкающий звездный свет, словно распустившиеся серебряные цветы.

Рукава всех присутствующих двигались без малейшего движения ветра, и под взглядами, полными нежелания и зависти, Юй Вэй вытащил Меч Тысячи Лиг.

Лужа крови начала дрожать.

Лорд Фухэн улыбнулся, его глаза изогнулись: «Это царство вот-вот разрушится, пожалуйста, возвращайтесь все».

Фигура лисы также рассеялась в пятнах света.

Вспомнив Технику Конденсации Ци, о которой Юй Вэй упомянул в начале, Чао Цзяньсюэ взял себя в руки и быстро шагнул вперед, чтобы посмотреть на Меч Тысячи Лиг в руке Юй Вэя.

Сломанный меч уже восстановился, и в этот момент он выглядел всего лишь как слегка заостренный меч, не источающий никакой особой духовной энергии.

«Выглядит… обычно…» — сказал он.

Юй Вэй кивнул: «Давайте отнесем его обратно и покажем нашему учителю и главе секты».

Старший брат с горы Мяосюань тоже подошёл, несколько раз взвесил Меч Тысячи Лиг и с волнением сказал: «Этот меч, да ещё и Истинный Бессмертный, использовал столько иллюзий? Ничего особенного».

«Большое спасибо старшему брату Ли за то, что он мне сейчас помог».

«Вовсе нет, мы же ученики, не нужно быть такими вежливыми».

Пока эти двое обменивались ничего не значащими фразами, Чао Цзяньсюэ повернул голову и взглянул на круглую платформу, где в трещине камня, на месте, где только что сидел лис-господин Фухэн, торчал сломанный колокол.

Он вдруг вспомнил бессмысленные слова, которые только что произнес лорд Фухэн, и в его сердце пронзила одна мысль.

Может ли это быть легендарной выгодной сделкой?

Он наклонился и вытащил колокольчик.

«Что ты делаешь?» — спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ ничего не скрывал, тряся предметом, словно он не имел значения: «Я нашел его на земле, сломанный колокол».

Старший брат Ли с горы Мяосюань взглянул и сказал: «Это пусковой механизм Тысячи шёлкового Массива, теперь он бесполезен. Тайное Царство вот-вот рухнет, пойдём!»

Юй Вэй немного подумал и дал указание Чао Цзяньсюэ: «Береги его».

Все трое пробрались через лужу крови и вошли в черную дыру, ведущую из тайного царства.

Свет впереди был еще далеко, и призрак лисы указывал им путь.

Пока они шли, Юй Вэй вдруг сказал: «Спасибо, что доверились мне».

Кончики ушей Чао Цзяньсюэ насторожились: «Старший брат Юй мудр и могуществен, конечно, я доверяю тебе!»

«Но слушая меня, ты доверяешь мне свою жизнь».

Почему эти слова прозвучали так серьёзно? Чао Цзяньсюэ не был силён в таких искренних вещах, поэтому ему оставалось только сменить тему:

«…Старший брат Юй также выслушал старшего брата…»

Юй Вэй тихонько усмехнулся: «Это другое дело. Мы со старшим братом Ли много раз сражались бок о бок, и у нас уже есть негласное понимание. С твоим талантом быть внешним учеником — расточительство…»

Чао Цзяньсюэ быстро ответил: «Нет необходимости! Я просто хочу быть внешним учеником».

Юй Вэй не стал настаивать: «Хорошо».

Первоначально он хотел сказать, что если Чао Цзяньсюэ захочет, то он готов поручиться за него, чтобы тому не пришлось проходить через испытания и он мог напрямую участвовать в оценке внутреннего ученика.

Однако Чао Цзяньсюэ был внешним учеником горы Мяосюань, и Старшему Брату Ли, также ученику горы Мяосюань, было уместно убедить его. Ведь его совершенствование на этапе Заложения Основы продолжалось до сих пор, что свидетельствовало о его выдающихся способностях.

Он не должен вмешиваться в дела другой секты.

Лисий призрак шел и останавливался впереди, время от времени оглядываясь на них, как бы побуждая их поторопиться и последовать за ним.

Внезапно из тела Юй Вэя раздался быстрый звон, похожий на звон колоколов Тысячи шёлкового Массива. Чао Цзяньсюэ, напрягшись, нервно посмотрел на него.

Юй Вэй сказал: «Это ничего, просто послание от нефритового жетона секты…»

Посмотрев налево и направо, Чао Цзяньсюэ понял.

Разве это не как мобильный телефон, передающий сообщение? Проще говоря, они были отрезаны от сигнала, находясь в тайном мире, и теперь постепенно восстанавливались, идя по проходу, соединяющему тайный мир с реальностью.

Старший брат Ли с горы Мяосюань увидел, что Юй Вэй держит в одной руке меч, а в другой — нефритовый жетон, что затрудняет использование заклинаний, поэтому он взял на себя инициативу и сказал: «Я помогу тебе держать меч».

"Спасибо за беспокойство."

Наконец, они достигли места, откуда «сигнал» был отчётлив. Юй Вэй сложил ручную печать, и как только нефритовый жетон загорелся, оттуда раздались крики: «Младший брат Юй! Берегись «Ли Чжэньчжэня», он фальшивка…»

Младший брат Ли даже не входил в тайное царство!»

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел среагировать на Ли Чжэньчжэня, его сбил с ног внезапный порыв ветра. Юй Вэй выхватил меч.

Они только услышали, как добрый старший брат Ли с горы Мяосюань от души рассмеялся, и он метнулся к выходу.

«Старший брат» взвесил Меч Тысячи Лиг в руке и расплылся в лукавой и успешной улыбке: «Не такие уж вы, люди-заклинатели, и вправду великие! Богомол подкрадывается к цикаде, не замечая иволги позади, спасибо!»

На самом деле он был культиватором демонов!

Никто не заметил, когда он сменил Ли Чжэньчжэня.

Видя, что он собирается убежать, Юй Вэй бросился за ним с мечом.

Чао Цзяньсюэ тоже быстро вскочил и погнался за ним.

Выбежав из пещеры, он шагнул в воздух, и от ощущения невесомости сердце у него подскочило к горлу, но выпрыгнуть он не успел, и порыв ветра отбросил его назад.

Падая, Чао Цзяньсюэ увидел, как двое сражаются в воздухе.

Внезапно демон-практик метнул в него Меч Тысячи Лиг. Чао Цзяньсюэ невольно поймал его, но не знал, что повредил меч. Как только он коснулся его, его словно ударило молнией, и ему пришлось снова отбросить меч.

Демон-заклинатель ударил Юй Вэя ладонью в грудь, использовал силу, чтобы отскочить, и тут же свистнул Чао Цзяньсюэ: «Спасибо, приятель!»

Затем он быстро полетел туда, где упал меч.

Чао Цзяньсюэ был в ярости, кто был с тобой в приятельстве!

Воротник Юй Вэй ослаб, схватил его в воздухе, и снова закружился. Они оба упали в воздух и приземлились в неизвестном потоке. К счастью, у обоих была духовная сила, смягчившая удар, и их не разбило на куски.

У Чао Цзяньсюэ все тело болело чрезвычайно сильно.

Что это было: шить свадебные наряды для других, черпать воду бамбуковой корзиной, неудачное начало и преждевременная смерть!

Короче говоря, если бы он когда-нибудь снова встретил этого культиватора демонов, он бы написал на его лице слово «трагично».

Он хотел сесть, но случайно надавил на Юй Вэя, и тот застонал.

Чао Цзяньсюэ был потрясён: «Где ты ранен? Ты ещё можешь ходить?»

Смогут ли они найти дорогу обратно?

Ресницы Юй Вэя трепетали, словно крылья бабочки. Чао Цзяньсюэ не мог понять, как кто-то может быть настолько неземным, даже будучи раненым.

Смотри, Юй Вэй медленно выплевывал кровь из трещин губ, это была просто замедленная съемка в духе «Грэмми», в отличие от других, которые открывали рты, и кровь брызжала во все стороны, а скорее сдержанная, хрупкая, как стекло...

И он спокойно это вытер.

"Ничего…"

Нефритовый жетон все еще звенел.

«Младший брат Юй! Младший брат Юй! Ты уже вышел! Это я, Ли Чжэньчжэнь!» На другом конце провода настоящий старший брат Ли Чжэньчжэнь с горы Мяосюань крикнул: «Есть ещё одна важная вещь: я проверил список внешних учеников горы Мяосюань, и там нет никого по имени Лу Жэньи!»

«…»

Рука Чао Цзяньсюэ, державшая его, внезапно отдернулась.

Юй Вэй поднял глаза.

Нежная воздушность, царившая только что, внезапно изменилась, и его зрачки стали холодными, как снег Тянь-Шаня.

Как будто нефрит разлетелся на куски, а вода сконденсировалась в лед в форме острых конусов.

Почувствовав очень опасную ауру, Чао Цзяньсюэ повернулся и побежал.

Поначалу он хотел воспользоваться ранением Юй Вэя, но не ожидал, что тот окажется столь же силён даже будучи раненым. Только потом он понял, что сдерживался перед мечами во время Собрания Бессмертной Секты и не станет проявлять мягкость к демонам, не говоря уже о том, что чувствовал себя обманутым и злился.

Меч Тысячи Лиг все еще лежал на берегу, и Чао Цзяньсюэ, боясь превратиться в призрака под его мечом, в панике отбросил его ногой и тут же оказался в воде.

«Ишь ты, глот, глот…»

Юй Вэй поднял его с холодным лицом, его голос был подобен морозу и снегу, замораживающему людей: «Что за демон! Ты тоже здесь ради бессмертного артефакта тайного царства? Какие у тебя отношения с этим демоном-культиватором? А как насчёт первоначального владельца деревянного жетона?»

Чао Цзяньсюэ был измучен и не мог издать ни единого звука, и его снова вдавили в воду.

Дайте ему хотя бы перевести дух и сказать что-нибудь!

«Благ-лаг-кашель…»

Его сознание начало угасать, и перед глазами поплыло белое пятно.

Он выжил в тайном мире, но неужели его убьет любимый младший брат...

Голова его была невесомой, и его снова вытащили из воды. Волосы спутались и прилипли к шее, мокрые от спутывания. У Чао Цзяньсюэ закружилась голова, он слышал лишь собственное бешеное сердцебиение и всё более отдалённый голос Юй Вэя.

«Слушай, это ты и этот демон-культиватор… Старший Брат? Как же так, Старший Брат!»

Бог знает, сколько часов прошло, прежде чем маскировка спала.

К счастью, надежда еще была.

Так подумал Чао Цзяньсюэ, прежде чем потерять сознание.

«Молодое поколение умное и знает, что нужно сохранить этот колокольчик».

Услышав голос, Чао Цзяньсюэ хотел открыть глаза, но его веки были такими тяжелыми, словно налитыми свинцом, и он совсем не мог их поднять, но он узнал в нем голос Истинного Бессмертного Фухэна.

«Не нужно смотреть, этот осколок моей души просто ждёт, когда кто-то, кому суждено, найдёт наследие. Как только наследие закончится, я полностью растворюсь».

Мир знает славу Меча Тысячи Лиг, но никто не знает, что этот колокол — результат труда всей моей жизни. Я выбрал тебя, и ты тоже выбрал меня, чудесно, чудесно.

В чем же было чудо, спросил он, не потому ли, что предшественник позволил ему услышать его?

«Ты хочешь спросить меня, почему я не выбрал других? Я собирался выбрать ученика рядом с тобой, но, сравнивая, я думаю, что эта «Сутра Тысячи Лиг Ума» подходит тебе больше всего. Я уже передал тебе эту сутру, сможешь ли ты её выучить или нет, зависит от тебя».

Была ли это такая вынужденная продажа?

«После тысяч лет самосовершенствования я осознаю свой страх смерти лишь тогда, когда действительно стою на пороге смерти. Раз уж ты жив, не предавай её. И я хочу сказать тебе: будь смелым и действуй. Что плохого в том, чтобы наслаждаться сегодняшним днём в полной мере, а завтрашний день воспринимать как нечто непостоянное?»

——Относитесь к завтрашнему дню как к чему-то непостоянному!

Чао Цзяньсюэ откашлялся, откашлял из груди застоявшуюся воду, свет был ослепительным, в ушах шумело, и постепенно он ослабевал.

Он с трудом заморгал воспаленными глазами и ясно увидел бледное лицо Юй Вэя, слишком близко к нему, без единого румянца, только его рот был красным, а губы чистыми и яркими.

Глядя на Юй Вэя, сутра ума лорда Фухэна слилась с его даньтянем, и он снова увидел безжизненную пустыню под красной луной, которая изначально была проявлением страха смерти лорда Фухэна.

Для Истинных Бессмертных процесс вознесения может быть процессом наблюдения за тем, как они медленно растворяются в небесах и на земле, а годы тысячелетий подобны ножам.

В мгновение ока он увидел первоначальный вид сломанного колокола, сияющего золотым светом, перевязанного красной веревкой, и не знал, на чьем запястье он изначально носил его.

Но прошлое уже прошло, и кто может знать?

Он мог только тихо сказать в своем сердце: «Спасибо, сеньор».

Затем он сухо выругался в адрес Юй Вэя.

«Ты, блядь… ударил очень сильно».

Глава 19: Развитие — Неужели все это было напрасной тратой сил?

Они всё ещё лежали посреди долины Водяной Луны. Ночное небо между двумя долинами было усеяно звёздами и, казалось, струилось флуоресцентным зелёным светом.

Юй Вэй договорился со старшими братьями и сёстрами встретиться на рассвете в ресторане «Фусян». Он сосредоточился на поддержании огня в костре.

Собранные им сухие ветки потрескивали в огне, разбрасывая искры и издавая резкие хлопки.

Чао Цзяньсюэ сидел боком у огня, наклонив голову, чтобы высушить волосы.

У него было много волос, ниспадающих вниз, словно масса струящегося, блестящего, чернильно-черного нефрита.

Он увидел, как Юй Вэй схватился за грудь в том месте, куда его ударили, и его дыхание стало не таким ровным, как прежде.

"Ты…"

«Старший брат…»

Они заговорили одновременно, удивлённо переглядываясь. Юй Вэй почему-то казался немного сдержанным.

«Старший брат, знает ли господин Му Юань, что вы покинули секту?»

Он спросил со знанием дела, и Чао Цзяньсюэ последовал его примеру, сказав: «Я использовал технику иллюзии, чтобы проявиться именно для того, чтобы скрыть от господина Му Юаня... Лучше сохрани это в тайне».

Юй Вэй посмотрел на него, и в его глазах отразились отблески пламени. «На этот раз повезло. Старший Брат больше никогда не должен входить в тайное царство в одиночку. Тайные царства полны опасностей. Небольшая рана — уже благословение».

Чао Цзяньсюэ тоже знал, что это правда, но упускать такую возможность было нельзя, поэтому в будущем ему просто нужно было быть осторожнее.

Он пошутил: «В тайном мире мне было хорошо, но, когда я оттуда вышел, я чуть не погиб от твоих рук».

Юй Вэй нахмурился, отвёл взгляд и продолжил смотреть на огонь. «Это второе, о чём я хотел поговорить. Старший Брат должен был сказать мне, что ты собираешься использовать технику иллюзии, чтобы я знал».

«О? Ты же теперь не скажешь, что это неважно?» — поддразнил Чао Цзяньсюэ.

«…Мы со старшим братом — ученики господина Му Юаня. И на людях, и в личной жизни я должен нести ответственность».

Он выглядел молодым, но говорил как старик, что казалось неуместным. Чао Цзяньсюэ ухмыльнулся и сказал: «Мне не нужна твоя ответственность. Какую ответственность ты должен брать на себя!»

У него всё ещё болело, поэтому он приподнялся и похлопал по верхнему халату, который сох рядом с ним. Он был всё ещё мокрым, и, надевая его, он мог простудиться.

Юй Вэй был поражен этим демоном-практиком, поэтому он не должен был безрассудно использовать свою духовную силу, поэтому он не использовал заклинание, чтобы быстро высушить свою одежду.

Чао Цзяньсюэ откинулся назад, глядя на сверкающий Млечный Путь. Шорох насекомых и потрескивание огня слились в приятный звук для его ушей.

«Меч Тысячи Ли забрал демон-культиватор. Что нам говорить, когда другие спросят?»

Юй Вэй сказал: «Расскажи правду. Я был недостаточно бдителен, и это дало возможность демону-заклинателю».

Он добавил: «Заклинатель демонов не показывал своего лица от начала до конца. Старший брат Ли сказал, что он потерял сознание в ресторане «Фусян». Ты был с ним в тот момент. Ты заметил что-нибудь необычное?»

Чао Цзяньсюэ тщательно припомнил и сказал: «Нет, если и есть такая возможность, то это могло быть только тогда, когда я мылся…»

Юй Вэй тут же вспомнил ту сцену. Когда он увидел Чао Цзяньсюэ, разговаривающую с Хуа Цзэ у двери, он действительно был слегка влажным.

Хуа Цзэ…

В этот момент боль разлилась по ране. Дыхание Юй Вэя слегка сбилось. Он тут же сделал глубокий вдох, и холодный ночной ветер налил тяжесть в голове.

«Необходимо усилить оборону на границе территории демонов. Истинный Бессмертный сказал, что там было двое культиваторов демонов, значит, один тоже сбежал».

Чао Цзяньсюэ скривил губы. «Но иначе никак. И люди, и демоны хотят урвать свой кусок пирога. К тому же, Фухан Истинный Бессмертный — тоже бессмертный демон, так что вполне логично, что демон его забрал».

Юй Вэй долго не отвечал.

Чао Цзяньсюэ повернул голову, чтобы посмотреть на него, и увидел, что тот опустил глаза, спокойно сидя перед светом костра, необъяснимо излучая неземное чувство, будто вот-вот улетит.

Ой, он забыл.

Этот демон-культист ударил его ладонью, прежде чем сбежать. Должно быть, он до смерти ненавидел демонов.

Однако он не ожидал, что Юй Вэй будет выглядеть таким кротким, но при этом столь безжалостным к демонам. Из-за подозрений он чуть не утопил его в воде.

Холодная вода, заполнившая нос и горло, всё ещё не давала ему покоя. Чао Цзяньсюэ закашлялся.

Удалось ли ему наконец обнаружить неизвестную агрессивную сторону Юй Вэя?

Юй Вэй резко спросил: «Старший брат, где тот колокольчик, который ты подобрал в тайном мире? Он всё ещё у тебя?»

Чао Цзяньсюэ поперхнулся и несколько раз закашлялся, виновато сев.

Но выражение его лица было нормальным, без малейшего намёка на ложь. «Я его не выносил. Должно быть, оставил в тайном царстве».

Юй Вэй посмотрел на него, его ясные, проницательные глаза, казалось, пытались увидеть его насквозь.

Наконец, он сказал: «Тогда забудь. Этот колокол — просто магический артефакт для открытия формации. На самом деле, это не так уж и важно».

Его так легко отпустили. Чао Цзяньсюэ вздохнул с облегчением, но в то же время почувствовал себя ещё более виноватым.

«Старший брат», — снова сказал Юй Вэй, — «Спасибо, что веришь в меня».

Он говорил о формации глаз. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён. «Разве ты этого уже не говорил?»

«Я только что сказал это Лу Реньи. Теперь говорю это и тебе. Трудно доверять кому-то перед лицом жизни и смерти».

Чао Цзяньсюэ сам не знал, почему его переполняли сентиментальные чувства. «У меня не было другого выбора, кроме как довериться тебе».

«Мм», — Юй Вэй вдруг улыбнулся, и его улыбка напоминала легкий ветерок в яркую лунную ночь.

Чао Цзяньсюэ был сбит с толку.

«Так, — сказал он, — у меня тут, кажется, есть несколько таблеток. Можете посмотреть, что они делают и съедобны ли они?»

Он высыпал их, как фасоль, несколько красных, черных и зеленых.

Юй Вэй взглянул на них. «Высший сорт пилюли, стабилизирующей эссенцию, пилюли, поддерживающие дух, и… цветкоподобное лицо, луноподобная внешность, пилюля, сохраняющая молодость».

Как тут могло вмешаться странное имя!

Чао Цзяньсюэ смущённо сказал: «Ешь их, ешь. Они полезны при травмах. Пилюля «Лицо, подобное цветку, луноподобная, сохраняющая молодость» полезна для твоего лица».

"Не нужно"

Чао Цзяньсюэ не мог выдать свои благие намерения и с горечью сказал: «Я дарю его тебе. Разве не здорово обладать красотой без боли? Если не съешь – выбрось!»

«…Старшему брату нравятся красивые лица?»

Чао Цзяньсюэ кивнул. «Кому не нравятся красивые лица?»

«Лицо это ничто».

«Мне просто нравятся красивые лица. Перестань нести эту бесполезную чушь».

«Тогда…» — Юй Вэй взял таблетку «Цветоподобное лицо, луноподобная внешность, сохраняющую молодость». Розовая оболочка таблетки замерцала на свету. «Что считается красивым лицом?»

Что за глупый вопрос! Красивое лицо, которое он видел недавно, чистый и прекрасный облик Хуа Цзэ, всплыл в его памяти.

Кроме него, там был еще…

Чао Цзяньсюэ взглянул на спокойное выражение лица Юй Вэя. Если бы он это сделал, тот непременно снова принял бы облик неприкасаемой Гуаньинь.

Он предпочел сказать: «Хуа Цзэ очень красивый».

Возможно, это была иллюзия, вызванная тусклым светом, но ему показалось, что Юй Вэй усмехнулся.

Затем он услышал, как Юй Вэй спокойно сказал: «В самом деле. Внешний вид даоса Хуа Цзэ прекрасен».

Ему никогда не нравилось, когда другие были немотивированы и предались жизни в удовольствиях.

Он вернул Чао Цзяньсюэ Пилюлю, сохраняющую молодость, с лицом, подобным цветку и лунному облику.

Чао Цзяньсюэ передал ему еще две Пилюли Стабилизации Эссенции, но Юй Вэй снова отказался.

«Спасибо, Старший Брат, но я уже отрегулировал свою духовную энергию».

Рукава его были закатаны, а раны, полученные им в тайном царстве, уже полностью зажили.

Целебные способности культиватора стадии Зарождающейся Души были, естественно, первоклассными. Принцип заключался в том, что, поскольку он уже вытащил их, Чао Цзяньсюэ сам съел все пилюли.

Съев их, он сразу почувствовал, что его даньтянь наполнился. Только тогда он с остротой осознал, что в пустом даньтяне появилась необычная маленькая сердцевина.

Его сердце бешено колотилось, переполненное радостью.

От создания Фонда до Золотого Ядра остался всего один шаг!

Если бы Юй Вэй не был здесь, он бы немедленно сосредоточился на изучении Яркого Сердца Тысячи Ли, подаренного ему Фухэном. Он, практикующий Заложения Основ, собирался с помощью Фухэна стать практикующим Золотого Ядра. Интересно, как дела у Юй Вэя?

Он подошел ближе к Юй Вэю и спросил: «После выхода из тайного мира улучшилось ли совершенствование Младшего Брата?»

Юй Вэй покачал головой: «Никаких серьёзных изменений не произошло».

Он действительно превзошёл Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ внезапно почувствовал невероятную силу и радостно вскочил. Он похлопал себя по сухому одеянию и подбросил в огонь дров.

Юй Вэй спросил: «Откуда у старшего брата внешняя одежда ученика и деревянная бирка?»

«Я украл их, пока он принимал ванну».

Юй Вэй: «…»

Чао Цзяньсюэ наклонил голову и спросил очень невинным тоном: «Что случилось?»

Юй Вэй потёр лоб. «Старший брат действительно…» Он никогда не видел столь своенравного человека. В прежние годы обучения Юй Вэя все вокруг вели себя как джентльмены, соблюдая определённые правила для каждого занятия и каждого действия.

«Когда вернешься, тебе придется как следует извиниться перед этим учеником».

Чао Цзяньсюэ считал, что потеря деревянной бирки секты — это нормально, но поскольку Юй Вэй хотел соблюсти свои принципы поведения, ему пришлось согласиться: «Хорошо, хорошо, я тебя послушаю».

«Однако я не ожидал, что старшего брата Ли будут звать Чжэньчжэнь», — он насмешливо улыбнулся.

«Именно из-за этого имени старший брат Ли никогда не раскрывает своего настоящего имени, когда выходит из дома», — Юй Вэй тоже скривил губы. «Однако Чжэньчжэнь означает «правдивый» и «искренний». У старшего брата Ли чистое сердце. Старшему брату не стоит смеяться над ним в лицо».

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Как я смею над ним смеяться? Другие называют меня никчёмным человеком в лицо. Я бы не посмел насмехаться над могучим мастером Зарождающейся Души».

Юй Вэй: «…»

«Старший брат».

Чао Цзяньсюэ фыркнул: «Забудь, я просто пошутил».

На самом деле он очень заботился.

Он взглянул на Юй Вэя, который пристально смотрел на него. Трудно было сказать, какие чувства читались в его глазах: может быть, жалость, а может, и вовсе ничего.

Эта тема раздражала Чао Цзяньсюэ. Почему он без причины жалел себя перед Юй Вэем? Создавалось впечатление, что он ищет утешения.

«Я больше не буду об этом говорить!» Он встал и накинул верхнюю одежду. «Пошли обратно. Мы заплатили за ресторан «Фусян». Просто расточительство — не остаться там!»

Однако ему все равно пришлось изменить свою внешность.

На этот раз он пытался сделать это несколько раз, но Юй Вэй всегда говорил, что его внешний вид отличается от прежнего. В конце концов, он попросил Юй Вэя подкорректировать его.

Юй Вэй подошёл ближе. Чао Цзяньсюэ посмотрел на его нос, нос у сердца, и невольно заметила маленькую светлую родинку на краю глаза, скрытую за длинными ресницами.

Если бы он не присмотрелся и не опустил глаза, он бы вообще ничего не увидел.

«Вот», — пальцы Юй Вэя легонько коснулись его бровей, легкое, как дуновение ветерка, а затем он отступил назад.

Посмотрев на него еще раз с ног до головы, он сказал: «Он такой же, как и прежде».

Чао Цзяньсюэ подозрительно коснулся своего лица и, как ни странно, произнес: «У тебя такая хорошая память? У меня даже память не такая хорошая».

Они вдвоем покинули Долину Водной Луны. Чао Цзяньсюэ оглянулся на пересечение Воды и Луны, перевернутый Млечный Путь, и снова в сердце поклонился Истинному Бессмертному Фухэну.

–

Вернувшись в ресторан «Фусян», он открыл дверь, и его старший брат в шоке воскликнулаю: «Заклинатель демонов! Возьми мой меч!»

Чао Цзяньсюэ едва увернулся от неё и закричал: «Недоразумение! Недоразумение! Я одна из нас!

«Что именно происходит?»

Юй Вэй сказал: «Он не внешний ученик горы Мяосюань. Он внешний ученик горы Фусянь».

Эти двое уже отрепетировали свою историю в долине. В конечном итоге гора Фусянь взяла на себя все тяготы.

Старший брат Ли Чжэньчжэнь лежал на диване, ошеломлённый. Он пролежал без сознания сутки, пока все находились в тайном мире. На него напал демон, и он чуть не получил сотрясение мозга.

Он сказал сердито и печально: «Никто из вас так и не понял, что я не настоящий я. Все эти годы любви и времени — неужели все они были напрасны!»

Это прозвучало знакомо.

Старший брат извинился, сказав: «Тайное царство очень опасно. У нас не было времени обратить внимание друг на друга. К счастью, ты не пошел. Ты избежал катастрофы!»

Старший брат Ли Чжэньчжэнь со слезами на глазах сказал: «У тебя были какие-нибудь возможности?»

Все посмотрели на Юй Вэя, и тот покачал головой. «Не было особых возможностей. Меч Тысячи Ли, который я получил, тоже отобрали».

Таким образом, Ли Чжэньчжэнь не был так убит горем.

Все держали в секрете вопрос получения частички совершенствования Фухэна Истинного Бессмертного и рассказали об этом только тогда, когда все вместе прорвались в сферу Зарождающейся Души в будущем.

На следующее утро Хуа Цзэ постучал в их дверь.

Юй Вэй открыл дверь. Глаза Хуа Цзэ загорелись, и он с улыбкой сказал: «Раз уж мы с тобой виделись, я пришёл попрощаться специально для тебя».

Юй Вэй жестом попросил его говорить тише, осторожно закрыл дверь и обменялся несколькими любезностями.

Во время разговора Хуа Цзэ с любопытством спросил: «Где даос Лу? Почему я его не вижу?»

Юй Вэй: «Вчера он получил легкую травму и чувствует себя плохо».

Хуа Цзэ с сожалением сказал: «Жаль, что он всего лишь практикующий на уровне Зарождения Основы. Тогда, пожалуйста, побеспокойте даоса Юя, чтобы он попрощался с ним от меня и поблагодарил его. Благодаря ему я смог спокойно спать».

«…» Юй Вэй не ответил и наконец тихонько произнес: «Мм».

К тому времени, как он закончил говорить у двери и вернулся, Чао Цзяньсюэ уже проснулся.

Глава 20: Вместе на коленях, на коленях перед этим миром

Возможно, из-за вчерашнего чрезмерного потребления в тайном царстве его тело чувствовало себя так, будто по нему ударили сто восемь раз, даже легкое движение было изнурительным.

Чао Цзяньсюэ опустил голову, чтобы восстановить дыхание, и тут перед его глазами появилась чашка горячего чая.

«Старший брат, выпей», — спокойно сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ был польщен, и после того, как он выпил горячего чая, боли в его теле немного утихли.

Теперь, когда тайное царство закрыто, им следует вернуться в секту.

Чао Цзяньсюэ спрятался за Юй Вэя, идя по знакомой горной тропе. Когда он уже почти добрался до своей обители Цинсюэ и вздохнул с облегчением, Юй Вэй остановился.

Он взглянул вперед и увидел господина Му Юаня, стоящего неподалеку, с непроницаемым выражением лица.

Му Юань вызвал их на террасу Гуань Юэ для доклада.

Он любезно сказал: «Мы с главой клана уже знаем о краже меча Цяньли. Юй Вэй, не принимай это близко к сердцу».

Чао Цзяньсюэ стоял в коридоре, слушая, как учитель и ученик обмениваются словами, полными любви и уважения. А он, напротив, стоял один у двери, чувствуя тревогу и одиночество.

Лепестки цветов падали на террасе Гуань Юэ, а облака плыли по ветру. Нефритовые украшения на его поясе звенели, издавая лёгкий звук, словно чистая родниковая вода ударялась о камни.

Вернувшись, он прочитал «Метод Цяньли Минсинь». Его описание сильно отличалось от учений секты Уу, но у него было наследие Истинного Бессмертного Фухана, поэтому совершенствование шло довольно гладко.

Отличалось лишь одно. Суть этого метода заключалась в том, что обычное совершенствование было вполне приемлемым, но при реальном применении оно сжигало собственную духовную силу человека как топливо, катализируя высвобождение ещё большей силы.

Короче говоря, это означало нанесение вреда себе и врагу, например, нанесение себе ущерба в размере трехсот единиц при нанесении ущерба врагу в размере одной тысячи.

Метод Цяньли Минсинь также содержал в себе боевое намерение. Он перенёс это боевое намерение на свой браслет. Браслет представлял собой ярко сияющее золотое кольцо, поэтому он назвал его Мин Цяньли.

По мере того, как его совершенствование улучшалось, золотое кольцо Мин Цяньли также могло питать его врожденный дух оружия.

«Чао Цзяньсюэ, входи».

Он опустил голову и вошёл в комнату. Покои его хозяина были безупречно чистыми, пол был таким чистым, что в нём отражалось его лицо.

Му Юань изменил свой мягкий тон в отношении Юй Вэя и холодно сказал: «Я дам тебе шанс, ответь честно. Куда ты пропал?»

Какой авторитетный вопрос! Чао Цзяньсюэ покрылся холодным потом.

Он думал, что Му Юань будет находиться в уединении долгое время, но кто знал, что он закончит так быстро и поймает его с поличным?

Чао Цзяньсюэ взглянул на Му Юаня. Казалось, он был по-настоящему разгневан, его брови были подняты, словно разъярённый ваджр. Юй Вэй, стоявший рядом, выглядел как допрашивающий его служитель, спокойно наблюдая за ним.

Отбросив первоначальное намерение спрятаться, Чао Цзяньсюэ пошел дальше: «Я отправился в Долину Водяной Луны и вошёл в тайное царство».

«Чепуха!» Му Юань ударил по столу.

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел наклониться, Юй Вэй первым опустился на колени: «Учитель, пожалуйста, успокойте свой гнев. Я тоже несу ответственность за это дело».

Му Юань: «Ты знал это с самого начала?»

Юй Вэй опустил глаза: «Да».

«Ты знал, что он идет на смерть?»

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Разве я не вернулся в целости и сохранности…»

«На колени!»

Луч духовного света ударил в него, и колени Чао Цзяньсюэ ослабли, и он, дрожа, опустился на колени. Он почувствовал прилив горечи и обиды, думая: «Разве ему не позволили выйти и увидеть мир?»

Если бы он не вышел, откуда бы он взялся, чтобы получить метод Цяньли Минсинь? Сколько ещё продляться дни, когда его будут высмеивать все члены секты? Сколько ему придётся беспокоиться о том, что кто-то придёт и убьёт его? Понял ли Му Юань его нежелание?

Глаза Юй Вэй защипало, он подполз к нему, опустился на колени и сказал: «Учитель, Старший Брат выдержал давление тайного мира. В тайном мире, если бы не помощь Старшего Брата, я бы не смог сломать Тысячешёлковый Массив. Если Старший Брат совершил ошибку, я тоже виноват. Я готов понести наказание!»

Чао Цзяньсюэ поджал губы и громко сказал: «Это не дело Юй Вэя, накажите меня, Мастер».

Он не хотел оказывать Юй Вэю никаких услуг.

Му Юань холодно сказал: «Вы двое защищаете друг друга! Чао Цзяньсюэ, как ты набрался такой смелости? Ты что, не боишься смерти?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Мне страшно, но ещё больше я боюсь умереть необъяснимой смертью. Я просто не хочу ждать, не хочу, чтобы моя надежда постепенно угасла в ожидании, а потом меня внезапно убьют во сне!»

«Разве я не обещал обучать тебя постепенно, после того как ты достигнешь поздней стадии становления Основы?»

«Но Мастер также сказал подождать, пока я не достигну поздней стадии Заложения Основы. Я просто хотел сначала отправиться в тайное царство и посмотреть. Младший Брат может пойти, почему я не могу?»

«Каково совершенствование Юй Вэя и каково совершенствование тебя?»

«У меня есть волшебное оружие, подаренное мне отцом, которое может гарантировать мое выживание».

«Одного раза было достаточно, теперь второй раз. Ты думаешь только о внешних преимуществах. Твой характер так нетерпелив, ты любишь лёгкость и ненавидишь труд, что противоречит учению секты!»

У Чао Цзяньсюэ защипало в носу, а из глаз потекли слезы, которые он не мог сдержать, капая ему на колени и окрашивая его одежду в более темный цвет.

Он чувствовал себя неловко, ругая себя за свою хрупкость, но при этом пытаясь это скрыть. Юй Вэй не должен был его видеть, верно?

Он сглотнул горечь в горле и упрямо сказал: «А как же внешние преимущества? Пока я могу ими пользоваться, это моя способность…»

Прежде чем он успел что-то сказать, Юй Вэй внезапно протянул руку и надавил на него.

Он уставился на Юй Вэя красными, полными слёз глазами. Юй Вэй бросил на него взгляд, словно говорящий: «Ни слова больше».

Слеза упала на тыльную сторону руки Юй Вэя, он задрожал и отдернул руку, словно обжегся.

«Ты хочешь сказать, что хочешь полагаться на магическое оружие, чтобы проходить сквозь миры в будущем?»

«…Я не это имел в виду… Я тоже усердно работаю над совершенствованием…» — Чао Цзяньсюэ смягчил тон.

Му Юань взмахнул рукавами: «Вы оба отправляйтесь в зал Цзинсинь на главной вершине и проведите там семь дней в наказание, стоя на коленях без еды и сна, используя только свою духовную силу для поддержания жизни! Когда переживёте эти семь дней, приходите и скажите мне, как усердно вы совершенствуетесь!»

Чао Цзяньсюэ вытер слезы с лица, думая: «Стоять на коленях — значит стоять на коленях, всего семь дней, просто закрой и открой глаза, повтори это семь раз, и все закончится».

Му Юань уже ушёл в гневе, и они оба встали. Он неловко извинился перед Юй Вэем за свою вину.

«Старший брат не должен был так разговаривать с Мастером, Мастер просто беспокоится о твоей безопасности», — сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ: «Знаю. Он тоже переживает, что я познал сладость магического оружия, и с тех пор не буду серьёзно заниматься самосовершенствованием и закреплю за собой репутацию никчёмного человека».

Взгляд Юй Вэя слегка смягчился: «Старший брат действительно понимает».

Чао Цзяньсюэ закатил глаза: «Ты считаешь меня идиотом?»

Зал Цзинсинь на главной вершине был невероятно высоким. Подняв взгляд, можно было увидеть, что потолок был расписан сценой Войны за Покорение Демонов, с двумя группами бессмертных облаков и демонических облаков. В то время бессмертных было ещё много, в отличие от нынешних, когда они были разбросаны.

Кстати, о коленопреклонении: им даже подушки не дали. Твёрдый пол был украшен замысловатыми бессмертными облаками, бессмертными журавлями и бессмертными цветами, высеченными с невероятной силой. Стоять на нём на коленях было бы невыносимо для любого человека с хоть немного нежной кожей.

Чао Цзяньсюэ был человеком с нежной кожей.

Постояв некоторое время на коленях, он спросил Юй Вэя, как именно ему следует регулировать свою Ци, чтобы было легче.

Они преклоняли колени во внутренней комнате, а внешняя комната была местом, где внутренние ученики до начала Основного Учреждения проводили занятия. Во время перерывов ученики заглядывали туда.

Чао Цзяньсюэ это показалось раздражающим, поэтому он опустил голову и отвёл взгляд. Юй Вэй тоже выглядел серьёзным, словно пришёл не для того, чтобы преклонить колени в наказание, а чтобы развить свой разум.

«А! Старший брат Чао, старший брат Юй»,

Услышав знакомый голос, Чао Цзяньсюэ поднял голову, его глаза загорелись: «Младший брат Се, ты тоже здесь?»

Се Бинюань держал в руках свиток. Увидев эту сцену, он в недоумении спросил: «Что вы, старшие братья, делаете?»

Чао Цзяньсюэ естественно ответил: «Учитель наказал нас встать на колени».

«Старший брат Юй тоже?»

Чао Цзяньсюэ: «Что ты имеешь в виду?» Он считал Се Бинъюаня хорошим ребенком.

Се Бинюань тут же изменил свои слова: «Как господин Му Юань мог так поступить…»

Его глаза хитро забегали: «Когда старший брат Труэчжэнь вернулся, он рассказал нам о Долине Водяной Луны. Может быть, учеником внешней секты был старший брат Чао?»

Чао Цзяньсюэ мягко улыбнулся ему: «Младший брат такой умный! Тсс, не рассказывай об этом никому».

Се Бинюань кивнул: «Конечно, я это знаю. Старший брат Труэчжэнь последние несколько дней был в плохом настроении и заперся в своей уединённой пещере для самосовершенствования из-за инцидента в Долине Водяной Луны».

Юй Вэй удивленно спросил: «Старший брат Ли так обеспокоен?»

После очередного занятия Се Бинъюань снова подошел и спросил: «Я приду завтра на занятие. Старший брат, нужно ли мне что-нибудь принести?»

Глаза Чао Цзяньсюэ наполнились слезами благодарности.

«Молодой младший брат, ты так добр…»

Но, вспомнив слова господина своего, он ожесточил сердце свое.

«Ничего не нужно».

За окном раздался утренний звон колокола и вечерний бой барабана, их тени на земле то удлинялись, то укорачивались, и, наконец, перед ними зажглись два ряда свечей, мерцающий свет свечей.

Чао Цзяньсюэ был сонным. Каждый раз, когда он уже собирался заснуть, он слышал, как Юй Вэй зовёт: «Старший брат!»

Звук был негромким, но ясным, как дуновение ветерка, и тут же вырвал его из дремоты.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на свет свечи перед собой, который постепенно оставил неизгладимую тень в его глазах. Он почувствовал себя плохо и спросил: «Хотя я просил тебя помочь мне спрятать его, я не просил тебя нести наказание вместе со мной. Почему же ты это сделал?»

Юй Вэй: «Это не имеет никакого отношения к Старшему Брату. Я поступил неправильно, помогая Старшему Брату скрывать это, это факт».

Не было необходимости быть столь беспристрастным.

Чао Цзяньсюэ: «Зачем беспокоиться?»

В голосе Юй Вэя не было ни радости, ни печали: «Мне нужно кое-что спросить у старшего брата».

«Спрашивай».

«Когда старший брат встретил товарища-даоса Хуа Цзэ?»

Почему упоминался Хуа Цзэ? Чао Цзяньсюэ непонятно спросил: «Как раз в тот день в павильоне Фусян, в тот день, когда вы с ним встретились».

Юй Вэй снова спросил: «Старший брат... ты что-нибудь с ним сделал?»

Это была явная клевета.

«Делал что делал что делал!» — Чао Цзяньсюэ вдруг забеспокоилась. «Ты тоже так меня видишь! Ты же, наверное, ходил с ним за водой, какие у тебя к нему скрытые мотивы!»

Юй Вэй посмотрел на него: «Я этого не делал».

«Кто знает, сделал ты это или нет! В любом случае, я этого не делал!»

«За что он тебя поблагодарил? Он просил передать тебе спасибо за то, что ты дал ему спокойно спать».

Чао Цзяньсюэ в тревоге хлопнул себя по бедру: «Недоразумение, недоразумение! Почему люди из клана Хэхуань говорят так лживо! Это я предоставил ему комнату, поэтому он и поблагодарил меня».

«О?» Юй Вэй поднял брови, добавив немного очарования, которое обычно не видно при свете свечей. «Я помню, Старший Брат сказал в тот день, что у него нет комнаты…»

Более того, если задуматься, в тот день Чао Цзяньсюэ тоже произнес одно за другим «Старший брат Юй».

Чао Цзяньсюэ сдался и сказал: «Конечно, я не настолько упрям, чтобы сам войти в тайное царство, мне определенно нужно было найти тебя, чтобы пойти вместе».

Хотя это были обычные и логичные слова, для Юй Вэя они имели иное значение.

Он невольно скривил губы: «Я не ожидал, что Старший Брат будет мне так доверять».

Чао Цзяньсюэ снова сказал: «Короче говоря, не поймите меня неправильно, я этого не делал!»

«Понятно», — сдержанно кивнул Юй Вэй.

В первые дни духовная энергия в даньтяне Чао Цзяньсюэ была ещё в изобилии. Преодолев сонливость первой ночи, он постиг суть культивирования бессмертия, не ложась спать допоздна. Его разум был предельно ясен, и он даже ощущал себя немного неземным.

Но после пятого дня его духовная сила начала течь хаотично, иногда сбиваясь с пути. Она то уходила влево, то вправо, но не туда, куда ей положено.

Затем он начал видеть звезды, в один момент чувствуя голод, а в следующий — тяжесть в веках.

Свечи догорели через пять дней, и ученик снова пришел, чтобы заменить их новыми.

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его ноги больше ему не принадлежат, но, увидев это, выражение лица Юй Вэя осталось прежним, и он даже смог нормально дышать и тренироваться.

Он тайно достал Цяньли Минсинь из своего даньтяня и усердно практиковал его, и его тело обрело некоторую поддерживающую силу.

«Младший брат Юй! Младший брат Юй!»

Он открыл глаза. Вслед за Се Бинъюанем к ним подбежал Ли Труэчжэнь.

Если быть точным, то он хотел навестить Юй Вэя.

Ли Труэчжэнь держал Юй Вэя за руки, глаза его были полны слез: «Младший брат Юй, за что тебя наказали встать на колени? Старшему брату так жаль тебя…»

Чао Цзяньсюэ отвел взгляд: «…»

Это действие, это выражение лица напоминало застенчивую жену.

Неужели старший брат Труэжен сошёл с ума от уединения?

Юй Вэй медленно высвободил руки из своих: «Спасибо, старший брат Ли, за вашу заботу».

Он остановился на последних двух словах, потому что старший брат Труэжен так крепко держал его, что вырвать их было трудно.

«Младший брат Юй — дракон среди людей. В этот раз он потерял меч Цяньли, но в следующий раз у него обязательно будет ещё лучший бессмертный артефакт!»

Чао Цзяньсюэ была шокирован этими подхалимскими замечаниями. Не слишком ли откровенна такая лесть?

Юй Вэй тоже дернул веками и сказал: «Старший брат Ли, что случилось?»

Ли Труэчжэнь закрыл глаза, выглядя убитым горем: «Ничего! Мне просто приснился сон, пока я был в уединении, и я понял, что слишком много упустил. Мне очень грустно! Этот мир слишком безумен!»

Чао Цзяньсюэ резко поднял голову, не двигаясь с места, и не из-за чего-то другого, а из-за тона последней фразы.

Это был особенно знакомый тон, который заставлял людей желать произнести следующее предложение.

К сожалению, Ли Труэчжэнь его вообще не увидел и только сказал Юй Вэю: «Если младшему брату Юю что-нибудь понадобится, не стесняйся отправить мне, нет, отправь мне сообщение!»

Юй Вэй: «Старший Брат слишком добр, Старший Брат, пожалуйста, вернись».

«Подожди!» — Чао Цзяньсюэ встал, резко взмахнув рукой.

Под озадаченным взглядом Юй Вэя, который уговаривал его продолжать стоять на коленях, Чао Цзяньсюэ с серьезным выражением лица сказал старшему брату Труэчжэню: «Давай поговорим наедине».

Они вдвоем отошли в угол коридора, где никого не было, и Юй Вэй не должен был их слышать.

Чао Цзяньсюэ пристально посмотрел в глаза Ли Труэчжэня, долго думал и, наконец, выбрал самый надежный код, который был популярен на протяжении десятилетий.

Он произнёс поэтическим тоном: «Нефритовый ликер императорского двора!»

Старший брат Труэжен был ошеломлен и ответил: «Сто восемьдесят чашек!»

Чао Цзяньсюэ положил руки ему на плечи и встряхнул: «Стоимость рубашки!»

Старший брат Труэжен расплакался: «Девять фунтов и пятнадцать пенсов!»

"Что происходит!"

«Разве ты не знаешь? Я тоже не знаю. Я знаю только концовку. Юй Вэй — главный герой этого мира. В будущем он обретёт бессмертие и уничтожит всё царство Сюаньчжэнь! Короче говоря, тебе придётся обнять его за бедро, брат!»

После того как Чао Цзяньсюэ молча вернулся во внутреннюю комнату, он опустился на колени, его тело слегка окаменело.

Юй Вэй: «Старший брат, что ты сказал старшему брату Ли? Почему у тебя такое серьёзное лицо?»

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Не говори».

Глава 21

По словам Ли Чжэньчжэня, о других событиях он ничего не знает!

Могу ли я спросить, какова причина и цель вашего переселения?

Взгляд Чао Цзяньсюэ был настолько недоверчивым, что, казалось, материализовался и направился в сторону Юй Вэя.

Юй Вэй открыл глаза и заботливо спросил: «Старший Брат плохо себя чувствует?»

«Немного неудобно…» Чао Цзяньсюэ схватился за живот. «Меня немного тошнит».

Его буквально тошнило, вероятно, от того, что он слишком неправильно направил свою ци, и от внезапно обрушившейся на него ошеломляющей новости. Глядя на вечно спокойное, бессмертное лицо младшего брата, он почувствовал, как у него заболел живот.

Воображение Чао Цзяньсюэ разыгралось, и он уже представил себе, как Юй Вэй раскинет перед собой руки, улыбнется и скажет: «Жизнь так же проста, как пирог!»

Вот и получается, что некоторые люди просто рождены быть главными героями.

Как кто-то может быть настолько двуличным?

Уничтожение королевства Сюаньчжэнь?

Ю Вэй?

Так значит, главные герои на самом деле не хорошие люди, да?

По идее, он должен был бы учиться у Ли Чжэньчжэня, быстро вцепиться в его сильное бедро и стать его приспешником. Но его слабый стержень не позволял ему цепляться за бедро главного героя. Он не верил, что не сможет создать прекрасное будущее собственными руками.

Пока он стиснул зубы, Юй Вэй поднял руку и помахал в сторону, открывая решетчатое окно.

Прохладный ветерок наполнил кожу влагой, приятно согревая ее.

В какой-то момент на улице начался моросящий дождь, барабаня по опавшим цветам, а каменные фонари во дворе стояли молча.

«Чувствуешь себя лучше?» — спросил Юй Вэй.

Вдохнув свежий воздух, тошнота Чао Цзяньсюэ почти прошла, и он пробормотал: «Мгм».

Как он мог быть таким внимательным?

Как бы то ни было, по крайней мере, Юй Вэй сейчас не показывал никаких признаков того, что собирается стать злым, поэтому он будет обращаться с ним как обычно.

Через некоторое время все тело Чао Цзяньсюэ заныло от стояния на коленях, и он невольно вздохнул.

Глядя на Юй Вэя, я видел, что его спина была прямой, как бамбук.

«У тебя колени не болят?» — искренне спросил он, ведь Юй Вэй сидел прямо с самого первого дня, его колени даже не двигались. Даже если его полностью поддерживала духовная энергия, как он мог так хорошо это переносить?

Выражение лица Юй Вэя не изменилось: «Всё в порядке».

Чао Цзяньсюэ был в недоумении: «У тебя что, колени железные? А ноги вообще настоящие? Почему бы тебе не встать и не пройтись?»

Юй Вэй посмотрел на него, слегка улыбнувшись: «Меня уже наказывали стоять на коленях, и я уже освоил трюк управления духовной энергией».

«Разве Мастер раньше был таким строгим?» — Чао Цзяньсюэ цокнул языком, не предполагая, что даже такой любимый сын небес, как Юй Вэй, будет наказан и поставлен на колени.

Юй Вэй на мгновение замолчал, а затем сказал: «Если бы мне пришлось встать на колени в одиночку, это было бы ещё труднее вынести. Старший Брат, потерпи ещё немного, к завтрашнему рассвету всё должно закончиться».

Он закрыл глаза и снова сложил ручную печать, чтобы обеспечить циркуляцию духовной энергии; его тело излучало слабый, сияющий свет, что, вероятно, означало, что он вернулся к самосовершенствованию.

Чао Цзяньсюэ долго смотрел на него, не желая отставать. Он успокоил свой разум, сложил ручную печать и начал размышлять над стихом «Тысяча миль ясности ума» в даньтяне.

В отличие от метода совершенствования секты Уу, ориентированного на сдержанность, «Тысяча миль ясности ума» делала акцент на том, чтобы делать то, что хочешь, и поступать согласно велению своего сердца, что особенно хорошо соответствовало его личности.

В глубине своего сознания Чао Цзяньсюэ чувствовал, как барьер на пути к стадии Золотого Ядра постепенно становится яснее, как будто он мог протянуть руку и прикоснуться к нему.

Его духовная энергия вырвалась из пустоты хаоса, образуя потоки воды и щупальца, но столкнулась с этим барьером и не смогла прорваться.

Он ожесточил своё сердце и использовал «Тысячу миль ясности ума», чтобы мобилизовать ещё больше духовной энергии. Сухие меридианы были силой открыты, и момент разрушения барьера принёс пронзительную боль.

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что тот настолько погружён в совершенствование, что даже не заметит, как из его семи отверстий течёт кровь. Юй Вэй остро учуял запах крови и, открыв глаза, был шокирован.

Но прерывать кого-либо во время совершенствования было опасно, поскольку это могло привести к отклонению ци. Юй Вэй ничего не мог поделать, кроме как вытереть кровь, непрерывно текущую по лицу, и тихонько позвал его.

«Старший брат… Старший брат Чао… Чао Цзяньсюэ…»

Чао Цзяньсюэ внезапно открыл глаза и схватил Юй Вэя за запястье, сжав его так сильно, что его ногти чуть не пронзили плоть.

Лицо его было бледным, но глаза пленяли, зрачки были темнее черных жемчужин, словно другая вселенная, способная притягивать к себе людей.

Юй Вэй в ответ схватил его за руку, кончик его пальца коснулся жизненно важной точки и, не задумываясь, послал поток нежной духовной энергии.

Чао Цзяньсюэ застонал, его грудь сжалась, и он внезапно закашлялся кровью.

Сразу же после этого он ощутил легкость в своем даньтяне, и вся духовная энергия из его тела хлынула, словно водопад.

Затем в его даньтяне появилась круглая, бледно-золотистая жемчужина, неустанно поглощающая духовный свет.

Прежде чем он успел отреагировать, Юй Вэй уже увидел признаки и воскликнул с удивлением: «Старший брат, ты вошел в стадию Золотого Ядра!»

Сердцевина! Это золотое ядро! Большое, круглое золотое ядро!

Чао Цзяньсюэ не мог сдержать радости, всего трясло от волнения. Даже Юй Вэй казался более открытым, ему хотелось обнять его!

«Старший брат…»

Застигнутый врасплох внезапным, крепким объятием, Юй Вэй почувствовал запах крови и аромат цветущей сливы, исходивший от Чао Цзяньсюэ. Юй Вэй медленно отпустил его руку, не зная, что делать.

Со слезами на глазах Чао Цзяньсюэ не обращал внимания на то, насколько он грязен, и лишь взволнованно воскликнул: «Я сделал это! Юй Вэй! Смотри, я сделал это!»

Он больше не был тем отбросом из Учреждения, который подпирал себя эликсирами и сокровищами. Он доказал себе, что может улучшить своё совершенствование!

Юй Вэй слушал его радостный шепот, прижавшись щекой к его шее, теплой и словно кусочек мягкого нефрита.

Его уши покраснели, и как раз когда он собирался произнести несколько поздравительных слов, Чао Цзяньсюэ отпустил его и встал.

«Золотое Ядро! Что мне делать? Мне сначала сказать Мастеру?» Чао Цзяньсюэ расхаживал взад-вперёд.

Юй Вэй спросил: «Старший Брат, чувствуешь ли ты какой-либо дискомфорт? Почему ты истекаешь кровью, прорываясь?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что это, должно быть, побочный эффект Тысячи Миль Ясности Ума, заставляющий его меридианы раскрыться.

«Ничего страшного, достаточно будет просто протереть».

Он небрежно вытерся рукавом, а когда опустил рукав, его лицо оказалось измазанным, как у кошки, и выглядело это очень комично.

Юй Вэй хотел рассмеяться, но сдержался, сказав: «Старшему брату сначала нужно отдохнуть и восстановить дыхание, спешка не нужна».

«Ты прав!» Чао Цзяньсюэ несколько раз прошёлся взад и вперёд, но в конце концов снова опустился на колени. «Ещё есть день, иначе Мастер найдёт ещё один повод для гнева».

Юй Вэй не смог его остановить, поэтому он поднял руку и наложил на него очищающее заклинание.

Чао Цзяньсюэ сидел напротив него, его глаза сияли: «Могут ли культиваторы Золотого Ядра выучить это заклинание?»

«…Оно подразумевает управление пятью элементами, лучше всего изучать его на средней стадии Золотого ядра». Юй Вэй избегал его особенно пристального взгляда.

Чао Цзяньсюэ закрыл глаза, чтобы рассмотреть Золотое Ядро, круглое, как золотая жемчужина.

Культивирование бессмертия — это настоящее волшебство: сформировать в своём теле Золотое Ядро. А как насчёт Зарождающейся Души?

Ему стало любопытно, и он спросил: «Как выглядит зарождающаяся душа?»

Юй Вэй на мгновение замялся, а затем ответил: «Золотое ядро рождает плод».

Чао Цзяньсюэ: «Это как раз то, что говорится в книгах. А можешь ли ты выразить это человеческим языком? Можешь ли ты описать это конкретно?»

Юй Вэй задумался на мгновение и сказал: «Это примерно уменьшенная версия тебя, размером всего с два сустава пальца, и обычно она спит во дворце Нивань».

«Разве это не похоже на женщину, вынашивающую ребенка?»

Юй Вэй усмехнулся: «Вовсе нет, Зарождающаяся Душа — это форма дхармы вашего изначального духа, то есть это вы сами, просто так легче наблюдать за вашим прогрессом в совершенствовании. Когда вы достигаете стадии Бога Преображения, эта форма дхармы может быть скрыта».

Чао Цзяньсюэ без смущения похвастался: «А как же тогда быть с духовным совокуплением, описанным в книгах? Оно совершается с помощью изначального духа? Как же можно вступить в духовное совокупление?»

«…» Улыбка Юй Вэя исчезла, и он отступил на полколена.

«Младший брат? Почему ты бежишь? Почему ты молчишь?»

Юй Вэй покачал головой: «Старший брат, пожалуйста, разберись сам».

«Почему ты так себя ведёшь? Разве мы оба не мужчины…» — Чао Цзяньсюэ поджал губы. Он только что подумал об этом и спросил небрежно, но это выражение, этот поступок выставили его извращенцем, приставающим к юной девице.

Главные герои такие претенциозные!

Он говорил назидательным тоном: «Младший брат, не будь таким строгим. В книгах написано, что это всего лишь воспитание, не будь таким ханжой».

Маленький ханжа не издал ни звука, но бросил на него холодный взгляд.

«Ладно, ладно, я не буду спрашивать», — Чао Цзяньсюэ выпрямился и продолжил восстанавливать свои меридианы.

Как только наказание на коленях закончилось, Чао Цзяньсюэ грациозно вылетел и направился прямиком к платформе для наблюдения за Луной.

Лорд Му Юань отругал его за «опрометчивость», но когда его взгляд упал на радостное выражение лица и он присмотрелся повнимательнее, то отнесся к нему с недоверием.

«Как тебе удалось внезапно достичь уровня Золотого ядра?»

Чао Цзяньсюэ, получив преимущество, бесстыдно заявил: «Под влиянием серьезных наставлений Мастера этот ученик последние семь дней чувствовал себя очень виноватым, поэтому я удвоил свои усилия и усердие, и никогда не забывал наставлений Мастера, и внезапно добился прогресса!»

Лорд Му Юань не сдержался и со смехом отругал его: «Ты болтливый негодяй».

Чао Цзяньсюэ смело схватил его за край рукава: «Учитель, этот ученик знает свою ошибку, этому ученику не следовало спускаться с горы одному».

Его скользящее колено было рассчитано идеально.

«Ты». В конечном счёте, это было радостное событие, и господин Му Юань больше не злился, сказав: «Если ты больше не будешь доставлять мне неприятностей, я оставлю это в покое».

«Тогда, теперь, когда я достиг стадии Золотого Ядра, смогу ли я в будущем спуститься с горы для обучения? Всем остальным ученикам разрешено выполнять задания секты и спускаться с горы, как только они достигнут стадии Золотого Ядра. Обещаю быть осторожным».

Поэтому, сказав так много, он все равно хотел сражаться со своим хозяином за свободу.

Господин Му Юань вздохнул и сказал: «Ты должен быть усерден каждый день и не забрасывать учёбу. Если хочешь спуститься с горы, не забудь пойти с другими учениками».

Он посмотрел на Юй Вэя, ожидавшего в коридоре, и добавил ряд раздражённых слов: «Твой младший брат моложе тебя, но гораздо более сдержан. Когда он формировал свою Зарождающуюся Душу, он, конечно, не выказывал такой радости, как ты. Я первым поднял этот вопрос…»

Услышав свое имя, Юй Вэй сохранил равнодушное выражение лица, даже ужасно спокойное.

Дождь лил уже два дня и не собирался прекращаться. Дождь лил позади, а в ушах слышались лишь звуки дождя и голос Чао Цзяньсюэ, которые он шутил.

Но он не мог отвести взгляд, и только потому, что Чао Цзяньсюэ был слишком другим, отличался от него самого, отличался от всех, с кем он общался раньше.

Если другие были нарисованы простой бумагой и светлыми чернилами, то «Старший брат» — золотым лаком и насыщенными цветами, каждый хмурый взгляд и улыбка — слишком яркими. Стоит его увидеть, и невозможно отвести взгляд.

Лорд Му Юань добавил: «Теперь, когда вы достигли стадии Золотого ядра, я должен сообщить об этом Лорду Цишаню и Главе Ордена».

«Не надо», — сказал Чао Цзяньсюэ. «Давайте дождемся следующего визита отца и расскажем ему».

Главным образом, он хотел сделать сюрприз правителю Цишаню.

Лорд Му Юань на мгновение задумался: «Ладно, иначе он бы наверняка отложил Проход Укрощения Демонов и снова бросился вперед».

«Начиная с завтрашнего дня вы будете посещать утренние занятия со своими младшими братьями и сестрами».

Жизнь заметно возвращалась в прежнее русло, и Чао Цзяньсюэ вернулся в Обитель Чистого Снега, чтобы продолжить изучение метода Тысячи Миль Ясности Ума.

На следующий день четверо учеников присутствовали на утреннем занятии.

Ознакомившись с необходимой литературой, группа написала эссе.

Чао Цзяньсюэ писал это произведение впервые, и после долгих размышлений он не смог написать ничего литературного, поэтому он просто написал простым языком и фактически первым закончил.

Пока ему было скучно, он взглянул, и чем больше он смотрел на чернильницы, которые использовали Нань Шань и Цю Шуй, тем более знакомыми они ему казались.

Очевидно, это были те самые два предмета, которые Юй Вэй купил в тот день в павильоне «Семь сокровищ» в Долине Водяной Луны!

Итак, это были сувениры.

Чао Цзяньсюэ подумал о курильнице.

Где была его доля?

Глава 22: Так называемое давление со стороны сверстников

Чао Цзяньсюэ серьезно обдумывал, что ему сказать, если Юй Вэй сделает ему подарок.

– «Младший брат, тебе не следовало тратить так много. Младший брат, ты слишком добр. Откуда он знает, что мне это нравится, ха-ха…» Как он мог выразить свою благодарность, показав своё поведение старшего брата, оставаясь при этом вежливым и сдержанным, не выказывая при этом чрезмерной радости?

Ему очень понравилась эта курильница.

Он ждал и ждал, но даже через три дня Юй Вэй не пришел его искать.

Чао Цзяньсюэ снова понял: Юй Вэй просто не приготовил ему подарок. Ну, значит, не приготовил. Он купит его сам, когда они в следующий раз выйдут. Да и кому какое дело до подарков Юй Вэя?

Все четверо возвращались после тренировки в фехтовании, когда Чао Цзяньсюэ и Цю Шуй шли позади, слушая ее рассказ о том, какие живописные места и места за пределами секты были интересны.

Нань Шань повернул голову и сказал Цю Шую: «Ты тоже нечасто выходил из дома, так как же ты можешь говорить так, будто видел все своими глазами?»

Цю Шуй самодовольно сказал: «Я прочитал много книг. Путешествие в десять тысяч миль не сравнится с чтением десяти тысяч книг».

«Значит, вы говорите обо всём подряд, включая Восточные равнины, Западный континент, Южный остров, Северную территорию и Центральный Чантянь царства Сюаньчжэнь. Вы читали всякие популярные сказки и сборники рассказов?»

«Убирайся отсюда. Я читал «Путешествия по царству Сюаньчжэнь». Ты такой некультурный», — усмехнулся Цю Шуй.

Проведя вместе последние несколько дней, Чао Цзяньсюэ уже знал, что эти двое — заклятые враги. Узнав, что Чао Цзяньсюэ достиг стадии Золотого Ядра, они изменили своё мнение о нём и стали немного ближе к нему в последнее время.

Закончив препирательства, Цю Шуй продолжил рассказывать о хороших местах: «Паром Трёх Тысяч Снов на Западном континенте — такое прекрасное место, пленяющее бесчисленное множество юношей и девушек. Здесь круглый год царит весна, цветут сотни цветов, и это также порождает красоту. Секты Хэхуань и Цицяо находятся недалеко от парома Трёх Тысяч Снов.

Я слышал от старших сестёр на главной вершине, что, когда секты проводили обмены, некоторые ученики оставались на двадцать лет, а затем возвращались в слезах и с требованием покинуть секту Уву, поэтому программу обмена отменили».

По одному названию можно было сказать, что это чрезвычайно романтичное и экстравагантное место, и Чао Цзяньсюэ жаждал его.

Цю Шуй сказал: «Интересно, найдется ли у Мастера время, чтобы отвезти нас посмотреть его, или он просто даст нам длительный отпуск!»

Нань Шань сказал: «Когда твое совершенствование достигнет стадии Бога Преображения, ты сможешь пойти, куда пожелаешь».

«У Мастера, вероятно, в последнее время нет свободного времени. Он провалил свою последнюю практику за закрытыми дверями, так что ему придётся найти время, чтобы прорваться на раннюю стадию Великого Вознесения. Он может провести в уединении пятьдесят лет».

При таком долгом культивировании в закрытой пещере сто-двести лет не были бы потрачены впустую. Многие люди погибли в пещере с культивированием в закрытой пещере.

Но именно поэтому время в Царстве Сюаньчжэнь иногда было одновременно и длинным, и коротким, противоречивым и сбивающим с толку.

Нань Шань и Цю Шуй расстались один за другим, и Чао Цзяньсюэ и Юй Вэю пришлось пройти последний короткий участок пути вместе.

Во время их оживленной беседы Юй Вэй не произнес ни слова, как будто его вообще не волновало, что происходит вокруг.

Чао Цзяньсюэ всё ещё думал о курильнице, но как он мог поднять эту тему, если Юй Вэй о ней не упоминал? У него не оставалось другого выбора, кроме как сдаться и тайно затаить обиду на Юй Вэя.

Вот-вот они увидят карниз резиденции Цинсюэ.

«Завтра я тоже займусь закрытым культивированием».

Чао Цзяньсюэ подумал, что ослышался. Кто собирался заниматься самосовершенствованием за закрытыми дверями, и что это за самосовершенствование?

"Хм?"

Юй Вэй спокойно ответил: «Я уже обсуждал с Мастером вопрос самосовершенствования в тайном мире. После того, как в тот день я посетил тайный мир, моя зарождающаяся душа проявила признаки движения. С завтрашнего дня я начну самосовершенствование в тайном мире».

Что!

Три слова всплыли в сердце Чао Цзяньсюэ: «Он снова заставляет меня чувствовать давление!»

Почему он молчал, когда его спросили, есть ли у него прогресс? Теперь он говорит это только перед тем, как отправиться на закрытое самосовершенствование? Юй Вэй был именно таким, молчаливым зельем, скрывающим половину сказанного!

Это было все равно, что сказать вам, что он не очень усердно работал, а затем внезапно сдать полностью выполненное, расширенное задание.

Давление со стороны его спутника достигло максимума, а после слов о том, что после вознесения царство будет уничтожено, беспокойство Чао Цзяньсюэ резко возросло.

Он стиснул зубы и выдавил улыбку: «Вот это я тебя и поздравляю».

Юй Вэй посмотрел ему в глаза: «Минимум три месяца, максимум год».

Что это для него значило? Разве он не оказывал на него давление? За год Чао Цзяньсюэ не знал, сможет ли он перейти с раннего уровня Золотого ядра на средний.

Чао Цзяньсюэ едва сдержал фальшивую улыбку: «О, о, я понимаю».

Юй Вэй: «Ну, увидимся позже, старший брат».

Сказав это, он ушел, не оглядываясь, оставив Чао Цзяньсюэ одну на ветру, в состоянии смятения.

Через несколько дней Ли Чжэньчжэнь пришёл его найти. Чао Цзяньсюэ лихорадочно тренировался с мечом в резиденции Цинсюэ, чувствуя головокружение и предобморочное состояние. Он рухнул в шезлонг и выпил чай.

«Ты опоздал. Твоё бедро ушло на закрытое культивирование», — сказал он, медленно покачивая кресло, и в его голосе звучал сарказм.

Ли Чжэньчжэнь тоже не проявил вежливости. Он сделал большой шаг, вытащил табурет из комнаты и сел напротив.

«Брат, я страдаю!»

Чао Цзяньсюэ подпер подбородок: «А кто не страдает? Я тоже страдаю».

Ли Чжэньчжэнь сказал: «Когда я не помнил прошлого, мне было хорошо просто спокойно заниматься самосовершенствованием. Теперь я просто хочу найти место в мире людей, чтобы уйти на пенсию и жить хорошей жизнью. Надежды нет никакой».

«Ты хочешь стать дезертиром!» — Чао Цзяньсюэ сердито посмотрел на него.

«Что еще я могу сделать!»

Чао Цзяньсюэ все эти дни тщательно обдумывал этот вопрос. Он отпил чаю и сказал: «Убей его».

Ли Чжэньчжэнь испугался: «Нет, нет, нет! Подумай сам, он же главный герой этого мира. Как он может умереть? Мы сами потеряем жизнь».

Он знал, что скажет это. Чао Цзяньсюэ спокойно изложил свой настоящий план А: «Тогда сделаем всё возможное, чтобы помешать ему подняться, замедлим развитие заговора, пока мы с тобой не найдём возможность сбежать».

«Но неужели ты не помнишь, почему он уничтожил Царство Сюаньчжэнь?»

Ли Чжэньчжэнь непонимающе покачал головой.

«Как у главного героя мог быть такой финал? Неужели Царство Сюаньчжэнь сделало что-то, что его подвело?»

Ли Чжэньчжэнь непонимающе покачал головой.

Чао Цзяньсюэ закатил глаза: «Какая от тебя польза!»

Ли Чжэньчжэнь с подозрением спросил: «Ты действительно уверен, что задержишь прогресс?»

"Да, я."

Например, он вмешался в тайное царство долины Шуйюэ и воспользовался этой возможностью. Если бы он не переселился, эта возможность определённо досталась бы главному герою. Разве это уже не изменило ход событий?

Приняв решение, Чао Цзяньсюэ ничуть не беспокоился. В худшем случае он мог бы выступить злодеем, помешав совершенствованию Юй Вэя и отсрочив его вознесение.

Кстати, он мог бы последовать примеру Юй Вэя и забрать часть нимба главного героя, поняв, почему тот хотел уничтожить Царство Сюаньчжэнь.

Ли Чжэньчжэнь выразил глубокую обеспокоенность его идеей: «Твоя идея опасна. Ты же не злодей, правда?»

Чао Цзяньсюэ рассмеялся :«Даже если ты злодей, я злодеем не стану! Быть злодеем не так-то просто. Какой уровень совершенствования у Юй Вэя и какой у меня?»

Ли Чжэньчжэнь покачал головой: «Это правда».

«Расслабься», — успокоил его Чао Цзяньсюэ. «Раз уж мы здесь, давай постараемся как можно лучше. Ты уже на стадии зарождения души, так что тебя считают мастером. Продолжай усердно работать!»

«Лучше я останусь верным своему первоначальному намерению быть последователем», — удрученно сказал он.

Пока они разговаривали, нефритовый кулон Ли Чжэньчжэня издал сообщение, и это был Се Бинъюань, зовущий его обратно.

Чао Цзяньсюэ поддразнил: «Старший брат Чжэньчжэнь, ты занят, да?»

Ли Чжэньчжэнь выглядел расстроенным: «Ты не знаешь, мой хозяин не вмешивается. Я, как мать, забочусь о своих младших братьях и сёстрах. Мне очень хочется сбежать с горы».

«Большая сила налагает большую ответственность».

«Тц!» Ли Чжэньчжэнь в спешке ушел.

Листья пожелтели и опали в мгновение ока. Юй Вэй не показывал никаких признаков выхода из затворничества, но у Чао Цзяньсюэ случилось неожиданное и хорошее событие.

Воинственное намерение, постигнутое им в Методе Тысячемилевого Разума, наконец пробудило свой духовный свет.

Одной лишь мыслью Яркая Тысяча Миль могла трансформироваться в его руке, превращаясь в острый предмет, похожий на полумесяц, вращающийся и парящий на ладони.

Увидев его, Му Юань удивлённо воскликнул: «Это золотое кольцо изначально было высококлассным магическим оружием, поэтому не жалко превратить его в оружие. Но это не меч; это магическое оружие в виде лунного колеса, управляемое духовной силой. Что же нам делать?»

Он на мгновение задумался, а затем сказал: «Давайте сначала изучим технику меча Увэй. Природа меча и магического оружия одинакова. Если ты хорошо освоишь меч и поймёшь, как управлять духовной силой, ты овладеешь этим искусством без учителя».

Как только он начал практиковать технику владения мечом, прошло еще три месяца.

Сегодня утром Чао Цзяньсюэ распахнул дверь и вышел, но обнаружил, что идет небольшой снег.

Он чихнул и быстро вернулся, чтобы надеть шубу. Нань Шань и Цю Шуй сказали, что старший брат слаб и легко простужается. Чао Цзяньсюэ дважды усмехнулся, но всё равно не смог отделаться от этого.

Внезапно им троим пришла в голову идея. Пока Му Юань и Юй Вэй отсутствовали, они поставили на площадке для любования луной стол и приготовили горячий горшок. Это было очень смелое решение.

Затем они небрежно сгребали снег с деревьев, чтобы напиться. От сочетания жары и холода у Чао Цзяньсюэ снова заболели зубы.

У него однажды разболелись зубы, когда он ел засахаренный боярышник на празднике Циси. Чао Цзяньсюэ любил сладкое и в последние месяцы съел много сладких закусок, но теперь последствия внезапно дали о себе знать.

Поэтому он больше не мог есть и просто сидел в стороне, вздыхая.

На нем была лисья шуба, и он отвернулся от тропинки, ведущей к Площадке для наблюдения за Луной, только потому, что он был защищен от ветра, и издалека он выглядел как шар серебристо-серого цвета.

Нань Шань и Цю Шуй весело болтали, как вдруг они остановились.

Чао Цзяньсюэ повернул голову в направлении взгляда этих двоих. Человек, который подошел, был одет в простую, тонкую одежду, но скрыть его бессмертную ауру было трудно.

«…»

—

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его вот-вот ослепнут.

«Младший братец! Ты вырвался из затворничества!» — неловко сказал Нань Шань, пытаясь скрыть стол с едой.

Но потом он задумался. Младший брат был всего лишь младшим братом, а не хозяином. Чего они боялись? И он пригласил Юй Вэя.

Юй Вэй посмотрел на стол с едой, но в конце концов ничего не сказал и спокойно сел рядом с ними.

Чао Цзяньсюэ не мог не спросить его: «Младший брат, твое совершенствование за закрытыми дверями было успешным?»

Он чувствовал, что сказал что-то лишнее. Глядя на духовный свет, исходивший от тела Юй Вэя, даже слепой мог понять, что это был большой успех. По оценкам, он уже достиг середины стадии зарождения души.

Юй Вэй кивнул и сказал: «Поздно зарождающаяся душа».

Рука Чао Цзяньсюэ дрогнула, и чашка в его руке упала, покатившись по краю стола, и чуть не упала, но Юй Вэй протянул руку и поймал ее.

Цю Шуй сказал: «Вот это да! Скорее, младший брат, давно ты ничего не ел, скорее что-нибудь съешь!»

Нань Шань тоже был шокирован и с оттенком радости улыбнулся, как дурак.

В одном закрытом культивировании он фактически перепрыгнул на два уровня. Никто никогда о таком не слышал.

Юй Вэй тоже был счастлив, но не слишком самодовольствовался и с большой сдержанностью съел сладкую выпечку.

Увидев, что миска Чао Цзяньсюэ пуста, он взял одну для него.

Чао Цзяньсюэ потерял интерес: «…Я не хочу этого, у меня болят зубы».

Нань Шань сбоку сказал: «Почему бы тебе не позволить младшему брату взглянуть?»

Чао Цзяньсюэ странно спросил: «Он что, дантист? Откуда ему знать? Да что там смотреть? Наверное, просто зуб болит».

Нань Шань сказал: «Младший брат всё знает. Не помешает, если он сам посмотрит».

Юй Вэй: «Я посмотрю».

Сказав это, Чао Цзяньсюэ символически открыл рот, намереваясь немедленно его закрыть, но Юй Вэй протянул руку и схватил его за щеку, приказывая ему поднять взгляд.

Что это было? Он выглядел так, будто был ребёнком.

Лицо Чао Цзяньсюэ вспыхнуло, и он не знал, покраснел ли он.

Это было слегка смущающе, и силу, которую он чувствовал на своих щеках, невозможно было не заметить. Но, поглядывая краем глаза на Нань Шаня и Цю Шуя, он видел, что оба выглядели спокойно, словно такая обеспокоенность между учениками была совершенно нормальной.

Чао Цзяньсюэ почувствовал себя неловко и вообще не решился встретиться взглядом с Юй Вэем, а затем быстро отвернулся.

Затем он услышал, как Юй Вэй сказал: «Ничего страшного».

Чао Цзяньсюэ потер лицо: «Тогда не обращай внимания».

Когда они закончили есть, Юй Вэй достал письмо.

«Когда я перестал заниматься культивацией растений взаперти, мне как раз случайно принесла письмо птица-почтальон».

Чао Цзяньсюэ увидел знакомое имя в конце, и при ближайшем рассмотрении понял, что это Хуа Цзэ.

Человек из секты Хэхуань искал Юй Вэя?

Глава 23

Оказалось, это было письмо с просьбой о помощи.

Хуа Цзэ сказал, что его важный младший ученик был похищен и исчез на пароме Юмэн Саньцяньду. Однако это дело касалось личной жизни младшего ученика, поэтому было неуместно просить старейшин ордена Хуань Яо разобраться с ним. Поэтому он решил обратиться за помощью к Юй Вэю.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй с тревогой переглянулись. Он подумал: «Вы с ним хорошо знакомы?»

Юй Вэй покачал головой: «В прошлый раз просто взглянул на долину Шуйюэ».

«Тогда почему он тебя ищет?

На лице Ю Вэя также отразилось беспокойство.

«Эй, разве не всё так просто?» — сказал Нань Шань. — «Должно быть, среди нас только наш младший ученик Юй Вэй обладает высокой степенью совершенствования, превосходным характером и является самым надёжным. Если они хотят скрыть это от своей секты, конечно, им придётся найти учеников из других сект. Будь я на твоём месте, я бы тоже тебя поискал!»

«Младший ученик Юй Вэй…» Чао Цзяньсюэ трижды вздрогнул.

Цю Шуй тоже подбежал: «Но это же Юмэн Саньцяньду. Когда смотришь на это название, разве не возникает волнения?»

Юй Вэй сложил письмо, но все равно посчитал его неуместным: «Этим вопросом должны заняться ученики школы Хуань Яо».

«Трудно сказать! Юный младший ученик, спасти жизнь лучше, чем построить семиэтажную пагоду. Ты что, правда не собираешься взглянуть?» — взмолился Цю Шуй.

Ему было скучно в секте, и казалось, что он может только тайком выходить поиграть, пока мастер находится в уединении.

«Ты что, правда уходишь? Когда хозяин выйдет из уединения, он обязательно отругает тебя за жадность до развлечений!» В критический момент рассудок Нань Шаня всё ещё сохранялся, и он пытался удержать её.

Чао Цзяньсюэ тоже не проявил интереса. Искать кого-то было явно утомительно.

Поднялся ветер, и он встряхнул плащом, думая о том, чтобы вернуться в Цинсюэ Чжу, вздремнуть, а затем придумать, как помешать Юй Вэю продолжить совершенствование.

Свойственна ли еще человеку эта скорость прогресса?

Позади него Цю Шуй все еще приставал к нему, угрожая задержать его и не позволить уйти, если Юй Вэй не согласится.

Однако, как только он переступил порог Цинсюэ Чжу, краем глаза Чао Цзяньсюэ что-то мелькнуло. Он снова отступил назад.

Это был серый воробей, держащий во рту записку.

«Юмэн Саньцянду, Меч Тысячи Миль».

Чао Цзяньсюэ в мгновение ока потер записку в ладони.

Он огляделся, но никого не было. Он снова открыл его и присмотрелся. На нём были ясно видны три слова: «Меч Тысячи Миль».

Разве Меч Тысячи Миль не был выхвачен в тот день демоном-заклинателем?

Знал ли человек, написавший эту записку, что он развивал метод «Тысяча миль по душам»?

На террасе Гуаньюэ Цю Шуй со слезами на глазах говорил: «Я не спускался с горы десятилетиями, и люди заплесневеют», «Я так молод, что Цю Шуй превратится в стоячую воду» и так далее.

Он действительно был готоваю расплакаться.

Чао Цзяньсюэ вернулся, присоединился к нему и сказала

: «Почему бы нам не пойти и не посмотреть? Люди уже прислали его тебе. Где же возделывание не возделывание? Разве не говорят, что Юмэн Саньцяньду круглый год, как весна? Здесь довольно холодно».

Юй Вэй слегка нахмурился, все еще колеблясь.

Цю Шуй тут же перестал плакать и ласково подошел к Чао Цзяньсюэ: «Видишь, старший брат тоже так сказал, давай просто пойдем и поиграем, хорошо, младший ученик!»

Чао Цзяньсюэ кивнула, словно курица, клюющая рис.

Ради Меча Тысячи Миль он должен был пойти и посмотреть.

Юй Вэй наконец смягчился: «Но мы должны оставить одного человека в секте».

«Я останусь», — Нань Шань облизнулся и сказал: «Тебе лучше поскорее вернуться. Этот год — важный, и лучше всего успеть к новогоднему ужину секты».

В королевстве Сюаньчжэнь раз в пятьдесят лет отмечается важный год, и один раз в год проводится торжественный ужин, что является уникальным явлением.

Юй Вэй кивнул, соглашаясь. Цю Шуй вскрикнула и тут же побежала в свою комнату собирать вещи. Чао Цзяньсюэ тоже накинул свою лисью накидку и быстро спустился по каменным ступеням, вскоре скрывшись из виду.

Нань Шань посмотрел на их спины, а затем взглянул на кипящий суп на столе, качая головой, как старик: «Я не ожидал, что самый зрелый и уравновешенный человек во всей секте окажется моим Вторым Старшим Братом».

Во дворе Цинсюэ Чжу росли две груши, тесно прижавшиеся друг к другу, а на ветвях уже висел тонкий слой снега.

Чао Цзяньсюэ только что собрал вещи и вышел, когда Ли Чжэньчжэнь снова пришел поговорить с ним.

Узнав друг друга, они время от времени встречались. Чужие в чужой стране, они были ближе, чем родственники.

Услышав, что они направляются в Сичжоу, особенно после того, как стало известно, что Юй Вэй тоже едет, Ли Чжэньчжэнь потёр руки: «Возьми меня с собой! Добрый Сюэсюэ, добрый брат!»

Он отвратительно крикнул, и Чао Цзяньсюэ игриво пнул его в задницу: «Могу ли я тебя остановить? Будет ещё лучше, если ты, мастер Юань Ина, придёшь!»

«Ты ещё не знаешь...» Как раз когда он собирался сказать, что совершенствование Юй Вэя необычайно улучшилось, он в мгновение ока увидел Юй Вэя, стоящего у входа в Цинсюэ Чжу, поэтому он, естественно, замолчал.

Ли Чжэньчжэнь не смог скрыть своей раболепной натуры и сказал с лестной улыбкой: «Младший ученик Юй, позвольте мне пойти с вами!»

Взгляд Юй Вэя упал на Чао Цзяньсюэ: «Когда старший брат и старший брат Ли стали такими близкими?»

Значит, он видел их прежнюю игривость. Ли Чжэньчжэнь не скрывал этого: «Да-да, мы познакомились, когда ты был в уединении. Я часто прихожу к тебе в гости».

При этих словах ясный взгляд Юй Вэя слегка потускнел, но это было мимолетно. Он кивнул: «Спасибо, старший брат Ли, что присоединились к нам».

Несколько человек согласились встретиться в Цинсюэчжу.

Чао Цзяньсюэ почувствовала, что слишком холодно, и пригласила их подождать. Цю Шуй впервые вошла во внутренние покои Старшего Брата, и её сразу же ослепил блеск золота и драгоценностей внутри. Она бродила вокруг и размышляла.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй сидели друг напротив друга и пили чай.

После нескольких месяцев совершенствования Чао Цзяньсюэ также выучил множество простых заклинаний, таких как автоматический нагрев чая, разжигание огня в воздухе и другие жизненные хитрости, чем весьма похвастался перед Юй Вэем.

Он моргнул, давая Юй Вэю знак поскорее выпить. Тот послушно сделал глоток.

Чао Цзяньсюэ спросил: «Что-то изменилось?»

Юй Вэй: «Чай».

Чао Цзяньсюэ: «Разве он не самый подходящий для питья? Разве температура не та? Посмотри на этот чайник, он холодный».

Юй Вэй на мгновение замолчал, и на уголках его губ появилась улыбка: «Да, навыки контроля температуры у Старшего Брата очень продвинутые».

Чао Цзяньсюэ был доволен и взял чашку, чтобы попить, но он не смог как следует ее контролировать, потому что был слишком самодовольным, а вода была слишком горячей, поэтому он сразу же выплеснул ее.

Он неловко улыбнулся, меняя тему: «Почему старший брат Чжэньчжэнь еще не пришел?»

«Иду, иду!» — ответил старший брат Чжэньчжэнь. Дверь открылась, и рядом с ним стояла бутылка с маслом для драгметаллов.

Он бросил на Чао Цзяньсюэ болезненный взгляд, словно застряв.

Се Бинюань выглядел искренним: «Я слышал, старший брат Чжэньчжэнь сказал, что ты собираешься в Юмэн Саньцяньду, и я тоже хочу пойти».

Было видно, что снежная сцена, покрывавшая все небо, задушила всех.

Добавление еще одного человека — это просто добавление еще одного человека на дорогу.

Пятеро отправились в путь, словно ученики начальной школы на весеннюю прогулку, болтая без умолку. Если быть точнее, больше всех болтали Цю Шуй, Ли Чжэньчжэнь и Чао Цзяньсюэ. Се Бинюань и Юй Вэй были относительно спокойны. Эти двое были самыми младшими.

На этот раз они всё ещё использовали телепортационную систему секты. Поскольку расстояние было большим, они некоторое время оставались в белой телепортационной системе.

Чао Цзяньсюэ пожаловался Ли Чжэньчжэню в нефритовой карте: «Это как жук».

Ли Чжэньчжэнь сказал: «Я думаю, что эта система телепортации похожа на лифт. Если кто-то подойдёт посидеть перед началом строительства фундамента, ему станет плохо».

Они посмотрели друг на друга и улыбнулись, как будто они были близкими друзьями.

Юй Вэй стоял рядом с Чао Цзяньсюэ, наблюдая за выражениями лиц обоих, и сразу понял, что они тихо передают звук с помощью нефритовых карт.

Его и без того достойное выражение лица стало еще более достойным, но если бы кто-то заинтересовался, то заметил бы слегка опущенные вниз уголки его губ.

Белый свет померк. Когда они снова открыли глаза, благоухание коснулось их лиц, и цвели весенние цветы. У парома одно за другим росли пурпурные вишни, лепестки трепетали на ветру, трава росла, иволги летали.

Цю Шуй первой выскочила, словно обезьяна, мечтая лечь на траву и перекатиться несколько раз.

Те немногие, кто не носил форму последователей секты, вскоре смешались с туристами, также став прохожими, любующимися источником.

Только увидев его своими глазами, они поняли, что Юмэн Саньцяньду – не просто название. Само пребывание в нём было наполнено миазмами аромата, которые беспрестанно плыли на протяжении десяти миль, а ещё из ниоткуда доносилась музыка, словно из другого мира во сне.

Пятеро сели в небольшую лодку и призвали свою духовную силу плыть. Пройдя мост Зима, они увидели город Юмэн и отправились в секту Хуань Яо, чтобы сначала найти Хуа Цзэ.

Ученик секты Хуань Яо, охранявший дверь, не стал много спрашивать, а лишь понимающе кивнул, взял письмо и вошел внутрь.

Через некоторое время вышел Хуа Цзэ и с благодарностью потащил их к зданию Сянхуа Мэнли в городе.

Название здания полностью соответствовало его названию. Пятеро впервые оказались в столь романтическом месте. Даже Цю Шуй, которая и раньше с нетерпением ждала этого, покраснела. Перед тем, как войти, её лицо несколько раз коснулась хорошенькая сестра.

Прежде чем войти в здание, Юй Вэй возразил: «Товарищ даос Хуа, давай найдем другое место».

Услышав его слова, Се Бинюань и Цю Шуй почувствовали облегчение и потянули назад каждого из своих старших братьев.

Хуа Цзэ с сожалением осмотрел великолепно украшенный павильон и, наконец, повел их в чайный домик.

Говорили, что это чайный домик, но он совершенно не походил на маленькие лавки и магазинчики в других местах. От притолоки до порога, всё было усыпано цветами, а занавески тоже были сделаны из бамбука, с нарисованными на них киноварью ирисами, другими цветами и листьями.

Кстати, какой магазин или дом в этом городе Юмэн не отличается изысканностью? На первый взгляд, можно увидеть только два слова: романтика, а присмотревшись, можно увидеть два слова: богатство!

В этой необъяснимой атмосфере все казались очень сдержанными.

Хуа Цзэ умело попросил кого-нибудь подать чай и закуски и начал объяснять причину и следствие происходящего.

Оказалось, что близкий младший ученик Хуа Цзэ был похищен другом с помощью магии три дня назад, и до сих пор никаких новостей не было. Что касается того, почему было сложно поговорить об этом с мастером, так называемый «друг» на самом деле был другом по парному совершенствованию.

Хотя школа Хуань Яо считала парное совершенствование нормальным путём совершенствования, мастера всегда предупреждали своих учеников о любви без привязанности и о необходимости расплатиться с эмоциональными долгами, которые они сами накопили. Мастера не желали раскрываться.

Этот друг младшего ученика Хуа по двойному совершенствованию был из другой секты, и не стоило устраивать шумиху, чтобы найти его.

Поэтому он решил обратиться за помощью к Юй Вэю и остальным.

Чао Цзяньсюэ подумала, что это не так уж и важно. Может быть, это просто какая-то парочка, решившая сбежать?

Юй Вэй кивнул: «Есть ли портрет?»

"Да."

Он достал из рукава свиток, и несколько человек склонили головы, чтобы посмотреть. Человек на картине был на пять очков похож на Хуа Цзэ, но выглядел старше.

Чао Цзяньсюэ спросила: «У этой девушки есть портрет?»

«Какая девчонка?» Хуа Цзэ был ошеломлён, а затем отреагировал, рассмеявшись, и сказал: «Этот даос неправильно понял. Друг моего младшего ученика — мужчина, и портрета на нём нет, но он практикующий дань».

Чао Цзяньсюэ: «…» Ваш круг играет довольно дико.

Но видя, что выражения лиц окружающих не были необычными, и, похоже, он был единственным, кто был удивлен, Чао Цзяньсюэ тоже сделал вид, что привык к этому, и уверенно кивнул.

Выпив чаю, Хуа Цзэ согласился встретиться с ними возле моста Зима, где в полночь исчез младший ученик Хуа, и на время расстался с ними.

Они не спешили обосноваться и неспешно прогуливались по городу Юмэн. Случайно им встретился земледелец, писавший портреты, поэтому они сели и попросили, чтобы их нарисовали.

Портрет был нарисован быстро, и все пять человек оказались в одной рамке. Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь сидели в первом ряду, а остальные трое стояли сзади, прислонившись к большому пурпурному вишневому дереву, и на них время от времени падали лепестки.

Чао Цзяньсюэ сидел прямо, позируя с очень серьезной улыбкой, уголки его глаз дрогнули от улыбки, и картина была закончена.

Пятеро взяли картину и увидели, что она написана духовной силой. Портрет действительно мог двигаться. Нарисованные чернилами пятеро были в развевающихся одеждах, что было очень стильно.

Се Бинюань набрался смелости и сказал: «Я хочу нарисовать картину со старшим братом Юем!»

Юй Вэй кивнул в знак согласия.

Цю Шуй сказал: «Я тоже этого хочу, я тоже этого хочу!»

Ли Чжэньчжэнь сказал: «Я тоже этого хочу, я тоже этого хочу!»

Чао Цзяньсюэ: «…»

Взгляд Юй Вэя задержался на его лице, словно ожидая чего-то, но Чао Цзяньсюэ проигнорировал его и направился прямо к портретисту.

Он стоял рядом с художником-портретистом и смотрел, как тот рисует.

На снимке Юй Вэй на протяжении всего процесса улыбался сдержанно и легко, словно стоящая вывеска в форме человека, не совершая при этом никаких движений.

Свист, свист, свист —

Все трое по очереди закончили рисовать, держа в руках свои любимые картины и не переставая ими любоваться.

Наконец, портретист спросил: «Хотите ли вы вместе нарисовать картину?»

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя. Юй Вэй всё ещё стоял под пурпурной вишней, не шевелясь. Прерывистые тени дерева падали на его лицо, тихое, словно смутный сон прошлых лет.

Глава 24: Узкая сфера (1) Первая встреча с демонической энергией, принудительный косплей…

Ли Чжэньчжэнь некстати поддразнил его: «Маленький Сюэ, не стесняйся».

Чао Цзяньсюэ тут же ответил, словно кот, которому наступили на хвост: «Кто тут стесняется? Я вытащу одного, если вытащу».

Он подошел к Юй Вэю, и они встали плечом к плечу.

Находясь так близко, он вдруг осознал, как Юй Вэй, который изначально был немного ниже его, мог так резко вырасти?

После Зарождения Основы темпы роста тела замедлялись. Юй Вэй достиг Зарождения Основы в молодом возрасте, поэтому выглядел молодо, как и ожидалось. Неожиданно, пройдя раннюю стадию Зарождения Души, он стал ещё красивее и привлекательнее, почти как…

Как будто его тело готовилось к расцвету сил.

Чао Цзяньсюэ задумался и почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он, сохраняя напряжённое выражение лица, молча отошёл, по крайней мере, не подходя слишком близко.

Портретист-практик вдруг сказал: «Друг-даос слева, пожалуйста, подвинься немного ближе к центру и улыбнись!»

Чао Цзяньсюэ подумал, что он слишком подозрителен, ему следует сохранять спокойствие!

Он придвинулся ближе, и их ладони соприкоснулись. Тепло Юй Вэя заставило Чао Цзяньсюэ изо всех сил не отдернуть руку.

Юй Вэй вдруг спросил: «Почему руки Старшего Брата такие холодные?»

Чао Цзяньсюэ неловко произнес: «Я по природе слаб».

Юй Вэй: «Разве Старший Брат обычно не использует духовную энергию, чтобы защитить себя?» С циркулирующей духовной энергией он не был бы таким холодным.

Чао Цзяньсюэ: «Я таким родился».

«Вот так…» — пробормотал Юй Вэй себе под нос, по-видимому, погруженный в свои мысли.

Чао Цзяньсюэ боялся, что он продолжит задавать вопросы, поэтому просто сказал: «Вообще-то, я немного нервничаю, стоя рядом с тобой!»

Это была правда.

Слова, которые собирался сказать Юй Вэй, застряли у него в горле, и он забыл, хотел ли он сказать «Понятно» или «Старшему брату нужна духовная энергия?»

Перед его глазами проплывали фиолетовые лепестки цветущей вишни, предположительно падая на его волосы и волосы его старшего брата.

Юй Вэй чувствовал биение в груди, не зная, было ли оно медленным или быстрым, но оно определенно пропускало удар.

Он перестал говорить.

Как только художник-портретист сказал, что портрет готов, Чао Цзяньсюэ поспешил взглянуть.

На картине они изображены близко друг к другу, в колышущихся тенях цветов. У того, что слева, лицо застыло, и он выглядел унылым. Однако у того, что справа, в глазах мелькнул мимолетный блеск, показывающий, что он немного сдерживает себя, но от этого он ещё прекраснее.

Чао Цзяньсюэ: Почему Юй Вэй выглядит красивее с таким же выражением лица? Это же фаворитизм!

Юй Вэй плавно взял картину из его рук и спросил: «Старший Брат хочет оставить ее себе?»

Чао Цзяньсюэ быстро сказал: «Ты можешь его забрать».

На самом деле картина осталась у Юй Вэя.

С наступлением ночи каменные фонари вдоль берега загорались один за другим, причудливо освещая тени цветов, а легкий ветерок опьянял туристов.

Сначала они поднялись по мосту Пурпурной Лошади, где в туманном свете раздавались зевки.

После полуночи, как и ожидалось, у моста появился Хуа Цзэ и жестом пригласил их отойти в сторону.

По его словам, у секты Хэхуань был секретный метод поиска людей. Он уже создал отряд, который должен был отправлять их туда, где находился Младший Брат Хуа.

Стоя в строю, Чао Цзяньсюэ наблюдал, как Хуа Цзэ складывает неизвестную ручную печать, а затем пропел фразу. В тот же миг строй наполнился духовным светом, и в следующий головокружительный миг небо озарилось светом.

Днем они вернулись в Город Мечты.

Итак, младший брат Хуа был в Городе Мечты?

Но Хуа Цзэ нигде не было видно.

Гид исчез. Что же им делать?

Ли Чжэньчжэнь, как старший брат среди них, спросил Юй Вэя его мнение: «Младший брат Юй, что ты думаешь?»

Юй Вэй сказал: «Давайте осмотримся. Это не Город Мечты».

После его напоминания остальные поняли, что что-то не так.

Хотя пейзажи здесь были неотличимы от Города Мечты, каждый дом, куда они заходили, был пуст. Некоторые двери даже невозможно было открыть, словно невидимые стены в игре.

Ли Чжэньчжэнь применил свой ранний опыт совершенствования и внезапно осознал: «Это узкая сфера, созданная человеком».

Узкая сфера, как следует из названия, создается с помощью духовной энергии, образуя барьер, личное пространство, втиснутое в реальный мир, словно открывающаяся трещина в реальности.

«Значит, ученик-алхимик спрятал здесь Младшего Брата Хуа?»

Но только совершенствующиеся, достигшие стадии Бога Преображения, могли создать узкую сферу. Может быть, ученик уже достиг стадии Бога Преображения? Тогда он не должен быть неизвестным.

Пока они размышляли, Цю Шуй уже перешел к делу, положив руку на плечо прохожего и развернув портрет младшего брата Хуа: «Извините, вы не видели...»

Он внезапно отдернул руку и отскочил на три шага назад, чтобы спрятаться за Юй Вэем.

«Младший брат, помоги!»

При ближайшем рассмотрении лицо прохожего совсем не походило на лицо живого человека. Черты лица были размыты, словно наспех нарисованы на пустом месте, а глаза были пустыми и пугающими.

Оглядываясь по сторонам, я видел, что все проходящие мимо пешеходы выглядят одинаково.

Юй Вэй задумчиво произнёс: «Понятно. Для мастера узкой сферы незначительные места, не оставляющие глубокого впечатления, естественно, будут изображены лишь в общих чертах. Поэтому нам следует искать места сложные и детально проработанные».

Самое запутанное и детализированное место здесь…

Они прошли несколько улиц и переулков и наконец оказались перед знакомым павильоном.

Ли Чжэньчжэнь первым вбежал в здание, а затем выскочил наружу, обрадованный: «Внутри полно народу!»

Чао Цзяньсюэ взглянул на табличку на двери и прочитал: «Башня Благоухающей Цветочной Мечты».

Разве это не то место, куда даже Юй Вэй не решался зайти?

Как только они определили место, смех и ликование внутри здания, кокетство и поддразнивания куртизанок-мужчин – всё постепенно стало ясно. Фальшивое узкое царство мгновенно наполнилось ароматом настоящих цветов.

Лица троих младших вспыхнули, а Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь с энтузиазмом взяли инициативу в свои руки.

«Айо! Добро пожаловать, уважаемые гости! Посмотрите, какие угощения вам нужны?»

Как только они вошли, их восторженно встретила полная женщина. По сравнению с теми, кто был снаружи, здесь все выглядели как личности, а большинство даже были красивыми.

Так как они впервые столкнулись с такой сценой, лицо Чао Цзяньсюэ тут же вспыхнуло, ему захотелось спрятаться за Ли Чжэньчжэня.

Ли Чжэньчжэнь упрекнул его в отсутствии решимости: «Где же твоё волнение, которое ты только что испытывал? Ты — притворщик».

Не говоря ни слова, женщина естественным образом провела их к местам прямо перед сценой в здании.

Затем приходили артисты, чтобы налить им вина и уговорить их нежными словами.

По сравнению с окружающими людьми, некоторые из них сидели за столом напряженно, их конечности также были напряжены, они почти превращались в деревянные фигуры.

Самым серьезным был Се Бинъюань, который уже покраснел как креветка, его глаза почти превратились в комариные спирали, и он был на грани обморока.

Ли Чжэньчжэнь задумчиво позволил ему упасть лицом вниз на стол, вздыхая: «Молодёжь, ц-ц-ц».

Через некоторое время, окончательно разогнав артистов, Цю Шуй вытер пот со лба и спросил: «Вы видите здесь что-нибудь странное?»

Войдя, они были словно Тан Саньцзан, вошедший в Женское царство, не собираясь осматривать окружающую обстановку. Только сейчас они пришли в себя.

Чао Цзяньсюэ оглядел толпу, но не нашел никого, кто был бы похож на младшего брата Хуа.

Цю Шуй долго разглядывал ароматные лепешки на тарелке и спросил Юй Вэя: «Младший брат, можно нам их съесть?»

«Почему бы тебе не попробовать?» — сказал Чао Цзяньсюэ.

Видя, что Юй Вэй не возражает, Цю Шуй осторожно откусил кусочек и тут же выплюнул: «Отвратительно, настолько горько, как бумага!»

Слушая, как гуляки по соседству красноречиво говорили о «молодом мастере Люшуане, который позже исполнит песню», «возможности, которая появляется раз в столетие» и т. д., они рисовали яркую картину.

Немногие из них понимали, что этот молодой господин Люшуан должен быть ключевой фигурой.

Они полчаса сидели в цветочном мире, словно монахи в медитации. Газовый занавес на сцене опустился, и грациозно появилась фигура с цитрой в руках.

Чао Цзяньсюэ повернул голову и сказал: «Он идет!»

Повернув голову, он понял, что Юй Вэй смотрит не на сцену, а вверх, на верхнюю площадку второго этажа слева.

«Ты что-нибудь нашел?» — спросил он, наклонившись на бок.

Юй Вэй сказал: «Как только этот человек вошёл, шоу началось. Судя по его одежде, он ещё и совершенствующийся».

Пока он говорил, звук цитры был подобен жемчужинам, падающим на тарелку: сначала нежный и мелодичный, затем становящийся все быстрее и быстрее, и в конце концов превратившийся в гром, с силой десяти тысяч скачущих лошадей и сверкающих мечей, потрясающий всех.

Первоначально они думали, что это будет мелодичное и элегантное произведение, но неожиданно получилась воинственная песня, несущая дух тысячи армий.

После того, как песня закончилась, никто не смог отреагировать.

Пока на сцене не опустился кисейный занавес и исполнитель не показал своё истинное лицо, он был похож на Хуа Цзэ на пять степеней, но обладал большим обаянием, чем Хуа Цзэ. Трудно было поверить, что такой человек способен исполнить такую воинственную песню.

«Это он!» Ли Чжэньчжэнь ударил по столу и встал, первым вылетев на сцену и пытаясь схватить человека.

Однако в тот момент, когда он вылетел на сцену, черные и красные световые пятна хлынули со всего здания, превратившись в сгустки черного тумана, и мгновенно собрались, чтобы окутать его.

Юй Вэй крикнул: «Плохо!»

Он взмахнул своим Единственным Мечом, и яркий духовный свет пронзил чёрный туман. Ли Чжэньчжэнь вырвался из тумана и покатился на месте.

«Боже мой!»

Чао Цзяньсюэ тут же отреагировал. Неужели это легендарная демоническая энергия?

Всё стало гораздо хуже, чем они думали. Мастер, создавший это узкое царство, скорее всего, стал демоном.

Младший брат Хуа, одетый в зелёное, с умиротворённым и спокойным лицом, продолжал играть на цитре, ничего не осознавая и не чувствуя. Демоническая энергия, словно ведомая звуком цитры, обрушилась на них с силой.

Се Бинюань всё ещё была без сознания. Ли Чжэньчжэнь протянул руку и схватил Се Бинюань слева, а Цю Шуй справа, создав защитный барьер.

Чао Цзяньсюэ умело призвал свой духовный меч и применил набор техник меча секты Уу, которые он практиковал долгие годы. Эффект был мгновенным: волна демонической энергии действительно была отброшена.

Он подсознательно хотел найти Юй Вэя и, оглянувшись, увидел, что Юй Вэй летит в сторону более высокой области.

Он подумал: «Почему о нём никто не заботится? Неужели они стали беззаботными, узнав, что он достиг стадии Золотого Ядра?»

Он отразил еще одну волну демонической энергии другим мечом.

Воспользовавшись небольшим зазором между черной и красной энергией, Чао Цзяньсюэ увидел на втором этаже Юй Вэя, также сражающегося с культиватором.

Похоже, ему пришлось положиться на себя в вопросе удачи!

Он освоил лишь азы техники владения мечом секты Уу, и его физические силы постепенно истощились. Видя, что никто не придёт ему на помощь, Чао Цзяньсюэ активировал в своём даньтяне Технику очищения разума «Тысяча миль».

Последовавший за этим удар меча был действительно удовлетворительным.

Демоническая энергия чёрной тени, окружавшая его, внезапно рассеялась. Чао Цзяньсюэ уже почти обрадовался, когда, подняв глаза, увидел, как Юй Вэй падает со второго этажа.

Он неосознанно бросился его ловить. Их тела столкнулись в его объятиях, мир закружился, зрение затуманилось, в ушах зазвенело.

Когда он пришел в себя, они оба лежали друг на друге, и его руки давили друг другу на грудь, в неизвестном положении.

Только тогда он ясно увидел, что тень Юй Вэя постепенно скрывается за одетым в черное юношей с холодным лицом, а одежда, которую он носил, была не чем иным, как одеждой артиста Хуа Люшуана?

Окружающий пейзаж также изменился: из зала он превратился в комнату с красными фонарями.

Чао Цзяньсюэ не был глупцом. В какой-то момент он подумал, что ими овладела иллюзия памяти мастера тайного мира.

Секретное царство, узкое царство — по сути, это одно и то же!

Они оба были сформированы воспоминаниями хозяина, и вполне возможно, что некоторые глубокие фрагменты памяти остались позади.

Он был одержим Хуа Люшуаном, поэтому Юй Вэй был одержим мастером узкого мира, алхимиком-похитителем.

Точнее, похититель алхимиков, ставший демоном!

К чему клонит этот внезапный косплей?

Глава 25: Замкнутое пространство (2) Такая глубокая привязанность, за которую ты отдаешь свою жизнь…

Рука Чао Цзяньсюэ коснулась человека ниже его груди, твёрдая и твёрдая, затем медленно поднялась вверх, коснувшись глубокой бороздки ключицы, где сильно бился пульс.

Ну, на ощупь неплохо, но это не то, что он хотел затронуть, надеюсь, Юй Вэй не поймет неправильно.

Эти ощупывания слишком гейские, он не может этого вынести!

Он совершенно не мог управлять своим телом, словно был одержим, и лишь слышал, как он говорит человеку под ним двусмысленным тоном:

«Разве брат Линь только что не пил вино? Почему ты не хочешь выпить вино, которое я тебе предложил?»

«Мне нравится брат Линь, неужели брат Линь не может любить меня немного?»

Горячий воздух смешивался с ароматом вина.

Какие возмутительные действия! Какие взрывоопасные заявления!

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что ему снова не придется лицом к лицу встречаться с Юй Вэем!

Он не знал, о чем думал Юй Вэй, но, должно быть, это было так же трудно, как и ему.

«Культиватор Дэна» оставался невозмутимым, откинувшись на спинку стула и глядя на него лишь парой спокойных глаз.

Он был как камень, и обычные люди знали, что нужно от него уйти, так как же у него хватило наглости соблазнить его?

Но «Хуа Люшуан» этого не сделал, его желание атаковать возросло, он протянул тонкие белые пальцы, поднял бокал вина, не стал его пить и соблазнительно спросил: «Хочешь, я тебя покормлю?»

Он прикусил край чаши, наклонился, чтобы коснуться губ «земледельца Дэна», в них медленно полилось прозрачное вино, и «земледельец Дэна» открыл рот и выпил его.

Ты явно выглядишь как образец добродетели, однако ты его выпил!

Взгляды этих двоих были подобны молнии и кремню, готовы были полетели искры, золотая чаша со стуком упала на землю, их дыхание было таким горячим, что они перестали различать друг друга.

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза, глядя на тело Хуа Люшуан, как они приближались все ближе и ближе...

Чао Цзяньсюэ собирался позвать на помощь, но, к счастью, в последний момент его внезапно оттолкнули, он перевернулся и, наконец, восстановил контроль над своим телом, увидев потолок зала Башни Аромата Снов, украшенный красным шелком.

Он вздохнул с облегчением: цель была близко.

Поднявшись, Юй Вэй также лежал на спине на земле, он только что силой прорвал иллюзию, его грудь резко поднималась и опускалась, вероятно, также сильно стимулированная.

Умный человек предложил бы друг другу выход из неловкой ситуации.

Чао Цзяньсюэ мудро решил избежать всего, что только что произошло: «Это ведь воспоминания хозяина замкнутого пространства, верно?»

Юй Вэй сел, избегая его взгляда, и сказал жестким тоном: «Его фамилия Линь».

"Хм?"

«Среди практикующих Дань, находящихся выше ступени Божественной Трансформации, есть один по фамилии Линь, старший Линь Яо».

Если его называли «Старшим», это означало, что он не был никем.

Из пыли выскочил Ли Чжэньчжэнь: «Что с вами, ребята? Ты вдруг замер на земле, младший брат Юй, почему твоё лицо такое красное?»

«Ничего», — Юй Вэй спокойно покачал головой, его лицо приняло точно такое же спокойное выражение, как у практикующего Дань в иллюзии.

Снова взглянув на сцену, я увидел, что Хуа Люшуан исчез, как и тот даньский заклинатель. Все декорации и краски Башни Аромата Мечты постепенно стали однообразными, и оживлённая сцена, изначально полная гостей, стала похожа на дом с привидениями, оставив после себя лишь беспорядок из чашек и тарелок.

Они широко раскрыли глаза и увидели, что выпечка на тарелках явно была сделана из зыбучего песка и лёсса, и Цю Шуй заблевал от страха.

Если этот демонизированный культиватор Дэна на самом деле был культиватором стадии Божественной Трансформации, то на этот раз они взяли на абордаж пиратский корабль.

Они отряхнули пыль с рук и лиц и вышли из башни. Жетон Юй Вэя внезапно отреагировал.

«Вы все меня слышите?» — раздался с другого конца провода голос Хуа Цзэ.

Ли Чжэньчжэнь вспыхнул: «Ты знаешь, что практикующий Дань уже стал демоном, где ты?»

В голосе Хуа Цзэ тоже слышалась паника: «Произошла небольшая авария, я не смог попасть внутрь, как там внутри?»

Юй Вэй вкратце обрисовал ситуацию. Другая сторона на мгновение замолчала и сказала: «Я смутно понимаю, что происходит. Похоже, нам всё ещё предстоит его вытеснить».

«Как его выгнать?»

Хуа Цзэ серьёзно сказал: «Я немного знаю о ситуации между ним и Младшим Братом. Если всё так, как только что сказал Даос Юй, он, вероятно, появится в том месте, где они договорились встретиться... ты можешь пойти к мосту Пурпурной Лошади и поискать его».

Связь прервалась, и чем больше Чао Цзяньсюэ думал об этом, тем больше он сожалел об этой поездке.

«Мы, безусловно, пришли помочь. Как же так получилось, что нас водят за нос?»

Се Бинюань с горечью на лице сказал: «Если этот старший Линь слишком глубоко демонизирован, сможем ли мы спастись?»

Ли Чжэньчжэнь уверенно похлопал его по плечу: «Не беспокойся об этом, младший брат Юй здесь».

«Кхм», — напомнил Чао Цзяньсюэ, он действительно боялся, что Ли Чжэньчжэнь выболтает секрет.

Мост «Пурпурная лошадь» в замкнутом пространстве мало чем отличался от настоящего, разве что свет и тени были тусклыми, а фиолетовые опавшие лепестки были покрыты туманными хаотичными тенями. Когда дул ветер, цветы трепетали и танцевали по всему небу.

Эти двое стояли под цветочным дождем, держа зонтики, и по их спинам можно было понять, что их чувства глубоки.

Это действительно были Хуа Люшуан и Линь Яо.

Лицо Хуа Люшуан сияло улыбкой, и Линь Яо тоже выглядел кротким. Куда же подевался ее холодный и жесткий взгляд сейчас?

Они обменялись взглядами и прошептали интимные слова.

Чао Цзяньсюэ прислонился к перилам моста. Он не понимал, как так быстро развивались события, но наблюдателю это показалось очень приятным.

«Значит, они впервые встретились в Башне Снов Цветочного Аромата, и именно здесь они стали любовниками?» — вдруг спросил Цю Шуй.

Чао Цзяньсюэ показал ему большой палец вверх: «Младший брат умеет угадывать! Откуда ты знаешь?»

Цю Шуй моргнул и откровенно сказал: «Так пишут в любовных романах».

«Понятно, понятно».

Так что, если это книга, ее прочтение будет полезно.

Наблюдать за происходящим издалека было не очень приятно, поэтому группа подошла поближе и сделала вид, что разглядывает пейзаж вблизи от этих двоих крайне небрежным образом.

Глядя на колышущуюся водную гладь и тень фиолетовых цветов, Се Бинъюань прошептал: «Они нас видят?»

Юй Вэй сказал: «Это должно быть просто иллюзией».

Ли Чжэньчжэнь с подозрением спросил: «Тогда почему мы действуем сейчас?»

Чао Цзяньсюэ кивнул: «Верно».

Итак, они стояли, сложив руки на груди по обе стороны от Хуа Люшуан и Линь Яо, образовав широкий круг, чтобы наблюдать с широко открытыми глазами.

«Люди говорят, что старший Линь Яо никогда не улыбается, и младшие ученики очень боятся его, но, похоже, это не так», — сказал Цю Шуй.

Перед Хуа Люшуан Линь Яо был подобен простодушному молодому человеку, которого легко очаровать несколькими словами, а взгляд, который он бросил на Хуа Люшуан, был полон влюбленности и радости, они действительно выглядели как пара.

Ли Чжэньчжэнь лично прокомментировал: «Поэтому влюблённость сделает тебя глупым, посмотри на его выражение лица, какой он глупый. Сяо Юань, ты не должен влюбляться».

Се Бинъюань воскликнул: «Ах» и молча спросил: «Старший брат все еще расстроен из-за того, что его отверг старший брат Чу?»

Чао Цзяньсюэ поднял брови. Он всё ещё кое-чего не знал.

Ли Чжэньчжэнь печально сказал: «О чем я печален? Я не печален. Я пойду и буду следовать Пути Без Эмоций, когда вернусь».

«Не надо, Старший Брат, Путь Без Эмоций очень труден. Как всем известно, на Пути Без Эмоций трудно развить великие силы, и многие люди страдают от отклонения ци».

Чао Цзяньсюэ поднял подбородок и указал на Линь Яо: «Вот тот, кто изначально имел темперамент Бесчувственного Пути и страдал от отклонения ци».

К счастью, старший Линь Яо их не слышал.

В то время он был погружен в сладостное свидание с Хуа Люшуан и тихо сказал: «Когда мы вернемся в секту, я сообщу главе секты о нас, а затем официально отправлю тебе приглашение на помолвку и подарок на помолвку».

Он достал из рук кулон из нефрита чернильного цвета: «Это мой натальный кулон, перед официальной помолвкой я хочу вручить его тебе первым, в нем я сохранил половину своего зарождающегося развития души, примерно половину своей жизни».

Хуа Люшуан сначала удивился, а затем улыбнулся ему: «Брат Линь, тебе не нужно так беспокоиться, ты ведь просто так отдал мне свою жизнь, неужели ты не боишься, что я тебя обману?»

Линь Яо твёрдо сказал: «Не сделаешь. Я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя спокойно, я не нарушу своего обещания».

Чао Цзяньсюэ был поражен и пробормотал: «Это та самая глубокая привязанность, когда ты «отдаешь свою жизнь другому человеку»?»

Хуа Люшуан взял нефритовый кулон и внимательно посмотрел на него, не в силах понять, о чем он думает, глядя на его привычно улыбающееся лицо; только ярко накрашенные уголки губ приподнялись.

"Хорошо."

Они крепко поцеловались.

Пятеро были ошеломлены.

В этой ситуации разум Чао Цзяньсюэ действительно напоминал фоновую музыку знаменитой сцены поцелуя на некой железнодорожной станции.

Ли Чжэньчжэнь закрыл глаза Се Бинъюаню: «Не смотри, малыш».

Юй Вэй отвернулся.

Только Цю Шуй наблюдал за происходящим со слезами на глазах, тронутый до шмыганья носом.

В поцелуе иллюзии этих двоих начали превращаться в хаотичные тени фиолетовых лепестков и рассеиваться, а весь пейзаж на мосту Фиолетовой Лошади померк, словно Башня Снов Цветочного Аромата, сильный ветер унес тени цветов, взъерошив волосы Чао Цзяньсюэ.

Он был потрясен, увидев человека в угасающем свете.

Это был Линь Яо, на лбу у него уже была отметина демонизации, а в руке он держал красную ленту для волос, точно такую же, какую Хуа Люшуан завязывал ему в волосы; рукава его черного одеяния развевались на ветру.

Глава 26: Узкая сфера (3) Я твой отец (шутка) Твой спутник по Дао!

Юй Вэй шагнул вперед и сказал: «Старший Линь Яо».

Линь Яо молча посмотрел на них. Выражение его лица было совершенно иным, чем у того Линь Яо, которого они только что видели. Один был небесным джентльменом, другой – дьяволом из глубин ада.

Юй Вэй сделал ещё один шаг вперёд: «Нас попросили найти кое-кого. Могу ли я спросить старшего Линь Яо, где находится Хуа Люшуан?»

Чао Цзяньсюэ нервно попыталась остановить его сзади, прошептав: «Эй, ты что, собираешься сказать это так прямо!»

Юй Вэй повернул голову и тихо ответил: «Быстро и решительно».

Даже если вы спросите таким образом, другой человек не обязательно вам ответит!

Внезапно Линь Яо раздался тихий, хриплый смех, который становился всё более резким и безутешным. Присмотревшись, я увидел, что из его глаз уже текут кровавые слёзы, словно он был похож на мстительного призрака, полного энергии Инь.

Если спросить Чао Цзяньсюэ, если влюбленность проявляется вот так, то лучше вообще не влюбляться.

Он спрятался за Юй Вэя.

Линь Яо жалким голосом спросил: «Кто спросил… спросил? Хуа Люшуан?»

Юй Вэй остро уловил сбивающий с толку смысл его слов и спросил: «Разве Хуа Люшуан не рядом с вами, старший?»

Линь Яо сжал ленту в руке, его лицо исказилось: «Он здесь! Конечно, он здесь! Он рядом со мной!»

«Старший уже впал в демоническую культивацию, не будь таким одержимым. Тебе следует как можно скорее снять Узкую Сферу, а выбравшись, найти способ избавиться от демонической энергии!» — строго сказал Юй Вэй.

Линь Яо громко рассмеялся, уже находясь в состоянии безумия.

«Я впал в демоническое совершенствование. Думаешь, я смогу вернуться?! Я, Линь Яо, праведный совершенствование Дань, нахожусь в Царстве Бога Преображения, которого многие не могут достичь за несколько жизней! Будучи праведным, я клянусь противостоять демонам! Достигнув точки превращения в демона сегодня, я предпочту умереть десять тысяч раз, чем жить дальше!»

«Может ли старший позволить нам увидеть Хуа Люшуан?» — спросил Ли Чжэньчжэнь.

«Хуа Люшуан… Хуа Люшуан…» — пробормотал Линь Яо себе под нос. — «В этом мире нет Хуа Люшуана… ты увидишь его, я выйду за него замуж… Я буду крепко его обнимать…»

Затем его фигура мгновенно исчезла.

«Он говорит всякую чушь, он действительно сумасшедший», — с сожалением покачал головой Ли Чжэньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ выслушал его слова и заподозрил: «Может быть, он хочет покончить с собой? И забрать с собой Хуа Люшуан?»

«Если хозяин Узкого Мира умрёт, мы никогда не сможем выбраться отсюда».

Их охватило глубокое чувство безотлагательности. Поскольку Линь Яо уже был безумен, они не могли предсказать, что сделает безумец, руководствуясь здравым смыслом. Одному Богу известно, покончит ли он с собой в следующую секунду.

Они здесь уже так долго и не видели тени «тысячи мильной силы», но видели историю о том, как погибли за любовь и стали ненавидеть. Чао Цзяньсюэ разочарованно почесал затылок.

«Старший брат».

Юй Вэй окликнул его, как бы напоминая, что его поведение неподобающе.

Чао Цзяньсюэ удрученно сказал: «Ничего страшного, пойдем дальше».

Когда мы возвращались в город Юмэн, снова раздался голос Хуа Цзэ.

Чао Цзяньсюэ рассказал ему о возможном самоубийстве Линь Яо, и он был весьма удивлен: «Старший Линь Яо был так настойчив…»

«Что сделал с ним твой младший брат? Затеял что-то, а потом бросил? Вытащить и не проявить жалости?» Ли Чжэньчжэнь сказал нечто шокирующее.

Голос Хуа Цзэ был немного смущенным: «Возможно, старший Линь Яо неправильно понял, мой младший брат не такой человек».

«Ты пойдёшь или нет?» — Цю Шуй немного рассердился. Парень, как всегда, был прямолинейный:  «Мы же договорились, что просто поможем, а ты прячешься снаружи и устраиваешься поудобнее».

«Прости,  Цю Шуй, мои навыки недостаточно хороши. Когда эта Узкая Область ослабнет, я смогу вернуться. Когда мы выберемся, я обязательно угощу вас, собратьев-даосов, ужином».

Извинения собеседника были очень искренними. Цю Шуй добавил: «Раз уж мы собираемся поужинать, нам нужно снять отдельную комнату в «Сянхуа Мэнли Лу», и все блюда должны быть поданы!»

«Хорошо, я послушаю аранжировки девушки», — с улыбкой сказал Хуа Цзэ.

Пятеро шли некоторое время, как вдруг услышали праздничную музыку суона, доносящуюся из города.

Группа сразу поняла, что, судя по словам Линь Яо, если и было что-то, чего он хотел больше всего перед смертью, так это жениться на Хуа Люшуан.

После женитьбы он покончит жизнь самоубийством.

Они тут же побежали на звуки музыки.

И действительно, улица длиной в десять миль была усыпана бесчисленными цветами и цветными лентами. Чем дальше они продвигались, тем детальнее становился пейзаж. Они прошли мимо бесчисленных красных шёлковых парчовых полотен, и наконец увидели процессию.

Человеческие фигуры были созданы из демонической энергии, и на лицах каждого играла преувеличенная улыбка. Некоторые несли дары, некоторые били в гонги, и все они шли вперёд ровным шагом.

Впереди ехал прекрасный и изысканный свадебный паланкин. Линь Яо возглавлял паланкин верхом на лошади.

Он был одет в черно-красные одежды, двигаясь вперед в намеренно созданных ликующих иллюзиях, его волосы были тщательно убраны короной, его глаза были полны радости.

Если не обращать внимания на то, что все вокруг него фальшиво, то это было бы столь же оживленно, как свадебная процессия всех даосских пар в Царстве Сюаньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ растолкал оцепеневшую толпу, крича «Поздравляю!», желая присоединиться к процессии и приоткрыть занавес свадебного паланкина. Но вокруг было слишком много фальшивых людей, а демоническая энергия была настолько сильна, что он не мог дышать.

Он вспомнил сон, приснившийся ему в резиденции Цинсюэ, где тоже была похожая праздничная сцена. Это было действительно зловеще и несчастливо!

«Старший брат, встань позади меня».

Юй Вэй мечом рассек демоническую энергию перед собой. Чао Цзяньсюэ, очарованный его спокойными и плавными движениями, быстро последовал за ним.

Наконец, они добрались до свадебного паланкина. Чао Цзяньсюэ озарило вдохновение, и он отбросил Мин Цяньли, держась за руку. Золотое кольцевое лезвие пронзило слои демонических преград и рассекло занавес паланкина, обнажив половину лица находившегося внутри.

Это действительно был Хуа Люшуан, но он никак не отреагировал, как будто не слышал их криков и не замечал внешнего мира.

Мин Цяньли перелетел обратно в руку Чао Цзяньсюэ, струящийся свет распространился, отражая кусочек безмолвия в глубине его глаз.

Они пришли спасти его. Мог ли он хотя бы взглянуть на них?

«Возможно, он обездвижен и не может двигаться», — подумал Юй Вэй. В этот напряжённый момент младший брат Юй был спокоен и собран, как всегда.

Ли Чжэньчжэнь выхватил меч, чтобы остановить Линь Яо, но демоническая энергия прижала его к земле.

Линь Яо улыбнулся и сказал им: «Это самое важное в моей жизни, никто не сможет это разрушить».

После удара Мин Цяньли Линь Яо насторожился. Как бы они ни крушили и ни кромсали, им не удалось порвать ни клочка ткани на носилках.

Единственное, за что они могли быть благодарны, так это за то, что Линь Яо все еще помнил о своей сущности праведного культиватора Дань, не потерял рассудок и не напал на них.

Они не смогли войти в свадебную процессию, окутанную слоями демонической энергии, и им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как седан вносят в особняк, а их блокируют за дверью.

«Кстати, здесь только что был этот дом?» Ли Чжэньчжэнь был близок к обмороку.

Юй Вэй покачал головой: «Узкое Царство постоянно меняется, и его трудно судить, руководствуясь здравым смыслом».

Чао Цзяньсюэ раздраженно расхаживал взад-вперед по улице, и вдруг его осенило.

Для Узкого Царства это была воля хозяина, которая преграждала им путь за дверь, а Линь Яо хотел остановить только тех, кто «хотел разрушить церемонию бракосочетания».

«Раз уж те, кто хочет испортить свадьбу, не могут попасть внутрь, что, если мы захотим их поздравить?»

«Но мы пришли разрушить свадьбу!» — сказал Ли Чжэньчжэнь.

Чао Цзяньсюэ сказал: «Тогда промой себе мозги! Повтори про себя: «Я здесь, чтобы поздравить» сто раз!»

«Какой странный метод!»

В это время Юй Вэй прервал мучительные стенания Ли Чжэньчжэня: «Если воля мастера Узкого Царства состоит только в том, чтобы остановить тех, кто хочет разрушить церемонию бракосочетания, этот метод осуществим».

Но обманывать других легко, а вот себя обмануть очень трудно.

Ли Чжэньчжэнь придумал хороший способ применить другой подход.

Он достал парчовый мешочек, порылся в нем и радостно сказал: «Я нашел!»

Это была «таблетка, которая забудет обо всем», которую он купил раньше в ларьке земледельца Дэна.

После его приёма люди на короткое время теряли память. Это был неудачный продукт высококлассной таблетки «Очистить прошлое от пыли», и он давал лишь кратковременный эффект, который варьировался от человека к человеку, поэтому его часто использовали в качестве реквизита для розыгрышей среди молодых самосовершенствующихся.

Конечно, для уровней Nascent Soul и выше это было бесполезно.

К счастью, все они были на уровне или ниже Nascent Soul.

Таблетки были чёрные и некрасивые, их хватило как раз на пятерых.

Группа обсудила это и первым делом выбрала в качестве подопытного кролика Се Бинъюаня, самого молодого и честного.

Приняв лекарство, Се Бинъюань практически ничего не помнил. Группа сказала ему, что пришел поздравить, и он действительно смог преодолеть демонический барьер.

«Хорошо, хорошо, стоило купить!» Ли Чжэньчжэнь был вне себя от радости и стал их кормить по одному.

Чао Цзяньсюэ был последним, а Юй Вэй — предпоследним.

Пилюля, которую он дал Юй Вэю, оказалась очень мягкой, вероятно, потому, что Ли Чжэньчжэнь неправильно её хранил, и она отсырела. Чао Цзяньсюэ подумал, что эффект может быть нехорошим, поэтому надёжнее всего было отдать её Юй Вэю, обладавшему самой сильной боевой силой.

Неожиданно Юй Вэя, потерявшего память, стало особенно трудно обмануть.

Всего через несколько секунд после того, как Юй Вэй принял «таблетку, которая всё забудет», он настороженно посмотрел на него, отступил на несколько шагов и спросил: «Могу ли я спросить, кто вы? Почему вы так близко ко мне?»

Чао Цзяньсюэ уговаривал его: «Мы пришли вместе на церемонию бракосочетания старшего. Ты просто упал и ударился головой. Давай пойдём первым?»

Юй Вэй посмотрел на него с недоверием, поджал губы и сказал: «Я не чувствую никакой боли».

«Это потому, что ты весь онемел от падения. Смотри, с такой высоты…» Чао Цзяньсюэ указал куда-то вдаль. «Ты упал с глухим стуком и чуть не проснулся. Я спас тебя таблеткой «вытяни ноги и смотри».

«…» Юй Вэй с каменным лицом посмотрел на небо, а затем на землю и осторожно спросил: «Кто ты?»

Первой реакцией Чао Цзяньсюэ было сказать: «Я твой отец», но он решил, что выглядит недостаточно убедительно, а Юй Вэй не был дураком.

Время поджимало, какой титул мог сделать Юй Вэя послушным?

Он стиснул зубы, закрыл глаза и серьёзно сказал: «Я твой спутник по Дао, Юй Вэй».

На этот раз уши Юй Вэя покраснели, а голос немного смягчился: «Правда?»

Чао Цзяньсюэ энергично кивнул:  «Наша дружба действительно крепка, мы просто пришли вместе на церемонию бракосочетания старшего».

«Но ты... в порядке». Первое предложение всё ещё давалось ему с трудом, но в конце концов он внимательно посмотрел на Чао Цзяньсюэ и принял эту новость.

Юй Вэй опустил глаза: «Что ты делаешь?»

Чао Цзяньсюэ быстро написал себе записку, сообщив своему «я», потерявшему память, что он здесь, чтобы присутствовать на церемонии бракосочетания, а затем тут же съел последнюю таблетку.

Конечно, он знал, что его не так-то легко обмануть, но все равно больше всего доверял себе.

Когда он пришел в себя, группа уже сидела среди гостей.

Чао Цзяньсюэ проснулся не рано. Ли Чжэньчжэнь и остальные проснулись на шаг раньше. Все вспомнили, что только что произошло, и это было так волшебно!

Когда их взгляды упали на руку Юй Вэя, которая активно держал Чао Цзяньсюэ, это было больше, чем просто волшебство.

Чао Цзяньсюэ беспомощно передал им свой голос: «Я солгал ему, что я его Спутник по Дао, почему он до сих пор не проснулся?!»

Пока он подмигивал, Юй Вэй вдруг перевел взгляд на него: «Почему ты тайно передаёшь свой голос другим? Есть что-то, при чём я не могу присутствовать?»

Что это было за чувство, когда тебя поймали на чем-то плохом!

И откуда он знал!

Чао Цзяньсюэ выдавил из себя милую улыбку: «Нет, товарищ Дао, я просто сказал, что мне немного жарко».

Он сильно вспотел.

Глава 27

Юй Вэй серьезно оглядел его, его взгляд был ясным и нежным, и протянул ему руку.

«Что случилось?» — недоумевал Чао Цзяньсюэ.

«Сними верхнюю одежду, я ее подержу».

Чао Цзяньсюэ был потрясён. Оказалось, что Юй Вэй, потерявший память, был так нежен, нет, так нежен к своему партнёру по дао.

Если бы он действительно разделся перед ним, разве Юй Вэй не выглядел бы с отвращением и стыдом, когда проснулся бы и узнал, что его обманули?

Чао Цзяньсюэ решил не быть мазохистом. Он потуже затянул воротник и затряс головой, словно барабаном: «Уже не жарко, уже не жарко».

«В один момент горячо, в следующий — нет?» — в замешательстве спросил Юй Вэй, и этот слегка недовольный тон заставил Чао Цзяньсюэ выпрямить спину.

Как странно, как странно, как странно!

Чао Цзяньсюэ быстро пропел про себя Мантру Очищения Сердца: «Забудь об этом, забудь об этом скорее!»

Он нашел предлог встать со своего места, а затем схватил Ли Чжэньчжэня, который наблюдал за происходящим, и потащил его в угол.

«Что именно не так с таблеткой «Забудь обо всём», которую ты мне дал? Та, что влажная», — спросил Чао Цзяньсюэ.

Ли Чжэньчжэнь в отчаянии порылся в своей сумке и хлопнул себя по лбу: «А! Я всё думал, почему она влажная, а оказалось, что она пропитана зельем, усиливающим силы!»

«И что же нам теперь делать?»

«Побудь просто партнёром по дао некоторое время, тебя так обидели?»

Чао Цзяньсюэ: «Я в ужасе, смотри, смотри, он смотрит на меня, эй, я просто хотел пошутить!»

Ли Чжэньчжэнь хихикнул: «Ты что, шкаф?»

Чао Цзяньсюэ: «Ты — тот ещё шкаф!»

Тема разговора постепенно отошла от темы, и всё вокруг внезапно затихло. Невыразимое давление навалилось, и чёрная энергия хлынула с новой силой. Чао Цзяньсюэ подскочил к Юй Вэю и спокойно сказал ему: «Когда появится новый человек, помни: хватай самую красивую и беги!»

Юй Вэй оглядел окружающую черную энергию: «Демон?»

Чао Цзяньсюэ нервно смотрел на чёрный туман посередине. Чёрный туман был плотным, что явно означало, что демонизация Линь Яо усилилась. Ходили слухи, что лица демонизированных людей также разъедаются и меняются. Он не знал, какой Линь Яо предстанет перед ними через некоторое время.

Он не стал отвечать на вопрос Юй Вэя, а тот больше не задавал вопросов. Он сжал ладонь, и Единственный Меч уверенно лег в его руку. Затем он плавно повернул запястье, сделал взмах мечом и занес его за спину.

Церемония бракосочетания партнёров по дао сначала включает поклоны Небу и Земле, поклоны друг другу, а затем оба супруга капают кровь своих сердец в Духовный свиток брака. С этого момента ты во мне, а я в тебе, и нет никаких сомнений в вашей любви.

Естественно, при таких строгих мерах, если у одного из партнеров есть любовная связь, половина всего, что они заработали за свою жизнь, должна быть отдана другому человеку, что навлекает на себя небесный гром.

Поэтому, хотя в мире Сюаньчжэнь есть много любящих пар, которые называют друг друга партнерами дао, число людей, которые действительно провели церемонию бракосочетания, можно пересчитать по пальцам.

В тишине, где можно было услышать падение булавки, звук трения ткани и шагов был особенно отчетлив.

Линь Яо медленно поднялся на брачный помост, держа на руках куклу Хуа Люшуан. Ему было всё равно, настоящие гости вокруг или фальшивые, а может, ему и таблетки не нужны, и он может обманывать себя. Он даже улыбнулся и ответил на приветствие безликих манекенов.

Хуа Люшуан мягко прислонилась к его плечу. Он не знал, какой метод использовал Линь Яо, но, казалось, тот полностью лишился сознания. На нём был лишь красный халат и яркий макияж. Красота была прекрасна, но без того неповторимого очарования в ней было что-то нечеловеческое, ужасное.

Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь посмотрели друг на друга, молча считая про себя до трёх цифр.

Все четверо бросились в атаку одновременно. Свет меча и золотой свет прорезали пространство между Линь Яо и Хуа Люшуан, пытаясь разделить их.

Линь Яо заметил их и холодно фыркнул: «Наивные!»

Он просто стряхнул поток демонической энергии из рукава и заблокировал их все.

Он открыл строй, и завыл холодный ветер, отбрасывая людей назад, их ноги не могли удержаться на земле, оставляя на ней следы.

Линь Яо находился в самом центре бури, успокаивая ничего не подозревающего  Хуа Люшуан.

«Пожалуйста, небеса — сваха, пожалуйста, земля — свидетель».

Он повернулся к Чао Цзяньсюэ и остальным, поклонился небу и земле, чего он так долго ждал, одной рукой прижал тело Хуа Люшуана и заставил его опуститься на колени.

В этот момент Юй Вэй пошевелился.

Он не знал, что пел, но на самом деле пальцами прорезал яростный ветер в строю, словно разрезая кусок тофу. Внезапно яростный ветер стих, и он быстро взлетел.

Увидев это, Чао Цзяньсюэ и Ли Чжэньчжэнь последовали за ними. Один из них атаковал Линь Яо мечом, а другой, создав тысячевильную волну света, отделил Хуа Люшуана.

Линь Яо изначально был производителем пилюль и не очень хорошо владел оружием, что придало им смелости встретиться с ним лицом к лицу.

Тысяча миль света мерцала золотым светом, словно огненное колесо, вращающееся вокруг тела Линь Яо. Он замахал рукавами, чтобы нейтрализовать удары меча Ли Чжэньчжэня, и одновременно произнес заклинание, подавляющее Тысячу миль света.

Юй Вэй отступил в сторону, направив меч на Линь Яо. Пока тот отвлекался, пытаясь устоять на луче Единственного Меча, кончик меча Юй Вэя метнулся, используя ловкую силу, словно в тот день на соревнованиях Бессмертной секты, где мягкость превозмогала твёрдость, и таинственным образом зацепил ворот Хуа Люшуана.

Ли Чжэньчжэнь понял и нанес удар по запястью Линь Яо, в котором тот держал Хуа Люшуан.

Это должно было быть условным рефлексом, и нормальные люди увернулись бы. Ли Чжэньчжэнь изначально просто хотел, чтобы Линь Яо отпустил его. Он не ожидал, что Линь Яо позволит отрубить себе руку, завопит и погонится за ними.

Юй Вэй одной ладонью толкнул Хуа Люшуан к Чао Цзяньсюэ и повернулся назад, чтобы заблокировать Линь Яо.

Глаза Линь Яо готовы были разорваться: «Верните его мне! Верните его мне!»

Его лицо слегка треснуло от вырвавшейся наружу демонической энергии. Мощное демоническое давление заставило Единственный Меч отступать дюйм за дюймом.

«Младший брат, я помогу тебе!» Ли Чжэньчжэнь шагнул вперед, и они вдвоем окружили Линь Яо один за другим, и битва была чрезвычайно ожесточенной.

С другой стороны, Чао Цзяньсюэ, держа в руках Хуа Люшуан, хотел было отступить, но весь дом был заблокирован демонической энергией, поэтому им пришлось отступить к краю. Цю Шуй отчаянно звал Хуа Цзэ на другом конце нефритового кулона, но тот не реагировал. Он ругался и сжимал кулаки, мечтая избить Хуа Цзэ после того, как покинет узкую область.

Взрывы, вызванные столкновением духовной силы и демонической энергии, были бесконечными.

Хуа Люшуан опустил голову. Чао Цзяньсюэ сначала заметил, что он шевелится, и подумал, что тот проснулся. Он удивлённо крикнул его имя.

Как только он закричал, присмотревшись, он понял, что движение было явно вызвано отрубленной рукой Линь Яо на его плече, сражавшейся с ним за Хуа Люшуан.

Тело, превратившееся в демона, действительно было трудно понять здравым смыслом. Отрубленная рука истекала кровью и всё ещё энергично дёргалась. Чао Цзяньсюэ не смог сдержаться ни на мгновение и ахнул, почти теряя сознание.

Цю Шуй и Се Бинюань отчаянно пытались вытащить отрубленную руку, и выражения их лиц были очень свирепыми.

В этот момент неподалёку прогремел гром, и вылетела дуга. Ли Чжэньчжэнь упал лицом вниз перед ними, подняв клубы пыли, словно туман.

«Ага…» Он слабо поднял голову, его лицо было покрыто пылью. «Как и ожидалось от выпускника уровня Бога Трансформации…»

Се Бинюань лихорадочно бросился тянуть его снова.

«Где мой партнер дао?» — крикнул Чао Цзяньсюэ.

Как только он закончил говорить, Юй Вэй упал с неба и приземлился прямо перед ним. Края его одежды тоже были грязными, а духовная сила значительно истощена, но он всё ещё выглядел весьма достойно по сравнению с Ли Чжэньчжэнем.

«Дружок, зачем ты мешаешь моей свадьбе…» Линь Яо шаг за шагом шёл сквозь чёрную пыль. Все были поражены, увидев его нынешний вид.

Его одержимость была слишком сильна, и создание узкого мира уже поглотило много энергии. Теперь, когда он использовал духовную силу с такой скорбью и радостью, демоническая энергия готова была прорваться сквозь его тело. Кожа потрескалась, и из трещин хлынула чернота.

Юй Вэй сказал: «Старший, не будьте больше одержимы».

Чао Цзяньсюэ повторил: «Выращенные дыни не сладкие, сеньор».

Безумный смех вырвался из горла Линь Яо: «Он сказал, что я ему нравлюсь, своими собственными устами, он сам это сказал!»

«Верните его мне!»

Отрубленная рука, сжимавшая плечо Хуа Люшуана, внезапно вырвалась и потянула его назад. Чао Цзяньсюэ быстро обнял Хуа Люшуана, приказал Юй Вэю блокировать окружающую демоническую энергию и подумал: «Хуа Люшуан, Хуа Люшуан, просыпайся скорее, ты натворил дел!»

В создавшейся патовой ситуации в ушах Чао Цзяньсюэ раздался слабый треск.

Это было похоже на сильное сдавливание высушенной керамики или на раздробление и взрыв стекла.

Он недоверчиво посмотрел на Хуа Люшуан и с ужасом увидел, что его лицо постепенно покрылось такими же трещинами, как у Линь Яо. Пара некогда ласковых глаз, теперь бесстрастных, как стекло, тоже разбилась, превратившись в два омута сложных миров в калейдоскопе.

Со звуком «треск».

Верхняя часть тела Хуа Люшуана сломалась, отрубленная рука схватила его и отлетела обратно к Линь Яо.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

Дрожащей рукой он отпустил вторую половину, и она упала на землю, мгновенно превратившись в кучу осколков фарфора.

Линь Яо обнял эту половинку и пробормотал себе под нос: «Ты вернулся, ты готов выйти за меня замуж?»

Это он что, вернулся один? Он уже сломался пополам, братец.

Линь Яо взял половину Хуа Люшуан и настаивал: «Церемония бракосочетания еще не завершена, встань на колени вместе со мной, хорошо?»

Чао Цзяньсюэ и остальные, потрясённые его поступком, стояли и смотрели, как он опускает Хуа Люшуан на землю. Сам он опустился на колени, со слезами на глазах, не человек и не призрак.

«Мы с тобой — партнёры по дао, сегодня церемония завершена!»

Он тяжело поклонился земле, кланяясь лишь до тех пор, пока его голова не начала кровоточить.

Конечно, Хуа Люшуан не двинулся с места.

Его разбитое лицо отвалилось по частям, упав перед Линь Яо и ударившись о его одежду.

Он упал в беспорядке до самого конца, и два глазных яблока тоже упали вниз, мгновенно превратившись в пыль, беспорядочно рассыпанную по упавшей красной одежде.

«...Нет, не надо...» Линь Яо, казалось, только что отреагировал и бросился вперед, чтобы лихорадочно собрать все воедино.

Узкое пространство внезапно затряслось. Чао Цзяньсюэ схватил Юй Вэя за запястье, чтобы устоять на ногах. Ближе всех стоял Юй Вэй.

Сквозь черную преграду внезапно прорвался чистый ветер, и небесный свет хлынул на них лучами.

В это время зазвенел нефритовый кулон Хуа Цзэ, передающий звук: «Время пришло, лети скорее вверх».

Небо узкого мира начало рушиться. Повернув голову, чтобы взглянуть на Линь Яо, он уже ощущал желание умереть, окружённый чёрной энергией.

Было слишком поздно думать о чем-либо еще, все пятеро вместе полетели к краю небесного света.

Внезапно из-под красной одежды Хуа Люшуан вылетел осколок нефритового цвета с такой скоростью, что Чао Цзяньсюэ едва успел разглядеть, что это такое. Он промелькнул мимо и вылетел за пределы узкой области перед ними.

Он удивлённо оглянулся, но, отвлекшись, он вдруг почувствовал, что его лодыжка вдруг отяжелела. Огромный сгусток демонической энергии материализовался и схватил его.

Божественная душа Линь Яо вырвалась из разбитого тела, словно самое страшное чудовище в мире, и пронзительно закричала: «Хуа Люшуан! Я знаю, это ты!»

Чао Цзяньсюэ чуть не свалили с ног. «Единственный Меч» и «Тысяча миль Света» активировались одновременно. Затем он услышал в небе лёгкий звук струн цитры, и красочная иллюзия пронеслась над ним, отсекая сковывающую его демоническую энергию.

Юй Вэй потянул Чао Цзяньсюэ за собой, и тот пролетел несколько секций вверх.

Юй Вэй прикрывал тыл и обернулся, чтобы в последний раз взмахнуть мечом, отражая нарастающую демоническую энергию.

Холодный свет столкнулся с демонической энергией. Внезапно из демонической энергии выскочила маленькая таблетка и вошла в тело Юй Вэя.

Чудовище жутко рассмеялось: «Ты тоже будешь как я, ты обязательно станешь как я…»

«Чего ты там стоишь?»

Чао Цзяньсюэ, который уже прошел через трещину в узком пространстве, увидел, что Юй Вэй все еще стоит на выходе, и быстро вытащил его.

Глава 28: Яд-таблетка, тело полудемона

Пятеро человек выбрались из узкого прохода и оказались в еще одном безымянном храме, посвященном Истинному Бессмертному Инъину, украшенном красной и зеленой резьбой, праздничном и уникальном.

Инъин Истинный Бессмертный был основателем  секты «Радостного Союза», и этот мемориальный храм постепенно стал местом, куда люди приходили молиться о браке. Однако, основываясь на их недавнем опыте, вопрос о том, действительно ли секта «Радостного Союза» подходит для поиска брака, оставался спорным.

Едва оправившись от потрясения, Хуа Цзэ появился перед ними, словно по волшебству, сложив ладони в улыбчивом поклоне: «Спасибо вам, собратья-практики, за вашу великую доброту, за которую я не в силах отплатить! Мой учитель просит вас вернуться в секту на трапезу».

«Но разве Хуа Люшуан уже не...?»

Хуа Цзэ объяснил: «Когда узкий проход открылся, мой младший брат уже сбежал. Это была Техника Разделения Душ моей секты. Благодаря предусмотрительности моего младшего брата, он создал глиняную фигуру и прикрепился к ней, чтобы встретиться с этим культиватором пилюль».

«Если это была всего лишь глиняная фигура, то разве наше путешествие не было бессмысленным?»

«Вовсе нет! Внутри узкого прохода душа тоже подавлена своим хозяином. Если бы ты не нашёл глиняную фигурку моего младшего брата и не сразился с этим культиватором пилюль, нарушив его сосредоточенность, моему младшему брату не удалось бы сбежать».

Его улыбающееся лицо было просто невыносимо дерзким. Цю Шуй, отряхнув юбку, фыркнул: «Раз уж всё решено, разве нас не должны были угостить ужином в «Ароматном павильоне мечты»?»

Хуа Цзэ коснулся носа и сказал: «Мой учитель сказал, что это будет проявлением пренебрежения к нашим уважаемым гостям. На кухне нашей секты работают повара из павильона «Аромат мечты», и обстановка в секте лучше. Мой учитель специально приготовил пиршество в виде извилистого ручья, чтобы приветствовать и очистить вас. Надеюсь, оно не покажется вам слишком жалким».

«В таком случае», — глаза Цю Шуйя заметались по сторонам, — «очень хорошо».

Однако Чао Цзяньсюэ задумался о том, что произошло в узком проходе, и спросил: «Это твой хозяин сделал этот ход?»

Эта мощная музыка цитры, всего одной нотой, рассеяла демоническую энергию, не говоря уже о том, что она разорвала узкий проход, позволив им беспрепятственно сбежать.

Хуа Цзэ ничего не скрывал и с благодарностью сказал: «Я не смог открыть формацию и не имел другого выбора, кроме как обратиться за помощью к своему господину. Иначе я бы совершил серьезную ошибку…»

Его позиция признания вины была настолько искренней, что его трудно было винить в отсутствии мастерства.

Что касается вступления в секту Радостного Союза, то одни были воодушевлены, другие же сомневались. Пока Хуа Цзэ вёл, они переговаривались между собой приглушёнными голосами.

Се Бинюань, молодой и робкий, сказал: «Секта не позволяет нам без разбору посещать другие секты. Если наши учителя узнают, что мы ходили в секту Радостного Союза, они нас побьют?»

Ли Чжэньчжэнь ткнул себя в лоб: «Если ты не расскажешь, и я не скажу, кто там, на горе, узнает? Главное, чтобы ты не заикался!»

Цю Шуй был в приподнятом настроении, шагал словно ветер, удивляясь всему на своем пути.

Если бы существовала какая-либо деятельность по обмену, Цю Шуй, скорее всего, первым бы забыл о доме.

Чао Цзяньсюэ внезапно осознал, что с тех пор, как они вышли из узкого прохода, Юй Вэй не произнес ни слова.

Он взглянул на Юй Вэя, выражение лица которого было серьезным, губы сжаты почти в прямую линию, вид у него был очень не в духе.

Может быть, он до сих пор не помнит причинно-следственную связь, существовавшую ранее?

Он неуверенно спросил: «Юй Вэй?»

Нет ответа.

Он наклонился ближе и сказал: «Младший~брат?»

Ответа по-прежнему нет.

У него не было другого выбора, кроме как ткнуть тыльную сторону ладони Юй Вэя, спрятанной в рукаве, и тихо произнести: «Дао~товарищ?»

Юй Вэй наконец поднял глаза, чтобы посмотреть на него, все еще с тем же отчужденным бессмертным лицом.

Было ясно, что таблетка давно утратила свое действие.

Чао Цзяньсюэ от души рассмеялся: «Шучу, Младший Брат, это была всего лишь временная мера! Когда ты проснулся?»

Словно не желая больше смотреть ему в лицо, Юй Вэй отвернулся: «Когда сражался со старейшиной Линем».

С тех пор, как они вышли из узкого прохода, Юй Вэй время от времени прикрывал грудь рукой. Чао Цзяньсюэ, пронзительно глядя на него, неловко спросил: «Младший брат, ты ранен?»

«Ничего страшного», — холодно ответил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ вспомнил момент, когда он его вытащил, его рот был сладким, как мед: «Айя, боевые искусства Маленького Младшего Брата превосходны и внушают благоговение, спасибо, Маленький Младший Брат, что спас меня, и спасибо, Маленький Младший Брат, что шагнул вперед и взял на себя инициативу, твой тяжелый труд высоко ценится!»

Такая похвала заставила бы кого угодно почувствовать себя парящим в воздухе, но Юй Вэй был не обычным человеком и шагнул вперед.

Увидев это, Чао Цзяньсюэ пробормотал про себя: «Вот это шоу!» Раньше он был в порядке, но теперь снова вёл себя отчуждённо. Он скрестил руки на груди и последовал за ним.

Секта Радостного Союза оправдывала свою репутацию. В отличие от секты Уу с её величественными горными вершинами, секта Радостного Союза была подобна огромному саду, превосходящему даже императорские дворцы смертных королевств.

Павильон на каждом шагу, беседка у каждого ручья, приходящие и уходящие ученики — все выглядело как небесные существа, каждое со своим неповторимым очарованием.

А ещё были фиолетовые вишнёвые деревья, похожие на те, что растут за пределами города Юмэн, сказочные и иллюзорные. Если бы Чао Цзяньсюэ занимался здесь, он бы наверняка дремал каждый день; атмосфера была слишком сказочной и мимолётной.

Пройдя по длинному коридору, они прибыли к месту с извилистым ручьем и прохладной водой, где уже был устроен банкет.

Хуа Цзэ сказал: «Мой учитель наказал, что ученики секты Радостного Единения не будут беспокоить вас, опасаясь, что вы, соученики, можете почувствовать себя неуютно. Сегодня вечером, пожалуйста, отдохните в расположенном неподалёку павильоне Танхуа».

Ли Чжэньчжэнь вздохнул с облегчением и поблагодарил его. Им совсем не хотелось встречаться с этим пресловутым Цзыу Юаньцзюнем. В конце концов, это была не официальная встреча двух школ; лучше было позволить им расслабиться.

Вода текла медленно, а на ее поверхности в разноцветных чашках плавали различные сорта вина.

Чао Цзяньсюэ всё ещё помнил прошлый конфуз, но у него было всего четыре слова: «Неспособный, но полный энтузиазма». Думая, что кто-то поймает его, если он упадёт, какая разница, если он напьётся до беспамятства?

Обычное вино имело сильный горьковатый привкус, но чудесное вино этого королевства Сюаньчжэнь было каким-то другим: некоторые были мягкими и сладкими, некоторые — нежными с фруктовым ароматом, а некоторые даже с пузырьками, благодаря чему одна чашка за другой не казались слишком вкусными.

В конце концов Цю Шуй первой вернулся в свою комнату, а Юй Вэй и Се Бинюань отнесли своего старшего брата в павильон Танхуа. Они были настолько пьяны, что говорили бессвязно, бормоча непонятную чушь, но всё же как-то общались.

Се Бинюань сморщил нос и прислушался. Он понимал некоторые слова, но в сочетании они теряли всякий смысл. Посмеявшись немного, он выпрямился и спросил Юй Вэя: «Старший брат Юй, ты понимаешь?»

Юй Вэй приподнял тонкое одеяло с кровати и накрыл Чао Цзяньсюэ.

Он сказал: «Это просто бред пьяницы».

«Старший брат Юй, у тебя плохое настроение?» — осторожно спросил Се Бинъюань.

Пока все остальные ели и пили, Юй Вэй сделал лишь несколько глотков, его улыбка едва заметно тронула его, и он безучастно смотрел на фиолетовые цветы вишни.

Се Бинюань был вдумчивым человеком и утешил его: «Старший брат Юй, ты чувствуешь сентиментальность из-за того, что случилось со старшим Линь Яо? Наш учитель часто говорит, что куда человек стремится, туда и судьба. Одна мысль – одно последствие. Стоит мысли возникнуть, и результат предопределен во тьме. Лучше позволить природе идти своим чередом».

На несколько мгновений в опущенных глазах Юй Вэя мелькнуло выражение молчания и беспокойства. Он кивнул: «Понимаю».

Его духовная сила снова закружилась в даньтяне, но он так ничего и не нашёл. Однако он ясно видел, как что-то вошло.

Линь Яо был великим мастером пилюль, поэтому у него, естественно, было много неожиданных эликсиров и ядовитых пилюль. Что же это была за пилюля? И вот что он ему сказал:

Однажды ты станешь таким же, как я...

Юй Вэй пристально взглянул на Чао Цзяньсюэ.

Он крепко спал, уткнувшись подбородком в одеяло, и выглядел совершенно рассеянным.

После того, как Линь Яо упомянул об этом, он понял, что в последнее время чувствует себя по-другому.

С наступлением сумерек, после многодневного путешествия, все, и пьяные, и нетрезвые, были измотаны и крепко заснули. Только Юй Вэй вышел из павильона Танхуа, намереваясь найти водопад для тихого возделывания. Но к ручью подошёл незваный гость.

В лунном свете и тенях цветов ему прекрасно улыбался мужчина с лицом богини, его платье струилось, как вода.

Юй Вэй посмотрел на него и поклонился: «Ученик приветствует Цзыу Юаньцзюня».

Цзыу Юаньцзюнь прикрыл рукавом глаза и засмеялся: «У молодого господина Юя зоркий глаз. Куда вы так поздно?»

Юй Вэй сказал: «Культивировать».

«В культивации тоже должен быть баланс. Полагаю, — его взгляд скользнул по нему, задержавшись на его лице, — тебя беспокоит эликсир, который влили в твой даньтянь».

Юй Вэй задрожал. Затем он взял себя в руки и шагнул вперёд, чтобы поклониться: «Пожалуйста, просвети меня, Юаньцзюнь».

Цзыу Юаньцзюнь улыбнулся: «Это несложно. Этот эликсир называется «Весенняя пилюля страсти». По сути, это своего рода афродизиак. Он активируется раз в месяц, и нужно лишь найти того, кто его заменит. Одному Богу известно, как такой великий предшественник, как Линь Яо, мог совершить такую безвкусицу, навлекая беду на молодого господина Юя».

Юй Вэй: «…»

Цзыу Юаньцзюнь сказал: «Не хочешь? Или можешь терпеть каждый раз, но тогда твоя духовная сила, скорее всего, будет нарушена, и твоё совершенствование пойдёт на спад».

Юй Вэй: «…Спасибо, Юаньцзюнь. Есть ли другой выход?»

Он покачал головой: «Нет, или ты сможешь прорваться через это сам, когда достигнешь стадии Бога Трансформации».

Юй Вэй спросил строгим голосом: «Могу ли я спросить, Юаньцзюнь, есть ли водопад в Юмэн Саньцяньду?»

Цзыу Юаньцзюнь указал ему направление, и тот улетел. Глядя себе в спину, он выглядел несколько потерянным.

Он повернул голову и тихонько усмехнулся, крикнув: «Ты не выходишь?»

Тени деревьев неподалеку замелькали, и Чао Цзяньсюэ высунул голову со смущенным выражением лица.

Некоторое время назад, в сонном тумане, Чао Цзяньсюэ увидел аккуратно одетого Юй Вэя, который не входил в дверь. Он догадался, что тот снова тайно пытается заниматься самосовершенствованием, и решил остановить его.

Пойдя следом, он столкнулся с Юй Вэем, разговаривающим с Цзыу Юаньцзюнем. Чао Цзяньсюэ боялся, что его обнаружат, поэтому спрятался за деревом, лишь смутно услышав какие-то «эликсир», «выносливость» и «регресс в культивации».

Сопоставив это с ситуацией, сложившейся в течение дня, он в шоке подумал: «Может быть, Юй Вэй был отравлен?»

Подумав так, он спросил.

Цзыу Юаньцзюнь на мгновение задумался и кивнул: «Можно и так сказать. Так что лучше посоветовать ему не терпеть. Как старший брат, ты должен его переубедить».

Чао Цзяньсюэ прижал ладонь к лицу: он должен это вытерпеть!

Для его развития лучше пойти на убыль.

Немного нетерпения, и царство Сюаньчжэнь будет разрушено одним щелчком пальцев.

«Давайте не будем говорить о нем», — серьезно сказал Цзыу Юаньцзюнь. «Сегодня я пришел найти тебя».

Чао Цзяньсюэ указал на себя: «Меня?»

Он протянул руку, обнажив на ладони длинный меч.

«В тот день я случайно получил это за пределами тайного царства Фухэна Истинного Бессмертного, и я думаю, что это подходит тебе».

Чао Цзяньсюэ застыл на месте и не двигался: «В тот день разве не демон украл Тысячелетиний Меч…»

«Я был иволгой позади богомола, я украл меч, в чем проблема?»

Чао Цзяньсюэ несколько раз покачал головой: «Ничего страшного. Но зачем же отдавать это мне…»

Это явно больше подходило Юй Вэю.

Цзыу Юаньцзюнь сказал: «В тебе течет кровь демона, а этот Меч Тысячи Миль — магическое оружие бессмертного демона, поэтому его, естественно, следует отдать тебе».

«……?»

Чао Цзяньсюэ в замешательстве отступил назад, вино полностью высохло, и все его тело внезапно похолодело.

«Я знал твою мать и узнаю, как ты выглядишь. Полудемон, ни демон, ни человек, поистине жалкое создание, но я не ожидал, что тебя усыновит Лорд Цишань. Ладно, возьми меч».

Чао Цзяньсюэ безучастно взял меч и смотрел, как Цзыу Юаньцзюнь повернулся и ушел; нефритовый пояс на его талии медленно покачивался, а подвеска из нефрита цвета чернил мерцала.

Отреагировав, он сделал шаг и погнался за ним, преследуя его долго, но больше он так и не увидел Цзыу Юаньцзюнь.

Его разум был в хаосе, как будто разговаривало много людей, но в конце концов только кулон из черного нефрита снова и снова увеличивался, некстати напоминая ему, что это нефритовый кулон Линь Яо.

Но было ли сейчас самое время подумать о нефритовом кулоне?

Полудемон?

Ему?

Глава 29: Пурпурная молния. Вместе наблюдая за молниями скорби верхом (издалека)

Чао Цзяньсюэ всю ночь не мог сомкнуть глаз, не в силах разобраться в происходящем.

Заклинатели-люди и заклинатели-демоны уже разорвали связи. Знал ли Лорд Цишань, будучи заклинателем-человеком на стадии Великого Вознесения, о его полудемонической сущности? Если да, то почему он скрывал это от него?

Цишань сказал, что его вырвали из лап демонов, когда он был младенцем.

Кем были его родители в этом мире?

Знал ли об этом кто-нибудь из секты Уву?

Постепенно он успокоился, полагая, что никто в секте Уву об этом не знает.

Люди считали демонов врагами, а царство Сюаньчжэнь считало полудемонов осквернением родословной. Он видел составленные Юй Вэем за эти годы списки демонов, подлежащих покорению, где были полудемоны, неспособные даже связать курицу. Тогда он лишь мельком взглянул на них, но теперь они превратились в нарастающий ужас, грозивший поглотить его.

Поэтому тот факт, что он был полудемоном, никогда не должен быть раскрыт.

Но каковы характеристики полудемона?

Он благополучно вырос в секте Уу до этого возраста и не замечал никакой разницы между своим телом и телом других. В его даньтяне циркулировала только духовная, а не демоническая энергия.

Чем больше он думал об этом, тем сильнее болела его голова, и все же Лорд Цзыу словно растворился в воздухе, и его невозможно было найти ни при каких обстоятельствах.

Кто просто так небрежно бросил такую сенсационную новость и ушел?

«Так рано встал?» Ли Чжэньчжэнь хорошо выспался и, выйдя из комнаты, увидел Чао Цзяньсюэ, съежившуюся у окна и любующуюся пейзажем. Ему захотелось подойти и поздороваться.

Чао Цзяньсюэ обернулся, его лицо было смертельно белым, а Ли Чжэньчжэнь закрыл лицо руками и закричал.

«Что ты делаешь!» — Чао Цзяньсюэ заткнул уши.

Ли Чжэньчжэнь выглядел обеспокоенным: «Ты не спал всю ночь, да? У тебя глаза почти красные, как у кролика! Что случилось?»

Чао Цзяньсюэ несколько раз пробормотал что-то невнятное, но в конце концов не сказал правды: «Не мог заснуть».

Даже с Ли Чжэньчжэнем он не мог быть уверен, что его доверие однажды не превратится в острый меч, направленный на него.

Ли Чжэньчжэнь присел на корточки: «Что случилось, брат?»

Чао Цзяньсюэ расстроился и сказал: «Главный герой снова отправился на самосовершенствование».

«…» Ли Чжэньчжэнь сказал: «Я понимаю тебя».

Итак, они вдвоем сидели у окна, ожидая возвращения Юй Вэя с занятий совершенствованием.

Через мгновение Цю Шуй и Се Бинюань тоже вышли один за другим. Узнав, что Юй Вэй всю ночь занимался самосовершенствованием, они принялись бить себя в грудь и топали ногами, ненавидя себя за напрасную трату времени.

Итак, все четверо ждали под коридором возвращения Юй Вэя.

Когда солнце выглянуло, Юй Вэй наконец полетел обратно.

На его лице отражалось редкое выражение изнеможения. Чао Цзяньсюэ предположил, что он, возможно, безуспешно пытался избавиться от токсинов.

Поскольку им нечего было делать, они просто снова прогуливались по клану Хэхуань. Чао Цзяньсюэ схватил ученика на полпути и спросил: «Где твой господин Цзыу?»

Ученик увидел лицо незнакомца и робко сказал: «Мы не можем так просто узнать, где находится наш учитель».

«Тогда где же Хуа Цзэ?» — спросил Чао Цзяньсюэ, довольствуясь вторым вариантом.

«… Старший брат Хуа Цзэ должен быть с учителем». Глаза ученика рассеянно забегали по сторонам.

«А как насчет Хуа Люшуан?»

«И также… и с хозяином…»

«Хмм…» Чао Цзяньсюэ не смог получить никакой информации, поэтому ему пришлось его отпустить.

«Зачем ты ищешь Хуа Цзэ, старший брат? Он сам нас найдёт», – Цю Шуй был вне себя от радости. Всё в секте Хэхуань казалось ему чем-то новым. Он то завидовал местным заклинателям, которые носили такие красивые юбки, то удивлялся, откуда здесь исходит этот аромат – он был очень занят.

У Чао Цзяньсюэ не было иного выбора, кроме как посмотреть на Юй Вэя, самого начитанного среди них.

Он слегка толкнул Юй Вэя в плечо и спросил: «Знаете ли вы что-нибудь о прошлом лорда Цзыу?»

Юй Вэй незаметно отодвинулся от него на полвытянутой руки.

«Лорд Цзыу загадочен и рано прославился».

«Какая слава?»

Ли Чжэньчжэнь подошел и прервал его: «Естественно, он является возлюбленным  многих живых существ в Царстве Сюаньчжэнь».

Небесный облик Юаньцзюнь привлек большое внимание практикующих с самого его появления, не говоря уже о его прошлом в секте совершенствования Хэхуань, из-за чего многие люди захотели стать его близким спутником и услышать учение пути Хэхуань.

Однако «Юаньцзюнь» нелегко просветил людей.

За сто лет, прошедших с момента его вступления на пост главы секты Хэхуань, известия о Юаньцзюне редко доходили до ушей людей.

Пока они сплетничали о другой секте, к ним подошла фигура Хуа Цзэ.

Ученики на обочине дороги приветствовали Хуа Цзэ. Чао Цзяньсюэ поднял брови, не ожидая, что Хуа Цзэ будет иметь здесь столь высокий статус.

«Я слышал, что коллеги-даосы ищут моего учителя?»

Чао Цзяньсюэ кивнул: «Мы хотим выразить свое почтение Юаньцзюнь и поблагодарить его за помощь».

Хуа Цзэ сказал с улыбкой: «Хозяин отправился в путешествие и поручил мне отправить тебя».

«…»

Оказалось, что покинуть секту Хэхуань было непросто. Приходилось проходить через множество формаций, и ученики, не обладавшие достаточными навыками, не могли свободно входить и выходить.

Когда они уже собирались расстаться, Цю Шуй, будучи болтливым, спросил: «А как же твой младший брат Хуа Люшуан? Нас, по крайней мере, считают спасителями, так почему бы нам не встретиться с ним?»

Хуа Цзэ с трудом проговорил: «Младший брат ранен и восстанавливается. Ему неудобно видеться с людьми».

«Кстати, почему ты выглядишь намного моложе своего младшего брата? Есть ли у тебя какая-нибудь секретная формула?»

Хуа Цзэ на мгновение остолбенел, а затем сказал: «Возможно, это потому, что я люблю есть Чун Чи Дан…»

"Который из?"

«Павильон Дэна за углом, в узком переулке города».

Цю Шуй достиг своей следующей цели и радостно помахал ему на прощание.

Пятеро человек вошли в этот павильон Дан с пустыми руками, а вышли с полными руками, и все это под руководством Цю Шуя.

Цю Шуй записал в своей тетради: «Эта коробка — для старшего брата Цинь, эта коробка — для младшего брата Юй… а это — для господина Шэнь Ду, а это — для господина…»

«Подождите-ка!» — Чао Цзяньсюэ высунул голову из-за изысканной лакированной шкатулки. «Как так получилось, что здесь есть одна для Мастера!»

Разве его старый хозяин тоже пользовался подобными вещами?

«Среди них есть и для тебя, у каждого есть своя доля!» Цю Шуй властно похлопал по коробке, издавая звук «дон-дон-дон».

Чао Цзяньсюэ начал подозревать, что это может быть своего рода трюком маркетинга, использующим красивых учеников секты Хэхуань в качестве живых рекламных щитов, ходячей рекламы, чтобы заставить недавно прибывших маленьких девочек тратить много денег.

Мост Зима все еще оставался тем же мостом Зима, но ходить по нему теперь было совсем не так, как тогда, когда они пришли.

Хороший очиститель пилюль на стадии зарождения души на самом деле стал демоном из-за любви и умер на Узкой Территории. Сколько людей поверят, если это произнести вслух?

В Юмэн-Саньду всё ещё были обширные водоёмы и луга. Тростник здесь тоже был лавандового цвета, а мелководье едва покрывало подъём. Лилово-красное небо было залито водой, превращая это место в естественный ипподром.

Они взяли лошадей в таверне за городом и радостно поскакали, натягивая поводья.

Это было тяжело для Чао Цзяньсюэ.

Он никогда раньше не ездил верхом. Даже сидя на лошади, используя свою ци, он не мог тянуть её ни влево, ни вправо. Уши лошади дёргались, словно он презирал его лидерство.

Никто не понял его смущения. Ли Чжэньчжэнь побежал вперёд и крикнул: «Беги!»

Чао Цзяньсюэ очень хотелось крикнуть: «Я вообще не могу бежать, какого чёрта ты бежишь?», но вокруг было так много людей. В Царстве Сюаньчжэнь, похоже, верховая езда была обязательным навыком для всех. Там были трёхлетние дети и старики в самом расцвете сил, все счастливые.

У маленькой лошадки, на которой он ехал, тоже был упрямый нрав. Чао Цзяньсюэ сжал ноги и сделал несколько шагов, затем сжал ноги и сделал несколько шагов, словно не желая нести его.

Но и это было нормально. Он не хотел выпендриваться. Он боялся, что его вырвет всем, что он съел вчера.

Постепенно сзади послышался топот копыт. Чао Цзяньсюэ обернулся и позвал: «Младший брат!»

Юй Вэй держался верхом на лошади очень элегантно. Подойдя ближе, он подал знак лошади сбавить скорость.

«Старший Брат не может?»

Чао Цзяньсюэ отвел взгляд: «Могу! Почему не могу?»

Юй Вэй не собирался уходить и тихо шёл рядом. Они выглядели совершенно неуместно на фоне скачущих лошадей.

«Старший Брат считает, что личность Хуа Люшуан немного странная?» — неожиданно спросил Юй Вэй.

Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло: «Расскажи мне об этом?»

Имя Хуа Люшуана никогда не было известно, и они никогда не видели его лица от начала до конца. Но, по воспоминаниям Линь Яо из Узкой территории, Хуа Люшуан обладал прекрасными музыкальными способностями и был красив, так что он не должен был быть неизвестным.

«А даос Хуа Цзэ, когда мы виделись в прошлый раз, не был импульсивным человеком. Однако на этот раз он не подготовился как следует перед началом формации. У нас разные учителя, и если что-то случится, это будет вредно для школы Хэхуань. Откуда у него взялась эта смелость?»

Чао Цзяньсюэ слушал, и с самого начала всё казалось странным. Юй Вэй не знал, что письмо, связанное с Тысячемильным Мечом, было отправлено господином Цзыу, а господин Цзыу с самого начала знал, что они направляются в Юмэн Саньду.

«Есть ещё кое-что подозрительное», – продолжил Юй Вэй. – «Вчера вечером я встретил господина Цзыу. Нефритовый кулон на его талии – это натальная подвеска старшего Линь Яо, та самая, которую Хуа Люшуан получил на мосту Цзыма».

В глубине души Чао Цзяньсюэ смутно зрел в мыслях смелую догадку, но какое-то время он не мог её осознать. Прохладный ветерок пробрал его в рукава, и он весь поёжился.

Он открыл рот, собираясь что-то сказать, как вдруг в его ушах раздался приглушенный раскат грома.

Жеребёнок испугался. Сначала он был послушен и не желал сделать и шага, но на этот раз внезапно подпрыгнул, как ракета. Чао Цзяньсюэ был в шоке, и его поясница была готова сломаться.

Он крепко зажмурил глаза и собирался позвать на помощь, но не ожидал, что его поясница напрягётся. Его подхватили, он взлетел и снова уверенно сидел на лошади.

Его вспотевшая спина прижималась к теплому телу, а прохладный аромат лотоса необъяснимо успокаивал.

Чао Цзяньсюэ пришел в себя и посмотрел на небо вместе со взглядом Юй Вэя.

Собрались пурпурно-черные тучи, вызывая молнии скорби, а импульс удара молнии имел такую силу, что мог уничтожить мир.

Ли Чжэньчжэнь и остальные пришпорили коней и встали рядом с ними.

«Кто снова прорвался на стадию Великого Вознесения?»

Но присмотревшись внимательнее, они обнаружили, что всё было иначе. Молния скорби этапа Великого Вознесения была красноватого цвета и никогда не достигала пурпурно-чёрного. Несомненно, это была молния скорби поздней стадии Великого Вознесения, прорывающаяся к этапу Превосхождения Скорби. Всего было девять ударов, с лившимся фиолетовым светом, и всё стихло.

И место, куда ударила молния…

Чао Цзяньсюэ прищурился, посмотрел вдаль и ответил: «Господин Цзыу».

Из-за какого-то неизвестного правила большинство членов секты Хэхуань остановились на стадии Зарождения Души, и только Лорд Цзыу достиг стадии Великого Вознесения. Если он прорвётся через эту стадию, то станет единственным практикующим, преодолевшим Скорбь, в Царстве Сюаньчжэнь.

Если бы не тот факт, что в секте Уу было много практикующих стадии Великого Вознесения, титул бессмертной секты номер один, возможно, достался бы секте Хэхуань.

«Даос Хуа Цзэ сказал, что он путешествует, так в чем причина?» — Се Бинюань в шоке посмотрел на молнию скорби и в замешательстве спросил.

«Нас обманули», — внезапно понял Чао Цзяньсюэ.

Он поделился с Юй Вэем своей догадкой: «Что, если Хуа Люшуан – это правитель Цзыу? Он следует пути Хэхуань, поэтому, естественно, не может ни с кем построить отношения. Линь Яо стал демоном и не мог раскрыть ему свою личность, поэтому он решил, что нам нужно найти кого-то, но его целью может быть только этот нефритовый кулон».

В нефритовом кулоне Линь Яо содержалась половина стадии зарождения души. С помощью этой половины Юаньцзюнь привлёк к себе молнию, превосходящую скорбь.

В его зрачках постоянно мелькали тени фиолетовых молний, падающих косо, одна за другой, и сияющих невероятно.

Эта догадка была неизбежно смелой, как и чувство, которое Чао Цзяньсюэ вселил в Юй Вэя, когда тот встал на рискованный путь. Он задумчиво смотрел на Чао Цзяньсюэ, неподвижный, как глубокая вода.

«О каких потрясающих тайнах вы тут бормочете? Разве Хуа Люшуан не мужчина?» Ли Чжэньчжэнь заткнул уши, испугавшись внезапного раската грома.

«В Царстве Сюаньчжэнь так много таинственного, разве не может быть, чтобы мужчина превратился в женщину, а женщина — в мужчину!» Чао Цзяньсюэ скривил губы.

Просто Лорд Цзыу послал ему Тысячемильный Меч, он воспользовался чьим-то преимуществом и больше ничего не скажет.

«Забудь, забудь», — Чао Цзяньсюэ похлопал коня Юй Вэя и сказал: «Какое нам дело до дел этой важной шишки! Пошли обратно!»

Странно было то, что лошадь сейчас его не слушалась, но лошадь Юй Вэя была очень человечной, как будто поняла его слова, и вдруг побежала назад большими шагами.

«Эй…» Чао Цзяньсюэ сидел неровно и от неожиданности дернулся, отчего задница заныла. Он с силой схватил Юй Вэя за воротник: «Ах! Младший брат! Заставьте его остановиться!»

Позади них раздался смех Ли Чжэньчжэня и других, наблюдавших за весельем.

Глава 30: Новый год: Медведь или Кролик?

Когда фиолетовые молнии утихли, густые облака постепенно рассеялись, впуская бесчисленные красочные лучи небесного света.

Чао Цзяньсюэ покачнулся на коне, оглянулся и в изумлении выпалил: «Эффект Тиндаля!»

Юй Вэй, ведший рядом с собой коня, услышал это внезапное замечание и тоже оглянулся.

«Это Небесный Дао, излучающий свет», — тихо сказал он.

Это означало, что Леди Пурпурный Миртл успешно достигла стадии преодоления скорби. Отныне поздравительные подарки и письма со всех сторон будут стекаться в Юмэн Саньцяньду, до краев заполняя секту Радостного Союза.

«Внезапно появился практикующий, преодолевающий скорбь; мастера, должно быть, тоже заняты», — вздохнул Се Бинюань.

Ли Чжэньчжэнь сказал: «К счастью, это был не из секты Тяньяо. Иначе глава секты был бы вынужден три года заниматься самосовершенствованием взаперти, а мы, ученики, страдали бы!»

«Какая разница?»

Ли Чжэньчжэнь погнал коня вперёд, ехав рядом с Чао Цзяньсюэ, и сказал: «Точно так же, как немногие из нас едва могут удержать Линь Яо на стадии Трансформации, Госпожа Пурпурный Мирт практикует Дао Радостного Союза, которое не годится для убийства. С точки зрения одного лишь боевого мастерства она не сможет превзойти практикующего меч на поздней стадии Великой Колесницы. Даже если давление на стадии Преодоления Испытаний ослабеет, два практикующих Великой Колесницы должны прорваться сквозь него».

Значит, что-то такое было, понял Чао Цзяньсюэ.

Он подумал о Мече Тысячи Миль. С тех пор, как Леди дала ему этот меч той ночью, он хранил его в своём золотом браслете. Когда он обратил своё духовное чувство, чтобы взглянуть, то с ужасом обнаружил, что меч утратил свою форму.

Внимательно осмотрев его, он обнаружил, что Тысячеликий Меч слился с его Мин Цяньли, два духа объединились в один, неустанно и медленно вращаясь.

Чао Цзяньсюэ снова взглянул на разноцветные лучи света, падающие с неба.

Поднялся ветер, и фиолетовые цветы вишни затрепетали и опали под этими небесными огнями, романтичными, как дождь, как туман, как пузырьки красочного сна.

Они вспомнили о секте Уву, забыли надеть одежду и оказались покрыты летящим снегом.

Время было выбрано идеально: на следующий день должен был состояться ужин воссоединения секты.

Ученики по очереди приветствовали своих учителей, главу секты и мастеров других вершин новогодними поздравлениями. Когда подошла очередь Чао Цзяньсюэ, он уже почти закончил традиционное приветствие, когда глава секты остановил его и спросил: «Вы достигли стадии Золотого Ядра?»

Чао Цзяньсюэ выпрямил спину, подражая уважительной манере Юй Вэя, и просто ответил: «Да».

Лица остальных присутствующих учеников выражали призрачное выражение. Это случалось даже реже, чем восход солнца на западе.

Глава клана неторопливо погладил свою длинную бороду и взглянул на Му Юаня, который также смиренно ответил ему взглядом: «Глава клана, не волнуйтесь. Этот ребёнок наконец-то встал на истинный путь».

Чао Цзяньсюэ снова почувствовал на себе любопытный взгляд главы ордена, который был так странно испытующим, что ему стало не по себе. Он невольно подумал, не подозревают ли его в неблагополучном прошлом. Настолько предвзятым он был.

Он постоял немного, не двигаясь, и наконец смог сесть. По старшинству он сел слева от Нань Шаня.

Ли Чжэньчжэнь помахал ему рукой сзади по диагонали, и он поднял нефритовую росу в руке, чтобы чокнуться с ним издалека.

Так называемый ужин воссоединения. Он думал, что это будут обычные блюда, но когда блюда подали одно за другим, Чао Цзяньсюэ тупо уставился на них.

Какие жемчужные пилюли, столетние ломтики женьшеня, капля росы, собранная из духовной энергии неба и земли...

В то время ему пришлось признать, что он — деревенщина, неспособная оценить изысканную еду.

Чао Цзяньсюэ наблюдал, как остальные ученики вокруг него с благоговением вкушают блюда, словно это сокровища, и рассеянно пробовал каждое блюдо, ощущая его вкус, словно жевательный воск.

После этого наступало время общения учеников.

Он все еще пытался разжевать круглую ледяную жемчужину во рту, когда услышал, как кто-то сплетничает о нем.

«Кто знает, какие средства он использовал? Невозможно же в одночасье достичь стадии «золотого ядра»…»

Хоть голос и был тихим, Чао Цзяньсюэ оказался мелочным и очень чувствительным к таким голосам.

Он тут же холодно посмотрел на источник звука.

Даже если это был эффект метода «Тысячемильной ясности ума», именно он ухватился за этот метод и отчаянно прорвался сквозь ключевые точки. Кровь лилась рекой, боль была невыносимой, но всё это превратилось в фразу «что значит», что было поистине нелепо.

Чао Цзяньсюэ обычно выглядел красиво, а когда замерзал, становился ещё и очень устрашающим. Его тёмные глаза были тяжёлыми, словно он собирался съесть кого-нибудь.

«Вы только посмотрите на его внешность, разве он похож на ученика секты Уву?»

Ученики переместились, вероятно, чтобы посплетничать в другом месте.

Чао Цзяньсюэ с раздражением укусил жемчужину, и ледяное ощущение треснуло у него во рту, заставив зубы застучать от холода.

Он отвернулся, чтобы не видеть, и увидел, что Юй Вэй окружён, младшие братья окликают его. Всё было очень оживлённо. Ли Чжэньчжэнь и Се Бинюань тоже смеялись вместе.

Чао Цзяньсюэ съел ещё одну жемчужину, сильно её раздавил и снова поёжился от холода. Он встал и вышел из-за стола один.

Снег падал один за другим, когда он покидал главную вершину и направлялся к площадке для наблюдения за Луной.

Мин Цяньли и Тысячемильный Меч официально объединились и уже могли принимать форму меча. Он использовал его плавно, поэтому с этого момента он просто использовал только Мин Цяньли.

Тень от меча была яркой, отражая его собственное лицо.

Чао Цзяньсюэ подул на снег на мече, поднял меч и принялся практиковаться в фехтовании.

Вращение, нападение, удары, повороты... Он практиковался десятки раз без остановки, и от жара снежинки на его ресницах таяли, превращаясь в капельки воды.

Когда его запястье онемело, Чао Цзяньсюэ с радостью закончил тренировку, и Мин Цяньли послушно обвился вокруг его руки.

Он повернулся, чтобы спуститься к платформе для наблюдения за Луной, но увидел человека, стоящего под платформой с зонтиком, не зная, как долго он наблюдает за ней.

Зонт был поднят, и Чао Цзяньсюэ чихнул.

Юй Вэй сказал: «Я хотел прийти сюда, чтобы попрактиковаться в фехтовании, но не ожидал увидеть здесь старшего брата».

Трудолюбие этого ребенка было возмутительным.

Чао Цзяньсюэ лишился дара речи: «Я вышел попрактиковаться в фехтовании, потому что был расстроен. Разве ты не болтал с ними так весело?»

«Почему Старший Брат расстроен?»

«Ты знаешь почему», — Чао Цзяньсюэ прошел мимо него.

Простой зонтик накрыл его голову. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и, подняв взгляд, увидел, как колышется чернильное сало.

«Что говорят другие — их дело. Старший Брат не должен обращать на это внимания».

Юй Вэй действительно беспокоился о нем?

Чао Цзяньсюэ встретил его вопросительный взгляд и почувствовал, что его снова озарил свет, похожий на свет феи.

Он улыбнулся: «Конечно, я знаю, но я просто мелочный, и мне становится неловко, когда я это слышу. Тебе не понять».

Святое лицо Юй Вэя не дрогнуло. Чао Цзяньсюэ увернулся от его зонтика, вышел в снег одтн и помахал ему рукой: «Я возвращаюсь в резиденцию Цинсюэ».

«Старший брат!» — обратился к нему Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ терпеливо повернул голову и увидел, как в его руке внезапно появилась нефритовая фарфоровая бутылка.

«Сейчас завершается банкет, редкое духовное весеннее вино. Старший Брат, рассейте холод».

Руководствуясь принципом «не брать даром», Чао Цзяньсюэ взял его. Он был ещё горячим.

Он скривил губы и сказал: «Спасибо».

Зонт Юй Вэя снова наклонился в его сторону. Чао Цзяньсюэ скрестил руки на груди, раздумывая, не произнесет ли он эти бесполезные слова убеждения.

Неожиданно лицо Юй Вэя потемнело, но на его ладони появилась квадратная коробка, завернутая в цветочную бумагу.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён, его защитная стойка ослабла. Он опустил голову, чтобы осмотреться.

Юй Вэй сказал: «Это курильница, которую я купил в тот день в Долине Водяной Луны. Я собирался отдать её Старшему Брату, но немного замешкался и отложил».

Чао Цзяньсюэ с польщённым удивлением взял коробку. Она была тяжёлой, и его настроение тут же улучшилось.

Он крепко обнял коробку и не мог перестать улыбаться: «Посмотри на себя... О, младший брат такой внимательный».

Первоначальный туман рассеялся. Он с огромным интересом вытащил из своего золотого кольца духовное оружие и силой сунул его в руку Юй Вэя: «Возьми, возьми! Невежливо не отвечать взаимностью».

Подумав об этом, он сунул ему еще несколько духовных камней: «Я дам тебе новогодних денег!»

Это был первый раз, когда он дарил деньги на Новый год. Он не знал, сколько дать, поэтому просто спрятал ещё несколько, потому что был счастлив.

Губы Юй Вэя изогнулись в улыбке, а в глазах появилась радость, от которой он вдруг оживился и стал еще более привлекательным, чем обычно.

«С Новым годом, старший брат», — сказал он Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ радостно сказал: «С Новым годом! Младший брат».

Он радостно вернулся, держа в руках вино и курильницу. Оглянувшись, Юй Вэй, держа меч, поднялся на площадку для любования луной, его спина была одинока.

Такой старательный…

Но… действительно ли можно позволить Юй Вэю практиковаться здесь? Кто знает, сможет ли он снова прорваться во время тренировок?

Он шмыгнул онемевшим носом и крикнул: «Почему бы нам не выпить вместе?»

Неожиданно Юй Вэй согласился. Они сели в небольшой беседке рядом с площадкой для наблюдения за Луной и выпили по очереди. Всё шло так гладко, что Чао Цзяньсюэ засомневался в своей жизни.

Он молча слушал, как падает снег, и сердце его редко бывало спокойным.

Всё было так спокойно, что, проснувшись на следующее утро, Чао Цзяньсюэ подумал, что ему приснился сон. Но лотосовая курильница всё ещё стояла на столе, это был не сон.

По правилам, в этот день внутренние ученики должны были подметать снег, причем без всякой духовной силы или магии.

Снег прекратился. Чао Цзяньсюэ пришёл рано, и Му Юань дал ему метлу и поручил смести снег на западном склоне горы Фусянь.

Он держал метлу и лениво подметал каменные ступени. Время от времени одна-две белки выскакивали из белого поля зрения, и он гнал их к ближайшим высоким деревьям.

Пока подметали, за углом показался необычный дворик.

В отражении снега вся резиденция слабо светилась светло-голубым цветом, а на карнизе висел бронзовый колокольчик, который беспрестанно звенел на ветру.

Из-под его ног выскочила белка, аккуратно вскарабкалась по карнизу вдоль столба крыльца, оставила цепочку следов на снежном покрове и, выпрямившись, настороженно оглянулась на него.

Чао Цзяньсюэ присмотрелся повнимательнее: эта резиденция, полная бессмертного духа своего владельца, оказалась резиденцией Цинъя Юй Вэя.

Раньше он никогда не входил в резиденцию Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ пробормотал про себя и поспешил в резиденцию Цинъя.

Это место было особенно изысканным. Во дворе был небольшой пруд, который теперь был покрыт снегом, но, погладив его, две красные рыбки подо льдом всё ещё виляли хвостами.

«Младший брат?» — крикнул Чао Цзяньсюэ перед дверью, но ответа не последовало.

Он хотел толкнуть дверь, но когда протянул руку, то понял, что здесь есть ограничение.

Тем, кто находится ниже стадии зарождающейся души, вход воспрещен.

Чао Цзяньсюэ: «…» Он был чем-то особенным.

Он сметал снег вокруг резиденции Цинъя, пройдя мимо полуоткрытого бокового окна. Он заглянул внутрь. Внутри обстановка была предельно простой, пол был безупречно чистым, и даже одеяло было аккуратно сложено.

Чао Цзяньсюэ подозревал, что на его диване не нашлось даже волоска.

Перья и чернильницы на столе были аккуратно разложены, а книга, вероятно, была наполовину написана, прижатая к боку пресс-папье. Медная печка всё ещё дымила – это был фимиам для сосредоточения.Книжные полки

Чао Цзяньсюэ вдруг почувствовал себя вором и не мог понять, что же там такого интересного. Он продолжал подметать, сметая снег у резиденции Цинъя в одном месте и скатывая его в огромный снежный ком.

Затем, подумав об этом, он позвал Мин Цяньли.

Свет меча сверкнул, и он поспешно выполнил резьбу.

Круглый кролик.

Вечером мастера и ученики слушали лекцию Му Юаня о помосте для созерцания Луны. Юй Вэй подошёл к Чао Цзяньсюэ, под его внимательным взглядом, и тихо спросил: «Старший брат был в резиденции Цинъя?»

Чао Цзяньсюэ гордо говорил:«Я помог тебе смести снег. Ну как? Я также добавил для тебя пейзаж в благодарность за то, что ты пил со мной вчера вечером».

Юй Вэй задумался на мгновение и сказал: «Медведь, вырезанный Старшим Братом, действительно как живой».

Чао Цзяньсюэ тоже задумался и не ответил.

Он решил повернуть голову и внимательно послушать «Небесную природу Дао» Му Юаня.

Примерно через шесть или семь дней отдыха внутренние ученики обычно отправлялись патрулировать территории, находящиеся под их юрисдикцией в человеческом мире.

Это был первый визит Чао Цзяньсюэ в мир людей. Он думал, что путешествие из Царства Сюаньчжэнь в мир людей будет довольно долгим, но в результате он забрал нефритовый жетон, и мастера произнесли заклинание, открывающее проход между двумя мирами.

Оказалось, что только три культиватора Великой Колесницы смогли открыть формацию.

Когда его ноги ступили на землю, Чао Цзяньсюэ не мог поверить своим глазам. Неужели он просто так оказался в мире людей?

Подняв глаза, я увидел, что высоко в небе висит холодное солнце. На дворе была середина зимы.

Территория, находившаяся под юрисдикцией горы Фусянь, находилась на севере мира людей, среди гор. Всё, что они видели, – это пожелтевший бамбуковый лес, листья которого запутались и падали.

Чао Цзяньсюэ сразу заметил разницу между миром людей и царством Сюаньчжэнь. Духовная энергия здесь была гораздо тоньше. Поэтому в мире людей было гораздо сложнее стать демонами и бессмертными, чем в мире Сюаньчжэнь.

Нань Шань достал компас, и стрелка на циферблате завибрировала, разделяясь на несколько направлений.

«Мы с Цю Шуй отвечаем за северо-запад, как насчет того, чтобы попросить Младшего Брата и Старшего Брата Чао отвечать за юго-восток?»

У Нань Шаня и Цю Шуя было самое негласное взаимопонимание. Они всегда были вместе во время внешних миссий.

Чао Цзяньсюэ не стал спорить, встал и пошёл вправо от бамбукового леса.

Пройдя некоторое время, он спросил Юй Вэя:

«Почему я не вижу здесь ни одного человека?»

Юй Вэй сказал: «Это место уединённое. Только охотники приходят и уходят. Сейчас зима, и мало кто из охотников поднимается в горы. Но дальше на юг находится королевство Цзюлин. С вершины горы виден город».

«Младший Брат был здесь много раз?»

«После стадии Золотого Ядра я часто сюда захожу. Четыре-пять месяцев в Царстве Сюаньчжэнь равны одному году в мире людей. В последний раз, когда я патрулировал, здесь ещё была весна».

«Э-э…» — спросил Чао Цзяньсюэ. — «Неужели человеческий мир всегда был таким? Разве не существовало ничего похожего на четырёхколёсную беспилотную повозку?»

Юй Вэй выглядел озадаченным.

Чао Цзяньсюэ понял, что это действительно мир без логического мышления.

В этот момент демоническая тарелка в руке Юй Вэя завибрировала. Они переглянулись и поспешили в указанном направлении.

Глава 31: В поисках демонов: Его доброта

Зашуршал густой снег. Чао Цзяньсюэ отодвинул бамбуковый лист, закрывавший обзор, и позвал Юй Вэя посмотреть.

«Это демон?»

Внизу, перед бамбуком, где они стояли, коричнево-черный кабан рыл снег, энергично перебирая передними копытами.

На снежной тропе виднелась лишь цепочка следов в форме копыт, криво уходивших в другую сторону.

Юй Вэй наклонился, посмотрел на него и сказал: «Это не демон, а обычный дикий кабан».

Чао Цзяньсюэ погладил подбородок и задумался: «Малыш Шиди, ты когда-нибудь ел дикого кабана?»

«…»

Юй Вэй посмотрел на демона (пай, тарелка), произнес заклинание, и направление, куда оно указывало, дрогнуло, а затем снова появилось. После обновления направление изменилось.

Они вдвоем легко приземлились на тонкий бамбук, который стряхнул с себя накопившийся снег, посыпав его им на плечи и головы.

Чао Цзяньсюэ смахнул снежинки, заметив, что на голове у Юй Вэя лежит комок снега, который, по-видимому, не замечает этого и странно напоминает маленького зверька со снегом на голове.

Он насмешливо не напомнил ему об этом, и Юй Вэй пошёл вперёд, покрытый снегом. Пройдя немного, Юй Вэй вдруг остановился и спросил: «Кажется, идёт дождь?»

Его ошеломленный взгляд скользнул в сторону, где он встретил подавленный смех Чао Цзяньсюэ.

Только тогда он поднял руку, чтобы потрогать голову, и обнаружил, что она уже мокрая.

Чао Цзяньсюэ рассмеялся: «Как маленький Шиди может так медленно реагировать? Разве не холодно?»

Юй Вэй, явно поддразнённый, бесстрастно ответил: «Я просто наблюдал за демонической энергией и не заметил её. Но, Шисюн, патрулирование — дело серьёзное. Хотя демоны в человеческом мире редки, они хитры и их трудно укротить. Шисюн, будь осторожен».

«Айя…» — пробормоталаЧао Цзяньсюэ. — «Я только что смеялся над тобой, но тебе приходится использовать три-пять предложений, чтобы заставить меня замолчать. В конце концов, я всё ещё практикую Золотое Ядро, так что я могу победить кого угодно».

«Сражался ли Шисюн с демоном в настоящем бою?»

Чао Цзяньсюэ сделал паузу: «Нет».

«Видел ли Шисюн, как демон проявил свою первоначальную форму?»

Чао Цзяньсюэ поперхнулась: «…Нет».

Он не хотел, чтобы Юй Вэй продолжал спрашивать, потому что ответом всегда было «нет», «нет» и ещё раз «нет». Поэтому он шагал рядом с ним, помогая ему стряхивать снег с плеча, и с улыбкой сказал: «Спасибо за заботу, малыш Шиди».

Проведя вместе много дней, Чао Цзяньсюэ разгадал характер Юй Вэя. Стоит ему сказать что-нибудь приятное и сделать вид, что он слаб, как этот маленький Шиди ничего не говорит, но всё равно проявляет заботу.

Одним словом, он добрый.

По крайней мере, на данный момент.

Как и ожидалось, Юй Вэй тут же замолчал. Его ресницы затрепетали, словно бабочки собирались взлететь.

Следуя за демоном (пай, тарелка), они встретили ещё одного кабана. Они мирно проходили мимо, когда Чао Цзяньсюэ с любопытством повернул голову, чтобы посмотреть на него. Он задался вопросом, что же вкусного есть в этих горах и полях, что делает этих кабанов такими жирными и сильными.

Когда они уже собирались пройти мимо, кабан внезапно поднял голову. С характерными для европейского типа двойными веками, он поднял голову и встретился взглядом с Чао Цзяньсюэ.

Его четыре копыта начали оказывать силу.

Чао Цзяньсюэ почувствовал неладное, сглотнул слюну и схватил Юй Вэя за рукав: «Маленький Шиди…»

Прежде чем он успел договорить, на них кинулся дикий кабан.

В этот момент Чао Цзяньсюэ полностью забыл о своем статусе Золотого Ядра, а также забыл о Мин Цяньли, который был готов надеть ему на руку.

Он вскрикнул от удивления и потянул Юй Вэя вперед.

Ю Вэй: «Подожди…»

Единственный Меч успел лишь появиться в ладони Юй Вэя; времени на то, чтобы ударить и убить кабана, уже не было.

Ещё мгновение назад он говорил: «Я не то чтобы не могу победить кого-то», но теперь за ним гнался дикий кабан. Лицо Чао Цзяньсюэ горело. В мгновение ока он схватил Юй Вэя и прыгнул на верхушки деревьев, тяжело дыша и хватаясь за грудь.

Кабан врезался в дерево, заставив верхушки деревьев сильно закачаться.

«К счастью, к счастью, нас не задели». Он вздохнул с облегчением.

Юй Вэй всё ещё убирал меч, молча наблюдая за ним. Спустя долгое время он повернул голову, слегка приподняв губы, и тихо рассмеялся.

Старческое лицо Чао Цзяньсюэ покраснело, и, сделав вид, что ничего не произошло, он ступил на другую ветку.

«Думаю, здесь безопаснее. Малыш Шиди, что ты думаешь?»

К счастью, Юй Вэй не стал его выдавать и кивнул в знак согласия.

Они вдвоем путешествовали по заснеженному лесу. Когда они достигли определённого места, духовный свет демона (пай, лата) стал гораздо ярче.

Чао Цзяньсюэ первым спустился и встретился взглядом со стариком, сгорбившимся на земле.

Старик с потрясенным выражением лица указал на них и долго, заикаясь, пробормотал: «Бессмертные», не произнося ни слова.

Судя по его одежде, это, вероятно, был охотник из близлежащих окрестностей, он нес на спине вязанку коричневато-черных дров и держал в руке тупой топор.

Юй Вэй вышел вперед и официальным тоном спросил: «Старик, ты не видел ничего необычного?»

Чао Цзяньсюэ огляделся вокруг, думая, что, вероятно, самыми необычными здесь были он и Юй Вэй.

Однако демон-искатель (пай, тарелка) обычно не ошибался.

Придя, он боялся, что демон-искатель (пай, тарелка) укажет на него, но, очевидно, напрасно. Эта полудемоническая кровь всегда дремала в его теле; даже он не знал, как её обнаружить.

В это время (пай, пластина) постоянно мигал духовным светом, и не было никаких сомнений, что демон был где-то рядом.

Старик долго дрожал и сказал: «Нет».

Он также нёс на плече моток толстой пеньковой верёвки. Юй Вэй спросил: «Что ты собираешься делать?»

«Вчера я расставил несколько ловушек в горах и как раз собирался пойти посмотреть, поймал ли я что-нибудь…»

Старик указал назад, и духовный свет демона-искателя (pái, plate) также указал в том же направлении.

Юй Вэй серьезно сказал: «Не ходи туда пока».

Старик что-то понял из того, что было у них в руках, и со страхом спросил: «Не демон ли это?»

«Что ты имеешь в виду?» Чао Цзяньсюэ посмотрел на него так, словно знал что-то.

«Айо... двое бессмертных, я только что слышал, кажется, кто-то это видел...»

По его словам, жители деревни, поднявшиеся на гору, видели его несколько раз. Они говорили, что видели странные огни по ночам, называя их (guǐhuǒ, «огонь-призрак»). Все были настолько напуганы, что оставались дома и не решались выходить, опасаясь, что это может привести к смерти.

«Правда это или нет, мы узнаем с первого взгляда», — кивнул ему Юй Вэй, выглядя очень обнадеживающе.

Они вошли в лес, и лесная тропинка здесь стала гуще, а свет померк, создав поистине призрачную атмосферу. Постепенно послышался тихий скулеж – звук завывающего ветра.

Снег падал бесшумно, густо падая с неба.

При наступлении на землю раздался хруст.

Так называемый шар света повернул свое лицо, глядя на них с изяществом и спокойствием.

Чао Цзяньсюэ с изумлением смотрел на белого оленя перед собой. Его ноги ступали по таинственному свету, рога переливались всеми цветами радуги, каждая его часть была демонической, но в то же время благородной.

«Олень-демон», — как только раздался голос Юй Вэя, меч вспыхнул светом.

Белый олень наклонил голову, уклоняясь, и радужная иллюзия поглотила свет Единственного Меча. Он отступил на несколько шагов, открыв ловушку, расставленную охотником позади него.

Кролика поймали за заднюю лапу. Должно быть, он боролся всю ночь, и теперь он лежал на земле, полуприкрыв багровые глаза.

Юй Вэй произнес заклинание, замораживающее его на месте, и собирался ударить мечом, когда Чао Цзяньсюэ схватил его за руку: «Подожди!»

Он внимательно посмотрел в глаза белого оленя, влажные от жалости и растерянности.

По какой-то причине, возможно, из-за связей в этой полукровной линии, а может быть, из-за беспокойства в глубине сердца Чао Цзяньсюэ.

Он сказал: «Похоже, в нем нет никакого злого умысла».

Юй Вэй нахмурился: «Демоны умеют маскироваться и прятаться. Шисюн, не дай себя обмануть».

Но Чао Цзяньсюэ не чувствовал кровожадности от демона-оленя. Единственным источником кровожадности был кролик с раненой ногой.

«Разве убийство демонов не должно заключаться в различении того, каких демонов следует убивать, а каких нет?»

Юй Вэй объяснил: «Демоны в человеческом мире — источник бед. Обычные люди не способны сопротивляться и не способны противостоять угрозам».

Чао Цзяньсюэ в тот момент не мог согласиться.

«Он не проявил ни капли агрессии. Как он может быть источником проблем?»

Юй Вэй также был озадачен: «Разве Шисюн не знает принципа «профилактика лучше лечения»?»

Не то чтобы Чао Цзяньсюэ не знал, он просто чувствовал, что у этого демона-оленя совсем не было злой натуры, и он не слышал, чтобы старик говорил, что он причинит вред людям, но убивать его, не задавая вопросов, было бы слишком опрометчиво.

Но бессмертные секты имели определённую подготовку в этом отношении. Если сотни лет назад отношения между людьми-заклинателями и демонами-заклинателями были гармоничными, то можно было бы обсуждать это, но теперь, если это демон, его следует убивать без каких-либо исключений.

Юй Вэй сделал шаг вперед, и свет меча превратился в дюжину иллюзорных теней мечей, устремившихся в сторону демона-оленя.

Внезапно свет рассыпался на световые пятна, и в какой-то момент капкан на земле щёлкнул. Кролик восстановил силы, подтащил раненую лапу и отпрыгнул далеко-далеко, исчезнув в снегу.

После этого случая мысли Чао Цзяньсюэ стали тяжелыми.

Он чувствовал, что разделяет с кроликом горе, и чувствовал, что Юй Вэй отчасти похож на Фахая (Фай Хай, монах из «Легенды о Белой Змее»), который говорит: «Любви не понять». Он боялся, что если его полудемоническая сущность однажды раскроется, Юй Вэй тоже безжалостно нанесёт удар, несмотря на их прежние отношения как учеников.

Демон-искатель (пай, тарелка) больше не двигался. Чао Цзяньсюэ не удержался и спросил: «Ты что, затаил обиду на демонов?»

Когда они вышли из тайного царства, и он заподозрил, что он был культиватором демонов, Юй Вэй действительно пытался убить его.

Юй Вэй не ответил.

Чао Цзяньсюэ пнула камень, лежавший на земле, и он откатился к задней части ноги Юй Вэя.

Он не ожидал, что Юй Вэй ответит ему, но Юй Вэй повернул голову и сдержанно сказал: «Моих родителей убили демоны-заклинатели».

Одно лишь предложение ошеломило Чао Цзяньсюэ.

Редкий свирепый взгляд Юй Вэй мгновенно исчез, и он тут же вернулся к своему холодному (сяньцзы, фее) виду. Он тихо сказал: «Это уже в прошлом; Шисюн, не спрашивай больше».

Пройдя несколько шагов, он вдруг снова сказал: «Я никогда никому не рассказывал об этом деле. Шисюн, ты тоже не рассказывай, хорошо?»

Хоть это и был тон обсуждения, он звучал как угроза...

Сердце Чао Цзяньсюэ обливалось потом.

Ему следовало подумать об этом раньше: трагическое происхождение, необходимое для главного героя!

Юй Вэй питал неприязнь к демонам, поэтому его полудемоническая сущность не имела будущего.

Он мог только стараться еще усерднее, прежде чем его разоблачат.

Итак, Чао Цзяньсюэ сменил тему и спросил: «Как выглядит страна Цзюйли?»

Юй Вэй повёл их, и они вдвоем поднялись на вершину горы. Вдали, на белоснежных просторах, наконец, показался уголок города мира людей.

Его можно было назвать лишь маленькой страной. Городские стены были земляными, а тёмно-красные флаги развевались на ветру. Дома в городе были аккуратно расставлены, и поднимались струйки дыма.

Не богато, но достаточно мирно. Если человек вырос здесь без болезней и бедствий, он сможет жить обычной жизнью.

Когда они спустились с горы, демоническая тарелка (пай, «тарелка»), долго молчавшая, снова задрожала. Чао Цзяньсюэ увидел, как мимо них быстро промелькнула тень, и Юй Вэй бросился за ней в погоню.

Он не стал за ним гнаться, полагая, что Юй Вэй скоро вернется.

Но вскоре Чао Цзяньсюэ ощутил необычную атмосферу в воздухе. Странное чувство заставило всё его тело напрячься, а кожа начала дрожать.

Он подозвал к себе Мин Цяньли и строго крикнул: «Кто там прячется!»

Атмосфера почти застыла.

В одно мгновение вспыхнул горизонтальный свет, и кожа на голове Чао Цзяньсюэ онемела.

Он быстро увернулся, и меч Мин Цяньли издал непрерывный вопль, отражая бесчисленные тени меча, летевшие со всех сторон.

Нападавший не показывал своего лица от начала до конца, но тени мечей превратились в сеть, которая окутала его, заставив уклоняться и не находить выхода.

Не сумев сделать этого, Чао Цзяньсюэ пришлось активировать «Тысячу миль ясного разума». Золотое ядро стремительно вращалось, духовная сила взрывалась в его теле, дюйм за дюймом накапливаясь в Мин Цяньли, и только тогда ему удалось пробить крошечную брешь в герметичной тени меча.

Он протиснулся к этой щели, но его нога наступила на пустое место.

Тени меча только что заставили его прижаться к скале.

Чао Цзяньсюэ упал.

Глава 32: Тук-тук. Маленький зайчик, открой, пожалуйста, дверь.

В него врезалось бесчисленное множество мелких осколков горных пород, отчего у него кружилась голова и он терял ориентацию.

С большим трудом он наконец остановил падение, приземлившись на выступ скалы на скале. Чао Цзяньсюэ использовал его как рычаг, чтобы не разбиться вдребезги.

Он сидел на скале, глядя в пропасть. Человек, устроивший на него засаду, не стал его преследовать.

У кого вообще есть столько свободного времени?

Место, где он стоял, всё ещё находилось на некотором расстоянии от подножия скалы. Чао Цзяньсюэ не осмеливался взглянуть вниз.

Он случайно задел ладонь, пытаясь удержаться на ногах. Теперь она пульсировала от боли. Он повернул запястье и встал, осматриваясь вокруг в поисках способа подняться обратно.

Если бы его духовной энергии хватило, он бы смог взлететь, словно ракета, из сухой земли. Однако он только что применил «Тысячу миль ясного разума», потратив все свои силы. Он боялся, что неосторожно упадёт с неба.

Он задался вопросом, куда отправился Юй Вэй в погоне за этим демоном. Чао Цзяньсюэ подозревал, что демон появился лишь для отвлекающего маневра.

Он медленно двинулся вдоль каменной стены, прислонившись к ней. Не успел он сделать и нескольких шагов, как перед ним возник глубокий и таинственный шар света, зловеще светящийся, словно блуждающий огонёк, и даже медленно двигавшийся в его сторону.

Чем дольше Чао Цзяньсюэ смотрел на свет, тем более знакомым он ему казался. Он стоял неподвижно, не двигаясь.

Ореол приблизился, и из света показалась пара белоснежных рогов. Влажные глаза смотрели на него невинно и доброжелательно.

Чао Цзяньсюэ тихо пробормотал: «Это ты… Ты не умер?»

Белый олень опустил голову. Он услышал детский голосок, говоривший с немного странным акцентом, но смысл был едва понятен.

Он сказал, что это демон с гор, и поблагодарил его за то, что тот вытянул время и позволил ему сбежать.

Чао Цзяньсюэ почувствовал к нему чувство родства и спросил: «Ты занимаешься самосовершенствованием в горах?»

«Мой хозяин говорит, что если я буду постоянно совершать девятьсот девяносто девять добрых дел, то смогу стать бессмертным», — сказал демон-олень.

Несмотря на суровость условий, такой откровенной лжи хватило лишь для того, чтобы обмануть маленького демона, который, казалось, никогда не видел света. Чао Цзяньсюэ спросил: «Кто твой хозяин?»

Белый олень наклонил голову, не отвечая. Возможно, он и сам не знал ответа.

«Так ты только что был там и спас этого кролика?»

Демон-олень кивнул.

Такой воспитанный. Чао Цзяньсюэ не удержался и потрогал его рога, которые были мокрыми, словно он только что побывал на снегу.

«Иди сюда», — сказал демон-олень.

Чао Цзяньсюэ сразу понял: «Ты собираешься меня поднять?»

Он схватил его за рога и перевернулся на спину оленя.

Белый олень поднялся в воздух, ступая по мистическому свету, как будто у него была опора в небе, радостно подпрыгивая вверх.

Лёгкий ветерок обдувал лицо Чао Цзяньсюэ. В мгновение ока он поскакал на оленях обратно на горную тропу. Луч заходящего солнца, красный, как кровь, осветил снежную поверхность.

Демон-олень казался очень беззаботным, потому что знал, что это будет считаться еще одним добрым делом, и он сможет получить еще два удара в своей пещере, когда вернется.

Он кивнул Чао Цзяньсюэ и повернулся, чтобы выйти на свет.

Увидев, что демон-олень собирается уходить, Чао Цзяньсюэ невольно окликнул его. Глядя в тёмные глаза демона-оленя, он сказал: «В будущем, совершая добрые дела, скрывайся от людей».

Демон-олень в недоумении вошел в шар света.

Чао Цзяньсюэ медленно шёл по горной тропе. Вскоре он встретился лицом к лицу с Юй Вэем.

Юй Вэй быстро подошёл. Увидев на одежде следы от камней, он нахмурился и спросил: «Что случилось, старший брат?»

Чао Цзяньсюэ спросил: «Ты поймал этого демона?»

Юй Вэй покачал головой: «Нет».

Чао Цзяньсюэ ответил: «Как и ожидалось». Он рассказал Юй Вэю о том, что недавно попал в засаду. Юй Вэй очень нервничал и сказал: «Об этом нужно сообщить в секту».

«Но я даже не знаю, как выглядит этот человек. Какой смысл сообщать об этом в секту?» — вздохнул Чао Цзяньсюэ.

Он закатал рукав, обнажив ладонь, из которой сочилась кровь.

«Чёрт возьми, почему всегда получается так, что страдаю я?»

"Что делать?"

Чао Цзяньсюэ протянул руку Юй Вэю.

Он намеренно принял слабую позу, говоря: «Давайте вернёмся, давайте вернёмся. Слишком больно».

Ему нужно было быстро увести Юй Вэя. Он боялся, что если продолжит поиски, то снова наткнётся на демона-оленя.

Юй Вэй посмотрел на руку, испачканную пылью и кровью, и немного смягчился: «Но... мы еще не закончили патрулирование...»

Чао Цзяньсюэ схватился за грудь: «Я только что потратил слишком много духовной энергии. Мне плохо».

Юй Вэй спокойно подумал мгновение и сказал: «Старший брат, подожди меня здесь».

Он постучал ногой и быстро исчез из виду Чао Цзяньсюэ. Чао Цзяньсюэ присел на корточки, сгреб в ладонь немного снега и протёр им ладонь, смывая грязь и пыль. Рана жгла ещё сильнее.

Тело у него было хрупкое. Даже малейшей царапины было достаточно, чтобы он зашипел и задохнулся.

Вскоре Юй Вэй поспешил обратно с другой стороны, его дыхание уже не было таким ровным, как обычно: «Ладно, пойдем».

Чао Цзяньсюэ был удивлён. Неужели он успел осмотреть весь склон горы за столь короткое время?

Поздравляя себя с тем, что Юй Вэй не осмотрел гору тщательно, он попытался притвориться еще более раненым, прихрамывая вместе с Юй Вэем.

Юй Вэй был несколько озадачен: «Нога старшего брата?»

Чао Цзяньсюэ буднично сказал: «Я только что упал».

«Но когда я только что встретил Старшего Брата, мне показалось, что всё было нормально?»

Чао Цзяньсюэ помолчал, нахмурился и сказал: «Внезапно стало больно, шипение...» Он поморщился.

Он послал голосовое сообщение Нань Шаню и Цю Шую, и они вдвоем прошли через вход и первыми вернулись в секту.

Чао Цзяньсюэ снял одежду и увидел, что весь в синяках. Слишком легко ранить. Его хозяин снова уединился. Юй Вэй отправился доложить главе ордена, упомянув о засаде от его имени.

Юй Вэй попросил его пойти с ним, но Чао Цзяньсюэ очень не хотелось встречаться с этим старым чудаком, главой секты. Поэтому он притворился, что ему больно, и лёг на диван, не желая двигаться. Он нашёл несколько баночек с таблетками от ушибов и синяков, наполненными духовной энергией, и съел их, словно конфеты.

Во время еды он внезапно почувствовал боль в зубах, и что-то твердое выпало, чуть не сломав ему зуб.

Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло. Он вскочил и открыл рот перед зеркалом воды. Выпал зуб. Но пустота на месте клыка уже была запломбирована. Новый зуб был острее старого, словно клык какого-то мелкого зверя.

Его сердце забилось, и он понял, почему так сильно болели зубы.

Хотел он этого или нет, демоническая половина его существа, похоже, постепенно проявлялась.

Страх собственной нечеловечности охватил его. Чао Цзяньсюэ изо всех сил ударил себя по лицу, чтобы успокоиться.

Он провёл всю духовную энергию по своему телу, но так и не смог найти демоническую часть. Только тогда он спрятал зуб и снова лёг.

Примерно через час возле дома Цинсюэ послышались шаги.

Чао Цзяньсюэ немного нервничал, опасаясь, что Юй Вэй заметит что-то неладное. Но потом подумал: лицо его не изменилось, что же он мог увидеть? Он сел, всё ещё закутанный в одеяло, и поздоровался с Юй Вэем.

«Что сказал лидер секты...»

Увидев, что держит Юй Вэй, Чао Цзяньсюэ почувствовал, будто его горло сдавило. Он уставился на него, широко раскрыв глаза.

Корзина с красными, похожими на инжир фруктами была именно тем, что Юй Вэй дал ему, когда он проснулся, — невыносимо неприятные на вкус лекарственные фрукты.

Он тут же решительно заявил: «Я не буду это есть!»

Юй Вэй отложил целебный плод: «Глава ордена уже знает и сказал, что пошлёт кого-нибудь на разведку. Этот целебный плод только что сорвали в зале Вэньяо. Почему старший брат не хочет его есть?»

Чушь, это ужасно отвратительно. Чтобы съесть такое, нужно выпить полгода воды.

Но он не мог сказать этого в присутствии Юй Вэя. Чао Цзяньсюэ сменил тон: «Младший брат, съешь первым. Ты же усерднее работал. Есть больше целебных фруктов полезно для твоего тела. Мне теперь гораздо лучше, правда».

Он кутался в одеяло, выглядел серьёзнее обычного, и обладал добродетелью подчиняться младшим. Чао Цзяньсюэ был очень доволен своим оправданием.

Юй Вэй посмотрел на него, затем внезапно обернулся, достал из шкафчика фарфоровую миску, вымыл ее, положил фрукты на тарелку и аккуратно поставил ее возле кушетки.

Затем он взял один, чтобы съесть, слегка приподняв уголки губ, что добавило нотку искренней мягкости его обычно холодному лицу: «Спасибо за заботу, старший брат».

Чао Цзяньсюэ небрежно заметил: «Что за вежливость!»

Он наблюдал за выражением лица Юй Вэя. Казалось, тот совсем не почувствовал этого приторно-сладкого вкуса. Он помедлил и спросил: «Вкусно?»

Юй Вэй сказал: «Неплохо».

«Правда?» — не поверил Чао Цзяньсюэ и осторожно взял один. На этот раз вкус был совсем не таким, как в прошлый раз. Наоборот, он был очень сладким.

Он сказал: «Корзина, которую ты принес в прошлый раз, на вкус не такая, как эта».

Юй Вэй вдруг понял: «В прошлый раз, перед тем как отправиться уничтожать демонов вместе с Мастером, я уже собрал корзину Цинсин. Прошло уже несколько дней. Должно быть, она слаще».

Итак, все пошло плохо.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на него с задумчивым выражением лица. Ему было трудно поверить, что Юй, младший брат, в глубине души такой легкомысленный.

Он выглядел неземным и сдержанным, но в каком-то смысле он был на самом деле довольно милым.

Корзина с целебными фруктами вскоре опустела, а снег перед домом Цинсюэ немного растаял. Юй Вэй не показывался весь день. После вечернего урока Чао Цзяньсюэ спросил Нань Шаня о местонахождении Юй Вэя.

Нань Шань не счёл это странным и сказал: «Младший Брат обычно не появляется день-два. Должно быть, он в своей уединённой пещере занимается самосовершенствованием».

Чао Цзяньсюэ хлопнул себя по бедру.

Он не мог позволить Юй Вэю продолжать совершенствоваться. Он не мог просто наблюдать, как Юй Вэй достигает стадии Зарождения Души, переходит в стадию Бога Трансформации, направляется к стадии Великого Вознесения, взлетает в стадию Превосходства Испытания, а затем «взлетает» и возносится, только чтобы быть развращенным и уничтожить мир по какой-то неизвестной причине.

Пещера культивирования Юй Вэя находилась рядом с резиденцией Цинья.

В этот момент дверь пещеры была плотно закрыта, не оставляя даже щели для вентиляции. Чао Цзяньсюэ повозился с дверью, прочистил горло и крикнул: «Младший Брат! Младший Брат, открой дверь!»

Сначала ответа не последовало. Он схватил камень и разбил дверь с громким грохотом, отчего сверху обрушилось много снега.

Несколько не подозревавших внешних учеников прошли мимо, думая, что он пытается доставить Юй Вэю неприятности, и поспешили проскочить мимо. Более того, с определённой точки зрения, он действительно доставлял Юй Вэю неприятности в этот момент.

Самым отвратительным поступком было помешать чьему-либо совершенствованию.

Наконец, после того как Чао Цзяньсюэ некоторое время разбивал об стену, он услышал голос Юй Вэя из пещеры: «Я не могу сейчас выйти. Старший брат, пожалуйста, уйди».

Он внимательно прислушался и уловил нечто странное. Голос Юй Вэя обычно не был таким слабым. Казалось, он изо всех сил старался что-то выдержать и очень боялся его прихода.

Любопытство Чао Цзяньсюэ было задето. Он присел у двери и спросил: «Младший брат, ты в порядке? Хочешь, я зайду и посмотрю?»

«Нет!» — на этот раз решительно, даже немного обеспокоенно, ответил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ продолжил: «Тогда я не войду. Может, мне позвать Второго Старшего Брата и остальных?»

"Нет."

Чем больше он говорил «нет», тем больше ему становилось любопытства!

Чао Цзяньсюэ был подобен злому волку: «Но, кажется, у тебя дела идут плохо? Я пойду позову господина Шэнь Ду…»

Прежде чем он успел договорить, дверь пещеры внезапно распахнулась, и непреодолимая сила втянула Чао Цзяньсюэ внутрь. Он напросился на неприятности и упал на землю.

Дверь пещеры мгновенно закрылась, стало так темно, словно он лишился зрения.

Чао Цзяньсюэ ни на мгновение не могла приспособиться к изменению освещения и слепо блуждала в темноте.

«Младший брат? Где ты?»

Рука схватила его за плечо, пугающе горячая, словно он прикоснулся к раскаленному железу на зимнем ветру.

Чао Цзяньсюэ был так напуган, что с трудом моргал, пытаясь увидеть ситуацию перед собой.

Постепенно в расплывчатом видении, которое возникало перед его глазами, это чистое и холодное лицо бессмертного становилось пугающе опасным, его глаза были полны неудержимого желания, как будто бессмертный превратился в зверя, человек в демона, отчаянно смотрящего на единственную добычу перед собой.

Глава 33

Это явление было слишком пугающим.

Чао Цзяньсюэ отступил на несколько шагов, зацепившись каблуком за что-то, и с грохотом опустился на мягкую подушку. Юй Вэй отпустил его, изо всех сил стараясь выдержать, и хрипло проговорил: «Я же просил тебя не входить, старший брат…»

Раз уж он был внутри, было ли спасение? Чао Цзяньсюэ поспешно нащупал на столе подсвечник, зажег его духовной силой, и тёплый жёлтый ореол, дрожа, осветил их двоих.

Он совершенно не осознавал, что ему не следует смотреть на то, на что не следует, настолько он был потрясен, его взгляд был прикован к Юй Вэю.

Лоб Юй Вэя был покрыт испариной, лицо пылало, но глаза были необычайно яркими — единственная ясность среди всей чувственности и мучений.

«Что... что происходит...» Чао Цзяньсюэ не мог отвести взгляд, его взгляд остекленел.

Юй Вэй сел, скрестив ноги, и вновь сложил ручную печать.

«В тот день в узком проходе я случайно отравился ядовитой пилюлей». Он несколько раз ахнул: в пещере было невероятно жарко, словно ядовитая пилюля в его даньтяне начала действовать.

Глаза Чао Цзяньсюэ все еще были остекленевшими.

Юй Вэй приготовился и посмотрел на него, и когда он понял, куда тот смотрит, ему тут же стало еще жарче, он быстро повернулся спиной, его спина почти горела, и сердито крикнул: «Старший брат».

Чао Цзяньсюэ замер, мгновенно все поняв.

Итак, снадобье, которым Юй Вэй был отравлен в узком проходе, было афродизиаком. Терпеть его – значит, рисковать регрессом в совершенствования. Правитель Цзывэй Юаньцзюнь посоветовал ему не терпеть… Значит, это был афродизиак…

Как в мире может существовать такая странная вещь?

Обычно такой сюжет с отравлением афродизиаком случался с главным героем или реципиентом! Предполагалось, что наркотиком будет одурманен главный герой или пассивный персонаж, а главный герой будет предлагать себя, активно или пассивно, а затем эти двое будут предаваться сладкой, интимной и бесстыдной битве днями и ночами.

Конечно, вышеприведенное развитие сюжета ему поведал Цю Шуй.

Разум Чао Цзяньсюэ не мог этого осознать, и он безучастно спросил: «Ты в порядке?»

Если обычно Юй Вэй был фарфоровой куклой, сделанной изо льда и нефрита, то сейчас он был словно обожжён в бушующем пламени печи, его плечи дрожали.

«…Я… в порядке». Каждое слово, казалось, выдавливалось из его зубов.

Чао Цзяньсюэ сглотнул слюну: «Ты должен держаться, младший брат…»

«…» Услышав эту дрожащую фразу, Юй Вэй быстро повернул голову, как будто бросил на него свирепый взгляд, одновременно раздраженный и пристыженный.

Чао Цзяньсюэ замолчал от яркого света, огляделся и любезно спросил: «Хочешь воды, младший брат?»

Он и не подозревал, что слова «младший брат» и «то», услышанные Юй Вэем, были словно подбрасывание сухих дров в бушующий огонь. Если бы он был заперт в пещере один, всё было бы хорошо, но Старший брат просто обязан был вмешаться, не осознавая всей серьёзности ситуации.

До прихода Чао Цзяньсюэ таблетка весенней страсти, которую Линь Яо поместил в свой даньтянь, обладала импульсом, который можно было подавить, но теперь у него не было возможности сосредоточиться, огонь горел все сильнее, а источник воды был совсем рядом.

Видя, что Юй Вэй дрожит всем телом и не может даже говорить, Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его состояние действительно невыносимо.

На склоне горы стекала талая вода. Он поднял свечу, чтобы набрать воды в светильник, и осторожно подошёл к Юй Вэю: «Младший брат, хочешь напиться?»

Видя, что Юй Вэй не стал этого делать, он подошел еще ближе и поднес воду ко рту.

Юй Вэй украдкой взглянул на него, уловив слабый аромат цветущей сливы, отчетливо витавший в его рукавах.

На мгновение нить разума натянулась до предела, и он чуть не услышал, как она порвалась. Юй Вэй протянул руку и схватил Чао Цзяньсюэ за запястье, и вода выплеснулась наружу: «Старший брат, мне так жарко…»

Прохладная вода попала на запястье Чао Цзяньсюэ и быстро обжглась из-за температуры тела Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ не мог вырваться на свободу, поэтому он уговаривал: «Почему бы тебе не снять несколько кусков? Я выйду из пещеры и накопаю для тебя снега? Ты должен потерпеть!»

Юй Вэй не отпустил его, сделал несколько глубоких вдохов и закрыл веки: «Дверь пещеры ограничена моей духовной силой, и я не могу её открыть. Старший Брат, твоё тело такое классное…»

Чао Цзяньсюэ долгое время просидел на корточках в снегу, поэтому его тело, конечно же, было прохладным.

Его ладонь была горячей, он двинулся вверх по запястью Чао Цзяньсюэ, поднялся к мягкому локтю и постепенно коснулся теплого золотого браслета на руке.

Юй Вэй вспомнил, как с помощью этого золотого кольца он победил Мо Цзэчжи. Раньше он считал Чао Цзяньсюэ слабым и глупым, но теперь полностью опроверг это мнение.

Будь то Соревнование Бессмертной Секты или тайное царство...

В тот день он наблюдал, как тот падает и снова поднимается в чудовищных волнах, и думал: «Как такой человек вообще может существовать на свете?» Зная, что перед ним гора, которую невозможно преодолеть, он настоял на том, чтобы подняться на неё.

Как цепкость тростника, твердый как металл и камень.

И перед лицом опасности сила протянутой руки была неоспорима, хотя Чао Цзяньсюэ никогда ничего не говорил, а часто дразнил его и обманом заставил стать его партнером по дао...

Хотя… хотя, подумал Юй Вэй, он должен быть немного другим, чем сам… верно?

Хаотичные мысли постепенно запутались. Даньтянь Юй Вэя наполнился зловещим огнём, и он невольно сжал руку Чао Цзяньсюэ ещё крепче.

В этот момент Чао Цзяньсюэ был в панике. Несмотря на свою тупость и великодушие, он также заметил, что атмосфера была неподходящей.

Он хотел похлопать Юй Вэя по лицу, чтобы сказать ему, что он мужчина, но видя, что Юй Вэй выглядит так, будто вот-вот станет одержимым, а его взгляд становится все глубже и глубже, он понял, что тот ничего не слышит.

Если бы он не предпринял никаких действий, он бы страдал!

Он просто схватил Юй Вэя за руку и послал в него заряд чистой духовной силы.

Как только духовная сила вошла в его тело, действие пилюли весенней страсти временно рассеялось, верхняя часть тела Юй Вэя покачнулась, он наклонился и откашлял полный рот застоявшейся крови.

Когда он снова поднял веки, выражение его лица стало гораздо яснее.

Он тут же отпустил Чао Цзяньсюэ и лег на землю, чтобы успокоить эффект.

Через некоторое время он тихо сказал: «Спасибо, старший брат».

Чао Цзяньсюэ, увидев, что ему, кажется, становится лучше и легче, спросил: «Это считается выживанием?» Он не знал, как долго он уже терпит это здесь, но, короче говоря, прошло, по крайней мере, столько же времени, сколько ароматическая палочка, с тех пор как он сюда пришёл. Как эта пилюля может быть настолько сильной?

Брови и глаза Юй Вэя снова вытянулись, и жуткое желание проглотить кого-нибудь живьём исчезло. Он снова стал холодным как лёд, но после того, что только что произошло, Чао Цзяньсюэ ощутил лёгкий намёк на чувственность.

«Всё должно быть хорошо», — Юй Вэй медленно и плавно выдохнул мутный воздух, и волнение в даньтяне постепенно утихло. Внутренняя одежда уже пропиталась потом, и после того, как он сплюнул кровь, часть ранее достигнутого им совершенствования действительно рассеялась.

Чао Цзяньсюэ задумчиво спросил: «Неужели это лекарство настолько сильное?» Дело не в том, что он не верил, просто эффект был слишком магическим. К тому же, как именно определяется срок годности афродизиака?

Но что еще более удивительно, так это то, что в этой истории эту роль часто можно приписать нужному человеку.

Он не мог не обратить взгляда снова на Юй Вэя, черт!

«Старший брат!» — Юй Вэй был действительно раздражен.

Даже самая кроткая личность, подобная Бодхисаттве, была бы раздражена.

Чао Цзяньсюэ сделал вид, что опытен, и подтолкнул его: «Чего тут стесняться? У каждого есть такой! Мой мощнее твоего!»

Юй Вэй: «…»

Он смутно почувствовал, что злой огонь имеет тенденцию возвращаться, и быстро закрыл дыхание и циркулировал свою духовную силу.

Чао Цзяньсюэ сидел напротив него.

Эта пещера была очень естественной. Под ним лежал прохладный-прохладный камень, а рядом лежала лишь мягкая подушка, на которую он только что упал. Тишина изолировала все звуки внешнего мира, слышался лишь звук капель воды, стекающих с каменной стены и падающих в лужу.

Глядя на лицо Юй Вэя, которое снова стало спокойным, словно у изгнанного бессмертного, он вдруг почувствовал легкое беспокойство.

Чао Цзяньсюэ не мог понять, откуда взялось это чувство, и был в полном замешательстве.

Казалось, что его сердцебиение постепенно ускорялось, а тело постепенно нагревалось, и ему хотелось снять одежду и покататься по этой прохладной каменной поверхности.

Чао Цзяньсюэ чувствовал, что он глубоко неправ, совершенно неправ.

Он тут же поднялся с земли и направился ко входу в пещеру, пытаясь успокоить холодный ветер, дующий из трещин.

Услышав движение, Юй Вэй крикнул: «Старший брат?»

Чао Цзяньсюэ схватился за невидимую дверную щель, его дыхание участилось, как у рыбы, выброшенной на берег: «Кажется, что-то не так…»

Он с трудом расстегнул воротник, прижался лицом к каменной стене, голова кружилась, он чувствовал жажду и хотел зарыться в снег.

Юй Вэй подошел, усадил его обратно на мягкую подушку и осветил его светом свечи.

Юй Вэй хриплым голосом произнес: «Старший брат, ты только что передал мне духовную силу, и сила весенней пилюли страсти, похоже, частично передалась и тебе».

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза и в недоумении воскликнул: «Что!»

Его грудь несколько раз резко поднималась и опускалась, и он топал ногами, желая громко отругать зачарованного Линь Яо.

Если вы изобретаете таблетки, то будьте изобретателем таблеток, зачем вам практиковать такие непонятные таблетки, чтобы навредить людям!

«Старший брат, потерпи». Юй Вэй был похож на него только что. Только когда это случилось с ним самим, Чао Цзяньсюэ понял, насколько бесчеловечны его слова.

Терпи, терпи. Легко сказать, но в этот момент он весь дрожал, и даже взгляд Юй Вэя, казалось, превратился в перья, скользящие по его коже, вызывая зуд.

Он все еще размышлял, действительно ли это лекарство настолько сильное, но теперь, когда он попробовал его на вкус, он был так измучен, что не мог говорить.

Юй Вэй сказал: «Старший брат, постарайся подавить это, не дай этому выйти из-под контроля».

Чао Цзяньсюэ, терзаемый похотью, расстегнул половину воротника: «Я понимаю все причины...»

Он понимал все причины, но не мог смириться с тем, что определенное место вот-вот загорится.

Чао Цзяньсюэ всегда был человеком, который позволял себе волю, но сейчас ему пришлось вытерпеть такую боль, которую обычные люди вынести не могли. Как он мог это вынести?

Наступила сильная жара, и он понял, что если он будет упорствовать и терпеть, его развитие ухудшится на неизвестную величину.

Это верно!

Почему он должен это терпеть?

Чао Цзяньсюэ почувствовал благословение души, с трудом поднял голову и сказал Юй Вэю: «Я больше не могу! Уходи… Я сам с этим разберусь».

Юй Вэй был ошеломлен и сказал: «Если я выйду, эта пещера также выгонит Старшего Брата».

В мире нет справедливости. Чао Цзяньсюэ отпрянул в сторону, сдавшись, его рассудок уже рушился: «Не беспокойся обо мне, просто не смотри».

Он повернулся к Юй Вэю боком, коснулся его сквозь одежду, и из его горла вырвался лёгкий стон. Он не знал, что выражает Юй Вэй за его спиной, но в любом случае ему сегодня суждено было потерять лицо. Он свернулся калачиком и усердно работал.

Но как бы он ни старался, эта точка никак не могла достичь нужного ей положения. Чао Цзяньсюэ покрылся потом, и на сердце у него стало еще тревожнее, а движения его стали очень резкими.

Вспоминая выступление Юй Вэя, он восхищался им в тот момент. Тот действительно мог выдержать. Неужели он практиковал какое-то непревзойденное искусство выносливости?

«Старший брат…» Позади него послышался шорох одежды, шуршащей по земле. Юй Вэй подошёл и сказал: «Это бесполезно. Эта пилюля – гармонизирующая. Если полагаться только на неё, то не поможешь ни на йоту, а только усугубишь».

Чао Цзяньсюэ старался изо всех сил, но тщетно. Он чувствовал себя невыносимо неловко и не мог сдержать рыданий.

Было очевидно, что его с трудом достигнутое развитие может оказаться неэффективным.

Если бы он знал, он бы не зашёл в эту пещеру!

Затем он услышал, как Юй Вэй сказал: «Старший брат, хочешь, чтобы я помог?»

Чао Цзяньсюэ окаменел.

Глава 34

«Помогите, помогите, помогите мне… как вы можете помочь?» — пробормотал Чао Цзяньсюэ, поворачивая голову, чтобы посмотреть.

Юй Вэй, казалось, не шутил, и, кроме того, он вообще не был тем человеком, который шутит.

В этот момент выражение его лица было спокойным, он полностью успокоился. Разум Чао Цзяньсюэ был пуст, он не мог представить, как этот человек с его неземным, потусторонним, сказочным лицом может ему помочь.

Он уже прислонился к стене, наблюдая своими глазами за приближающимся Юй Вэем. Отступать ему было некуда, и он смотрел на него с ужасом.

Юй Вэй опустился перед ним на колени.

Испытав на себе эти «бесчеловечные» муки «Весенней таблетки любви», Чао Цзяньсюэ явно оказалась в невыгодном положении с точки зрения самоконтроля.

Потому что его одежда к тому времени уже была растрепана, в то время как Юй Вэй, который испытал это гораздо дольше, был одет аккуратно. Белая нефритовая пуговица на его воротнике всё ещё была аккуратно застёгнута.

Чао Цзяньсюэ пожалел об этом.

Возможно, это был эффект «Весенней таблетки любви», но он чувствовал, что внешность Юй Вэя и эта пуговица были отвратительны, как бы он на них ни смотрел.

Юй Вэй протянул ему руку и выпрямился.

Что он собирается делать?

Тревожный звонок громко зазвенел в голове Чао Цзяньсюэ. Все заговоры, которые так живо описывал Цю Шуй, превратились в пламя, пронзившее его сознание. С его невинностью, с которой он жил всю жизнь, покончено!

Но у него не было сил сопротивляться. Стоило ему поднять руку, как она превращалась в мягкую, слабую воду. Чем липким голосом говорить «нет, нет», лучше было просто лежать.

Пальцы Юй Вэя коснулись его шеи, и Чао Цзяньсюэ поежился от холода.

Затем его рука переместилась к даньтяню, нарисовав слева и справа два неизвестных символа, а затем двинулась к низу живота. Чао Цзяньсюэ почувствовал зуд и нервозность, кровь по всему телу устремилась вниз.

Юй Вэй оставался бесстрастным, просто указывая на определенную акупунктурную точку и говоря ровным голосом: «Потерпи».

Он начертил ещё один символ, и Чао Цзяньсюэ тут же ощутил, как леденящая душу прохлада пронзила его тело. Волна вожделения мгновенно отступила, и он мгновенно застыл, словно старый монах в медитации. Все мирские дела пролетели, как дым, и всё потеряло для него привлекательность.

«К счастью, яд Старшего Брата не слишком силён. Использование этого заклинания «Ледяная Душа» для рассеивания пыла похоти весьма эффективно».

Юй Вэй вздохнул с облегчением, расслабив нахмуренные брови.

Чао Цзяньсюэ лежал неподвижно, осознавая, какую чушь он только что думал. Помощь Юй Вэя оказалась именно такой. Его собственный уровень идеологического понимания действительно нуждался в улучшении.

От этого он почувствовал еще более сильную грусть и захотелось вздохнуть.

«Как часто… это случается с тобой?» — многозначительно спросил Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй явно не хотел говорить на эту тему, но и не скрывал этого, говоря: «Тридцать дней. Это первый раз».

Чао Цзяньсюэ искренне воскликнул: «Таким образом, рассеиваемое совершенствование даже не так велико, как то, что ты приобретаешь!»

Юй Вэй сказал: «Старейшина Линь находится на стадии Бога Преображения. Когда я достигну стадии Бога Преображения, я смогу растворить этот яд из таблеток самостоятельно. Мне просто придётся усерднее работать».

Это что, человеческий язык? Чао Цзяньсюэ вскочил в волнении: «Ни за что!»

Ю Вэй: «?»

Чао Цзяньсюэ прочистил горло, путано и сбивчиво объясняя: «Слишком тяжело каждый раз терпеть подобное. А в процессе совершенствования, чем больше ты волнуешься, тем легче ошибиться, понимаешь? Блокировать не так хорошо, как выкапывать. Нужно выкапывать и направлять. Совершенствование должно происходить постепенно…»

Юй Вэй посмотрел на него с трудом: «Старший брат только что этого не говорил».

«Только что это было сейчас, сейчас это сейчас!»

«Я…» Юй Вэй замялся, и на его лице выступил лёгкий румянец. «У меня нет партнёра по Дао…» Он произнёс это очень тихо, в его голосе явно чувствовалась застенчивость молодого человека, которая выплеснулась из его неземной оболочки, словно живое, живое очарование.

Видя его в таком состоянии, Чао Цзяньсюэ тоже смутился. Он не мог просто схватить кого-то и заставить Юй Вэя детоксицироваться, поэтому он замялся: «Или… стоит ли нам сказать Мастеру…»

«Ни в коем случае!» — решительно заявил Юй Вэй. — «Не стоит рассказывать Мастеру о таких вещах. Не говори старейшинам, это касается Секты Выращивания Пилюль, и это звучит нехорошо…»

Он опустил глаза: «Разве мы только что не прошли через это? Правитель Цзывэй Юаньцзюнь уже сказал, что у этой пилюли нет противоядия. Я буду осторожен».

Он не ожидал, что Юй Вэй так дорожит своей репутацией. Чао Цзяньсюэ хотелось заорать в небеса.

Отравленным оказался Юй Вэй, но встревожены были они оба.

Они молча сидели друг напротив друга. Чао Цзяньсюэ запоздало расстегнул воротник. Он сильно вспотел и теперь ему было холодно. Он сунул руки в рукава.

«Открой скорее дверь, я хочу вернуться в обитель Цинсюэ».

От одной мысли о том, что только что произошло, у него заболела голова, и ему захотелось поскорее скрыться с места происшествия.

Юй Вэй сказал: «Мое совершенствование было повреждено, и я только что использовал Заклинание Морозной Души, поэтому я не могу открыть его сейчас».

Чао Цзяньсюэ сердито посмотрел на меня: «Если ты не сблизишься и твое совершенствование будет сильно подорвано, как ты выберешься?»

Юй Вэй спокойно поднял лицо и сказал: «Тогда я не выйду, я продолжу закрываться».

«А если ты умрёшь? Кто заберёт твоё тело?»

«Если нефритовый кулон секты потускнеет, Мастер узнает об этом».

С ним было невозможно договориться, совершенно невозможно. Он не понимал ход мыслей главного героя. Чао Цзяньсюэ не понимал этого фанатика совершенствования, который ценил совершенствование превыше жизни и смерти.

Поскольку он не мог выбраться, он встал и начал осматривать пещерное жилище Юй Вэя.

Обойдя четыре стены, он сделал всего сто шагов. Чтобы смягчить неловкость от произошедшего, он притворился критическим, сказав: «Ваша пещера холодная и ледяная. В ней нет одеяла. Лучше бы поставили мягкий диван, разве одной подушки достаточно? И свечей нужно побольше. Здесь темно и мрачно, как в тюрьме, никакого качества».

Юй Вэй знал, что Старший Брат всегда был «нежным и благородным». Услышав его бессвязные речи, он лишь выплеснул всю свою силу, устало и молча глядя на него.

Глядя, он начал думать.

Отныне у него и ещё кого-то будет свой секрет. Этот секрет был романтичным и возмутительным, отклоняясь от его первоначального пути. Он не боялся, что Чао Цзяньсюэ расскажет его.

Скрытая радость постепенно росла необычным образом. Однако радость сопровождалась тревогой и страхом, вызванными непривычностью потери контроля и табу, связанным с пониманием того, что так себя вести нельзя.

Раскрасневшиеся щеки Старшего Брата, заплаканные глаза и хриплые рыдания делали его дыхание напряженным, как наркотический мак, не давая ему возможности отвлечься, но он внимательно смотрел и слушал.

Юй Вэй лишь на мгновение позволил себе погрузиться в эту глубокую бездну неизвестной глубины, но в конце концов он все же отбросил отвлекающие мысли и шагнул вперед, чтобы произнести Заклинание Ледяной Души.

Похоже, у него возникли странные чувства к Старшему Брату.

Юй Вэй спокойно сделал глубокий вдох и трижды молча прочитал Мантру Угасания Чистого Сердца.

Чао Цзяньсюэ собирался продолжить указывать пальцем, когда услышал позади себя звук падения. Он был потрясён, увидев, что Юй Вэй потерял сознание из-за истощения духовной силы.

Крошечная «Весенняя таблетка любви» оказалась на самом деле настолько сильной, что Чао Цзяньсюэ цокнул языком.

Он повалил Юй Вэя на мягкую подушку, и тот тяжело дышал после серии действий, совершенно не выдавая себя за практикующего.

Чао Цзяньсюэ почувствовал что-то ледяное. Опустив взгляд, Юй Вэй увидел, что его одежда была испачкана, а нефритовый кулон с пояса выпал. Зелёный нефрит был украшен шёлковыми лентами, и это был лотос, готовый вот-вот прорасти.

На мгновение он почувствовал что-то знакомое, как будто где-то видел это, но, хорошенько подумав, он не имел ни малейшего понятия и лишь подумал, что это явление довольно обыденное.

Пока Юй Вэй был без сознания, Чао Цзяньсюэ быстро совершенствовался.

Он не знал, что это за заклинание, «Заморозь Душу», впрыснутое в его духовные вены, но его неиссякаемая сила была безгранична. Чем больше он практиковал, тем холоднее становился. Он чихнул несколько раз подряд, подозревая, что его кто-то ругает.

Позже, когда стало совсем холодно, он снял с Юй Вэя верхнюю одежду и надел её на себя. Немного попрактиковавшись, он протянул руку к лицу Юй Вэя, ткнул его и ущипнул, словно месил тесто, с удовольствием.

Сколько времени это займет?

Он не мог этого вынести, поэтому использовал свою духовную силу и побежал ко входу в пещеру, дважды пнув его: «Сезам, откройся!»

Затем он услышал треск, и дверь пещеры медленно приоткрылась под его дудкой.

Позже, когда он снова упомянул об этом Юй Вэю, тот сказал: «Из-за моего Заклинания Морозной Души, когда оно начинается, холодные ногти удерживают целебную силу Пилюли Весенней Любви в духовных жилах. Эти холодные ногти полностью преобразованы из моей духовной силы. Поэтому духовная сила, использованная Старшим Братом в то время, была распознана пещерным жилищем как моя аура».

«О», — Чао Цзяньсюэ небрежно протянул ему одежду. — «В прошлый раз я торопился и забыл вернуть твою одежду».

«Хорошо», — Юй Вэй принял это со спокойным выражением лица.

Обернувшись, Нань Шань и Цю Шуй странно на них посмотрели, их лица словно говорили: «У вас двоих небольшая проблема».

«Когда это вы успели так подружиться? Когда младший брат Юй Вэй раздевался?»

Они никогда не видели Юй Вэя раздетым. Даже в знойное лето, когда другим было так жарко, что из семи отверстий валил дым, Юй Вэй оставался прохладным и свежим, без капли пота. Поэтому некоторые говорили, что у младшего брата Юй Вэя «ледяные мускулы и нефритовые кости».

Чао Цзяньсюэ честно сказал: «Я их снял».

«…» Нань Шань и Цю Шуй ухмыльнулись, глядя на Юй Вэя в надежде, что он что-нибудь скажет.

Юй Вэй лишь сказал: «Хорошо».

Итак, эти двое ушли, обсуждая губами: «Он что, обрезанный рукав?», «Младшего брата сбили с толку», «Как он смеет снимать одежду с Младшего брата» и так далее.

Чао Цзяньсюэ усердно совершенствовался каждый день, изредка беспокоя младшего брата Юй Вэя, но тот не прогонял его. В особый день месяца, раз в месяц, Чао Цзяньсюэ наблюдал издалека. Они договорились, что если что-то случится, он обратится к старейшинам.

Хотя он каждый раз наблюдал, как Юй Вэй проходит через ад, он сам все это преодолел.

У Чао Цзяньсюэ после просмотра возникла только одна мысль: «Одинокие собаки, как же это жалко».

С внешностью и уровнем развития Юй Вэя найти партнёра по Дао не составило бы труда, но он был целеустремлён и думал только о совершенствовании. Как может быть главный герой-мужчина без главной героини? Чао Цзяньсюэ долго наблюдал, но, к сожалению, не обнаружил у Юй Вэя любимого предмета. Единственным, что он ценил больше всего и не расставался ни днём, ни ночью, был его меч.

Хорошо, что совершенствование Юй Вэя продвигалось немного нормально, но потом, преодолев трудности, откатилось назад. С этой шкалой прогресса, которая постоянно колеблется, он не смог бы за короткое время стать Богом Трансформации!

Прошла зима, наступила весна, и Чао Цзяньсюэ, сам того не ведая, снял зимнюю одежду. Ветви грушевых деревьев в небольшом дворике обители Цинсюэ усеялись зеленью, а затем набухли цветочные почки.

Братья получили задание от секты отправиться на остров Нан и уничтожить демонов.

Чао Цзяньсюэ уже был знаком с методом освоения Мин Цяньли, и в это время он вызвался отправиться посмотреть мир.

Юй Вэй подумал ещё немного и сказал: «Остров Нань находится всего в ста милях от клана Тяньяо. Старшему брату не стоит туда ехать».

Но Чао Цзяньсюэ уже отнесся к этому легкомысленно: «Нет смысла прятаться дома весь день. Даже если я в секте Уу, я не смогу сбежать, если они действительно захотят меня убить. Я не могу просто прятаться, верно?» Самым важным было то, что Юй Вэй собирался идти, поэтому ему тоже нужно было идти.

Он был полон решимости стать живым кулоном Юй Вэя.

Глава 35: Демоны – Первое убийство демона, нервозность

На этот раз демоном, вызывающим проблемы на острове Нань, оказался настоящий демон Яо.

Его тело, долгое время находившееся под воздействием демонической энергии и происходящее из мира демонов, было полностью изуродовано влиянием демонической энергии.

Когда они прибыли, староста деревни жаловался ученикам из других сект. Духовная сила жителей деревни была слаба, и за короткий период несколько молодых и сильных рабочих уже лишились своих мест, поэтому они быстро отправили письма с просьбой о помощи в ведущую в мире секту и соседние секты.

И действительно, то, чего они боялись, произошло: первыми прибыли ученики из секты Тяньяо.

Чао Цзяньсюэ присмотрелся и не принял это близко к сердцу. Все эти ученики были незнакомы и не узнали его. По сравнению с ним Юй Вэй был гораздо более знаменит.

Он сделал шаг в сторону, пытаясь лучше рассмотреть старосту деревни, но Юй Вэй загородил ему обзор.

Юй Вэй боялся стать мишенью ещё больше, чем он сам. Чао Цзяньсюэ почувствовал тепло в сердце и с недоумением сравнил их рост.

Боже мой, Юй Вэй и вправду был выше его! Неужели этот человек — бамбуковый побег? Он растёт как сумасшедший с приходом весны. Кто же на самом деле старший брат, а кто младший?

Староста деревни всё ещё жаловался: «В нашей деревне мало молодых ребят. Этот демон здесь засел. Молодёжь боится возвращаться домой и все ушли на заработки. Это хорошее место вот-вот развалится!»

Староста деревни, возможно ли, что причина побега молодежи в том, что у этого отдаленного и бедного места нет будущего?

Фруктовый сад рядом с ними выглядел безжизненным, не таким сильным и прямым, как грушевое дерево во дворе Чао Цзяньсюэ.

«О, о, о, маленькие бессмертные лорды из секты Уу тоже прибыли». Только тогда староста деревни заметил их единообразные лунно-белые одежды секты и его бороду, вставшую дыбом от волнения.

Трое из ордена Тяньяо тоже заметили их. Увидев Юй Вэя впереди, они обменялись взглядами, узнав его. Ведь коллекция портретов Юй Вэя была так знаменита.

«Подумать только, что наше маленькое жилище принимает таких высоких гостей. Моё скромное жилище поистине удостоено чести!»

Услышав столь вежливые слова от столь пожилого человека, Чао Цзяньсюэ почувствовал себя крайне неловко. Он последовал за Юй Вэем, чтобы выразить ему почтение, и услышал, как тот спросил: «Что касается демона, о котором вы упомянули ранее, вы знаете, что это за демон?»

«Не знаю, не знаю! Кто осмелится пойти посмотреть? Те, кто ходил, не вернулись. Наш уровень совершенствования низок. Стоит нам показаться, и демон заберёт наши души. В прошлом были несколько талантливых, но разве они не разбежались по разным сектам учиться? Прошла добрая дюжина лет, и с тех пор их никто не видел!»

Старик был полон праведного негодования и долго не говорил ничего полезного. Тема постепенно переместилась от «демона» к «у деревни нет ни денег, ни власти» и «невозможно удержать людей», позволив демону сеять здесь хаос.

Начав жаловаться, он уже не останавливался, начиная с прощания соседа с их талантливым ребенком и заканчивая бродячей желтой собакой, убежавшей от его порога.

Нань Шань пробормотал: «Разве сейчас самое время жаловаться? Почему он просто не говорит важные вещи? Он сейчас плюнет мне в лицо».

Чао Цзяньсюэ скрестил руки на груди и сказал: «Смотри, какая хитрая секта Тяньяо. Они только что быстро улизнули. Передай нашему младшему брату, чтобы перестал с ним разговаривать».

Весьма вероятно, что староста деревни долгое время таскал учеников секты Тяньяо, и теперь, когда он их поймал, он переключил огонь на них.

Цю Шуй покачал головой. «Старик довольно жалок. Возможно, ему просто не с кем поговорить».

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Младший брат, почему бы тебе не остаться, а мы сначала уйдём?»

Цю Шуй на мгновение задумался, а затем покачал головой: «Неважно».

Все трое стояли рядом, в тени деревьев, присев или стоя. Цю Шуй тянул травинки, Нань Шань пинал камни, а Чао Цзяньсюэ, бессильно прислонившись к стволу дерева, словно облокотился на него. Казалось, только Юй Вэй подавал надежды во всей секте гор Фусянь.

У него была прямая фигура и манеры бессмертного, он был самым внимательным слушателем.

Выслушав болтовню старого старосты деревни бог знает сколько времени, Чао Цзяньсюэ несколько раз зевнул, прежде чем Юй Вэй наконец подошел и сказал: «Есть две полезные информации».

"Говори."

«Во-первых, демон не появляется днём. Во-вторых, демонов больше одного».

Нань Шань: «Их больше одного? Сможем ли мы их победить? Если их так много, разве демоническая энергия не должна была уже заполнить небо? Разве секта Тяньяо не заметила?»

Юй Вэй: «Это значит, что они либо очень хорошо умеют маскироваться, либо их сила невелика».

«Первое обречено, со вторым мы можем бороться!» — уверенно заявил Нань Шань.

«Чего тут бояться!» — Чао Цзяньсюэ был совершенно беззаботен. В любом случае, главный герой был здесь. Небо не рухнет, пока он рядом. Даже если бы и рухнуло, главный герой был бы рядом, чтобы его поддерживать.

Он сказал: «В любом случае, секта Тяньяо тоже здесь. Когда придёт время, мы просто побежим быстрее. Мы всегда можем вернуться и вызвать подкрепление. К тому же, у меня много магических артефактов для защиты».

Нань Шань польстил ему: «Старший брат, можешь поделиться со мной? Можешь позаботиться обо мне?»

Хвост Чао Цзяньсюэ едва не взмахнул к небу. «Конечно, я не забуду о тебе!»

«Я тоже», — любезно сказал Цю Шуй.

Юй Вэй сказал: «…Сначала лучше ознакомиться с окружающей местностью».

Чао Цзяньсюэ сделал два шага вперёд, обнял Юй Вэя за плечо и с ухмылкой спросил: «Хочешь? Ничего, если старший брат присмотрит за тобой?»

В будущем он сможет сказать, что был тем, кто заботился о главном герое.

Уши Юй Вэя слегка покраснели, и он отвернулся. «Не нужно…»

Именно его серьёзность и вызывала зуд у Чао Цзяньсюэ. Как можно быть настолько строгим к себе, не произнеся ни единого остроумного замечания? Какая же скучная, должно быть, у него жизнь?

«Младший братишка, младший братишка!» Проведя долгое время с Юй Вэем, Чао Цзяньсюэ осмелел. Он протянул руку, чтобы ущипнуть его за лицо. Юй Вэй испуганно увернулся, словно чистый и невинный белый цветок, которым воспользовались.

Они обыскали местность, предположительно наводнённую демонами, но не нашли никаких улик. Растительность была пышной, что указывало на то, что демон не любил овощи.

Наконец наступила ночь. Красный свет заката померк, горы покрылись тенями, а из леса подул прохладный ветерок, от которого кожа головы неудержимо покалывалась и дрожала.

«Это демонический ветер?» — Чао Цзяньсюэ поплотнее запахнул одежду.

Юй Вэй сказал: «Это просто ветер усиливается, старший брат. Не нервничай».

Из-за прохлады ранней весны по ночам всегда было особенно холодно.

Чао Цзяньсюэ призвал меч Мин Цяньли, принял защитную стойку и моргнул. «Я не нервничаю».

Он впервые участвовал в убийстве настоящего демона. Как он мог не нервничать?

Здесь даже не было света. Там было пугающе темно, а на фоне шныряющих повсюду демонов и монстров Чао Цзяньсюэ постоянно чувствовал, что вот-вот со всех сторон появится пугающий персонаж.

Все четверо, прижавшись друг к другу, спина к спине, плечом к плечу, осторожно бродили по лесу.

Днём они оставляли отметки на деревьях. В этот момент они излучали флуоресцентное свечение. Чао Цзяньсюэ вздрогнул и ахнул.

«Что случилось?» — громко и нервно спросил Нань Шань.

Поколебавшись мгновение, Чао Цзяньсюэ неловко произнес: «Ахахаха, меня напугали отметины, которые я оставил».

Зачем ему понадобилось рисовать улыбающееся лицо на дереве? Он не ожидал, что в такой атмосфере едва заметная улыбка будет выглядеть так жутко.

Группа шла и останавливалась, и постепенно они услышали другие шаги.

Секта Тяньяо, одетая в чёрную форму, встретила их лицом к лицу. Сначала они обнажили мечи, готовые к бою, но, поняв, что это они, вложили мечи в ножны и вежливо спросили: «Значит, это ваши собратья-даосы из секты Уу. Нашли какие-нибудь зацепки?»

Юй Вэй ответил: «Еще нет».

Чао Цзяньсюэ внимательно наблюдал за собеседником. У предводителя была исключительно яркая аура: острые брови, высокая переносица и едва заметные тёмные круги под глазами. Спина у него была прямая, но от него исходила мрачная и унылая аура, словно меч, спрятанный в ножнах, ожидающий подходящего момента.

Он спокойно окинул их взглядом и сложил кулак: «Как насчет того, чтобы попутешествовать вместе?»

Ю Вэй кивнул.

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя, затем на мужчину и удивился : эти двое очень похожи.

Они мало говорили, были красивы и излучали ни с чем не сравнимую ауру, призывающую держаться подальше. Разница была лишь в том, что холодность Юй Вэя была безобидной, в то время как холодность этого ученика клана Тяньяо казалась такой, будто он мог дать пощёчину.

Раз уж они были знакомы, как же они могли не обменяться именами? Чао Цзяньсюэ спросил: «Как тебя зовут, собрат-даос? Из какой ты ветви школы Тяньяо?»

Нань Шань и Цю Шуй были поражены тем, что он осмелился заговорить с представителем школы Тяньяо. Затем они услышали, как ученик школы Тяньяо сказал: «Дао меча Тяньяо, Тань Чжоу».

Меч Дао – это, должно быть, родословная главы клана Тяньяо. Что касается имени Тань Чжоу, то в последние годы в сплетнях Царства Сюаньчжэнь о нём не упоминалось. Однако, судя по его лицу, Чао Цзяньсюэ был уверен, что он определённо не был ничем не примечательным.

Он толкнул Юй Вэя и передал ему свой голос: «Спроси меня о Мо Цзэчжи».

Юй Вэй бросил на него быстрый взгляд, словно говоря: «Не ищи смерти».

Чао Цзяньсюэ неохотно отказался от мысли расспросить своего врага о его текущем положении. Он лишь заметил, что Тань Чжоу не обратил на него особого внимания с самого начала и до конца, и понял, что тот его не узнал.

Ночь была темной, дул сильный ветер, ночные вороны тоскливо кричали, а порывистый ветер доносил прямо в лица людей запах крови, похожий на запах грязи и гнили.

Когда все были на пределе, один человек вдруг вскрикнул от неожиданности и упал. Присмотревшись, он понял, что случайно наступил в яму с водой, глубиной по пояс.

Чао Цзяньсюэ приблизился и почувствовал сладковатый запах.

Они работали вместе, чтобы вытащить его из ямы.

Подняв глаза, они увидели несколько человеческих теней, висящих на деревьях высоко над ними, словно блуждающие души, их ноги постоянно покачивались.

«Чёрт возьми, вы слышали хоть какой-то звук? Как они там вдруг оказались?» Ученик секты Тяньяо только что выбрался из ямы с водой, первым посмотрел вверх и так испугался, что его лицо побелело.

Даже если бы они отвлеклись, вытаскивая людей, благодаря слуху совершенствующихся учеников, они бы наверняка сразу же уловили любое движение вокруг себя.

Из-за этого внешний вид повешенных людей казался странным.

Юй Вэй первым высвободил намерение меча, перерезав веревку, привязанную к одной из серых теней.

Человек упал, тихо застонав.

Глядя на его лицо, можно было подумать, что это один из молодых людей из деревни, пропавших в лесу. Однако он выглядел так, будто голодал несколько дней: измождённый и худой, с глубокими впадинами по обеим сторонам скул, но живот был необычно выдающимся, вероятно, из-за скопившейся в брюшной полости жидкости.

«Все еще жив», — сказал Тань Чжоу.

Он также высвободил намерение меча. Свет меча описал круговую дугу в ночном небе, освободив всех несчастных жителей деревни, висящих со всех сторон.

Каждый из них был полумертв и выглядел так, будто подвергся бесчеловечным пыткам.

«Не стоит оставлять их здесь в таком виде. Может, перенести их из леса на ближайшее поле?» — сказал Цю Шуй, поднимая человека и восклицая: «Какие лёгкие!»

«Не надо! А вдруг они — приманка для демонов?» Нань Шань нервно схватил человека за спину, ворот одежды врезался в горло жителя деревни, и он увидел, как тот приоткрыл рот, закатил глаза, а сгусток души вот-вот вылетит из горла.

Увидев это, Чао Цзяньсюэ сказал: «Эй, если вы продолжите так дергаться, этот человек умрёт».

«Извините, извините», — Нань Шань быстро отпустил его.

С другой стороны, Тань Чжоу повёл людей проверить пульс у жителей деревни и сказал: «Демонической энергии нет. Давайте последуем совету этого даоса и первыми отправим их».

Каждый человек носил по одному такому оружию на спине, и Чао Цзяньсюэ легко превратился в невмешательного босса.

Они пошли обратно по сделанным ими отметкам.

Ученик секты Тяньяо был поражён и воскликнул: «Кто нарисовал эти позиционные символы? Такие необычные. Похоже на лицо энта».

Лицо энта, о котором он говорил, было своего рода древесным демоном.

Чао Цзяньсюэ не произнес ни слова и просто продолжал идти.

Он шёл в конце группы. Впереди него шёл Юй Вэй. С человеком на спине Юй Вэй выглядел так, будто нес сумку. Спина его была по-прежнему прямой.

Пока он смотрел, человек внезапно словно дернулся, и из промежутка между его ног потекла жидкость.

Чао Цзяньсюэ вытянул шею, в шоке глядя на происходящее, и крикнул: «Младший брат…»

Как только он закончил говорить, человек на спине Юй Вэя начал яростно извиваться.

«Ах…»

Крики впереди разносились по лесу, по-видимому, люди столкнулись с той же ситуацией.

Юй Вэй тут же сбросил с себя лежащего на спине человека и обернулся. Всё тело жителя деревни дрожало и выгибалось, его конечности слабо держались на земле, а живот был вздут.

Затем они услышали звук, похожий на звук разрезаемой ножом арбузной корки.

Из середины его живота выползли полчища черных пауков.

Глава 36: Паучья Пасть – Я знал, что убить его будет не так-то просто

Это было похоже на сцену из фильма ужасов.

Чао Цзяньсюэ отбросил мечом паука, пытавшегося заползти по его ноге, и в панике прыгнул на дерево.

Глядя вниз, остальные были глубоко вовлечены в ожесточенную битву с роем пауков, который внезапно вырвался из брюха зверя.

Мечи обычно были эффективны против более крупных врагов, но против пауков — густонаселенных и быстрых существ, которые в одну секунду могли оказаться прямо перед вами, а в следующую — уже у вас на голове, — они были совершенно бесполезны.

«Поднимайся сюда!» — крикнул Чао Цзяньсюэ.

Затем он нашел в своем хранилище Талисман Яркого Света и быстро бросил его.

Перед их глазами вспыхнула вспышка света, яркая как день, едва не вызвав кратковременную слепоту.

Он решил, что, поскольку демон не выходит днем, он, должно быть, боится света.

Когда белый свет рассеялся, Юй Вэй и остальные уже стояли в безопасности на деревьях.

Но пауки на земле не рассеялись. Вместо этого они напали роем, нацелившись на ученика секты Тяньяо, катавшегося по земле.

«Старший брат Тань Чжоу! Спасите его!» Один человек отчаянно пытался отогнать пауков рядом с собой, его глаза были налиты кровью, когда он кричал Тань Чжоу, стоявшему на высоком дереве.

Мужчина выл, катаясь по полу, всё его тело было покрыто пауками. Затем пауки зарылись ему в рот и нос, и постепенно он перестал издавать звуки.

Несмотря на свою скорость, Тань Чжоу смог лишь затащить на дерево оставшегося в живых ученика, сидевшего рядом с ним.

Юй Вэй произнёс заклинание, и его меч взметнулся, поражая паучий рой искрами. В тот же миг вспыхнуло палящее пламя. Рой пауков запищал и двинулся, образовав чёрную реку, которая устремилась в глубины леса.

Всё произошло очень внезапно. Через несколько вздохов на земле остался лишь несчастный ученик секты Тяньяо.

Он лежал в мерцающем свете костра, его рот был широко открыт, тело выгнулось и скрючилось, а в горле у него ползали несколько пауков.

«Ах…» Ученик, который только что хотел его спасти, полностью потерял сознание. Он не мог удержаться за ветку, и Тань Чжоу пришлось крепко его держать.

Он закричал, пытаясь вырваться от Тань Чжоу: «Он ещё шевелится! Он ещё жив!»

Тань Чжоу крикнул: «Он уже мертв!»

«Ты лжёшь! Он всё ещё движется — всё ещё движется!»

Чао Цзяньсюэ был потрясен тем, что кто-то умер так быстро, и он посочувствовал ему.

Тань Чжоу не лгал. Если бы ученик успокоился и присмотрелся, он бы увидел, что лежащий на земле человек уже мёртв. Его рот двигался, а тело извивалось исключительно из-за ползающих внутри пауков.

Сильная волна тошноты подступила к горлу, словно по его желудку ползали пауки.

Чао Цзяньсюэ крепко схватил Юй Вэя за рукав, чтобы не упасть, затем обернулся и «помылся», его вырвало.

Он впервые столкнулся лицом к лицу с ужасом демонов. Нань Шань и Цю Шуй тоже выглядели немного бледными.

Юй Вэй, вероятно, видел это уже много раз, потому что выражение его лица не изменилось. Он похлопал Чао Цзяньсюэ по спине: «Старший брат, не смотри».

Услышав это «старший брат», взгляд Тань Чжоу быстро скользнул и на мгновение задержался на Чао Цзяньсюэ, которого рвало.

Затем он отвернулся, как ни в чём не бывало, и сказал ученику: «Подумай хорошенько. Если ты действительно хочешь спуститься, я отпущу тебя. Человек уже мёртв, но демон-паук внутри него жив».

Ученик поднял голову и несколько раз взвыл, дрожа всем телом. Наконец, он постепенно затих.

Из-за этого инцидента атмосфера стала намного тяжелее.

Они не могли гарантировать, что этот ученик внезапно не превратится в демона-паука, как только что жители деревни, поэтому им оставалось только использовать заклинание, чтобы запереть его там.

После того, как Тань Чжоу произнес заклинание, табличка с именем ученика клана Тяньяо, висевшая у него на поясе, влетела ему в руку. Символы, которые должны были светиться, теперь погасли.

Он передал его убитому горем ученику, спокойно глядя перед собой, и сказал: «Судя по следам паука-демона, их гнездо находится в том направлении. Ты хочешь сначала вернуться в секту или пойдёшь с нами?»

"…Я…"

Тань Чжоу равнодушно сказал: «Ты сейчас неспокоен, и у тебя недостаточно духовной силы. Ты не годишься для этого».

Более того, став свидетелем трагической гибели близкого человека, он испугался еще больше.

Если в твоём сердце есть страх, тебе следует остановиться.

В конце концов этот ученик решил первым вернуться в секту, выглядя потерянным и удрученным.

Чао Цзяньсюэ подумал про себя, что сердце у этого человека довольно доброе.

«А как же Старший Брат?» — вдруг спросил Юй Вэй.

"Что?"

Юй Вэй был полон беспокойства: «Должен ли старший брат тоже вернуться первым?»

Чао Цзяньсюэ, с его Железной костью, сказал: «Нет».

Он обладал сильной способностью к адаптации и был храбрым. Сейчас его просто тошнило.

Чем ближе они подходили к чаще леса, тем тревожнее становилась атмосфера. Чёрные тени деревьев казались призраками, кричащими и эхом отдаваясь в лесном ветру.

Следы пауков прорвали первоначальные земляные насыпи, открыв глубокую яму.

Глядя на эту темную дыру, ведущую под землю, группа несколько замешкалась.

Бурить или не бурить, вот в чем вопрос.

Изнутри доносился слабый, плотный звук, словно ползали миллионы насекомых.

Тань Чжоу взял инициативу в свои руки и шагнул одной ногой во вход в пещеру, но Чао Цзяньсюэ остановил его: «Подожди!»

Он задумался на мгновение и сказал: «А разве мы не можем просто бросить туда взрывной магический артефакт и взорвать их?»

Тань Чжоу сказал: «У меня ничего нет».

Чао Цзяньсюэ достал магический артефакт. Все присмотрелись. Обычный взрывной талисман подошёл бы, но это был редкий сферический талисман. Они собирались сказать, что он снова зря тратит ресурсы.

Нань Шань сказал: «Если ты бросишь это вниз, ты перевернешь всю гору».

«О», — он перешел на другой.

Уменьшенная версия.

Нань Шань сказал с завистью и ревностью: «Яркий Световой Взрывной Шар, у тебя на самом деле они есть и большого, и маленького размера, ты действительно... действительно...»

Ненавистное богатое второе поколение.

Судя по текущей ситуации, эти паукообразные демоны боялись не яркого света, а скорее огня. Если бы им удалось их вытеснить, они смогли бы сражаться на своей территории.

Чао Цзяньсюэ поднял руку, готовый бросить ее: «Я считаю до трех, двух, одного, а вы отойдите...»

Краем глаза он заметил, что позади него стоит только Юй Вэй. Все остальные уже стояли вдали на верхушках деревьев и наблюдали.

«…» Как эти люди могли так быстро ускользнуть!

Чао Цзяньсюэ бесстрастно сосчитал, взмахнул запястьем, и взрывной шар полетел в бездонную пещеру.

Падая, шар издал свистящий звук, а затем, сделав глубокий вдох, затих.

После еще одного вдоха из-под земли послышался приглушенный грохочущий звук, и из входа в пещеру вырвался ослепительный белый свет.

Земля начала дрожать.

Внимательно прислушиваясь, я заметил, что с другого конца пещеры быстро поднимается вверх огромное существо.

Юй Вэй повис в воздухе на своем мече, а Чао Цзяньсюэ, зная, что все в порядке, спрятался подальше, присел в кустах и затаил дыхание.

С громким «бах» из-под земли вырвалась пара огромных паучьих лапок, а за ними — черное блестящее тело паука и его семь пар длинных ног.

Он оказался даже больше, чем они ожидали. Яд, извергаемый им из пасти, был полон демонической энергии, и деревья разъедались и плавились там, где попадал яд.

Чао Цзяньсюэ вновь впервые стал свидетелем столь ужасающей сцены и столь жуткого демона. В этот момент его икры слегка дрожали, и он, сцепив руки, неловко отпрыгнул от распылённого на него сгустка яда.

Холодный пот.

Его навыки уклонения, вероятно, были на пределе.

Юй Вэй активировал меч и начал рубить передние ноги, но не отрубил их. Вместо этого демоническая энергия отбросила его на несколько метров назад.

Но он быстро стабилизировал свое тело, и Тань Чжоу тоже подлетел, сказав: «Я помогу тебе».

В мгновение ока они вдвоем облетели паука-демона, оставляя после себя лишь остаточные изображения. Духовный свет образовал точки и линии, постепенно формируя гигантскую клетку, окутывающую паука-демона.

Наконец они встали перед клеткой и посмотрели друг на друга.

Казалось, что люди, похожие друг на друга, молчаливо понимали друг друга. В одно мгновение они поняли намерения друг друга и начали вместе произносить заклинания. Десятки теней мечей с силой развернулись за спиной Юй Вэя, а лязг клинков в ночном ветру становился всё более яростным. Меч Тань Чжоу превратился в огромный призрак, направленный прямо в голову паука-демона.

Слышен был только резкий звук ветра, и вдруг поднялся сильный ветер.

Все лучи меча устремились в сторону демона-паука в клетке.

Глаза Чао Цзяньсюэ были ослеплены порывистым ветром, и он поднял рукав, чтобы закрыть их; сердце его колотилось.

Когда он снова опустил рукав, паук-демон в клетке уже был убит на месте. У его ног вспыхнуло бушующее пламя, которое распространилось на конечности, тело и живот, превратив его в гигантский огненный шар.

Чао Цзяньсюэ в изумлении отскочил. Так легко? Он освежил свои знания о боевой мощи Юй Вэя.

Он быстро потянул вперёд свои всё ещё слегка дрожащие ноги, с беспокойством спрашивая: «Младший Брат, всё ли кончено? Ты устал? Руки болят? Тебе не хватает Ци?»

Дыхание Юй Вэя было неровным после того, как он высвободил этот меч, но, услышав вопрос Чао Цзяньсюэ, он тут же затаил дыхание и уверенно кивнул: «Паук-демон уничтожен».

Чао Цзяньсюэ подумал про себя: «Не притворяйся. Я только что видел, как твоя грудь поднималась и опускалась».

Но молодые люди любят притворяться, это понятно.

Нань Шань и остальные тоже бросились вперед, ловко уклоняясь от огня и с большим усилием отсекая концы ног демона-паука.

«Их можно использовать для изготовления мечей, скорее собирайте их! Отруби кусок, отруби кусок!» Сказав это, он не забыл бросить кусок Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ взглянул на темную, покрытую волосатыми шипами гигантскую ногу в своих руках, почувствовал отвращение и с отвращением отбросил ее: «Мне она не нужна».

Нань Шань выругался: «Ты не знаешь цены дров и риса, если не управляешь домашним хозяйством! Ты не знаешь цены духовных сокровищ и магических артефактов, если не зарабатываешь деньги!»

Чао Цзяньсюэ изобразил из себя старшего брата и пробормотал: «Никакого уважения к старшим!»

Он наблюдал, как остальные с энтузиазмом рубят, и спросил Юй Вэя: «Ты тоже так делал, когда выходил с ними? Ты сражаешься с монстрами, а они подбирают снаряжение?»

Юй Вэй лишь сказал: «Мне это не нужно. Главное — это ядро демона в его чреве. Подожди, пока духовный огонь погаснет, а потом забирай».

У Чао Цзяньсюэ был в голове небольшой план, и он бесстыдно заявил: «Это… можешь позволить мне забрать это позже?»

Юй Вэй слегка наклонил голову, его взгляд стал спокойным: «Старший брат этого хочет?»

Чао Цзяньсюэ что-то мелькнуло в его сознании, он закрыл глаза и крепко обнял его: «Я вижу его впервые, позволь мне взять его один раз…»

Юй Вэй неловко кашлянул и жестом указал Тань Чжоу, который все еще стоял в стороне: «Его нужно разделить пополам».

Жаль было, что пришлось расколоть пополам прекрасное ядро демона.

Но в конце концов, они вместе сражались с чудовищем, поэтому было бы неправильно не поделиться этим.

Если бы Чао Цзяньсюэ не носил титул клана Уу и не был бы достаточно силен, он бы непременно схватил его и убежал на месте.

Наконец, дождавшись, пока огонь погаснет, группа разделила большую часть пригодных для использования частей тела паука-демона. Чао Цзяньсюэ направился прямо к основанию огромного брюха паука-демона.

Подняв взгляд, он увидел, что брюхо паучьего демона обуглилось дочерна, но на нём всё ещё можно было разглядеть слабые демонические узоры, словно тайный тотем. Глядя на него, Чао Цзяньсюэ почувствовал, будто его сердце бросили в кипящий океан, и на мгновение он потерялся в своих мыслях.

Но, не задумываясь, он поднял руку и вонзил меч Мин Цяньли ему в живот, используя рукоять меча как рычаг.

Лужа вязкой жидкости тут же хлынула водопадом. Он уклонился в сторону и, резко повернув запястье, рассек пауку брюшко.

Неожиданно, в момент разрезания, перед ним раздался рев десяти тысяч голосов.

«Плохо!» — воскликнул Юй Вэй.

Демон-паук не был окончательно мертв.

Или, скорее, этот большой паук-демон просто притворялся мертвым, чтобы защитить свой вид, блокируя вход в пещеру.

Остальные хотели двинуться вперед, но их разделил рой пауков, внезапно вырвавшихся из-под земли.

Рой пауков, словно черная вода, вновь собрался и постепенно сгустился в массу, приняв форму гигантского демона-паука, еще большего размера, чем тот демон-паук, что был сейчас.

Чао Цзяньсюэ застыл на месте, наблюдая, как они обрушиваются на него, и ему показалось, что он слышит резкие крики, как будто они кричали:

«Мамочка…»

Глава 37: Пожирание в одиночку – болезненный, но радостный опыт

Увидев, как огромная демоническая тень, образованная бесчисленными демонами-пауками, поглотила Чао Цзяньсюэ, сердца многих людей дрогнули.

Все кончено!

Пока Юй Вэй и остальные продолжали уничтожать полчища пауков, один человек прорвался сквозь кольцо окружения сбоку, улетел и нырнул в смыкающуюся пасть демонической тени.

«Это бесполезно, их слишком много!»

Нань Шань и Цю Шуй отчаянно отбивались от пауков, наползавших на них. Подняв глаза, они увидели, как Юй Вэй прыгнул вперёд с мечом, пытаясь прорваться сквозь орду пауков, но не смог. Его меч ударил по невероятно прочным панцирям пауков, издав пронзительный звук.

«Младший брат! Будь осторожен!» — встревоженно воскликнул Цю Шуй.

Юй Вэй отразил атаку демона-паука, целящего его в лицо; его движения были плавными, но полными ярости.

«Наш старший брат Тань Чжоу тоже только что вошёл!» — с тревогой сказал ученик клана Тяньяо, подбежав к ним.

Цю Шуй был обеспокоен. Трудно было сказать, сможет ли Старший Брат продержаться на уровне хотя бы мгновение. В конце концов, успехи Чао Цзяньсюэ в прошлых тайных мирах трудно оценить.

Он в панике отбросил часть паучьей стаи. Юй Вэй, держа меч в руке, спрыгнул с паучьих демонов и басом произнёс: «Вперёд, на позиции шестистороннего огня! Я открою строй мечей».

Как только прозвучали эти слова, остальные проявили твердость духа.

Даже когда он сам оказался в ловушке, Юй Вэй никогда не говорил таким взволнованным тоном, показывая, насколько он был по-настоящему встревожен.

Не менее встревоженным был и Чао Цзяньсюэ, который катился в демоническую тень. Он проявил сообразительность и ловкость рук, и, пока его поглощали, вырвал демоническое ядро из брюха паука-демона.

Внутри тела демонической тени на него набросилась другая тень, одновременно произнося злобную угрозу:

«Верни мне его!»

Чао Цзяньсюэ снова довел до совершенства свои навыки уклонения, быстро спрятал ядро демона в своем Тысячемилистом Ярком Сердце и поднял меч, чтобы заблокировать тонкие, твердые, похожие на ноги отростки, растущие из тени.

Боже мой!

Он стиснул зубы, прищурился и ясно увидел преобразившийся облик демона-паука.

Человеческое тело с паучьими руками, кроваво-красная демоническая метка на лбу, ясность глаз полностью разрушена демонической энергией и заменена хаотичной тьмой.

Сердце Чао Цзяньсюэ подскочило к горлу, и ему почти захотелось плакать.

Паук-демон завизжал и, вцепившись в стену, полетел к нему, словно призрак.

Перед лицом опасности он управлял Тысячемильным Ярким Сердцем, чтобы высвободить поразительную силу меча, отбросив паука-демона. Тот снова набросился, и двое, человек и демон, сцепились в яростной схватке.

Внутри этой демонической тени была невероятная твёрдость, и бесчисленные острые паучьи лапки оставляли на теле Чао Цзяньсюэ бесчисленные раны. Его не волновало, ядовиты они или нет. В этой смертельной ситуации он отчаянно циркулировал Тысячемильным Ярким Сердцем, борясь с демонической энергией.

Духовная энергия его совершенствования Золотого Ядра истощалась и возобновлялась, а боль, исходящая от его даньтяня, заставляла его кожу головы покалывать.

Зрачки паучьего демона превратились в алые ромбы, с ужасом уставившись на него. Внезапно он словно учуял что-то, и его восемь рук, защищаясь от Тысячемильного Яркого Сердца, опустили голову, чтобы принюхаться.

«…Хихик… Ты демон…» — пробормотал он тихим голосом, сопровождаемым шипящим демоническим звуком и странным смехом.

Сердце Чао Цзяньсюэ сжалось, и в этот момент колебания он получил удар в плечо острием ноги.

Он вдруг почувствовал слабость и отчаянно оттолкнул демона-паука.

Паук-демон больше не торопился, а неторопливо размахивал конечностями, словно затачивая клинки.

«Жаль, что он не чист… хихиканье, ни царство демонов, ни царство людей не могут тебя терпеть… покорно жди смерти…»

Ждать смерти… он не стал бы ждать смерти! Наконец-то у него появился шанс снова жить… он не стал бы ждать смерти!

Чао Цзяньсюэ внезапно впал в ярость, Яркое Сердце Тысячи Миль затрепетало, и вспыхнул яркий свет, озаривший его лицо и лицо демона-паука.

В многочисленных зрачках паучьего демона он увидел свои собственные, столь же странные глаза, и едва заметный узор на лбу.

Странная сила, исходившая, однако, из его ядра, внезапно вырвалась из его даньтяня. Он схватил Сердце Тысячи Миль, и намерение меча, подобно оползню, обрушилось на него, мгновенно отсекая конечности.

На лице паука-демона отразилось выражение страха, и он быстро вскарабкался на стену, отступая назад.

Он знал его секрет, поэтому Чао Цзяньсюэ, естественно, не мог так просто его отпустить.

Более того, он не мог позволить этому случиться, чтобы его увидели Юй Вэй и остальные.

Духовная энергия Чао Цзяньсюэ быстро вращалась вокруг него, и белый свет собирался в Сердце Тысячи Миль. Под воздействием Техники Яркого Сердца Тысячи Миль он ощутил неисчерпаемый прилив духовной энергии.

Теперь у него были все силы и средства!

«Мамочка, мамочка, мамочка», — начали кричать паучьи «стены».

Демон-паук растворил свою трансформированную форму, спотыкаясь и принимая облик демонической женщины. Она в ужасе закричала: «Зачем вы меня убиваете! Что я сделала не так? Я тоже демон! Я ничего плохого не сделала! Мне просто нужна власть! Мне нужно гнездо!»

Чао Цзяньсюэ схватил её за конечность и повалил на землю: «Ты не демон, ты монстр». Она использовала людей как матки для размножения; обычный демон так не поступил бы. Вот почему из их желудков вырывались маленькие паучки.

Последствием превращения в монстра было либо убийство, либо падение на дно перевала Фумо, где он становился пищей для великого демона.

«Мне нужны дети! Мне нужны дети! Только тогда я смогу стать сильной…»

Позже Чао Цзяньсюэ узнал, что для демонов-пауков количество потомства символизирует силу их силы.

А причина, по которой эта демон-паук превратилась в монстра, вероятно, заключалась в том, что ее репродуктивная способность была ниже, чем у других самок племени, что породило демоническое сердце, заставившее ее задуматься об использовании человеческих тел в качестве контейнеров для своих эмбрионов.

Что касается того, почему именно самцы, то самки пауков по своей природе не могут зачать потомство самостоятельно.

Если взглянуть на это с этой точки зрения, то все эти мертвецы питали злые мысли по отношению к изменившемуся облику демона-паука, и их смерть была заслуженной.

Но она заимствовала утробу, чтобы родить, и ее демоническая природа была глубока.

Чао Цзяньсюэ поднял Тысячемилистое Яркое Сердце, кончик меча сверкнул холодным светом: «Сила достигается не только этим путем».

Беременность казалась самым простым способом обрести силу, но были и другие сложные пути, требующие трансформации посредством штормов и закалки в пламени.

Не попадайтесь в ловушку ожиданий племени.

Строй мечей широко раскрылся, и с неба упало бесчисленное множество серебристо-белых огней, а гигантский демон-паук начал бороться.

Нань Шань и Цю Шуй подошли, чтобы оттащить Юй Вэя: «Здесь слишком много пауков! Это слишком опасно, не погибни и ты!»

Юй Вэй был весь напряжен, его губы плотно сжаты, между ними едва заметно проглядывал багровый оттенок. Он искусал их до крови.

Он быстро пел заклинания, а его волосы и рукава развевались на бурном духовном ветру.

"Открыть!"

Свет формации вспыхнул, и бушующее пламя охватило орду пауков, а свет меча быстро погас. Но по мере того, как внешние пауки сгорали, новые пауки заполняли оболочку. Гигантская орда пауков металась взад-вперед, пытаясь вырваться из строя.

Видя такую ситуацию, Нань Шань и Цю Шуй быстро вернулись на свои позиции в строю, используя свою духовную силу для его укрепления.

Однако со временем орда пауков не показывала никаких признаков рассеивания, и Чао Цзяньсюэ, по всей вероятности, уже оказался в серьезной опасности.

Цю Шуй прикусил губу и сказал: «Нам следует срочно отправить сообщение главе секты…»

Нань Шань не мог освободить руки и крикнул Юй Вэю грубым голосом: «Юй Вэй! Ты можешь держаться?»

Юй Вэй не ответил; он пристально смотрел на паучью стаю, словно пытаясь пронзить её. Он ещё сильнее усилил магическое заклинание, и пламя взметнулось вверх.

Внезапно изнутри паучьей орды блеснул луч света.

Столкнувшись с духовной энергией, Юй Вэй отдёрнул руку, чтобы избежать удара меча. Мощный удар отбросил его на пять шагов назад, и он ударился спиной о ствол дерева.

Остальные отступили назад и в замешательстве подняли головы, пытаясь понять, что произошло.

Трещина света завибрировала духовной энергией, и орда пауков распалась изнутри, превратившись в мелкий песок, кружащийся и танцующий вместе с взмывающим ввысь пламенем.

В воздухе застыла фигура, держащая длинный меч горизонтально перед грудью. Серебристо-белое одеяние секты было украшено цветами сливы, лента, связывающая волосы, исчезла, а длинные волосы развевались на ветру.

«Чао…» Нань Шань уставился в изумлении.

Ноги Цю Шуй ослабли, и она радостно закричала: «Старший брат!»

Чао Цзяньсюэ вытащил Тысячемилистое Яркое Сердце, прошел сквозь осколки пламени и приземлился на землю.

Пламя кружилось вокруг него, яркий свет ослеплял.

А потом…

Его конечности обмякли, и он бессильно опустился на колени, по его лбу капал холодный пот.

Остальные пришли в себя и тут же окружили его.

«Как дела? Ты можешь встать? Ты сражался с демоном-пауком?» — спросил Нань Шань.

«Что же именно произошло? Как орда пауков вдруг раскололась?» — спросил Цю Шуй.

«Где старший брат Тань Чжоу? Ты видел старшего брата Тань Чжоу?» — спросил ученик секты Тяньяо.

«Старший брат, скажи что-нибудь!» — обеспокоенно сказал Цю Шуй.

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его зрение затуманивается, и несколько раз замахал руками.

Уйди, воздух, ему нужен был воздух, он не мог дышать...

Прохладная рука схватила его, и Чао Цзяньсюэ внезапно вытащили из круга.

Воздух сразу стал свежее. Юй Вэй всё ещё был надёжен… Открыв глаза, он увидел, что Юй Вэй пристально смотрит на него, и лицо его выражает беспокойство.

Чао Цзяньсюэ был уверен, что демоническая часть его силы исчерпана, и его тело теперь лишено духовной энергии, поэтому беспокоиться не о чем.

Он слабо прислонился к Юй Вэю, крепко закрыл глаза и испустил последний вздох: «Я больше так не могу!»

Когда он был совершенно измотан, он мог только спать, но, похоже, спать ему не удавалось. Побочные эффекты техники «Тысяча миль яркого сердца» были очень сильными: он даже не мог поднять «Тысяча миль яркого сердца», и всё его тело болело, словно кто-то держал его меридианы и тянул их влево и вправо, желая проделать в них сотни и тысячи отверстий.

Остальные хотели подойти, но их остановил Юй Вэй: «Старший брат упал в обморок».

Чао Цзяньсюэ подумал, что потерять сознание будет слишком больно, но он совсем не мог пошевелиться, поэтому просто притворился, что потерял сознание.

«Старший брат Тань Чжоу!» — воскликнул там удивленный ученик секты Тяньяо.

Тань Чжоу также вышел из пламени, получив легкие ранения.

По его словам, войдя в орду пауков, он сражался с небольшими полчищами пауков, которые теснились, и в критический момент демон-паук был убит светом меча.

Он поклонился Юй Вэю и, казалось бы, находившемуся без сознания Чао Цзяньсюэ.

«Спасибо за помощь. Секте Тяньяо на этот раз не нужно демоническое ядро, так что я отдам его этому…» — он взглянул на Чао Цзяньсюэ, — «…старшему брату».

Юй Вэй также сложил руки чашечкой: «Пожалуйста».

Они хотели вернуть Чао Цзяньсюэ в секту, но как только Чао Цзяньсюэ пошевелился, он издал ух и вскочил, схватив Юй Вэя и закричав от боли: «Не двигайся, не двигайся! Я больше не выдержу!»

Юй Вэй спокойно протянул руку, ощупал запястье и удивленно спросил: «Несколько меридианов повреждены, старший брат?»

Чао Цзяньсюэ покрылся холодным потом: «Дайте мне исцелиться! Дайте мне исцелиться!»

Нань Шань сказал: «Давайте поедем в ближайшую клинику, чтобы спасти его!»

Тань Чжоу и остальные еще не ушли и в это время сказали: «Почему бы вам не пойти в секту Тяньяо?»

Это место находилось ближе всего к секте Тяньяо.

Но личность Чао Цзяньсюэ не подходила для этого.

Юй Вэй остановился, призвал свою духовную силу, и ледяная аура снова нахлынула на Чао Цзяньсюэ, заставив его дрожать, но боль в его меридианах словно застыла, и боль значительно уменьшилась.

Юй Вэй сказал: «Мы не будем беспокоить вашу секту».

Он коротко сказал Нань Шаню и Цю Шую: «Мы возвращаемся в секту».

Чао Цзяньсюэ несли на спине, и он тут же задохнулся, все его тело словно разваливалось на части, но, к счастью, его заморозило Искусство Холодной Души Юй Вэя, и он смог выдержать.

Они как можно быстрее полетели к телепортационной формации секты Уву.

Воздух наполнился запахом гари и Тань Чжоу многозначительно прищурился, глядя им вслед.

«Старший Брат... давай быстрее вернемся...» — ученик рядом с ним вытер пот от страха, испытав это.

Тань Чжоу кивнул и сказал: «Передай Мо Цзэчжи от меня, что я видел человека, которого он ненавидит до смерти. И…»

Он не стал говорить остальное, просто улыбнулся.

–

Горький привкус лекарства наполнил всю комнату.

Нань Шань и Цю Шуй сидели на корточках снаружи, собирая травы, они часто пугались и отворачивались.

Причиной были не что иное, как жалкие крики Чао Цзяньсюэ, которые были поистине слишком жалкими!

Он не знал, какое именно сильное лекарство использовал старейшина Линь, но сваренный суп пузырился странными пузырьками, и тогда он силой втолкнул Чао Цзяньсюэ в лечебную ванну, а затем позволил Юй Вэю с помощью магии исправить положение Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ взывал к небесам и земле, но ответа не получал, и он промок до тех пор, пока не потерял сознание и не почувствовал невыносимую боль.

Старейшина Линь холодно посыпал лекарством и сказал: «Помимо восстановления меридианов, там ещё и яд паучьего демона, как ты до такого дошёл? Перестань кричать, Юй Вэй, закрой ему рот!»

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза: «Не делай этого, я даже кричать не могу!»

«Чем больше ты кричишь, тем сильнее раны!» — холодно продолжил старейшина Линь.

Юй Вэй смущённо шагнул вперёд: «Старший брат, подожди». Он добавил ещё одно заклинание, запечатывающее рот.

Чао Цзяньсюэ не мог дождаться, чтобы превратиться в водяного призрака и утащить его вниз, чтобы ощутить силу этой лечебной ванны.

Проворочавшись всю ночь, он наконец восстановил все меридианы.

На самом деле, Тысячемилистое Яркое Сердце медленно восстанавливалось, но Чао Цзяньсюэ не осмеливался сказать это вслух, и если бы он действительно ждал, пока ему станет лучше, ему, возможно, пришлось бы страдать еще несколько дней, поэтому он молча терпел это со слезами, текущими по его лицу.

Что касается ядра демона, то он снова в одиночку его поглотил.

В тот момент он извлёк всю духовную силу из своего тела, и демоническое ядро было спрятано рядом с ним. Техника «Тысячемильного Яркого Сердца» сама по себе вытянула из него всю демоническую силу и превратила её в его собственную. В конце концов, осталась лишь пустая оболочка.

Он показал им пустую оболочку. Видя, что он слаб, как паутинка, а его лицо – белое, как золотая бумага, они один за другим сказали: «Забудь, тебе важно исцелиться».

Чао Цзяньсюэ кивнул со слезами на глазах и зарылся головой в одеяло.

Он воспользовался большим преимуществом и не мог не рассмеяться втайне от всех, но из-за боли в теле он не мог смеяться и, наконец, издал звук, похожий на рыдания.

«…»

Нань Шань сказал: «Пойду вымою еще травы».

Цю Шуй: «Я пойду с тобой!»

Спустя долгое время из-за одеяла раздался голос Юй Вэя: «Старший брат, в будущем не рискуй».

Глава 38: Исцеление – Где же Младший Брат? Где же Младший Брат?

Чао Цзяньсюэ прожил жизнь, которую можно назвать божественной.

Когда он испытывал жажду, кто-то приносил воду; когда он был голоден, кто-то приносил еду. Юй Вэй даже зажигал для него курильницы и фонари.

Он пару раз напевал, и Юй Вэй спрашивал: «В чем дело, старший брат?»

Чао Цзяньсюэ изобразил скромность и указал на  книги на столе: «Я уже дочитал их до середины и хотел продолжить, но не могу сосредоточиться на словах. Младший брат, не мог бы ты почитать мне их вслух?»

Ли Чжэньчжэнь, приехавший к нему в гости, резко ответил: «У тебя же глаза не слепые, так почему же ты такой деликатный? Настоящий мужчина должен кричать, когда ему больно! Прекрати читать!»

Играя, он протянул свои демонические когти и надавил на ногу Чао Цзяньсюэ.

Воспользовавшись отсутствием Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ сходил за книгами, и пнул его ногой, попав точно в цель. Ли Чжэньчжэнь, сдерживаясь, замахал руками.

Чао Цзяньсюэ бросил на него взгляд: он делал все это, чтобы задержать прогресс совершенствования Юй Вэя!

Если бы его здесь не было, Юй Вэй усердно совершенствовался бы!

Ли Чжэньчжэнь вдруг понял, пошатнулся и сел, сменив тон: «Отлично, даже восстанавливаясь после травм, ты не забываешь учиться. Такой дух учёбы достоин подражания».

Увидев приближающегося Юй Вэя, он продолжил: «Я искренне завидую, что у тебя есть такой младший брат, как Юй Вэй. Если бы Юй Вэй был моим младшим братом».

Чао Цзяньсюэ подошел ближе и похлопал по краю дивана, давая знак Юй Вэю сесть.

Затем он улыбнулся Ли Чжэньчжэню: «Тебе не позавидуешь, старший брат. Иди, иди, не мешай мне заниматься самосовершенствованием. Не забудь принести мешок жареных каштанов, когда придёшь завтра!»

Ли Чжэньчжэнь только сказал: «Не придет, не придет».

Как только он ушел, наступила тишина.

Юй Вэй взял  книгу и спросил, на какой странице он находится. Чао Цзяньсюэ забыл, поэтому просто сказал: «Давай начнём с самого начала. Младший Брат, это тебя не затруднит?»

Он знал, что Юй Вэй не откажет, но ему всё равно пришлось притворяться. Он слабо прислонился к деревянной подушке, глядя на него с надеждой в глазах. В сочетании с бледным лицом Юй Вэй выглядел поистине жалко.

Юй Вэй медленно моргнул и сказал: «Этого не будет».

Как ни странно, изначально сухие и невнятные слова книги стали невероятно понятными, когда Юй Вэй читал их вслух. Его голос был чистым и плавным, словно непрерывный поток воды. Слушать было легко, и Чао Цзяньсюэ пристально смотрел на Юй Вэя.

Мягкий, льющийся весенний пейзаж лился из окна позади него, обрамляя его профиль. Каждая прядь волос сияла, словно нимб.

Груши во дворе расцвели, напоминая снег или облака. Их аромат разносился по ветру.

Мерцающие серебряные нити на повязке Юй Вэя сверкали на свету, спрятанные в его чернильно-черных волосах. Каждый уголок его одежды был аккуратно отглажен, а рука, державшая книгу, была нефритово-белой и тонкой, с тонкими мозолями от меча. Воротник был застегнут на все пуговицы, а выше – ах, подбородок тоже был безупречен. Тонкие губы, выразительный нос, изящные брови и глаза, но с оттенком героизма…

«…есть ли у Старшего Брата какие-либо соображения по поводу этого отрывка?»

Чао Цзяньсюэ: «…»

Юй Вэй закрыл книгу, слегка нахмурился и посмотрел на нее, заслонив вид на цветущие груши за окном.

Чао Цзяньсюэ неловко облизнул губы. Он слишком пристально наблюдал и попался. Но Юй Вэй действительно выглядел хорошо. Раньше он себя так не чувствовал, но чем ближе он к себе становился, тем лучше выглядел. Это была та красота, которая радовала глаз, от которой хотелось вознести его на небеса.

Юй Вэй посмотрел на него и сказал: «Старший брат слишком рассеян. Если тебе всё ещё больно, не думай ни о чём».

С этими словами он собрался встать.

Чао Цзяньсюэ поспешно схватился за рукав. Он не знал, из какого атласа тот был сделан, но на ощупь он был прохладным, словно схватил пригоршню снега.

«Нет, нет, не уходи…» — мысли его лихорадочно метались, и он обратился с нелепой просьбой: «Младший брат, ты можешь петь? Я хочу послушать, как ты поёшь!»

«…» Юй Вэй выглядел очень обеспокоенным, но его держали за рукав, и он не мог уйти. «Я не могу».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Не беда, если ты не можешь! Ты же наверняка слышала простейшие детские песенки, да? Я просто хочу это услышать! У тебя приятный голос, значит, ты хорошо поёшь!»

Юй Вэй был явно взволнован, утратив прежнюю воздушность. Он дёрнул себя за рукав, пытаясь его отдернуть: «Я… не могу…»

Чао Цзяньсюэ использовал обе руки: «Вот эту, э-э, эту «Маленький зайчик, открой дверь», просто спой ее один раз вместе со мной…»

Он даже продемонстрировал мелодию.

«Никогда… не слышал». Юй Вэй сопротивлялся изо всех сил, но ему приходилось быть осторожным, чтобы не сбить с кровати пострадавшего Чао Цзяньсюэ. Вся верхняя часть тела последнего свалилась с кровати, а нижняя рубашка закаталась, обнажив часть талии.

В этот момент из-за напряжения обнажаются две неглубокие ямочки на талии и глубокая бороздка на спине.

Юй Вэй взглянул на него и, словно ошпарившись, отвел взгляд.

«Младший брат, умоляю тебя, спой хотя бы одну строчку, всего одну строчку…» — сказал Чао Цзяньсюэ.

«Учитывая характер Старшего Брата, если я спою одну строчку, ты заставишь меня спеть вторую и третью». Юй Вэй попал в точку, на самом деле очень хорошо его понимая.

Он не понимал, почему Чао Цзяньсюэ вдруг захотел, чтобы он пел. На самом деле, Чао Цзяньсюэ просто хотел прогнать чувство, будто кто-то хочет его оберегать, из-за которого он боялся дышать.

Он подозревал, что был околдован его красотой, и чувствовал, что это нехорошо, поэтому он упрямо настаивал на том, чтобы Юй Вэй изменил свое собственное сказочное поведение.

Он просто воспользовался тем, что Юй Вэй теперь считал его своим старшим братом.

Они замерли, словно дети, которые не хотели сдаваться. И тут ткань вдруг издала дрожащий звук. Чао Цзяньсюэ был ошеломлён. Он фактически порвал рукав Юй Вэя.

Лишившись опоры, верхняя часть его тела уже оторвалась от кровати, и теперь он упал на землю.

С глухим стуком он ударился лбом об пол, приземлившись прямо на край мягкого ковра, так что звук получился очень громким и несчастливым.

Чао Цзяньсюэ оставался неподвижен, его руки были подняты, и он все еще сжимал сломанный рукав.

Юй Вэй тоже был застигнут врасплох и подошел, чтобы помочь ему подняться: «Старший брат…»

В этой позе перевернуться было особенно трудно, и Чао Цзяньсюэ твёрдо решил притвориться мёртвым. Он медленно «сполз» с кровати. Юй Вэй помог ему подняться и услышал, как он тихонько ахнул.

Как это может не навредить?

Разрыв связки все еще заживал, а еще он набил большую шишку на голове.

Юй Вэй холодно сказал: «Кто сказал Старшему Брату действовать бесстыдно…»

Как только он сделал шаг, мягкий ковёр на полу, поднятый головой Чао Цзяньсюэ, задел Юй Вэя, и они оба упали на кровать. Чао Цзяньсюэ вскрикнул от боли.

Открыв глаза в панике, он увидел Юй Вэя, который стоял, обхватив лицо руками, с широко раскрытыми от изумления глазами. Он стоял так близко, что Чао Цзяньсюэ мог разглядеть маленькое красное пятнышко на внешнем уголке его нижнего века.

Юй Вэй хотел встать, но Чао Цзяньсюэ прижал его рукава и одежду, и вытащить их было трудно.

Выражение его лица было таким ярким. Чао Цзяньсюэ счёл это забавным и не смог сдержать смеха, а голова у него больше не болела.

«Старший брат!» — холодно сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ откатился в сторону: «Ладно, ладно, я виноват, это вина старшего брата».

Юй Вэй сбросил с себя одежду, быстро отступил на несколько шагов, склонил голову и сказал: «Я ухожу. Старший брат, отдыхай спокойно».

Чао Цзяньсюэ лежал на кровати и с нескрываемым интересом спрашивал: «Ты уже уходишь? Ты сердишься? Ты вернёшься сегодня вечером?»

Юй Вэй сказал: «Старший Брат не может немного поспать? Почему ты всегда хочешь, чтобы я… остался здесь?» Он помолчал, поначалу от гнева, но со временем его тон смягчился.

Чао Цзяньсюэ бесстыдно нёс чушь: «Мне нравится, что ты здесь. Не сердись, младший брат…»

Юй Вэй поперхнулся, услышав это, сказал: «Не злюсь» и, не оглядываясь, покинул павильон Цинсюэ.

Через окно было видно, как он идет по ветру, а на его плечо упал цветок груши.

Цю Шуй ворвался в комнату с новым лечебным супом в руках. Он поздоровался с Юй Вэем, но не заметил, что у того порван рукав, пока он не ушёл.

Войдя во внутреннюю комнату, он увидел своего старшего брата, держащего в руках оторванный рукав, с большой шишкой на лбу, как будто его ударили.

Неудивительно, что Маленький Младший Брат только что так спешил, словно убегал!

Цю Шуй вернулся и сказал Нань Шаню: «Старший Брат порвал рукав Младшего Брата! Кажется, Младший Брат ударил Старшего Брата!»

Нань Шань не поверил своим ушам и заклеил рот клеймом: «Не говори глупостей, за распространение слухов тебя оштрафуют!»

Цю Шуй сопротивлялся и говорил: «Айя, это не то, что я имел в виду, это буквальный смысл, почему у тебя такие грязные мозги!»

Нань Шань был одновременно удивлен и раздражен: «Ты перекладываешь вину на меня после того, как сам это сказал!»

Они, как обычно, препирались, и это был еще один обычный день хаоса.

На следующий день Ли Чжэньчжэнь принес Чао Цзяньсюэ мешок жареных каштанов, жалуясь на то, какие надоедливые у него младшие братья и сестры.

Лорд Шэнь Ду недавно взял к себе трёхлетнего ребёнка, полностью положившись на него, старшего брата, в заботе о ребёнке. Он даже выглядел старше.

Во время жалоб он время от времени получал сообщения от Се Бинюаня, в которых тот спрашивал, в каком шкафу хранится любимая одежда Младшего Брата, где хранится его деревянный меч и так далее.

Ли Чжэньчжэнь крикнул нефритовому кулону: «Шкаф, шкаф! Последнее отделение слева внизу, ты видел? Деревянный меч вчера сломался, ты должен вырезать для него сегодня новый. Не забудь использовать древесину помягче…»

Чао Цзяньсюэ долго и рассеянно ждал, но так и не увидел Юй Вэя. Чувствуя себя неловко, он спросил: «Ты видел сегодня Юй Вэя?»

Закончив разговор, Ли Чжэньчжэнь рухнул, не ожидая, что этот человек спросит о Юй Вэе, едва тот откроет рот, и совершенно не заботясь о себе. Он протянул руку и выхватил у Чао Цзяньсюэ очищенные каштаны.

«Ты целыми днями думаешь о Ю Вэе. Ты вообще считаешь меня своим единственным братом? Когда придёт время бежать, мы сбежим вдвоем, а не с твоим младшим братишкой!»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Э», и добавил: «Я думаю, ты неплохо справляешься с детьми. Се Бинъюань расспрашивает тебя обо всём, а твой младший брат тоже кричит: «Где старший брат?» Он тебя очень любит».

«Устал, понимаешь? Мир вот-вот рухнет, а я всё ещё мать-мужчина!»

Чао Цзяньсюэ рассмеялся: «Мужская мать!»

«Не смейся! Сегодня двадцатое число, день рождения этого маленького негодяя Се Бинъюаня. Хочешь присоединиться к веселью?»

Чао Цзяньсюэ было лень двигаться: «Я больной, я не могу ходить».

Он подумал немного и попросил Ли Чжэньчжэня взять с полки короткую флейту, изготовленную павильоном Цицяо.

«Он не использовался и выглядит очень красиво. Помоги мне передать его Се Бинъюань».

Ли Чжэньчжэнь улыбнулся и принял подарок для Се Бинъюаня, а затем потрогал другие вещи на полке, предвкушая: «У меня тоже скоро день рождения, что ты мне подаришь?»

Чао Цзяньсюэ лениво взглянул: «Бери, что хочешь. Кроме этой лотосовой курильницы, можешь взять всё остальное».

«Правда! Тогда я не буду вежливым!» Глаза Ли Чжэньчжэня загорелись, и он сказал: «Вообще-то, у меня два дня рождения! Один из прошлой жизни, а другой из этой!»

Чао Цзяньсюэ лишился дара речи: «Возьми».

«А-ха-ха! Чудесно, чудесно!» — Ли Чжэньчжэнь тщательно выбрал, а затем спросил: «А ты? Когда ты родился?»

«Забыл», — выпалил Чао Цзяньсюэ.

Ли Чжэньчжэнь помолчал немного, потом подошёл и осторожно спросил: «Как ты мог забыть? Если ты забыл эту жизнь, то посчитай и прошлую!»

Чао Цзяньсюэ закатил глаза: «Я никогда не праздновал этот день, я его уже не помню!»

Ли Чжэньчжэнь порой был особенно сентиментален, и он сразу же представил себе жалкую картину Чао Цзяньсюэ, у которого нет ни друзей, ни любви, ни заботы. Он искренне сказал: «Не грусти, я отпраздную это вместе с тобой в будущем».

«Отвали!» — со смехом отругал его Чао Цзяньсюэ. «Я не грущу. Я никогда не ценил дни рождения. Это просто обычный день, он пролетает в мгновение ока, и он не такой уж и жалкий, правда!»

Хотя он сказал это, Ли Чжэньчжэнь все еще считал его несчастным, глядя на него с выражением, которое говорило: «Брат, я знаю, что тебе нелегко», — не говоря ни слова.

Чао Цзяньсюэ бросил в него каштан: «Тогда почисти мне каштаны!»

Съев ещё несколько, Чао Цзяньсюэ не нашёл их особенно вкусными. Он наклонил голову и посмотрел на тени облаков за окном.

«Сегодня двадцатое?»

Ли Чжэньчжэнь кивнул: «Верно».

«Мне всегда кажется, что я что-то забыл…»

Что это было?

Чао Цзяньсюэ внезапно вскочил с кровати.

Сегодня Ю Вэй, день отравления Ю Вэя!

Глава 39: Совместная постель, чисто платонические отношения под одеялом

Яд эликсира бушевал в его даньтяне и духовном море, создавая неутолимый ад.

Внутри резиденции Цинъя наполовину расцвел огромный ледяной лотос, его леденящая аура почти покрывала инеем окружающую мебель, излучая пронизывающий до костей холод.

Юй Вэй сидел, скрестив ноги, в ледяном лотосе, его духовная сила струилась безудержно. Он начертал на себе два заклинания Ледяной Души и теперь вёл яростную битву с ядом эликсира, непрестанно терзавшим его разум. Он был наполовину погружён в бушующее пламя, наполовину утонул в ледяной воде.

Как всегда, хоть и мучительно, заклинания Ледяной Души в конце концов обезвредили яд. Однако на этот раз слова Чао Цзяньсюэ, произнесённые вчера, неотступно звучали в голове Юй Вэя, словно демонический шёпот, причиняя ему невыносимые муки.

Он знал, что дело было не только в эффекте Пилюли Весенней Страсти; его собственные растущие желания усугубляли действие яда.

Без спокойного ума, как только возникла мысль, требовалось в сто раз больше усилий, чтобы ее подавить.

— Мне нравится, что ты здесь остаешься.

Такое простое предложение полностью преобразило его.

Он боялся этой перемены, ведь рыба, выброшенная на берег, теряет свою легкость и грацию, отчаянно хватая ртом воздух, а ее горло разрывается от сухости воздуха.

Он знал, что Чао Цзяньсюэ подбирает слова, чтобы угодить, как это было видно по его обычным шуткам с господином. Поэтому нельзя было полностью доверять тому, что он говорил.

Постепенно его лихорадочные мысли остыли, заклинания Ледяной Души взяли верх, подавляя его необузданные желания.

Лепестки ледяного лотоса медленно сомкнулись, вбирая в себя переполняющую их духовную силу. Пальцы Юй Вэя покрылись инеем, когда он складывал печати, и яд эликсира рассеялся…

«Младший брат! Младший брат!»

Внутри ледяного лотоса глаза Юй Вэя резко распахнулись.

Возле резиденции Цинъя Чао Цзяньсюэ, немного обеспокоенный, закутался в толстое пальто и пришел проверить его.

Стоя у ворот, он заметил, что вся резиденция Цинъя по какой-то непонятной причине покрыта слоем инея. Он понимал, что внутри не всё в порядке, и надеялся, что ничего не случилось.

Перед его приходом Ли Чжэньчжэнь недоумённо спросил: «Почему ты так беспокоишься о Юй Вэе? Он всё равно не умрёт. С твоими посредственными навыками не вмешивайся!»

Это было логично, но Чао Цзяньсюэ не мог заставить себя сделать это.

В конце концов, Юй Вэй так часто называл его «старшим братом», и мальчик всегда относился к нему хорошо. Он искренне считал Юй Вэя другом и младшим братом.

По крайней мере, это чувство не повлияет на его план отсрочить восхождение Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ задержался у ворот, но Юй Вэй так и не ответил. Ворота были заперты, поэтому он обошёл их и подошёл к боковому окну, которым уже пользовался. Он протянул руку и толкнул, и, конечно же, окно открылось.

Он все еще не мог войти, но просунул голову внутрь и увидел источник холодного воздуха: огромный ледяной лотос в комнате, преломляющий свет, как витраж, создавая эффект радуги.

Сквозь полупрозрачные лепестки ледяного лотоса он увидел Юй Вэя, который сидел прямо и смотрел на него со сложным выражением лица.

Чао Цзяньсюэ просиял и помахал ему, ухмыляясь: «Младший брат!»

Раздался громкий треск, и на лепестках ледяного лотоса появились бесчисленные трещины.

Чао Цзяньсюэ замер, а затем увидел, как Юй Вэй вывалился из расколотого ледяного лотоса. Лотос разбился в лужу ледяной воды, пропитавшей его одежду.

Юй Вэй поднялся из ледяной воды, поднял взгляд и встретился с ним взглядом.

На фоне сумеречных облаков его старший брат напоминал лунного демона, наблюдающего издалека за его мучениями.

В его глазах вспыхнул хищный блеск, Юй Вэй поднял руку и с грохотом захлопнул окно.

Чао Цзяньсюэ получил удар в нос и отшатнулся назад, все еще ошеломленный.

Неужели он только что прервал борьбу Юй Вэя с ядом эликсира?

Его благие намерения дали обратный эффект. Он смущённо сел в стороне, не смея издать ни звука.

Здесь становилось всё холоднее и холоднее, и он больше не мог этого выносить. Он поспешил обратно в свою обитель Цинсюэ и зарылся под толстые одеяла.

Он уснул беспокойно и проснулся среди ночи, дрожа от холода.

Его словно обдувал холодный воздух из кондиционера. Он свернулся калачиком и задрожал.

Он сонно открыл глаза и увидел у своей кровати фигуру в белом. Сердце Чао Цзяньсюэ ёкнуло, и он чуть не закричал: «Призрак!»

При ближайшем рассмотрении оказалось, что это Юй Вэй.

На нем все еще была та же небесно-голубая одежда, что и сегодня, его распущенные волосы небрежно лежали на плечах, и на них виднелись капельки воды.

Подбородок у него был острый, взгляд пристальный, словно холодный, притягательный призрак, пришедший забрать его жизнь.

Чао Цзяньсюэ похлопал его по груди и сказал: «Почему ты не спишь посреди ночи? Ты меня напугал!»

Юй Вэй тихо произнес, его голос был неземным: «Я не могу заснуть».

Чао Цзяньсюэ встал и зажег лампу.

Мягкий свет освещал глаза Юй Вэя. Его лицо выглядело измученным, и, что удивительно, под глазами проглядывали тёмные круги. Бог знает, сколько он уже так стоит. Неужели он собирается стоять, пока не проснётся?

«Это из-за яда в эликсире?» — спросил Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй пристально посмотрел на него, не отрицая этого, и слегка кивнул.

«Сегодня в резиденцию Цинъя приезжал старший брат».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Да, я видел, что у тебя дела идут плохо, поэтому я ушел».

"Почему?"

«Почему что?»

«Зачем ты пришёл?»

Чао Цзяньсюэ был озадачен этим бессмысленным вопросом. Он буднично ответил: «Конечно, это потому, что я беспокоился о тебе. Я вспомнил, что сегодня твой яд должен был проявиться».

Юй Вэй поджал губы и промолчал, но взгляд его стал странным. Чао Цзяньсюэ почувствовал беспокойство.

Он осторожно спросил: «Может быть, на этот раз… ты не смог это подавить?»

Юй Вэй сказал: «Едва поддается управлению».

Чао Цзяньсюэ вздохнул с облегчением. «Вот и хорошо. Я боялся, что потревожил тебя».

На этот раз Юй Вэй сказал: «Если ты действительно потревожил меня, не слишком ли неразумно, что Старший Брат просто так ушел?»

Э-э, так он пришёл, чтобы противостоять ему!

Чао Цзяньсюэ виновато вжался в кровать и сказал: «Я как-то не задумывался об этом. К тому же, ты разве не закрыл окно? Я думал, ты велишь мне уйти».

Юй Вэй: «Действительно».

Чао Цзяньсюэ посмотрел на него, находя всё более и более странным. Он наклонился ближе, понюхал и воскликнул: «Ты ведь не пил? Почему ты так странно разговариваешь?»

Услышав это, Юй Вэй приблизился к нему на несколько шагов. Лунный свет окутывал его, и несколько лепестков всё ещё застряли в его волосах.

«Старший брат, я хочу тебя кое о чём спросить...» Он был настолько серьёзным, что Чао Цзяньсюэ тоже занервничал.

Может быть, его кража разума или поглощение демонического ядра были раскрыты, или же его демоническая аура была раскрыта?

Юй Вэй был настолько наблюдателен; мог ли он где-то что-то раскрыть?

Он быстро прокрутил в голове их общение за последний месяц. Это было совершенно бессмысленно!

Глаза Юй Вэя заблестели, губы сжались в тонкую линию, лицо стало очень серьезным, от этой серьезности ему показалось, что он вот-вот сбросит десять фунтов веса.

«…»

У Чао Цзяньсюэ сжалось горло. Ему нужно было быстро соображать, придумать какое-нибудь объяснение!

Он вцепился в одеяло, едва смея дышать, все его тело напряглось до предела.

Все тонкие выражения лица Юй Вэя интриговали: нерешительно приоткрытый рот, слегка нахмуренные брови, глаза, скрывающие что-то неразрешенное.

«Старший брат», — сказал Юй Вэй, — «Как... как ты меня видишь?»

Его холодная белая кожа была слегка окрашена румянцем в лунном свете.

Разум Чао Цзяньсюэ опустел, а затем он вздохнул с облегчением.

Он прислонился к стене и со смехом сказал: «Младший Братец очень хорош».

«В каком смысле хорошо?» — серьезно спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ посчитал на пальцах: «Красивая внешность, хороший характер, воспитанный. Честно говоря, раньше я относился к тебе с предубеждением, но, проведя время вместе, я понял, что ты достойный друг».

Он говорил правду. Он думал, что отчуждённость Юй Вэя была намеренной, но это была просто его черта характера, нежелание показывать свои эмоции другим. Он был поистине скромным и добродетельным «образцовым учеником».

Кажется холодным, но на самом деле добросердечным.

Когда он был «Лу Жэньи», только он протягивал ему руку среди бурных волн, не насмехаясь над его переоценкой себя, не презирая его усилия.

Он искренне говорил «спасибо», когда ему доверяли, обеспокоенно называл «старший брат», когда ему грозила опасность, и никогда не ругался, даже когда злился...

Хотя иногда ход его мыслей был немного странным, в целом Юй Вэй был очень хорошим человеком!

Чао Цзяньсюэ начал подозревать, что так называемая резня в Царстве Вознесения произошла из-за того, что с Юй Вэем что-то произошло и он превратился в демона.

Услышав это, Юй Вэй опустил глаза и повторил: «Друзья?»

«Конечно!» — искренне сказал Чао Цзяньсюэ. «И мой дорогой младший брат!»

Услышав этот ответ, Юй Вэй улыбнулся, но повернул голову набок и тихо чихнул.

Доброта Чао Цзяньсюэ переполняла его. Он приподнял одеяло и сказал: «Иди, иди! Спи со мной, твои волосы всё ещё мокрые, почему бы тебе не высушить их магией?»

«Хочет ли старший брат спать со мной в одной постели?»

Как двусмысленно он это выразил! Но, если подумать, «спать вместе» — это было всего лишь формальное выражение. Чао Цзяньсюэ кивнул и похлопал по месту рядом с собой.

Юй Вэй медленно подошел и сел; его волосы высохли под воздействием магии.

Чао Цзяньсюэ схватил его, повалил на кровать и накрыл одеялом.

Он впервые увидел Юй Вэя под таким углом и на таком расстоянии.

Он смутно чувствовал что-то странное, но Чао Цзяньсюэ был в полном восторге от перспективы быть честным с Юй Вэем.

Он лежал на боку, подперев подбородок рукой, и смотрел на него, спрашивая: «Ты меня спрашивал, а я тебя не спрашивал, каким ты меня видишь?»

Юй Вэй сказал: «Раньше я считал Старшего Брата плохим человеком, который часто доставлял мне неприятности, его поведение не походило на поведение совершенствующегося человека, мне приходилось избегать его, а во всем остальном у меня не сложилось о нем особого впечатления».

Чао Цзяньсюэ надулся. «Понял, ты говоришь о „неважном человеке“. А как насчёт настоящего? Я хочу услышать о настоящем!»

«Старший брат отличается от всех остальных».

Чао Цзяньсюэ выжидающе спросил: «В чем разница?»

Юй Вэй повернулся к нему: «Он во всем другой».

Его глаза были наполнены мерцающим светом, словно яркая галактика.

Чао Цзяньсюэ получил подтверждение и был вне себя от радости. Он старался сохранять самообладание, но его губы постепенно расплылись в улыбке.

Он лёг и снова спросил: «Мне что, заставлять тебя это говорить? Приведи конкретный пример!»

Голос Юй Вэя был нежен: «Стойкий, как весенняя трава, с амбициями сосны, с мудростью драгоценного камня».

«Нет! Слишком общие! Мне нужен конкретный пример».

«Например… например, когда нас окружил Демон-Паук, Старший Брат сам прорвался сквозь демонический барьер. Например, когда мы пересекали Три Тысячи Иллюзий, Старший Брат видел всё насквозь. Например, во время инцидента в Долине Водяной Луны Старший Брат много раз пытался и не сдавался. А во время Соревнования Бессмертных Сект Старший Брат заступился за меня…»

Когда человек особенный, все, что он делает, особенное.

Чао Цзяньсюэ громко рассмеялся: «Настолько хорошо?»

"Да."

Чао Цзяньсюэ словно парил в воздухе. Юй Вэй был мастером хвалить людей, заставляя его улыбаться так широко, что рот не мог закрыться, превращая его улыбку в глупое выражение.

Они стояли так близко, что Юй Вэй мог протянуть руку и коснуться пряди его волос, мягкой и нежной, полностью окутанной его ладонью, в которой он всегда держал меч.

Улыбка Старшего Брата была очень непринужденной и яркой, ее цвет был ярче спелых ягод.

Он совершенно не осознавал, что его волосы держат, а когда он посмотрел на них, то увидел целую галактику красок, от которой у него закружилась голова.

Юй Вэй на мгновение остолбенел, а затем сказал: «Просто иногда старший брат действует немного безрассудно».

Чао Цзяньсюэ усмехнулся: «Я безрассудный, а ты правильный, идеальная пара дополняющих друг друга друзей, разве не здорово!»

Юй Вэй неуверенно кивнул, но вспомнил, что Чао Цзяньсюэ не видит его кивка, поэтому сказал: «Хорошо».

Они спали бок о бок, а пламя свечи растворилось в струйке дыма. Слабый аромат цветущей сливы, смешанный с ароматом лотоса, пришёлся Чао Цзяньсюэ по душе, и он придвинулся ближе.

Юй Вэй лежал очень прямо, даже не взъерошив ни одной пряди волос.

Чао Цзяньсюэ понизил голос и с новизной произнес: «Я впервые делю с кем-то постель».

Через мгновение Юй Вэй сказал: «Я тоже».

Впервые младшие братья были так близки и гармоничны. Когда они рассказали друг другу о своих прошлых обидах, Чао Цзяньсюэ почувствовал себя совершенно спокойно и умиротворённо.

Теперь он и главный герой стали добрыми младшими братьями, делящими одно одеяло!

Но неожиданно, два часа спустя, внезапный раскат грома разбудил Чао Цзяньсюэ. Его младший брат сидел у кровати и кашлял кровью.

Глава 40: Дунъюань, упрямый младший брат

Гром осветил половину неба. Чао Цзяньсюэ забыл закрыть окно перед сном, а ветер и дождь били в ставни, подавая признаки усиления.

Разбуженный Юй Вэем, он потерял всякую сонливость, встал с постели и пошёл закрывать окно. Глядя на Юй Вэя, он заметил, что его брови и ресницы покрылись инеем, духовная сила свободно вытекала, а всё тело было окутано ледяным воздухом.

Даже в таком состоянии Юй Вэй все еще терпел и спросил: «Я тебя разбудил, старший брат?»

Глядя на него, Чао Цзяньсюэ мог догадаться о многом: «Ты что, силой влил в себя яд дань, а теперь он дал обратный эффект?»

Так почему же этот человек не может как следует восстановиться в тихой комнате посреди ночи, а вместо этого встает перед своей кроватью с мокрыми волосами!

"Ничего."

Юй Вэй поднял рукав, чтобы вытереть кровь с уголка рта. Если бы Чао Цзяньсюэ не ощутил хаотичную духовную силу в его теле и не распознал яд дань из Пилюли Весенней Страсти, он бы, взглянув на его спокойный вид, решил, что всё в порядке.

Безымянный огонь вспыхнул в его сердце, и он холодно сказал: «Просто терпи, рано или поздно ты загонишь себя до смерти! Ты пытаешься культивировать в демона? Не нужно звать старейшину Линя, я вижу, яд дань совсем не подавился. Ты забыл об этом последние несколько месяцев, он подавлялся какое-то время, а потом снова дал о себе знать. Он явно ещё не полностью подавлен, зачем ты побежал искать меня посреди ночи?»

Под градом вопросов Юй Вэй плотно сжал губы, выглядя так, будто он вот-вот упадет в обморок от боли, и начал медитировать и распределять свою энергию.

Видя, что он вот-вот упадёт, Чао Цзяньсюэ больше ничего не сказал. Он не осмелился на необдуманные действия, а просто сидел в стороне и внимательно наблюдал за Юй Вэем.

Как гласит поговорка, если часто гулять вдоль реки, обувь обязательно намочишь.

Лорд Цзывэй был еще более прав: слепо терпеть такие вещи нехорошо.

Если подумать, это было поистине бесчеловечно. Отпустить Юй Вэя на детоксикацию было бы неплохо, ведь он же не обрёл бы бессмертие просто благодаря детоксикации.

Воспользовавшись тем, что Юй Вэй закрыл глаза, чтобы привести в порядок дыхание, которое, казалось, несколько стабилизировалось, он предложил: «Младший брат, есть ли у тебя кто-то, кем ты восхищаешься, или ты мог бы пойти в секту Хэхуань и спросить, нет ли там девушек, желающих помочь тебе избавиться от токсинов?»

Юй Вэй вдруг бросил на него свирепый взгляд.

"…Нет."

Чао Цзяньсюэ считал, что он слишком упрям и застрял на своем пути.

«Что плохого в парном совершенствовании? Парное совершенство — это прекрасно! Может быть, ты хранишь себя чистым ради кого-то?»

Холод вокруг Юй Вэя внезапно стал ледяным. Чао Цзяньсюэ отпрянул, слегка отодвигая стул.

«Иначе, что, по-твоему, нам делать? Тебе станет плохо от такого терпения. Я думаю о твоём будущем счастье. Или, — даже пошутил он, — младший брат, ты знаешь, что такое «Руководство Подсолнуха»? Это своего рода техника совершенствования, которая гласит: «Если хочешь практиковать божественные навыки, сначала кастрируй себя»!»

Дыхание Юй Вэя постепенно снова стало нестабильным. Он снова попытался сложить ручные печати, но сопротивляться яду дань было ещё труднее. Насильное подавление его заклинанием «Холодная душа» лишь приносило бесконечную боль.

Его сфера зарождающейся души, находящаяся на поздней стадии, неоднократно подвергалась воздействию. Более того, его старший брат говорил вещи, которые ему не нравились. Духовная сила Юй Вэя иссякла, и он снова сплюнул кровь.

Его духовная сила была разбросана и беспорядочна, и заклинание Холодной Души уже не могло ее подавить.

Чао Цзяньсюэ увидел, что дела обстоят совсем плохо!

Он боялся, что действительно превратится в демона!

Он тут же встал, схватил верхний халат, висевший на вешалке, и, не говоря ни слова, выбежал на улицу.

Позади него раздался слабый крик Юй Вэя: «Старший брат… зонтик…»

Когда на кону чья-то жизнь, кого волнует этот чёртов зонтик! Зонт лежал в шкафу, искать его было некогда!

«Подожди меня здесь!»

Чао Цзяньсюэ бросился под дождь, лицом к лицу встретив ветер и дождь, и полетел к главной вершине, используя свою духовную силу.

Его хозяин еще не вышел из уединения, ему нужно было найти старейшину Линя и главу секты.

Окно снова распахнуло от сильного ветра. Юй Вэй повернул голову и увидел мрачный ветер и дождь, а по тёмному ночному небу изредка проносились вспышки белого света. А фигура его старшего брата уже скрылась из виду за пеленой дождя.

Он был настолько слаб и только что оправился от травм, как он мог выдержать такой сильный дождь...

Зрение постепенно затуманилось, мысли ускользнули, но постепенно в голове Юй Вэя сформировалась идея.

Ему нужно было стать сильнее, более устойчивым к яду, чтобы не допустить, чтобы из-за него пострадали те, кто ему дорог.

Чтобы все внезапные ветры и дожди в мире обходили стороной человека, на которого он смотрел.

«Ты промок, как утопленник, что ли? Неужели ты не мог крикнуть через нефритовый жетон секты?» Ли Чжэньчжэнь накинул одеяло на голову Чао Цзяньсюэ, приказывая ему накинуть его.

Чао Цзяньсюэ снова и снова сморкался, потрясенный: «О да, я совсем об этом не подумал!» Но у него не было жетонов связи главы клана и старейшины Линя, единственными, кого он смог вытащить посреди ночи, были Ли Чжэньчжэнь и Нань Шань.

Но этого было недостаточно!

Час назад он поднялся на вершину главной горы и под проливным дождем постучал в дверь резиденции главы секты.

Открывший дверь ученик всё ещё был сонным и не сразу узнал его. Он не ожидал, что этот человек будет настолько груб, ворвавшись в комнату и сбив его с ног.

Обернувшись, чтобы догнать его и отругать, он увидел, как тот мчится прямо в Павильон Слушающего Ветра Главы Ордена. Ученик был настолько потрясён, что его три души чуть не покинули тело. Неужели это какой-то убийца из другой Ордена?

Прежде чем он успел добежать до Павильона Слушающего Ветра, он увидел, как Лидера Ордена вытаскивают за рукав, и на нем был только один наполовину надетый ботинок.

Ученик никогда не видел Главу Ордена в таком унизительном состоянии. Он стоял как вкопанный, не смея пошевелиться, и смотрел, как эти двое улетают.

Издалека он все еще слышал суровую критику лидера секты.

«Как невежливо! Даже в случае крайней необходимости нельзя забывать об этикете бессмертной секты! Чао Цзяньсюэ! Чао Цзяньсюэ!» Разгневанного главу секты, ругающегося и ворчащего, потащили обратно в Обитель Чистого Снега.

Он также притащил с собой старейшину Линя из зала Вэньяо.

Теперь, благодаря иглоукалыванию старейшины Линя, Юй Вэй стал похож на ежа.

Лицо главы ордена помрачнело. Он позвал Чао Цзяньсюэ: «Подойди и объясни».

«Как ты отравился этой таблеткой «Весенняя страсть»?»

Чао Цзяньсюэ снова несколько раз чихнул, его голос был приглушенным: «Случайность… Это был несчастный случай».

Глава Ордена холодно фыркнул, явно не веря ему: «Чистый яд дань – это одно, но здесь есть следы демонической энергии. Даже если Юй Вэй силён, он не сможет долго противостоять яду дань, смешанному с демонической энергией! Скажи мне правду, и, возможно, я смогу спасти ему жизнь!»

В это время под дождем прибыли также Цю Шуй и Нань Шань, но Ли Чжэньчжэнь остановил их у входа во внутреннюю комнату.

Двое вытянули шеи, чтобы заглянуть внутрь, и немного встревожились, увидев, что Чао Цзяньсюэ стоит один на один с главой ордена. Старший брат не прощает обид, и они боялись, что он станет спорить с главой ордена.

Кроме Чао Цзяньсюэ, никто не знал, что Юй Вэй был отравлен в Трех Тысячах Сказочных Переправ.

На диване в тело Юй Вэя вонзали всё новые и новые иглы, чтобы запечатать его меридианы и вытянуть яд дань. Старейшина Линь обильно потел, а Юй Вэй с трудом зажмуривал глаза.

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что здесь замешана демоническая энергия. Он сказал правду: «Мы с Юй Вэем случайно попали в узкую сферу демонизированного Старейшины Линь Яо в Сказочных Трёх Тысячах Перекрёстков. Линь Яо дал ему яд».

Глаза главы клана слегка сузились: «Линь Яо…»

Он обменялся взглядом со старейшиной Линем, который повернул голову назад, и они уже пришли к единому мнению.

«Линь Яо — культиватор пилюль на стадии Божественной Трансформации, и он действительно исчез несколько месяцев назад. Если то, что ты сказал, правда, я должен срочно пригласить сюда главу фракции культиваторов пилюль».

Чао Цзяньсюэ быстро сказал: «Это правда, действительно правда, вернее золота!»

«Я спрошу тебя ещё раз, оставив в стороне тот факт, что ты подговорил своего младшего брата самовольно покинуть секту и отправиться к Сказочным Трём Тысячам Переправ, почему ты связался с Линь Яо? Причастны ли к этому другие секты?»

На голову Чао Цзяньсюэ неожиданно свалилась тяжкая ноша. Он думал, что этот старик его недолюбливает, он чувствовал это ещё в Новый год.

Он взглянул на Юй Вэя и подавил гнев: «Нет. Это был несчастный случай».

«Надеюсь, это так!» — с этими словами Глава Секты наложил заклинание на свой личный нефритовый жетон.

Чао Цзяньсюэ надул губы и посмотрел на Ли Чжэньчжэня и остальных. Никто из них не осмелился сесть, все стояли снаружи.

Что ты стоишь? Это же Чистая Снежная Обитель, его дом!

Поэтому он взял инициативу в свои руки и плюхнулся рядом с ними.

Через мгновение над нефритовым жетоном едва заметно возникло человекоподобное существо. Это был глава секты культиваторов пилюль.

Фракция заклинателей пилюль имела разветвлённую сеть связей, и у каждого были свои собственные алхимические приёмы. Этот глава секты заклинателей пилюль не особо тесно общался с Линь Яо каждый день, но с первого взгляда понял, что это действительно работа Линь Яо.

«Однако этот яд уже проник в Пурпурный особняк, и весьма вероятно, что он также содержит уникальный порошок Весенней Страсти клана Хэхуань. Либо он сможет перейти в стадию Божественной Трансформации для детоксикации, либо ему придётся несколько раз пройти парное совершенствование…»

«Нет…» – Юй Вэй внезапно проснулся от шока, хриплым голосом желая перевернуться и встать с кровати. Чао Цзяньсюэ шагнул вперёд и, прижав его к полу, яростно крикнул: «Тебя утыкали иголками, замолчи!»

«Метод парного совершенствования... не обязательно важен...» — пробормотал себе под нос Глава Ордена.

«Для детоксикации ему нужно обратиться к человеку, которым он восхищается», — сказал лидер секты, практикующий пилюли.

Люди во внутренней комнате лишились дара речи.

С первого взгляда было очевидно, что Юй Вэй все эти годы был сосредоточен на совершенствовании. Где же он мог найти того, кем восхищался? Неужели его теперь заставят полюбить кого-то?

«Я буду совершенствоваться до стадии Божественной Трансформации… Пожалуйста, будьте уверены, учителя…» — упрямо сказал Юй Вэй.

Старейшина Линь щёлкнул пальцами, и сотня серебряных игл, пронзивших его тело, исчезла. Он с досадой сказал: «Ты всё ещё собираешься совершенствоваться до стадии Божественной Трансформации? Твоя поздняя стадия Зарождающейся Души уже откатилась на раннюю. Это крайне опасно!»

В тот момент, когда серебряные иглы были вытащены, Юй Вэй застонал и тут же покрылся холодным потом.

Чао Цзяньсюэ с болью в сердце наблюдал за происходящим, думая, с одной стороны, что Юй Вэй — главный герой, поэтому ничего не произойдет, а с другой стороны, задаваясь вопросом: «А что если?»

Лидер секты, изготовитель пилюль, снова сказал: «Есть другой метод, который может отсрочить начало действия яда дана и, возможно, даже рассеять часть токсичности».

«Что это?» — первым спросил Чао Цзяньсюэ.

«У семьи Юй из Дунъюаня есть тайное сокровище под названием «Горькое Холодное Сердце», чья холодная сила может оказывать определённое воздействие. Я только что слышал ваш разговор. Фамилия отравленного молодого друга тоже была Юй. Интересно, каково его происхождение?»

Несколько пар глаз уставились на Юй Вэя.

Юй Вэй сел и откровенно сказал: «Я действительно родился в Дунъюане, но я не из семьи Юй из Дунъюаня. Я просто из дальнего ответвления семьи».

«Кажется, я переусердствовал. Семья Юй из Дунъюаня всегда была таинственной и не желала взаимодействовать с различными сектами нашего бессмертного мира. Возможно, будет сложно просить об этом Холодном Сердце».

«Что сложного? Разве нельзя просто постучать в их дверь?» — спросил Чао Цзяньсюэ.

Глава секты снова разгневался: «Наглость!»

Чао Цзяньсюэ не стал с ним спорить.

«Ладью из нефритовой пальмы, где живет семья Юй, найти еще сложнее», — добавил старейшина Линь.

«Не рассказывай пока Му Юаню об этом деле, он находится на критической стадии прорыва», — снова и снова размышлял Глава Ордена. «Я попрошу кого-нибудь передать сообщение семье Юй».

Это дело было временно отложено. После сеанса иглоукалывания Юй Вэй не испытывал никаких отклонений от обычного, а скорость его выздоровления вызывала зависть у Чао Цзяньсюэ. Но старейшина Линь предупредил его: «Чем чаще яд будет выходить наружу, тем сильнее будет эффект. В следующем месяце ты должен быть полностью готов!»

Юй Вэй начал изнурительные тренировки, словно машина. Чао Цзяньсюэ не стал его останавливать.

Потому что он был не только равнодушен, но и бессилен.

После того, как он попал под дождь, у него в течение двух дней держалась высокая температура, и он чувствовал, будто внутри его тела борется и буйствует какая-то сила, из-за чего его тошнило.

Как говорится, выздоравливать после болезни – всё равно что вытаскивать шёлк из кокона. Он вернулся к хорошей жизни, где еда сама приходила ему в рот, а одежда сама приходила ему в руки.

Продолжая жить, он не знал, какая удача ему снова улыбнулась. Должно быть, демоническое ядро паука-демона наконец-то слилось с ним. Чао Цзяньсюэ преобразился и одним махом переместился на позднюю стадию сферы Золотого Ядра.

Прождав еще несколько дней, Чао Цзяньсюэ полностью выздоровел, но от семьи Юй из Дунъюаня по-прежнему не было никаких вестей.

Он не хотел встречаться с главой ордена, поэтому попросил Ли Чжэньчжэня расспросить его. В результате семья Юй из Дунъюаня вообще не удосужилась ответить.

Возмутительно!

Чао Цзяньсюэ чувствовал, что Юй Вэй не может просто сидеть и ждать смерти.

Сегодня рано утром ветерок приятно и прохладно обдувал его лицо.

Чао Цзяньсюэ надел свою обычную расшитую золотом одежду цвета лунного света, осторожно взобрался на верхушку дерева и сел на нем, чтобы «подстеречь» Юй Вэя, который собирался заняться самосовершенствованием.

Услышав это движение, Юй Вэй поднял голову. Живописное лицо Чао Цзяньсюэ ослепительно сверкало на солнце, заставляя его прищуриться.

«Младший брат!»

Подол одежды старшего брата развевался на весеннем ветерке, он выглядел торжествующе. Сквозь просветы в листве за его спиной проглядывали бесчисленные маленькие мерцающие точки света.

Его улыбка была яркой и уверенной. Он бросил фрукт Юй Вэю. «Пошли!»

«Мы едем в Дунъюань!»

Глава 41

Лорд небрежно наклонился к живому источнику, теплый ветерок ласкал его темные волосы и расшитые золотом облака на углах его одежд.

Глаза Юй Вэя слегка расширились, он не мог отвести взгляд и застыл на месте.

Пойманный им плод был ярко-красного цвета, все еще блестевший от утренней росы.

Чао Цзяньсюэ, увидев его ошеломлённое выражение, подумал, что он колеблется, и ободряюще посмотрел на него: «Иди и посмотри на Дунъюань. Не верю, что семья Юй выставит тебя у входа. Лодка сама выровняется, когда доберётся до моста, но сначала тебе нужно сесть в неё, верно?»

Спустя долгое время Юй Вэй опустил взгляд и покачал головой: «Я не пойду».

Чао Цзяньсюэ: «…»

Чао Цзяньсюэ чуть не упал с дерева.

Он спрыгнул с ветки и подошёл к Юй Вэю: «Почему ты не идёшь? Ждёшь смерти?»

Юй Вэй сказал: «Я могу достичь стадии духовной трансформации».

«Чушь собачья!» Чао Цзяньсюэ бесцеремонно закатил глаза. «Один месяц до духовной трансформации? Ты что, с ума сошёл? Если бы ты всё ещё был на поздней стадии зарождения души, надежда ещё была бы, но ты регрессировал до ранней стадии! Братишка, ты спишь или я сплю?»

Юй Вэй замялся: «Если одного месяца недостаточно, то двух, трёх…»

Чао Цзяньсюэ хотел его разбудить: «Яд будет становиться всё сильнее, ты не сможешь удержаться! Хочешь, мы заберём твоё тело? Нет… если ты столкнёшься с отклонением в совершенствования, мы, возможно, не сможем тебя победить. Придётся позволить господину Му Юаню принять меры и отправить тебя на перевал Фумо!»

Его воображение было слишком ярким, он уже представлял себе финал. Юй Вэй чувствовал себя совершенно беспомощным и невольно улыбнулся: «До этого не дойдёт. Старший Линь Яо сумел сохранить рассудок, так что я точно не буду с тобой драться».

«Но…» — не мог понять Чао Цзяньсюэ. — «Почему ты не хочешь отправиться в Дунъюань? Твоя фамилия Юй, должно быть, есть какие-то семейные связи, должен быть способ».

У Юй Вэя, похоже, был секрет, который он не мог раскрыть: «Я не знаком с семьей Юй…»

«Возможности создаются людьми! Разве ты не понимаешь?» Чао Цзяньсюэ был так зол, что ему хотелось ударить его.

Несмотря на все эти слова, Юй Вэй остался упрямым, его хорошее настроение испортилось вдвое, и он сердито заявил: «Если ты не хочешь идти, то пойду я, хорошо!»

Сказав это, он повернулся, чтобы уйти, но Юй Вэй протянул руку и схватил его за рукав: «Подожди, ты не сможешь его найти…»

«Мне всё равно, найду я его или нет! Братишка, оставайся здесь и совершенствуйся, мне до тебя дела нет. Если не найду, пойду в Дунъюань погуляю…»

Конечно, он просто сказал это от злости, Юй Вэй скривил губы: «Неужели я так важен для Старшего Брата?»

Чао Цзяньсюэ подумал про себя, какое ухо его услышало слово «важный» в его словах, но он пробормотал: «Важный, этот мир не может функционировать без тебя, понимаешь?»

«Тогда я пойду».

«…» Чао Цзяньсюэ удивленно обернулся, глядя на изогнутые брови и глаза Юй Вэя, красиво улыбаясь, «Я пойду со старшим братом».

«Тебе следовало согласиться раньше, я не понимаю, чего ты колебался!» Чао Цзяньсюэ подтолкнул его собирать вещи: «Быстрее собирайся, мы немедленно отправляемся!»

Семья Юй из Дунъюаня редко появляется в мире, поэтому даже глава клана Уу ничего не может с ними поделать, лучше им самим проявить инициативу.

В записях говорится, что вход в однолистную лодку Юй Цун находится в раю лотосового пруда, который никогда не увядает. Чтобы проплыть на небольшой лодке, нужно сделать десятки шагов через кусты лотоса. Промежутки между листьями лотоса чрезвычайно узкие, достаточно узкие, чтобы пройти только человеку. Вот так, кружась и петляя, внезапно появится просветленная однолистная лодка, на которой можно будет войти на территорию семьи Юй.

Отсюда и произошло название места.

В последние несколько дней, когда Чао Цзяньсюэ восстанавливался, он просматривал все новости о лодке-однолистнике Юй Цун. Некоторые говорили, что она находится на побережье Дунъюаня, некоторые говорили, что она находится в какой-то глубокой долине. Короче говоря, не составит труда обойти их все, перелетев.

Когда бурные эмоции от предстоящего отъезда улеглись, Чао Цзяньсюэ немного подумал, а затем сказал: «Может, позвать Ли Чжэньчжэня?»

Юй Вэй решительно сказал: «Нет необходимости».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Но нас всего двое, и твоя Зарождающаяся Душа все еще в опасности, что, если мы столкнемся с чем-то опасным?»

Юй Вэй спокойно сказал: «Большинство из одиннадцати городов Дунъюаня богаты, туда-сюда приезжает много заклинателей, а также есть крупные секты, такие как секта Су Синь и долина И Юнь, так что ничего опасного не будет».

«Где есть люди, там есть Цзянху, а где есть Цзянху, там должно быть и добро, и зло, а где есть добро и зло, там будет и опасность...» Чао Цзяньсюэ проанализировал с помощью разума и доказательств: «Например, если кто-то захочет насильно забрать тебя обратно, чтобы ты стал его мужем-бандитом, а мы не можем его победить, что нам делать!»

«…» Юй Вэй посмотрел на него со странным безмолвным выражением.

Чао Цзяньсюэ встал с праведным негодованием: «Нам нужно найти помощника!»

Он и Юй Вэй вместе прилетели в резиденцию Ли Чжэньчжэня.

В отличие от горы Фусянь, ученики лорда Шэнь Ду живут в больших дворах, все собираются вместе и ведут оживленный образ жизни, это коллективное общежитие.

Очевидно, это потому, что учеников много.

Прежде чем войти в дверь, они услышали надломленные крики Ли Чжэньчжэня.

«Чэнь Сяобао! Не кусай этот стол! Се Бинъюань, перестань смеяться! Помоги старшей сестре присматривать за Чэнь Сяобао!»

«Ты сегодня читал  книги , ты утром практиковался в фехтовании и все еще дразнишь Хуан Мао!

«Просыпайся, Тринадцатый! Просыпайся!»

Распахнув дверь, я увидел внутри множество людей, царил хаос — там действительно были куры и щенки.

Щенок Хуан Мао завилял хвостом и радостно побежал к Чао Цзяньсюэ, разбрасывая во все стороны куриные перья.

Юй Вэй очень плавно закрыл дверь двора, заблокировав Хуан Мао внутри.

«Кажется, старший брат Ли занят, давайте не будем его беспокоить...» Он повернул голову и с тревогой обратился к Чао Цзяньсюэ.

Ранее Ли Чжэньчжэнь говорил, что он «мужская мать» среди учеников, Чао Цзяньсюэ еще не чувствовал этого, но, увидев реальную сцену своими глазами, он был глубоко впечатлен, это место, казалось, не могло функционировать без Ли Чжэньчжэня.

«Действительно…» Чао Цзяньсюэ согласился со словами Юй Вэя.

Поэтому они вдвоём вернулись тем же путём, оставили записку для Нань Шаня и Цю Шуй и полетели прямиком к точке телепортации.

Одиннадцать городов Дунъюаня, моросящий весенний дождь.

Город, в который они прибыли, назывался округ Фань. Весной здесь выпадало много осадков, моросил мелкий дождь, и им пришлось найти чайный домик недалеко от места телепортации, чтобы отдохнуть.

Когда эти двое вышли, они оба сменили форму своей секты, чтобы не привлекать к себе внимания, один был в золоте и серебре, а другой в простой голубой одежде; на первый взгляд они выглядели как красивый молодой господин из богатой семьи, а молодой господин... э-э...

Хозяин чайной посмотрел на этих двоих, и какое-то время не мог понять, что это за необычные молодые люди.

Если они были друзьями молодого господина (а говорят, что те, кто близок к киновари, окрашиваются в красный цвет), то как этот яркий молодой господин мог иметь такого эфирного и утонченного друга?

Если он был слугой молодого господина, это совершенно невозможно!

Это мог быть только представитель знатной семьи.

Короче говоря, эти двое выглядели очень богатыми.

Хозяин лично подошел подать чай и услышал, как эти двое говорят:

«Младший брат, где ты раньше жил в Дунъюане?»

«На двадцатой улице округа Фань дом просто продали, и улица теперь сильно изменилась».

«Ты когда-нибудь был в этой чайной?»

«Нет. Моя семья этого не разрешила».

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что снова упомянет печальное прошлое Юй Вэя. Подумав об этом, он понял, что главный герой именно потому и стал главным, что начало жизни было жалким. Его родителей убили демоны, он постоянно был безденежным, его дом ограбили хулиганы, и в отчаянии он отправился через горы и реки в секту Уу, чтобы стать её учеником.

Ах, как трагично.

Хозяин слушал, дергая глазами, он очень хорошо разбирался в людях, его многолетняя деятельность не пропала даром, он сразу же решил, что этот джентльмен в синем никак не может жить в маленьком доме на Двадцатой улице, не говоря уже о чем-либо другом, фэн-шуй Двадцатой улицы не мог питать такой темперамент.

«Слушая вас двоих, вы старший и младший братья?» Он с улыбкой поставил чай на стол.

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя: «Да».

«О, ха-ха, вы, два молодых господина, помните одну вещь, когда выходите на улицу: безопасность, безопасность — это самое главное, будьте осторожны и не дайте себя обмануть».

«Спасибо», — Чао Цзяньсюэ подумал, что этот человек очень добр.

«Иногда обманывающий тебя человек — не незнакомец, а знакомые ещё страшнее, когда обманывают тебя», — повторил хозяин.

Юй Вэй слегка наклонил голову. Хозяин снова сказал: «Но я вижу, что у вас двоих необычная осанка, не стоит обижаться на невежд. Пожалуйста».

Чао Цзяньсюэ остановил его: «Мы приехали в Дунъюань, чтобы найти однолистную лодку Юй Цун. Ты знаешь это место?»

Хозяин радостно сказал: «Многие приезжают в Дунъюань, чтобы попытаться найти лодку-однолистник Юй Цун, но семья Юй подобна божественному дракону, ее никто не видит. Иногда можно найти рай с лотосами, но лодку-однолистник найти невозможно».

«Тогда где же находится лотосовый рай?»

«В прошлом месяце кто-то видел это в Долине Падающих Цветов».

"Спасибо."

«Э», — обратился Чао Цзяньсюэ к владельцу, — «какие у вас фирменные чаи и закуски?»

В завершение вечера было подано шесть изысканных закусок к чаю.

Чао Цзяньсюэ ткнул пальцем в одно из пирожных в форме лотоса и нахмурился: «Почему его так мало?»

Он посмотрел на цену и подумал, что палочка будет размером не меньше его ладони, но он не ожидал, что она будет упакована в пятидюймовую деревянную решетку, одна палочка для еды — это одна штука.

«Это фирменное блюдо Дунъюань?» — спросил он Юй Вэя.

Юй Вэй выдавил улыбку.

Долина Падающих Цветов находилась на юго-востоке, Чао Цзяньсюэ попросил у хозяина два бамбуковых зонтика и решил сначала сопроводить Юй Вэя в его бывшую резиденцию, место, где он раньше жил.

Несмотря на моросящий дождь, на улице было несколько пешеходов.

Они шли бок о бок, и какое-то время слышали только хруст капель дождя по зонтику над своими головами.

Безрадостная и одинокая сцена туманного дождя.

Наконец, они добрались до указателя двадцатой улицы, Чао Цзяньсюэ с любопытством огляделся: «Где твой дом?»

Юй Вэй остановился и пошел дальше, и наконец остановился перед слегка обветшалым двором.

«Это место выглядит необитаемым». При ближайшем рассмотрении на двери было написано: «Продаётся».

Юй Вэй сказал: «Прошли десятилетия, естественно, произошли изменения».

Чао Цзяньсюэ увидел, что выражение его лица было очень одиноким, как будто он вспомнил плохие воспоминания, поэтому он потянул его к выходу: «Забудь, забудь, пусть прошлое останется прошлым, мы отправимся в Долину Падающих Цветов, когда закончится дождь».

"Да."

На самом деле, даже просто гулять, любоваться пейзажем, наблюдать за людьми и проводить время с друзьями очень интересно.

Завернув за угол, они увидели быстро проехавшую карету, которая чуть не обрызгала их грязью. Чао Цзяньсюэ цокнул.

Вот только карета выглядела не простой, это должно было быть местное богатое семейство.

«Это Ин Сяомэн Баттерфляй, семья Ин», — сказал Юй Вэй.

«Бабочка Ин Сяомен» — секретная техника звуковой атаки семьи Ин, которая позволяет контролировать сны людей.

«Как и семья Юй, семья Ин в прошлом также создавала великие силы, семья Ин преуспела в звуковом совершенствовании, а нынешний глава семьи также находится на стадии Духовной Трансформации».

Пройдя еще две улицы вперед и остановившись на городской башне и глядя вперед, вы сможете увидеть истинный облик особняка бабочек Инь.

Бабочка Инь Сяомэн, Рыбалка на лодке в одиночку.

Говорят, что две великие особы из семьи Юй и семьи Ин однажды встретились и подружились: одна играла на цине, а другая наступила на цветок лотоса, чтобы поймать рыбу, — волшебное зрелище.

Пока они разговаривали, карета семьи Ин, ехавшая впереди, остановилась, и из окна выглянула голова.

Это был молодой мастер, чье обличье нельзя было ясно разглядеть из-за дождя.

Он крикнул им: «Красавцы, в дождливые дни дорога скользкая, позвольте вас подвезти?»

Появился! Хулиган, который хочет силой похитить мирного жителя прямо на улице.

Глава 42: Клан Ин — они геи?

Появился! Хулиган пытается силой похитить человека средь бела дня.

Юй Вэй опустил зонт, чтобы защитить их, и Чао Цзяньсюэ неодобрительно взглянул на него: «Зачем ты блокируешь? Этот парень, похоже, только на стадии Золотого Ядра, я могу его победить».

Если бы он действительно захотел их побеспокоить, он бы просто оттолкнул его.

Отбрось его и беги,он же не знает их имен.

Юй Вэй беспомощно ответил: «Он из семьи Ин. В одиннадцати городах Дунъюаня престиж клана Ин нельзя недооценивать».

По мнению Чао Цзяньсюэ, осторожность Юй Вэя была совершенно излишней. С бесстыжими людьми всегда нужно действовать жёстко, иначе они подумают, что ты просто робко изображаешь из себя недотрогу.

И действительно, юноша, застучав колёсами, вернулся в их сторону. Он сказал: «Красавчик, не стесняйся, поехали кататься, у меня очень просторная карета».

Чао Цзяньсюэ пальцем оттолкнул бамбуковый зонт, который загораживал ему обзор, затем он надменно медленно поднял руку перед мужчиной, а затем сделал «шлепок» и показал ему средний палец.

Приглашающее выражение лица мужчины застыло. Вероятно, учитывая его прошлое, он никогда не видел, чтобы кто-то осмеливался показать ему средний палец, и он застыл на месте.

Юй Вэй не смог его остановить, поэтому ему ничего не оставалось, как показаться и поприветствовать молодого господина семьи Ин, как это делают другие заклинатели. Таким образом, любой здравомыслящий человек понял бы, что перед ним заклинатели, а не те, кого можно запугать по своему усмотрению.

Однако этот молодой господин в экипаже не сообразил. Опозорившись на публике, он, должно быть, был в ярости. Он нырнул обратно в экипаж, отдал несколько приказов, и оттуда выскочили двое и бросились к ним.

Чао Цзяньсюэ выхватил меч: «Видишь, нам всё ещё предстоит сражаться. Я же говорил, что лучше нанести удар первым и сразу же сбить их с ног». Теперь он был совершенно уверен в своей боевой силе, излучая бесстрашие.

Юй Вэй вздохнул: «Шисюн…»

Но что толку вздыхать? Он и так знал, что Чао Цзяньсюэ бесстрашен и неустрашим. Раз уж дело дошло до такого, ему оставалось только следовать за ним.

Пять пальцев, державших бамбуковый зонтик, слегка напряглись, воздух на мгновение застыл, капли дождя разбились и поднялись в воздух, а затем поплыли вверх, сгущаясь вокруг него.

Это была позиция готовности к бою, когда духовная сила была готова взорваться.

Видя, как он использует столь стильный силовой приём, Чао Цзяньсюэ не желал отставать. Он закрутил «Яркую тысячу ли» в руке, создав изящный взмах меча, готовясь к атаке.

Однако, приблизившись, двое мужчин остановились.

Они почтительно поклонились им.

Они играли не по правилам. Чао Цзяньсюэ замер, не зная, стоит ли повышать или понижать «Яркую тысячу ли», поэтому он просто оставил её позади.

«Соратники-даосы, возможно, произошло недоразумение. Наш молодой мастер не хотел вас обидеть. Просто дождь затрудняет путешествие, и, видя, что вы оба выглядите добродушно, он решил подружиться и предложить вам подвезти. Пожалуйста, садитесь в экипаж и пообщайтесь».

Их слова были искренними, и в них действительно не было подлого поведения, свойственного обычным хулиганам.

Двое мужчин продолжили: «Наш молодой господин сейчас расстроен и хочет лично объясниться с вами. Если вы не сядете в карету, молодой господин будет долго скорбеть».

«…» Чао Цзяньсюэ выглядел смущённым. Он думал, что имеет дело с таким мерзким негодяем, как Мо Цзэчжи, но не ожидал, что тот окажется добрым молодым господином с чутким сердцем. Он судил его несправедливо.

Он смущенно обменялся взглядом с Юй Вэем, который также изменил свою позу и кивнул ему.

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Ну ладно».

Приблизившись, можно было заметить, что на повозке был выгравирован герб семьи Ин — символ, похожий на облако, с иероглифом «Ин», написанным письменностью царства Сюаньчжэнь.

Двое служителей распахнули раздвижную дверь, открыв перед ними совершенно иной мир, пространство, наполненное волшебными сокровищами. Молодой мастер со стеклянным сердцем сидел в углу, явно очень расстроенный, отвернувшись и намеренно игнорируя их.

Чао Цзяньсюэ неловко кашлянул: «Извини, я думала, ты не хороший человек».

Молодой господин сердито посмотрел на него: «Ты плохой человек! Я просто сделал тебе комплимент по поводу твоей внешности! Разве я похож на плохого человека?»

Честно говоря, он был красив. Но Чао Цзяньсюэ усвоил урок: будучи укушенным, он стал ещё робче, и не мог судить людей по внешности.

«То, что ты сказал, действительно вводило в заблуждение, но мы двое сильных мужчин, зачем использовать слово «красота»?» Чао Цзяньсюэ сел, не вставая с места.

«А как насчет этого? Если ты все еще злишься, можешь показать мне средний палец или ударить меня, хорошо?» Он улыбнулся.

Молодой господин взглянул на него, и лицо его покраснело.

"Забудь это."

«Меня зовут Ин Лючжэн, я третий в семье Ин. Судя по вашей внешности, вы тоже заклинатели?»

Чао Цзяньсюэ назвал свое имя, затем Ин Лючжэн перевел взгляд на Юй Вэя, на его лице отразилось удивление: «Твоя фамилия Юй?»

Он некоторое время внимательно изучал Юй Вэя, а затем сказал: «Если бы я не знал, что ученики клана Юй не покидают Иечжоу, я бы подумал, что ты из семьи Юй».

Чао Цзяньсюэ заинтересовался. Он думал, что Юй Вэй достаточно известен в королевстве Сюаньчжэнь, но оказалось, что его имя не было на слуху. Он спросил: «Вы когда-нибудь слышали фразу: «Ветер ласкает Цю Шуя, а звук движет только Юй Ханя»?»

Услышав эту фразу из чужих уст, Юй Вэй ничего не почувствовал. Это была просто будничная рифма, но на этот раз его Шисюн произнес её так чётко, что сердце у него забилось, и он неестественно отвернулся.

Ин Лючжэн непонимающе покачал головой.

Чао Цзяньсюэ рассмеялся: «Это стихотворение, которое кто-то написал для него».

Ин Лючжэн отреагировал уклончиво и, сменив тему, с любопытством спросил: «Тогда что же такое твое стихотворение?»

«У меня его нет». Чао Цзяньсюэ пока не хотел выставлять напоказ подобные высоколобые вещи. Если бы он действительно был, то каждый раз, когда кто-то его декламировал, он бы морщился.

Ин Лючжэн с сожалением сказал: «Думаю, тебе стоит завести его. Золотые изделия не следует хранить в тёмной комнате, а яркие жемчужины не следует прятать в шкатулке. Тебе нужно написать стихотворение, чтобы прославиться. У большинства известных заклинателей в Царстве Сюаньчжэнь есть свой известный род».

Он действительно никогда не видел никого, подобного Чао Цзяньсюэ, который выглядел как бессмертный с небес, и был прекрасен, но излучал ауру агрессии. Любой, кто его видел, никогда его не забудет.

Ин Лючжэн чувствовал, что по сравнению с ним тот ничем не примечателен.

Чао Цзяньсюэ не обратил на это внимания, он лишь краем уха слышал, как другие говорили, что его учитель — что-то вроде «Сломанный бамбук продаёт вино, пьяный в ночь Юаня», но он никогда не видел, чтобы его учитель продавал вино, и какое-то время задавался вопросом, не был ли его учитель алкоголиком?

Раз уж речь зашла об Ин, то, поскольку у семьи Ин были хорошие отношения с семьей Юй, почему бы не воспользоваться случаем и не спросить Ин Лючжэна о местонахождении Иечжоу Юй Цуна?

Услышав, что они ищут семью Юй, глаза Ин Лючжэна загорелись: «Это просто! Я вернусь и спрошу главу семьи. Дождь не прекратится ещё долго, почему бы тебе не пойти со мной в особняк Бабочки Мечты на ночь?»

Это была просто подушка, которую он получил, когда ему хотелось спать. Чао Цзяньсюэ радостно сказал: «Мы тебя побеспоком»

Юй Вэй, который долго молчал, сказал: «Нам двоим, посторонним, неудобно входить в усадьбу, давайте остановимся и выйдем из кареты».

Чао Цзяньсюэ ткнул его: «Там есть хорошее место, где можно остановиться, ты что, глупый?»

Глаза Юй Вэя потемнели, и он передал ему свой голос с помощью нефритового жетона: «Шисюн, разве ты не видишь, что у него есть скрытые мотивы по отношению к тебе?»

Даже если Ин Лючжэн был совершенно невинен, энтузиазм в его глазах не мог быть поддельным. Юй Вэй понимал, что означает этот взгляд, от которого невозможно было отвести взгляд.

Чао Цзяньсюэ насмехался над ним: «Ты что, слишком ограничен? Видя, что он, очевидно, не слишком вовлечён в дела и не слишком изобретателен, он лишь несколько раз похвалил меня и стал немного более воодушевлённым. Словосочетание «скрытые мотивы» слишком преувеличено».

Конечно, он видел, что Третий Молодой Мастер Ин испытывает к нему большую симпатию, но не прочь был этим воспользоваться.

К тому же, кто сказал, что симпатия к кому-то обязательно означает отношения, ведущие к постели? Разве они не братья? Было очевидно, что Юй Вэй, несмотря на юный возраст, был старым хрычом, не терпящим песчинок в своих глазах, когда дело касалось сердечных дел!

Неудивительно, что у него не было спутника-дао.

«Шисюн...» Видя, что Чао Цзяньсюэ пребывает в самодовольном настроении, Юй Вэй с негодованием отвернулся и перестал смотреть на него.

Карета въехала в особняк «Дрим Баттерфляй». В усадьбе царил великолепный пейзаж, где магия поддерживала смену четырёх времён года. Цветы и растения каждого сезона были невероятно пышными, и даже снежный сад, где снежинки струились по стенам.

Заметив любопытный взгляд Чао Цзяньсюэ, Ин Лючжэн гордо представился: «Это «Вид на четыре сезона», созданный моей семьёй специально для него. Если он вам понравится, я подарю вам небольшой «Квадрат четырёх сезонов», в котором можно разместить пейзажи четырёх времён года в небольшой шкатулке. Если ты пошлёшь в него частичку своего изначального духа, ты сможешь лично ощутить четыре сезона!»

Чао Цзяньсюэ не отказалась и принял их все: «Хорошо».

Юй Вэй выразил неодобрение и пожал ему тыльную сторону ладони, молча напоминая об этом.

Чао Цзяньсюэ вытащил его и вместо этого нажал на тыльную сторону ладони.

«Вы двое пока останетесь у меня во дворе. Сначала я пойду к отцу. Возможно, он захочет встретиться с вами позже, но не волнуйтесь, моя мать и глава семьи — очень добрые люди», — сказал Ин Лючжэн.

Их мягкость прослеживается в характере Ин Лючжэна. Чтобы воспитать такую чистую и жизнерадостную натуру, семье Ин не пришлось применять строгие методы воспитания.

Глядя на просторную комнату, в которой он находился, Чао Цзяньсюэ сказал: «Как здорово быть богатым молодым господином».

Посмотрите на этот двор – он был гораздо больше павильона Цинсюэ и резиденции Цинъя Юй Вэя. Во дворе также находился пруд с рыбой, а вдоль коридора медленно вращалось водяное колесо, и косой ветер и морось задували в коридор.

Видя, что вопрос о дальнейшем пребывании здесь стал необратимым, Юй Вэй молча пошел застилать постель сам.

Когда Чао Цзяньсюэ вдоволь налюбовался пейзажем и вернулся в комнату, кровать была заправлена, чай налит и благовония зажжены, так что ему не о чем было беспокоиться.

Если так будет продолжаться, он действительно боялся, что его избалует маленький Шиди.

Он посмотрел на Юй Вэя очень меланхоличным взглядом.

Если бы они были обычными Шисюн и Шиди. Если бы Юй Вэй был обычным человеком. Если бы он был человеком.

Глядя и глядя, он увидел, как Юй Вэй закончил свою работу и начал медитировать.

Чао Цзяньсюэ: Убежден.

Он тоже сделал вид, что достаёт книгу и начинает её изучать. Не успел он перевернуть и двух страниц, как услышал, как Юй Вэй внезапно спросил: «Какого человека Шисюн хотел бы видеть в качестве спутника по Дао?»

Чао Цзяньсюэ действительно задумывалась над этим вопросом.

Он должны были быть красивым, сильным и кротким – вот три главных условия. Но не только его личность была ненадёжной, но и было неясно, сможет ли царство Сюаньчжэнь просуществовать долго, а он не загадывал так далеко вперёд.

Юй Вэй редко задавал столь юношеские вопросы. Он закрыл книгу и серьезно сказал: «Это зависит от того, есть ли у нас связь».

«Это будет мужчина или женщина?»

Чао Цзяньсюэ снова об этом подумал и действительно немного смутился.

Поначалу он считал себя настоящим натуралом, но, прибыв в Царство Сюаньчжэнь, он встретил слишком много геев, что открыло ему дверь в новый мир, и его твёрдое положение несколько пошатнулось.

Поскольку в своей предыдущей жизни он никогда не состоял в отношениях и не имел возможности завести их, он не знал, в какой ситуации находится.

Поэтому он все равно использовал универсальный ответ: «Это зависит от подключения!»

Затем он добавил: «Я тоже не знаю».

Юй Вэй посмотрел на него: «Как ты можешь не знать?»

«Я не знаю… Я не знаю, значит, ты должен попытаться выяснить», — искренне сказал Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй сидел прямо, сохраняя сдержанную позу, и хотя втайне он был рад, он также был немного раздражен.

Конечно же, слова, сказанные Шисюном ранее, были всего лишь шутками, к которым он привык, он не принимал их близко к сердцу, но он сам принял их близко к сердцу.

Шисюну тоже лучше не быть таким несдержанным с Ин Лючжэном.

Глава 43: Ребенок под зонтиком

Примерно через столько же времени, сколько тлела ароматическая палочка, Чао Цзяньсюэ, рассеянно пролистав несколько страниц книги  , узнала, что кто-то прибыл, чтобы сопроводить их на встречу с госпожой Ин.Книжные полки

Поскольку они были гостями в чьём-то доме, соблюдение этикета было обязательным. Чао Цзяньсюэ тщательно поправил наряд перед зеркалом, поправил волосы и одарил своё красивое отражение беззаботной улыбкой.

Затем он спросил Юй Вэя: «Ну как дела?»

Юй Вэй осторожно ответил: «Превосходно».

Когда они вышли, к ним подбежал ученик семьи Ин с зонтиком. Чао Цзяньсюэ, не привыкший к такому баловству, почувствовал себя немного неловко. В конце концов, у него были свои руки и ноги. Поэтому он отступил назад, чтобы разделить зонтик с Юй Вэй…

Хотя Юй Вэй все еще держал зонтик, Чао Цзяньсюэ почувствовала себя гораздо спокойнее.

«Итак, вы двое — почётные гости из ордена Увэй с небес Чжунчан. Честно говоря, наш Третий Молодой Мастер последние несколько дней был не в духе, но, увидев вас двоих, он просто засиял», — заметил ведущий ученик.

Чао Цзяньсюэ небрежно спросил: «Почему ваш Третий Молодой Господин был в подавленном настроении?»

Ученик объяснил: «Старший и Второй Молодой Мастера отправились ловить демонов. Третий Молодой Мастер тоже хотел пойти, но его уровень совершенствования ещё низок, а Госпожа не позволила, поэтому он истерит».

Чао Цзяньсюэ сразу понял Ин Лючжэна. Они были в одной лодке. Ему была слишком хорошо знакома эта жажда власти и приключений.

Зонт ещё сильнее накренился над его головой, погрузив лицо Чао Цзяньсюэ в ещё большую тень. Он повернулся к Юй Вэю и обнаружил, что половина его плеча промокла.

Он протянул руку и взялся за ручку зонта, его рука опустилась на тыльную сторону ладони Юй Вэя, и он поправил зонт.

Он послал трогательное телепатическое сообщение: «Маленький Шиди, тебе не обязательно быть таким внимательным!»

Юй Вэй: «…»

Духовная энергия в особняке Бабочки Снов не была богаче, чем в секте Увэй, но она превосходила своим пейзажем. С каждым шагом пейзаж менялся. Павильоны и башни были прекрасны, не столь изысканны, как Три тысячи перекрёстков Снов Западного континента, но более элегантны.

Если можно расти здесь с самого детства, не беспокоясь о еде и одежде, довольствуясь жизнью бесполезного бродяги, зачем тогда так усердно стремиться к совершенствованию?

Однако, судя по словам ученика, трое молодых мастеров семьи Ин не были бесполезными бездельниками; все они обладали деятельными и амбициозными сердцами.

Они прошли через Зимний сад, где снежинки сменяли капли дождя, шурша, приземляясь на зонтик.

Чао Цзяньсюэ всматривался вдаль. Посреди заснеженного пейзажа стоял павильон «Глубокий снег», а за павильоном находился одинокий двор с плотно закрытыми воротами и без единого зажжённого фонаря, выглядевший заброшенным.

«Что это за место?»

Ученик ответил: «Это бывшая резиденция госпожи Сянгэ».

Оказалось, что госпожа Сянгэ была сестрой отца Ин Лючжэна. Изначально пост главы семьи должен был перейти к Ин Сянгэ, но она неожиданно скончалась, и её резиденция в Зимнем саду с тех пор оставалась закрытой.

«Неожиданно скончался? От болезни?»

Ученик, казалось, колебался, качая головой. «Нет. Это случилось двести или триста лет назад. Я тогда ещё не был в особняке Бабочки Снов. Я знаю только, что мисс Сянгэ убил демон. В то время этот демон бесчинствовал в особняке, устроив резню и даже привлекая демоническую энергию. Если бы не помощь нескольких Чжэньжэней, особняк Бабочки Снов мог бы быть уничтожен».

Ещё одна трагедия, связанная с демоном, убившим человека. Чао Цзяньсюэ быстро взглянул на Юй Вэя и, не выказав никаких эмоций, с облегчением вздохнул и быстро отошёл от темы.

Как ни странно, хотя Зимний сад был окружен кружащимся снежным пейзажем, холода не ощущалось. Чао Цзяньсюэ подумал, что если бы он смог применить эту сезонную магию в Обители Чистого Снега, ему бы не пришлось бояться заниматься совершенствованием тела без рубашки даже зимой.

Дальше находился главный зал, куда их вели.

Ин Лючжэн с нетерпением ждал их снаружи, возбуждённо приветствуя. «Главы семьи сегодня нет. Вас хочет видеть моя мать. Я уже рассказала ей о ваших планах отправиться к Однолистной Лодке Нефритового Соцветия, и она знает, где она!»

Подняв звенящую бисерную занавеску, Ин Лючжэн радостно объявил: «Мама, мои друзья прибыли!»

«Дитя мое, не будь таким порывистым, когда идешь…»

Сквозь тень бисерной занавески проглядывала фигура леди Ин в зелёном платье, сидящая прямо, с аккуратно зачёсанными назад волосами, без лишних украшений. Уже по голосу можно было понять, что она энергичная и прямолинейная женщина.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй стояли за занавеской. Когда госпожа Ин подняла занавеску и вышла, Чао Цзяньсюэ, подобающе улыбнувшись, сказал: «Этот младший мешает госпоже».

Юй Вэй также почтительно поклонился.

Это должна была быть гармоничная и приятная сцена, но по какой-то причине воздух на мгновение словно застыл.

Взгляд госпожи Ин упал на лицо Чао Цзяньсюэ, и улыбка в уголках её губ внезапно застыла. Ин Лючжэн, стоявший рядом с ним, также почувствовал её неестественное поведение и обеспокоенно спросил: «Мама, что случилось?»

Чао Цзяньсюэ тоже был озадачен, гадая, нет ли чего-то неладного в его движениях, но когда он взглянул на Юй Вэя, то увидел, что их манера кланяться была одинаковой.

Однако эта лёгкая неловкость быстро прошла. Госпожа Ин улыбнулась и сказала: «Должно быть, Лючжэн доставил вам неприятности».

«Вовсе нет. Третий молодой господин Ин очень живой и разговорчивый», — льстила Чао Цзяньсюэ своему сыну. Ин Лючжэн улыбнулся ещё шире, а Юй Вэй нахмурился.

Затем госпожа Ин спросила об учителях в секте Увэй, а затем рассказала о однолистной лодке «Нефритовая гроздь».

«Семья Ин тесно связана с семьёй Юй. К сожалению, семья Юй закрыла вход в Однолистную Лодку сто лет назад. Боюсь, тебе будет непросто попасть в Однолистную Лодку Нефритового Скопления».

«Легко это или нет, мы должны пойти и выяснить. Пожалуйста, госпожа, покажите нам путь», — сказала Чао Цзяньсюэ.

Сегодня растущая луна. Она находится на севере Долины Опавших Цветов, в глубине горного ручья.

Оказалось, что появление этой однолистной лодки было связано с фазой Луны. Без знающего наставника им действительно пришлось бы потратить немало усилий.

Выпив чаю с госпожой Ин, она спросила Чао Цзяньсюэ наедине: «Где находится дом твоей семьи?»

Ин Лючжэн тут же навострил уши, его глаза ярко заблестели.

Может быть, его мать собиралась спросить за него...?

Чао Цзяньсюэ не хотел, чтобы кто-либо знал о его отношениях с правителем Цишанем, поэтому он скрыл их и сказал: «Я живу в секте Увэй с самого детства».

«Секта Увэй славится и является хорошим местом для совершенствования», — кивнула госпожа Ин. «В каком месяце вы родились?»

Ин Лючжэн сидел, словно на иголках, его лицо постепенно краснело. Он вдруг заметил, что Юй Вэй смотрит на него бесстрастно, с холодным и отстранённым выражением лица, совсем не похожим на его жизнерадостного и жизнерадостного Шисюн Чао Цзяньсюэ. Он задался вопросом, что это значит.

Чао Цзяньсюэ сказал только: «Зимний месяц». Он не знал, какой именно месяц.

Леди Ин еще раз оглядела его с ног до головы и уверенно спросила: «Уже на поздней стадии Золотого ядра?»

«Да», — Чао Цзяньсюэ гордо улыбнулась.

Выйдя, он спрятался под зонтиком Юй Вэй и вдруг вспомнил, в замешательстве спросив: «Почему она пригласила только меня, а не тебя?» Юй Вэй показался ему более достойным того, чтобы спросить!

Он нарочито посмотрел на свою талию. «Где эти лотосовые кисточки, которые ты обычно носишь? Зачем ты их все убрал?»

Юй Вэй тихо сказал: «Я боялся потерять их, когда вышел, поэтому лучше их спрятать».

Он увидел, что Чао Цзяньсюэ выглядит беззаботным, и его голос стал ещё тише. «Госпожа Ин только что задала Шисюну столько вопросов. Интересно, что это значит?»

«Маленький Шиди», — Чао Цзяньсюэ остановилась и с серьезным выражением лица посмотрела на Юй Вэя.

Пока Юй Вэй не отвёл взгляд, он лучезарно улыбался. «Утомительно постоянно думать о стольких вещах. Помни одно: когда придут солдаты, заблокируй их генералами; когда придёт вода, заблокируй её землёй. Не трать силы попусту».

В глазах Юй Вэя мелькнула улыбка, и он снова слегка наклонил зонтик в сторону Чао Цзяньсюэ.

На этот раз Шисюн ничего не заметил и пошел вперед в приподнятом настроении.

Юй Вэй чувствовал, что с Шисюном все в порядке.

Только…

«Шисюн родился зимой? Я никогда не слышал, чтобы Шисюн или Сидзун упоминали об этом».

Чао Цзяньсюэ это не особо волновало. «Дни рождения — это просто формальность. Я не хочу их отмечать. А ты?»

Юй Вэй сказал: «1 июня».

Однако в Царстве Глубокой Истины дни рождения играют особую роль. Большинство людей отмечают их раз в десять лет.

1 июня.

Чао Цзяньсюэ радостно сказала: «Маленький друг».

Хотя Юй Вэй не понимал смысла этих слов, когда он услышал эти три слова, наполненные смехом, из глубины его сердца вырвалось неудержимое чувство, а кончики ушей слегка покраснели.

Дождь был плотным, словно непроницаемая стена, замкнувшая их мир в тесном пространстве.

Ин Лючжэн неохотно проводил взглядом эти двое, уходивших от окна, затем тут же обернулся и спросил: «Мать, мама заметила мои чувства…»

В конце концов, он только начал испытывать любовь, и казалось, что он вот-вот прикусит язык, говоря это.

Госпожа Ин подперла лоб и сидела в своей первоначальной позе, не двигаясь, нахмурив брови, как будто у нее было двенадцать поводов для беспокойства.

Ин Лючжэн: «Мама…»

«Лючжэн, пойди, потуши благовония», — приказала госпожа Ин.

Ин Лючжэн послушно пошёл разрезать благовоние, и по комнате разнесся слабый аромат сандалового дерева.

Он всё ещё думал об этом, неловко подойдя к ней. «Мама только что видела…»

Госпожа Ин торжественно подняла голову, её голос был резким. «Я знаю, что ты хочешь сказать. Мама говорит тебе только одно: даже не думай об этом».

Его словно дважды ударили по лицу, отчего у него закружилась голова. Ин Лючжэн был ошеломлён.

"Почему…"

«Нет никаких «зачем». Тебе просто нужно меня выслушать».

Изумление улетучилось, оставив лишь гнев. Ин Лючжэн сухо сказал: «Этот сын уходит», — а затем повернулся и убежал.

Он даже оттолкнул слугу, который подошел, чтобы подать ему зонтик.

Он поспешно бежал всю дорогу, а затем наткнулся на свой двор, где Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй только что вышли на крыльцо, чтобы убрать свои зонтики.

Ин Лючжэн тяжело дышал, и когда он увидел, что Чао Цзяньсюэ повернулась к нему, все слова, которые он хотел сказать, застряли у него в желудке.

От лёгкого дождя лицо Чао Цзяньсюэ засияло ещё ярче, словно его драгоценный красный зрачок, настолько прекрасный, что его невозможно описать словами. Когда он с беспокойством посмотрел на него, тот почувствовал, что даже самый сильный дождь ему нипочём.

«Третий Молодой Господин Ин, что ещё?» Рядом с Чао Цзяньсюэ в поле зрения Ин Лючжэна появилось спокойное и безразличное лицо Юй Вэя. Ин Лючжэн пришёл в себя, успокоился и крикнул: «Нет. Завтра я пойду искать Лодку Однолистника вместе с тобой!»

Чао Цзяньсюэ была в восторге, думая, что это отличная идея.

«Спасибо!» Он сложил кулаки и поклонился с улыбкой.

Увидев эту улыбку, Ин Лючжэн тут же отбросил все свои обиды и смятение. Он влюбился в Шисюн Чао из клана Увэй с первого взгляда. Даже если мать не была согласна, главное, чтобы они понимали друг друга, что ещё имело значение?

Юй Вэй бросил последний взгляд на третьего молодого господина Ина, стоявшего под карнизом, и бесстрастно закрыл дверь.

Со щелчком замок на двери встал на место.

Чао Цзяньсюэ спросил: «Как продвигается твое совершенствование в последнее время?»

Юй Вэй покачал головой. «Медленно и размеренно».

«Видишь, я же говорил, что должен прийти. Если полагаться на твоё собственное совершенствование, то это займёт до года Обезьяны… Эх, надеюсь, завтра люди из семьи Юй будут вежливы и благоразумны».

Чао Цзяньсюэ сбросил обувь, небрежно наложил на себя очищающее заклинание и начал снимать с себя одежду весьма бесцеремонным образом.

Юй Вэй отвёл взгляд и услышал бормотание Чао Цзяньсюэ: «Если они захотят отдать его нам, все будут счастливы. Если же нет, попробуем украсть? Или просто останемся в Однолистной Лодке и никуда не уйдём!»

«Нельзя быть мелким вором», — не удержался Юй Вэй. Обернувшись, Чао Цзяньсюэ уже надел нижнюю одежду и развязал ленту.

Его водопад черных волос был влажным.

Он улыбнулся и сказал: «Твой старший брат — не джентльмен».

Глава 44. Нефритовый кластер (1): Старший ученик наблюдает за развитием романтических отношений

Всю ночь лил весенний дождь. Чао Цзяньсюэ увидел, как Юй Вэй медитирует, прежде чем закрыть глаза. Когда он медленно проснулся, Юй Вэй уже был на улице и тренировался с мечом.

Хотя Чао Цзяньсюэ и не мог вымолвить ни слова, он принял перфекционистскую натуру Юй Вэя. В отличие от него самого, который всячески избегал трудностей, Юй Вэй, казалось, был склонен к мазохизму, доводя себя до крайностей.

Он облокотился на подоконник, подпирая открытое окно. Небо было хмурым, но дождь прекратился. Цветы дикой яблони были разбросаны по всему двору, словно мокрая, облупившаяся красная масса.

Меч Юй Вэя взмахнул, разбросав влажные листья по двору. Бесчисленные лепестки диких яблонь закружились вместе с его мечом, пролетая мимо его острых бровей, а его мантия и высокий хвост развевались вверх и вниз.

Духовный свет лился вокруг него, подчёркивая его неземную красоту. Его танец с мечом, казалось, повелевал всем в мире.

Какая захватывающая дух сцена утренней тренировки с мечом.

Обзор Чао Цзяньсюэ загородил лепесток, унесённый ветром, и он наконец пришёл в себя, медленно зевнул и начал переодеваться и умываться.

Когда он вошёл в главную комнату, завтрак уже был накрыт на столе. Горячий чай даже поддерживался тёплым благодаря духовной силе. Чао Цзяньсюэ сделал глоток и сразу узнал в нём духовную силу Юй Вэя.

Они уже были настолько знакомы, что могли узнавать ауру друг друга по остаточной духовной силе.

Когда пришло время, Ин Лючжэн, согласившийся пойти с ними вчера, не явился. Им пришлось идти вперёд к госпоже Ин, которая лично отвела их в Долину Опавших Цветов.

В таких богатых семьях путешествовали в экипаже, в сопровождении группы учеников из усадьбы.

Мадам Ин любезно сказала им: «Я могу только отвезти вас в Страну Лотосовых Чудес. Сможете ли вы сесть в Лодку-Лист, зависит от вас».

Чао Цзяньсюэ кивнул. «Достаточно. Спасибо, госпожа Ин».

Путешествие было долгим. В экипаже были установлены магические механизмы, управляющие ветром. Покинув особняк «Грёзы Бабочки», они тут же взмыли в облака. В мгновение ока перед ними предстали огромные зелёные горы и реки.

Мадам Ин сидела с ними в одном вагоне и лениво болтала, глядя на сверкающие внизу водные прожилки.

«Странно, клан Юй не присылал вестей сотни лет. Если бы Лотосовая Страна Чудес не появлялась вовремя каждый год, я бы подумала, что клан Юй покинул Дунъюань».

Чао Цзяньсюэ подумал, что клан Юй даже не ответил на письмо главы клана. Этот клан Юй действительно стал отшельником Царства Сюаньчжэнь.

Госпожа Ин вдруг о чём-то вспомнила и задумчиво сказала: «Честно говоря, клан Юй когда-то заключил брачный договор с моей семьёй Ин. Тогда было проведено гадание, и было предсказано, что будущий старший сын клана Юй будет связан с кланом Ин. Поэтому они рано послали знак наследнику семьи, Ин Стрингсону, желая заключить брак с ребёнком будущего главы семьи Ин. Неожиданно… дело сошло на нет».

Услышав её слова, Чао Цзяньсюэ заинтересовался тем, что произошло в прошлом, и спросил: «Я слышал, что в особняке Грёз Бабочек что-то произошло. Каковы были причины и последствия?»

«Вы ведь юниоры, так что это нормально, что вы не знаете».

Мадам Ин дала лишь простое объяснение. Оказалось, что Ин Стрингсон был недоволен браком, устроенным для него кланом. Он покинул особняк «Грёзы Бабочки» лишь с письмом. Вернувшись, он превратился в безжизненный труп. Даже демонический клан, убивший его, проследовал по его следу до особняка «Грёзы Бабочки», желая уничтожить их.

Услышав это, Чао Цзяньсюэ в мгновение ока вспомнил одно событие из прошлого, кратко упомянутое в «Хрониках царства Сюаньчжэнь», и чем больше он думал об этом, тем больше оно ему казалось похожим.

Рассказывали, что юноша из большого клана сбежал с демоном. В результате демон, дикий и необузданный, осквернился и убил своего возлюбленного. Демон настолько глубоко развратил его, что захотел навредить всему клану этого юноши.

Также из-за этого инцидента великие демоны в перевале Фумо были готовы устроить беспорядки, демоническая энергия была высвобождена, чтобы сеять хаос, и поглотила демоническую энергию демона, почти прорвавшись через перевал Фумо.

В это время несколько лордов бросились убивать демонов. Лорд Цишань преследовал демоническую энергию на протяжении всего пути и убил демона одним мечом у ворот перевала Фумо, поразив переполняющую его демоническую энергию, что побудило его добровольно охранять перевал Фумо.

И полный разрыв между человеческой и демонической расами также произошёл из-за этого инцидента.

Может ли быть, что этот инцидент произошёл именно в особняке «Грёзы Бабочки»?

Семья Ин не хотела, чтобы их семейные дела оставили след в исторических книгах, поэтому они скрыли имена в летописях, и их младшие родственники, естественно, ничего не знали.

Он обменялся взглядом с Юй Вэем, выражение понимания на лице которого было точно таким же, как и у него, что ещё больше подтвердило его догадку.

Экипаж ехал в течение времени, необходимого для сжигания палочки благовония, и прибыл в знаменитую Долину Опавших Цветов.

Горы покрывали персиковые цветы, розовые, как волшебная страна.

В тенистом месте, в густом лесу, они долго следовали за госпожой Ин. Сначала они услышали величественный шум текущей воды. Когда тропинка повернула, они увидели перед собой стремительный водопад, подобный водам Млечного Пути с девяти небес.

Мадам Ин указала на один из них и сказала: «Пройдите через этот водопад, и вы попадёте в Страну Чудес Лотоса».

Группа рассталась. Госпожа Ин проявила большую любезность, лично проводив их до входа. Чао Цзяньсюэ благодарно поклонился.

Мадам Ин посмотрела на него, в её глазах, казалось, были слова, которые ещё не были сказаны, но в конце концов она только сказала: «Береги себя».

Они вдвоём прошли через водопад, и теперь Чао Цзяньсюэ мог оставаться сухим, чистым и свежим.

За водопадом была трещина, через которую едва мог пройти один человек, а с другой стороны можно было различить слабый свет.

Чао Цзяньсюэ шёл впереди, а Юй Вэй — сзади. Как раз когда они собирались протиснуться в проём, из водопада внезапно в панике выскочил человек, промокший до нитки.

Это был Ин Лючжэн, который исчез ранее.

Он сказал: «Быстрее, пошли! Мама меня не выпускает. Я улизнул».

Юй Вэй нахмурился. «Это дело касается только меня и моего старшего брата. Третий Молодой Мастер Ин не имеет к нему никакого отношения».

Более того, было бы трудно объяснить, если бы что-то произошло с Ин Лючжэном.

Ин Лючжэн с досадой посмотрел на Чао Цзяньсюэ и сказал: «Я хочу пойти с тобой и посмотреть, смогу ли я чем-то помочь. Не прогоняй меня…»

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя. Лицо Юй Вэя было очень мрачным. Редко можно было увидеть его столь открыто выражающим своё недовольство, холодным, как лёд посреди зимы.

«Э-э, мой младший брат прав, Третий Молодой Господин Ин должен вернуться», — Чао Цзяньсюэ проглотил готовое вырваться «согласен».

Ин Лючжэн не сдавался. «Хотя моего уровня совершенствования недостаточно, я всё ещё член семьи Ин! Возможно, клан Юй охотнее одолжит тебе магическое оружие, если увидит меня!»

Не задумываясь, Юй Вэй прямо и холодно ответил: «Нам это не нужно».

Он повернулся и вылетел из водопада. Ин Лючжэн тут же широко раскрыл глаза от удивления.

Как и ожидалось, буквально через мгновение мадам Ин получила эту новость и перебралась через водопад, чтобы поймать его.

«Ин Лючжэн! Что я тебе говорил? Уходи отсюда».

К сожалению, совершенствование Ин Лючжэна оказалось недостаточно сильным, и он не смог сопротивляться. Он лишь наблюдал, как его уносит прочь от водопада, и возможность побыть наедине с прекрасным человеком и развивать чувства ускользнула.

И он с ненавистью посмотрел на Юй Вэя. За что небеса убили его и разрушили его счастливый брак?

Наконец, вокруг воцарилась тишина, и остался лишь оглушительный шум водопада. Эта пауза значительно улучшила настроение Чао Цзяньсюэ. Он глубоко вздохнул и сказал Юй Вэю: «Пошли».

«Эй, редко увидишь, чтобы ты был таким невежливым. Ты что, ненавидишь Третьего Молодого Мастера Ина?» — поддразнил он с улыбкой.

На этот раз Юй Вэй сказал прямо: «У него плохие намерения».

Чао Цзяньсюэ протиснулся в щель. «Он сэкономил нам время и силы. Даже если он испытывает ко мне такие чувства, какая разница? Он неплохой человек, и нравиться — это нормально».

«Значит, Старший Брат принимает однополые отношения?» — раздался голос Юй Вэя. Они стояли совсем рядом, но из-за узкого расстояния Чао Цзяньсюэ было трудно повернуть голову. Он чувствовал лишь покалывание в шее, которое обдувал ветер.

На этот раз он кивнул. «Я могу попробовать».

Ладонь его стала горячей. Это была рука Юй Вэя, схватившая его. Чао Цзяньсюэ вздрогнул. Ладонь была такой горячей.

«Так жарко! Неужели у тебя случится рецидив? Держись, Младший Брат!» — сказал он со страхом.

Уголок глаза Юй Вэя дёрнулся, он приоткрыл губы и сказал: «Нет».

Пройдя немного, они наконец расчистили путь. Перед ними простирался бесконечный простор зелёных листьев, сливающихся с небом, на фоне которых люди казались совсем маленькими. Обширные зелёные и красные цветы лотоса расстилались, образуя картину, которую невозможно было разглядеть до конца.

Чао Цзяньсюэ, поддерживаемый духовной силой, наступил на водяную тень и некоторое время безучастно шёл по воде.

«Как нам это найти?» Откуда взялась эта легендарная «Лодка-Лист»?

Круги на воде разошлись. Юй Вэй подошёл к нему и сказал: «Это скрытая формация».

В каждом из пяти отверстий вокруг них находился нераспустившийся цветок лотоса. Стоит им сорвать их, и тогда проявится истинный облик Листовой Лодки.

Чао Цзяньсюэ поленился спросить, откуда он знает. Младший Брат всегда всё знает.

Они отправились в пять сторон света собирать цветы. Лепестки лотоса были нежными и нежными. Когда их сорвали, они превратились в лучи света, а затем на сломанных ветвях вырос белоснежный бутон лотоса и медленно раскрыл свои лепестки.

Когда они вдвоём сорвали все лотосы, по поверхности воды пошла круговая рябь, которая постепенно расширялась. Моргнув, они увидели нефритово-белую лодку, остановившуюся в кустах лотоса без верёвок и вёсел.

Чао Цзяньсюэ последовал за Юй Вэем на борт, наполовину веря, наполовину сомневаясь. Лодка двинулась вперёд сама собой, без ветра.

Бесчисленные листья лотоса были отодвинуты в стороны с обеих сторон, словно приподнятые слои вуали.

Лицо Юй Вэя выражало тревогу. Он вдруг сказал: «Вообще-то, я знаю, что такое Лодка из Листьев Лотоса. Предки клана Юй когда-то раздобыли артефакт фей, способный создать уединённую волшебную страну. Клан Юй поселил этот артефакт в Дунъюане, так и появилась Лодка из Листьев Лотоса. Когда лодка проходит мимо пруда с лотосами, берег оказывается в волшебной стране, где клан Юй живёт и развивается уже много поколений».

«О», — Чао Цзяньсюэ молча наблюдал за происходящим перед ним.

«Как клан Юй воспроизводит потомство? Вступают ли они в браки внутри клана?»

Юй Вэй сказал: «Нет. Клан Юй не может покинуть царство, и они не могут вернуть людей в Лодку из Листьев Лотоса».

Поэтому они просто немного скрывали своё местонахождение.

Лицо Чао Цзяньсюэ всё ещё выражало смятение. Юй Вэй взглянул на него и нерешительно ответил: «Вообще-то…»

Прежде чем он успел договорить, выражение лица Чао Цзяньсюэ внезапно изменилось.

Его взгляд скользнул мимо плеча Юй Вэя, и, увидев открывшуюся перед ним сцену, он в шоке воскликнул: «И это ты называешь… волшебной страной?»

Выражение лица Юй Вэя слегка изменилось, и он повернул голову.

Волшебная страна скопления Ю, некогда усыпанная цветущими лотосами и обдуваемая лёгким ветерком, превратилась в огненно-красные руины. Разрушенные дворцы погрузились под воду, отражая багровое небо, словно ад, посетивший асуров.

Глава 45: Нефритовая чаща (2) Людям всегда приходится расти

Прежде чем лодка причалила, Юй Вэй прямо налетел на ветер и улетел, приземлившись на мелководье красной воды.

Подол его одежды мгновенно промочил большую площадь, и увядший лотос медленно поплыл от него вместе с волнами.

Чао Цзяньсюэ шёл позади него, полный решимости, и отчётливо видел, как слегка дрожат его плечи. Он знал, что Юй Вэй не хочет, чтобы другие видели его смущение, поэтому не стал выходить вперёд, чтобы взглянуть на него.

Он тихонько проговорил позади Юй Вэя, стараясь быть как можно мягче: «Я не ожидал, что что-то подобное произойдёт… Нам вернуться или пойти глубже? Я тебя выслушаю».

Он всё ещё хотел, чтобы Юй Вэй принял собственное решение.

Через некоторое время он услышал сдержанный, но глубокий голос Юй Вэя: «Иди вперёд».

Итак, Чао Цзяньсюэ и он, один перед другим, двинулись вперёд, нащупывая дорогу.

Все павильоны семьи Юй рухнули, а нефритово-белые кирпичи и плитки были разбросаны кусками, многие из которых превратились в порошок, растворившись в воде, словно осадок, слабо поблёскивая. Это была пыль разбитых духовных сокровищ.

Великолепное величие прошлого превратилось в мимолётную мечту.

Места, по которым они проходили, всё ещё можно было опознать по руинам: от крытых переходов до высоких павильонов — разрушения были основательными.

Чао Цзяньсюэ не мог себе представить, какие боевые действия или стихийные бедствия могли превратить бывшую сказочную страну в то, чем она является сейчас.

Он смотрел в спину Юй Вэя, боясь, что тот слишком много о нём думает, и заставил себя высказать свои сомнения: «Где члены семьи Юй? Здесь не найдено ни одного трупа. Могли ли они сбежать?» Хотя это было крайне маловероятно: если бы сбежало много людей, Дунъюань определённо получил бы новости.

Юй Вэй помолчал немного, а затем покачал головой.

Чао Цзяньсюэ слегка кашлянул и сказал: «Интересно, Холодное Сердце всё ещё здесь? Стоит ли нам его поискать?»

«Шисюн...» Юй Вэй наконец повернул голову, его профиль был резким, хотя глаза были полны влаги, в них чувствовалась какая-то мощная и непревзойдённая сила, в сочетании с плотно сжатыми губами всё было само собой разумеющимся.

Он сказал: «Давайте сначала найдём Холодное Сердце».

Они шли по руинам, Чао Цзяньсюэ следовал за Юй Вэем всю дорогу и наконец добрался до самого центра руин, где плитка была особенной, со множеством нефритовых осколков, о которые можно было легко порезаться, если не быть осторожным.

Юй Вэй использовал свою духовную силу, напрягая плечи, пока обыскивал руины.

Покопавшись некоторое время, Чао Цзяньсюэ понял, что ничем не может помочь, поэтому встал на высокий участок сломанной стены и внимательно осмотрел окрестности.

Присмотревшись, он вдруг заметил нечто странное.

По поверхности воды время от времени пробегала рябь, то вдали, то вблизи. Дождя явно не было, но волны ритмично колыхались. Это колыхание окружало их, постепенно приближаясь почти неощутимыми движениями.

Чао Цзяньсюэ выпрыгнул на поверхность воды, не используя духовную силу для поддержки, и решительно шагнул в воду.

Не удовлетворившись этим, он наклонился и лёг, затаил дыхание, зарылся головой в воду, приложил ухо к земле и внимательно прислушался.

«Дон, дон, дон—»

Конечно, под землёй что-то было, и объём, по оценкам, был немалым. Каждый удар был очень приглушённым. Именно эти удары вызывали рябь и колебания поверхности воды.

«Малыш Шиди!» — Чао Цзяньсюэ внезапно поднял голову, нервничая, но не решаясь говорить громко, чтобы Юй Вэй не услышал первый звук. Он снова позвал: «Юй Вэй!»

Юй Вэй оторвался от дел и быстро подошёл, тоже наклонившись, чтобы внимательно прислушаться. Затем они молча отлетели к стене, где стоял Чао Цзяньсюэ.

Отсюда открывался самый высокий обзор, и можно было ясно видеть, как распространяется рябь.

— Донг, дон, дон.

Они стояли спина к спине, оба призывая свои мечи, и в ушах у них было слышно только отчётливое дыхание друг друга и всё более отчётливый звук удара.

Слабое демоническое сияние плавало в воде, и цвет воды стал немного темнее. О, дело было не в цвете воды. Чао Цзяньсюэ поднял взгляд и увидел, что небо краснеет.

Странные явления в небе были признаками рождения демонов.

Внезапно, в отличие от недавних слабых ударов, под их ногами раздался оглушительный грохот.

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй тут же отскочили от своих исходных позиций, приземлившись по обе стороны, их мечи были готовы вырваться на свободу.

«Донг!»

На этот раз земля разверзлась, и из-под воды вырвался большой чёрно-красный объект, подняв величественную завесу воды, разделившую их двоих.

В первый момент зрение Чао Цзяньсюэ было затуманено водой, он быстро отступил, а когда открыл глаза и снова посмотрел вверх, то был прикован к месту появлением демона перед ним.

Это был несравненно огромный змеиный демон, его тело, возвышающееся из воды, уже затмевало цвет неба, он был покрыт блестящей чёрной змеиной чешуёй, а пара кроваво-красных вертикальных зрачков сердито стреляла прямо в Чао Цзяньсюэ.

Он умрёт...

Чао Цзяньсюэ отпрянул, чтобы избежать змеиной головы, которая нырнула вниз и широко раскрыла пасть. Он даже учуял яд, скапливающийся на двух огромных клыках — запах разложения, свидетельствующий о смерти.

Почему он напал на него сразу же, как только появился? А как насчёт Юй Вэя?

Он вылетел из Мин Цяньли, превратившись в несколько лучей света меча, едва заблокировав атаку демона-змеи.

В тот же миг рядом с ним появилась тень Единственного Меча. В образовавшемся просвете, образовавшемся после преследования демона-змеи, Единственный Меч, шурша, пролетел, направляясь прямо к семидюймовой чешуе змеиного демона.

Юй Вэй уже убивал змеедемонов и знал их слабости.

Однако на этот раз всё было иначе.

Свет Единственного Меча был чрезвычайно острым, но он всё ещё не проникал на семь дюймов и даже ударялся о твёрдую чешую, тело меча искрилось ослепительным духовным светом, а затем отклонилось от своего положения, отлетев обратно в руку Юй Вэя, сотрясая его запястье до тех пор, пока оно не онемело.

Получив этот удар, демон-змея изменил свою атаку и пошёл укусить Юй Вэя.

Воспользовавшись этой возможностью, Чао Цзяньсюэ надавил на носки ног, сделал уклонение вбок, наступил прямо на тело демона-змеи и, используя свою силу, немного отбросил демона-змею вниз.

Когда демон-змея столкнулся с землёй, и без того шаткая земля полностью разрушилась, и вместе с руинами здания половина его тела оказалась погребена под водой.

Павильоны и земля из голубого камня семьи Юй были фактически построены на воде.

Как говорится в пословице, синяя вода широка, а чёрная вода глубока.

Если взглянуть вниз, поверхность воды была тёмной и бездонной, ужасающе похожей на чёрную дыру, как будто что-то неописуемое вот-вот вырвется из неё.

Чао Цзяньсюэ вздрогнул и быстро изменил позу, используя тело демона-змеи как рычаг, и едва приземлился на гладкую землю, едва не оказавшись утянутым в воду.

«Спасибо, шисюн», — кивнул ему Юй Вэй, развернулся и бросился в противоположную сторону, ловко уклоняясь от нескольких укусов демона-змеи, нашёл подходящий момент и легко, словно ласточка, прыгнул змее на голову.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и тут же понял его намерение, подгоняя Мин Цяньли. Мин Цяньли тоже вылетел, как стрела, и в тот же миг его осенило, и он метнул в него магическое оружие.

Голова змеи, естественно, отчаянно качалась вперёд и назад, Юй Вэй поймал крюк-веревку, брошенную Чао Цзяньсюэ в критический момент, верёвка имела железные когти, которые были уникальным чёрным духовным железом на Северной границе, чрезвычайно прочным, и даже верёвка была сделана из особого шёлка снежного шелкопряда, непроницаемого для мечей и копий.

Он встал посреди неистовой тряски, с силой вставил Единственный Меч неглубоко в щель между змеиными чешуйками для поддержки, а затем быстро бросил железные когти вперёд, зацепив широко раскрытую пасть демона-змеи.

Демон-змея испытывал боль и сопротивлялся ещё яростнее.

Куски земли провалились, и постепенно не осталось ни единого места, где можно было бы ступить.

Чао Цзяньсюэ приказал Мин Цяньли внимательно следовать за Юй Вэем, чтобы сопровождать его, а сам постоянно менял позицию, нервно поглядывая на ожесточённую битву между одним человеком и одной змеёй.

Юй Вэй парил высоко над непрерывно плещущейся водой, и порывистый ветер превратил его в хаотичную тень в глазах Чао Цзяньсюэ.

Он натянул верёвку, сделал тяжёлые шаги к центру лба змеи, поднял руку и призвал Единственный Меч, и пронзил одним мечом глаза демона-змеи, которые, очевидно, были самым уязвимым местом на теле демона-змеи.

Демон-змея мгновенно взбунтовался, Чао Цзяньсюэ тут же увидел возможность и подтолкнул Мин Цяньли ударить демона-змею и в другой глаз.

Юй Вэй спрыгнул вниз, а Мин Цяньли молнией отлетел обратно в руку Чао Цзяньсюэ, и они встали бок о бок.

Зрение демона-змеи было ограничено, и после борьбы и буйства он снова нырнул, водная поверхность взорвалась, и поднялся столб воды высотой в несколько чжанов.

Когда вся вода сошла, Чао Цзяньсюэ стряхнул воду с себя и посмотрел на водную поверхность, которая снова успокоилась.

«Оно сбежало», — он вздохнул с облегчением.

Юй Вэй нахмурился и некоторое время смотрел, его дыхание постепенно стабилизировалось, а затем он сказал ему: «Шисюн не такой робкий, как в прошлый раз, когда сталкивается с демонами».

Он имел в виду тот момент, когда тот в последний раз впервые увидел демона-паука.

Так что его дрожащие ноги были видны всем! Он думал, что хорошо это спрятал.

Чао Цзяньсюэ «хмыкнул» и сказал: «Людям всегда приходится расти!»

Он посмотрел на огромную водную гладь, руины, которые всё ещё оставались, утонули в воде. Этот демон-змей был здесь просто для того, чтобы разрушить сцену, как он мог найти местонахождение Горького Холодного Сердца?

Пока его настроение оставалось напряжённым, в чёрной воде к ним подплыла ещё одна огромная тень.

На этот раз эти двое уже были готовы, и, сделав свои начальные жесты, они услышали ревущий звук, похожий на низкий рёв дикого зверя; звук был настолько громким, что сотряс всё пространство.

Вода прорвалась сквозь небо, и обладатель звука тоже взмыл в воздух, бегемот, всё тот же демон-змея...

Однако на этот раз у него на голове росло два рога, не полностью трансформировавшихся в драконью форму, а на животе также росло несколько пар коротких ног.

Он не знал, какой метод оно использовало там, но за эти несколько коротких вдохов оно превратилось в цзяо.

Демон-змея прыгнул и превратился в демона-цзяо, и сложность его убийства возросла на один уровень.

Прежде чем Чао Цзяньсюэ успел опечалиться и оплакать свою горькую судьбу, демон-цзяо прыгнул, словно желая отомстить за своё прежнее унижение.

На этот раз скорость была особенно высокой: Чао Цзяньсюэ почувствовал, что прежде чем он успел увернуться, огромная сила уже прижала его к воде.

Вода мгновенно заполнила его рот и нос, он вовремя задержал дыхание, применил технику избегания воды и просто упал.

Погружаясь глубже, он обнаружил, что дно этой глубоководной области излучает великолепный красный свет, который выглядел крайне призрачно.

Замерев в напряжении, словно муха-однодневка, он протянул руку и схватил Юй Вэя за запястье.

Они посмотрели друг на друга и наконец решили спуститься вместе.

Демон-цзяо не стал их преследовать.

Наконец его ноги коснулись твёрдой земли. Дно, которое должно было быть совершенно чёрным, теперь было подсвечено, так что они могли ясно видеть выражения лиц друг друга.

Юй Вэй тоже расширил глаза от удивления.

Подводный мир был полон лотосов, излучающих зловещий красный свет. В волнах воды эти лотосы, которые должны были быть чистыми и изящными, словно стали обителью демонов и призраков, окрасив воду в кровавый цвет.

Юй Вэй быстро пробежал среди колышущихся красных лотосов, постепенно сжимая кулаки, и повернул голову с гневом и ненавистью: «Это собрание духов».

Как следует из названия, целью было заключить в эту формацию всех живых существ в этой области и извлечь из них духовную силу, чтобы снабдить ею человека, создавшего эту формацию и произнесшего заклинание.

Чао Цзяньсюэ внимательно посмотрел вниз и увидел часть человеческой руки в слегка выпуклом иле на дне воды.

У пропавших членов семьи Юй был пункт назначения. Он дрожал губами и не мог ничего сказать.

А эти красные лотосы слабо проявляли признаки катализирования и цветения, и было очевидно, что демон-змея только что внезапно превратился в цзяо и должен был вернуться, чтобы ускорить извлечение духовной силы этого массива, собирающего духи.

«Нефритовый лотос собирает духов, это явно секретная техника семьи Юй», — снова сказал Юй Вэй.

Он с трудом преодолел дрожь и посмотрел на Чао Цзяньсюэ.

Глава 46: Нефритовая чаща (3) Драка, ещё больше драки

Чао Цзяньсюэ охватила какая-то горечь, от которой ему стало почти нечем дышать. Он лишь почувствовал, что выражение лица Юй Вэя в этот момент было слишком ранимым, слишком жалким.

Несмотря ни на что, Юй Вэй был всего лишь молодым человеком, который совершенствовался чуть больше века.

Возможно, он и раньше испытывал множество неведомых ему эмоций, никогда не показывая их другим, но сейчас Чао Цзяньсюэ впервые стал свидетелем того, как рухнула крепкая стена в его сердце, обнажив по-детски слабую сторону.

Если бы он вернулся в прежнее состояние отстранённости, занимаясь своими делами, он бы сказал: «Вот он, главный герой! „Небеса собираются возложить на этого человека огромную ответственность и сначала должны заставить страдать его сердце и волю“. Чем несчастнее, тем нормальнее, верно?»

Но сейчас Чао Цзяньсюэ не мог произнести такие слова.

Как он мог сказать такие слова?

Вся боль была всего лишь лёгкой чертой в этой истории, но если бы вы увидели глаза Юй Вэя, вы бы поняли, что боль — это непреодолимая гора, бушующий огонь, способный опалить землю.

Ему следовало бы сказать что-нибудь, чтобы утешить младшего брата, но Чао Цзяньсюэ в решающий момент оказался некомпетентен. К тому времени, как он хотел что-то сказать, Юй Вэй уже отвёл взгляд и снова стал сильным Юй Вэем.

«…» Чао Цзяньсюэ внимательно следил за ним, глядя на него с неописуемыми чувствами.

Юй Вэй внезапно насторожился, напомнив ему: «Демоническая энергия».

И действительно, несколько шаров чёрного тумана внезапно вылетели из красных лотосов по обе стороны, атакуя их. Чао Цзяньсюэ, уже опытный мастер «Сияния Тысячи Миль», всего за несколько движений полностью уничтожил демоническую энергию.

К счастью, «Яркость Тысячи Миль» не была обычным мечом и была связана с разумом Чао Цзяньсюэ. Иначе было бы сложно контролировать направление и силу в воде.

Он рассёк демоническую энергию мечом, думая, что его совершенствование действительно значительно улучшилось, но в следующую секунду он был ошеломлён.

Демоническая тень, разделившись надвое, рассеялась в воде, чёрный воздух рассеялся, но место необъяснимым образом изменило свой облик.

Дно воды, которое изначально было красным, теперь покрылось льдом.

Цветы лотоса окутывал холодный воздух, а земля была покрыта мёрзлой коркой. Текущая вода не замерзла, но стала пронзительно холодной. Чао Цзяньсюэ трижды вздрогнул и не мог говорить внятно.

«Малыш, младший братишка… Что, что происходит…»

Юй Вэй протянул руку и взял его за руку, и тёплый поток мгновенно хлынул в духовные вены Чао Цзяньсюэ, заставив его почувствовать себя намного лучше.

Но всё равно было холодно!

Чао Цзяньсюэ вздрогнул.

«Уникальный метод совершенствования клана Юй — Горький Лотос Морозной Души». Юй Вэй не решался говорить: «Когда метод совершенствования активируется, он становится таким ледяным миром, что может покорить врага».

Чао Цзяньсюэ мгновенно понял: это и есть легендарное расширение владений.

Затем Юй Вэй сказал: «Старший брат не спрашивает меня, откуда я знаю...»

Мозг Чао Цзяньсюэ застыл.

Зубы его стучали: «Неужели ты думаешь, что я поверю тебе, что бы ты ни сказал…»

Любой проницательный человек мог с первого взгляда сказать, что Заклинание Морозной Души, которое Юй Вэй использовал перед ним ранее, этот огромный ледяной лотос и кулон в виде лотоса, который он всегда носил на поясе, были похожи на принадлежность знатного ученика клана Юй!

Он просто подыгрывал молодому господину Юю. Поэтому он ничуть не беспокоился, что клан Юй не отдаст ему Холодное Сердце, но кто знал, что он будет ошеломлён, как только войдёт. Дом главного героя был разрушен.

Единственным тёплым предметом была рука Юй Вэя. Он чувствовал, что превращается в глыбу льда, и его духовная сила тоже с трудом циркулировала.

Чао Цзяньсюэ неосознанно наклонился к Юй Вэю и наконец крепко обнял его; его губы побелели от холода, ноги не могли стоять, и он опустился на колени.

«Старший брат, держись». Юй Вэй обхватил ледяное лицо Чао Цзяньсюэ руками, тесно прижимая их друг к другу: лицо к лицу, грудь к груди, ноги переплетены, сердца дрожат.

Чао Цзяньсюэ подсознательно прижался к этому единственному источнику тепла, ему было слишком холодно, так что у него не было ни стыда, ни причины, желая превратиться в осьминога и вцепиться в Юй Вэя, и желая, чтобы Юй Вэй мог проглотить его.

Юй Вэй обладал способностью противостоять тайному методу совершенствования своей семьи. В то время он непрерывно передавал духовную энергию Чао Цзяньсюэ, но тот никогда не практиковал Сутру Горького Лотоса Холодной Души. Он боялся, что не сможет опрометчиво сопротивляться этому методу, поэтому ему пришлось держаться за него, чтобы не дать ему потерять температуру.

Он никогда никого не обнимал так крепко, словно хотел растереть друг друга до костей и крови.

Чао Цзяньсюэ уже не мог открыть глаза. Ресницы его покрылись инеем, но белоснежные щёки раскраснелись необычным румянцем. Он безудержно рыдал.

Юй Вэй тоже постепенно не мог противиться ледяному холоду, наполненному демонической энергией. Он тревожно гладил ладонями щёки Чао Цзяньсюэ, пытаясь согреть его, и шептал: «Старший брат, не спи, не спи, это иллюзия».

В любом случае, ему предстояло выдержать этот первоначальный ледяной холод, иначе он впадёт в иллюзию, в то, чего больше всего боялся. Как только его состояние ума станет нестабильным, его поглотит окружающая демоническая энергия, готовая к действию.

Юй Вэй снова и снова звал: «Старший брат». Чао Цзяньсюэ слышал его, но пылкий голос молодого человека постепенно удалялся, становясь всё более размытым, пока не исчез, словно вода, растворяющаяся в воде.

Его тело онемело, и он вдруг перестал чувствовать объятия Юй Вэя и холод.

Кстати, где он сейчас?

То, что он увидел, было ослепительно белым.

Резкий запах дезинфицирующего средства, резкий скрип колёс, царапающих пол, ровный, но холодный металлический звук инструментов.

Чао Цзяньсюэ вспоминал, что он всё ещё лежал на больничной койке, день за днём, бесконечно.

С детства он страдал от слабого здоровья: не только не мог бегать и прыгать, но и страдал болезнью, из-за которой было трудно даже ходить. Даже самая крепкая семейная привязанность была стёрта этой безнадёжной болью.

Он проснулся в оцепенении, услышав, как его безликие родители говорят:

«Давайте сдадимся. Может быть, сдаться — это хорошо».

Инструменты у кровати менялись, и людей приходило и уходило меньше. В остальном ничего не изменилось.

По-прежнему резкий запах дезинфицирующего средства, скрежет колёс в коридоре, свист холодных инструментов.

Ослепительно белый.

Глубокое одиночество было чудовищем, которое пришло из тёмной ночи и пожирало его, пожирало его на протяжении многих лет.

Ему хотелось громко плакать, хотелось кричать.

Спас ли его кто-нибудь?

Был ли кто-нибудь, кто бы его сопровождал?

Тени в углу глубокой ночи скрыли Жнеца, словно ожидая, когда он сам задохнётся. Даже Жнец не желал ни пожинать его жизнь, ни даже разговаривать с ним.

Так был ли там кто-нибудь вообще?

Казалось, он сходит с ума.

Хотелось удариться об стену.

Хотел спрыгнуть вниз.

Всё было очень просто, как и в прошлый раз, выдернули трубку, соединяющую нас с жизнью.

Чао Цзяньсюэ тосковал, словно одержимый, протягивая руку, эти несколько тонких трубочек, словно щупальца, пожирающие его жизнь.

Вытаскивай его, вытаскивай его.

После того, как его вытащат, боли больше не будет, и никто больше не будет страдать.

«Старший брат!»

Его рука остановилась.

Что это был за звук? Знакомый голос, но в то же время странный.

Этот голос пробудил разум из тьмы, которая его ужасала, превратившись в порывистый ветер, превратившись в дождь, устремляющийся к нему.

«Старший брат, просыпайся!» Настойчивый зов мальчика мгновенно заполнил комнату, в которой он находился.

…Младший брат?

Юй Вэй?

Чао Цзяньсюэ внезапно задрожал и открыл глаза.

Перед его глазами закружилась чёрная энергия и вспыхнул духовный свет.

Чёрная энергия уже превратилась в острый конус всего в дюйме от его лба. Стоит ему сделать ещё шаг, и демоническая энергия захлестнёт его, его мир разрушится, и он навсегда погрузится в глубокий страх своей прошлой жизни.

Другой конец чёрной энергии крепко держал Юй Вэй со свирепым лицом.

Его совершенствование «Зарождающейся Души» было полностью активировано, и Сутра Сердца Заклинания Ледяной Души и намерение меча Секты Уу высвободились одновременно. Вся его духовная сила взорвалась, и всё его существо засияло. Демоническая энергия затрепетала в его руке. Конус превратился в змеиную тень, извиваясь и извиваясь, чтобы укусить его.

Юй Вэй сжал десять пальцев и приложил силу.

В его решительной и свирепой ауре змеиная тень закричала, извернулась, а затем её раздавили рукой.

Окружающая демоническая энергия мгновенно отступила, словно прилив. Мир по-прежнему был ледяным, царство мороза, но всё было гораздо лучше, чем прежде.

Чао Цзяньсюэ тут же подхватил своего младшего брата, который упал.

Опираясь на Единственный Меч, он проглотил кусок кроваво-сладкого сока и сказал: «Я в порядке».

Чао Цзяньсюэ злился, что он бесполезен. Как он мог впасть в боль прошлой жизни? Он был в долгу перед Юй Вэем ещё за одну большую услугу.

Он обеспокоенно посмотрел на него и решил: «Далее, не используй больше духовную силу. Я защищу тебя».

Он ещё не мобилизовал Тысячу Миль Яркого Сердца и не проявил свою истинную силу.

Что он голыми руками крушил демоническую тень? Если этот демон-дракон Потопа снова появится, он голыми руками раздавит ему голову!

Выдержав действие иллюзии, тело Чао Цзяньсюэ быстро согрелось, и он обнял Юй Вэя и пошёл вперёд, поддерживая его.

Лепестки красного лотоса, замёрзшие в лёд, были острыми, как лезвия бритвы. Он шёл, расчищая путь Тысячемильной Яркостью, и осколки падали повсюду.

Конечно же, видя, что физическая сила Юй Вэя невелика, вскоре появился Демон-Дракон Воды.

Над ними нависла огромная чёрная тень. Юй Вэй собирался снова произнести заклинание, но Чао Цзяньсюэ прижал его к земле, холодно взглянув: «Этого достаточно, чтобы защитить себя!»

«…Старший брат…» Юй Вэй пристально посмотрел ему в глаза.

Чао Цзяньсюэ заметил в них немного влаги и сжал кулаки.

Чёрная тень Демона Дракона Потопа приблизилась и заговорила на человеческом языке: «Ты остался один, с тобой гораздо легче справиться, чем с ним».

Кулак Чао Цзяньсюэ стал ещё твёрже.

Даже демону-дракону пришлось сравнивать его с Юй Вэем и мимоходом принижать. Неужели он был таким раздражительным? И у него хватило наглости насмехаться над ним в лицо?

Яркость меча в тысячу миль была суровой, дюйм за дюймом загораясь в его ладони.

«С тобой легко справиться?» Он поднял взгляд и пристально посмотрел на вертикальные зрачки Демона Дракона Потопа, холодно фыркая; выражение его лица было холоднее окружающего льда и снега.

Демон-Дракон Потопа почуял смутную опасность и вопросительно прищурился. Он был всего лишь культиватором Золотого Ядра, и теперь он находился на его территории. Каким бы сильным ни было Золотое Ядро, оно не могло устроить никаких беспорядков.

Он издал низкий рёв и устремился вниз к Чао Цзяньсюэ, его длинный хвост взволновал воду, и дно тут же поднялось.

Юй Вэй произнёс заклинание обездвиживания тела, но не осмелился убрать Единственный Меч, терпя боль и наблюдая за движениями Чао Цзяньсюэ.

Однако движения Чао Цзяньсюэ оказались быстрее, чем он думал.

Раньше, когда он видел, как его старший брат упражняется в фехтовании, он никогда не проявлял такой стремительной и яростной решимости. Меч его старшего брата всегда был великолепен, столь же ярок, как и его личность.

И на этот раз сила Тысячемильной Яркости была ярче, чем прежде, яростнее и мощнее, сдержала часть своего великолепия, и каждое движение было более кратким, направляясь прямо к жизненно важным органам Демона Дракона Потопа.

«Моя чешуя несокрушима!» — запутавшийся Демон-Дракон Потопа был явно разгневан.

Чао Цзяньсюэ взмахнул мечом, его движения были свободными и непринуждёнными. Тело Демона Водного Дракона неконтролируемо затряслось назад, его длинное тело изогнулось, и он раскрыл змеиную пасть с длинными, светящимися зелёным клыками.

Но свет меча Тысячи Миль Яркости изменил направление атаки, со скоростью молнии направившись к его паре клыков.

А как насчёт зубов, ведь чешуя у него твёрдая?

С грохотом Демон-Дракон Потопа покатился по дну воды, а конусообразные ледяные цветы лотоса были раздавлены.

Чао Цзяньсюэ стоял в воздухе, холодно глядя на два сломанных зуба, упавших на дно воды, словно два огромных полумесяца.

Демон-Дракон Потопа поднял свою змеиную голову, из его пасти хлынули зелёный и красный яд и кровь.

Прежде чем он успел подготовиться, Чао Цзяньсюэ снова спикировал вниз, и в этот момент Яркость Тысячи Миль превратилась в тень полумесяца того же размера, появившись позади него, словно нимб небесного существа, расцветающего бесконечным светом, уничтожающим жизни.

Это была самая примитивная форма яркости в тысячу миль.

Демон-Дракон Потопа наконец испугался. Он не мог понять, почему этот ребёнок явно был культиватором Золотого Ядра, но духовный свет, который он излучал, уже был близок к Богу Трансформации. Чем ближе Чао Цзяньсюэ подходил к нему, тем сильнее он ощущал невыразимое давление, не просто давление Бога Трансформации… даже… давление бессмертного…

Наконец он не смог сдержаться и перевернулся на месте, приняв человеческий облик.

Оно, нет, теперь «он», умоляющим тоном крикнул Юй Вэю: «Молодой господин Юй, это я!»

Тело Юй Вэя напряглось, его взгляд медленно переместился с Чао Цзяньсюэ на него.

«…Дядя.»

Глава 47: Нефритовый комок (4) – Всё кончено! Младший брат становится серьёзнее…

"Дядя…"

Чао Цзяньсюэ тут же услышал слабый выпад Юй Вэя. Он отдёрнул руку, и яркая, тысячемильная лунная коса исчезла. Он грациозно приземлился рядом с Юй Вэем.

Радость от хвастовства перед Юй Вэем была полностью испорчена этим «дядей». Он закидал его вопросами, думая, что ослышался.

Как Демон-Дракон Воды мог быть дядей Юй Вэя?

Юй Вэй тоже встал, не веря своим глазам, и сделал шаг вперёд. «Дядя, почему…»

В человеческом облике Дракон Воды представлял собой мужчину средних лет с бородой. При ближайшем рассмотрении он чем-то напоминал Юй Вэя, но с большим количеством выветривания и превратностей судьбы. Его веки были опущены, придавая ему печальный вид.

Он сказал: «После твоего ухода демоны и монстры наводнили Однолистную Лодку. Мы со старейшинами объединили усилия, но не смогли нас победить. Меня тоже поглотил этот Дракон Воды. Однако я изо всех сил старался сохранить свою жизнь и сосуществовал с этим Драконом Воды. Только что он почувствовал боль и спрятался, позволив мне временно контролировать его тело».

Юй Вэй с нетерпением спросил: «А как же остальные?»

Мужчина молчал, качая головой.

Видя состояние Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ протянул руку и поддержал его спину, опасаясь, что он может упасть.

Юй Вэй с благодарностью посмотрел на него и сказал: «Дядя, как я могу отделить тебя от Демона Дракона Потопа?»

Мужчина беспомощно произнёс: «Моё физическое тело уже погибло, но это тоже хорошо. Здесь я, по крайней мере, смогу не дать этому Демону-Дракону Потопа покинуть Однолистную Лодку».

Услышав это, Юй Вэй опустил глаза, выглядя очень опечаленным.

Чао Цзяньсюэ, всё ещё помня первоначальную цель своего визита сюда, заговорил в нужный момент: «Старший, вы знаете, где находится Горькое Холодное Сердце?»

«Горькое Холодное Сердце?» — удивлённо спросил мужчина. «Горькое Холодное Сердце — основа сердечной техники нашего клана. Зачем тебе Горькое Холодное Сердце?»

Юй Вэй сказал: «Я получил несколько ранений, и мне нужно, чтобы Горькое Холодное Сердце исцелилось». «Дядя — глава семьи. Ты сможешь защитить Горькое Холодное Сердце от разграбления?»

«Ты — законный глава семьи Юй. Если бы твоих родителей не убил вторгшийся Змее-Демон, и ты в отчаянии не покинул Однолистную Лодку, мне бы не пришлось становиться главой семьи», — мужчина грустно улыбнулся.

Он спросил: «Могу ли я узнать, кто этот маленький друг?»

Юй Вэй сказал: «Он мой старший брат в секте Уу».

«О, грозный юноша, грозный юноша», — вздохнул мужчина. «Если хочешь найти Холодное Сердце, к счастью, я давным-давно спрятал его под этой водой. Вход — спереди, следуй за мной».

Чао Цзяньсюэ нервно взглянул на Юй Вэя, затем посмотрел на спину мужчины и спросил: «Старший, куда делся этот Демон-Дракон Воды?»

Мужчина обернулся и успокоил его. «Твоя атака только что сделала дух Демона-Дракона Воды нестабильным. Я ещё могу контролировать это тело какое-то время, не волнуйся».

Чао Цзяньсюэ чувствовал что-то странное, но не мог понять, что именно. В конце концов, этот человек был дядей Юй Вэя, а поскольку Юй Вэй молчал, он не мог его перебить.

Однако, когда мужчина вел их к центру зарослей лотоса, он укусил кончик пальца, и кровь, красная почти до черноты, капнула в середину тычинки цветка лотоса.

Юй Вэй спросил: «Откуда взялся этот Массив Сбора Духов?»

Цветок лотоса, напитанный кровью, медленно распустился, и они услышали гул под ногами. Прямо перед ними, под корнями этого лотоса, появилась ещё одна пространственная магическая структура, слегка колышущаяся в воде. Если не присматриваться, ничего необычного не заметишь.

Мужчина сказал: «Этот массив, собирающий духов, существовал всегда. Именно благодаря тому, что он собирает духовную энергию в этой волшебной стране, семья Юй могла непрерывно генерировать духовную силу на протяжении тысяч лет».

«Ладно, я спрятал Холодное Сердце в этом магическом массиве. Вы двое, скорее, идите туда», — подгонял он. «Время не ждёт никого, пока я ещё могу контролировать душу Демона-Дракона Воды».

Чао Цзяньсюэ сделал шаг вперёд, но Юй Вэй рядом с ним не двинулся с места. Думая, что Юй Вэй не в силах идти, Чао Цзяньсюэ обеспокоенно потянулся к нему, но не смог сдвинуть с места.

Лицо Юй Вэя было суровым, и он крепко сжал руку Чао Цзяньсюэ. Его рука была невероятно холодной.

«Дядя... ты действительно не создавал этот Массив Сбора Духов?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен, осознав, что его рука на самом деле слегка дрожит.

Искреннее и встревоженное выражение лица мужчины дрогнуло. «Юй Вэй, в чём ты меня подозреваешь? Я твой дядя!»

Юй Вэй говорил отчетливо, глядя прямо на него.

«Ты сказал, что десятилетиями находился в теле Дракона Потопа. Неужели ты не просыпался ни на секунду? Если просыпался, почему позволил Дракону Потопа поместить моих соплеменников в Массив Сбора Духов, используя их как пищу? Ты же тоже член семьи Юй, как ты можешь терпеть, что этот Дракон Потопа продолжает занимать Однолистную Лодку?»

Казалось, мужчину обидели, его лицо потемнело и уже выражало гнев. «Я впервые проснулся. Неужели я могу это контролировать?»

«Если это первое пробуждение», — губы Юй Вэя изогнулись в отчаянной и насмешливой улыбке, — «как дядя мог действовать так естественно, даже используя силу Демона Дракона Потопа, чтобы так свободно открыть массив?»

«…»

Опасная аура мгновенно устремилась в их сторону, и волосы на спине Чао Цзяньсюэ встали дыбом.

В одно мгновение огромная чёрная тень пронеслась позади них. Боковым зрением Чао Цзяньсюэ увидел огромный хвост демонической энергии. Он быстро потянул Юй Вэя за собой и улетел.

Мужчина внезапно напал, размахивая демонической энергией из своей ладони, и нападая на них.

Атакованные и спереди, и сзади, они случайно наступили на только что открывшуюся пространственную магическую решетку. В тот момент, когда они наступили на неё, их тела застыли.

Мужчина убрал ладонь и вдруг громко рассмеялся.

Когда он сдерживал своё выражение лица, по обеим сторонам его щёк уже выползла тонкая чешуя, делавшая его похожим на ящерицу. Его первоначальный печальный вид был полностью скрыт нынешним безумным выражением.

Тень хвоста змеи продолжала тянуться позади него, превращаясь в его ноги, затвердевая и полностью сливаясь с его телом.

«Зачем срывать эту маску, Юй Вэй?» В его голосе также слышались демонические звуки, свойственные Дракону Воды.

«Изначально, если бы ты послушно вошёл в этот магический массив, ты мог бы узнать правду позже. Даже если бы надежда продлилась мгновение, это было бы лучше полного отчаяния, верно? Ты всё ещё так непреклонен, а добродетель главы семьи, культивируемая семьёй Юй, по-прежнему незыблема».

«Дядя говорит тебе, что Горькое Холодное Сердце действительно внизу, но что с того, если ты его получишь? Ты останешься здесь навсегда, и эти кровавые лотосы высосут всю твою духовную силу, и ты станешь моей пищей. С тобой у меня наконец-то есть надежда прорваться сквозь эту проклятую Однолистную Лодку!»

Злая энергия хлынула наружу, его язык также превратился в змеиное письмо, а его зрачки также превратились в вертикальные зрачки Демона Дракона Потопа.

Не то чтобы он делил тело с Демоном-Драконом Потопа, но было ясно, что его сердце и разум уже слились с Демоном-Драконом Потопа, превратившись в полностью просветленного демона.

Глаза двух людей потемнели, земля под ногами мгновенно исчезла. Они упали, обнявшись, на какое-то время, а затем тяжело покатились по земле.

Чао Цзяньсюэ собирался выплюнуть застоявшуюся кровь, но выдержал, тяжело дыша.

Юй Вэй лежал под ним, крепко зажмурив глаза, его тело постоянно дрожало.

Чао Цзяньсюэ поднялся на колени, глядя на лицо Юй Вэя.

Успокоившись, он протянул руку, чтобы помочь Юй Вэю вытереть грязь с лица. Он сказал: «Младший брат, плачь, если хочешь плакать, я никому не скажу».

Юй Вэй перестал дрожать. Пока Чао Цзяньсюэ думал, что всё ещё пытается казаться сильным, из его плотно закрытых глаз хлынули слёзы.

Бурный поток, не собирающийся останавливаться, обрушился на ладонь Чао Цзяньсюэ.

Он стиснул зубы, полный обиды и печали, и наконец излил накопившуюся за долгое время боль. Слёзы падали, словно осколки бисера, но он всё ещё держал рот плотно закрытым, не желая кричать.

Чао Цзяньсюэ почувствовал себя неловко на душе и мог лишь молча помочь ему вытереть слезы.

Внезапно Юй Вэй сжал его руку, позволив ладонь коснуться его губ, а затем издал первый всхлип, который Чао Цзяньсюэ помнил.

Абсолютная тишина, только подступающие слезы и дрожание губ.

«…Вздох», — Чао Цзяньсюэ мог только вздохнуть.

Как жаль.

В конце концов он встретился с родственником, но настоящим зачинщиком был именно он.

В это время Чао Цзяньсюэ сидел верхом на Юй Вэе, опустившись на колени по обе стороны его талии. Он не мог ни сесть, ни встать, поэтому ему пришлось сохранять эту позу.

Ему было неловко долго смотреть на пестрые следы от слез Юй Вэя, поэтому он заморгал воспаленными глазами и огляделся.

Перед ними, в том месте, где они сейчас находились, действительно находилось нечто странное.

Первоначально, когда он услышал «Горькое холодное сердце», Чао Цзяньсюэ всегда думал, что это какой-то небольшой магический предмет, но то, что появилось перед ним сейчас, было растением.

Ветка лотоса, которая еще не проросла, испуская слабые голубые светящиеся пятна по всему своему телу, была леденяще холодной, как будто сделанной изо льда, слегка полупрозрачной.

Давайте сначала проведем детоксикацию.

После того, как Юй Вэй успокоился и слезы перестали литься, Чао Цзяньсюэ поднял его и жестом предложил попробовать.

Затем он наступил на окружающие каменные стены и взлетел вверх.

Каменные стены были скользкими, и ему пришлось проявить ловкость, чтобы удержаться. Чао Цзяньсюэ сделал три шага вперёд и один назад, и через некоторое время наконец достиг вершины.

Но вершина была каменной стеной. Он бросал взрывные магические инструменты, но они не сработали, как и бомбардировка духовной силой. Всё это место было похоже на квадратную коробку, запечатывающую их внутри.

Упав на землю, Чао Цзяньсюэ спросил: «Как он? Его можно открыть?»

Лицо Ю Вэя застыло, словно он потерял душу, глаза слегка покраснели, и он покачал головой.

Они понятия не имели, как обезвредить это Холодное Сердце. Им требовалось руководство Мастера Очищения Пилюль, но это место полностью экранировало сигналы нефритовых подвесок секты.

Чао Цзяньсюэ быстро подошёл к Холодному Сердцу и сердито сказал: «Давайте сначала вытащим его!»

Но как только он вытянул палец, его тут же обожгло, словно его обжёг огонь. Он быстро отдёрнул его, и, присмотревшись, он обнаружил, что кончик пальца действительно замёрз. Он не горел, а просто замерз.

В этот момент Юй Вэй внезапно наклонился и из его рта хлынула черная кровь.

Чао Цзяньсюэ испугалась и протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, воскликнув: «Почему он такой горячий!»

Юй Вэй дышал часто и нетерпеливо сжимал пальцы, чтобы извлечь талисман и направить его на жизненно важные точки.

Чао Цзяньсюэ в тревоге кружил вокруг, закрывая голову руками, и твердил: «Ни за что! Ни за что, ни за что, ни за что! Сейчас не время! Ты, должно быть, использовал слишком много духовной силы, когда спас меня от иллюзии, что привело к преждевременному проявлению Яда Пилюли! Всё, конец, конец! У тебя больше нет сил подавлять Яд Пилюли. Яд Пилюли проникает в твой даньтянь и внутренние органы, ты обречён!»

Юй Вэй не просто был обречен, он был обречен и точка!

Если бы Юй Вэй, как главный герой, не умер, то без способности сопротивляться Яду Пилюли он мог бы лишь стать демоном, подобным дракону демонического потока снаружи!

Сфера Глубокого Происхождения также будет завершена!

Чао Цзяньсюэ не ожидал, что все еще есть возможность ускорить финал.

«Старший брат... тихо...» Юй Вэй уже сидел на земле, вытаскивая еще одно Проклятие Холодной Души и направляя его в свой даньтянь, но оно больше не работало так, как раньше.

Напротив, он не мог удержаться на ногах и выкашлял еще два раза кровь, побледнев до такой степени, что чуть не лопнул.

В то же время духовная сила в меридианах Юй Вэя также не могла сохраняться и начала утекать, словно вода.

Хотя Чао Цзяньсюэ закрыл рот, он широко раскрыл глаза и подошел к Юй Вэю, беззвучно причитая.

«Есть кое-что... я хочу сказать старшему брату...» Юй Вэй сжал тыльную сторону руки Чао Цзяньсюэ, выражение его глаз было таким, будто у него не будет никаких шансов, если он не скажет это сейчас.

Чао Цзяньсюэ нервно кивнул.

Среди постоянных приливов жара и сильной боли Юй Вэй с трудом выдыхал горячий воздух, но взгляд его был полон страсти. Чао Цзяньсюэ чувствовал себя неловко под чьим-то взглядом, и в то же время в его сердце зародился большой вопрос.

Может ли быть… может ли быть…

Юй Вэй с силой сжал пальцы на тыльной стороне ладони, и кровь на его губах стала алой, придавая его лицу несколько пленительных демонических черт.

Он сказал: «…У меня есть человек, которым я восхищаюсь. Человек, которым я восхищаюсь, далеко на небе, но близко передо мной».

Он становится серьезным!

Глава 48

Таким образом, прежний необъяснимый гнев и вопросы Юй Вэя получили объяснение.

Чао Цзяньсюэ никогда не ожидал, что столкнется с вопросом номер один в своей жизни именно в такой момент: гей я или нет?!

Что ему сказать?

При таких обстоятельствах, если бы Юй Вэй был сильно потрясён и отступил, он, вероятно, выдержал бы это. В лучшем случае он бы справился, в худшем — превратился бы в демона.

Если он неохотно согласился, то, согласно обычной логике, разве ему не пришлось бы предложить себя? Не просто предложить себя, но и стать настоящим спутником Дао Юй Вэя.

При этой мысли мозговые цепи Чао Цзяньсюэ дали сбой, глаза не смели моргнуть, а дыхание застряло в горле, не в силах подняться или опуститься. На самом деле, из его горла, вероятно, вырвалась белая призрачная душа.

Выжидательный взгляд Юй Вэя постепенно угас. Судя по выражению лица и заиканию Чао Цзяньсюэ, он, вероятно, уже знал ответ.

Его духовная сила постепенно ослабевала, и он больше не мог подавлять яд Дана. Ясность в его глазах также постепенно угасала.

Чао Цзяньсюэ поднял взгляд и увидел кроваво-красные лотосы, растущие на окружающих стенах. Духовная сила Юй Вэя, вместе с его жизненной силой, впитывалась этими кровавыми лотосами, становясь плотью и кровью духовного сонма.

Если Юй Вэй умрёт здесь, он точно не сможет выбраться!

Чао Цзяньсюэ решился, протянул руку и обхватил ледяные щеки Юй Вэя: «Знаю! Я тоже люблю тебя, младший брат! Давай сделаем это!»

«…» Юй Вэй не отреагировал и посмотрел на него широко раскрытыми глазами.

Внезапно Юй Вэй покраснел.

Чао Цзяньсюэ не осознавал, насколько сильные и откровенные слова он произнес, и чувствовал, что Юй Вэй причиняет ему боль, поэтому он взял на себя инициативу, протянул руку и расстегнул свою одежду.

Теперь его единственной целью была детоксикация.

«Старший брат…» Юй Вэй прикрыл грудь руками в растерянности. «Старший брат, ты серьезно?»

Чао Цзяньсюэ взобрался на него: «Что серьёзно, а что нет? Я сказал правду. Знаешь, как? Как мне это сделать?»

Юй Вэй остановил его руку: «Старший брат, подумай над этим».

«Перестань нести чушь, как мне это сделать?» Чао Цзяньсюэ почти умирал от беспокойства, и у Юй Вэя все еще было время снова и снова спрашивать его.

Руководствуясь принципом «закрыв глаза и просто делая это», он схватился за жизненно важные органы.

Юй Вэй застонал, прижавшись лбом к плечу, выглядя очень смущенным.

Конечно же, Чао Цзяньсюэ знал, как помочь ему избавиться от яда. Юй Вэй, немного вспотевший, внезапно наклонился и поцеловал его.

Ему было так жарко, что даже губы и язык горели. Сначала Чао Цзяньсюэ не понял, что происходит, но после столь небрежных поцелуев он почувствовал лёгкое, едва заметное покалывание среди паники.

Его сердце забилось чаще, и его толкнули на землю.

Подождите-ка… Он только что об этом совсем не подумал, но в каком положении они должны быть?

Глядя на позу, он собирался оказаться снизу!

Младший брат обычно выглядит сдержанным, почему он совсем невежливый?

Чао Цзяньсюэ не выдержал и крепко схватился за нижнее белье: «Ты... подожди... или мы можем поменяться...»

Юй Вэй снова поцеловал его. От этого поцелуя он тут же потерял рассудок и в оцепенении отпустил руку.

Затем он услышал болезненный стон Юй Вэя: «Старший брат, не волнуйся, я буду в стороне… Старший брат интересовался духовным общением, я могу научить тебя…»

Чао Цзяньсюэ понимал каждое слово, но в совокупности всё это казалось таким сложным. Одна нога у него была поджата, и от жжения всё тело дрожало, и ему было жарко.

Юй Вэй прикоснулся лбом к своему лбу и прошептал наставление: «Не нервничай, позволь частичке моего изначального духа войти в тебя…»

Поэтому Чао Цзяньсюэ не смел пошевелиться, его шея продолжала откидываться назад, но позади него была ледяная земля, и он не мог больше прятаться.

В божественном смысле он сначала ощутил неописуемый зуд, мысли мгновенно помутились, словно он упал в теплую воду, и все тело стало мягким и слабым.

Какое горько-холодное сердце, какой собирающий дух массив кровавого лотоса — все это было отброшено на задворки его сознания.

Чао Цзяньсюэ закрыл глаза и невольно поднял руку, чтобы схватить Юй Вэя за волосы, запустив в них пальцы, снова разжимая и сжимая их.

Рукава с обеих сторон были спущены до самых рук, открывая часть золотого кольца на руке, ослепляющую его глаза.

Серьёзно, это было слишком удобно.

Но внезапно нить изначального духа, проникшая в его божественное чувство, изменилась. Чао Цзяньсюэ слегка выгнулся, словно его ударило током, кожа головы закололо, а в его сознании продолжали взрываться фейерверки, сотрясая и сжимая всё сильнее.

Мимо проносились вспышки белого света, и он впервые ощутил столь сильное возбуждение и не смог удержаться, чтобы не укусить что-нибудь, чтобы выпустить пар, издавая неконтролируемые стоны.

Услышав свои постыдные звуки, Чао Цзяньсюэ резко проснулся, а когда снова взглянул, то обнаружил, что плечо Юй Вэя было укушено и кровоточило.

Оба были странно горячими, и волны зловещего пламени хлынули в низ его живота. Чао Цзяньсюэ не мог смотреть на это и снова покорно закрыл глаза.

Младший брат снова начал целоваться. Поначалу поцелуи были беспорядочными, но, целуясь, он словно открывал какой-то таинственный ключ, заставляя его задуматься, неужели главный герой может быть одарён во всём.

Наконец его движения прекратились, и они оба обнялись, тяжело дыша от дрожи.

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что превратился в дохлую рыбу. Даже если бы царство Сюаньчжэнь сейчас погибло, это было бы не его дело. Стоило ему перевернуться, как бедро свело судорогой, и стало так жарко, что он чуть не закатил глаза, словно дохлая рыба.

Несмотря на то, что они только что ожесточённо сражались на мечах, Юй Вэй не стал долго отдыхать. Приведя себя в порядок, он тут же встал и сел медитировать.

Холодное сердце не поддавалось лечению, и в конце концов он всё же прибегнул к этому методу детоксикации, но эффект был мгновенным. Утечка духовной силы прекратилась мгновенно.

Яд Дань рассеялся, и зарождающаяся душа в Пурпурном Дворце вновь обрела жизненную силу. И даже благодаря великой радости и духовному соприкосновению, только что пережитым, сила зарождающейся души стала циркулировать ещё более радостно. Через некоторое время Юй Вэй был окутан слоем духовного света.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён. Юй Вэй был монстром, верно? Его убили!

Злословя, Юй Вэй открыл глаза и радостно наклонился снова, чтобы поцеловать его веки, чмокнуть его в губы и прошептать: «Старший брат… Самый старший брат…»

Раньше он называл его старшим братом, но теперь это слово имело явно эротический подтекст. Лицо Чао Цзяньсюэ вспыхнуло, когда его так назвали, и он с нетерпением ждал, когда же наконец провалится сквозь землю.

Он оттолкнул Юй Вэя, чтобы скрыть свое смущение, встал на дрожащих ногах, поправил грязную одежду, убрал испорченный золотой и нефритовый кулон и посмотрел на окружающие стены.

Кроваво-красный лотос, собирающий духов, явно не мог получить достаточно духовной силы, как прежде, и неохотно потянулся вперед, а его ветви стали длиннее, чем у обычных лотосов.

Когда святые вещи становятся демоническими, они кажутся устрашающими и призрачными.

Чао Цзяньсюэ прочистил горло и тут же понял, что его голос немного охрип.

«Есть ли выход? Мы не можем просто ждать здесь смерти…»

Перед лицом чрезвычайной ситуации Юй Вэй не упускал возможности оценить важность происходящего. Он посерьезнел и снова взглянул на ледяное сердце.

«Горько-холодное сердце — это духовный объект, существующий в бессмертном мире Однолистной Лодки Нефритовой Чащи. Метод ментального совершенствования «Горького Лотоса Холодной Души» Клана Нефрита постигается в нём. Поскольку это источник, я хочу попробовать…»

Он не произнес этого четко, но отвернул лицо в сторону и посмотрел на Чао Цзяньсюэ яркими звездными глазами, полными зависимости и доверия: «Старший брат, ты готов мне помочь?»

Чао Цзяньсюэ вызвал Мин Цяньли: «Скажи мне».

«Я хочу попытаться раскрыть горькую иллюзию лотоса, ту иллюзию, которую мы только что испытали. Я попытаюсь соединить силу горького холодного сердца…»

«Ладно, ладно!» — Чао Цзяньсюэ не осмелился выслушать его объяснения. Короче говоря, он просто хотел действовать серьёзно. Он приготовился и, ущипнув магическую печать, подошёл к Юй Вэю. «Ещё не поздно, я тебя защищу».

«Хорошо», — кивнул Юй Вэй. Единственный Меч парил в воздухе, движимый духовным светом.

Кровавый лотос на стене словно что-то почувствовал, и его ветви вытянулись ещё длиннее, словно лианы, быстро ползущие по земле к ним. На первый взгляд, он был похож на красную змею со странной головой.

Густой, с переплетенными корнями и листьями.

Он даже обвился вокруг ног Чао Цзяньсюэ.

Юй Вэй сосредоточился на заваривании ментального метода, и горько-холодное сердце рядом с ним слегка дрогнуло, синий свет стал на несколько очков ярче, чем прежде.

Чао Цзяньсюэ не отрывал взгляда от его лица. Стоило Юй Вэю нахмуриться, как он тут же посылал поток духовной силы.

Вскоре воздух стал тяжёлым. Чао Цзяньсюэ не знал, насколько сильна была иллюзия, но он лишь смотрел на кровавый лотос на земле.

Пока Юй Вэй произносил заклинание, кровавый лотос постепенно сходил с ума, ветви продолжали скручиваться и бороться, а бутоны на верхушке открывались и закрывались причудливыми формами, особенно роняя Сан.

Чао Цзяньсюэ понимал, что эти кровавые лотосы сами по себе были слоем иллюзии горького лотоса. Юй Вэй творил заклинание, фактически борясь с этим слоем иллюзии. Подавляя этот слой иллюзии, он мог превратить гостя в господина и разрушить иллюзию, чтобы вырваться наружу.

Но заклинателем этой иллюзии должен быть Демон-Дракон Потопа. Они только что сражались с ним, и Чао Цзяньсюэ знал, что у него должно быть развитие Духовной Трансформации, не говоря уже о том, что этот массив, собирающий духи, впитал в себя жизни и духовную силу бесчисленных членов Нефритового Клана.

Кровавых лотосов становилось все больше, и они уже располагались слоями, прочно фиксируя их на месте.

Чао Цзяньсюэ чувствовал только, что его обвивают живые змеи, и это было отвратительно.

Внезапно со всех сторон раздался гневный рёв Демона Дракона Воды: «Юй Вэй! Ты хочешь разрушить строй!»

Юй Вэй даже не поднял век, все еще хмурясь и пощипывая магическую печать, пока Единственный Меч медленно вращался.

«Ты не сможешь разрушить эту иллюзию! Сэкономь силы! Я могу сказать тебе, что в этом собрании духов всё ещё есть тела твоих родителей! Ты хочешь уничтожить их тела! Непочтительный сын!»

Чао Цзяньсюэ ясно видел, как дрожали губы Юй Вэя.

Он хладнокровно произнес: «Юй Вэй! Не отвлекайся».

Кровавый лотос полз густо, уже по колено, воздух здесь становился все тоньше и тоньше, и казалось, что на плечи давит тысяча фунтов тяжкого бремени, а Чао Цзяньсюэ почти не мог выпрямить талию.

«Ха-ха-ха! Дядя тебе ещё раз расскажет! Это правда, твоих родителей убили демоны-змеи, но если бы я не был связующим звеном, как демоны-змеи могли проникнуть в Однолистную Лодку?

Меня повысили до уровня Духовной Трансформации в том же году, что и твоего отца. Я сын клана Нефрита. Почему он глава семьи?

В конце концов он все равно был мною побежден!

Тогда ты покинул Однолистную Лодку в порыве гнева, но это позволило тебе прожить больше пятидесяти лет. На этот раз тебе придётся отплатить за всё! Этот мир бессмертных Однолистной Лодки уже моя территория! Ты одинок и беспомощен!

Он хотел разозлить Юй Вэя и сделать его духовную силу нестабильной.

В одно мгновение кровавый лотос взмыл вверх, достигнув уровня груди. Чао Цзяньсюэ заставил себя выпустить ещё одну порцию духовной силы и закричал: «Чушь собачья! Какой одинокий и беспомощный! Разве я не человек!»

Как только он закончил говорить, Юй Вэй открыл глаза напротив него.

Чао Цзяньсюэ внезапно замолчал, потому что ясно увидел, что в густо вздымающихся кровавых лепестках лотоса глаза Юй Вэя были полны слез, но он серьезно посмотрел на него и слегка улыбнулся.

Тихо и ошеломляюще.

Все кровавые цветы лотоса взорвались, превратившись в пышный кровавый цветок, все они раскрылись в этот безмолвный момент, сопровождаемые удивленным ревом Демона Дракона Потопа наверху, светло-голубые корни горько-холодного сердца вырвались из первоначального положения, взлетели вверх и исчезли в даньтяне Юй Вэя.

Глава 49

Из тела Юй Вэя поток новой силы обрушился на Чао Цзяньсюэ, словно приливная волна. Он закрыл лицо руками, пытаясь защититься, но Юй Вэй притянул его к себе, твёрдо встав в самый центр бури.

Это была новая иллюзия, быстро расширяющаяся, заменяющая изначальную. Речь шла не только о собственном совершенствовании Юй Вэя, но и о дополнительной силе Холодного Сердца.

Эти двое прорвали строй, созданный Демоном Драконом Потопа, и решительно ступили на землю.

Чао Цзяньсюэ с изумлением огляделся. Кровавые лотосы сменились белыми, излучающими бледно-голубой мерцающий свет. Атмосфера больше не была опасной и коварно-предательской, вместо неё царили спокойствие и святость.

Демону-дракону Потопа, полностью черному и отражающему красный свет, негде было спрятаться среди этой святости, что делало его особенно заметным.

Он изогнул своё змеиное тело в недоумении: «Ты действительно поглотил Холодное Сердце! Холодное Сердце — небесный артефакт, поддерживающий Однолистную Лодку. Как же оно может признать тебя своим хозяином?»

Юй Вэй выхватил меч, и Чао Цзяньсюэ с ужасом обнаружил, что его духовная сила достигла небывалой силы. Когда он поднял голову и опустил брови, он действительно обрёл внушительную ауру истинного бессмертного.

Привыкнув к его прямому и изысканному облику, он теперь осознал, что профиль Юй Вэя был острым, как меч. Когда он стоял молча, он невольно вызывал в себе глубокое желание покориться.

Чао Цзяньсюэ в шоке воскликнул: «Он достиг стадии Трансформации Духа…»

Ладно, не было никакой необходимости следить за дальнейшим развитием событий: Демон-Дракон Потопа был определенно мертв.

Хоть он и предвидел это, Чао Цзяньсюэ не ожидал, что убить Демона Дракона Потопа окажется так легко.

Будучи проницательным наблюдателем, он лишь ощущал Юй Вэя как бога войны. В своём иллюзорном мире он избил Демона-Дракона Воды до полусмерти, но так и не нанёс ему ни одного смертельного удара.

В конце концов, Демон-Дракон Потопа был побеждён, пока вновь не принял человеческий облик и не повторил свой старый трюк, разыграв семейную карту: «Юй Вэй! Юй Вэй! Я твой дядя, я знаю, что был неправ, не убивай меня! Я твой единственный родственник!»

Услышав это, Чао Цзяньсюэ тоже хотел подойти и нанести последний удар, но Юй Вэй остановил его.

Он приставил меч к шее Демона Дракона Потопа и выдохнул, долгое время сдерживаемый в его сердце.

«Я подозревал, что это ты, давно, но не мог понять почему. Старейшины и мои родители никогда не притесняли тебя. Только ради должности главы семьи ты смог вступить в сговор с демонами и убить всю семью».

«Только ради должности главы семьи?» — повторил Демон-Дракон Воды дрожащим голосом, словно слова разозлили его. «Юй Вэй, ты рождён, чтобы стать следующим главой семьи. Эта должность была легко доступна тебе, поэтому ты считаешь её неважной».

Юй Вэй посмотрел на него как на незнакомца: «Но теперь ты живёшь бок о бок с Демоном-Драконом Воды. Ты не жалеешь об этом?»

«Если бы не демон-змея, который превратился в демона, забрал мои блага и всё равно не насытился, потерял контроль и сошел с ума, я бы не оказался там, где я сейчас! Просто мне не везёт».

Он всё ещё упрямился, глядя на Юй Вэя и зловеще улыбаясь: «Юй Вэй, ты забыл, как в детстве дядя носил тебя запускать воздушных змеев, а когда тебя наказывали стоять на коленях, приносил тебе засахаренные боярышники. Ты всё ещё помнишь, как старейшины приказали убить твоего кролика, а я помог тебе его спрятать…»

«Я не смею забыть».

Когда Демон-Дракон Воды обрадовался, думая, что Юй Вэй помнит его прошлую доброту, Юй Вэй пристально посмотрел на него и сказал: «Именно потому, что я не смею забывать, когда я убью тебя, я не позволю тебе страдать».

Он отправился в секту Уву, чтобы стать ее учеником и как можно скорее отомстить, но он не ожидал, что этим врагом, помимо расы демонов, окажется его собственный дядя.

Он не собирался слишком долго терзаться болью прошлого. Глава семьи Юй с юных лет развивал в себе ясность, решительность, терпение и стойкость духа.

Он поднял Единственный Меч.

Чао Цзяньсюэ отвернулся, не желая смотреть. Цветы лотоса вокруг колыхались, словно от лёгкого ветерка.

Когда они вышли из водного царства, красный свет, сгущавшийся в небе над Однолистной Лодкой, уже рассеялся.

Юй Вэй молча шел рядом с Чао Цзяньсюэ, их рукава соприкоснулись, а затем разъединились.

«Подумает ли Шисюн, что я сделал что-то не так?»

Чао Цзяньсюэ быстро покачал головой: «Он причинил вред всей твоей семье, он заслуживает смерти».

«На самом деле, я не хочу быть главой семьи Юй. Глава семьи никогда не свободен и должен нести ответственность за судьбу всей семьи. Я был тогда слишком юн и очень боялся наступления этого дня».

Выражение лица Юй Вэя было отчаянным, его воспоминания были далекими и незнакомыми.

«Если бы я тогда не покинул Однолистную Лодку, разве сейчас все не стало бы так…» Это был единственный раз, когда он восстал.

«Нет…» — Чао Цзяньсюэ решил быть немного жестокой. «Ты бы уже умер».

Наконец, Юй Вэй слабо улыбнулся, словно с облегчением: «Да. Судьба благосклонна».

Судьба подтолкнула его вперед, других «если» не было.

Он также сказал: «Шисюн, ты думаешь, что я не тот шиди, которого ты знал?»

Чао Цзяньсюэ понимал, что только что пережил глубокую скорбь, и это нормально – чувствовать себя в безопасности. Он повернулся и крепко обнял Юй Вэя, потому что объятия были самым безмолвным утешением.

Сначала он просто хотел обнять его на мгновение, но Юй Вэй тоже протянул руку и крепко обнял его. Чао Цзяньсюэ постепенно перешёл от активного состояния к крайне пассивному, и у него слегка перехватило дыхание, но он отчётливо слышал биение сердца Юй Вэя – одно за другим, быстрое и мощное.

Из его уха донесся приглушенный голос: «Шисюн, ты действительно любишь меня?»

Мысли Чао Цзяньсюэ в одно мгновение пронеслись на миллион миль.

Верно, если бы он стал спутником Юй Вэя в Дао, разве он не смог бы ещё больше влиять на его решения? Эти дальнейшие отношения были бы ему во всех отношениях полезны... Хм, был один минус, но его можно было обсудить, верно?

Поэтому он кивнул, не задумываясь: «Ммм!»

Юй Вэй сначала вздохнул с облегчением, а затем его сердце наполнилось радостью, которой он не испытывал уже давно.

Он боялся, что Шисюн лжёт ему, потому что хотел его детоксицировать. Хотя он признал, что у него были скрытые мотивы, когда он сказал Шисюну эти слова после начала отравления.

Он крепко обнял его, словно держал в руках самое драгоценное сокровище в мире. Он впитал в себя горьковатый вкус крови и аромат сливы, которыми уже обладал Чао Цзяньсюэ.

Его Шисюн, его товарищ Дао.

–

Когда они вышли из узкого водопада, Ин Лючжэн тут же выскочил из тени ближайшего дерева.

Он был полон беспокойства, особенно за Чао Цзяньсюэ: «Ну как всё прошло? Поездка была удачной? Я не ушёл, я ждал, когда ты вернёшься. Семья Юй создала тебе трудности? Если нет, я снова пойду с тобой?»

Его энтузиазма было достаточно, чтобы увидеть, как хвост за ним виляет.

Взгляд его был очень целеустремленным.

Понимая, что у него уже сложились исключительные отношения с Юй Вэем, Чао Цзяньсюэ больше не мог спокойно смотреть в его сияющие глаза. Он покрутил пальцами прядь волос и отвёл взгляд.

«В этом нет необходимости. Мы уже получили то, что хотели», — сказал Юй Вэй. Его ясный и холодный характер от природы обладал своего рода бессмертной аурой, которая заставляла людей смотреть на него снизу вверх, словно он витал в облаках.

Он взял Чао Цзяньсюэ за руку, спокойно кивнул Ин Лючжэну, поблагодарил его за заботу и грациозно удалился. Чао Цзяньсюэ лишь помахал Ин Лючжэну, проходя мимо.

«Подождите…» — наконец отреагировал Ин Лючжэн и хотел пригласить их снова остаться в усадьбе, но слова не вырвались у него из уст, так как он сразу увидел руки, которые держали эти двое.

Ин Лючжэн: «…»

Очевидно… они были просто товарищами-учениками до того, как вошли в водопад. Разве товарищи-ученики держались бы за руки вот так?

Что-то изменилось, когда он этого не знал.

Ин Лючжэн ронял слезы на ветер.

Он в оцепенении сел в карету поместья «Дрим Баттерфляй», в оцепенении вернулся во двор и, когда снова увидел свою мать, разрыдался.

Первая в жизни влюбленность Третьего Молодого Мастера, которая, как он думал, всегда была удачной, закончилась для него сильным ударом.

Мадам Ин рассердилась на его отсутствие амбиций и привела его, против его воли, в Зимний сад.

Она указала на каменный павильон среди чистого белого снега и спросила: «Прочтите, как он называется?»

Ин Лючжэн всхлипнул: «Павильон Глубокого Снега. Я знаю его с детства».

Затем мадам Ин потащила его в небольшой дворик рядом с Павильоном Глубокого Снега. На двери были приклеены талисманы, ограничивающие доступ к предметам, навсегда запечатанным внутри.

Она открыла ограничение ладонью духовной силы и кивнула: «Войди и посмотри сама».

Ин Лючжэн никогда раньше не бывал в этом дворе. Никому из их детей не разрешалось заходить сюда с детства. Это был бывший дом его тёти Ин Сюньгэ – болезненное место, о котором глава семьи не хотел упоминать.

Он нерешительно поднялся по ступенькам и толкнул дверь.

Не делая много шагов, просто подняв взгляд, он мог увидеть картину, висящую в центре (сянфан, боковая комната).

Женщина на картине была невероятно красива, с улыбающимися глазами. Годы, проведенные на холсте, слегка пожелтели, но это не смогло стереть её знакомые брови и глаза.

Это были глаза, затмевающие яркий лунный свет и звёзды, со слегка приподнятыми уголками – идеально подходящий изгиб. Хотя это было неподвижное изображение, оно, казалось, было исполнено божественного очарования и живо улыбалось ему.

Эта улыбка постепенно наложилась на образ Ин Лючжэна. Он широко раскрыл рот и невольно плюхнулся на стул рядом.

Когда он вышел снова, его сердце было мертво, как пепел, и он опустил голову, не желая смотреть на мать.

Мадам Ин сказала: «Не говори об этом отцу и не позволяй третьим. Прошлое должно остаться в прошлом. По крайней мере, в особняке бабочек-мечте, кого не следует оставлять позади, никогда не должны оставаться позади».

«Понимаю», — слабо ответил Ин Лючжэн.

Ин Сюньге любил снег.

Снежинки в Зимнем саду не прекращались ни на минуту. Деревянная табличка на павильоне «Глубокий снег» всё ещё носит имя самой Ин Сюньгэ: «Глубокий снег, глубокий снег, сегодня я вижу снег, снег всё ещё глубокий».

Его юношеская любовь закончилась так, что его иллюзии разрушились.

Чао Цзяньсюэ чихнул.

Он понюхал, и на его плечи тут же накинулось пальто, окутав его свежим ароматом лотоса.

«Мне не холодно, может быть, кто-то говорит обо мне, ха-ха». Он схватил пальто, чувствуя себя польщенным.

Слишком внимателен, настолько внимателен, что не знал, что делать или говорить.

У него никогда раньше не было отношений, он был в полной растерянности.

Взгляд Юй Вэя всё ещё был жгучим и непоколебимым. Он пребывал в таком состоянии с тех пор, как вышел из Однолистной Лодки. Осуществив наконец своё долгожданное желание, он долго не мог отвести от него глаз.

Под пристальным взглядом этой феи Чао Цзяньсюэ перевел взгляд.

Юй Вэй добился признания Холодного Сердца и с тех пор стал хозяином Однолистной Лодки Нефритовой Чащи. Дома в Однолистной Лодке уже начали восстанавливаться под воздействием заклинаний и небесной духовной силы. Ожидалось, что вскоре величие семьи Юй будет восстановлено.

Сейчас они путешествовали и любовались пейзажами соседнего города. Чао Цзяньсюэ не хотел возвращаться так скоро, поэтому Юй Вэй привёз его сюда отдохнуть.

Пока они шли, на горизонте выпорхнула большая красочная бабочка.

Чао Цзяньсюэ счёл это необычным и протянул руку. Бабочка села ему на палец, держа в усиках письмо.

Оказалось, что это была технология отслеживания Dream Butterfly Manor.

В тот момент, когда он взял письмо, бабочка взмахнула крыльями и мгновенно превратилась в его ладони в маленький кулон с изображением четырех сезонов вместе с разноцветной сверкающей пудрой, которая рассеялась в воздухе.

«Это снова Ин Лючжэн?» Юй Вэй слегка нахмурился, отмахиваясь от сверкающего цвета, словно не мог вынести, чтобы его беспокоили.

Чао Цзяньсюэ с любопытством открыл письмо, и это оказалась половина строки стихотворения.

«Снег закаляет золото на рассвете».

«О», — Чао Цзяньсюэ был слегка удивлен.

Именно в тот день, когда они впервые встретились в машине, Ин Лючжэн сказал, что ему тоже следует придумать звучную стихотворную строку.

Он не смог скрыть улыбку, прищурился и несколько раз внимательно посмотрел на нее: «Ладно, разве это не совсем то, что мне нужно?»

Юй Вэй взял письмо и поджал губы: «Должна быть и вторая половина».

Он на мгновение задумался, щелкнул пальцами, и на бумаге появился изящный и изящный почерк.

В совокупности это было: «Видеть снег — значит закалять золото на рассвете, а путешествие в тысячу миль освещает свет».

Чао Цзяньсюэ перечитал его несколько раз, и лицо его сияло от радости.

Оказалось, что он лгал, думая, что ему это не нужно. Когда же он действительно получил подарок, то был безмерно счастлив.

Он также мог бы притворяться крутым, когда выйдет куда-нибудь в будущем!

Глава 50

С наступлением ночи над гостиницей собрались темные тучи.

Чао Цзяньсюэ щёлкнул пальцами, закрывая окно. Свет свечи слегка мерцал. В ночной тишине ему стало немного скучно.

Он откинулся назад за столом, подперев подбородок, и стал наблюдать за Юй Вэем.

Поглотив духовную силу Холодного Сердца, Юй Вэй наконец-то смог преодолеть препятствие в своей культивации. Изначально ему мешал яд пилюли-афродизиака, но теперь, когда действие яда временно рассеялось, пришло время ковать железо, пока горячо.

Юй Вэй сидел, скрестив ноги, в правильной позе, скрестив правую руку и сложив её перед грудью. Если бы он держал в левой руке нефритовый фарфоровый флакон, он выглядел бы точь-в-точь как статуя Гуаньинь с закрытыми глазами.

Увидев это, Чао Цзяньсюэ сравнил жесты своих рук и тихо сформировал перед собой подобную печать, повторяя собственную технику совершенствования.

Помимо предстоящего прорыва Юй Вэя, он также почувствовал, что его собственное совершенствование улучшилось после битвы с Демоном Дракона Потопа, хотя пока не было никаких явных признаков прорыва.

Что касается того, почему на этот раз он не испытал столь серьезных последствий после использования Тысячемильной Ясности, он предположил, что это потому, что его собственное совершенствование также улучшилось.

Когда Юй Вэй спросил его о ситуации того времени, почему его совершенствование внезапно достигло стадии Золотого Ядра, он лишь усмехнулся и сказал, что использовал «магический артефакт», во что Юй Вэй верил.

Он немного попрактиковался, а затем открыл один глаз, чтобы посмотреть на Юй Вэя.

У него уже была аура стадии Бога Преображения, и он стал еще больше похож на Гуаньинь, способную просветлять демонов.

За окном снова начался дождь, гораздо сильнее, чем в последние дни, он тяжело барабанил по карнизам, а изредка комнату освещали вспышки яркого белого света.

Чао Цзяньсюэ медленно приблизился  к Юй Вэю, протягивая руку, чтобы прикоснуться к духовному свету, исходящему от него, пытаясь извлечь немного совершенствования.

Сначала это ощущение было прохладным, затем оно напоминало мягкий шелк, обволакивающий его пальцы, и возникло онемение, как будто из духовного света тянулись крошечные щупальца, облизывая его кожу.

Чао Цзяньсюэ на мгновение ощутил покалывающее зудящее ощущение, словно все его тело очищалось, настолько приятное, что поры расширились.

Это было похоже на слабый электрический ток.

В этот момент его крепко схватили за руку. Он посмотрел на Юй Вэя, который всё ещё сидел с закрытыми глазами.

«?»

С грохотом тонкий луч лазурного света пробил крышу и ударил прямо вниз.

Глаза Чао Цзяньсюэ вспыхнули белым, и он чуть не взорвался. Но когда он снова обрёл зрение, то с невероятным удивлением обнаружил, что его окутывает слой духовного света.

Это был Юй Вэй.

Прежде чем он успел отреагировать, сверху обрушилось ещё несколько длинных лучей света. Он должен был почувствовать хотя бы лёгкую боль, но, защищённый этим слоем духовного света, Чао Цзяньсюэ ничего не почувствовал, лишь почувствовал, как перед ним сверкают молнии.

Это была молния скорби на этапе Трансформации Бога!

Небесный Дао наконец закончил поражать молнию и, тупо глядя вверх, увидел почерневшую дыру в крыше, из которой начала сочиться моросящая вода.

А сам, исследуя свой даньтянь, крошечный человечек заменил изначальное Золотое Ядро, купаясь в радости перерождения, зевая.

«…»

Затем Юй Вэй отпустил его руку, остановился как джентльмен и подмигнул ему: «Поздравляю, старший брат».

Зарождающаяся душа! Это была зарождающаяся душа!

Глаза Чао Цзяньсюэ наполнились слезами, и он искренне сказал: «Спасибо, младший брат».

Он не только позволил ему поглощать молнии скорби, но и защитил его своей духовной силой.

Взгляд Юй Вэя был нежен: «Старший брат, не нужно говорить мне такие вещи, я…»

Он собирался сказать что-то еще, когда из дверного проема послышались торопливые, раздраженные шаги: это подбежал хозяин гостиницы.

«Эй, вы двое, почему не сказали, что привлечёте молнию скорби! У меня маленький бизнес, крыша протекает, и мне придётся нанять кого-нибудь, чтобы её починить, вся древесина промокла!»

Юй Вэй стоял перед Чао Цзяньсюэ, выглядя нехарактерно смущенным, и неоднократно извинялся.

В конце концов, они выплатили компенсацию и пообещали отремонтировать крышу, прихватив с собой ведра для сбора воды, и тут же принялись за дело.

Они едва пережили испытание, а уже ругались: один — Бог Преображения, а другой — Зарождающаяся Душа, что было довольно забавно. Ни у одного из них не было подобного опыта, и Юй Вэй, глядя на дыру в крыше, с сожалением сказал: «Я не подумал об этом раньше».

Они ходили туда-сюда, чтобы починить его, и их одежда и волосы были мокрыми.

Чувствуя себя липким и неловким, Чао Цзяньсюэ просто снял с себя одежду, оставшись только в нижнем белье, и плюхнулся на чистую кровать.

Он совершенно забыл что-то, счастливо лежа на спине, золотые браслеты на его руках сверкали, открывая красные отметины между ними.

Для кого-то это было просто явным искушением.

Первоначально он внимательно изучал Зарождающуюся Душу в своем даньтяне, но краем глаза заметил, что Юй Вэй смотрит на него со странным выражением.

Сердце Чао Цзяньсюэ екнуло, он быстро вытащил новую нижнюю одежду и надел ее.

Как он мог забыть об их нынешних отношениях! Ему нужно было быть более осознанным!

«Подожди минутку», — внезапно окликнул его Юй Вэй.

Он положил ладонь на лодыжку Чао Цзяньсюэ и медленно двинулся вверх, закатывая его штаны.

Его взгляд был слишком серьезным, и Чао Цзяньсюэ не мог ни пошевелиться, ни стоять на месте, поэтому ему оставалось только тупо смотреть на его действия.

Поскольку он сам редко к нему прикасался, область над ногой была очень чувствительной, и кончики пальцев Юй Вэя коснулись ее, словно перышко, заставив его слегка вздрогнуть.

Но Юй Вэй схватил Чао Цзяньсюэ за лодыжку, и тот не смог увернуться. Его лицо покраснело, и он пытался успокоить сердцебиение.

Кончики пальцев Юй Вэя наконец остановились на красном пятне, и он почувствовал легкое покалывание, когда прикоснулся к нему.

Это было вчера…

«Слишком красный».

Чао Цзяньсюэ сразу же вспомнила сцену того времени: «…» Не говори такие вещи с таким серьезным выражением лица…

Он попытался выдернуть ногу, его уши покраснели: «Все в порядке, все в порядке, просто небольшая царапина, не беспокойся!»

Юй Вэй достал из своей сумки коробку с лечебной грязью и без всяких объяснений наложил ее на него, отчего тот почувствовал адский зуд.

Это место было особенным. Лечебная грязь сначала показалась прохладной, но потом появился непрекращающийся зуд и боль. Он невольно захотел свести ноги, но рука Юй Вэя остановила его.

Он сказал: «Сейчас всё будет хорошо».

Чёрт возьми, Вэньяо Холл, неужели они не могли заставить лекарство действовать быстрее? После долгой паузы Юй Вэй наконец сказал: «Хорошо».

Затем он стер излишки лечебной грязи кончиками пальцев, и на этот раз красные пятна и раны полностью зажили, не оставив никаких следов.

Юй Вэй, почувствовав липкость, вдруг немного пожалел об этом.

Чао Цзяньсюэ быстро спустил штанины, которые были высоко закатаны, и небрежно спросил: «А как насчет твоего плеча?»

"Что?"

Юй Вэй не отреагировал.

Чао Цзяньсюэ перевел взгляд, его лицо снова покраснело: «Когда мы это делали, я помню, что укусил тебя до крови».

Юй Вэй расстегнул воротник, и на его плече действительно обнаружилось кольцо следов от зубов, но они явно затянулись струпьями.

Его тело заживало слишком быстро, и Чао Цзяньсюэ не мог не спросить: «Какую технику совершенствования ты практиковал? Почему я не могу?»

Юй Вэй снял перед собой халат. Его фигура уже имела очертания взрослого человека, с лёгкими выступающими мышцами, но в целом стройная и пропорциональная, приятная на ощупь.

Чао Цзяньсюэ уставился на свой подтянутый живот, невольно сравнивая его со своим. Что ж, у него тоже всё было неплохо.

Его совершенствование дало результаты, сделав его гораздо более мускулистым, чем прежде, когда он был худым.

Юй Вэй переоделся и тоже сел на диван, слегка прогнувшись подушкой. Он оперся рукой и сказал: «Не знаю почему, но мне всегда кажется, что духовная сила Старшего Брата распространяется не так свободно, как у обычных людей».

Чао Цзяньсюэ не смел поднять на него взгляд, чувствуя себя виноватым .Что же ещё могло быть причиной? Потому что он не был человеком!

Поэтому он придумал историю: «Знаешь, у меня с детства была неполноценная душа, может быть, в этом причина».

Брови Юй Вэя расслабились, и он твердо сказал: «Я найду способ помочь старшему брату».

По какой-то причине его слова, словно нефритовое пресс-папье, разгладили морщины в сердце Чао Цзяньсюэ. Он молча смотрел на него.

Юй Вэй огляделся: «Здесь только одна кровать, могу ли я разделить ее со старшим братом?»

Чао Цзяньсюэ взял на себя инициативу освободить место.

Лежа, Юй Вэй спокойно протянул руку и переплел свои пальцы с его, его ладони были плотно прижаты друг к другу, теплые.

«После того, как мы вернемся, нам следует рассказать Второму Старшему Брату и Старшей Сестре?»

Чао Цзяньсюэ немного нервничал из-за крепко сжатой руки и рассеянно пробормотал: «Давайте пока ничего не скажем. Если расскажем, весь орден Уу узнает меньше чем за день…»

Не услышав ответа, он добавил: «Мне стыдно».

Было ли с его стороны немного бесчестно обманывать Юй Вэя подобным образом?

Но разве не ради всего мира Сюаньчжэнь это было сделано!

Помня об этом, Чао Цзяньсюэ успокоился.

Поэтому он робко взял Юй Вэя за руку и смущенно спросил: «Младший брат, могу ли я обсудить с тобой кое-что?»

Юй Вэй повернул лицо, мягкие пряди волос упали вниз.

«Старший Брат, говори».

«Это просто… твоё совершенствование… ты можешь… быть немного медленнее?» Чао Цзяньсюэ стало стыдно. «Подождёшь меня? Я не хочу, чтобы ты так быстро возносился…»

На самом деле, это было совершенно абсурдное и неразумное требование. Кто в мире Сюаньчжэня не хотел бы добиться больших успехов как можно раньше? Более того, учитывая талант Юй Вэя, как он мог отказаться от своего будущего из-за одного предложения?

Но Юй Вэй так не думал. Он уже отомстил, и совершенствование уже не было для него таким важным, как вначале. Если бы его спутник-даос хотел, чтобы он подождал, он был бы очень рад.

Он осторожно приблизился к Чао Цзяньсюэ и прошептал ему на ухо: «Хорошо. Я тебя послушаю».

Вот так просто?

Чао Цзяньсюэ ущипнул кончик пальца, чувствуя одновременно и немного радости, и легкую меланхолию.

Но в целом он всё равно был очень счастлив. Словно гора свалилась с плеч. Если бы он знал, что всё так просто, с какими трудностями он сталкивался раньше!

«Старший брат».

Чао Цзяньсюэ хмыкнул и в замешательстве повернул голову.

Ощущение было такое, будто перышко коснулось его губ, нежное и мягкое прикосновение, словно прохладный дождь.

Он широко раскрыл глаза, застыв на месте. Юй Вэй тоже не уклонился: его намерения были очевидны.

Перо снова приблизилось, на этот раз с некоторой силой, раздвигая его губы, но все еще нежно, задержавшись лишь на краю губ.

Рассудок Чао Цзяньсюэ был готов рухнуть от поцелуя, и он почти тонул в этой проклятой нежности.

Подобно коту, который внезапно наносит удар, несмотря на мурлыканье, он в мгновение замешательства отстранился и спросил: «Откуда ты этому научился?»

Юй Вэй тихо вздохнул и сказал: «Самоучка».

«Я не верю в это», — Чао Цзяньсюэ с подозрением вытер рот.

Юй Вэй с силой отстранил его: «Ты должен поверить, это правда». В его голосе даже слышалась некоторая обида.

Чао Цзяньсюэ сомневался.

Юй Вэй пристально смотрел на него некоторое время, и он не мог больше этого выносить, поэтому сел, погасил свечу и накрылся одеялом.

Во второй половине ночи у Чао Цзяньсюэ внезапно поднялась температура.

Он понял, что слишком рано обрадовался. Он был вынужден остаться бессильным и подталкивал Юй Вэя, но из-за своей слабости тот подталкивал лишь слегка, как бы тот ни старался.

Но Юй Вэй тут же проснулся.

Он посмотрел вниз и увидел Чао Цзяньсюэ, слабо лежащего рядом с ним, его глаза остекленели, лицо раскраснелось.

Глава 51

Юй Вэй понимал: Чао Цзяньсюэ на какое-то время ослабеет, если будет использовать слишком много духовной силы. Должно быть, это связано с его особой конституцией и врождённым недостатком.

Поэтому необходимо было найти способ изменить конституцию старшего брата.

Он поднял Чао Цзяньсюэ. Тот, кто обычно вооружался когтями и зубами, теперь был послушен до крайности, его слегка прикрытые веки слегка дрожали. Он невольно вцепился в воротник Юй Вэя и жалобно крикнул: «Младший братец…»

Юй Вэй поцеловал его в лоб и сказал: «Я пойду найду лекарство».

С этими словами он закутался в одеяло. Чао Цзяньсюэ слегка вспотел, его внутренняя одежда уже была влажной.

Ещё до того, как благовоние догорело, Юй Вэй вернулся с угольно-чёрным зельем в руке. Он помог Чао Цзяньсюэ медленно сесть.

Как только лекарство попало ему в рот, Чао Цзяньсюэ, похоже, приснилось что-то ужасное. Он резко открыл глаза и выплюнул лекарство.

«Горько…» Он моргнул, понимая, что это не белая больничная палата его прошлой жизни.

Всё потому, что он вспомнил болезненное прошлое в иллюзии. Он был напуган и немного дрожал, во рту было так горько, что его чуть не стошнило.

Юй Вэй терпеливо сказал: «Старший брат, выпей еще немного».

Хоть это лекарство и было горьким, оно было чрезвычайно эффективным духовным лекарством.

Чао Цзяньсюэ знал, что ему полезно, и затаил дыхание, чтобы сделать ещё глоток. Но его лицо тут же исказилось; глоток застрял в горле, отказываясь идти, заставляя его дрожать всем телом.

Увидев его в таком состоянии, Юй Вэй потянулся к его губам: «Выплюнь сюда».

Чао Цзяньсюэ подумал, что это неправильно, но попробовал ещё раз, и проглотить было совершенно невозможно. Ему ничего не оставалось, как выплюнуть содержимое прямо в ладонь Юй Вэя, к счастью, тот выпил совсем немного.

Его лицо стало еще краснее, в основном от смущения.

Юй Вэй поставил миску и отошёл. Вскоре он вытер руку, взял пакетик цукатов и сел.

«Я... я действительно не хочу есть...» — тихо сказал Чао Цзяньсюэ.

«Нет», — неожиданно решительно ответил ему Юй Вэй.

Видя, что он поджал губы и не хочет их открывать, Юй Вэй тут же сунул в рот цукат. Пока Чао Цзяньсюэ недоумевал, что происходит, он сделал глоток лекарства и, держась за затылок, передал ему лекарство «рот в рот».

Чао Цзяньсюэ был настолько шокирован, что его глаза расширились. Неужели Юй Вэй действительно способен на такую властную манеру подачи лекарств, как у генерального директора?

Однако ему пришлось признать, что это действительно было очень эффективно.

Ладонь Юй Вэя прижимался к его затылку, не давая ему увернуться. Лекарство, хоть и горькое, преобразилось благодаря цукатам и перестало быть невыносимо горьким. Дыхание Юй Вэя стало долгим и ровным, он постепенно выталкивал воздух. Если бы он не глотал, он бы не смог дышать.

По сравнению с удушьем, Чао Цзяньсюэ был более склонен глотать.

Он нахмурился, крепко сжимая лацканы пиджака Юй Вэя, но сил не было. Кончики его пальцев дрожали, он сжимал их до тех пор, пока не исчезла вся краска.

Наконец, лекарство закончилось. Юй Вэй не отпустил его сразу. Рука, сжимавшая затылок, медленно опустилась, надавливая на затылок, нежно массируя болевые точки.

Чао Цзяньсюэ чувствовал себя как кошка, которую держат за шкирку, но постепенно он привык к этому удобному разминанию, полностью расслабился и оперся на плечо Юй Вэя, не желая двигаться.

Время от времени он издавал тихие стоны утешения.

Он облизал губы, которые все еще были горькими, и сделал знак Юй Вэю дать ему еще цукатов.

Юй Вэй, сказав: «Нехорошо быть жадным до сладкого», скормил ему конфету, кончиком пальца коснувшись его нежных губ. Губы были тёплыми, ведь они только что поцеловались. Юй Вэй сдержался, чтобы не ущипнуть их.

Изначально они собирались ещё несколько дней путешествовать по одиннадцати городам Дунъюаня, но из-за болезни Чао Цзяньсюэ пришлось вернуться в гостиницу. Пролежав два дня, Чао Цзяньсюэ не выдержал.

Он был полон решимости заставить Юй Вэй пойти с ним на свидание.

Юй Вэй не смог устоять перед ним, но прежде чем выйти, он плотно укутал его, почти накинув на него плащ, боясь, что он замерзнет.

Как он стал таким слабаком? Всего несколько дней назад он наступал на демонов Цзяо в Царстве Бессмертных Нефритовых Джунглей. Чао Цзяньсюэ лишился дара речи.

Зарождающаяся душа во внутреннем дворце то спала, то медитировала. Когда Чао Цзяньсюэ выходил, зарождающаяся душа тоже странно покачивалась из стороны в сторону.

Чао Цзяньсюэ время от времени поглядывал на неё. Зарождающаяся душа напоминала его собственную маленькую фигурку.

Милый.

Итак, у каждого начинающего великого человека есть такой милый маленький человечек.

Поэтому Чао Цзяньсюэ с некоторым любопытством отнесся к Юй Вэю.

Но Юй Вэй сказал: «При достижении стадии Бога Преображения зарождающаяся душа обычно исчезает». На самом деле, было несложно вызвать её, но Юй Вэй чувствовал, что проявление его зарождающейся души недостаточно могущественно, и ему было неловко показывать её старшему брату.

Они прошли и остановились. Чао Цзяньсюэ пристально смотрел на покачивающуюся ивовую насыпь впереди, когда Юй Вэй внезапно остановился.

Он проследил за взглядом Юй Вэя и увидел, что это книжный магазин.

Нет, неужели им обязательно нужно было быть настолько поглощенными учебой во время этой весенней вылазки!

Чао Цзяньсюэ неохотно последовал за Юй Вэем внутрь.

Проходя мимо ослепительного ряда книжных полок, Юй Вэй пропустил названия «Алхимия», «Руководство по фехтованию», «Фармакология» и так далее.

Чао Цзяньсюэ, напротив, был очарован этими разнообразными  книгами . Он бегло пролистал несколько из них, и базовых методов совершенствования оказалось вполне достаточно.

Он также открыл книгу  об обычаях разных мест мира Сюаньчжэнь, с удовольствием прочитав несколько страниц, и желая позвать Юй Вэя, чтобы тот пришел и посмотрел книгу вместе с ним.

Кто бы мог подумать, что, обойдя книжную полку, он увидит Юй Вэя, стоящего в укромном углу.

В списке книг там явно была большая статья «Совместное совершенствование».

Чао Цзяньсюэ тут же почувствовал, как лицо его запылало. Он шагнул вперёд и схватил Юй Вэя за рукав: «Что ты уставился!»

Юй Вэй держал в руке буклет. Чао Цзяньсюэ присмотрелась. На обложке были изображены двое мужчин, совершенно обнажённых, переплетённых друг с другом, и это было совсем неуловимо.

«Ты! Что ты сюда смотришь…» — Чао Цзяньсюэ намеренно понизил голос, отводя взгляды остальных.

Юй Вэй тоже немного смутился, но изо всех сил старался выглядеть прямо и серьёзно, прошептав ему: «Я никогда раньше не изучал книги о совместном совершенствовании».

Чао Цзяньсюэ сказал: «Айя, какой смысл этому учиться…»

Юй Вэй посмотрел на него: «Разве старший брат не говорил раньше, что нехорошо говорить о сексе и менять цвет кожи? К тому же, это совместное совершенствование, это серьёзное дело».

Сначала Чао Цзяньсюэ сказал, что не стоит стесняться, но когда дошло до дела, Чао Цзяньсюэ обнаружил, что он только говорил и не практиковался.

Чао Цзяньсюэ был очень смущён и возмущён. Он сердито схватил с полки другую книгу, не желая отставать, и принялся её читать.

«Старший брат взял не ту книгу», — сказал Юй Вэй. «Эта книга об отношениях между мужчинами и женщинами; книга о Драконе Ян находится здесь».

«А-а-а, не говори этого вслух!» Чао Цзяньсюэ вскочил, чтобы прикрыть рот.

Он даже почувствовал, что взгляды окружающих стали странными, как будто они говорили: «Смотрите, эта пара учеников — энтузиасты драконьего ян!»

«Старший брат, посмотри на эту книгу», — Юй Вэй без объяснений сунул одну в руки.

Чао Цзяньсюэ прищурился и с благоговением посмотрел на него. Знания текли в его разум, словно вода. Почему нет никаких текстовых аннотаций, только картинки?

«Я не смотрю». Он быстро закрыл его и сунул обратно в руку Юй Вэя.

Затем он отошел немного подальше, наблюдая, как Юй Вэй выбирает шесть или семь книг, а затем со спокойным выражением лица пошел платить по счету.

Чао Цзяньсюэ: «…» Он чувствовал, что на нем слишком много одежды, и он вот-вот упадет в обморок от жары.

Если хочется почитай, кто кого боится?

Если бы он ничего не знал, разве Юй Вэй не водил бы его за нос?

Поэтому, вернувшись в гостиницу, Чао Цзяньсюэ воспользовался тем, что Юй Вэй вышел приготовить воду для ванны, и быстро пролистал книгу из стопки купленных им книг, затем спрятался под одеялом, достал светящуюся в ночи жемчужину и внимательно изучил ее.

Изучая, он бормотал себе под нос:

Как кто-то может выполнять эти позы?

Это действительно приятно? Где приятно?

Зачем вам нужно концентрироваться на управлении духовной силой? Это слишком хлопотно.

Поэтому земледельцам не нужно проходить цикл пяти злаков, потому что так делать удобно!

Кстати, что за человек автор этой книги!

Читая, Чао Цзяньсюэ немного увлёкся. Легкое любопытство улетучилось, и он начал восхищаться персонажами книги.

«Старший брат».

Чао Цзяньсюэ вздрогнул, спрятал книгу под подушку и высунул голову наружу.

Юй Вэй неторопливо посмотрел на него и сказал: «Горячая вода готова. Старший брат теперь будет замачиваться?»

«Иди, иди, иди!» Чао Цзяньсюэ вскочил с кровати, забежал за ширму, быстро повесил одежду и юркнул в теплую воду ванны.

Он облегченно вздохнул, искренне чувствуя, что становится все более и более неразлучным с Юй Вэем.

Горячий воздух клубился за ширмой, увлажняя вышивку. На тычинках цветов конденсировались, словно роса, извивающиеся капли воды.

Чао Цзяньсюэ задремал, когда тёплая рука легла на его открытое плечо. Он отпрянул.

Юй Вэй сказал: «Это я».

Чао Цзяньсюэ смутился, но притворился спокойным: «Я хочу ещё немного понежиться. Выйди на улицу и почитай  книгу ».

«Мне немного скучно одному на улице», — Юй Вэй запустил кончики пальцев в волосы, медленно расчесывая их сверху донизу, отчего кожа головы Чао Цзяньсюэ затрепетала от удовольствия.

Затем он услышал, как Юй Вэй сказал: «Старший брат только что читал «Весенние записи Ян»?»

Чао Цзяньсюэ приоткрыл один глаз: «Нет… ну, я прочитал несколько страниц». Он даже увидел книгу в руке Юй Вэя, вытащенную из-под подушки.

«Хмм…» От горячего пара лицо Юй Вэя также покрылось тонким слоем красного цвета.

«Я только что просмотрел её. В этой книге теории немного меньше; другая книга, «Основы совместного совершенствования Весеннего Ян», больше подойдёт новичкам».

Он действительно серьезен!

Чао Цзяньсюэ сказал: «Я просто взял его наугад…»

«Однако…» — поделился он своими мыслями с Юй Вэем, когда только что читал, — «я не думаю, что эти позы вообще возможны!»

Юй Вэй прислонился к краю ванны, открыл книгу, избегая зрительного контакта: «Попробем их по одному, когда придет время».

«Тогда давай дождемся прочтения теории!» Чао Цзяньсюэ быстро остановил его.

Отложи это как можно дольше.

«Кроме того», — Юй Вэй указал на определенный раздел определенной главы, — «во многих трудных местах требуется помощь реквизита; об этом здесь написано».

Чао Цзяньсюэ молча опустился на землю.

Почему он так серьезно обсуждает с ним эти вещи?

Он смутно чувствовал, что сел на воровской корабль, но не мог сойти. Он сам себе перекрыл путь к отступлению.

Глядя на любопытный и тайно ожидающий вид Юй Вэя, он понял, что ему тоже следует проявить немного ожидания.

Так что над водой остались только его глаза, и он некоторое время пускал пузыри. Когда Юй Вэй сказал: «Это возможно», он энергично кивнул в знак согласия.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что это просто тяжело для талии!

Но, надеюсь, этот день наступит позже, и чем позже, тем лучше.

Глава 52

По настоянию Чао Цзяньсюэ они наконец согласились, что у них будет более глубокое взаимодействие после того, как они полностью изучат все  книги по теории парного совершенствования.

Чао Цзяньсюэ, естественно, вздохнул с облегчением, но, увидев нескрываемое разочарование Юй Вэя, он почувствовал легкое сожаление.

Юй Вэй уже так открыто показывал свои эмоции, как редко, как необычно это было. Похоже, младший брат действительно очень к нему расположен. Прости, прости… Чао Цзяньсюэ захотелось встать на колени и извиниться.

Перед тем как покинуть Дунъюань, Юй Вэй внезапно сказал, что хочет отвезти его в одно место.

Чао Цзяньсюэ некоторое время летел с ним, не прикрываясь ничем. Издалека он увидел в долине место, похожее на секту, которое, казалось, источало уединение и неземную красоту среди зелёных гор.

Он последовал за Юй Вэем на землю, все еще оглядываясь по сторонам и гадая, что это за место, когда увидел, как Юй Вэй достал значок в форме лотоса и передал его старику, охранявшему ворота.

«Пожалуйста, сообщите им, что Юй из Иечжоу желает увидеться с Хозяином долины Июнь».

Услышав это название, Чао Цзяньсюэ присмотрелся. Действительно, в этой долине произрастали всевозможные травы. Зачем Юй Вэй искал божественного лекаря, да ещё и назвался главой семьи Юй?

Старик не свысока смотрел на них из-за молодости Юй Вэя. Напротив, он почтительно сложил ладони чашечкой и сказал: «Подождите минутку». Словно беззаботный дикий журавль, он сделал особый шаг и быстро пошёл в гору.

Чао Цзяньсюэ всё ещё недоумевал: «Ты где-то плохо себя чувствуешь? Что ты делаешь в долине Июнь? Каковы отношения между твоей семьёй Юй и долиной Июнь?»

Юй Вэй терпеливо объяснил: «Семья Юй когда-то была благосклонна к долине Июнь, поэтому они сказали, что, пока у них есть Жетон Нефритового Лотоса, они могут обратиться за медицинской помощью в долину Июнь в любое время. Я нигде не чувствую себя плохо…»

Его ласковый взгляд упал на Чао Цзяньсюэ: «На этот раз я хочу попросить Мастера долины Июнь проверить телосложение Старшего Брата, чтобы понять, почему он иногда слаб».

Дерьмо!

Долина Июнь славится своими медицинскими навыками. Если они тщательно расследуют это, то, возможно, узнают о его демонической крови.

Мастер здесь редко покидает гору, а его способности еще труднее постичь.

Чао Цзяньсюэ быстро отступил: «Нет, нет…»

Юй Вэй в замешательстве наклонил голову: «Старший брат?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Конечно, я прекрасно знаю своё тело, так что не беспокой Хозяина долины Июнь. Почему бы ему не проверить твой яд Дань? Мне не нужна проверка, я подожду тебя снаружи!»

Юй Вэй нахмурился: «Чего боится Старший Брат? Что бы ни случилось, я буду с тобой».

Да неужели? Чао Цзяньсюэ не поверил.

Он отступил, говоря: «Не надо беспокоиться, не надо беспокоиться. Я вдруг вспомнил, что ничего не принял. Подожди здесь и сначала сходи проверить яд Дэна. Я сейчас вернусь!»

Чао Цзяньсюэ повернул голову и собирался бежать, но Юй Вэй был на шаг быстрее его, и на его лице уже отражалось недовольство.

Когда он был безразличен, он лишь казался бессмертным, но когда его лицо было холодным, его покрывала тяжесть. У Чао Цзяньсюэ по коже побежали мурашки, он подумал, не потому ли, что он уже достиг стадии Бога Трансформации.

«Я собрал сегодня багаж, старший брат, ты забыл? Абсолютно ничего не пропало».

Юй Вэй пристально посмотрел на него; на свету его глаза казались темными и глубокими, без детской непосредственности младшего брата.

«Старший брат, чего ты боишься? Ты что-то скрываешь от меня?»

Чао Цзяньсюэ трижды подряд отрицал: «Нет, нет, это невозможно!»

«Я просто... я просто... немного боюсь принимать лекарства», — он сглотнул, проигрывая Юй Вэю по темпу.

Взгляд Юй Вэя смягчился: «Чего тут бояться… Старший Брат уже не ребенок».

Позади них старик уже вернулся с жетоном Хозяина и громко крикнул: «Дети, идите сюда, я вас приму».

Чао Цзяньсюэ уже жарился на плите, глядя на Юй Вэя, а затем на старика, он мог только стиснуть зубы и последовать за стариком.

Его мысли лихорадочно размышляли, что делать, если его обнаружат, но Юй Вэй, находившийся рядом, просто не давал ему спокойно думать. Он был встревожен, а ухабистая горная дорога сводила его с ума.

Чао Цзяньсюэ, конечно, знал, что Юй Вэй думает о нем, но теперь эти мысли стали для него бременем...

Казалось, прошло всего лишь мгновение, прежде чем они прибыли в хижину целителя Мастера долины Июнь.

Чао Цзяньсюэ опустил голову, испытывая сильное беспокойство, размышляя о том, как бы ему потом убежать, но вдруг его нежно взяли за руку, и Юй Вэй улыбнулся ему: «Старший брат, не бойся».

Чао Цзяньсюэ: «…» Он устал еще больше.

Войдя в хижину целителя, Чао Цзяньсюэ поначалу подумал, что Мастер окажется стариком с белой бородой, похожим на старейшину Линя, но он не ожидал, что оттуда выйдет женщина средних лет.

Женщина была одета просто, а тонкие морщинки на ее лице не умаляли ее сияния, а, наоборот, придавали ей элегантность, свойственную многолетнему опыту.

Старик, возглавлявший шествие, низко поклонился ей: «Учитель, здесь находится владелец Иечжоу».

Женщина кивнула и подошла, от неё витал аромат лекарств: «Давно я не видела владельца Иечжоу, не ожидала, что он такой молодой. Скажите, в чём дело?»

Прежде чем Юй Вэй успел что-либо сказать, Чао Цзяньсюэ подтолкнул его вперед: «У него яд Дань».

Женщина неторопливо попросила его сесть, проверила несколько иголок на его запястье и через мгновение сказала: «Легко решить, ты уже совершенствуешься в Боге Преображения, и однажды сможешь добиться успеха сам. Вы совершенствовались вместе?»

Как она могла это сказать?

Чао Цзяньсюэ покачал головой, словно погремушкой. Юй Вэй тоже слегка покраснел: «Ещё нет».

Женщина поняла и сказала: «Если вы сможете совершенствоваться вместе, вам не придётся утруждаться собственными усилиями. Всего за три совместных сеанса вы сможете позволить этому яду Дэна превратиться в духовную силу, что будет гораздо полезнее».

Рассуждение было верным, но пока не было необходимости в парном совершенствовании, они уже заключили соглашение. Юй Вэй не стал бы заставлять Чао Цзяньсюэ делать то, чего тот не желал, ради такой помощи.

Юй Вэй серьёзно кивнул: «Спасибо, Мастер. Есть ещё один важный вопрос».

Он прижал Чао Цзяньсюэ ближе: «Мой спутник-даос родился слабым, особенно после употребления духовной силы. Пожалуйста, Мастер, узнайте, в чём причина».

Чао Цзяньсюэ нервно взглянул на него, а в голове у него крутилось, постоянно отдаваясь эхом, небрежное «Мой спутник Дао» Юй Вэя.

«Твоя проблема», — женщина слегка улыбнулась, — «следуй за мной во внутреннюю комнату».

Затем она сказала Юй Вэю, который собирался последовать за ней: «Члены семьи остаются здесь».

Чао Цзяньсюэ вздохнул с облегчением, чувствуя, что она, должно быть, что-то увидела, но она, очевидно, была хорошим человеком, поскольку он не хотел, чтобы Юй Вэй узнал об этом.

Женщина попросила его сесть спиной к ней. Чао Цзяньсюэ почувствовал лишь, как в спину вонзились несколько иголок, и острая боль пронзила его. Эта боль длилась всего мгновение, и он чуть не потерял сознание.

Прошло много времени, прежде чем он пришел в себя; по его лбу стекал пот.

Обернувшись, женщина серьезно посмотрела на него и спросила: «Ваша душа уже покидали тело?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен, но все же сказал правду: «Действительно, я уже покидал свое тело раньше, я…»

Женщина спросила: «Ты думаешь, ты забрал это тело силой?»

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

Она снова сказала: «На самом деле, всё не так. Твоё состояние заключается в том, что ты когда-то отделил половину своей души. Обычно, поступая так, люди становятся глупыми, слабыми и неспособными совершенствоваться. Но твоя вторая половина души вернулась невредимой, что случается редко».

«Я могу определить, какой метод совершенствования ты практикуешь. Нормально, когда после употребления слишком большого количества духовной силы тебе удаётся отдохнуть какое-то время, и это будет происходить по мере того, как ты будешь совершенствоваться, но есть одна необычная вещь».

Чао Цзяньсюэ нервно посмотрел на нее.

Кто-то намеренно отделил твою душу и запечатал демоническую кровь в твоём теле. Вот почему твой метод совершенствования имеет столь явную негативную реакцию. Однако по мере слияния души и роста совершенствования печать в твоём теле ослабевает, и демоническая кровь постепенно распечатывается.

Чао Цзяньсюэ был потрясен этой внезапной новостью, открыл рот, но не смог ничего сказать.

Кто мог намеренно отделил его душу и запечатал его демоническую кровь?

Оказалось, что он не захватывал тело и не переселялся, а изначально был той же душой, что и Чао Цзяньсюэ, но после разделения эта половина души перенеслась в его изначальный мир.

Неудивительно, что его физическое состояние там было особенно слабым.

Чао Цзяньсюэ изначально уважал этого Мастера, но теперь он стал ей еще более благодарен.

Он торжественно выпрямил лицо, почтительно сложил руки чашечкой и поклонился ей: «Младший очень благодарен божественному доктору за то, что он рассказал мне, но, пожалуйста, не рассказывай об этом Юй Вэю».

Женщина сказала: «Конечно. Я не буду участвовать в сговоре между демонами-заклинателями и людьми-заклинателями. Я буду относиться к тебе как к обычному пациенту, приведённому владельцем Иечжоу».

Чао Цзяньсю коснулся своего носа.

Наконец, он вышел из внутренней комнаты, и Юй Вэй тут же встал: «Как дела?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Это ничего, просто врождённое нехорошо…»

Мастер повторил: «Верно, если ты будешь подпитывать его более духовными растениями, в будущем с ним все будет хорошо».

Поначалу он чувствовал себя немного виноватым, но, услышав такой отклик, Чао Цзяньсюэ тут же выпрямился.

Они попрощались с Мастером и собрались идти домой. Большой камень в сердце Чао Цзяньсюэ упал на землю, а другой камень поднялся. Кто его запечатал?

Были ли они его биологическими родителями?

Вдалеке, по диагонали напротив, появился ученик долины Июнь, а за ним – очень знакомый человек. В чёрной одежде, с чёрными волосами и серебряным поясом на талии.

Чао Цзяньсюэ потянул Юй Вэя и остановился.

С их точки зрения этот человек их не видел, но они его видели.

Затем он услышал, как тот, сложив ладони чашечкой, обратился к старейшине, собиравшему листья травы:

«Тань Чжоу из секты Тяньяо пришёл за лекарством».

«Этот человек всё ещё страдает от старой болезни? Он негативен и анорексичен? Моя долина Июнь не спасает тех, кто хочет умереть», — спросил старейшина.

Тань Чжоу сказал: «Мой брат не хочет умирать, но он ранен в корень и ему не хватает мужества. Пожалуйста, дайте мне лекарство, чтобы укрепить фундамент и спасти ему жизнь».

Старейшина все равно пошел за лекарством, сказав, что это ради «секты Тяньяо».

Чао Цзяньсюэ ясно услышал это и постепенно вник в смысл. Что же повредило корень, не это ли?

Он спросил Юй Вэя: «Брат, сказал он, разве это не Мо Цзэчжи…»

Глаза Юй Вэя стали глубже: «Я попрошу кого-нибудь провести расследование, когда вернусь».

На самом деле Чао Цзяньсюэ посчитал, что нет необходимости проводить расследование.

Они уже встречались раньше. Тогда Тань Чжоу ничего им не сделал, и теперь он не станет ничего делать в долине Июнь.

По-видимому, почувствовав что-то, Тань Чжоу принял лекарство и отошел на несколько шагов как раз вовремя, чтобы увидеть их по диагонали напротив.

Тань Чжоу на мгновение замер, словно ошеломленный, а затем поклонился им издалека.

Он выглядел очень спокойным, не стал подходить к ним, чтобы поговорить, а ушел один.

Это было действительно странно. Если это действительно был его брат, и ему пришлось приехать в долину Июнь за тысячи миль, чтобы попросить для него лекарство, почему Тань Чжоу никак не отреагировал, увидев его?

Чао Цзяньсюэ с подозрением подумал: «Он выглядит…»

Юй Вэй наклонил голову: «Что?»

«Более хитрый, чем ты!»

«Ах», — сказал Юй Вэй, — «...разве я так выгляжу в глазах Старшего Брата?»

Глава 53: Тайные отношения – такие, когда хочется целоваться и обниматься

Покидая долину Июнь, они почувствовали лёгкий ветерок. Они медленно спустились по горной тропе, словно прогуливаясь, не чувствуя необходимости возвращаться в секту Уу.

Сегодня Юй Вэй был одет в лёгкое струящееся одеяние цвета голубого, которое казалось необычайно лёгким на ветру. Чао Цзяньсюэ держал рукав в руке, размышляя о том, как бы он выглядел в таком одеянии.

Однако, глядя на золотые украшения на его запястье, когда он закатал рукава, он понял, что они совершенно не соответствуют этому воздушному стилю одежды. Ему следовало бы придерживаться своих богатых и роскошных нарядов.

Юй Вэй сказал, что, поскольку его здоровье особенно слабо, ему нужны такие дорогие вещи, как золото и нефрит, для защиты. Чао Цзяньсюэ это особенно понравилось.

Когда они вдвоем грациозно прогуливались по горам и лесам, Юй Вэй внезапно схватил его за рукав и отпустил его руку.

Рука Чао Цзяньсюэ была пуста, но затем ее снова крепко сжали, и их пальцы переплелись.

Чао Цзяньсюэ: «…» Ранее он схватил Юй Вэя за рукав именно потому, что не хотел, чтобы тот продолжал держать его за руку.

Он взглянул на Юй Вэя и вздохнул: «У меня болит рука, давай не будем держаться за руки, хорошо?»

Он посмотрел в слезящиеся глаза Юй Вэя. Его лицо, похожее на фейри, выглядело очень убедительно в лучах солнца. Голос Чао Цзяньсюэ затих, и он надулся, позволив ему на время взять его за руку.

Что ж, быть красивым действительно полезно. Он чувствовал, что совсем не в затруднительном положении.

Он и не подозревал, что в глазах Юй Вэя Чао Цзяньсюэ был еще и несравненно красив— да, красив.

Никто другой не мог описать это, кроме Чао Цзяньсюэ. Юй Вэй не сопротивлялся, словно цветущий красный цветок сливы, ленивый, но изящный, порой просыпающийся с буйной страстью.

Когда он скривил губы и с улыбкой в глазах назвал его «старшим младшим братом», Юй Вэй не мог отвести от него глаз.

Его шаги постепенно замедлились, и он искренне сказал Чао Цзяньсюэ: «Могу ли я поцеловать тебя?»

Над головой Чао Цзяньсюэ появился вопросительный знак: «Сейчас?»

Ю Вэй кивнул.

Чао Цзяньсюэ огляделся по сторонам, словно вор. Увидев пешехода, поднимающегося в горы на охоту, он тут же воскликнул: «Не сейчас».

Юй Вэй понял: «Старший брат застенчив?»

Лицо Чао Цзяньсюэ тут же покраснело: «Хотя бы дождись, пока они уйдут. Почему ты так себя ведешь? Ты что, сексуально неудовлетворен?»

К его удивлению, его младший брат бесстыдно признался: «Старший брат, мне очень хочется поцеловать тебя прямо сейчас».

Может быть, он раньше слишком многого сдерживал...?

Всё верно, в семье Юй его готовили к наследованию. У такого знаменитого клана, должно быть, множество правил.

Например, Чао Цзяньсюэ слышал, что глава клана приказал уничтожить любимого кролика Юй Вэя, когда тот был маленьким, и запретил ему есть засахаренные боярышники, которые ему нравились. В этих больших кланах всегда было так: глава семьи хотел, чтобы его внимание было сосредоточено только на судьбе всего клана, без каких-либо личных чувств или желаний, поэтому воспитание с юных лет было очень строгим, вплоть до жестокости.

Поэтому Юй Вэю никогда раньше не доводилось испытывать симпатию к кому-либо.

Подождите минуту…

Чао Цзяньсюэ уклонился от его приближающегося движения: «У тебя есть брачный контракт?»

Юй Вэй на мгновение забеспокоился, а затем нерешительно сказал: «Это уже не считается».

Ранее госпожа Ин заявила, что у будущего главы семьи Юй есть брачный контракт с семьей Ин.

Однако символ брачного контракта исчез со смертью Ин Сяньгэ.

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Тогда скажи мне правду, представлял ли ты себе когда-нибудь, каким будет твой партнер по браку?»

Юй Вэй серьёзно посмотрел на него и торжественно сказал: «Да, так и было. Но у жён глав семей обычно довольно скромные отношения с мужьями. Даже мои родители, я знаю, не любят друг друга, они сошлись только ради моего рождения. Раньше я не хотел такого брачного контракта, но постепенно смирился с судьбой, ожидая появления жены, о которой не знал, когда именно».

«Но ты же знаешь, что случилось потом, старший брат. Я больше не хочу быть главой семьи Юй в Иечжоу, я хочу быть просто Юй Вэй, просто спутником Юй Вэя по Дао».

Когда Юй Вэй посмотрел на него, ему показалось, что в этом мире он один, и больше его ничего не волновало. От этого взгляда у Чао Цзяньсюэ слегка закружилась голова, и он с опозданием понял, что именно так ощущается любовь, которую любят всем сердцем.

Он почувствовал, как в его даньтяне и Пурпурном Дворце что-то бурлит и вот-вот выплеснется наружу.

Сначала он просто хотел сменить тему и заставить Юй Вэя отказаться от поцелуя, но теперь Чао Цзяньсюэ пристально смотрел на губы Юй Вэя. Чёрт, ему даже захотелось поцеловать его.

Пешеход вот-вот должен был пройти перед ними. Мысли Чао Цзяньсюэ метались из стороны в сторону, и наконец он не выдержал и решил потерять лицо. Он отвёл взгляд и принялся теребить рукава, выглядя очень занятым.

«О боже, когда это я успел испачкаться травой? Неужели, когда я только что летел?» Он указал на неприметное зелёное пятно.

Краем глаза он заметил, как энергичный старик прошел мимо, радостно поприветствовав стоявшего перед ним Юй Вэя, а затем спустился с горы.

Пока Чао Цзяньсюэ делал вид, что вытирает рукава, он продолжал поглядывать краем глаза, пока не убедился, что старик далеко, а затем вздохнул с облегчением.

Затем он сделал вид, что ищет что-то еще: «Должно быть что-то еще, помоги мне еще раз проверить, есть ли у меня еще что-нибудь с собой?»

«Старший брат».

"Хм?"

Его окутал чистый, благоухающий аромат. Юй Вэй страстно поцеловал его, от лёгкого прикосновения до глубокого. Чао Цзяньсюэ чувствовал головокружение, был дезориентирован и немного шатался.

Но на этот раз он больше не сопротивлялся, позволяя себя обнять. Это была очень уверенная поза.

Это позволило ему на время отрешиться от всяких разных забот.

В конце концов, когда Юй Вэй отпустил его, Чао Цзяньсюэ всё ещё был немного недоволен. Он не стал тереть его тыльной стороной ладони, а вместо этого опустил голову, поджал губы и облизал их, чувствуя жар.

Затем Юй Вэй снова взял его за руку: «Давайте спустимся медленно, ближайшая секта телепортации находится совсем рядом».

Лицо Чао Цзяньсюэ все еще горело, и он редко молчал, не произнося ни слова, послушно следуя за Юй Вэем.

Они скитались по Дунъюаню больше месяца. Когда они вернулись в секту Уу, она осталась прежней.

Первой их увидела Цю Шуй и даже поприветствовала: «Ну как? Нашли лекарство?»

Видя состояние Юй Вэя, она поняла, что они добились успеха, и похвалила его: «Кажется, младший брат улучшил свое совершенствование после того, как отправился в Дунъюань».

Чао Цзяньсюэ взглянул на Юй Вэя. Его совершенствование было едва заметным, всё ещё на стадии Юаньин.

Когда они вернулись, Чао Цзяньсюэ специально попросил Юй Вэя скрыть своё совершенствование, иначе оно было бы слишком преувеличено. Никто ещё не достигал уровня Хуашэнь в его возрасте, он был бы настоящим монстром.

Лучше было не допустить, чтобы кто-либо еще испытал тот же шок, что и Чао Цзяньсюэ.

Затем Чао Цзяньсюэ гордо спросил ее: «А как насчет меня, старшая сестра?»

Цю Шуй пристально смотрел и уже остолбенела: «Юаньин? Правда? Юаньин?»

«Настолько реально, насколько это возможно!» Чао Цзяньсюэ упер руки в бока.

Цю Шуй побежала обратно, совершенно забыв, что ей нужно сделать: «Я собираюсь сказать Нань Шаню, что сегодня вечером нам нужно отпраздновать!»

Чао Цзяньсюэ радостно подошёл .Сверху раздался голос Ли Чжэньчжэня: «Ты наконец-то вернулся».

Он слетел: «Почему ты мне не сказал? Я давно хотел поехать в Дунъюань, э-э-э-э…»

Он уставился на них обоих.

Чао Цзяньсюэ начал нервничать. Он понимал, что ему следовало бы отойти от Юй Вэя чуть дальше.

Ли Чжэньчжэнь сжал кулаки, словно его предали, и завыл: «Как ты прорвался ко мне за спиной! Что хорошего в Дунъюане? Я тоже хочу! Почему ты меня не позвал? Уууу!»

Это хорошо, это хорошо.

Чао Цзяньсюэ улыбнулся и ответил ему несколько слов, наблюдая, как он снова усердно работает.

Юй Вэй держался от него на расстоянии трёх шагов, не приближаясь, пока Чао Цзяньсюэ не остановился у его обители Цинсюэ. Чао Цзяньсюэ обернулся и увидел, как тот скривил губы и выглядел недовольным.

«Младший брат…» — нежно сказал Чао Цзяньсюэ. — «Не сердись, я пока не хочу, чтобы другие знали о нас, а вдруг Шицзунь не сможет принять это, когда узнает…»

С момента прихода в секту Уу Юй Вэй впервые подошел к нему ближе.

«Старший Брат, ты мне не доверяешь?»

Чао Цзяньсюэ едва не выцарапал на лбу три слова: «Прости». Не Юй Вэй не мог ему доверять, а он сам, Чао Цзяньсюэ.

Если бы у него не было никаких секретов и он открыто и честно стал бы спутником Юй Вэя в Дао, кого бы волновало, кто это примет? Он, Чао Цзяньсюэ, первым разослал бы свадебные приглашения.

Но сейчас он не мог успокоиться, он чувствовал беспокойство.

Юй Вэй внезапно протянул руку, пригладил прядь волос, упавшую за ухо, и тихо сказал: «Я могу подождать три года. Через три года, хочет того Старший Брат или нет, я расскажу Шицзуню о наших отношениях, хорошо?»

Три года, если бы они находились в уединении, были бы для них лишь мимолетным мгновением, но Юй Вэй уже пообещал ему, что больше не будет так усерден в уединении, как прежде, так что времени должно было хватить надолго.

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Почему ты говоришь так властно…»

Настроение Юй Вэя улучшилось, и он сказал: «Конечно, это потому, что Старший Брат слишком хорош, и я хочу как можно скорее получить личность спутника Дао».

«…» Лицо Чао Цзяньсюэ снова покраснело.

Где он научился этим словам любви?

Он и не подозревал, что помыслы влюбленного юноши были самыми чистыми, а сказанные им слова, казалось, были намеренно дразнящими, но на самом деле были до крайности искренними.

Сердце Чао Цзяньсюэ колотилось. Он огляделся, никого не увидел, но не удержался и схватил Юй Вэя за воротник, чтобы поцеловать его в уголок губ, словно стрекоза, парящая над водой.

Он был совершенно очарован его красотой и этой любовью.

Юй Вэй улыбнулся, его глаза засияли.

«Старший Брат, ты…»

«Эй, эй, эй! Сюда, сюда! Что с тобой? Почему ты стоишь снаружи и не заходишь?» — шумно появился Нань Шань.

Как только раздался его голос, Чао Цзяньсюэ отскочил, его сердцебиение резко участилось, и он намеренно посмотрел на пейзаж, который был ему как нельзя более знаком.

Юй Вэй был очень спокоен и даже сказал несколько слов Нань Шаню, но Чао Цзяньсюэ не услышал ни слова.

Он лишь кивнул в знак согласия с Юй Вэем.

Только когда Юй Вэй отослал Нань Шаня, он успокоился, и его мысли вернулись.

«Уже поздно, старший брат должен вернуться и отдохнуть, увидимся завтра на утреннем занятии», — сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ направился к своей комнате, но почувствовал некоторую неохоту, закрыв за собой дверь. Последние несколько дней он ел и жил с Юй Вэем, и внезапное одиночество показалось ему непривычным.

Он наклонил голову и выглянул: эй, Юй Вэй действительно ушел.

Чао Цзяньсюэ был расстроен и думал, что теперь у них начнутся тайные отношения, что было немного волнительно, помимо того, что нервировало, и немного возбужденно, помимо того, что нервировало...

Он перекатился на диван, закрыл глаза, и перед ним снова предстало красивое лицо Юй Вэя.

Его сердце снова забилось быстрее, а мочки ушей стали горячими.

Он встал, сделал глоток воды, лег обратно, и это было все то же лицо Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ подумал: «Вот черт, похоже, у него действительно появились другие чувства к своему младшему брату, такие, что его хочется поцеловать и обнять».

Глава 54: Закрытая Дверь Культивации, Окончание Закрытой Двери Культивации и Превращение в Человека-Кошку

После этого, во время утренних и вечерних упражнений, Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй сидели рядом. К счастью, они были знакомыми учениками, поэтому никто ничего не заподозрил, несмотря на их близость.

Они вместе практиковали фехтование на террасе, где любовались Луной. Трава росла пышно, иволги летали. Их запястья то скрещивались, то сопротивлялись. После каждой тренировки с мечом Чао Цзяньсюэ обретал просветление, постигая некоторые секреты фехтования.

В свободное время они тихо ходили на свидания недалеко от секты Уу — да, Чао Цзяньсюэ считал, что слово «свидание» звучит слишком неприятно, а «свидание» звучит более уместно.

Многие вещи, когда делаешь их с человеком, к которому испытываешь чувства, становятся совершенно другими.

Чао Цзяньсюэ чувствовал себя настолько счастливым, что не мог найти север.

Примерно через несколько месяцев он стал еще счастливее.

Поскольку он смутно осознал, что его зарождающаяся душа проявляет признаки роста, пришло время на некоторое время уйти в закрытое совершенствование.

Юй Вэй подготовил все необходимое для закрытого совершенствования и даже спросил: «Старший Брат хочет, чтобы я тебя сопровождал?»

Чао Цзяньсюэ серьёзно обдумывал это в течение часа и наконец сказал: «Ни в коем случае». Он также хотел идти самостоятельно; он не мог полностью полагаться на Юй Вэя во всём, даже в совершенствовании.

Итак, с величественным и воодушевленным видом Чао Цзяньсюэ понес свою сумку в пещерное жилище.

Фигура Юй Вэя осталась снаружи, когда дверь закрылась. Свет мгновенно исчез. Чао Цзяньсюэ поднял шар света, созданный из духовной силы, и оглядел свою пещеру.

Он сам его обустроил. Там были одеяла, кровать и несколько коробок с запечатанными духовной силой закусками. Короче говоря, здесь было очень безопасно, и он мог бы оставаться в уединении вечно.

Он думал, что у него будет немного времени, прежде чем он доберется до основной части, но он не ожидал, что состояние наступит так быстро.

Чао Цзяньсюэ уже заложил прочный фундамент, используя методы совершенствования школы Уу и технику «Яркого Сердца Тысячи Ли». Когда он освоился и начал распространять духовную силу по всему телу, эти два метода стали дополнять друг друга, действуя непрерывно.

Он знал, что его зарождающаяся душа была стимулирована скорбью грома на стадии Бога Трансформации, и ему все еще нужно было как следует его совершенствовать, чтобы полностью закрепить его на ранней стадии Зарождающейся Души.

В безмолвной темноте Чао Цзяньсюэ отбросил все отвлекающие факторы и сосредоточил своё внимание. Он совершенно не ощущал течения времени, словно стал крошечной пылинкой во тьме.

Он чувствовал, как его тело становится подобным растению, духовная сила бурлит и течет по ветвям и жилам, выпуская нежные свежие почки, которые медленно, шаг за шагом, растут вверх.

Это был поистине волшебный опыт, даже более реальный, чем прилив духовной силы, который он ощущал во время предыдущего совершенствования. Казалось, всё вокруг менялось.

Он даже постепенно услышал медленное, методичное сжатие камней в стене пещеры, а еще дальше — шум ветра, дующего в деревьях снаружи, и тихие звуки насекомых — звуки всего сущего на небе и на земле.

Чао Цзяньсюэ сосредоточился и молча слушал, расслабившись всем телом, чувствуя, как его зарождающаяся душа продвигается в пурпурном дворце. Эти бутоны, непрерывно растущие вверх, постепенно уловили проблеск тёплого света, подобного золотому солнцу.

Успех был уже не за горами.

Он успокоил свой разум и сосредоточился на том, чтобы достичь этого проблеска золотого солнца.

Когда он уже собирался пройти туда, его тело внезапно отяжелело, и он открыл глаза.

Он снова оказался в этом узком, пугающем месте.

Но его тело могло двигаться.

Сердце Чао Цзяньсюэ несколько раз сильно забилось, едва сдерживая чувство отчаяния и изнеможения. Он огляделся.

Холодная, узкая больничная койка, несколько пластиковых трубок, растущих из машины, словно железные цепи, способные сковать сердце, жаждущее свободы.

Это место когда-то было ему очень хорошо знакомо, но с такого ракурса он увидел его впервые.

Чао Цзяньсюэ невольно протянул руку и коснулся тонкой белой простыни. Она была ледяной, и как только он коснулся её, пустота одиночества, словно пожирающая людей бездна, пыталась поглотить его целиком.

Чао Цзяньсюэ тут же отпустил его руку.

Ему стало немного холодно, он задрожал и произнес два бессмысленных слога: «А, ах», пытаясь добавить немного человечности в это пугающе безмолвное пространство.

Но звук вырывался только из его горла, словно сухой ветер.

Лицо Чао Цзяньсюэ вдруг побледнело, и он схватился за горло.

Вернулось отвратительное ощущение трубки, вставленной в его горло.

Он давился, от боли сжималось все его горло, а из уголков глаз текли физиологические слезы.

Взглянув на его одежду, можно было сказать, что это уже не была одежда Царства Сюаньчжэнь, а вновь превратилась в сине-белую полосатую больничную рубашку

Чао Цзяньсюэ вдруг остолбенел, и по его телу пробежал холодок.

Может ли быть, что все это подделка?

Царство Сюаньчжэнь и Юй Вэй были подделкой, а ему просто приснился сон в больничной палате?

Он лишь почувствовал, как его тянут обратно на кровать. Две медсестры, лиц которых он не видел, крепко держали его и надели маску на лицо. Он брыкался и вырывался, но не мог сопротивляться, словно рыба, ожидающая разделки на разделочной доске.

А как насчет его совершенствования?

А как насчет его силы?

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза. Яркий белый свет перед ним ослеплял, и он чувствовал, что совсем потерял силы. Даже дышать стало трудно.

Рядом с ним издал звуковой сигнал аппарат.

«…Сердечный ритм слишком учащен…Дайте успокоительное!»

Нет!

Чао Цзяньсюэ тяжело дышал, сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди. Страх и отчаяние перед неминуемой смертью лишили его рассудка.

Успокойся! Успокойся!

Он находился на закрытом этапе совершенствования. Это был внутренний демон, которого ему нужно было победить, чтобы достичь стадии зарождения души!

Не забывай об этом

Успокойся!

Чао Цзяньсюэ старался открыть глаза как можно шире, его глаза были налиты кровью, он пытался увидеть всё, что происходило перед ним. Медсестра набирала шприц и присоединяла его к другой трубке.

Он приложил столько силы, что вены на его шее вздулись, а кожа окрасилась в красный цвет.

Это было слишком реально, будь то боль, биение сердца или звук... Если... Если Царство Сюаньчжэнь было всего лишь сном, и теперь он проснулся, что ему делать...

На этот раз Юй Вэй не появился. Он был один.

Он был сумасшедшим?

Чао Цзяньсюэ стиснул зубы, внезапно ощутив, что в больничной палате слишком тесно, чтобы дышать.

Все его усилия были тщетны, и все его надежды были разрушены…

Разбиты?

Но краем глаза он вдруг увидел окно.

За окном цвели зеленые листья, постоянно колыхавшиеся в золотистых лучах солнца.

Здесь было окно?

Нет, он отчетливо помнил, что в комнате, в которой он был заперт, стены были белыми со всех сторон.

Так это была иллюзия!

Чао Цзяньсюэ внезапно вспыхнул. Все иглы из его локтей вырвались, и острая боль вернула его тело к жизни.

Это был его внутренний демон, внутренний демон по имени отчаяние и одиночество.

Он перевернулся и спрыгнул, ступив босиком на холодную землю. По его руке текли тонкие струйки крови.

Медсестры, которые только что поймали его, изменили свой облик, превратившись в две неясные массы хаоса.

Чао Цзяньсюэ протянул руку и потянул, и он действительно вытащил из пустоты острый, яркий меч, Мин Цяньли.

Хотя он всё ещё был в сине-бело-полосатом больничном халате, его сердце было совершенно спокойно. С мечом в руке ему нечего было бояться.

Он нанес горизонтальный удар, и две массы хаоса перед ним просто рассеялись.

Затем белые стены со всех сторон начали сжиматься вокруг него, словно пытаясь запереть его внутри и превратить в безнадежный пепел.

Чао Цзяньсюэ, который когда-то лежал здесь, фантазировал о том, что однажды это место рухнет, и потолок рухнет на него, сломав каждую ноющую косточку в его теле.

Но теперь он повернул голову, чтобы взглянуть на единственное окно: за окном густые сорняки и яркий солнечный свет.

Чао Цзяньсюэ вытащил все трубки, присоединённые к его телу, сделал несколько шагов и направился к окну. Его спина разбила стекло с оглушительным грохотом, а затем он упал.

Чао Цзяньсюэ перекатилась на месте и тут же поднялась с земли.

Это была всё та же успокаивающая темнота. Он действительно избавился от иллюзии.

Снова осмотрев свой пурпурный дворец, он увидел, что фундамент зарождающейся души был заложен. Он добился успеха.

Итак, прорываясь сквозь мир, нужно испытать своего самого страшного внутреннего демона. Как только он пройдёт через него, мир станет совершенно стабильным.

Радоваться было поздно: левый локоть пронзила острая боль. Чао Цзяньсюэ зажёг духовный огонь, чтобы взглянуть. Оказалось, что он только что спасался. Кровь и боль, вызванные освобождением от игл, на самом деле были выцарапаны им самим.

Ему удалось вовремя спастись.

«Фух…» Чао Цзяньсюэ потер рану, охваченный страхом, и пошевелил ушами.

"…" Подождите минуту…

Что-то было не так.

Он все еще сидел на земле и протянул руку, чтобы коснуться макушки своей головы.

Это ощущение пушистости, мягкости и упругости, и очевидное чувство связи с головой...

Что это было!

«Что за хрень?» — Чао Цзяньсюэ вскочил и принялся рыться в своих вещах, чтобы найти зеркало, которое он спрятал.

К счастью, он разложил все свои вещи в пещере. Там действительно было зеркало.

С большим трудом он нашёл дрожащее зеркало. Чао Цзяньсюэ, проделав множество психологических построений, быстро открыл его, чтобы взглянуть.

На голове, среди волос, высунулись две чёрные штуки, похожие на кошачьи ушки. От шока кошачьи ушки тоже зашевелились.

Что это было!

Покончив с закрытым культивированием и стал человеком-кошкой!

Но неожиданно они оказались ещё и очень приятными на ощупь. Чао Цзяньсюэ долго трогал уши, тупо глядя на себя в зеркало.

Через некоторое время он вспомнил еще одну важную вещь и быстро оглянулся.

К счастью, хвост не вырос.

Но что происходило с этими ушами!

Шерсть была угольно-чёрной и блестящей, а также очень мягкой и упругой. Он невольно потёр её какое-то время, и уши у него болели, поэтому он невольно встряхнул.

Так, значит, истинная форма его демона — черный кот!

Из-за улучшения его совершенствования, а также из-за того, что он только что страдал от внутреннего демона, печать была нестабильной, и именно поэтому демоническая сторона проявила себя.

Чао Цзяньсюэ ударила молния, и какое-то время ему было трудно выбирать между эмоциями «на самом деле довольно мило» и «почему уши кошки выросли».

Короче говоря, он не мог выйти на улицу с этими ушами на голове.

Затем Чао Цзяньсюэ использовал все свои навыки.

Поскольку это были его собственные уши, он всегда мог убрать их сам.

Он пытался, не останавливаясь ни на секунду. Наконец, прежде чем окончательно потерять надежду, он убрал кошачьи уши.

Он снова поднял волосы, чтобы убедиться, что не видно никаких следов, а затем, дрожа, встал, готовый выйти. Но уходить вот так было нехорошо. Что, если их убрал лишь временно?

Чао Цзяньсюэ предпринял ещё несколько попыток, убедившись, что демоническая форма проявляется только тогда, когда он злоупотребляет своей духовной силой. Это испытание отсрочило его отъезд из пещеры ещё на несколько дней.

Убедившись, что все в порядке, он толкнул дверь пещерного жилища.

Давно потерянный солнечный свет был немного ослепительным.

Он остановился, как только сделал шаг.

Юй Вэй стоял в нескольких шагах от него, как будто торопился, а кончики его волос были слегка растрепаны.

Увидев Чао Цзяньсюэ, он улыбнулся: «Я услышал здесь какое-то движение и пришёл. Поздравляю, старший брат, с выходом из затворничества».

Настроение Чао Цзяньсюэ внезапно улучшилось. Ему очень захотелось сказать Юй Вэю: «Знаешь ли ты, что я полагался на себя, чтобы победить внутреннего демона?» Отныне прошлое больше не будет превращаться в кошмары, которые будут преследовать его. Он сам уже освободился от них.

«Старший брат, ты знаешь, что прошел уже почти год?» — продолжал говорить Юй Вэй с улыбкой.

Чао Цзяньсюэ пошатнулся и чуть не упал.

Глава 55: Горячие источники – никаких больших движений

Присмотревшись, можно было заметить, что Юй Вэй действительно изменился.

В нём было какое-то сдержанное и зрелое обаяние. Чао Цзяньсюэ не мог точно сказать, что именно, но интуитивно чувствовал, что он очень надёжен.

Голос Чао Цзяньсюэ смягчился, когда он заговорил: «Ты ждал, когда я выйду из уединения?»

Юй Вэй был в хорошем настроении и неторопливо разглаживал складки на рукавах, которые он не успел отгладить, торопясь выйти из дома.

«Раньше я не думал, что пребывание в уединении тяжело переносить, но, проведя время в ожидании, я понял, что значит, когда дни кажутся годами», — сказал он, слегка скривив губы.

Чао Цзяньсюэ, которого сразу же засыпали сладкими речами, не выдержал и не смог сдержаться: уголки его губ постоянно приподнимались, из-за чего его улыбка казалась немного глупой и мягкой.

«Ты скучал по мне, Шисюн?» — напрямую спросил Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ пробормотал: «Да».

Хотя это было всего лишь на мгновение, когда он попал в демоническую иллюзию, он быстро понял, что должен спасти себя, но был момент, когда он действительно надеялся, что Юй Вэй появится.

Они шли вверх бок о бок, наблюдая, как утренний свет поднимается с противоположной вершины горы, освещая бледно-голубое, пустынное небо и облака.

Подул легкий ветерок, и Чао Цзяньсюэ почувствовал прилив сил, поднимаясь по каменным ступеням.

Юй Вэй пожал им руки, желая, чтобы он обернулся.

Каменные ступени вели вверх и вниз, поэтому Чао Цзяньсюэ стоял немного выше Юй Вэя.

Выражение лица Юй Вэя выражало некую благочестивую нежность, он слегка поднял на него взгляд, рассвет отразил очертания в его зрачках, и Чао Цзяньсюэ опустил глаза.

Он снова увидел крошечную красную точку на веке Юй Вэя, пятнышко на его белом нефритовом лице, которое превратилось в напряжённую мысль. Он понял, что это желание поцеловать его.

Как можно отказаться?

С колотящимся сердцем он послушно наклонился, а Юй Вэй наклонился вперед, слегка приподнявшись на цыпочках и обхватив щеки обеими руками.

Чао Цзяньсюэ закрыл глаза, и что-то мягкое, словно цветок, легонько коснулось его губ.

На следующий день на утренней тренировке Чао Цзяньсюэ все еще смаковал поцелуй.

Он чувствовал себя так, будто парит в облаках.

«Вот как прекрасно быть влюбленным», — подумал он, будучи беззащитным перед ним.

Они провели некоторое время, нежно общаясь друг с другом, притворяясь учениками на публике и тайными любовниками наедине. Чао Цзяньсюэ это казалось нормальным, но для Юй Вэя это было воссоединение после года разлуки. Они часто не могли остановиться, начав целоваться наедине, почти переходя черту.

В этот момент Юй Вэй выглядел немного жалким: «Я уже овладел секретами парного совершенствования».

Чао Цзяньсюэ опустил руки, сверкая глазами, полными слёз от поцелуя, и стиснув зубы, сказал: «Подожди, пока я тоже не освоюсь, прежде чем мы это сделаем! Я морально совершенно не готов!»

Юй Вэй поцеловал его: «Шисюн чувствует себя некомфортно?»

Чао Цзяньсюэ было так неловко, что он был готов взорваться, но разум все же взял верх: «Все в порядке».

Поэтому после того, как Чао Цзяньсюэ помог ему вручную, и жар нахлынул, желая, чтобы он тоже помог ему, Юй Вэй внезапно отпустил его, холодно запахнул одежду и отстранился, приняв благородную осанку.

Чао Цзяньсюэ в недоумении схватил одеяло.

Почему он играл в «левую игру»?!

Ладно, Чао Цзяньсюэ понял, что Юй Вэй немного расстроен.

Потому что он всё это время не был морально готов, а Юй Вэй был не лишён своего темперамента. Но Чао Цзяньсюэ не ожидал, что Юй Вэй проявит такую злобу, раз уж он так просто отпустил его.

«Ю Вэй!» Чао Цзяньсюэ был одновременно обеспокоен и раздражен.

Юй Вэй сказал: «Раз Шисюн не готов, то и я тоже. Шисюн может сам о себе позаботиться».

Чао Цзяньсюэ был так взволнован, что ему хотелось пнуть его, но в конце концов он сдержал свою гордость, подумав: «Кто кого боится? Кто не умеет быть самостоятельным?», и повернулся спиной, чтобы решить эту проблему самостоятельно.

Он тихо застонал, и одежда, соскользнувшая с его плеч после предыдущей борьбы, упала ещё ниже, обнажив его прекрасные кости, напоминающие бабочку. Капли пота блестели, а длинные волосы, словно гладкий шёлк, ниспадали до талии.

Поскольку за ним наблюдали, Чао Цзяньсюэ становился все более и более возбужденным, а его голос становился немного громче.

«Ах…» — послышался слабый вздох позади него.

Юй Вэй все еще обнимал его сзади: «Не обращай внимания, Шисюн в конечном счете мучает меня...»

После этого инцидента Юй Вэй временно перестал о нем упоминать.

Эти двое продолжали встречаться и встречаться тайно, не стесняясь. Конечно, это было с точки зрения самого Чао Цзяньсюэ. В глазах других они усердно занимались самосовершенствованием, и отношения между учениками были полными любви и гармонии, совершенно нормальными.

Примерно через месяц такой нормальной жизни пришло приглашение с Северной границы, приглашающее выдающихся учеников из разных сект и представителей разрозненных самосовершенствующихся из разных регионов посетить проходящую раз в десятилетие конференцию по обсуждению Дао Бессмертной секты.

В отличие от Соревнования Бессмертных Сект, где определялись победители и проигравшие, Конференция по Дискуссиям о Дао Бессмертных Сект заключалась просто в том, что все сидели вместе, слушали речи выдающихся учеников, панельные дискуссии представителей различных сект и обсуждали последнюю ситуацию в Царстве Сюаньчжэнь...

Однако для рядовых учеников всё это было лишь поверхностным. Главным развлечением были еда и закуски на конференции по Дао, а также уникальный для Северной границы курорт с горячими источниками.

В секте Уу было четыре места для каждой линии мастера, и группы Му Юаня было как раз достаточно, чтобы заполнить их все, делая всех настолько счастливыми, что они вставали и танцевали на рассвете, спеша закончить свои дела раньше срока, чтобы получить отпуск.

На этот раз их было много, поэтому секта специально организовала транспортное средство, чтобы перевезти их из Небес Чжунчан к Северной границе.

Лето было в самом разгаре, и Чао Цзяньсюэ был легко одет: на нем было платье из шелка ледяного шелкопряда, которое приятно и прохладно прилегало к коже.

Он посчитал, что сейчас слишком жарко, чтобы распускать волосы, поэтому он воткнул золотую шпильку, заплел ее в косу поверх конского хвоста и продел в волосы золотую цепочку, украсив ее жемчугом и агатом.

Эту косу заплел для него Юй Вэй, и Чао Цзяньсюэ она очень понравилась.

Юй Вэй, казалось, всё ещё не замечал жара. Однако, по его словам, свойство «Горькое Холодное Сердце» изначально было холодным, и, унаследовав его, он обладал особым иммунитетом к жаре. Прикосновение к нему ощущалось как прикосновение ко льду и нефриту, и Чао Цзяньсюэ любил использовать его как кондиционер в форме человека.

Это был летающий корабль, похожий на «Куньпэн». Ученики выстроились в очередь, чтобы подняться на борт.

Видя, что Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй разговаривают, словно приклеенные друг к другу, Ли Чжэньчжэнь подбежал и вмешался: «Цзяньсюэ, когда мы доберемся до Северной границы, давай останемся вместе?»

У них уже была договорённость о проживании на курорте с горячими источниками. Обычно ученики жили в одной комнате, но добавить дополнительную кровать не составляло труда.

Но, ну...

Чао Цзяньсюэ смущенно моргнул: «По расписанию у нас с Юй Вэем отдельная комната».

Ли Чжэньчжэнь небрежно сказал: «Знаю, можно переключиться на что-то лично. Се Бинъюань боготворит Младшего Брата Юя, так почему бы тебе не исполнить его мечту, Юй Шиди, и не дать мне немного поговорить с тобой? У меня не было возможности спросить тебя о методе достижения стадии Зарождения Души с тех пор, как ты ушёл в уединение. Позволь мне поучиться у тебя?»

Конечно, самое главное, Ли Чжэньчжэнь хотел тишины и покоя. Он устал от роли матери-мужчины и просто хотел провести немного времени в тишине со своим добрым другом.

Он знал, что Юй Вэй обычно не отказывается.

Но на этот раз Юй Вэй лишь сказал: «У меня есть копия моих предыдущих заметок по технике боя на мечах. Если старший брат Ли не против, он может взять их и почитать вместе с Се Шиди ради развлечения. Что касается смены комнат, то давайте забудем об этом. У меня тоже есть человек, которым я восхищаюсь…»

Чао Цзяньсюэ напрягся и громко рассмеялся: «Верно, верно, мы очень уважаем Учителя. Мы собираемся вместе сегодня вечером изучить задания, которые он нам дал, ха-ха».

Его смех был немного суховат, но, к счастью, Ли Чжэньчжэнь ничего не заподозрил.

У него не было другого выбора, кроме как сказать им двоим: «Тогда давайте вместе поплаваем в горячих источниках, когда придёт время. Мы придём и найдём вас».

Поднявшись на борт корабля, ученики сначала выслушали лекцию главы секты, который заранее предупредил их не привлекать к себе внимания и не создавать проблем, когда они находятся на воде. После долгой речи ученики начали зевать.

Нань Шань, Цю Шуй и Чао Цзяньсюэ стояли в конце очереди, играя в крестики-нолики, чтобы скоротать время. Чао Цзяньсюэ выиграл три партии подряд, и оба были не уверены в успехе, предлагая Юй Вэю играть за них. Однако Чао Цзяньсюэ всё равно выиграл следующую партию.

«Куньпэн» летел ровно столько, сколько нужно для возгорания благовония, и пейзаж за окном побелел. В окно залетели снежинки, и Чао Цзяньсюэ достал из своего браслета-хранилища плащ, чтобы накинуть его.

Четверо учеников из одной и той же линии преемственности собрались вокруг печи у окна, заваривая чай и поджаривая несколько апельсинов для еды.

В результате, попробовав их, они обнаружили, что жареные апельсины оказались в несколько раз кислее обычных, поэтому их скормили другим.

«Чао Цзяньсюэ».

Улыбка Чао Цзяньсюэ застыла. Сохраняя улыбку, он повернул голову: «Приветствую, Глава Ордена».

К сожалению, на этот раз сам Лидер Секты повез их к Северной границе.

Глава секты стоял, заложив руки за спину, словно строгий учитель: «Даже если ты достиг стадии зарождения души, ты не должен быть беспечным. Как старший ученик, как ты можешь здесь шуметь и даже подстрекать своих товарищей-учеников к лени?»

«…» Чао Цзяньсюэ не хотел тратить на него слова и энергично закивал: «Глава Ордена Шицзунь прав, делая мне выговор».

В последнее время его кожа стала толще. В чайнике оставался всего один горячий апельсин, поэтому он протянул его главе ордена обеими руками: «Глава ордена Сидзун, вот и вам один».

Строгое выражение лица главы секты явно было ошеломлено, и его борода дернулась, но он все равно принял это: «У тебя доброе сердце».

Они наблюдали, как глава секты вернулся на свое место, медленно очистил апельсин и положил его в рот.

Затем его лицо также сморщилось.

Все четверо молча повернули головы, чтобы посмотреть на пейзаж, все перенимая пример Юй Вэя и сдерживая смех.

Горы и реки внизу постепенно покрывались снегом. Неподалёку пролетали журавли, а далеко внизу, бескрайние и безмятежные, по заснеженной земле скакали дикие олени.

Курорт с горячими источниками, где проходила конференция по Дао, находился глубоко в заснеженных горах. Группа секты Уу прибыла последней. Все получили ключи от своих комнат и были разведены по своим комнатам.

После того как Ли Чжэньчжэнь поменялся комнатами, Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй оказались в одной комнате, по соседству с Нань Шанем и Ли Чжэньчжэнем, Се Бинюань и один из их соучеников, а Цю Шуй остался один в женской половине с Шицзе из другой линии.

Несколько человек с волнением распахнули бамбуковую дверь горячего источника и обнаружили, что это не частный источник, а большой общий бассейн на три комнаты, вид из которого разделяли всего несколько камней.

Нань Шань с сожалением сказал: «Я думал, это будет частный бассейн».

Чао Цзяньсюэ подумал, что все в порядке, присел на корточки и протянул руку, чтобы проверить температуру воды в бассейне, которая оказалась слегка горячей.

Если бы он оставался здесь слишком долго, даже его одежда промокла бы от пара.

Конференция по обсуждению Дао официально должна была начаться на второй день. Некоторые из участников посетили вечерние занятия главы Ордена и очень устали. Вернувшись в свои комнаты, все сняли верхнюю одежду и одновременно подошли к краю бассейна.

Без защиты духовной энергии Чао Цзяньсюэ фактически не мог плавать, поэтому, когда он вошёл в воду, не за что было держаться, ощущение от горячей воды источника отличалось от ощущения от обычной. Он несколько раз качнулся, успев вовремя схватить Юй Вэя за плечи.

По другую сторону камня Нань Шань издал довольный крик: «Так хорошо!»

Чао Цзяньсюэ медленно подошел к краю камня и сел, прислонившись к нему. Вода доходила ему до подбородка.

Но через некоторое время он почувствовал, что ему стало трудно дышать, поэтому он несколько раз встал и сел, прежде чем прийти в себя.

Сначала они все сидели в местах, откуда могли видеть друг друга, непринужденно болтали, обсуждали, кто какое магическое сокровище недавно получил, о том, как Глава Ордена только что неправильно произнес слово во время вечернего занятия, о том, что некоему Шимею нравился некий Шисюн, а некоему Шисюну нравился некий Шицзе, но некоему Шицзе нравился этот Шимей, и всякие сплетни.

Чао Цзяньсюэ говорил ещё какое-то время, но больше не мог. Пар разгорячил всё его тело, и кожа, погружённая в воду, заметно покраснела. Но, поскольку ему было удобно, он ленился двигаться, а веки его были готовы слипнуться от сна.

Его обняли за талию, и он спросил Юй Вэя, что тот хочет сделать. Юй Вэй отвёл его к дальней стороне камня, где остальные не могли видеть.

«Не стоит долго находиться в горячем источнике, лицо Шисюна уже красное».

Чао Цзяньсюэ потрогал себя, и он действительно оказался влажным и горячим.

Взгляд Юй Вэя постепенно стал более пристальным, потому что в этот момент Шисюн выглядел несколько соблазнительно.

Полуголый и беззащитны,красные щеки, туман затуманивал ему зрение, поэтому он слегка щурился, что-то вроде притягательного очарования.

Юй Вэй обхватил ладонью затылок Чао Цзяньсюэ и наклонился, чтобы поцеловать его.

Сонливость Чао Цзяньсюэ мгновенно испарилась. Он схватил Юй Вэя за волосы и потянул его прочь, шёпотом пробормотав: «Здесь ещё есть люди!» А вдруг их увидят?

Он применил большую силу, и Юй Вэй, казалось, вскрикнул от боли, его глаза также наполнились слезами, давая ему знак замолчать: «Тсс».

Чао Цзяньсюэ тут же отпустил его и замолчал, но Юй Вэй снова наклонился вперед, словно осторожно прижимаясь к нему, и Чао Цзяньсюэ приложил все усилия, чтобы не издать ни звука, его пальцы ног напряглись от напряжения.

Это было так чертовски волнительно.

Остальные по соседству все еще весело болтали, не обращая на них никакого внимания.

Глава 56: Иду по снегу, не могу уснуть

Вилла с горячим источником была построена на полпути к заснеженной горе. С восходом солнца лазурное небо почти слилось со снежной вершиной, а когда облака рассеялись, вершину горы озарила золотая пыль.

Чао Цзяньсюэ дремал в углу лекционного зала. Юй Вэй заслонял его спереди, не давая лордам, стоявшим на сцене, заметить его.

Когда золотистый луч солнца упал на щеку Чао Цзяньсюэ, он окончательно проснулся. Он посмотрел в окно, затем на лидеров сект на сцене, которые оживленно жестикулировали и говорили, но выражение его лица оставалось пустым.

Чао Цзяньсюэ был ошеломлен.

Он знал, что ему не стоило вчера так поздно возиться с Юй Вэем. Он плохо держался в воде, а ноги ослабли после столь долгих поцелуев. К тому времени, как все сошли на берег, он уже выползал из бассейна неуверенными шагами, словно мокрая лапша, в основном от волнения.

Он приказал Юй Вэю больше не совершать плохих поступков в подобных ситуациях, но Юй Вэй выглядел очень невинно, сказав: «Это всего лишь поцелуй», и Чао Цзяньсюэ захотелось укусить его.

Он ошибался. Юй Вэй был вовсе не феей, а волком в овечьей шкуре, невероятно смелым.

В этот момент Юй Вэй сидел перед ним, внимательно слушая речь на сцене. Ученики сбоку изредка поглядывали на него, обманутые благородным и величественным видом младшего ученика Юя, хватались за грудь и шептались друг с другом.

Чао Цзяньсюэ впитал  все это в себя, и его взгляд, подобный взгляду сверчка, устремился на профиль Юй Вэя.

Юй Вэй почувствовал его взгляд, отвел глаза и слегка улыбнулся ему.

Чао Цзяньсюэ одними губами спросил: «Чему ты улыбаешься...»

Юй Вэй улыбнулся еще более невинно.

После сонного утра, проведенного за прослушиванием, лекторы говорили без устали. Кто-то напомнил им: «Вторая группа учеников уже здесь».

Оказалось, что прослушивание Дао у них также было разделено на партии.

Чао Цзяньсюэ взглянул на планы на вечер и подумал: «Отлично, снег пошел».

Они вышли, и когда увидели вторую группу учеников, ожидающих у двери, чтобы послушать дискуссию, Чао Цзяньсюэ своим острым взглядом заметил Тань Чжоу из секты Тяньяо среди толпы, насчитывавшей почти сотню человек.

По сравнению с предыдущей встречей, Тань Чжоу, казалось, имел более высокий статус в секте Тяньяо. Окружавшие его ученики секты Тяньяо последовали его примеру, почтительно следуя за ним.

Их взгляды встретились, и Тань Чжоу кивнул ему.

Чао Цзяньсюэ также кивнул в ответ.

Но Юй Вэй прошептал рядом с ним: «Разве не все люди из секты Тяньяо пришли?»

Чао Цзяньсюэ присмотрелся внимательнее.

В секте Тяньяо должно быть двенадцать человек, следующих трём путям: меча, медицины и формации, но здесь их было только одиннадцать.

Он не принял это близко к сердцу: «Просто один человек пропал, может, что-то случилось».

Юй Вэй сказал: «Когда дело касается секты Тяньяо, мы должны быть особенно бдительны».

Чао Цзяньсюэ подозрительно посмотрел на него и тут же понял, что Юй Вэй все еще беспокоится о том инциденте, когда он оскорбил секту Тяньяо, и все это время думает об этом.

В его сердце поднялась легкая сладость, и он нежно сжал костяшки пальцев Юй Вэя рукой, спрятанной под рукавом, и сказал: «Не волнуйся».

Он не знал, что его активное сцепленье пальцев, интимность тона и зависимость в улыбающихся глазах казались кокетством.

Сказать, что он был прекраснее цветов, было бы слишком банально. Короче говоря, положение старшего брата таково, что его хотелось держать на руках.

Юй Вэй невольно улыбнулся. На этот раз улыбка была прекрасна, как весенние горы, и чиста, как яркие волны. Чао Цзяньсюэ снова сцепил пальцы, его сердце наполнилось липкой радостью.

«Эй! Чего вы тут ждёте? Скорее, скорее, я хочу вернуться и поспать во время обеденного перерыва!» — Ли Чжэньчжэнь выскочил сбоку, любезно напомнив им.

Улыбка Юй Вэя исчезла, как и улыбка Чао Цзяньсюэ.

Однако они вдвоем не последовали за командой обратно, а пошли одни к залу, где они расписались вчера.

К счастью, табличку не убрали.

Юй Вэй сказал: «Вот».

Чао Цзяньсюэ посмотрел в направлении, куда указывал, и там было написано, что подписались двенадцать человек из секты Тяньяо, но подписались только имена трех ведущих учеников во главе с Тань Чжоу.

Чао Цзяньсюэ зевнул: «Не заморачивайся. Разве Ли Чжэньчжэнь не опоздал сегодня утром?»

«Когда дело касается твоих дел, лучше быть осторожным»

Чао Цзяньсюэ промычал: «Я теперь очень силён, не говоря уже о стадии зарождения души…» Он не стал продолжать, но его брови самодовольно изогнулись. Он взял Юй Вэя за руку и вернулся, чтобы хорошенько вздремнуть.

Днем ученики соревновались и устраивали спарринги друг с другом во время игры, так называемое «топтание снега».

Ступая по снегу, не оставляя следов. Тот, кто сорвёт красный шёлк с золотой вершины снежной горы, получит главный приз, который, как говорят, станет сюрпризом, совместно приготовленным Мастерами каждой секты.

Если есть сюрприз, почему не стоит потрудиться, чтобы его получить? Это должно быть какое-то несравненное сокровище, волшебный инструмент или чудесный метод.

Чао Цзяньсюэ уже был ловок, и Юй Вэй был готов помочь ему, прикрывая его внизу. Чао Цзяньсюэ первым взобрался на вершину горы и одним махом завоевал главный приз.

Он стоял на золотой вершине снежной горы, и всё его тело было озарено золотым светом. Ученики, отставшие и догнавшие его, почувствовали, что их глаза ослеплены, но они продолжали смотреть на него, спрашивая друг друга: «Кто там?»

Им оказался Чао Цзяньсюэ из секты Уу, которую велел вести лорд Му Юань.

«Почему мы раньше не знали, что, помимо младшего ученика Юй Вэя, под началом господина Му Юаня есть еще один человек?»

«Э, это Чао Цзяньсюэ?»

«Да, я давно знал, что слухам верить нельзя. Он, очевидно, очень влиятельный старший брат».

Ли Чжэньчжэнь также подошел к ним и воспользовался возможностью раздать им листовки.

«Приходите, приходите, приходите и узнайте о нашем старшем брате Чао. Разве в этой ситуации не подходит фраза «Видеть снег, закаляющий золото утром, преодолевать тысячу миль, чтобы озарить светом»? Посмотрите на этот золотой свет, посмотрите на этот снежный свет, посмотрите на свет меча и посмотрите на его облик. Разве всё не сияет? Из этого следует, что наша школа Уу выдающаяся и благословенная от природы. Мы искренне приглашаем учеников из других школ посетить нашу школу в качестве гостей, а также искренне приглашаем всех практикующих-любителей прийти в нашу школу Уу для дальнейшего обучения…»

Чао Цзяньсюэ услышал это, услышал ясно.

Почему Ли Чжэньчжэнь никогда не говорил, что, когда они совершили каминг-аут, они также взяли на себя миссию рекламы и вербовки?

Но он сохранял сдержанную улыбку и скромно продолжал быть вежливым, несмотря на всеобщие поздравления.

«Старший брат Чао, поторопись и посмотри, что за сюрприз!» — не терпелось сказать некоторым ученикам и они собрались вокруг, чтобы взглянуть на сюрприз.

Чао Цзяньсюэ с улыбкой радостно выкопал из-под снега ящик в отмеченном месте. Держать его было совсем не тяжело.

Кто-то сказал: «Это материал для очистки?»

Кто-то сказал: «Может быть, это какое-то новое упражнение, составленное Мастерами?»

Кто-то еще сказал: «Может быть, это еще и редкий эликсир?»

Чао Цзяньсюэ с уверенностью и предвкушением открыл коробку под наблюдением толпы.

Эм…

«Ээ…»

«Ах…»

«Шиш…»

Некоторое время вздохи, восклицания и вопросы то возникали, то исчезали один за другим.

Чао Цзяньсюэ вытащил из коробки книгу, и рука его дрожала. Страницы книги раскрывались одна за другой, словно длинный ковёр, расстилаясь перед всеми.

Окружающие ученики быстро отскочили, а затем снова собрались вокруг.

Оказалось, что…

«Коллекция лично подписанных автографов от Мастеров каждой секты!»

Чао Цзяньсюэ молча сложил буклет и осторожно убрал его в хранилище; все его тело было окутано слабой аурой смерти и безнадежности.

Его дебют как поэта в мире Сюаньчжэня на самом деле был весьма драматичной сценой.

Должно быть, это было очень памятно.

Когда Ли Чжэньчжэнь, Юй Вэй и другие спускались с заснеженной горы, мимо него внезапно прошел ученик и поприветствовал его: «Старший брат Чао, вы помните меня?»

Чао Цзяньсюэ подумал, что тот выглядит довольно утончённым и воспитанным, но у него не сложилось никакого впечатления. Впрочем, было слишком неловко не иметь никакого впечатления, поэтому он просто сказал: «Помню, помню».

Ученик послушно улыбнулся: «Меч старшего брата действительно красивый, и старший брат тоже очень красивый».

Застигнутый врасплох похвалой, Чао Цзяньсюэ втайне обрадовался и сказал: «Спасибо».

Ученик затем просто прошел мимо, на самом деле подойдя только для того, чтобы похвалить его.

Чао Цзяньсюэ хотелось трижды расхохотаться во весь голос. Теперь он наконец-то не был противником Юй Вэя и объектом сравнения!

Он улыбнулся и перевёл взгляд на Юй Вэя. Юй Вэй некоторое время смотрел на уходящего ученика, затем, ещё некоторое время глядя на него, беспомощно передал ему: «Старший брат так счастлив?»

«Конечно. Вам, людям, которых хвалили с детства, этого не понять».

Юй Вэй вдруг открыл рот и сказал: «Старший брат хорош во всех отношениях».

Глаза Чао Цзяньсюэ расширились. Разве он не передавал свой голос? Зачем он произнёс это вслух? Ли Чжэньчжэнь и остальные были здесь!

Его лицо снова стало горячим.

К счастью, Ли Чжэньчжэнь в этот момент сказал: «Ах, как я тебе завидую. Хотел бы я иметь такого сладкоречивого младшего брата. Звучит очень уютно!»

С наступлением ночи снежная поверхность отражала ясный лунный свет, сверкая.

Ученики поспешили вернуться в свои комнаты и снова окунулись в воду горячего источника.

Ли Чжэньчжэнь и остальные растирали друг другу спины, хорошо расслабляя мышцы и кости. Снова погрузиться в воду было словно в рай.

На этот раз Юй Вэй не действовал опрометчиво. Братья сели друг напротив друга, направляя духовную силу по телам и практикуясь.

Какое-то время в туманном воздухе слышался лишь шум воды. Несколько человек отбросили все отвлекающие мысли и серьёзно занялись домашним заданием.

В это же время то же самое касалось и тумана.

Тань Чжоу небрежно сидел у бассейна в горячем источнике и расчесывал кому-то волосы.

Казалось, этот человек не желал этого делать, но всякий раз, когда он уклонялся от удерживающих его средств, его хватали за волосы и тянули назад.

«Мо Таньчжоу! Ты мог бы убить меня мечом!» — закричал он.

Тань Чжоу оставался невозмутимым, словно его борьба была всего лишь невежественным и бесполезным кружением в его глазах.

Он радостно напевал какую-то мелодию.

«Мо Таньчжоу! Ты будешь наказан!»

Сила в руке Тань Чжоу внезапно возросла, и зубья гребня вонзились в голову этого человека. Под хриплый крик кровь капнула с его волос, окрашивая воду в бассейне под ним в розовый цвет.

Он сказал: «Разве не старший брат будет наказан?»

«Раньше ты мне всё усложнял, но не волнуйся, старший брат. Если ты теперь будешь слушаться и будешь моей собакой рядом, я не буду тебе слишком усложнять жизнь». Он медленно стряхнул капли крови с расчёски.

«Чего тебе ещё надо! У тебя уже есть личность молодого мастера ордена Тяньяо, сукин ты сын, ты…»

Остальные слова Тань Чжоу выдавил в воду.

Он холодно наблюдал за его борьбой и остановил человека только тогда, когда тот был готов зайти слишком далеко.

«У старшего брата поистине отвратительная натура. За столько лет он так и не научился склонять голову и признавать свою ошибку. Честно говоря, я очень благодарен Чао Цзяньсюэ. Если бы не он, разве я мог бы представить тебе такой день?»

Он схватил его за волосы и вытащил из воды, словно дохлую рыбу, которая не может пошевелить плавниками. Красные пятна воды прочертили шершавую каменистую землю.

Крики и проклятия не прекращались, но Тань Чжоу оставался глух к ним.

Он уже наложил на эту комнату звукоизоляционное заклинание, и каким бы громким ни был шум, он не мог передаваться.

Он повалил человека на стол, схватил его за шею и злобно пронзил: «Ты ещё не знаешь, что ты теперь тварь. За то, чем ты меня унизил в прошлом, я отплачу тебе стократно и тысячекратно. Даже не думай умирать, даже не думай так легко умирать…»

Выражение его лица было холодным, а движения — грубыми. Наблюдая, как лицо собеседника из красного становилось бледным, его глаза тоже были похожи на глаза дохлой рыбы.

В этот момент он успокоился, надолго замер, поднял человека и снова вошел в горячий источник.

«Старший брат, будь послушным, как сейчас. В таком случае я соглашусь на любую твою просьбу», — слова Тань Чжоу были почти безумными.

Вода в бассейне забурлила, и распространился запах крови.

–

Чао Цзяньсюэ открыл глаза, повернул голову и встретился взглядом с Юй Вэем.

Он спрятал улыбку и спросил: «Ты слышал?»

Ю Вэй кивнул.

В соседней комнате кто-то уже храпел.

«Ах…» Чао Цзяньсюэ лег ничком. «Я не могу заснуть».

На стороне Юй Вэя на мгновение воцарилась тишина.

Через некоторое время Юй Вэй подошел, лег на его одеяло и протянул руку, чтобы обнять его.

Холодный аромат был слабым. Чао Цзяньсюэ прижался к нему.

«Спи, старший брат. Иначе завтра рано утром будешь спать. Завтра — заседание Главы Ордена».

Чао Цзяньсюэ быстро закрыл глаза.

Глава 57: Первая встреча – Давняя первая встреча старшего и младшего братьев…

На этой встрече никто из секты Уву не смел задремать.

Глаза главы секты сияли пронзительным светом во время лекции. Если он замечал, что кто-то из его учеников невнимательно слушал, он не проявлял жалости и немедленно заставлял их вставать в наказание.

Чао Цзяньсюэ крепко спал прошлой ночью, поэтому был относительно энергичен и даже иногда делал заметки в своем свитке.

Пока глава секты не закончил объяснять ключевые моменты первых пяти форм фехтования секты Уу, ему внезапно пришла в голову идея поручить двум ученикам продемонстрировать их на месте.

Один из них, конечно же, был его собственным учеником. Что касается второго, глава ордена намеревался выбрать одного из учеников господина Шэнь Ду или господина Му Юаня.

Кто-то тут же закричал: «Выбирай младшего брата Юй!»

Чао Цзяньсюэ тоже начал аплодировать.

Кто бы мог подумать, что у главы клана уже есть кто-то на примете, и он крикнул: «Тот, кто рядом с Юй Вэем, Чао Цзяньсюэ, поднимайся».

Он сказал: «Все знают, как Юй Вэй владел мечом. Как старший брат, ты тоже должен был чего-то добиться».

Все молча образовали круг, освободив место в центре для себя двоих.

Чем это отличалось от внезапного приглашения выступить на шоу талантов в Новый год?

Хотя Чао Цзяньсюэ почувствовал себя застигнутым врасплох, у него не было иного выбора, кроме как выйти в центр и поприветствовать другого ученика.

Среди зевак Нань Шань поморщился, глядя на спокойного Юй Вэя, и прошептал: «Сможет ли он это сделать? Глава клана хочет, чтобы фехтовальщики клана Уу выступили достойно. Если выступление старшего брата окажется не на должном уровне, разве глава клана не устроит ему суровый нагоняй?»

Ли Чжэньчжэнь тоже был очень обеспокоен: «Все знают, что Цзяньсюэ плохо справлялся с самосовершенствованием. Разве глава ордена не намеренно усложняет ему жизнь?»

Судя по тому, что они обычно видели в развитии Чао Цзяньсюэ, он, похоже, не слишком усердно практиковался с мечом. Однако ученик напротив него находился под личным руководством главы ордена и был привык к тяжёлой работе. Чао Цзяньсюэ, несомненно, чувствовал себя смущённым перед ним.

Под пристальным вниманием стольких глаз Чао Цзяньсюэ и вправду немного нервничал.

Направляясь к центру, он невольно взглянул в сторону Юй Вэя и увидел, как тот спокойно кивнул ему, его взгляд был решительным и ясным.

Чао Цзяньсюэ тоже моргнул, обернулся, остановился и позвал Мин Цяньли.

Цю Шуй посмотрел ему в спину, нахмурив брови от беспокойства: «Что означает подмигивание старшего брата? Он просит нас о помощи?»

Наконец Юй Вэй, молчавший всё это время, заговорил: «Не волнуйтесь. Я верю в Старшего Брата. Верьте в него и вы».

После того, как он это сказал, двое в центре уже выполнили этикет, обменявшись указателями, и одновременно подняли мечи в руках.

Техника фехтования в секте Уу славилась скоростью, прямотой и стабильностью, но также отличалась податливостью и гибкостью в атаках, где мягкость превозмогала твёрдость. Казалось, что каждое движение и стойка имели множество вариаций, но на самом деле все они происходили из одного источника, точно следуя намерению фехтовальщика.

Чао Цзяньсюэ обычно не практиковался в фехтовании перед посторонними, но Юй Вэй знал об этом.

Он видел записи старшего брата, сделанные им давным-давно в руководстве по фехтованию. Его деконструкция и размышления были очень серьёзными. Старший брат не был таким ленивым, каким его считали другие; он относился к делу очень серьёзно.

Нань Шань и Цю Шуй редко видели, как он упражняется с мечом, потому что его старший брат любил запираться в доме Цинсюэ, чтобы тренироваться. Несколько раз Юй Вэй случайно проходил мимо и видел, как он, обливаясь потом, тренировался в одиночестве.

Позже он тренировался со своим старшим братом на террасе Гуаньюэ.

Он знал каждое движение и стойку Чао Цзяньсюэ, фехтующего на мечах. Он также знал, сколько мозолей накопилось на его ладонях за короткий промежуток времени.

Поэтому Юй Вэй нисколько не беспокоился о том, что Чао Цзяньсюэ почувствует себя смущённой перед учеником главы секты.

Он знал своего старшего брата, он верил в своего старшего брата.

Чао Цзяньсюэ начал со стандартной первой стойки фехтования клана Уу, его осанка напоминала журавля, его темперамент также успокаивался, он принял облик ученика клана Уу, который больше всего нравился лидеру клана.

Двое обменялись ударами, их стойки были лёгкими и грациозными, словно классический пример фехтования школы Уу. Ученики, поначалу сомневавшиеся в Чао Цзяньсюэ, постепенно ошеломились, не в силах совместить небесное существо перед ними со своими предвзятыми представлениями о Чао Цзяньсюэ.

Выхватывал ли он меч, возвращал ли его обратно или кружил друг вокруг друга, выражение лица Чао Цзяньсюэ оставалось спокойным, а его фехтовальные движения словно разносили по ветру снежинки. Хотя это был один и тот же приём, по какой-то причине он исполнял его особенно.

Особенно красивый вид.

В конце пяти форм их мечи случайно соприкоснулись.

Чао Цзяньсюэ вложил Мин Цяньли в ножны и кивнул. Ученик главы ордена, которого он видел нечасто, тоже улыбнулся ему: «Старший брат Чао мастерски владеет мечом».

Лидер секты также сказал: «Неплохо».

Услышав из его уст слегка одобрительное «неплохо», Чао Цзяньсюэ был поражен.

Глава секты понизил голос: «Быстро вернись на свои места и продолжай слушать лекцию».

Чао Цзяньсюэ словно проснулся и быстро вернулся на свое место.

Нань Шань и Цю Шуй посмотрел на него с завистью: «Старший брат, как ты это сделал?»

Наконец, настала очередь Чао Цзяньсюэ напустить на себя таинственный вид. Он серьёзно сказал: «Ничего сложного, практика — путь к совершенству».

Его понимание было неплохим; он лишь страдал от того, что его душа покидала тело в прошлом. Первые пять форм фехтования секты Уу были несложными, но достижение этого уровня требовало и таланта, и усердия.

То, что он только что выполнил, представляло собой стандартные первые пять форм фехтования. Занимаясь самостоятельно, он любил добавлять немного яркости, свойственной Мин Цяньли, и его движения были не такими плавными.

Если бы Юй Вэй спарринговал с ним, он бы выбрал более нетрадиционные приемы.

Чао Цзяньсюэ встретился взглядом с Юй Вэем.

Как бы неожиданно он ни придумывал нестандартные приёмы, Юй Вэй всегда мог точно попасть мечом. Всё началось с сотрудничества и наставлений, но постепенно превратилось в увлекательный спарринг.

«Вы, ребята…» Взгляд Цю Шуйа метался между ними двумя.

Чао Цзяньсюэ повернулся и с улыбкой посмотрел на него.

Цю Шуй проглотил слова.

Что за странная атмосфера царила, что он не мог вставить ни слова?

Прежде чем Цю Шуй успел понять, в чем проблема, во время перерыва молодые друзья-даосы уже начали выходить вперед, чтобы передавать письма Юй Вэю.

Чао Цзяньсюэ бросил на них, казалось бы, небрежный взгляд, и, казалось, что у них было все, но большинство из них представляли собой брошюры с маленькими портретами, в которых его просили подписать и подробно написать год и месяц подарка тому-то и тому-то.

Однако больше всего его беспокоило не это.

Чао Цзяньсюэ не мог не спросить Нань Шаня: «Почему нет никаких любовных писем или чего-то подобного?»

Нань Шань дремал на столе, безучастно говоря: «Раньше были, но Младший Брат решительно отверг их, так что теперь их нет».

«Серьёзно отвергнуто… насколько серьёзно?»

«Я помню, это был практикующий Дан, и этоь парень следовал за ним всю дорогу, желая добавить его нефритовый жетон для общения, но Младший Брат сказал, что у него его нет. Парень чуть не расплакался. Младший Брат также посоветовал ему правильно заниматься и не зацикливаться на невозможных вещах и эмоциях».

Чао Цзяньсюэ смаковал эти слова: «Это немного обидно».

Но если вспомнить отношение Юй Вэя к нему в прошлом, то это действительно был стиль Юй Вэя.

То, что требовало прояснения, следовало прояснить лично. Юй Вэй обладал хорошими манерами и этикетом, но он не был центральным кондиционером, разносящим тепло повсюду.

Подумай хорошенько…

Мысли Чао Цзяньсюэ унеслись ещё дальше. Почему до того, как он прибыл в царство Сюаньчжэнь, первоначальный владелец — вернее, его здешняя половина души — так не любил Юй Вэя?

Его воспоминания об этом были весьма смутными, Чао Цзяньсюэ напряженно размышлял.

Наконец, он не удержался и наклонился к Юй Вэю, который был полностью погружен в раздачу автографов, и, подперев подбородок рукой, спросил: «Младший брат, когда состоялась наша первая встреча? Что нас ждало?»

Юй Вэй поднял веки: «Почему Старший Брат спрашивает об этом? Старший Брат неужели забыл?»

Чао Цзяньсюэ смущенно сказал: «Прошло так много времени, помоги мне вспомнить».

Юй Вэй уже приготовил стопку буклетов, которые нужно было подписать, словно собираясь на  автограф- сессию. В конце концов, это была настоящая конференция по Дао, и ученики не осмеливались проявлять излишнюю щедрость, ожидая, пока он закончит подписывать, прежде чем по очереди передавать буклеты толпе.

Его навыки автографирования были очевидны, он писал без остановки. Он прочистил горло и сказал: «Моя первая встреча со Старшим Братом состоялась в тот день, когда я вступил в секту Мастера. Однако обстоятельства нашей первой встречи были не самыми благоприятными».

По мере того, как он рассказывал, смутные воспоминания в сознании Чао Цзяньсюэ постепенно прояснялись.

Это было утром пятьдесят или шестьдесят лет назад.

Мастер Му Юань отвел Юй Вэя, только что завершившего церемонию ученичества, на террасу Гуаньюэ, чтобы тот встретился со старшими братьями и сестрами.

Нань Шань и остальные уже давно слышали, что их младшим братом станет человек с необыкновенной внешностью и необыкновенным талантом, и были чрезвычайно взволнованы. Они аккуратно оделись и, серьёзно стоя на террасе Гуаньюэ, ждали.

Чао Цзяньсюэ был исключением. Он прислонился к колонне коридора, словно без сил, не обращая внимания на то, кто идёт. Он был лишь немного раздражён тем, что не выполнил домашнее задание, которое задал ему учитель.

Вскоре он услышал, как Цю Шуй, смотревший вдаль, сказал: «Он здесь, он здесь». Чао Цзяньсюэ неохотно поднял голову и посмотрел.

Младший брат рядом с хозяином был красив и изящен. Ещё до того, как он приблизился, уже можно было различить его чистую, неземную ауру. Приблизившись, он стал ещё более необыкновенным: брови и глаза – словно луна и звёзды, выражение лица – отчуждённое, но с особым упрямством юноши, словно прозрачная льдина в зимней реке.

Когда его взгляд скользнул туда, Чао Цзяньсюэ, казалось, услышал чистый и мелодичный звук разбивающейся льдины. Он невольно выпрямился.

«Юй Вэй, познакомься со своей третьей старшей сестрой, вторым старшим братом и старшим старшим братом», — представил Му Юань.

Затем Юй Вэй подошёл и по очереди выполнил приветствие ученика под восторженные улыбки Нань Шаня и Цю Шуя. Когда пришла очередь Чао Цзяньсюэ, тот опустил ресницы и не выразил никакого выражения лица.

По какой-то причине, возможно, потому, что Юй Вэй производил на него слишком отстраненное впечатление, он вдруг почувствовал растерянность, когда перед ним появился такой человек.

В этой половине его души не было никакого осознания притворства, поэтому он просто смотрел на него с отсутствующим выражением лица и даже не ответил на приветствие. Он даже сделал небольшой шаг назад.

Ясный взгляд Юй Вэя поднялся, в нем было легкое недоумение.

Нань Шань подошел, чтобы уладить ситуацию: «Младший брат, не обращайте на него внимания...» Поскольку учитель присутствовал, они много не говорили.

Но почему Чао Цзяньсюэ так важничает перед новым младшим братом в этой ситуации!

Му Юань серьёзно сказал: «Цзяньсюэ, скорее ответь на приветствие».

Чао Цзяньсюэ был ошеломлён и не осмеливался взглянуть Юй Вэю в глаза. Он лишь смотрел на подвеску на поясе. Это был совершенно прозрачный нефритовый лотос с серебряными кисточками, медленно вращавшийся в утреннем свете.

Чао Цзяньсюэ сразу же заинтересовался нефритовым кулоном и не удержался,чтобы не протянуть руку и не схватить его.

Его ладонь была прохладной лишь мгновение, прежде чем Юй Вэй тут же отдернул ее.

Взгляд младшего брата был немного мрачным, и Чао Цзяньсюэ запоздало понял, что он, возможно, снова облажался.

«Эй, что ты делаешь! Зачем ты просто так хватаешь личный кулон Младшего Брата? Тебе не кажется, что на тебе и так слишком много украшений!» — крикнул Нань Шань, но Му Юань остановил её.

Мастер сказал: «Чао Цзяньсюэ, извинись перед младшим братом».

Тёмные ресницы Чао Цзяньсюэ дрогнули, и он огляделся. Учитель и его младшие братья смотрели на него с недовольством, а новый младший брат, должно быть, подумал, что он собирается стащить у него кулон, но он просто хотел взглянуть.

Чао Цзяньсюэ открыл рот, не в силах выдержать гнета обвинений. Наконец, прежде чем слезы полились рекой, он повернулся и, не оглядываясь, побежал обратно в свой дом Цинсюэ, желая вернуться на свою собственную, безопасную территорию.

– Вспомнив, Чао Цзяньсюэ вдруг всё вспомнил. Он был невероятно смущён и отвернулся, не смея снова взглянуть на Юй Вэя.

Он смущался настолько, что поджимал пальцы ног перед сном. Эта половина его души была в какой-то степени неловким в общении дураком!

Но Юй Вэй, помимо ощущения, что поведение Чао Цзяньсюэ было странным, помнил и слегка испуганный и тревожный взгляд в глазах Чао Цзяньсюэ, когда тот посмотрел на него.

Он был тихим и хрупким, совсем не похожим на старшего брата в секте.

Глава 58: Яркая луна светит одна

С тех пор, как Юй Вэй поступил под опеку господина Му Юаня, Чао Цзяньсюэ избегал его, не желая появляться перед ним.

Потому что в тот день, когда он вырвал его нефритовый кулон с лотосом из рук Чао Цзяньсюэ, между его бровей читалось явное недовольство. Чао Цзяньсюэ был очень чувствителен к такого рода недовольству и ему это чувство совсем не нравилось.

Он подумал, что пора сдаваться. Если он всё испортил, что ж, пусть так и будет. Если его младший брат его не любил, значит, он тоже его не любил.

Чао Цзяньсюэ предпочитал играть с теми оживленными учениками внешней секты, которые любили поговорить с ним.

Однажды, когда он в одиночку направлялся к внешней секте, он увидел несколько знакомых фигур, разговаривающих в павильоне у летнего лотосового пруда у подножия горы.

Это были его младшие братья и сестры, а также несколько учеников с соседних вершин.

Несколько человек разговаривали вокруг Юй Вэя, который все время им улыбался.

Чао Цзяньсюэ услышал своё имя. Второй старший брат сказал младшему брату не обращать на Чао Цзяньсюэ слишком много внимания, сказав, что у него странный характер и он странно себя ведёт, и что они к этому привыкли.

Юй Вэй молча слушал, его профиль появился среди окружавших его учеников. Чао Цзяньсюэ заметил его слегка поджатые губы и едва заметный кивок.

В сердце Чао Цзяньсюэ зародилась печаль. Он инстинктивно захотел немедленно уйти, но, увидев, как Юй Вэй слабо улыбнулся окружающим, замер на месте.

В это время кто-то, похожий на него, обратил внимание на нефритовый кулон в виде лотоса на поясе Юй Вэя и спросил: «Младший брат, что за история с этим кулоном? Это какой-то магический артефакт? Он такой уникальный; я не видел ничего подобного в Павильоне Семи Искусств».

Чао Цзяньсюэ услышал, как Юй Вэй сказал: «Это не магический артефакт, а просто то, что было со мной с самого детства».

Человек снова спросил: «Могу ли я взглянуть поближе?»

Юй Вэй кивнул: «Старший брат, здесь».

Он протянул руку, чтобы развязать его, и передал ему. Прозрачный, прозрачный нефритовый кулон в виде лотоса обжег сердце Чао Цзяньсюэ.

Поэтому другие могли смотреть на него, и даже его младший брат сам предлагал его, но он смотрел на него таким взглядом, когда тот лишь слегка к нему прикасался.

Чао Цзяньсюэ немного разозлился. Он не стал больше задерживаться и, не колеблясь, пошёл вниз по склону горы.

Чтобы избежать боли, он привык активно отвергать всё, что его огорчало. Пока ему было всё равно, никто не мог ранить его сердце.

Позже ученики секты должны были тренироваться вместе в тайном мире, и Му Юань настоятельно просил Чао Цзяньсюэ не ходить туда. Его положение было особенным, и он опасался, что тайный мир может быть для него опасным.

Если он не мог пойти, значит, не мог. Чао Цзяньсюэ забился в угол и наблюдал за другими учениками.

К тому времени Юй Вэй уже некоторое время состоял в секте и завоевал авторитет среди учеников. Все знали, что его младший брат Юй Вэй непобедим и никогда не возвращается с пустыми руками.

Поэтому все пошли к нему шутить и просить защиты.

Юй Вэй сохранял свою постоянную улыбку, всегда правильную и безупречную, своего рода мягкую прохладу.

Чао Цзяньсюэ сидел на корточках на земле и выращивал грибы.

Подрастая некоторое время, он ощутил беспокойное нежелание.

Все знали, что обучение в тайном мире — хорошая возможность, будь то для повышения уровня развития или поиска магических артефактов. Пока можно было выйти наружу, всегда можно было что-то получить.

За последние несколько дней он добился небольшого прогресса, так что все должно быть в порядке…

Если бы Юй Вэй был действительно настолько силён, то взять его с собой тоже было бы возможно, верно?

Размышляя об этом, он встал и посмотрел на Юй Вэя, который стоял в центре и тревожно ходил взад и вперед.

Наконец, Чао Цзяньсюэ набрался смелости и медленно пошёл вперёд: «Младший брат…»

Ученик удивленно посмотрел на него и продолжил говорить с Юй Вэем, словно ничего не слышал. Чао Цзяньсюэ не знал, услышал ли Юй Вэй его голос, поэтому он снова собрался с духом, желая снова позвать «младшего брата».

К несчастью, в этот момент мастер, стоявший впереди, позвонил в колокол, открывая тайное царство, и громко произнёс: «Тайное царство открыто! Не упустите момент! Врата вот-вот закроются!»

Ученики вошли один за другим. В мгновение ока на месте остался только Чао Цзяньсюэ, который никак не отреагировал, – слово «маленький» было произнесено только что.

Или, может быть, ему просто следует забыть об этом.

Чао Цзяньсюэ колебался, крепко сжимая пальцы.

Но он также хотел отправиться в тайное царство.

Если бы на этот раз ему удалось выбраться из этой ситуации, все бы изменили свое мнение о нем?

Вход в тайное царство вот-вот должен был закрыться. Сквозь туманные, размытые врата царства Чао Цзяньсюэ увидел половину рукава Юй Вэя.

Не имея времени думать ни о чём другом, Чао Цзяньсюэ шагнул вперёд, никогда ещё не чувствуя такой уверенности. Он быстро вошёл в врата царства.

Естественно, в конечном итоге тайное царство было уничтожено на полпути, а Чао Цзяньсюэ была лично выведен из него Нань Шанем и Юй Вэем.

Чао Цзяньсюэ опустился на колени, робко слушая ругань своего господина, а затем услышал, что Юй Вэй все же вынес некоторые духовные сокровища из тайного царства и получил похвалу от наставников.

Он стоял на коленях на земле, тупо глядя на Юй Вэя, который стоял прямо перед ним, и слышал, как люди сравнивали его с Юй Вэем, один — как луну на небе, а другой — как пыль на земле, унижая его до пыли.

Младший брат от природы был необыкновенно превосходен. Наблюдая за младшим братом, он внезапно повернул голову, и Чао Цзяньсюэ был ошеломлён.

Потому что во взгляде Юй Вэя не было ничего: ни отвращения, ни сочувствия, ни даже капли гнева, который испытывали другие, когда их прерывали в тайном царстве.

Так вот, Юй Вэй его вообще не видел.

Чао Цзяньсюэ до смерти ненавидел Юй Вэя.

«Старший брат? Старший брат? О чём ты думаешь?» — спросил Юй Вэй, стоявший рядом с ним.

Он увидел, что выражение лица Чао Цзяньсюэ было сложным. Он подпер голову рукой и посмотрел на стол так, словно лежащая на нем брошюра вот-вот распустится, превратившись в цветок.

Чао Цзяньсюэ вздохнул: «Кстати, это напоминает мне о некоторых неловких событиях прошлого…»

Он не хотел спрашивать Юй Вэя, о чём тот думал в тот момент. В любом случае, теперь, вспоминая об этом, он чувствовал лишь, что его мысли были немного необъяснимы.

Но он не винил свою половинку.

Он был чувствительным ребенком, которому просто не хватало смелости и прямоты другой половины его души.

Юй Вэй уже подписал эту стопку буклетов и отправил их обратно толпе.

Он сказал: «В прошлом нет ничего постыдного, это просто опыт».

Чао Цзяньсюэ ухмыльнулся: «У тебя неплохо получается утешать людей».

Он наблюдал, как ученикам раздают брошюры, которым нужно было их подписать, и с любопытством спросил: «Ты подписал каждую? Разве у тебя не болит рука?»

Юй Вэй сказал: «В конце концов, их послали раньше меня. Это всего лишь подпись. Если я смогу это сделать, нехорошо их разочаровывать. Правда, рука немного болит…»

Говоря это, он незаметно протянул руку, подразумевая, что Чао Цзяньсюэ должен помочь ему потереть ее.

Чао Цзяньсюэ несколько раз ткнул его и наконец сделал несколько щипков.

Он вдруг понял еще одну причину, по которой тогда так ненавидел Юй Вэя.

И дело было не только в том, что Юй Вэй его не видел, и не только в том, что другие всегда сравнивали его с Юй Вэем...

Потому что он ненавидел яркую луну, висящую высоко, но не светящую на него.

Но сейчас яркая луна светила особенно ярко, и чувство вины Чао Цзяньсюэ снова нахлынуло, поэтому он продолжил щипать Юй Вэя еще несколько раз, не жалуясь.

Взгляд Чао Цзяньсюэ был сосредоточен, когда он щипал кого-то, а его тонкие ресницы были слегка опущены. Юй Вэй мягко улыбнулся. Будь они наедине, ему бы хотелось прижать старшего брата к земле и поцеловать его прямо сейчас.

Целовать его до тех пор, пока его щеки не покраснеют и он не сможет дышать, а затем остановится.

Ю Вэю очень нравилось видеть, как его старший брат стал таким из-за него.

В полдень их ждала первая трапеза на вилле с горячим источником.

Такие вещи, как редкая роса на заснеженных вершинах и нежные листья бамбука, свойственные только горячим источникам, – Чао Цзяньсюэ не испытывал ни интереса, ни аппетита. Они были гораздо вкуснее курицы из листьев лотоса, которую он тайком запихивал в своё накопительное кольцо.

После еды они вышли на прогулку, чтобы расслабиться, а затем начался новый раунд обсуждения Дао.

Поначалу Чао Цзяньсюэ всё ещё дремал, но вдруг услышал чей-то тихий вздох и учуял слабый аромат. Он поднял голову, чтобы посмотреть, и тут же почувствовал себя в сто раз энергичнее.

На самом деле пришедший был господином Цзывэем из секты Хуань Яо.

О каком Дао могла говорить школа Хуань Яо? Сонливость учеников рассеялась, и они навострили уши с любопытством и застенчивостью.

Он никогда раньше не слышал о том, чтобы на конференцию по обсуждению Дао приглашали секту Хуань Яо для чтения лекций.

Чао Цзяньсюэ предположил, что это произошло из-за того, что Лорд Цзывэй одним махом перешел на стадию Превосходства Скорби и теперь стал ключевой фигурой в Царстве Сюаньчжэнь.

Более того, помимо секты Хуань Яо, другие секты не могли по-настоящему научить путям парного совершенствования, и какой ученик осмелился бы спросить своего учителя об этом вопросе?

Лорд Цзывэй медленно и грациозно опустился на сцену, открыв панорамный вид на изумлённые, наполовину жаждущие знаний, наполовину ищущие взгляды. Он сказал: «Все, если кому-то неинтересен вводный путь парного совершенствования, о котором я собираюсь сегодня рассказать, пожалуйста, не стесняйтесь уйти, это неважно».

Он была полный достоинства и великодушия, и, услышав это, многие ученики вставали, кланялись и уходили один за другим.

Нань Шань тоже был обеспокоен и спросил старших братьев, стоявших рядом: «Вы не уходите? Вы уходите?»

Самым неожиданным было заявление Ю Вэя: «Я не уйду».

Нань Шань обеспокоенно почесал голову: «Ты правда не уйдешь? Старший брат, ты уходишь?»

Чао Цзяньсюэ даже немного хотел уйти, но ему было очень любопытно, что же будет сказано. Короче говоря, послушать не помешает…

Видя, что шум под сценой постепенно стих, правитель Цзывэй сказал: «Хорошо, позвольте мне сначала изложить вам одно положение. Путь парного совершенствования, о котором я говорю, применим как к мужчинам, так и к женщинам, различаются лишь два способа входа в тело, которые вы можете настроить самостоятельно».

Он сохранял спокойствие и говорил красноречиво.

Слушая его, Чао Цзяньсюэ действительно получил гораздо больше пользы, чем от  книг . Некоторые действия в книгах были просто бессмысленны. Если бы они действительно попытались их повторить, Юй Вэй, возможно, сломал бы себе поясницу.

Нет, нет, нет, почему его мысли устремились в такое место!

Двойное совершенствование или что-то в этом роде, он все еще надеялся, что этого не произойдет в ближайшее время!

Нань Шань сидел рядом с Юй Вэем, слушал и слушал, как вдруг краем глаза он увидел, как его младший брат Юй Вэй делает записи.

Это было как гром среди ясного неба.

Зачем он записывал подобные вещи? Неужели младший брат так серьёзно относился к парному совершенствованию? Потому что он серьёзно относился ко всему совершенствованию, или потому что парное совершенство его действительно интересовало?

Он хотел позвать старшего брата, чтобы тот пришёл и увидел эту потрясённую сцену, но когда он наклонился, чтобы взглянуть, это было словно гром среди ясного неба. Чао Цзяньсюэ тоже писал и даже набросал действия двух людей, о которых говорил Юаньцзюнь.

Нань Шань: «…» Значит, проблема была в нём? Неужели ему не хватало духа учения?

После долгих раздумий Нань Шань также тщательно сделал несколько заметок в своем блокноте.

На этот раз удивлением для него стал сидевший рядом Цю Шуй: «Зачем ты делаешь заметки?»

Нань Шань покачал головой: «Вам, необразованным людям, это трудно объяснить».

Уголки губ Цю Шуй дернулись, и в конце концов он тоже решил записать несколько вещей.

После долгих двух часов Лорд Цзывэй наконец сказал: «В конце концов, то, что вы видите на бумаге, поверхностно. Если у вас есть партнёры по Дао, можете вернуться и попрактиковаться сегодня вечером. Только так вы сможете по-настоящему проникнуть в суть и по-настоящему чему-то научиться».

Чао Цзяньсюэ почувствовал, как на его лицо упал взгляд, словно наполненный веществом. Он не произнес ни слова, сосредоточившись лишь на приведении в порядок своих письменных принадлежностей.

Поэтому этот взгляд стал немного обиженным.

Глава 59: Несчастный случай – Истерика младшего брата

Чао Цзяньсюэ ожесточился, решив не встречаться с этим взглядом. Он встал, потянулся и устремил взгляд вдаль, на заснеженную гору.

Такой белый…

У него было плохое предчувствие: он чувствовал, что Юй Вэй сегодня вечером, когда он вернется, устроит ему неприятности.

Чао Цзяньсюэ выглядел спокойным и собранным, наслаждаясь ветерком, но в глубине души он был неуверен.

Его взгляд метнулся, и Ли Чжэньчжэнь случайно похлопал его по плечу. «Хочешь прогуляться?»

«Молодец!» — Чао Цзяньсюэ почувствовал просветление и схватился за руку, словно за спасительную соломинку. — «Давай сегодня вечером останемся вместе!»

Ли Чжэньчжэнь был озадачен таким внезапным приглашением, но с готовностью согласился: «Конечно, я не против. А как же младший брат Юй?»

Чао Цзяньсюэ выдавил улыбку и повернулся к Юй Вэю: «Младший брат, я сегодня переночую у тебя. Как насчёт того, чтобы Нань Шань остался с тобой?»

Его улыбка была почти заискивающей. Столкнувшись с явно леденящей аурой Юй Вэя, он вообще не осмеливался поднять на него взгляд, словно в лицо ему дула метель.

Чао Цзяньсюэ усмехнулся, обнял Ли Чжэньчжэня за плечи и потянул его за собой. «Пошли, пошли! Братец, как давно мы не делили комнату!»

Ли Чжэньчжэня наполовину оттолкнули, наполовину оттащили, и он с ухмылкой пробормотал: «Что происходит? Ты же не согласился, когда я тебя просил…»

Их фигуры постепенно растворялись вдали, голоса становились все слабее.

Юй Вэй стоял в дверях, наполовину освещённый снежным светом, отбрасывающим тени на его лоб и глаза. Его губы, изящно очерченные, словно на картине, были плотно сжаты, лицо оставалось бесстрастным.

В тот вечер Чао Цзяньсюэ не пошёл к горячему источнику. Он надел лёгкий халат, специально предоставленный на вилле, и сел у окна, предаваясь внутренним размышлениям.

Он глубоко и мучительно размышлял. Если бы он продолжал отказываться, это было бы несправедливо по отношению к Юй Вэю, но он действительно не был готов.

Чао Цзяньсюэ всегда чувствовал, что это всё-таки обман. Если он действительно сделает это с Юй Вэй, то будет навеки проклят, его совесть не позволит!

Более того, если бы его личность была раскрыта в будущем, а он уже сделал это с Юй Вэем, то он наверняка был бы мертв.

Но Юй Вэй собирался разозлиться, а в гневе он был довольно пугающим. Однако Чао Цзяньсюэ предпочел бы сейчас терпеть ледяной воздух Юй Вэя, чем упустить возможность переломить ситуацию позже.

Он невольно вздохнул, осторожно вглядываясь в сторону горячего источника.

Горячий источник был полон белого тумана, клубящегося и неясного. Он слышал только звуки возни Нань Шаня, Се Бинюаня и других. Чао Цзяньсюэ сдался. Чтобы предотвратить проникновение водяного пара в комнату, он закрыл окно.

Ли Чжэньчжэнь, едва войдя в комнату, бросился к кровати. «Какая удобная! Мне никогда в жизни не было так удобно… Ты правда не собираешься вымокнуть?»

Чао Цзяньсюэ лежал на спине на кровати, выплюнув два слова: «Не пойду».

Ли Чжэньчжэнь спросил: «Вы с Юй Вэем не поссорились, не так ли?»

Чао Цзяньсюэ настороженно повернул голову. «Почему ты спрашиваешь?»

Ли Чжэньчжэнь зевнул. «Тогда почему ты вдруг захотел остаться со мной в одной комнате?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Я просто хотел остаться с тобой в одной комнате…»

Осмелится ли он сказать, что это было сделано для того, чтобы избежать секса с ним? Он не посмел.

Он чувствовал себя как измученный муж средних лет, который смотрит на прекрасную жену с двумя словами в сердце: умственная усталость.

Чао Цзяньсюэ закрыл лицо.

Ли Чжэньчжэнь задул свечу, и в комнате остался только пол, залитый лунным светом.

Ли Чжэньчжэнь вдруг спросил: «Ты подумал о том, куда пойдешь потом?»

Чао Цзяньсюэ: «Что значит «куда»?»

«Мы не можем вечно оставаться в Царстве Сюаньчжэнь. Что, если Юй Вэй однажды внезапно мутирует? Нам даже некуда будет бежать. У меня уже есть план. Когда секта ослабнет, я просто сбегу в Царство людей, чтобы спрятаться».

Чао Цзяньсюэ повернул голову: «Когда ты придумал этот план?»

Ли Чжэньчжэнь гордо заявил: «Когда Истинные Лорды открыли связь с Миром Людей, я уделил этому особое внимание. Формация на самом деле не такая уж сложная. Если я открою её сам, то потеряю лишь большую часть своего развития. Но мои способности позволяют мне провести только одного человека. Хочешь пойти со мной?»

Чао Цзяньсюэ не ответил на этот вопрос, вместо этого спросив: «А как же Се Бинъюань и остальные?»

Ли Чжэньчжэнь помолчал немного, а затем вздохнул, потеряв всякую надежду. «Что я могу сделать? В такой ситуации кого могут волновать подобные вещи? В любом случае, секта не потеряет ещё одного старшего брата. Нехорошо, что они не пойдут со мной. Лучше сначала позабочусь о своей жизни».

Чао Цзяньсюэ задумался. Но когда человек беден, нужно в первую очередь заботиться о себе. Он не мог сказать, что идея Ли Чжэньчжэня была плохой. Наконец-то им удалось пожить в этом мире; как же они могли не сбежать, зная, что умрут?

Ли Чжэньчжэнь снова спросил: «Скажи что-нибудь. Ты пойдёшь со мной, когда придёт время? Ты мой единственный родственник здесь».

Чао Цзяньсюэ на мгновение задумался, а затем неопределенно произнес: «Я найду тебя, когда придет время».

Ли Чжэньчжэнь вздохнул с облегчением. «Всё верно». Он быстро уснул.

Чао Цзяньсюэ ворочался на диване, глядя на яркий лунный свет, чувствуя себя необычно бодрым.

Он понял, что без Юй Вэя рядом он чувствует себя опустошенным и не может спать!

И так он не спал до рассвета.

На этот раз форума, посвящённого Дао, не было. Ученики разных школ собрались на снежном склоне, чтобы обменяться советами и поучиться друг у друга.

Остальные были в порядке, но многие проявили инициативу и вступили в спарринг с Юй Вэем.

Сегодняшнее выступление Юй Вэя было не слишком вежливым. Раньше он был очень вежлив. В подобных спаррингах он также обходился с противниками мягко. Но сегодня он решительно и чисто обнажил меч. Хотя он и не демонстрировал своего развития в сфере трансформации, он полностью высвободил позднюю стадию сферы формирования ядра.

Группу учеников избивали до тех пор, пока они не «катались по земле от страха», полностью убедившись в этом.

Чао Цзяньсюэ съёжился в углу коридора, уплетая семечки дыни вместе с Нань Шанем и остальными. Он взглянул на Юй Вэя, но тот и глазом не моргнул, словно тот был воздухом.

Чао Цзяньсюэ подавленно подумал: «Конечно, он злится, и на самом деле игнорирует меня».

Но его младший брат, который молчал, сражался необычайно стойко, ещё больше, чем обычно, напоминая небесное существо, спустившееся на землю. Чао Цзяньсюэ постепенно перестал есть семечки дыни, полностью сосредоточившись на происходящем.

В этот момент рядом с Чао Цзяньсюэ мелькнула тень. Он взглянул и увидел добродушного ученика из другой секты.

Он застенчиво сказал: «Вчера я смотрел танец с мечом старшего брата Чао и хотел бы попросить у него несколько советов».

На самом деле он был здесь, чтобы сразиться с Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ снова взглянул на Юй Вэя. Юй Вэй всё ещё не обернулся.

Он задумался. Ему всё равно было скучно. Не было ничего плохого в том, чтобы поспорить с кем-то ещё, поэтому он встал и сделал жест «пожалуйста».

Он намеренно использовал тот же набор приёмов меча, что и во вчерашнем выступлении. Ученик ответил соответствующим образом, и они сражались легко и непринуждённо. По сравнению с напряжённым боем рядом с Юй Вэем, их стиль был относительно расслабленным.

Постепенно большинство наблюдавших учеников также обратили внимание на его движения. После того, как его представили, все поняли, что это старший брат Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ. Как и его имя, его движения были подобны лёгкому танцу снежинок, но сам он был невероятно красив, ослепительнее золотого солнца на снежной вершине.

Юй Вэй слева, Чао Цзяньсюэ справа. Может быть, в секте Уу при приёме учеников обращают внимание только на внешность?

Яркие огни мечей мерцали, словно светлячки летней ночью, кажущиеся хрупкими и в то же время непрестанными.

Ученик, стоявший перед Юй Вэем, нашел в нем слабость, возликовал и поднял кнут: «Ты отвлекся!»

Неожиданно, даже найдя уязвимое место, он всё же устранил его одним мощным ударом меча. Между бровями Юй Вэя словно сгустился иней, который невозможно было рассеять: «Я не…».

Кто-то из толпы спросил: «Как вы думаете, кто победит, если сразятся Юй Вэй и Чао Цзяньсюэ?»

Ли Чжэньчжэнь цокнул языком: «Это все еще Юй Вэй».

Остальные кивнули, но у Цю Шуй было другое мнение. Он сказал: «Не обязательно».

«Почему бы нам не устроить сцену и не заставить их подраться?»

В это время исход битвы Юй Вэя был уже решен, без всякого напряжения.

Чао Цзяньсюэ и его ученик тоже временно прекратили беседу. Ученик весь вспотел, глаза его блестели, и он сказал Чао Цзяньсюэ: «Спасибо, старший брат Чао! Меч старшего брата Чао прекрасен. Я многому научился!»

Чао Цзяньсюэ потёр запястье. Впервые он столкнулся с таким дружелюбным и мирным поединком. Он улыбнулся ему, ещё более лучезарно и прекрасно, чем во время боя.

Все видели, что Юй Вэй боролся в напряженной, настоящей борьбе, но спарринг с Чао Цзяньсюэ стал просто замечательным опытом.

Итак, люди один за другим приглашали его на спарринг, но Чао Цзяньсюэ больше не хотел сражаться и один за другим отказывался, убегая в коридор, чтобы остаться.

По крайней мере, на этот раз он больше не слышал кислых слов, таких как: «Как Чао Цзяньсюэ мог...» Те ученики, которые были настроены против него предвзято, закрыли рты, выглядя так, будто они хотели поговорить с ним, но в конце концов сдались.

Он был разгорячен после боя, закатал рукава, обнажив свои гладкие и красивые плечи, а также несколько золотых нарукавных повязок.

Так как он только что занимался спортом, его щеки раскраснелись, и он вдруг стал похож на божество, сошедшее с картины.

Юй Вэй хотел подойти, но остановился, коснувшись взглядом этих прекрасных рук. Наконец он развернулся и продолжил состязаться с учениками, пришедшими его пригласить.

Чао Цзяньсюэ совершенно не подозревал, что стал знаменитым красавцем среди учеников. Он взял красноземную дыню и съел её.

Юй Вэй по-прежнему игнорировал его, сражаясь на поле боя очень серьезно...

Чао Цзяньсюэ чувствовал, что так больше продолжаться не может. Почему бы не вернуться сегодня вечером и не уговорить его? Если он проявит инициативу, обнимет, поцелует и прикоснётся к нему, они смогут перевернуть страницу.

А что, если ему всё равно не удастся его уговорить? Тогда…

А потом не повезло.

Приняв решение, он расслабился и продолжил с одобрением наблюдать за движениями Юй Вэя.

Но в лесу, в конце видения, его внимание привлекла тень. Чао Цзяньсюэ прищурился. Это был правитель Цзывэй. Разве он не ушёл?

Лорд Цзывэй помахал ему издалека.

Чао Цзяньсюэ огляделся. Никто не отреагировал. Может быть, он искал его? В самый раз, у него тоже были вопросы к правителю Цзывэю.

Чао Цзяньсюэ обошел толпу и пошел в лес одна.

Радостные возгласы учеников постепенно стихли. В лесу воцарилась гробовая тишина. Какое-то время слышался лишь шум падающего снега.

Лорд Цзывэй стоял под деревом, скрестив руки на груди, в том же дымчато-фиолетовом одеянии с широкими рукавами, что и вчера, и неторопливо наблюдал за ним.

Когда Чао Цзяньсюэ подошёл, он с улыбкой спросил: «У тебя все хорошо?»

Чао Цзяньсюэ спросил: «Хочет ли господин Юань что-нибудь для меня поискать?»

Лорд Цзывэй спросил: «Как поживает меч, который я тебе дал? Почему я его не вижу?»

Чао Цзяньсюэ призвал Мин Цяньли: «Меч Цяньли слился с моим золотым кольцом, вот почему он стал таким».

Лорд Цзывэй понимающе вздохнул и протянул руку: «Подай его сюда и покажи мне».

Чао Цзяньсюэ протянул руку, но тут же отдернул ее: «Что господин Юань хочет увидеть?»

Мин Цяньли уже стал его родовым мечом. Он всё ещё помнил принцип: родовой меч не отдаётся просто так.

«Ох…» — Лорд Цзывэй слабо вздохнул. — «Маленький красавиц, почему ты не слушаешь меня?»

Чао Цзяньсюэ: «?»

В этот момент лицо господина Цзывэя полностью изменилось, он внезапно превратился в Ли Чжэньчжэня и лукаво подмигнул ему: «Ты помнишь меня?»

Чао Цзяньсюэ отреагировал мгновенно. Не успел он обернуться, как у него внезапно закружилась голова, и всё закружилось. Он совсем не мог стоять.

Черт возьми, он попал в засаду.

Когда он снова в оцепенении открыл глаза, Чао Цзяньсюэ забрызгал себя руками и ногами и трагически обнаружил себя привязанным к кровати в форме большой буквы «Х».

Он некоторое время боролся, пытаясь активировать свою духовную силу, но все было тщетно.

«Не двигайся. Ты отравлен моим демоническим ядом, и чем больше ты будешь двигаться, тем туже будет затягиваться верёвка. Если хочешь, чтобы тебе переломали руки и ноги, мне будет легко».

Чао Цзяньсюэ с трудом поднял голову и выпалил два слова: «Это ты!»

Это был демон, который притворился Ли Чжэньчжэнем в Тайном Царстве Долины Водяной Луны и украл у них Меч Цяньли.

Глава 60

Ну как? Нашёл?»

Внутри курорта с горячими источниками Ли Чжэньчжэнь и остальные вернулись в зал для автограф-сессий. Они только что обыскали курорт в разных направлениях, но не нашли никаких следов Чао Цзяньсюэ.

«Не волнуйтесь, возможно, Старший Брат просто вышел отдохнуть», — не мог не утешить их Нань Шань, видя, что их лица выглядят неважно.

Се Бинюань сказал: «Но мы также не можем связаться с нефритовым кулоном старшего брата Чао. Может быть, он в опасности…»

Он замолчал, потому что взгляд Юй Вэя был пугающим. Се Бинюань впервые увидел у Юй Вэя такой свирепый взгляд, и он был поражен.

Ладонь Юй Вэя была крепко сжата, словно он подавлял огонь в сердце, и он холодно спросил: «Неужели никто из вас не видел, куда делся Старший Брат? Он явно только что сидел среди вас…»

Нань Шань нахмурился: «Мы его действительно не видели. Он молча ушёл. Там было так много людей, что мы подумали, что он собирается что-то сделать… Что вы имеете в виду? Вы нас обвиняете?»

Цю Шуй потянул его: «Эй, младший брат просто волнуется».

«Кто не волнуется? Я тоже волнуюсь…»

С тех пор, как они поняли, что Чао Цзяньсюэ пропал, Юй Вэй много раз спрашивал их, почему они не видят, куда делся Чао Цзяньсюэ.

Нань Шань и остальные тоже были огорчены. Чао Цзяньсюэ уже не трёхлетний ребёнок, и он уже не тот идиот, каким был раньше. Кто знал, что он так внезапно исчезнет? Как они могли каждую секунду следить за ним, словно за ребёнком?

Юй Вэй понимал, что его эмоции неуместны. Он заставил себя прочесть несколько строф из Сутры Ясного Сердца, опустил голову и сказал: «Второй Старший Брат, прости, я не это имел в виду. Я виноват». Ему не следовало злиться на Старшего Брата и намеренно игнорировать его. Ему следовало всё время следить за Старшим Братом, как и прежде.

Хотя Старший Брат и практикует Юаньин, у него мало практического опыта. Если он столкнётся с другим практикующим Юаньин, он может проиграть. Более того, у него болезнь, из-за которой он на некоторое время ослабевает после практики. Что, если что-то действительно произойдёт?

Кончики пальцев Юй Вэя почти впились в ладонь. Мысль о возможной потере старшего брата отозвалась болью в сердце.

Кто бы это мог быть?

Никаких признаков вторжения демонов на курорт с горячими источниками не обнаружено. Чао Цзяньсюэ отправился куда-то один или его кто-то похитил?

Кто это был?

Секта Тяньяо?

«Второй старший брат, давай доложим господину Му Юаню. Мы обыщем гору», — Юй Вэй поднял глаза и спокойно сказал: «Я пойду в секту Тяньяо».

Нань Шань согласился. Но вскоре после того, как он вышел, он услышал, как Юй Вэй сказал: «Подожди, подожди ещё два часа. Дождись моего сообщения, прежде чем идти искать господина Му Юаня».

Он знал Чао Цзяньсюэ. Старший Брат не любил, когда о нём сплетничали за его спиной. Если бы дело о его исчезновении стало достоянием общественности, это наверняка снова вызвало бы волну критики.

Юй Вэй сжал в руке нефритовый кулон и поспешил к резиденции клана Тяньяо.

–

«Ты хоть представляешь, сколько проблем ты мне причинил?» Палец опустился на низ живота Чао Цзяньсюэ и медленно поднялся к груди.

Всё тело Чао Цзяньсюэ напряглось. Верёвки на его руках и ногах были с зазубринами, и любое движение запястья заставляло их ещё глубже впиваться в кожу. Ему оставалось только сдаться, успокоиться и спросить: «Чего ты хочешь?»

Этот демон наконец явил свою истинную сущность: воротник был распахнут в дерзком стиле, длинные серебристо-белые волосы и жутковатые зелёные вертикальные зрачки. Он почти полулежал на Чао Цзяньсюэ, вдыхая его запах.

Он сказал: «Странно. В последний раз, когда я тебя видел, я помню, что вокруг тебя была какая-то демоническая аура. Почему же теперь её нет?»

Конечно, потому что он намеренно скрыл это перед тем, как выйти из уединения!

Чао Цзяньсюэ понимал, что находится во власти этого демона. Видя, что тот, похоже, не собирается его убивать, он лёг на землю и спросил: «Чем я тебе доставил неприятности?»

Демон приподнялся, обнажив свой истинный облик. Когда Чао Цзяньсюэ увидел, что нижняя часть его тела превратилась в зелёный змеиный хвост, он чуть не потерял сознание, особенно когда хвост обвился вокруг одной из его ног.

«Не притворяйся дураком!» Хвост щёлкнул ногой.

Он сказал: «В тот день, когда я взял меч Цяньли, я не ожидал, что попаду в ловушку, расставленную женщиной по пути. Она выхватила мой меч, и я чуть не погиб от её рук».

«Но я не ожидал, что она отдаст тебе меч... Какая пустая трата сокровища».

Он снова сердито хлестнул Чао Цзяньсюэ хвостом. Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его нога, наверное, посинеет.

«Когда настала очередь вашей человеческой расы использовать бессмертные артефакты, оставленные моей демонической расой!»

Чао Цзяньсюэ уставился на обнажённые клыки. Должно быть, именно змеиный яд лишил его возможности сопротивляться.

Он вздохнул: «Истинный Бессмертный Фухан лично передал мне метод совершенствования. Почему бы тебе не пойти и не поговорить с ним?»

«Правда?» Казалось, он не поверил.

«Но у тебя действительно странный запах. Кто ты? Ты действительно обычный человек-совершенствующийся?»

Холодный пот капал с лица Чао Цзяньсюэ: «Это…»

«Забудь, кем бы ты ни был, сегодня ты окажешься у меня в животе».

Чао Цзяньсюэ схватился за веревки, связывающие его: «Вы, демоны, вообще едите людей!»

Как он должен был противостоять полудемонической крови в своем теле?

Демон-змея усмехнулся: «Ты думаешь, это как есть мясо и кровь? Невежда. Конечно, это…»

Он провел пальцами по воротнику Чао Цзяньсюэ и остановился на середине его светлой груди.

«Разрежь его здесь и вытащи духовное ядро. О, теперь ты тоже практикуешь Юаньин».

Волосы Чао Цзяньсюэ встали дыбом: «Если хочешь отомстить, тебе следует найти Лорда Цзывэя!»

«К сожалению, моя техника маскировки не может обмануть эту женщину».

Блин!

Чао Цзяньсюэ боролся еще сильнее, отчаянно пытаясь активировать магические артефакты в своем браслете, но без духовной силы для их активации он не мог сдвинуть ни один из них.

Никогда ещё он не чувствовал себя таким бессильным. Он крепко зажмурил глаза, и по мере того, как ногти впивались в его грудь всё сильнее, его губы задрожали.

«Э-э…» — демон-змея внезапно остановился, опустил голову и приблизился к нему. — «Если присмотреться, твой изначальный облик довольно красив. Было бы жаль позволить тебе вот так просто умереть».

Чао Цзяньсюэ был гибким и легко приспосабливался. Слёзы навернулись на глаза, и он дрожащим голосом произнес: «Господин, демон-змей, прошу, сжальтесь».

Демон-змея был заинтригован: «Почему бы мне не забрать тебя обратно в царство демонов?»

Его хвост отступил, снова приняв человеческую форму, и он встал рядом с Чао Цзяньсюэ, медленно оглядывая его с головы до ног, словно оценивая степень его удовлетворения.

–

«Это ты», — Тань Чжоу открыл дверь. «Могу ли я спросить, в чем дело?»

Юй Вэй с тревогой спросил: «Видел ли товарищ-даос Тань Чжоу моего старшего брата или знает о нем что-нибудь?»

Выражение лица Тань Чжоу слегка изменилось: «Он пропал?»

Из внутренней комнаты послышалось слабое движение. Юй Вэй прищурился и шагнул внутрь.

Тань Чжоу не остановил его, а сказал: «Моя секта Тяньяо не вмешивалась. Я знаю о его деле с Мо Цзэчжи, но его исчезновение – это точно не дело секты Тяньяо».

Юй Вэй уже достиг внутренней комнаты, и его шаги остановились на месте.

Потому что он увидел кого-то, лежащего на полузастеленной кровати. Полог скрывал верхнюю часть тела, но ноги были покрыты синяками и уродливыми следами, отпечатками пальцев и запекшейся грязью, словно даже воздух был пропитан развратом.

Юй Вэй понял по этим ногам, что это не его старший брат.

Несмотря на то, что Юй Вэй впервые стал свидетелем столь непристойной сцены, он сохранял внешнее спокойствие. Он также слышал откровенные слова Тань Чжоу. Он повернулся к нему и поклонился: «Если у вас есть какие-либо зацепки, пожалуйста, сообщите мне».

«Хочешь, я помогу?» — Тань Чжоу изобразил доброту.

Юй Вэй прошёл мимо него и кивнул: «Спасибо».

За этот короткий миг он уже высвободил свою духовную силу, чтобы исследовать всю комнату, и убедился, что там действительно не было никаких следов Чао Цзяньсюэ.

Единственное, что было несколько неожиданным, — это личное хобби Тань Чжоу.

Юй Вэй действительно слышал о тайных удовольствиях среди молодых магистров больших кланов, но он впервые столкнулся с этим.

Отложив пока это дело в сторону, он быстро взобрался на вершину снежной горы, откуда открывался бескрайний вид на снежный пейзаж.

Чао Цзяньсюэ продолжал говорить приятные вещи: «Вообще-то, если ты хочешь Меч Цяньли, я могу дать его тебе, но сначала ты должен меня отпустить, чтобы я смог его тебе отдать. Иначе, даже если ты меня съешь, меч не признает тебя своим хозяином!»

Демон-змея был совершенно спокоен, его холодная ладонь прижималась к лицу, пощипывая подбородок.

«Вот как? Но вы, люди-заклинатели, всегда хитры. Если я не получу Меч Цяньли, что ж, так тому и быть. Не нужно ждать возвращения в царство демонов. Я хочу заполучить тебя прямо сейчас».

Глаза Чао Цзяньсюэ расширились: «Неужели он должен был быть таким прямым и вульгарным!»

Демон-змея наклонился, ощупывая грудь. Чао Цзяньсюэ решительно уставился в потолок.

Он затаил дыхание, в глубине души ожидая, когда сможет досчитать до трёх. И тут, с лёгким вздохом, длинный меч пронзил грудь демона-змея.

Демон-змея в ужасе встал: «Ты!»

Чао Цзяньсюэ выплюнул попавшую ему в рот кровь демона, произнес заклинание, и Мин Цяньли вылетел из груди демона-змеи, разорвав демонические замки на его запястьях и лодыжках.

«Хотя я и не так силён, как господин Цзывэй, я тоже практикую Юаньин средней ступени. Твоя демоническая сила лишь на начальной. К тому же, твой демонический яд, похоже, не очень-то на меня действует?»

Чао Цзяньсюэ скомандовал Мин Цяньли, и тот тут же прижал его змеиный хвост.

В тот же миг он взмахнул рукой и выпустил сигнальную ракету, изготовленную сектой.

«Как такое возможно... Ты же был на начальной стадии Юаньин!» — не мог поверить демон-змея. «Во время соревнований ты же был на начальной стадии Юаньин!»

Чао Цзяньсюэ развязал узлы на ногах: «Люди-заклинатели умеют скрывать свою силу. Ты ведь этого не понимаешь, правда?»

Дверь с грохотом распахнулась, и яркий свет ударил прямо в лежащего на земле демона-змею. Вспышка белого света бесследно исчезла, но меч Мин Цяньли был обагрен кровью. Чао Цзяньсюэ понял, что демон-змей силой вскрыл себя, чтобы сбежать.

Когда кризис миновал, Чао Цзяньсюэ поник. Аура лёгкости, которую он только что излучал, мгновенно исчезла.

К счастью, Мин Цяньли уже был его родным мечом, и он немного замешкался, ожидая, пока его духовная сила отреагирует, чтобы он мог вовремя направить Мин Цяньли.

На самом деле, внутри он тоже был очень неуверен, но, к счастью, демон-змея недооценил его.

Он отозвал Мин Цяньли. Тот, что только что влетел через сломанную дверь, был не чем иным, как мечом Юй Вэя, Вэйи, прибывшим раньше своего хозяина.

Сделав несколько вдохов, Юй Вэй поспешно подлетел. Он взглянул на пятна крови на земле, поднял взгляд и увидел Чао Цзяньсюэ, сидящего на кровати с расстёгнутым воротником и растрепанными волосами. Он протягивал к нему связанные руки и жалобно говорил: «Младший брат, помоги мне развязать это».

Юй Вэй не ответил, молча двигаясь вперед, его тонкие пальцы касались туго связанного запястья.

Чао Цзяньсюэ продолжил: «К счастью, я сейчас нахожусь на уровне Юаньин, иначе я бы уже погиб. К счастью, я взял с собой сигнальную ракету, иначе пришлось бы отпрыгивать назад с поднятыми руками, какой стыд…»

Внезапно по его запястью пробежала прохлада, и он замер. Юй Вэй даже прослезился.

Он осторожно погладил глубокие раны на запястье Чао Цзяньсюэ, где плоть лопнула. Чао Цзяньсюэ успокоил его: «Всё в порядке, ничего страшного, просто немного больно».

Он не сказал, что ему не было больно, потому что ему действительно было больно, особенно сейчас.

Слезы обожгли Юй Вэя, капая на его рану.

Юй Вэй поднял голову, бесстрастно стянул воротник и с силой вытер кровь с лица. Чао Цзяньсюэ почувствовал, что выражение его лица немного пугающее, и пока не решился заговорить.

Затем его крепко обняли.

«Старший брат, я так переживал за тебя. Если с тобой что-нибудь случится, я буду ненавидеть себя до смерти».

Глава 61: Зарождающаяся душа, трёхдюймовая фасолинка

Нань Шань, Ли Чжэньчжэнь и другие прибыли и обнаружили, что Юй Вэй уже развязал все веревки на запястьях Чао Цзяньсюэ и применял лекарство.

Пятна крови на земле потрясли их, и они спросили, что случилось.

Чао Цзяньсюэ честно сказал: «Это был демон-змей». Он уже сказал Юй Вэю, что это тот самый демон, который похитил меч в Долине Водяной Луны.

Цю Шуй обеспокоенно воскликнул: «Как собрание даосских диспутов могло позволить демону пробраться к нам? Мы должны сообщить об этом главе секты и остальным, когда вернёмся!»

Остальные согласились.

Чао Цзяньсюэ встал, но затем прислонился к Юй Вэю: «Я не могу идти».

Боль в лодыжке была очень сильной.

Юй Вэй даже присел на корточки. Увидев это, Чао Цзяньсюэ бесцеремонно забрался ему на спину. Его маленький Шиди казался худым, но плечи и руки были на самом деле очень сильными, что придавало ему чувство полной уверенности.

Змеиный демон привёл его к спрятанному деревянному дому в заснеженных горах. Была уже глубокая ночь, и если бы Чао Цзяньсюэ не запустил сигнальную ракету, найти это место за такое короткое время было бы непросто.

Цю Шуй и остальные отправились вперёд, чтобы сообщить новости, а Юй Вэй нёс Чао Цзяньсюэ на спине, возвращаясь к вилле. Вскоре пошёл лёгкий снег. Чао Цзяньсюэ протянул руку, поймал немного снега и, шаловливо приклеил его к шее Юй Вэя.

Юй Вэй поежился от холода и оглянулся, но был беспомощен: «Шисюн, не создавай проблем».

Чао Цзяньсюэ обнял его крепче и неуверенно спросил: «Ты больше не сердишься?»

Его тёплое дыхание щекотало шею Юй Вэя, пока он говорил, а тон был особенно мягким, словно он пытался его успокоить. Горло Юй Вэя сжалось, и его взгляд упал на ушибленное и повреждённое запястье Чао Цзяньсюэ.

Наконец он тихонько выдохнул через нос: «Мм».

Что еще он мог сделать?

Если Шисюн не хотел, значит, он не хотел.

Но Юй Вэй задумался на мгновение и сказал: «Осталось еще два года».

Чао Цзяньсюэ: «Что?»

«Три года, о которых мы договорились тогда, остались ещё два. Через два года Шисюн должен рассказать другим о наших отношениях и согласиться на это со мной».

Чао Цзяньсюэ притворился глупымф: «О... о чем ты говоришь?»

Он думал, что Юй Вэй смутится, но на этот раз он был очень прямолинеен: «Сношение, не просто духовное сношение, а физическое парное совершенствование, гармоничный союз тела и духа».

Все это были профессиональные термины, которые использовал лорд Цзывэй Юаньцзюнь на занятиях.

Чао Цзяньсюэ замолчал.

Когда демон-змея говорил ему непристойности, Чао Цзяньсюэ испытал лишь отвращение. Но, хотя эти слова были столь же непристойными, в устах Юй Вэя они звучали совсем не резко. Напротив, сердце его бешено забилось, а голова, казалось, вот-вот взорвётся.

«Эмм…» Чао Цзяньсюэ прижался лицом к спине, чувствуя головокружение.

Через мгновение Юй Вэй снова заговорил: «Шисюн…»

«Ах, ах, ах, не говори этого, не говори этого! Я знаю, я обещаю тебе…» Чао Цзяньсюэ перебил его, его лицо покраснело, он подумал, что он собирается сказать что-то ещё более возмутительное.

Юй Вэй улыбнулся: «Нет, Шисюн, я просто хотел сказать, что нам нужно снова применить лекарство, когда мы вернемся».

Чао Цзяньсюэ хотел спрыгнуть со спины, но ноги крепко держали его. Он выпрямился, но не смог упасть, лишь выгнув спину.

Вскоре эта поза стала утомительной. Снегопад усилился, и он достал из своего хранилища красный зонт с кленовыми листьями и поднял его над их головами.

Шар света, созданный духовной энергией Юй Вэя, осветил снежную тропу впереди. Всё вокруг покрылось серебром, и постепенно стали видны яркие огни виллы с горячими источниками. Чао Цзяньсюэ оглянулся, и цепочка серо-чёрных следов постепенно покрылась новым снегом. Позади всё было окутано дымкой, деревья и кусты поглотила ночь.

Он наклонился вперед и снова обнял Юй Вэя, пока они не дошли до виллы, где он похлопал его, давая сигнал отпустить его на землю.

Объяснив ситуацию лидеру секты и нескольким старейшинам виллы, старейшины принесли извинения, поскольку они допустили, чтобы демон проник на виллу, и совершили нарушение своих обязанностей на Северной границе.

Чао Цзяньсюэ, прихрамывая, побрел к своей комнате, поддерживаемый Юй Вэем. На углу они столкнулись с Тань Чжоу, который спросил: «Шисюн Чао столкнулся с опасностью?»

Юй Вэй кивнул ему: «Раса демонов проникла на виллу».

Тань Чжоу поднял бровь, выражение его лица не изменилось: «Его поймали?»

Чао Цзяньсюэ сказал: «Он сбежал. Старейшины уже отправились на его поиски. Ты тоже должен быть осторожен».

Тань Чжоу кивнул: «Спасибо за напоминание».

Они вошли в комнату, и Чао Цзяньсюэ тут же плюхнулся на кровать: «Дай мне лекарство, дай мне лекарство! Разговоры со старейшинами меня измотали».

Ему приходилось сохранять самообладание, все время сохранять серьезное выражение лица и не показывать ни малейшей слабости или боли, всегда демонстрируя добрый дух ученика секты Уу.

Юй Вэй нашел в аптечке более эффективное лекарство от ран и сел у кровати. «Шисюн раньше с презрением относился к произнесению таких вежливых слов».

Чао Цзяньсюэ фыркнул: «Конечно, я учусь у тебя. Я не всегда могу поступать по своему усмотрению. В конце концов, я твой старший Шисюн, а старший Шисюн должен нести ответственность».

Юй Вэй поднял запястье и приложил к нему прохладное лекарство. Чао Цзяньсюэ вздрогнул, но движения Юй Вэя были очень плавными, а вокруг было очень тихо. Привыкнув к покалывающей боли, он невольно почувствовал сонливость.

После пережитого дня его тело истощилось.

Юй Вэй прошептал ему на ухо: «Шисюн, подожди ещё немного, прежде чем ложиться спать. Давай сначала примем ванну».

Чао Цзяньсюэ был весь в крови демона. Даже его изначально белый отворот был заляпан ею.

Чао Цзяньсюэ позволил ему делать всё, что тот захочет, его веки опустились от сна. Он лишь смутно помнил, как Юй Вэй снял с него верхнюю одежду, наложил на его раны водоотталкивающее заклинание, а затем поднял его и поместил в тёплую воду.

Вода текла медленно. Его косы распустились и неприятно липли к спине. Чао Цзяньсюэ тихонько напевал, а чья-то рука приподняла его волосы, медленно и нежно расчесывая их. Чао Цзяньсюэ стал ещё соннее.

Эти руки с тонкими мозолями, пропорциональными костями и плотью, с бесконечной близостью, бережно стерли пятна на его коже, дюйм за дюймом, с нежностью любовника.

Чувствительные и щекотливые места, такие как сгибы рук и ног, также были тщательно обработаны.

Он тяжело дышал, его шея была откинута назад и опиралась на плечо человека позади него, губы приоткрыты.

Чао Цзяньсюэ чувствовал себя так, будто находился на мягко покачивающейся лодке, с тихим ветром и волнами по обеим сторонам, мерцающим солнечным светом и облаками, а теплый бриз обдувал его уши.

Прежде чем его сознание окончательно померкло, он подумал: «К счастью, маленький Шиди не из тех, кто станет пользоваться уязвимостью другого человека».

В противном случае у него сейчас вообще не было бы сил сопротивляться.

Он просто хотел передать все ему, чтобы тот делал все, что ему вздумается.

Он мирно уснул, даже не заметив, как выбрался из воды. Он просто чувствовал, что кто-то наблюдает за ним в полусне, поэтому накрылся с головой одеялом.

Затем ему послышался слабый вздох. Одеяло спустилось, обнажив его нос, и на его веко лег лёгкий, как бабочка, поцелуй.

Но Чао Цзяньсюэ все еще снился кошмар.

Во сне демон-змея прокусила ему руку, оставив две кровавые дыры, из которых хлынула кровь. Затем змеиный яд лишил его возможности стоять, и он чуть не упал в тёмную яму. Юй Вэй стоял перед ним, но, как бы он ни кричал, не слышал собственного голоса, не говоря уже о том, чтобы Юй Вэй его услышал.

Он просто стоял перед ним, словно силуэт. Чао Цзяньсюэ провалился в темноту, и чувство невесомости заставило его резко подпрыгнуть.

Было ещё темно. Юй Вэй медитировал на другой кровати, отгороженной занавеской, и не подавал никаких признаков пробуждения.

Было тихо, снаружи доносился шум ветра и снега.

Чао Цзяньсюэ снова лег, сознание вернулось к нему, а раны на руках и ногах начали слабо болеть.

Затем он почувствовал что-то неладное и пошевелил ушами.

«…» Он задыхался.

Уши вылезли.

Яд демона-змеи пробудил в нём демоническую сущность, и теперь этот хорошо скрытый порок проявился. Он должен был радоваться, что ему приснился кошмар, и он проснулся рано.

В противном случае было бы трудно объяснить, видел ли это Юй Вэй.

Но теперь эти уши пока не удалось втянуть. Чао Цзяньсюэ затаил дыхание и несколько раз попытался, но тщетно.

Должно быть, это эффект парализующего змеиного яда.

Он обильно вспотел и с тревогой сел, чтобы распространить свою духовную силу, но был слишком неуклюж. Он распространял её долго, лицо его покраснело, но ничего не вышло.

Как человек мог дважды упасть из-за демона-змеи?

Со стороны Юй Вэя даже легкое движение могло заставить Чао Цзяньсюэ напрячься, а волосы на его ушах встали дыбом.

Небо постепенно рассветало, и далёкое небо белело. Снег продолжал падать.

Что делать?

Он закрыл всю голову, но это была страусиная тактика. Сможет ли он прятаться под одеялом весь день?

В тусклом свете Чао Цзяньсюэ полностью сосредоточился и ясно видел движения Юй Вэя.

Его лунно-белое одеяние наполовину свисало с кровати. Постепенно становящийся ярче свет лился из окна, начинаясь от края одеяния и медленно поднимаясь вверх, открывая серебристый узор нефритового цветка лотоса на краю одеяния.

Длинные ресницы Юй Вэя слегка затрепетали, как будто он собирался проснуться.

Чао Цзяньсюэ снова коснулся головы. Уши всё ещё были на месте. Сердце готово было выскочить из горла. Он решительно повернул голову, чтобы посмотреть в окно.

Пальцы Юй Вэя тоже слегка дернулись, показывая признаки пробуждения.

Первой реакцией Чао Цзяньсюэ было без колебаний надеть верхнюю одежду и выпрыгнуть из окна.

Ему хотелось сбежать, и чем дальше, тем лучше.

Однако как раз в тот момент, когда он прыгнул на черный камень горячего источника, дверь внутренней комнаты внезапно распахнулась, и раздался панический крик Юй Вэя: «Куда ты идешь, Шисюн!»

То, чего он боялся, сбылось. Чао Цзяньсюэ поскользнулся и упал в горячий источник, забрызгав все вокруг. Он так нервничал, что пытался скрыть уши магией.

Горячий источник был глубоким. Раньше Юй Вэю приходилось поддерживать его, чтобы он мог спокойно стоять, но на этот раз он сам случайно упал, и ему было трудно удержать равновесие. Он поперхнулся несколькими глотками воды.

Юй Вэй тоже спрыгнул и схватил его за руку, которая махала рукой. Чао Цзяньсюэ не знал, спрятаны ли уши, поэтому невольно стряхнул его. В хаотичном, размытом поле зрения повсюду виднелись брызги. Давление горячей воды источника причиняло ему сильный дискомфорт.

Прежде чем убедиться, что его голова в безопасности, Юй Вэй снова схватил его за руку и силой вытащил на поверхность.

Чао Цзяньсюэ закричал и закрыл голову руками.

Эго осенило вдохновение.

Ю Вэй был ошеломлен: «Шисюн, ты…»

Чао Цзяньсюэ хотелось плакать, но слез не было: «Позволь мне объяснить…»

После такого сюрприза Юй Вэй немедленно вывел Чао Цзяньсюэ на берег.

Его обычно чопорный вид теперь был мокрым насквозь, а с волос на лбу капала вода, и выглядел он очень смущённым. Но Юй Вэй некоторое время смотрел на Чао Цзяньсюэ, которого вытаскивали на берег, а затем прикрыл рукавом и рассмеялся.

Чао Цзяньсюэ понял, что что-то не так.

Юй Вэй сказал: «Шисюн теперь такой милый».

Чао Цзяньсюэ оглядел себя и увидел, что его руки и ноги сжались. Одежда стала свободной и просторной, покрывая тело, словно огромная простыня.

«Это, должно быть, из-за змеиного яда. Зарождающаяся душа Шисюна проявилась. У меня она тоже проявилась один день, когда я совершенствовался, но в тот момент я был в пещере с закрытой дверью. Неважно. Когда духовная сила стабилизируется и яд исчезнет, она вернётся».

Юй Вэй сказал с улыбкой.

Чао Цзяньсюэ взглянул на своё отражение в воде горячего источника и действительно увидел свой облик Зарождающейся Души. Короткие руки, короткие ноги, нежное лицо и детская полнота. Этот маленький человечек стоял, вытянувшись во весь рост, едва ли выше трёхдюймового бобового ростка!

Глядя на сдержанный смех Юй Вэя, он почувствовал одновременно замешательство и облегчение.

Небеса были милостивы, по крайней мере, его уши были спрятаны.

Глава 62: Явление Дхармы [Три главы, объединенные в одну]

Затем Чао Цзяньсюэ вспомнил, что давным-давно Юй Вэй говорил ему о проявлении Дхармы Зарождающейся Души. Если коротко, Зарождающаяся Душа – это первое проявление Дхармы, взращенное практикующим, истинное «я» в его сердце, миниатюрная версия его самого.

Проявление Дхармы имеет форму, поэтому оно может естественным образом проявляться вне тела, давая возможность изначальному телу восстановиться.

Но Юй Вэй видел появление его Зарождающейся Души, в то время как Чао Цзяньсюэ никогда не видел появления Дхармы Зарождающейся Души Юй Вэя.

Чао Цзяньсюэ посмотрел на свои руки и ноги, на отсутствие силы, и почувствовал разочарование.

В данный момент Юй Вэй держал его за одну руку, сидя на сгибе его руки, и он чувствовал себя маленькой статуэткой, завернутой лишь в квадратный кусок ткани, который он едва мог считать  одеждой .

Высота мебели теперь казалась ему непреодолимой пропастью. Юй Вэй усадил его на кровать, которая казалась бесконечной равниной, а волнистое одеяло под ногами особенно часто спотыкалось.

Чао Цзяньсюэ побежал и сел на подушку. Юй Вэй, услышав утренний звон снаружи, слегка нахмурился: «Вчера старейшины одобрили больничный лист Старшего Брата, но сегодня мне нужно идти читать лекцию».

Чао Цзяньсюэ с нетерпением ждал, когда тот поскорее уйдёт. В этой ситуации вид такого гиганта, возвышающегося перед ним, вселял в него ужас.

Юй Вэй на мгновение задумался, а затем сказал: «Я оставлю здесь частичку своего изначального духа. Разве Старший Брат не хотел увидеть Проявление моей Зарождающейся Души Дхармы?»

Услышав это, глаза Чао Цзяньсюэ загорелись, и он быстро кивнул.

Оставив здесь частичку своего изначального духа, он мог бы немедленно узнать, нужно ли Чао Цзяньсюэ позвать его, и мог бы телепортироваться туда напрямую.

Дверь была осторожно закрыта, и Юй Вэй также осторожно закрыл окно, словно опасаясь, что его унесет ветром.

Чао Цзяньсюэ остался сидеть на подушке, лицом к лицу с Проявлением Зарождающейся Души Дхармы Юй Вэя такого же размера.

Юй Вэй, казалось, немного смутился, увидев, что на него смотрят, отвернул лицо, и на его щеках появился румянец.

Поскольку Юй Вэй намеренно проявил его,  одежды на Явлении Дхармы были нетронутыми, покрытыми слоями лунно-белой парчи и светло-лазурных внешних одежд.

Его лицо было круглее, чем в оригинале, выглядело гораздо более привлекательным, и даже когда он изображал серьезность, он выглядел чрезвычайно очаровательно.

Чао Цзяньсюэ помахал ему рукой, и Юй Вэй встал, перешагнув через волнистое одеяло, напоминающее холмы, и пошёл перед ним: «Старший брат…»

Чао Цзяньсюэ указал на лазурное одеяние на нём: «Дай мне его надеть». Иначе ему пришлось бы ходить в одном полотенце, что было довольно неловко.

Итак, двое маленьких человечков обменялись одеждой у подушки. Чао Цзяньсюэ, укрывшись одеждой, почувствовал себя гораздо спокойнее. Он с любопытством погладил Юй Вэя по лицу, прикосновение к которому было таким приятным.

Красные облака снова проплыли по круглому лицу Юй Вэя, его тон по-прежнему был необычайно мягким: «Старший брат, пожалуйста, не щипайтесь».

Он считал, что этот образ был слишком мягким, и он потерял свой имидж в глазах Старшего Брата, поэтому он был весьма обеспокоен.

Чао Цзяньсюэ спросил: «Если я тебя ущипну, почувствует ли это твое настоящее тело?»

«Изначальный дух — это единая сущность, поэтому это возможно».

«Ох…» — у Чао Цзяньсюэ возникла злая мысль.

В настоящее время Юй Вэй читал лекцию как представитель учеников. Если бы он сделал что-то плохое здесь, почувствовал бы это Юй Вэй там?

Юй Вэй увидел озорную улыбку, едва скрытую в его глазах, и встал, отступив на несколько шагов назад: «Старший брат, ты…» Он помедлил.

Чао Цзяньсюэ, естественно, просто предавался грязным фантазиям и на самом деле не стал бы так поступать.

Он встал, отряхнул складки одежды, собрал всю свою духовную силу и спустился к столу. Он взял чашку, которая была ему по размеру, и отпил, чтобы смочить горло, а затем пригласил Юй Вэя подойти и выпить.

Обычная чашка чая по сравнению с ними двумя казалась резервуаром для воды, в котором было достаточно воды, чтобы пить несколько дней.

Поблизости не было ничего подходящего, чтобы скоротать время, поэтому они вдвоем сели и зачерпнули воды, чтобы нарисовать на столе шахматную доску, начав партию в шахматы.

Но это была не обычная шахматная партия. По настоянию Чао Цзяньсюэ они нарисовали сетку для игры в крестики-нолики — ведь в любой другой игре он, естественно, проиграл бы Юй Вэю, который был молодым мастером, так что крестики-нолики были самым честным вариантом.

На столе случайно оказалась рисовая бумага, и они договорились, что тот, кто проиграет, оторвет полоску, намочит ее и наклеит себе на лицо.

Чао Цзяньсюэ, возможно, и не думал поступать так с настоящим Юй Вэем, но крошечное проявление Зарождающейся Души Дхармы пробудило в нем озорные порывы.

Юй Вэй проиграл. Чао Цзяньсюэ рассмеялся и приклеил ему на лоб полоску бумаги, находя его всё более очаровательным – розовощёкую, изящно вырезанную фигурку.

Юй Вэй успокоился, прижав ко лбу полоску белой бумаги, и посмотрел на Чао Цзяньсюэ, который тоже была покрыт полосками. Из-под полосок выглядывали улыбающиеся глаза.

«Если бы такие дни продолжались, было бы замечательно, если бы они могли спрятаться в мире в такой форме», — подумал Юй Вэй.

Маленькие, держащиеся за руки, прижавшиеся друг к другу, чем шире был мир, тем ближе они становились.

Чао Цзяньсюэ махнул ему рукой: «Очнись, теперь твоя очередь».

Юй Вэй моргнул и опустил голову, глядя на шахматную доску. Куда бы он ни пошёл, партия была бы проигрышной. Его рассеянность только что привела его к ошибке.

Он добровольно сдался: «Я проиграл».

Чао Цзяньсюэ встал с улыбкой, перешагнул через сетку для игры в крестики-нолики и сказал: «На твоем лице больше нет места, я приклею его к твоему телу!»

Он протянул руку, которой давно хотел воспользоваться, и потянул его. Наконец, ему удалось засунуть полоску бумаги под разорванный воротник халата. Юй Вэй обнажил половину ключицы, затем поднял руку, чтобы прикрыть её, и в его тоне прозвучала лёгкая укоризна: «Старший брат, не заходите слишком далеко».

Игривость Чао Цзяньсюэ достигла своего апогея, и он обнял его для нового раунда рывков, пока они оба не скатились на стол, где его прижал к земле Юй Вэй.

Юй Вэй протянул руку и сорвал полоски бумаги с лиц друг друга. Чао Цзяньсюэ подумал, что он рассердился, но сдержался: «Ладно, ладно, я ошибался, отпустите меня».

Юй Вэй, естественно, не отпустил его так просто. Он повторил его движение, протянув руку и слегка зацепив. Верхний халат Чао Цзяньсюэ распахнулся.

Верхние одежды, естественно, были не такими тугими, как нижние, и завязывались лишь завязкой. Лицо Чао Цзяньсюэ тут же вспыхнуло от ощущения, что на него смотрит Юй Вэй, надев под него лишь полотенце, что ничем не отличалось от обнаженного тела.

Юй Вэй нахмурился и уставился на свою грудь, словно ломая голову, куда укусить.

Духовной силы Чао Цзяньсюэ в этот момент было недостаточно, он не мог сопротивляться, а его ресницы беспрестанно дрожали.

Юй Вэй внезапно поманил его, и чайный лист из чайной воды влетел ему в руку, словно большое перышко.

Он слегка щёлкнул им, и капли воды с чайного листа рассыпались по груди и животу Чао Цзяньсюэ. Тот вздрогнул от прохлады, немного испугавшись: «Младший боевой брат, что ты собираешься делать…»

Почувствовав пристальный, испытующий взгляд Юй Вэя, Чао Цзяньсюэ невольно прикусил нижнюю губу, чувствуя, как этот взгляд полон желания. Когда их взгляды встретились, он почувствовал, что вот-вот сгорит.

Но теперь это были явно Проявления Зарождающейся Души Дхармы. Как он мог увидеть желание на этом невероятно милом лице? Чао Цзяньсюэ прикрыл глаза, гадая, не посещают ли его нечистые мысли.

От груди разлилась прохлада. Чао Цзяньсюэ застонал и открыл глаза. Юй Вэй приложил чайный лист к его груди в отместку за то, что тот приклеил бумажную полоску к ключице?

Но прохлада мгновенно сменилась жаром. Под натиском холода и жары он невольно выгнул спину и тихо задышал.

«Старший брат выглядит очень мило».

Услышав эти слова, щёки Чао Цзяньсюэ вспыхнули. Он приоткрыл один глаз и подумал: «Молодец, Юй Вэй». Он обхватил ногами талию Юй Вэя, перевернул его, а затем они поменялись местами: он сел на Юй Вэя сверху, крепко прижимая его руки к земле.

Юй Вэй открыл свои невинные глаза, посмотрел на него, слезящиеся и невинные, моргая.

Никакой борьбы не было.

Чао Цзяньсюэ яростно воскликнул: «Разве ты не говорил, что сейчас читаешь лекцию!»

Юй Вэй ответил: «Да. Половина моего изначального духа читает лекции, а половина моего изначального духа составляет компанию Старшему Брату».

Уголки его губ были слегка приподняты, когда он говорил, что явно свидетельствовало озорные намерения, но он ничего не мог с этим поделать.

Чао Цзяньсюэ слегка наклонился, словно собираясь поцеловать его. Но как только Юй Вэй сосредоточился на приближающихся губах, он намеренно не исполнил его желания и поднял голову.

«Хмф», — торжествующе похлопал он Юй Вэя по лицу. — «Я не хочу целовать ребенка».

Но сейчас он еще ребенок.

Глаза Юй Вэя слегка потемнели. Он внезапно сделал движение, повторяя действия Чао Цзяньсюэ, и снова отразил атаку.

На этот раз Чао Цзяньсюэ лежал на сетке для игры в крестики-нолики, которую он нарисовал ранее, его спина была мокрой.

Он потянулся, чтобы вытереть ее, и вся их шахматная доска превратилась в водяные пятна.

Волосы Юй Вэя тоже были растрёпаны от катания, пряди падали на шею Чао Цзяньсюэ, щекоча и прохладно. Но он догадался, что и его волосы были не в лучшем состоянии.

И действительно, в это время длинные волосы Чао Цзяньсюэ развевались перед глазами Юй Вэя, словно текущая река чернил, а на дне реки лежало редкое сокровище — прекрасная женщина, отделенная облаками.

Юй Вэй вдруг вспомнил сцену, которую он видел в своей комнате в секте Тяньяо: красные следы насилия и мутно-белые пятна, символизирующие удовольствие.

Какие эмоции требовались для столь сильного желания?

Для сравнения, сейчас ему хотелось лишь нежно поцеловать Старшего Брата.

Чао Цзяньсюэ долго ждал, закрыв глаза, но так и не почувствовал поцелуя Юй Вэя. Он недовольно дёрнул его за рукав.

Но Юй Вэй сказал: «Я проверял последние несколько дней. Тань Чжоу — приёмный сын главы клана Тяньяо, но ходят слухи о его внебрачном ребёнке. Он открыто появился в клане Тяньяо лишь десять лет назад, и после того, как Мо Цзэчжи пришёл в упадок, он сменил его на посту молодого главы клана и быстро стал его главным учеником».

Почему этот человек вдруг заговорил серьезно?

Чао Цзяньсюэ не понимал.

Но он подумал и сказал: «Это нормально. Родной сын никому не нужен, поэтому, даже если он незаконнорожденный, его придётся выгнать».

Юй Вэй серьёзно сказал: «Но Тань Чжоу — плохой человек. Старшему брату не следует приближаться к нему в будущем».

«А? В последние несколько наших встреч он был очень вежлив и очень похож на тебя…» — Чао Цзяньсюэ заподозрил неладное.

Юй Вэй недовольно нахмурился: «Я не такой, как он. Он…»

Сначала он хотел рассказать Старшему Брату о том, что видел, но, подумав, Юй Вэй в конце концов решил этого не говорить.

Эта сцена была слишком грязной, и Старший Брат не должен был знать такие грязные вещи.

Чао Цзяньсюэ ахнул и сказал: «Ладно, если присмотреться, он совсем не такой, как ты. Младший боевой брат выглядит красивее и внимательнее его».

Юй Вэй улыбнулся, и солнечный свет тут же показался теплым.

«Есть также новости, что Мо Цзэчжи часто издевался над Тань Чжоу, пока его личность не стала известна. Их отношения, должно быть, были не очень хорошими».

Чао Цзяньсюэ задумался: «Ты хочешь сказать, что он не придет искать меня, чтобы отомстить за Мо Цзэчжи?»

«Вероятно, так оно и есть».

«Тогда в прошлый раз в долине он разве не искал лекарство для своего старшего брата?»

Юй Вэй покачал головой: «Точные детали неясны, но теперь он — Глава Молодого Ордена, так что если он просто устраивал представление для Ордена, то это понятно».

Чао Цзяньсюэ смутно понимал, о чём речь. Он не был знаком с перипетиями жизни этих больших семей.

Он схватил Юй Вэя за свисающую прядь волос, пару раз намотал ее на пальцы, потянул его вниз и с надеждой заморгал глазами.

Первоначально спокойные мысли Юй Вэя были возбуждены и беспокойны. Реальное тело, далеко в лекционном зале, тихонько кашлянуло, вызвав у учеников под сценой странное чувство.

Почему младший боевой брат Юй сегодня выглядел рассеянным и время от времени останавливался? Может быть, он был болен?

Юй Вэй прикрыл рот рукавом и отпил чаю. Он уже заканчивал то, что сказал сегодня.

В глубокой долине сквозь снежный вихрь внезапно прорвался звон колокола, который эхом отозвался в разных комнатах отдельного дома и даже затряс оконные решетки.

Чай в чашке Юй Вэя тоже сильно затрясся.

Ученики встали, неуверенные и удивленные.

Затем они услышали, как вошёл старейшина и громко сказал: «Нашествие демонов! Те, кто выше сферы Золотого Ядра, выходите и охраняйте ворота вместе со мной!»

Старший Брат!

Юй Вэй быстро направился к гостевому дому, но старейшина остановил его, сказав: «Не уходи. Демоны собираются в направлении гостевого дома. Пойдём со мной, чтобы усилить строй!»

–

В какой-то момент шум воды в горячем источнике стих. Чао Цзяньсюэ выглянул в щель. Мир за окном был тусклым. Падающие снежинки превратились в рассыпанный пепел, покрыв небо и затмив свет.

Только что, когда он был в эмоциональном возбуждении, Юй Вэй внезапно поднял его и без объяснений влетел в кабинет, жестом приказывая ему замолчать.

Дверца шкафа захлопнулась, и небо мгновенно изменилось.

В воздухе разлился рыбный запах, но это был не запах крови, а холодный, рыбный запах чего-то, что долгое время не видело дневного света и выползало из темноты.

По сигналу Юй Вэя Чао Цзяньсюэ затаил дыхание и остановил поток духовной силы. К счастью, они оба были невысокого роста, и в шкафу было не так тесно. Но за спиной у него стояла бронзовая бутыль, которая особенно холодила спину.

Юй Вэй прошептал ему на ухо: «Демоны вторглись. Снаружи царит хаос. Я пока не могу прийти. Нам нужно найти способ выбраться».

Разделив половину своего изначального духа, Юй Вэй не мог проявить всю свою силу. Чао Цзяньсюэ тоже был ранен, но даже его основное тело восстанавливалось.

Постепенно рыбный запах усилился. В непривычной тишине Чао Цзяньсюэ услышал звук капающей на землю воды.

Что-то ползло по стенам коридора, выискивая ауру живых людей.

Чао Цзяньсюэ откинулся назад, его дыхание было перекрыто ладонью Юй Вэя, прижатой к его рту и носу.

В одно мгновение Юй Вэй скрыл душевные колебания их обоих, его ясные глаза не мигая смотрели сквозь щель.

В их комнату ворвался демон непроницаемой черноты.

Лежа на четвереньках, с искривленным и огромным телом, оно прижималось к земле, как будто искало что-то.

С его тела капала черная вода, распространяя рыбный запах.

Чао Цзяньсюэ нахмурился и долго смотрел, прежде чем понял, что этот смрад был запахом демонической энергии, разлагающейся демонической энергии, погребенной глубоко под перевалом Фумо.

Скрип, скрип, столы и стулья тащились и опрокидывались под движениями демона.

Он искал очень тщательно, даже полностью перевернул кровать. Всюду, куда он шёл, была чёрная вода, и он постоянно издавал какие-то бормотания.

Чао Цзяньсюэ чувствовал, что прятаться здесь — не выход. Учитывая, как тщательно он искал, рано или поздно он найдёт шкаф.

Он протянул руку и коснулся холодного бронзового тела позади себя.

Это была ваза для цветов, с широким животом и узким горлышком, но в нее вполне могли втиснуться два Явления Дхармы.

Он сжал руку Юй Вэя и взглядом показал ему, чтобы он оглянулся.

Юй Вэй понял.

Они вдвоем на цыпочках пробрались в вазу, едва поместившись в ее чреве.

Как и ожидалось, демон быстро отбросил шкаф в сторону. Бутылки и банки внутри покатились по полу. Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй перекатывались в вазе взад-вперёд, словно в бочке, и наконец остановились.

Демон, естественно, не стал проверять, что находится в вазе. Увидев, что в шкафу нет движения, он направился к двери.

Чао Цзяньсюэ вспотел, крепко обняв Юй Вэя, и поднял взгляд. Чёрное тело демона медленно двигалось в его поле зрения. В коридоре собирались и другие демоны.

На самом деле эти демоны были всего лишь побочными продуктами большего демона, что указывает на то, что в это время в отдельном жилище действительно находился больший демон.

Как только демон ушёл, пространство, искажённое демонической энергией, вернулось в нормальное состояние. Снаружи доносились звуки ожесточённых сражений: ученики отчаянно сопротивлялись демонам.

Чао Цзяньсюэ сел и посовещался с Юй Вэем. Они решили не использовать духовную силу и не выходить, чтобы не попасть в засаду демонов с обеих сторон.

Они были в вазе и заставляли бронзовую вазу медленно двигаться.

Демон уже покинул коридор, но демоническая энергия все еще пронизывала его.

Бронзовая ваза прижималась к основанию стены, медленно выкатываясь наружу.

В такой напряженный момент действия этих двоих были на самом деле очень неэлегантными, потому что ваза была недостаточно высокой, поэтому они могли только катиться вперед.

Прижавшись друг к другу, они катились вперед, словно приклеенные друг к другу, при этом следя за направлением, умело применяя силу, катясь по прямой, не задевая стену, катясь как можно тише.

Хотя прокатка была простой процедурой, соответствовать таким строгим требованиям было непросто.

Оба были в поту, слыша лишь слитное дыхание друг друга, время от времени корректируя скорость и направление, и их талии также работали вместе, прилагая больше усилий. Иногда их лбы сталкивались с подбородками, а иногда колени терлись друг о друга.

Короче говоря, они с большим трудом добрались до двери. У Чао Цзяньсюэ болела поясница, а руки распухли. Квадратное полотенце, которое он носил, тоже разлетелось, и теперь на нём осталась только одежда Юй Вэя, висящая в пустоте.

К счастью, он завязал узел на халате Юй Вэя, чтобы тот не скатился, оставив его совершенно голым.

Но кое-что всё же смущало. Халат Юй Вэя был сшит из тонкой ткани и приятно ласкал кожу. Они только что терлись друг о друга, и он отвлекся на что-то совершенно ненужное.

Чао Цзяньсюэ был весь в поту, ему не хотелось обращать внимания на то, что не соответствовало его ожиданиям, поэтому он напряг мышцы и крепко сжал ноги.

Он наблюдал за реакцией Юй Вэя, который тоже тяжело дышал, не понимая, что происходит. В любом случае, Чао Цзяньсюэ больше не осмеливался держаться к нему так близко.

Снова едем вперед и видим цепочку ступенек.

Ступени были крутыми, и, скатываясь по ним, можно было упасть в кучу мусора. К тому же, во дворе ползали демоны. Дверь из гостевого дома была совсем рядом. Нехотя они выбрались из бронзовой вазы и быстро пронеслись мимо.

Разумеется, как только они мобилизовали свою духовную силу, демон почувствовал это и набросился на них.

Чао Цзяньсюэ метнул магический инструмент, подавляющий демонов. Половина тела демона разлетелась на куски. Затем из тени выскочило ещё несколько демонов.

Без Единственного Меча Юй Вэй мог лишь продолжать посылать духовную силу, атакуя демонов. Они уклонялись и летели, держась за руки, и наконец прорвались через главные ворота гостевого дома, не оглядываясь и бросившись вперёд.

Юй Вэй знал, где находится его настоящее тело, он перетащил Чао Цзяньсюэ через бассейн с водой, наполненный демонической энергией, наступил на заснеженные ветки, запрыгнул на крышу и побежал.

Демоны неотступно гнались за ними, следуя по пятам, словно тени, которые всё приближались. Демонические тени нависали над ними, и длинные, тонкие, влажные руки тянулись, чтобы схватить и поглотить их.

Чао Цзяньсюэ оглянулся лишь однажды, тут же вздрогнул и повернул голову, сосредоточив взгляд на затылке Юй Вэя.

От их стремительного движения его волосы и мантия развевались. Это было неописуемо холодно и красиво. Сердце Чао Цзяньсюэ колотилось, отчасти из-за текущего кризиса и его действий, а отчасти потому, что он был покорен холодным и бесстрашным характером Младшего Боевого Брата перед лицом опасности.

Каждый раз, когда они сталкивались с опасностью, Младший Боевой Брат казался бесстрашным, но это было не так. Чао Цзяньсюэ знал, что он тоже боится. Просто он привык стоять впереди других, поэтому, даже если тот боялся, он крепко брал его за руку и уводил прочь.

Звуки боя становились все громче.

Юй Вэй крикнул глубоким голосом: «Прыгай!»

Чао Цзяньсюэ без колебаний прыгнул. Они мгновенно взмыли в воздух. Рыбья рука демона едва не коснулась затылка Чао Цзяньсюэ.

Вид перевернулся. Сильный ветер ударил ему в лицо. Юй Вэй, Проявление Дхармы, держащее его за руку, внезапно исчез. Он схватился за пустоту.

Чао Цзяньсюэ широко раскрыл глаза. Под карнизом павильона Юй Вэй, весь в крови, в лунно-белых одеждах, протягивал к нему руки.

Его поймали, и Единственный Меч сверкнул духовным светом. Демон, преследовавший Чао Цзяньсюэ, был тут же разрублен пополам. Чёрная кровь хлынула в воздух. Юй Вэй обернулся, но на него не попало ни капли.

«Даос Юй, лови!» С другой стороны ученик бросил Юй Вэю магический инструмент. Тот схватил его и, метнув, полетел прямо в конец строя. В мгновение ока раскинулась огромная сеть духовной энергии. Под напором нескольких человек она превратилась в сеть, связывающую демонов, поймав всех демонов перед собой.

Внимательный ученик указал на руки Юй Вэя: «Что это?»

Чао Цзяньсюэ тут же откинул голову назад.

После того, как он только что попал в объятия Юй Вэя, тот спрятал его в своей одежде, словно куклу.

Юй Вэй защитил его и сказал ученику: «Это важно для меня».

Увидев это, тот человек не задал никаких дальнейших вопросов и продолжил сражаться с демонами, опутавшими его.

Чао Цзяньсюэ съежился под одеждой Юй Вэя , прижавшись лицом к его груди, прислушиваясь к сильному и ровному биению сердца внутри, которое развеяло половину его напряжения.

От Юй Вэя исходил лёгкий аромат лотоса, который он находил очень приятным. Он невольно подумал, что все люди, рождённые в «Нефритово-зелёной однолистной лодке», могли бы обладать таким же приятным ароматом лотоса.

Он был в самом близком к сердцу Юй Вэя месте. Как бы яростно ни ревели снаружи демоны, он не боялся. Даже если движения Юй Вэя время от времени вызывали у него чувство невесомости, он катался на американских горках, на которых не прокатился в прошлой жизни, но теперь он катался в этой.

Но пока он был рядом, Чао Цзяньсюэ чувствовал себя в полной безопасности.

Он не знал, как долго они сражались. Чао Цзяньсюэ неосознанно почувствовал лёгкую сонливость. Его духовная сила только что иссякла, так что лучше было отдохнуть и восстановить силы.

Внезапно он услышал скрежет меча, подобный рёву дракона. Один из учеников в изумлении воскликнул: «Это господин Цишань! Господин Цишань здесь!»

Чао Цзяньсюэ, прижавшись к Юй Вэю, отчётливо услышал эти слова. Он узнал, что старейшины и несколько учителей из отдельного дома уже отправились на поиски следов демона.

Лорд Цишань сказал: «Изначально я находился в уединении, но кто же знал, что демон вырвется на свободу, пока я не готов. Должно быть, здесь есть что-то, что привлекает его, и мы должны найти это как можно скорее».

Господин Цишань направился к гостевому дому с мечом в руках. Увидев Юй Вэя, он спросил: «Где Цзяньсюэ?»

Чао Цзяньсюэ лихорадочно нарисовал крест на груди Юй Вэя, намереваясь не раскрывать его текущее положение, на случай, если Лорд Цишань увидит его демоническую кровь.

Юй Вэй прикрыл грудь, также остановив движения Чао Цзяньсюэ, сохраняя спокойное выражение лица, и сказал: «Старший брат теперь в полной безопасности».

«Ладно!» Лорд Цишань внимательно посмотрел на его странные действия, но сказал: «Я верю тебе, малыш».

После дня и ночи борьбы демоническая волна, сопровождавшая великого демона, была наконец сметена. Эту конференцию можно было назвать захватывающей и волнующей. К счастью, среди пришедших были ученики, добившиеся определённых успехов. Благодаря должному сотрудничеству обошлось без потерь.

Несколько старейшин также выяснили местонахождение великого демона. Оказалось, что ученик из секты «Северная граница» был одержим демоном и привлёк к себе великого демона, что едва не привело к катастрофе.

Было также сказано, что это произошло не только из-за этого, но и из-за вторжения Клана Демонов накануне, которое должно быть связано с вторжением демонов.

Клан Демонов всегда был коварен и коварен. В комнате демонизированного ученика был найден магический инструмент, запятнанный кровью Клана Демонов. Из этого следовало, что Клан Демонов соблазнил его практиковать злые искусства, что и привело к его демонизации. Демоническая энергия после демонизации в сочетании с призывающей демонов формой, сотканной из крови Клана Демонов, привела к рождению этого великого демона.

Когда прибыли несколько Чжэньцзюней, высший демон не полностью слился с демонизированным учеником, что дало им возможность окружить и убить высшего демона.

«Окружить и убить? Неужели убили?»

"Нет."

Несколько учеников зашептались.

В долгосрочной перспективе демоническую энергию невозможно уничтожить, особенно могущественного демона, долгое время накапливавшего её в перевале Фумо. Так называемое окружение и уничтожение было лишь временным способом рассеять его. Демоническая энергия накапливалась на небесах и земле и подавлялась обратно в перевал Фумо в результате окружения и уничтожения.

Но таким образом этот великий демон утратил форму, которую он обрёл, накопив силу, и ему потребуется неизвестно сколько лет, чтобы восстановить силы и вырваться из перевала Фумо.

Старейшины собирались обсудить последующее формирование отдельной резиденции для охраны гор и пригласили на это мероприятие господина Цишаня. Ученики узнали всю историю и были вынуждены вернуться в гостевой дом, чтобы навести порядок.

Хороший горячий источник теперь был весь взбаламученный черной водой демонов.

В этот момент господин Цишань остановил Юй Вэя: «Я слышал от главы клана, что Цзяньсюэ отправилась с тобой в Дунъюань?»

Юй Вэй кивнул: «Да».

«В Дунъюане много могущественных кланов. Были ли какие-нибудь необычные события по дороге? Удалось ли вам найти друзей?»

Юй Вэй: «Я подружился только с молодым мастером из Ин Три».

«О, клан Ин», — улыбнулся правитель Цишань. «Усадьба Бабочки Мечты пользуется хорошей репутацией. Тебе полезно завести новых друзей. Цзяньсюэ доставил тебе неприятности?»

Юй Вэй проявил необычную неловкость: «Нет, Старший Брат очень хорош».

Лорд Цишань сказал: «Это хорошо. У него недостаточно талантов, поэтому мне придётся попросить тебя позаботиться о нём в будущем».

Чао Цзяньсюэ слушал, и его лицо медленно краснело.

–

Вернувшись в гостевой дом, мы обнаружили, что жалобы раздаются повсюду.

Полы, кровати и горячие источники были покрыты слоем черных демонических остатков, которые требовалось тщательно очистить.

Хотя они могли использовать духовную силу, чтобы управлять инструментами для уборки, духовная сила боролась с демонической энергией, поэтому ученикам приходилось мыть полы самостоятельно.

Юй Вэй помог Чао Цзяньсюэ завязать косы, чтобы они не рассыпались и не испачкались.

Поначалу Юй Вэй хотел, чтобы Старший Брат нашёл чистое место, но, дважды обойдя дом, он так и не смог найти подходящего. Для него это было безопаснее всего.

Чао Цзяньсюэ сел на плечо Юй Вэя и протянул ему чистые полотенца.

Духовная энергия притянула воду, чтобы омыть всё внутреннее помещение, поэтому всё было мокрым. На улице всё ещё шёл снег, и люди сновали по коридору, неся тряпки и вёдра с грязной водой, толкаясь и толкаясь.

Время от времени кто-то издавал вопли: «Ой», «Черт» или «Это так трудно вытереть».

Юй Вэй взмахнул рукавом, и дверь закрылась, заглушив шум из коридора.

Чао Цзяньсюэ никогда не видел, чтобы младший боевой брат мыл пол. Ему всегда было трудно представить, что кто-то вроде Юй Вэя может выполнять такую тяжёлую работу. Даже обычная работа по дому могла быть выполнена с практикой, но секта Уу опиралась на духовную силу и всегда была безупречной, поэтому ученикам не приходилось мыть пол.

Но, похоже, Маленький Боевой Брат мог сделать всё... верно?

Чао Цзяньсюэ и Юй Вэй переглянулись, разглядывая все более грязный пол.

Юй Вэй убрал грязную тряпку и застенчиво сказал: «Извините».

Чао Цзяньсюэ выразил своё понимание: «Нормально, нормально, ты раньше таким не занимался». В секте ему это не было нужды, как и тогда, когда он был преемником главы семьи в Однолистной Лодке. Если так подумать, Маленькому Боевому Брату и так было очень трудно совмещать столько дел, не связанных с самосовершенствованием, ведь он мог варить кашу, складывать одеяла, расчёсывать и завязывать чужие волосы.

Юй Вэй оглядел ужасающую обстановку, слегка нахмуренные брови выдавали некоторую тревогу.

Чао Цзяньсюэ скользнул вниз по рукаву, закружился в воздухе и тоже почувствовал, что бессмысленно смотреть в пустоту. Он снова сел на плечо Юй Вэя, схватил его за прядь волос и задумался.

Юй Вэй вздохнул: «Давайте просто воспользуемся магией».

Он сразу же применил очищающее заклинание, но духовный свет тут же переплелся с демонической энергией в грязи. С лязгом две группы света сцепились и снова опрокинули стол.

«…»

Чао Цзяньсюэ отмахнулся от поднимающейся пыли и прокашлялся: «Давайте сделаем это вручную, медленно, мы всегда сможем это очистить…»

Он чувствовал, что не может позволить Юй Вэю делать всё. Это тело было немного маловатым, но гибким, так что ему всё равно приходилось вносить свой вклад.

Чао Цзяньсюэ закатал рукава, завязал края халата, спрыгнул с Юй Вэя, взял квадратное полотенце подходящего размера и начал вытирать, от двери к краям. Часть грязи упорно сопротивлялась, и он выжал её в более мелкие кусочки.

Юй Вэй, увидев его решительное выражение лица, не стал настаивать, чтобы тот снова сел ему на плечо. Он схватил швабру и изо всех сил вытащил грязную воду за дверь.

Это было даже более утомительно, чем обычное возделывание земли!

Наконец, все подходило к концу, и пол постепенно начинал сиять.

Чао Цзяньсюэ произнес заклинание, чтобы разложить только что доставленные чистые подушки и одеяла, и он так устал, что остановился на некоторое время, чтобы отдохнуть.

Он смотрел на Юй Вэя, и чем дольше смотрел, тем более новым и странным тот казался. Обычным людям было трудно представить себе, как младший боевой брат Юй, подобно небесному существу, сидит на корточках и вытирает пол.

«Маленький боевой брат!» — позвал он, и Юй Вэй повернул лицо, на котором было несколько пятен черной грязи.

В сочетании с его несколько растерянным видом, вызванным тем, что он был сосредоточен на вытирании пола, он выглядел немного глупо.

Чао Цзяньсюэ невольно рассмеялся. Он подлетел к нему, протянул руку и, промокнув её чистым рукавом, осторожно стер чёрные пятна.

Затем он с улыбкой показал ему это.

Взгляд Юй Вэя был нежен, он наклонился вперед и коснулся губами его лба.

Следующим крупным проектом стал бассейн с горячей водой.

Но старейшины наконец вспомнили, насколько это утомительно, и, используя магические инструменты, единообразно убрали все нечистоты. После того, как ученики убрались, из склепа вновь хлынула журчащая вода горячего источника. Новая вода была полна духовной энергии, которая позволила цветам и деревьям у источника быстро прорасти новыми листьями под шелестящим снегом, способствуя появлению новых почек.

Кроме того, воспользовавшись этой возможностью, бассейн с горячей водой был переоборудован. Посередине двух комнат был установлен экран, а чёрные камни весной также обросли ветвями и лианами, а также белыми цветами.

Возможность погрузиться в столь духовно богатый горячий источник в течение последних двух дней стала для учеников скрытым благословением, а уборка стала еще более утомительным занятием.

Ночью Чао Цзяньсюэ сидел у чистого бассейна, чтобы впитать духовную энергию.

Теперь он был слишком мал, чтобы осмелиться войти в воду.

Юй Вэй забрал свежие духовные плоды, надел специальный халат, медленно вошел в воду и поднес деревянный поднос с духовными плодами к ногам Чао Цзяньсюэ.

Чао Цзяньсюэ был слишком сосредоточен, и его  одежда уже покрылась тонким слоем снега. На него упало ещё больше белых лепестков. Его духовная сила уже проявляла признаки возрождения и восстановления. Его тело было окружено ореолом, делавшим его брови и глаза священными, но когда он открыл глаза, в нём появилось очарование, которое соблазняло людей целовать его.

Видя, что Юй Вэй смотрит на него, не говоря ни слова, он улыбнулся и сказал: «Ты устал? Нам пришлось изгонять демонов и мыть пол. Позже я сделаю тебе массаж?»

Юй Вэй спросил: «Старший Брат может это сделать?»

Чао Цзяньсюэ поднял руки и ноги, посмотрел на них и сказал: «Я смогу, правда? Проявление Дхармы просто выглядит маленьким, но оно не бессильно».

Он велел Юй Вэю раскрыть ладонь, встал на нее, присел и ущипнул его за руку.

Юй Вэй улыбнулся так сильно, что его рука задрожала, и Чао Цзяньсюэ чуть не потерял равновесие, обхватив его запястье, и в ответ слегка укусил его.

Остался только небольшой красный след от зуба.

Юй Вэй поднял руку и подвёл его к себе. В тусклом жёлтом свете совсем рядом виднелось лицо цветка гибискуса, нежно улыбавшегося в клубах поднимающегося водяного пара. Словно боясь спугнуть, он лишь прошептал: «Старший брат, не кусай, будет немного больно».

Чао Цзяньсюэ почувствовал, что его ладонь — это хорошее место, теплое, позволяющее ему видеть это прекрасное лицо вблизи, гарантируя, что он не упадет, и что в воздухе витал слабый аромат, который придавал ему ощущение свежести.

Он просто сидел, скрестив ноги, на ладони Юй Вэя, пока горячая вода источника достигала его колен, а духовная энергия постепенно росла.

«Волосы старшего брата…» Юй Вэй распустил косы. «Здесь грязно».

Он набрал воды в горсть и просто вылил её на испачканное место. Тёплая вода стекала по волосам, шея Чао Цзяньсюэ онемела, и он слегка дрожал. Одежда была наполовину мокрой, и он онемел, встретив искренний взгляд Чао Цзяньсюэ.

Его одежда, намокнув, становилась полупрозрачной, мялась и липла к спине.

Вероятно, Маленький Воинственный Брат делал это намеренно.

«Если Старший Брат не поправится, мне придется сшить ему подходящую одежду», — сказал Юй Вэй.

Чао Цзяньсюэ серьёзно задумался и кивнул: «У меня там должны быть новые материалы. Почему бы тебе не отнести их в ателье в горах?»

«Ну, есть ещё старшие братья и сёстры, которые искусно владеют кукольным искусством. Фигура старшего брата похожа.

Страница книги Остановить Холодного Младшего Брата от Уничтожения Мира в интернете

Table of Contents

Глава 1: Скандал – возрожденный позор

Глава 2: Великое состязание (1) – Любимый младший ученик

Глава 3: Великое состязание (2) Кто такой гомосексуал?

Глава 4: Великое соревнование (часть 3): Создание фундамента разбивает формирование ядра

Глава 5: Младший брат, дорогие соученики

Глава 6 Секта – Я не доверяю своему старшему брату

Глава 7 Жесткий. Ты тоже здесь живешь

Глава 8: Завершение – Несколько лицемерно по отношению к младшему брату

Глава 9 Праздник фонарей (1): Старший брат приглашает его?

Глава 10 Праздник фонарей (2) Он выглядит милым

Глава 11 Праздник фонарей (3): Разве мы не близки?

Глава 12: Покидая гору – Приоткрывая завесу, кто ты?

Глава 13: Вступление в организацию

Глава 14: Тайное царство (1) – «Люди-сверчки» неприемлемы

Глава 15: Тайное Царство (2) Почти преклонил колени перед своим младшим братом

Глава 16: Тайное Царство (3) 3, 2, 1, Готовы беспорядочно хвататься за возможности…

Глава 17

Глава 18: Сутра Сердца, Глюг-Глюг-Глюк

Глава 19: Развитие — Неужели все это было напрасной тратой сил?

Глава 20: Вместе на коленях, на коленях перед этим миром

Глава 21

Глава 22: Так называемое давление со стороны сверстников

Глава 23

Глава 24: Узкая сфера (1) Первая встреча с демонической энергией, принудительный косплей…

Глава 25: Замкнутое пространство (2) Такая глубокая привязанность, за которую ты отдаешь свою жизнь…

Глава 26: Узкая сфера (3) Я твой отец (шутка) Твой спутник по Дао!

Глава 27

Глава 28: Яд-таблетка, тело полудемона

Глава 29: Пурпурная молния. Вместе наблюдая за молниями скорби верхом (издалека)

Глава 30: Новый год: Медведь или Кролик?

Глава 31: В поисках демонов: Его доброта

Глава 32: Тук-тук. Маленький зайчик, открой, пожалуйста, дверь.

Глава 33

Глава 34

Глава 35: Демоны – Первое убийство демона, нервозность

Глава 36: Паучья Пасть – Я знал, что убить его будет не так-то просто

Глава 37: Пожирание в одиночку – болезненный, но радостный опыт

Глава 38: Исцеление – Где же Младший Брат? Где же Младший Брат?

Глава 39: Совместная постель, чисто платонические отношения под одеялом

Глава 40: Дунъюань, упрямый младший брат

Глава 41

Глава 42: Клан Ин — они геи?

Глава 43: Ребенок под зонтиком

Глава 44. Нефритовый кластер (1): Старший ученик наблюдает за развитием романтических отношений

Глава 45: Нефритовая чаща (2) Людям всегда приходится расти

Глава 46: Нефритовая чаща (3) Драка, ещё больше драки

Глава 47: Нефритовый комок (4) – Всё кончено! Младший брат становится серьёзнее…

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53: Тайные отношения – такие, когда хочется целоваться и обниматься

Глава 54: Закрытая Дверь Культивации, Окончание Закрытой Двери Культивации и Превращение в Человека-Кошку

Глава 55: Горячие источники – никаких больших движений

Глава 56: Иду по снегу, не могу уснуть

Глава 57: Первая встреча – Давняя первая встреча старшего и младшего братьев…

Глава 58: Яркая луна светит одна

Глава 59: Несчастный случай – Истерика младшего брата

Глава 60

Глава 61: Зарождающаяся душа, трёхдюймовая фасолинка

Глава 62: Явление Дхармы [Три главы, объединенные в одну]

О книге