Глава 1 - Проигравший Су Цин

Была поздняя осень. Температура всё время падала.

Су Цин, закутанный в темно-серый плащ, втянув острый подбородок в поднятый воротник, быстро шел через перекресток.

Это был молодой человек двадцати трех или двадцати четырех лет, со стройной фигурой, бледной кожей, с одинарным веком, тонкими чертами лица и мягкими, лохматыми волосами, падающими на уши. Они взметнулись, когда подул ветер, смутно открывая пару черных сережек-гвоздиков. Даже когда он торопливо шёл с опущенной головой, его внешность могла заставить многих девушек оборачиваться.

Среди тех, кто знал Су Цина, некоторые говорили, что он бесполезен, некоторые говорили, что он симпатичный мальчик, а некоторые говорили, что он неженка. Во всех этих оценках не было ни слова хорошего, но, с другой стороны, никто никогда не говорил, что он некрасив. Вероятно, Небеса были справедливы — они давали одно, а забирали другое. Когда пришла очередь Су Цина, он не получил ни добродетели, ни ума, ни силы — все сверхъестественное влияние ушло в его лицо.

Его биография тоже была очень проста — он окончил второсортный университет, не получив ни копейки стипендии и не сделав ничего такого, чем можно было бы похвастаться. Можно было только догадываться, чему он научился, но, во всяком случае, он сумел получить диплом. Он не искал работу. В настоящее время он жил на содержание своего мужчины — о, да, мы забыли сказать, Су Цин был геем, вышедшим из шкафа.

Из-за этого его отец-нувориш в ярости отрекся от него. С тех пор Су Цин превратился из праздного богатого ребенка в симпатичного мальчика, которого содержал мужчина, живущего презренной жизнью, сидя без дела и ничего не делая.

Если бы Го Юйлинь внезапно не позвонил и не пригласил его на ужин, Су Цин, вероятно, зачах в своей комнате.

Го Юйлинь был его человеком, молодым гением. Он уже руководил внешнеторговой компанией и добился в ней немалого успеха. У него самого дела шли неплохо. У него был дом, машина и не было жены. Единственным пятном в его жизни было то, что он держал безмозглую вазу с такой любовницей, как Су Цин.

Это была долгая история. Го Юйлинь случайно столкнулся с Су Цином, который дурачился с группой праздных молодых людей в караоке-баре. Он был потрясен с первого взгляда, почти ослепнув. Уровень его гормональной секреции мгновенно снизился. Поэтому он начал операцию по окружению и заманиванию Су Цина в ловушку, пустив в ход все свое искусство, тратя с трудом заработанные деньги, выбрасывая наличные, как папиросную бумагу, обменивая тысячу золотых монет на одну улыбку.

А Су Цин? Как обычный расточитель современной эпохи, не было такой формы расточительства, до которой он не опустился бы, он чувствовал себя хорошо. Раньше он был открыт как для мужчин, так и для женщин и не отказывал тем, кто танцевал с ним. Внезапно этот благородный любовник, у которого было больше денег, чем здравого смысла, стал бегать за ним. Каждое слово из его уст, как у Ромео, очевидно, что он не может жить без него, весь его мир танцевал ча-ча-ча—Су Цин действительно купился на его ухаживания.

Вернувшись, домой, Су Цин устроил потрясающую перепалку со своим отцом. Его отец, Су Чэндэ, бросил школу в подростковом возрасте и на протяжении десятилетий занимался бизнесом. Он был вполне респектабельной фигурой. Кто знает, какой грех он совершил в прошлой жизни, став отцом такого жалкого человека? Он только жалел, что не может просто взять в руки овощной нож и решить эту проблему, переданную историей.

Го Юйлинь тогда был действительно хорош. Он бросил все, чтобы составить ему компанию. Он обещал поддерживать его в будущем, утешая его. Он даже нашел время, чтобы взять его с собой на прогулку. Движения главного героя его телевизионной мелодрамы ничуть не изменились. Если бы не его возраст, Су Цин просто почувствовал бы, что Го Юйлинь был его настоящим отцом. С тех пор Су Цин был решительно настроен против Го Юйлинь.

Есть определенный тип людей, которым нравится играть на поле, которые не собираются вступать в брак, часто бросая фразу «просто забавляюсь». Это может быть потому, что он был особенно бесстыден, но также может быть и потому, что подсознательно он очень серьезно относится к эмоциям. Даже если он сам не хочет в этом признаваться, в глубине души человек, который «не играет», другой.

Как только он воспримет кого-то всерьез, ему конец.

Но когда дело доходит до чувств, кто может сказать? Ход отношений Су Цина и Го Юйлиня, от ста и одной милости Го Юйлиня к зарождающимся чувствам Красавицы Су, к жгучей страсти и нежной привязанности пары, а затем к постепенному охлаждению энтузиазма, и вплоть до настоящего времени, когда этого персонажа Го было труднее увидеть, чем главу государства и Су Цину пришлось встать в очередь, чтобы записаться на прием — в общей сложности это заняло менее двух лет.

Су Цин пожалел, что не ел больше лапши быстрого приготовления в университете, как его одноклассники. Если бы его потребление консервантов не было недостаточным, он бы не истек так быстро.

Он добрался до места и назвал имя Го Юйлиня. Хозяйка отвела его в отдельную комнату. Запах сандалового дерева ударил ему в ноздри. Молодой гений товарищ Го Юйлинь, одетый в костюм от известного бренда, дополненный фирменным портфелем и часами, сидел там с респектабельным видом. Он торжественно кивнул. Он выглядел так, как будто беспокоился, что люди не знают, что он особенно богат.

Го Юйлинь изучил его лицо и сказал своим обычным мягким и утонченным тоном: “Посмотри на себя. Разве ты не выходишь погреться на солнышке? На твоем лице нет ни капли краски. Приходи и посмотри, что ты хочешь съесть. Давай накормим тебя.”

Внезапно у Су Цина появилось нехорошее предчувствие. Он чувствовал, что Го Юйлинь был так заботлив, чтобы смягчить его перед нападением. Он молча взял меню. Чувствуя нервозность, он рассеянно посмотрел на него. Должно быть, он слишком долго медлил. Го Юйлинь подождал некоторое время, затем поднял запястье и посмотрел на часы, как бы намекая на что-то. Но сила воли Су Цина была сильна. Его это нисколько не тронуло. Он выглядел готовым пялиться в меню до следующего года. Гений Го, наконец, не удержался и заговорил: “Как насчет этого? Я закажу тебе тарелку супа из птичьего гнезда с красными финиками для твоего здоровья, и закажем несколько простых блюд. Здесь только мы вдвоем, не нужно быть слишком экстравагантными. Просто перекусим чего-нибудь.”

У Су Цина не было никаких возражений. В любом случае, платил не он.

Затем Го Юйлинь снова снизошел до демократичного вопроса: “Почему бы тебе не посмотреть, чего бы ты хотел съесть?”

Так что Су Цин пришлось снова открыть меню. Но не успел он перевернуть ни одной страницы, как терпение Го Юйлиня достигло предела. Он мягко, но твердо взял меню из рук Су Цина. Улыбаясь, он сказал: “У тебя слабый желудок. Почему бы тебе не заказать какие-нибудь овощные блюда?”

Су Цин, наконец, понял, что Го Юйлинь спрашивал его только из вежливости. На самом деле он не собирался позволять ему делать заказ. Он подумал: «Что я могу сказать?» Он кивнул, показывая, что подчинится сделанным для него приготовлениям.

Его взгляд на то, что он плывет туда, куда его несет течение, вызвал недовольство Го Юйлиня. Он подумал, что, кроме того, что этот человек был хорош собой, у него действительно не было ни одной привлекательной черты. У него не было собственных взглядов даже на такие мелочи, как еда и одежда. Как он вообще мог влюбиться в него?

Им двоим, нечего было сказать друг другу, и они мрачно ужинали. Во время трапезы Го Юйлинь неоднократно демонстрировал плавные и ловкие социальные навыки, которые помогли ему продвинуться в деловом мире. Он вытаскивал темы для разговоров из ниоткуда, и все они были сведены к молчанию бессмысленными и незаинтересованными ответами Су Цина.

Конечно, когда дело доходило до высоколобых или популярных форм искусства, Су Цин действительно не знал, как реагировать. Он мог поддерживать разговор о еде, выпивке, веселье, клубах и играх, но, наблюдая, как Го Юйлинь брызжет слюной о своей признательности за разрушающие оковы идеи дадаизма, у него на уме была только одна фраза, которая пыталась прорваться сквозь оковы его языка, чтобы выскользнуть из его рта — веди себя как придурок, и в тебя ударит молния.

Наконец Го Юйлинь больше не мог этого выносить. Он спросил: “Чем ты интересовался в последнее время? Что ты обычно делаешь для развлечения?”

Су Цин выдал «о». С пустым умом он задумался, а затем подвел итог: “Ничего… Смотрю фильмы, играю в игры, когда мне больше нечем заняться.”

Го Юйлинь подумал, что он нашел вход. “Какие фильмы ты смотришь? У меня дома есть хорошая коллекция фильмов. Ты можешь взять несколько, чтобы посмотреть.”

Су Цин внезапно почувствовал, что его еда теряет свой вкус. Он с несчастным видом размышлял — раньше, когда этот засранец Го Юйлинь останавливался у него, он всегда называл квартиру Су Цина «нашим домом», а о своей собственной квартире, он говорил «вне дома». Позже это превратилось в «наше место» и «мою квартиру». А после это превратилось в нынешние неуклюжие «твоя квартира» и «моя квартира».

Он чувствовал себя обиженным, но в то же время считал, что придираться к названиям действительно ниже его достоинства как взрослого мужчины. Он не чувствовал себя комфортно, говоря об этом. Поэтому он рассеянно сказал: “Боевики. Начинается с драки, затем драка заканчивается, и идут титры. Кто знает, о чем они? Я больше ничего не помню.”

Этими словами он уничтожил весь интерес Го Юйлиня к обсуждению с ним культурной жизни.

Го Юйлинь закрыл рот. Он думал, что такого понятия, как полное разочарование, не существует. Было только еще большее разочарование. Он обнаружил, что действительно бессилен. Несмотря ни на что, ему нечего было сказать этому пустому хорошенькому личику. Поэтому он молча опустил голову, глубоко вздохнул и решил сразу перейти к главному.

“Су Цин.” Он отбросил в сторону палочки для еды и стал суровым. “Тебе не кажется, что... быть со мной очень скучно, и тебе даже нечего мне сказать?”

Су Цин посмотрел на выражение его лица и почувствовал легкую панику. Он заставил себя опустить его и опустил глаза без всякого выражения. Он начал бежать наперегонки со временем, кушая свою еду, потому что у него было предчувствие, что скоро у него не хватит на это сил. Это было довольно дорого. Было бы плохо потратить деньги впустую. Он также небрежно сказал: “Ни в коем случае, о чем ты говоришь?”

Го Юйлинь вздохнул. Он действительно не мог вынести этого, видя его безразличие. “Ты всегда такой…Тьфу!”

Он закурил сигарету, посмотрел на Су Цина и разразился длинной речью: “Ты больше не ребенок. Тебе следует подумать о своем собственном будущем. Подумай об этом, в твоём нынешнем состоянии ты выходишь за рамки всего общества. Что ты собираешься делать потом?”

Су Цин ел слишком быстро. Он поперхнулся и быстро взял свой чай, чтобы проглотить еду, думая — ничего не поделаешь.

Го Юйлинь продолжил: “У тебя впереди еще долгая жизнь. Как ты планируешь жить в ближайшие десятилетия? Тебе нужны какие-то навыки, на которые можно положиться, не так ли? Ты действительно собираешься вот так растрачивать свою молодость? Ах, это я виноват, я никогда не должен был позволять тебе...”

Су Цин промолчал, позволив ему продолжить свое любительское представление заботливого старшего брата, спасающего своенравного юношу.

Го Юйлинь долго твердил об этом. Когда он докурил сигарету до конца, он, наконец, затушил ее и сказал со всей серьезностью: “Ты мог бы почитать несколько книг. Почему бы тебе не записаться на курсы повышения квалификации, и не начать изучить иностранный язык? Так получилось, что у меня есть друг в этой отрасли. Ты все еще помнишь свой университетский английский? Я думаю, ты...”

Су Цин потер живот. Он чувствовал, что почти закончил есть. Он всегда любил задерживаться за едой. Но на этот раз он наконец-то поел еду с нормальной скоростью и почувствовал, что не может ее полностью переварить. Она торчала у него в груди, причиняя ему боль. Он сел прямо, выпил немного чая и перебил Го Юйлинь: “Не смотри на меня. Я заплатил кому-то, чтобы он сдал за меня экзамен по иностранному языку на четвертом курсе. Что ты пытаешься сказать? Не болтай о бесполезных вещах, просто переходи к делу.”

Речь Го Юйлиня прервалась. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Затем он медленно выдохнул и тихо сказал: “Су Цин, я думаю, что нам действительно нет смысла быть вместе вот так, на самом деле. Давай расстанемся.”

Су Цин подумала: «О'кей, я ждал весь вечер, и вот, наконец, это случилось.» Он почувствовал некоторое оцепенение. Он не знал, какова была его собственная реакция. В голове проскользнула мысль: «О, меня бросили.»

Внезапно он почувствовал себя измученным. Он не хотел спрашивать почему, и он не хотел знать, был ли у него кто-то еще. Их отношениям пришел конец. Они оба хорошо знали об этом. Су Цин все еще был в настроении спокойно сказать: “Хорошо, я понимаю. Моя квартира в твоем распоряжении, я съеду.”

“Су Цин!” Го Юйлинь выглядел озлобленным и опечаленным, как будто это его бросили. “Не говори таких обидных вещей, я знаю... мы были вместе так много лет, тебе грустно, и я чувствую себя ничуть не лучше, чем ты, но так не должно быть. Эмоции не должны контролировать разум.”

“Да, я понимаю.” Су Цин уставился на пепельницу на столе и деревянным голосом сказал: “Никаких обид. Должен ли я хныкать, плакать и обвинять тебя? Спасибо за квартиру, я найду где жить и съеду как можно скорее.”

“Су...”

Го Юйлинь собирался сказать что-то еще, но Су Цин махнул рукой и прервал его. Он протянул руку и сказал: “Есть сигарета? Дай мне одну.”

Го Юйлинь молча вытащил сигарету и передал ему. Су Цин фамильярно взял со стола зажигалку. Прищурившись, он сделал затяжку. Он встал и сказал Го Юйлинь: “Хватит, давай покончим с этим здесь. Спасибо за угощение.”

Затем он повернулся и ушел, как будто что-то гналось за ним. Он даже оставил свой плащ.

Почему он бежал? Су Цин не знал. Он просто не хотел продолжать видеть Го Юйлиня. Как будто, если бы он не видел его, он мог бы обмануть себя и не думать о том, как его жалко бросили. Он выбежал из ресторана, как будто спасаясь бегством в панике. Он запрыгнул в такси и назвал знакомый адрес, а затем молча тупо уставился в окно.

Полчаса спустя он зашел в гей-бар. Как потерянная душа, он купил себе выпивку — на самом деле, даже если бы он ничего не купил, его разум все равно был бы пуст, но после того, как он что-то выпил, он стал еще более пустым. Затем, как и было задумано, он напился в стельку и ушел в оцепенении с мужчиной.

Разрыв отношений, пьянка и роман на одну ночь - прекрасно, на этот раз у него был полный набор.

Он никогда не думал, что из-за его связи могут возникнуть настоящие неприятности.

Глава 2 - Пугающая связь на одну ночь

На следующее утро Су Цин проснулся от звука того, что человек, деливший с ним постель, встал и оделся. Он открыл глаза и увидел мрачный белый потолок отеля. Он тупо смотрел на него целых полминуты, прежде чем вспомнил, где находится.

Он был трезв, и у него болела голова. В висках стучало, как будто кто-то играл на барабане. Он с презрением подумал о том, что он вытворял, беспокойно поворачивая голову — готовясь закрыть глаза и потерять сознание на случай, если увидит Смеющегося Будду или гориллу.

Мужчина застегивал рубашку, стоя к нему спиной. Его плечи были широкими, спина прямой, а кожа немного смуглой — не того запекшегося цвета, который появляется от солнечных ванн; Это выглядело как подлинный результат воздействия стихии круглый год. Мужчина был насторожен легким поворотом головы Су Цина и оглянулся на него. Во рту у него была незажженная сигарета. Затем, невозмутимый, он встал, взял сигарету между пальцами одной руки, а другой поднял с пола свои брюки. Он сказал: “О, ты проснулся.”

Су Цин надавил на лоб. Он чувствовал себя неловко.

Когда мужчина поднял штаны, на внешней стороне его бедра обнаружился длинный шрам. Су Цин не удержался и бросил еще один взгляд. Он увидел часть талии мужчины, видневшуюся из-под полы рубашки. Крепкие мышцы там также были покрыты шрамами всех размеров.

Мужчина в мгновение ока застегнул ремень. Ему было около тридцати, с резкими чертами лица и глубоко посаженными глазами. Его взгляд был слегка холодным, с намеком на изучающий. Увидев, что Су Цин оглядывает его, мужчина никак не отреагировал. Он небрежно провел по волосам, пригладив торчащие места, и сказал: “Ты встаешь? Если да, то одевайся. Я угощу тебя завтраком.”

Су Цин деревянно кивнул, и мужчина пошел умываться, не сказав ни слова. Он был очень быстр. Су Цин успел засунуть только одну ногу в штаны к тому времени, как мужчина привел себя в порядок и вышел. Они оба молча смотрели друг на друга. Су Цин внезапно почувствовал себя ребенком, которого учитель поймал на списывании теста. Он быстро натянул на себя одежду и вскочил с кровати. Если бы у него не кружилась голова, он встал бы по стойке смирно.

Мужчина посмотрел на него и отошел в сторону. Су Цин исчез в ванной.

Он дважды плеснул на лицо пригоршней воды, глядя на себя в зеркало — молодой человек в зеркале выглядел болезненно бледным, с мертвыми глазами и опустошенным выражением лица. С таким выражением лица, было бы странно, если бы кто-то не догадался, что его бросили.

Су Цин глубоко вздохнул и погрузил все лицо в холодную воду, представляя себя рыбой. Холодная вода немного прояснила его голову. Его заржавевший мозг начал работать. Он подумал: Что теперь будет? Что я собираюсь делать?

Жизнь была слишком сложной. Раньше были люди, которые баловали его и позволяли ему растрачивать свою молодость так, как ему заблагорассудится. Теперь все люди, которые его баловали, ушли, и он был потерян.

Рыба Су пускала пузыри, чувствуя, что его перспективы туманны. Но это потерянное настроение было недолгим. Вскоре он больше не мог задерживать дыхание. Ему пришлось поднять голову, вытереть лицо, поспешно привести себя в порядок и выйти.

Затем он остановился в дверях ванной, не зная, должен ли он отрапортовать или что-то в этом роде. Он тупо стоял там, ожидая, когда этот человек заговорит.

Мужчина сидел на кровати и листал один из старых журналов отеля. Сигарета у него во рту оставалась незажженной. Как будто он не знал, как расслабиться. Сидит там небрежно, его спина оставалась прямой, как копье.

Был ли он военным?

Внезапно Су Цин не удержался и тоже выпрямился, как будто почувствовал чувство неполноценности из-за своего неряшливого внешнего вида.

Мужчина встал и поманил его к себе. “Пошли.” Подумав об этом, он почувствовал, что будет неловко, если он ничего не скажет, поэтому он спросил: “Сколько тебе лет? Ты все еще студент?”

Су Цин последовал за ним, как лакей. Опустив голову, он сказал: “Нет, я закончил учебу.”

“Ох. Ты выглядишь моложе.”

После того, как он дал свою оценку, мужчина больше ничего не сказал. Они оба вернулись к взаимному молчанию. У Су Цина было многое на уме. Хотя он только что переспал с незнакомым мужчиной, он был не в настроении разговаривать с ним. Мужчина посмотрел на него и обнаружил, что на этом молодом человеке был только свитер. У него даже не было пальто. Должно быть, он где-то его потерял. Поэтому он снял свой собственный пиджак и протянул его ему.

Су Цин тупо уставился на него, а затем принял его немного смущенно. “Итак... как я верну это тебе? Почему бы вам не записать свой адрес...”

Мужчина сказал: “Я не могу просто так дать свой адрес другим.”

“О...” Су Цин неуверенно закрыл рот.

Мужчина вошел в ресторан отеля. Когда он положил руку на дверь, она замерла на месте. Он вдруг сказал: “Моя фамилия Ху, Ху Бугуй. Мы поговорим об этом, если у нас будет возможность встретиться снова.”

Су Цин произнес свое собственное имя, как будто давая отчет. Ху Бугуй только равнодушно кивнул в ответ, затем наугад выбрал столик и сел.

У Су Цина были ленивые наклонности. Что бы он ни делал, он медлил. Даже если он пукал, он тратил времени в два раза больше, чем другие люди. Ху Бугуй спросил, что он хочет съесть, и он пялился на маленькое меню целых пять минут. К счастью, этот старший брат по фамилии Ху обладал отменным терпением. Он не торопил его. С сигаретой во рту он молча сидел напротив него, демонстрируя правильную осанку от начала до конца.

Вскоре был подан завтрак. Ху Бугуй ел очень по-военному, съедая всё до конца. После быстрого завершения он вытер рот. Вернул сигарету в рот, он подождал, пока Су Цин пересчитает зернышки риса, поедая свою миску с отваром. У него не было никакого выражения лица, и он ничего не сказал. Как будто он был не в ресторане, ожидая кого-то, а на обочине дороги в ожидании автобуса.

Сначала Су Цин подумал, что аура этого человека была слишком сильной. Он чувствовал себя немного подавленным. Как только он наклонил голову, чтобы начать есть, он забыл о нем и позволил своему разуму блуждать.

Прошло полчаса, прежде чем его душа вернулась к нему. Он почувствовал себя немного смущенным. Он потыкал палочками в оставшуюся половину миски с отваром, затем взял ее и выпил, надув щеки.

Ху Бугуй увидел, что его миска пуста, и сказал: “Ты закончил? Если ты закончил, пошли. В будущем...”

В этот момент он остановился. Он хотел сказать: «В будущем будь осторожен. Не иди просто так с тем, кто тебя ведет. Молодые люди должны быть более внимательными.» Потом он подумал, что это было бы похоже на хвастовство. Это было бы неприлично. Поэтому он проглотил эти слова и выдал только жесткую фразу: “В будущем не пей так много. Это создает проблемы.”

Су Цин наелся и напился досыта, и голова у него была ясная. На этот раз он был в хорошем настроении. Он согласился, а затем начал поддерживать разговор. “Где ты работаешь? Ты, должно быть, часто занимаешься спортом, верно?”

Ху Бугуй встал и пошел вперед, полностью выпрямившись. “Можно сказать, что я работаю в правительственном департаменте.”

Су Цин шмыгнул носом, чувствуя, что немного простудился. Он подумал, что если он работает на правительство, то ему определенно нужно сдерживать себя и следить за своим имиджем; Он не стал бы рисковать, выходя*. Затем он спросил: “Ты часто ходишь в этот бар? Мне кажется, я тебя раньше не видел.”

*Скорее всего, имеется в виду, выйти из шкафа/открыто признаться, рассказать о своей ориентации.

Ху Бугуй протянул руку, чтобы остановить такси. “Иногда. У меня нет времени. Куда ты идешь? Если это по пути, я отвезу тебя.”

На его вопрос Су Цин побледнел. Он не знал, куда идет. Он скорее хотел вернуться в бар, чтобы продолжить свое развлечение. Он пошарил в кармане. Похоже, у него не осталось достаточно денег, поэтому он оставил их и дал адрес своего нынешнего места жительства: “К югу от города...”

Сказав это, Су Цин замолчал, он стоял менее чем в полуметре позади Ху Бугуя. Он только что наблюдал, как мужчина протянул руку, чтобы открыть дверцу машины, и повернулся, чтобы заговорить с таксистом. В следующую секунду он исчез.

Он действительно исчез у него на глазах!

Су Цин ошеломленно стоял, тупо глядя на полуоткрытую дверцу машины. У него закружилась голова. Затем кто-то надавил ему на затылок и толкнул на пассажирское сиденье такси. Ху Бугуй, который в какой-то момент перешел за него, понизил голос и мрачно сказал: “Немедленно уходи и помалкивай.”

Затем он с грохотом захлопнул дверцу машины.

Эти великие изменения во Вселенной произошли слишком быстро, так быстро, что водитель такси не заметил ничего неладного. Он радостно спросил его: “Куда едем, молодой человек?”

Су Цин небрежно назвал свой собственный адрес, в то время как он повернул голову, чтобы осмотреться. В мгновение ока у дверей отеля не осталось и следа Ху Бугуя.

Какого черта…

В этот момент таксист случайно посмотрел на него и взвизгнул. “Что у тебя с шеей, молодой человек? Это кровь, не так ли? Должен ли я сначала отвезти тебя в больницу?”

Только тогда Су Цин почувствовал, что задняя часть его шеи была холодной и липкой там, где Ху Бугуй касался ее. Он протянул руку, чтобы прикоснуться к нему, и отдернул ее с рукой, покрытой кровью.

Чья кровь? Этого человека? Его рука была в полном порядке, когда они ели тем утром… Су Цин вздрогнул. Он подумал, что только что с ним все было в порядке, а потом он вдруг затолкал его в машину. Могли ли они нарваться на неожиданную террористическую атаку? Был ли это пистолет с глушителем?

Или этот Ху Бугуй, который сказал, что работает на правительство, сам был террористом? Работал на правительство… Какое правительство? Не Талибан, конечно?

Способный двигаться в одно мгновение, не говорящий свой адрес... и у него было так много шрамов…

Связав все эти подозрительные признаки воедино, Су Цин, который любил рыться в Интернете, читая романы о жеребцах, позволил всевозможным абсурдным возможностям пронестись в его мозгу, в конце концов, ясно было только одно. Его печальная и декадентская история о влюбленном юноше, напившемся и имевшем связь на одну ночь, казалось, превратилась в ужасающий инцидент со снайперской атакой посреди улицы.

Он ничего не сказал. Таксист, взглянул на этого прилично выглядящего юношу и подумал: «Ах, молодежь в наши дни. Они действительно ничему не учатся. Совершенно милый ребенок, и здесь он не хотел делать никакой работы; Он должно быть был праздным маленьким панком и ввязывался в драки с людьми.» Водитель не хотел проблем. Он закрыл рот и отвёз Су Цин домой со скоростью молнии.

Су Цин, чувствуя головокружение, вошёл внутрь. Когда он искал свои ключи, он нечаянно положил руку на дверную ручку квартиры. От легкого толчка дверь неожиданно открылась.

Волосы у него на затылке встали дыбом. Он подумал: «Что происходит? Он только что переспал с человеком, которого подозревал в терроризме, а теперь вернулся домой и столкнулся с ограблением?»

Су Цин потянулся за телефоном, собираясь позвонить в полицию, но обнаружил, что оставил свой телефон вместе со своим плащом у Го Юйлиня. Ему действительно не повезло; У него могла застрять еда между зубами, когда он пил холодную воду.

Поэтому он тихо отступил. Будучи слабым маленьким затворником, который ничего не мог поднять или унести, у него не было навыков, чтобы противостоять плохим парням в течение нескольких раундов боя. Хотя его жизнь была беспорядочной, а будущее - туманным, на данный момент он не собирался заканчивать свои проблемы смертью и возрождаться.

Внезапно темная фигура преградила ему путь. Су Цин остановился как вкопанный и чуть не врезался в этого человека. Он в ужасе посмотрел на парня перед собой, который был одет в черную одежду и черные солнцезащитные очки, по визуальной оценке, в нем было метр девяносто, и он выглядел как дьявол. Одна из его рук была толще талии обычного человека. Хуже всего было то, что у него в руке был неопознанный предмет — Су Цин с трудом сглотнул. Хотя он никогда не видел такой высокоуровневой игрушки, он подумал, что это не неопознанный объект; Десять к одному, что это пистолет.

Этот приятель, каждая клеточка которого утверждала, что он «бандит», оскалил зубы в ухмылке. Хриплым голосом он сказал: “Мы ждали тебя, целую вечность.”

Су Цин сделал глубокий вдох, собрал его в диафрагму, затем вытянул шею и закричал: “Помогите! Пожар!”

Учителя говорят нам, что в наше время нельзя кричать «вор», если встретишь вора. Никто, кроме твоего отца, не будет заботиться о тебе. Вы должны сказать, что там пожар. Это особенно подходило для такого многоквартирного дома, как этот, где наверху и внизу жило много семей.

Крича, он протиснулся в отверстие, когда бандит потянулся к нему, и побежал к коридору. В этот момент сзади протянулась пара рук. Одной рукой он закрыл рот, а другой схватился за шею. Су Цин задрожал. Он почувствовал, как что-то ледяное прижалось к артерии на его шее. Он сразу поник, не смея дышать. Его глаза вращались то в одну, то в другую сторону. Внутренности его головы превратились в кастрюлю с кашей.

Но его мозгу не пришлось долго варить кашу. В следующее мгновение в глазах Су Цин потемнело. Больше он ничего не знал.

Человек, который нокаутировал его, был высоким. Он носил очки, и у него был мягкий и ученый вид. Он не был похож ни на Человека-паука, ни на Супермена, но мог поднять Су Цина так же легко, как собаку. Его холодные глаза изучали его лицо. Затем он передал его приятелю в черном и коротко сказал: “Люди на этом этаже очухаются через тридцать секунд. Возьми его. Мы уходим.”

Глава 3 - Серый

Сразу после того, как Су Цин был похищен двумя людьми с какой-то неизвестной планеты, дверь в его квартиру, изначально неплотно закрытую, снова распахнулась неизвестным персонажем. Человек, открывший дверь, был длинноногим и энергичным молодым человеком, одетым в куртку с полностью расстегнутой молнией, из-за которой смутно виднелись очертания двух пистолетов у него на поясе.

За молодым человеком шла высокая молодая женщина с волосами, собранными в конский хвост.

Дверь была открыта с самого начала. Она открылась от легкого прикосновения. Внутри было совершенно пусто. Молодой человек достал пистолет и сделал жест в сторону молодой женщины. Они вдвоем один за другим вошли внутрь и начали обыск. Никого.

Молодой человек нахмурился и сказал, глядя на часы на своем запястье: “Капитан Ху, Цинь Ло и я прибыли. Здесь никого нет. Дверь была открыта.”

Через мгновение из «часов» донесся голос Ху Бугуя: “Принято.”

Они вдвоем ушли, не издав ни звука.

Су Цин снова проснулся, открыв глаза, он увидел мрачную белизну. После мгновения пустого взгляда он быстро вскочил — он вспомнил; Его похитили. Похитители оставили его в маленькой комнате без окон. Они не связали его. Он посмотрел вниз. Ни одна из его вещей не пропала. Даже тридцать два юаня и пятьдесят центов мелочи в его кармане все еще были там.

Су Цин шмыгнул носом — он действительно простудился. Он встал, сглотнул и, готовый попробовать что угодно в критической ситуации, начал мысленно считать овец, как будто это действие могло не только загипнотизировать человека, но и успокоить его.

На самом деле, это действительно принесло некоторую пользу. Когда он досчитал до тридцати восьми, долго бездействовавший мозг Су Цин, наконец, взялся за выполнение монументальной задачи, возложенной на него, должным образом. В этих тяжелых условиях он превзошел самого себя. Он подавил свой страх и начал осматриваться вокруг.

Внезапно над его головой произошло легкое движение. Су Цин поднял голову и увидел камеру слежения в углу. Когда он ходил по маленькой комнате, она неотступно следовала за ним, поворачиваясь влево и вправо, как пара глаз, скрытых в темноте.

Су Цин прочистил горло и встал лицом к камере наблюдения. Он заложил руки за спину, выдавил улыбку и искренне сказал: “Братья, я всего лишь безработный юноша. У меня нет ни семьи, ни профессии. Я не нарушал закон, платил налоги, и даже моя последняя драка был три или четыре года назад… Конечно, я также не имею никакого отношения к коллективным силам общественной безопасности...”

Он подумал, что не имеет значения, кто были его похитители; Сначала он откажется от связи с обеими сторонами. У него все еще оставалась капля остроумия. Когда Су Цин начинал нервничать, он начинал бормотать, как будто, продолжая говорить, он мог облегчить симптомы судорог в икрах. Наконец он продолжил: “Что ж…послушайте, вам не кажется, что произошло какое-то недоразумение? Я обещаю вам, я никого не видел отчетливо, ни парня, который вырубил меня, ни парня в темных очках. И если бы я видел ясно, я бы не ходил вокруг да около и не болтал. Посмотри в мои честные глаза!”

Говоря это, он приблизился к камере наблюдения. У камеры наблюдения не было динамиков. Она только холодно смотрела на него.

Су Цин вцепился себе в волосы и напряг мозги. Внезапно он увидел свет. “О... это не из-за моего отца, не так ли? О, эй, в таком случае, вы все неправильно поняли. У моего отца есть какие-то вонючие деньги, но сейчас это не имеет ко мне никакого отношения. Прошло два года с тех пор, как старик отрекся от меня. Старик уже сказал, что даже если я выкину все из головы, он не проронит по мне ни слезинки. Если вы ожидаете выкупа за мое похищение, то это бесполезно. Он будет только рад, если кто-нибудь уберет за ним - ах, конечно, я не говорю о вас...”

В этот момент бред Су Цин резко оборвался, потому что дверь маленькой камеры открылась, и один за другим вошли двое мужчин.

Впереди был мужчина средних лет в костюме. У него было квадратное лицо, треугольные глаза и свирепый взгляд. За ним шел утонченный мужчина в очках, сидевших на переносице.

Су Цин уставился на них. Он понял, что эти двое были бандитами.

Его мозг, который видел слишком много фильмов о копах и грабителях из Гонконга и Тайваня, немедленно выдал: «Мне конец.» Они не завязывали мне глаза. Обычно для несчастного дьявола, который видит, как выглядят похитители, есть только одна судьба — смерть.

Затем Су Цин сделал подсознательный жест. Он прикрыл глаза и отвернул голову. “Я ничего не видел. Ха-ха, у меня не очень хорошие глаза, они начинают бегать, как только я вижу сильный свет. Черт возьми, они бегают повсюду. Я вообще не вижу, как вы выглядите.”

Мужчина в очках не смог сдержать смеха. Когда он смеялся, он казался менее похожим на плохого парня. Его мягкая и утонченная осанка делала его больше похожим на молодого университетского преподавателя. С другой стороны, человек с квадратным лицом рядом с ним холодно хмыкнул и произнес речь: “Успокойся. Мы спрашиваем, вы отвечаете. Еще раз скажешь глупость, и я тебя зарежу.”

Су Цин кивнул, как будто давил чеснок. “Да, да, как скажете.”

“Какие у тебя отношения с шакалом*? А что насчет той группы ублюдков в подразделении RZ?”

*胡狼 (хулан) - первый символ совпадает с фамилией Ху Бугуи.

Су Цин не осмеливался убрать руки, закрывающие его лицо. Услышав это, он был совершенно сбит с толку. “Б-брат, о ком ты говоришь? Какое подразделение?”

Мужчина в очках осторожно поправил очки и терпеливо спросил: “Сегодня утром мужчина, который вышел с вами из отеля и открыл вам дверцу машины, — кто он для вас?”

Су Цин выпалил: “Срань господня, этого не может быть — возможно, попасть в беду, отправившись на одну ночь в бар? Я... я не имею к этому никакого отношения, этот Ху Бугуй, кем бы он ни был. Правда, посмотрите в мои честные глаза!”

Он разволновался, забыл прикрыть глаза и опустил руки. Увидев фальшивую улыбку очкарика, у него похолодело на сердце. Он тут же снова поднял руки. “Мое зрение действительно ужасное. Я забыл свои очки. И у меня легкая глаукома. От моих глаз мало толку. Вы можете быть спокойны.”

Чтобы завоевать их доверие, он намеренно назвал неправильный номер…

Человек с квадратным лицом нахмурился. “Ху Бугуй?”

“Десять к одному, что это вымышленное имя.”, - сказал мужчина в очках. Он с явным интересом оглядел Су Цин с ног до головы.

Человек с квадратным лицом тихо спросил: “Он несет чушь или это, правда?”

“Это правда, брат, правдивее, чем острие иглы!”,- закричал Су Цин.

Очкарик посмотрел на него и неторопливо вынес суждение: “Наверное, это правда. По крайней мере, я не чувствую никаких признаков лжи в его эмоциях.”

Человек с квадратным лицом, казалось, был в очень плохом настроении. Он выругался себе под нос: “Черт возьми, нам наконец-то удалось застать шакала одного, и он узнал об этом. Скажи этому Гуи, что если он в следующий раз посмеет предупредить врага, я порежу его на корм собакам.”

Человек в очках не ответил. Су Цин слушал, дрожа, не смея даже громко дышать, боясь, что этот человек порубит и его на корм собаке. Его ноги вот-вот должны были превратиться в лапшу. Они едва выдерживали его вес. Человек с квадратным лицом некоторое время ругался, затем указал на Су Цин и сказал человеку в очках: “Он бесполезен. Позаботься о нем.”

Су Цин был так напуган, что его сердце перестало биться, но он услышал, как человек в очках тихо рассмеялся. Он подошел, ущипнул Су Цина за подбородок и смерил его взглядом с близкого расстояния. Выражение его лица выглядело так, как будто он оценивал маленькую собачку, продаваемую на собачьем рынке, суетливо оценивая ее родословную. Он сказал: “Нет, раз уж мы его поймали, давайте не будем его терять. Нам с Цзян Лань не хватает «маленького серого», так что давайте попробуем с ним.”

Мужчина с квадратным лицом фыркнул, и, казалось, пробормотал что-то вроде «чертов гомик». Затем он бросил «все, что вам нравится» и ушел.

Су Цин дрожащим голосом сказала: “Б-б-брат, если ты меня отпустишь, я-я-я гарантирую, что пойду к своему отцу и попрошу его поблагодарить, мой отец Су...”

Человек в очках сделал шаг назад и отпустил его. Он наблюдал, как охваченный паникой Су Цин сполз к подножию стены и, дрожа, свернулся калачиком. Он оборвал его: “В толпе только один из пяти человек может стать «маленьким серым». Если ты действительно станешь «маленьким серым», есть также пятьдесят на пятьдесят шансов, что ты будешь соответствовать моему типу... или типу моего спутника. Другими словами, у тебя один шанс из десяти выжить — как ты думаешь?”

Он не упомянул, что значит стать «маленьким серым». Су Цин играл, но это было ради денег. Он никогда не рисковал своей жизнью. Он широко раскрыл глаза от страха и посмотрел на улыбающегося мужчину перед собой. Как немой, он не мог вымолвить ни слова.

Человек в очках медленно произнес: “Конечно, у тебя есть право решать. Я никогда никого не принуждаю. Если ты не хочешь, я могу убить тебя прямо сейчас. Все будет кончено. Это будет не очень больно.”

Поистине снисходительная демократия, подумал Су Цин. Неужели он действительно собирался встретить свой конец вот так сегодня?

Видя, что он по-прежнему не отвечает, человек в очках протянул холодную руку и положил ее ему на шею. Он медленно затянул его и снова спросил: “Что ты думаешь?”

Говорят, что когда вы вот-вот умрете, вы вспоминаете события своей жизни. По мере того, как рука мужчины сжимала его шею все крепче и крепче, Су Цин медленно начал чувствовать удушье, но его разум все еще был пуст. Было всего несколько сцен, когда его отец тыкал его в лоб и ругал, в то время как его мать старательно прятала его за собой, когда он бродил со своими собутыльниками или бездумно дурачился с Го Юйлином. Каждая из них была похожа на непрочный контур, исчезнувший в мгновение ока.

Оказалось, что вся его жизнь была такой ненадежной, подумал он.

Внезапно в сердце Су Цин поднялось огромное нежелание. Он с трудом поднял руки и схватился за руку, которой мужчина сжимал его шею. Хрипло, он напряг все свои силы, чтобы выплюнуть два слова: “Я... Я... я согласен!”

Уголки губ мужчины приподнялись. Он радостно отпустил его. Он наблюдал, как Су Цин свернулся калачиком на земле и начал сильно кашлять. Затем он похлопал его по плечу. “Тогда вставай, и пойдем со мной.”

Су Цин, пошатываясь, поднялся на ноги и последовал за мужчиной. Мужчина в очках, казалось, совершенно не беспокоился о нем. Он повернулся спиной к Су Цину и засунул руки в карманы пальто, шагая уверенно и легко. Горло Су Цина болезненно обожгло. Глядя на спину мужчины, на мгновение его ярость переросла в храбрость, и он прикинул, что если он сейчас прыгнет на него и ударит по затылку.…

Но как раз в этот момент мужчина, идущий перед ним, внезапно сказал, не оглядываясь: “Даже не думай об этом. Если бы я остался на месте и позволил тебе напасть на меня, ты все равно не обязательно смог бы мне что-нибудь сделать.”

Су Цин вздрогнул. Холодный пот мгновенно выступил у него на лбу. Он вспомнил чудесный ход своего похищения и подумал: неужели это чтение мыслей? Эта группа... они люди?

Человек в очках оглянулся и улыбнулся ему. “Это хороший менталитет — бояться тех, кто сильнее тебя - если ты выживешь, ты можешь сказать мне свое имя.”

Он заговорил, когда Су Цин внезапно почувствовал холод позади себя. Он резко повернул голову и увидел, что в какой-то момент за ним начала следовать женщина. Она была довольно привлекательной, но ее глаза были похожи на глаза ядовитой змеи, пристально наблюдавшей за ним.

Шея Су Цина напряглась, превратившись в кусок дерева. Его ноги непроизвольно двинулись вперед вслед за человеком в очках, но шея сохранила свое нелепое положение, вывернутая и окаменевшая, уставившись на женщину, которая появилась из ниоткуда позади него и шла, не издавая ни звука.

Какого хрена… Была ли это Земля?

“Это новый «маленький серый»?”, - спросила женщина.

“Я еще не знаю, будет ли это успешным.”, - сказал человек в очках.

Женщина поджала губы и сказала немного обиженно: “Я не хочу этого. С первого взгляда видно, что он симпатичный мальчик, но смелости у него меньше, чем у кролика. Низкое качество.”

Человек в очках сказал в мягком утешении: “Ты можешь обойтись. Эти сукины дети из подразделения RZ в последнее время были слишком оживленными, и скоро начнется следующий «пир». Ты не можешь быть «маленьким серым». Не будь слишком разборчивой. Я слышал, что один из ваших «маленьких серых» умер позавчера. Разве у тебя сейчас не остался только один?”

Женщина фыркнула, ничего не сказав.

Су Цин подумал, что эти слова только что прозвучали примерно так: «Скоро мы отправимся в горы на охоту. Тебе не может не хватать охотничьей собаки. Не будь слишком разборчивой. Одна из ваших собак умерла буквально позавчера. Разве у тебя сейчас не остался только один пес?»

Он мгновенно почувствовал, как волны гусиной кожи стремятся превзойти друг друга.

Мужчина в очках остановился в дверях комнаты. Он схватил Су Цина сзади за шею и втолкнул его внутрь. “Это решит, выживешь ли ты.”

Су Цин подняла глаза. В этой комнате было довольно много людей в белых халатах с холодными лицами, окружавших зловещего вида инструмент. Один из белых халатов надел маску и посмотрел на Су Цина. Указывая на место на инструменте, он сказал: “Это ты? Ложись.”

Су Цин сглотнул и переступил с ноги на ногу, переступая через ступеньку за раз. Он посмотрел на холодный инструмент, затем снова непонимающе поднял глаза. Женщина начала терять терпение. Она была каким-то демоном. Свист, и она превратилась в расплывчатое пятно. Она только что была у двери, и не успел он моргнуть, как она уже стояла перед Су Цином. Она подняла его одной рукой и бросила на инструмент.

Су Цин почувствовала, как мир закружился. Его затылок ударился о жесткую металлическую подушку. В ушах у него зазвучал гул. Его руки и ноги были ледяными. Он не знал, что с ним будет.

Затем внезапное онемение появилось в его ногах. Прежде чем Су Цин смог понять, что это было, он почувствовал боль, как будто всё его тело, подверглось удару током. Он начал кричать.

Глава 4 - Взрывающаяся голова

Су Цин чувствовал себя так, словно его тело было разорвано на несколько частей. После боли его чувства начали притупляться. Вокруг было бескрайнее белое пространство. Он с трудом открыл глаза и смутно увидел мужчину в очках, скрестившего руки на груди и равнодушно наблюдавшего за ним, и тихо болтающего с женщиной рядом с ним.

На мгновение Су Цину показалось, что он сейчас умрет. Он почувствовал, что парит, как будто поднимается в небо. Ничто вокруг него не имело к нему никакого отношения. Он почувствовал, как внутри него поднимаются безразличие и невежество.

Этот четырехглазый сукин сын сказал, что один из пяти человек может стать каким-нибудь чертовым «маленьким серым». Су Цин даже нашел время, чтобы неуместно подумать, Что это 20%… За всю свою жизнь, на больших и малых экзаменах, включая даже тесты по физкультуре, он никогда не достигал 20% лучших.

В оцепенении, наступившем после боли, Су Цин позволил своим мыслям неуместно блуждать и вдруг почувствовал, что ему хочется немного поплакать.

По какой-то причине он вспомнил своего отца, который носил Армани поверх потертого длинного нижнего белья. Он заработал так много денег, но не знал, как их потратить. Все говорили, что он нувориш.

Су Цин слышал, как это говорили за его спиной. Он был совсем маленьким, его вывели, пошатываясь, чтобы показать на коктейльной вечеринке его отцу. Он сказал: «Это мой сын, наш маленький золотой мальчик.» По пути Су Цин увлекся игрой и на некоторое время был разлучен со своим отцом, и он слышал, как тетушки и дяди, которые называли его «Председатель Су», презрительно говорили за его спиной: “Неважно, сколько у него денег, он все равно деревенщина с мешком банкнот на спине. Он может их заработать, но не может их потратить. У него нет вкуса. Его сын такой же. Каким бы красивым он ни был, снаружи он золотой, но бесполезный внутри.”

Эти слова произвели глубокое впечатление на юный ум Су Цина. Су Цин вспоминал, что, казалось, именно тогда он поставил перед собой грандиозную цель научиться «тратить деньги». Как будто, если бы он научился тратить деньги, он больше не был бы «сыном нувориша», не был бы «деревенщиной без вкуса».

Но в то время как умению тратить деньги, можно было научиться, научиться вкусу было не так-то просто. После стольких лет усердного изучения Су Цин все еще не избавился от уничтожающей и унизительной репутации «сына нувориша». Когда другие тратили деньги, они жили изысканно; когда он тратил деньги, он растрачивал целое состояние. Су Цин долго думал об этом, но не мог понять, почему так происходило.

Затем он необъяснимым образом вспомнил, как однажды оступился и пошел употреблять наркотики в караоке-бар с несколькими молодыми людьми. В первый раз не было никакого легендарного кайфа, и у него была сильная реакция. На обратном пути он все время натыкался на стены, и его вырвало. Когда его отец увидел его, он дал ему две сильные пощечины. Его лицо раздулось, как манту*. Он не осмеливался выходить из дома целую неделю.

* Манту (традиционный китайский: 饅頭; упрощенный китайский: 馒头), часто называемый китайской булочкой на пару, представляет собой белый и мягкий вид хлеба или булочки на пару, популярный в Северном Китае.

Су Цин хотел вскочить и сопротивляться, но он увидел морщины на лице Су Чэндэ. Они были такими глубокими, как будто их день за днем вырезали ножом. В то время он ничего не думал об этом, но подсознательно он больше не прикасался к этой гадости.

Теперь, когда его сознание затуманилось, в голове Су Цина возникла неконтролируемая мысль — Это мой отец. Он стар.

«Это мой отец.», - подумал он. У него есть сын, который уже много лет не был дома и разорвал с ним отношения. Единственный отпрыск, который у него был в жизни, вот-вот умрет незамеченным в месте, о котором никто не знает. Не будет даже тела. Годы спустя, может быть, он станет еще старше, и его сердце смягчится. Он пожалеет, что впал в ярость и поругался со своим сыном, и захочет найти свою собственную плоть и кровь, чтобы насладиться несколькими годами счастливой пенсии. И, может быть, только тогда он обнаружит, что его сын пропал.

Исчез из этого мира.

Размытые воспоминания его детства, казалось, были стимулированы, пробуждаясь ото сна в глубинах его сознания, событие за событием, все четко вырисовываясь перед глазами. Су Цин внезапно вспомнил, как, когда он был маленьким, Су Чэндэ посадил его к себе на плечи и покатал по двору, как лошадь. Он вспомнил, что в тот год, когда умерла его мама, Су Чэндэ с красными глазами не спал всю ночь и выкурил бесчисленное количество сигарет. Затем он сел у его постели и сказал ему: “Все в порядке. Мамы больше нет, но папа любит тебя.”

Го Юйлинь был никем…

Су Цин почувствовал, как в его сердце открылась огромная дыра. Все его эмоции выплеснулись наружу, и единственное, что осталось, это непреодолимая, неразборчивая, всепроникающая печаль.

Печаль была слишком сильной, словно огромная сеть, охватившая его целиком. Затем боль утихла, онемение тоже исчезло, и Су Цин снова почувствовал ледяной холод неизвестного инструмента под своим телом и конечностями.

Его зрение все еще было затуманенным. Он моргнул, и струйка ледяных слез скатилась из уголков его глаз.

Человек в белом халате и маске подошел к нему и грубо расстегнул воротник. Су Цин в замешательстве сел в том направлении, куда его потянули. Он еще не пришел в себя. Проследив за пальцем в белом халате, он посмотрел вниз. Чуть ниже ключицы он обнаружил серую отметину в виде полумесяца с замысловатыми узорами на ней. Казалось, они двигались.

Белый халат холодно объявил: “Редкая Вспомогательная Синяя Печать 2-го типа.”

Женщина, прислонившаяся к двери, прищелкнула языком, выпрямилась, толкнула дверь и вышла. “Как скучно. Он не мой.”

Мужчина в очках, казалось, был немного удивлен. Он подошел с улыбкой на лице и наклонился, чтобы осмотреть Су Цина. Он протянул руку и нежно вытер слезы с его лица. “Кажется, нас свела вместе судьба — как тебя зовут?”

“...Су Цин.”

“Су Цин. Милое имя.” Человек в очках поднял его. “Я Чэнь Линь. Помни, отныне ты мой «маленький серый». Пойдем со мной.”

Су Цин встал. Его руки и ноги все еще не полностью подчинялись приказам. Он споткнулся и чуть не упал лицом вниз. Затем его расстроенный мозг, наконец, пришел в себя, и он, пошатываясь, последовал за Чэнь Линем, подсознательно дотрагиваясь до метки под ключицей. Он собрал судьбы всех низших пушечного мяса в фантастических романах о жеребцах, которые он читал на протяжении многих лет, и несколько обеспокоенно спросил: “...Брат, ты можешь сказать мне правду? Я… я все еще человек?”

Чэнь Линь не оглянулся, только спросил в свою очередь: “Как ты думаешь?”

Хотя Су Цин теперь был в полном неведении, озадаченный и охваченный ужасом, подсознательно следуя за Чэнь Линем, он все еще держался на осторожном расстоянии в четыре или пять шагов от него. Он продолжал чувствовать, что Чэнь Линь, внешне мягкий, с улыбкой относящийся ко всем, с кем разговаривал, на самом деле был очень опасен.

Его руки были похожи на руки пианиста, тонкие и длинные, но они могли свернуть человеку шею — подумав об этом, Су Цин неловко размял шею, испытывая затяжной страх.

Он оценил свое состояние и почувствовал, что в нем что-то изменилось, но когда он подумал об этом, то не смог сказать, в чем была разница. Он посмотрел вниз и не увидел ни отсутствующих конечностей, ни лишних. Там не было ничего, кроме движущейся татуировки.

Пока вокруг никого не было, Су Цин немного приподнял рубашку и заглянул внутрь. Через некоторое время выражение его лица стало несчастным — на этот раз его зрение не было размытым, и он мог быть уверен — узоры на татуировке действительно двигались. Он подумал, что эта шайка Франкенштейнов не подсадила ему какого-нибудь мифического ядовитого червя, не так ли?

Он уставился на Чэнь Линя. Он собрался с духом и сказал: “Итак... брат, я только что слышал, как он сказал «Вспомогательная Синяя Печать 2-го типа» . Что это значит?”

Чэнь Линь сказал: “Это разновидность «маленького серого».”

“О...” По привычке Су Цин притворился, что понимает, хотя на самом деле это было не так. Затем он обдумал это. Нет, подождите, так что же означает быть «маленьким серым»? Это имело отношение к его собственной жизни. Он должен был получить четкий ответ. Поэтому он заговорил снова.

Чэнь Линь на мгновение замолчал, затем ответил: “Это общий термин для Вспомогательных Синих Печатей.”

“…”

Если бы Су Цин обратил внимание на формальную логику, он бы знал, что Чэнь Линь использовал «круговое определение». Но, как у отъявленного невежественного и необразованного расточителя, в его голове было только одно слово – «чепуха». Конечно, с его мужеством он не осмелился сказать это слово Чэнь Линю.

Но если я не скажу этого, это не помешает ему узнать. К какой бы породе демонов ни принадлежал Чэнь Линь, он, казалось, умел читать мысли. Он остановился и обернулся. Он пристально посмотрел в глаза Су Цину и легкомысленно спросил: “Ты не удовлетворен моим объяснением?”

Су Цин чуть не покачал головой. Уголки рта Чэнь Линя изогнулись. Он взглянул на него и пошел дальше. Су Цин заметил, что они, казалось, находились на очень большой базе. Глядя вдаль, можно было увидеть широкое пространство леса, густого, вероятно, посаженного людьми, скрывающего.

Он снова повернул голову, посмотрел в другую сторону и увидел, как человек с квадратным лицом, который раньше шумел о том, что хочет, чтобы о нем «позаботились», прошел мимо, волоча длинную цепь с человеком, привязанным к другому концу, как собака. Это была женщина неопределенного возраста. Выражение ее лица было унылым, глаза остекленели. Она смотрела в никуда, идя туда, куда ее тащили.

Чэнь Линь элегантно кивнул мужчине с квадратным лицом. Квадратнолицый только хмыкнул в ответ. Его острый, как шило, взгляд скользнул по нему, а затем злобно вонзился в Су Цина. Су Цин даже не осмеливалась громко дышать. Он пожалел, что не может слиться со стеной.

Когда они ушли, Чэнь Линь сказал: “Это Ши Хуэйчжан. Обычно он в плохом настроении. Не связывайся с ним.”

Выражение лица Су Цина было горьким. Он подумал: «Если бы я связался с ним…Я должно быть устал от жизни. Видя, что его глаза все еще следят за женщиной с унылым лицом, Чэнь Линь любезно объяснил: “Это «отказ».”

Су Цин вздрогнул. Его глаза широко раскрылись.

Чэнь Линь утешил его: “Не волнуйся, ты просто должен вести себя хорошо. Обычно я не злоупотребляю «маленькими серыми». Когда мы отправляемся на специальное задание, нам нужны люди с особым телосложением, чтобы помогать нам. Если ты поможешь мне три раза, при условии, что с тобой будет все в порядке, ты будешь свободен, когда придет время. Ты сможешь отправиться туда, куда захочешь.”

Говоря это, он улыбнулся Су Цину, как бы желая успокоить его.

Волосы на затылке Су Цина встали дыбом. Тревожные звоночки звенели в его голове — каким бы глупым он ни был, он все еще не верил в это. «Иди, куда хочешь» — разве они не боялись, что он пойдет прямо в полицию? Здесь должно было быть что-то не так.

Чэнь Линь отвел Су Цина в небольшое здание и объяснил: “Пока ты будешь жить здесь. Здесь живет много таких «маленьких серых», как ты.”

Су Цин посмотрел на унылое серое здание и заколебался у двери. Он почувствовал, как внезапное невыразимое предчувствие крепко сжало его сердце, как будто он знал, что, как только он войдет внутрь, он превратится в содержанную свинью, которую в любой момент выведут под нож.

Чэнь Линь увидел, что он колеблется, и слегка приподнял брови. “Что?”

Су Цин был бледен. Он выдавил из себя улыбку. “Б-брат, внутри довольно тихо”.

Чэнь Линь поправил очки и улыбнулся. “Это верно, «маленькие серые» все очень хорошо...”

Прежде чем он успел закончить, изнутри вырвался душераздирающий крик, от которого волосы Су Цина встали дыбом. Оттуда в отчаянии выбежала фигура, похожая на молодого человека. Его глаза были запавшими, и он был худым, как скелет. Он был похож на живое привидение. Он завизжал, бросаясь вперед изо всех сил.

Чэнь Линь слегка отвернулся в сторону. Он не преградил ему путь, позволив человеку, который был похож на сумасшедшего, броситься вперед.

Су Цин вытянул шею, чтобы посмотреть. Он еще не понял, что происходит, как раз когда визжащий человек проходил мимо него, он услышал слабый щелчок. Су Цин застыл. Затем он увидел, как голова молодого человека перед ним взорвалась, как проколотый воздушный шарик. Теплая жидкость брызнула ему на лицо.

Су Цин протянул руку, чтобы дотронуться до неё. Его рука была вся в красном и белом. Затем он издал более горький крик, чем только что издал этот человек. Он в отчаянии попятился. Его ноги отказывались слушаться. Они сложились, и он с грохотом сел. В его голове была пустота. Он мог только душераздирающе кричать, как будто пытаясь выплеснуть весь свой ужас.

Неподалеку женщина, которая назвала его симпатичным мальчиком, держала в руках пистолет странной формы. Именно эта штука только что взорвала голову того призрака. Женщина нахмурилась, услышав его крик, и направила пистолет на Су Цина. “Еще раз крикнешь, и я тоже превращу тебя в раздавленный арбуз.”

Человеческий потенциал поразителен. Рот Су Цина все еще был открыт, но в тот момент, когда она заговорила, он замолчал для своего же блага.

Женщина холодно рассмеялась и ушла. Прислонившись к входной двери серого здания, Чэнь Линь смотрел на Су Цина и тело на земле, как будто это не имело к нему никакого отношения. Он весело объяснил: “Это был непослушный «маленький серый». Методы Цзян Лань довольно экстремальны. Не бойся, пока ты послушен...”

”Я... я... я-я буду послушен... ” Су Цин был так напуган, что лепетал и был почти невменяем — это был живой человек, и прямо перед его лицом он только что... только…

Чэнь Линь одарил его фальшивой улыбкой и поднял подбородок, указывая на дверь. “Иди внутрь.”

Су Цин не осмеливался медлить, боясь, что появится еще одно дуло пистолета. Он неуклюже встал и пошел вслед за Чэнь Линем.

Глава 5 - Серый дом

Это было здание, спроектированное каким-то злым человеком. Как только Су Цин вошел, его необычайно активное воображение начало беспрестанно переноситься в странные места — это был старый дом с устаревшим видом, для чего бы он ни использовался раньше. Он был серым снаружи и серым изнутри. Коридор был особенно длинным, с маленьким окном в конце, даже не выходящим на юг. Освещение было крайне скудным. Стены и пол были сплошь серыми.

Это место вызывало у человека крайне угнетенное чувство. Возможно, это была ошибка Су Цина, но казалось, что после крика и выстрела здесь стало еще тише, чем раньше. В длинном коридоре больше никого не было, только он и Чэнь Линь, один впереди, другой сзади, их шаги эхом отдавались в пустоте. Су Цин шел со страхом, дважды оглядываясь на каждом шагу, боясь, что какое-нибудь редкое существо, вроде мстительного призрака или Садако, внезапно подойдет к нему сзади.

Чэнь Линь оглянулся, улыбнулся и сказал ему: “Сейчас все должны есть в главном зале, так что здесь довольно тихо.”

Затем Чэнь Линь повел его за угол за углом, и наконец, Су Цин увидел так называемый «главный зал». У дверей «главного зала» стояли двое мужчин с заряженными пистолетами. Су Цин подозревал, что попал в какой-то тюремный концлагерь, и подсознательно искал на стенах надпись «Снисхождение к тем, кто сознается, суровость к тем, кто сопротивляется». Изнутри доносились какие-то слабые голоса, неразборчивые из-за закрытой двери.

Рядом с главным залом было много комнат. Даже двери в эти комнаты были серыми. Су Цин присмотрелся повнимательнее и обнаружил множество отметин на дверях. С его глазами он не мог толком сказать, что оставило эти отметины. Он только подумал, что они были хаотичными и имели очень зловещий вид.

Чэнь Линь сказал: “Если хочешь, ты можешь выбрать одну из этих комнат для проживания. Они все одинаковые. Если ты подружишься с другим «маленьким серым», ты сможешь жить со своим другом.”

Когда Чэнь Линь произнес слово «друг», улыбка на его лице казалась необычайно скрытной в этом сером пространстве, обращенном к двум парням с автоматами в руках. Су Цин вздрогнул. Прежде чем он успел что—либо сказать, Чэнь Линь толкнул дверь главного зала и провел его внутрь - оказавшись внутри, Су Цин был ошеломлен.

Главный зал был тускло, освещен, с рядом грубых и простых столов с поставленной на них едой. Качество еды на самом деле казалось не таким уж плохим, и там была кастрюля с ароматным супом. Там также был ряд людей с автоматами, постоянно следивших за ситуацией.

В главном зале были всевозможные странные и гротескные... люди.

Толстый мужчина с тяжелыми темными мешками под глазами рвал собственное лицо, искажая его черты изо всех сил. Когда его снова и снова игнорировали, он внезапно запрыгнул на маленький столик. Другой конец маленького столика накренился. Толстяк плюхнулся на землю, и куча еды опрокинулась ему на голову, раскрасив его во все цвета — действительно, как будто он вышел из цирковой труппы. Но веселый джентльмен был по-прежнему очень невозмутим, как будто ему на голову пролилась не еда, а святая вода. Он был так доволен, что начал танцевать от радости, даже напевая мелодию.

Су Цин внимательно прислушался и услышал, что он поет: “Кукла и медведь танцуют, раз, два, один...”

И это было не так уж страшно. В следующее мгновение перед ним открыто встала женщина, на которой не было никакой одежды. Су Цин забыл о концепции «не видеть зла». Его и без того большие глаза стали еще круглее. Он глупо посмотрел на потрясающе красивую девушку, смело ползущую перед ним — она «ползла» на четвереньках, как животное. Она сделала несколько кругов вокруг него, даже обнюхала его ноги, затем потерлась головой о его икру.

Су Цин чуть не подпрыгнул. В момент отчаяния он пробормотал: “О, святое дерьмо, эта леди слишком жесткая...”

Куда бы он ни посмотрел, везде были люди, бьющиеся головой о стену и вопящие при ударе; люди, запихивающие еду себе в нос; люди, глупо улыбающиеся, сидя на земле, обнимая ножки стола; люди, макающие кончики пальцев в соус и имитирующие Пикассо на своих телах… Су Цин со слезами на глазах подумал: «Неужели это сумасшедший дом?»

Помимо явно сумасшедших, были и особо тупые, добросовестно выстроившиеся один за другим за столом с едой. Несколько человек в белых халатах кормили их. Они были похожи на женщину, которую тащил Ши Хуэйчжан, хотя их состояние было немного лучше — по крайней мере, они все еще могли двигать глазами. Когда кто-то заговаривал с ними, они, хотя и медленно реагировали, все же могли более или менее реагировать как живые люди.

Немногие оставшиеся обычные люди отвели глаза, как только встретились с ним взглядом. На их лицах было что-то вроде настороженного испуга; Су Цин ясно видел это.

Чэнь Линь толкнул его в плечо. “Продолжай, отныне ты будешь их компаньоном. Помни о долге «маленького серого». Веди себя хорошо, иначе...”

Он изобразил рукой форму пистолета и добавил: “Может быть, я приду к тебе через несколько дней.”

Если бы он до сих пор не знал, что что-то не так, Су Цин действительно был бы идиотом. Невыразимая паника поднялась в его сердце. Он где-то нашел в себе смелость схватить Чэнь Линя за рукав, когда тот собирался уходить. Чэнь Линь сделал паузу. Его взгляд упал на свои напряженные, бледные пальцы. Он поднял брови. “Что, есть что-то еще?”

Горло Су Цин дрогнуло. Он с трудом заговорил: “Ты... скажи мне правду, так называемый «маленький серый», означает ли это... в конце концов, стать таким, как они?”

Чэнь Линь медленно сжал руку Су Цина. Он был очень силен. Казалось, ему не составило труда оторвать от себя пальцы Су Цина. Улыбка на его лице исчезла. Очень тихим голосом он мягко сказал: “Ну и что, если это произойдет? Ну и что с того, что этого не произойдет? Не пытайся сбежать и будь осторожен...”

Он не сказал, с чем нужно быть осторожным. Казалось, он верил, что Су Цин прекрасно все знает.

Затем Чэнь Линь повернулся и вышел из главного зала. Наблюдая, как перед ним плотно закрывается дверь, Су Цин просто отчаялся. Он внезапно сделал шаг вперед, но почти сразу же двое ближайших к нему охранников подняли свои автоматы. Черные дула были нацелены на голову Су Цина.

Белые халаты, кормившие идиотов, одновременно подняли головы, запрещающие взгляды, как шила, вонзались в его спину с разных сторон.

Су Цин чувствовал себя так, словно время остановилось. Его глаза широко раскрылись, сердце билось все сильнее и сильнее, и все его тело дрожало. Его спина была мокрой от холодного пота.

Он подумал: «Что теперь? Что мне делать?»

Наконец, его с трудом завоеванное мужество снова было побеждено страхом. Су Цин сделала два шага назад. Охранники опустили автоматы и бесстрастно уставились на него, стоя на месте.

Толстяк, поющий «Танец куклы и медведя», подкатился к нему, зажал нос, высунул язык и покачал головой, скорчив ему несравненно отвратительную рожу.

Су Цин печально посмотрел на него и почувствовал, что он провалился в безграничный, бездонный кошмар. Внезапно он поднял запястье и яростно укусил его. Он прокусил кожу и пустил кровь, но не проснулся.

В этот момент из угла донесся хриплый крик. Несколько «маленьких серых», похоже, подрались. Они были собраны в круг, издавая всевозможные реалистичные и высокотехнологичные звуки. Сквозь щели Су Цин мог смутно разглядеть среди них человека, съежившегося в комочек.

Человек в белом халате и маске поднял голову. Выражение его лица было неразличимым. Он только равнодушно посмотрел в ту сторону и вынес решение: “Вспомогательные 4-го типа бушуют. Кого они выбрали сегодня? Скажи Цзян Лань, чтобы она держала своих «маленьких серых» в узде.”

Другой белый халат, казалось, усмехнулся. “Цзян Лань?”

Затем короткий обмен репликами закончился.

Человек в рваной одежде робко приблизился к Су Цину. Он спросил шепотом: “Ты…ты новенький?”

Су Цин повернул голову. В тот момент, когда их взгляды встретились, мужчина, казалось, испугался, непреодолимо избегая его взгляда. Это был один из редких людей в здравом уме среди сумасшедших и идиотов. Су Цин чувствовал, что он был чрезвычайно дорог. Даже не осмеливаясь громко дышать, он смягчил свой голос, боясь, что громкий вдох отпугнет его, но в его голосе все еще звучала некоторая настойчивость: “Что это за место? Как, черт возьми, они дошли до такого... и что задумали эти люди? Кто такие «маленькие серые»?”

Под градом его вопросов выражение лица мужчины стало скучным. Он на мгновение заколебался, затем осторожно спросил: “К какому... типу Вспомогательных Синих Печатей вы относитесь?”

“Они сказали, что я 2-го типа.”

Мужчина сразу же вздохнул с облегчением. Он похлопал себя по груди и тихо пробормотал: “Не 4-й тип, не 4-й тип, это хорошо...”

Он беспокойно огляделся. Как будто он решил, что Су Цин, не представляет опасности, он храбро подошел к нему немного ближе, потянул его за одежду и отвел в сторону. Он тихо сказал: “Тебе следует держаться подальше от Вспомогательных Синих Печатей 4-го типа. Ты должен держаться от них подальше.”

“Почему?”

Мужчина тихо сказал: “У нас, Вспомогательных Синих печатей, есть серые отпечатки, поэтому нас также называют «Серыми печатями», и именно поэтому они называют нас «маленькими серыми». Вспомогательные Синие Печати 4-го типа также называются Синими Печатями типа гнева, это как... как они. Они теряют рассудок. Чтобы выплеснуть гнев, они готовы на все. Любого, на кого они положат глаз, ждет смерть. В этом месте никому нет дела до драк между «маленькими серыми».”

Су Цин задал вопрос, который он хотел задать все это время: “Кто... эти люди?”

Мужчина вздрогнул, и, казалось, испугался еще больше. У него даже губы побелели. Спустя долгое время он сказал: “Они... настоящие Синие Печати. Я слышал, как исследователи говорили, что их называют Синими Печатями Конверсионного типа, особым видом людей, которые могут поглощать эмоции других и использовать их в качестве источника энергии… Ши Хуэйчжан - их вождь. Я своими глазами видел, как он сломал каменный столб одной рукой. А потом еще эта женщина…Цзян Лань, я видел, как она ходит по стенам.”

Су Цин подсознательно потянул себя за ухо, чувствуя, что это место все меньше и меньше похоже на Землю.

Мужчина продолжил: “Я кое-что подслушал, но не знаю, правда ли это. Я слышал, что и Синие, и Серые Печати чувствительны только к одному виду эмоций. Другими словами, каждый человек может поглощать только один вид эмоций от других, поэтому им нужна противоположная Серая Печать, чтобы поглощать противоположные эмоции, чтобы человек, чьи эмоции поглощаются, не вышел из-под контроля и не раскрыл их...”

В этих безнадежных условиях мозг Су Цина стал необычайно быстрым — орган в его черепе никогда в жизни не работал с такой высокой эффективностью. Когда он услышал это, он сразу же спросил: “Учитывая то, что ты сказал, зачем им вообще нужны Серые Печати? Почему Синие Печати не могут впитывать эмоции друг друга?”

Мужчина уставился на него. Он явно не думал об этом вопросе. Он, запинаясь, сказал: “Я... я не знаю… Я здесь не так давно...”

Су Цин вдруг о чем-то подумал и спросил: “Так что же это за 2-ой тип? А как насчет тебя? К какому типу ты относишься?”

Мужчина объяснил: “2-ой тип - это печаль. Я 3-й тип, страх.”

Су Цин уставился на него. Он хотел продолжить что-то еще, но как раз в этот момент группа так называемых 4-ых типов в углу сбилась в кучу, как стая сердитых птиц, и начала выть. Один из них, с красными глазами, выбежал и взял кастрюлю с супом, все еще кипевшую на огне.

Его руки мгновенно задымились, но он, казалось, этого не чувствовал. Как будто он был под кайфом, он взволнованно прибежал обратно, неся горящую кастрюлю, и сказал на человеческом языке: “Время быть заживо окунутым в суп...”

Мужчина рядом с Су Цино был так напуган, что у него подкосились ноги. Его глаза закатились. Он плюхнулся прямо на землю и остался лежать там.

Во время этого перерыва Су Цин увидел человека, которого они окружали. Это был старик с седыми волосами, очень худой, забившийся в угол и дрожащий всем телом. Его руки плотно прикрывали голову. С точки зрения Су Цина, он мог видеть только один его глаз, перепуганный до предела, с глубокими морщинами в уголках.

От этих морщин у Су Цин внезапно защемило сердце. Каким-то образом он вспомнил своего отца, Су Чэндэ.

Страх, печаль, гнев, отчаяние и другие негативные эмоции, накопившиеся за целый день, рухнули в одно мгновение. В голове Су Цина стало пусто. Внезапно он схватил стул и подошел к нему. Он размахнулся им и сильно ударил им по затылку «опасного элемента», несущего суп.

Глава 6 - Чэн Вэйжи

Все присутствующие люди с ясной головой мгновенно посмотрели в ту сторону. Жалкий мужчина 3-го типа, который только что с трудом очнулся, увидел эту жестокую сцену и тупо уставился на нее на мгновение; затем, соответственно, его голова наклонилась, глаза закатились, и он снова молча потерял сознание.

Что касается самого Су Цина, то после того, как он совершил это потрясающее беспрецедентное действие, горячая кровь, бурлящая в его мозгу, начала остывать, и он тупо посмотрел на свои руки, думая: «Мне лучше отрубить эти никчемные руки, отрубить их…»

Трагедия заключалась в том, что рубить было уже слишком поздно. Оказалось, что парень, который не боялся обжечь руки, мог игнорировать боль только благодаря стимуляции возбуждения; на самом деле он не был сделан из стали — например, после удара по затылку он не мог развернуться и продолжать ссориться с Су Цином, как супермен; вместо этого он безвольно упал вперед и не двигался.

Су Цин стоял там, выглядя свирепым, но внутренне дрожа, все еще держа оружие в руке. Он с трудом сглотнул.

“Упивающиеся” психи 4-го типа обменялись взглядами. Фанатичное выражение на их лицах не исчезло. Их глаза были налиты кровью. Все трое собрались в небольшой круг и медленно приблизились к Су Цину.

Су Цин подсознательно хотел отступить, но в его мозгу неуместно всплыло воспоминание о том, как он был маленьким, и как за ним гналась большая волчья собака. Дядя спас его и сказал ему: «Когда ты встречаешь такого зверя, который запугивает слабых, но боится сильных, чем больше страха ты проявляешь, тем смелее он будет; но если ты будешь сильным, он убежит, поджав хвост. Если ты действительно боишься, то тебе следует наклониться и притвориться, что поднимаешь камень, чтобы отпугнуть его.»

Поэтому Су Цин поднял стул, изо всех сил стараясь придать своему лицу свирепое и дикое выражение — хотя результат был не идеальным, он вел себя так, как будто был готов нарушить запрет на лишение жизни, пытаясь отпугнуть этих зверей.

К сожалению, было ясно, что, хотя эти люди были сумасшедшими, их IQ все равно был выше, чем у собаки. Наблюдая, как Су Цин с его маленьким телосложением машет стулом, они не только не испугались, но и нашли это очень забавным. Они показывали на него и смеялись.

Один из них держал в руках кусок металлического шеста, который он где-то подобрал. Он раскачивался взад-вперед и волочился концом по земле, так что шест царапал пол и издавал звук, от которого немела голова.

У Су Цина пересохло во рту, а в голове помутилось. От него исходил тяжелый вид человека, на которого оказывали сильное давление. Для него действительно не было ни продвижения вперед, ни отступления.

Позади него люди начали комментировать, всевозможные голоса смешивались в жужжание в его ушах. Глава трех сумасшедших сделал шаг вперед и положил руку на плечо Су Цина. Он посмотрел вниз на тощие куриные руки Су Цина и, ухмыляясь, спросил: “Что ты пытаешься сделать?”

Вены выступили на тыльной стороне ладоней Су Цина, но он не осмеливался издать ни звука, боясь, что если заговорит, его голос задрожит. Его плечи были напряжены.

Сумасшедший осмелел. Он снял руку с плеча Су Цина и слегка похлопал его по лицу тыльной стороной ладони. Прищурив глаза, он посмотрел на Су Цина и тихо сказал: “Малыш, ты новенький. Ты должен понимать правила. Ты знаешь, какие у нас здесь правила?”

Су Цин выдавил сквозь зубы одно слово: “Отпусти.”

Выглядя вызывающе, сумасшедший использовал всю свою силу, чтобы ударить его по лицу. Кожа покраснела.

Су Цин глубоко вздохнул. Он подумал, что сам втянул себя в это; время нельзя повернуть вспять, и нет лекарства от сожаления. Он столкнется с ножом независимо от того, высунет он шею или втянет ее внутрь. Лучше пойти ва-банк!

Наконец он посмотрел на старика, съежившегося в углу. Старик слегка приподнял голову. Он еще не опустил руки, прикрывающие голову. Он выглядел удивленным. Его глаза встретились с глазами Су Цина, и Су Цин, не мог понять сложного выражения в его старых глазах. Он только поспешно отвел взгляд и поднял ногу, чтобы ударить по коленной чашечке сумасшедшего рядом с ним, затем повернул стул и демонстративно опустил его на голову мужчины.

На этот раз безумец увернулся, вытянув руку, чтобы сделать над головой отгоняющий жест. Ножка стула оцарапала его руку, оставив след. Уголки его глаз начали подергиваться, его лицо выглядело так, как будто его нервы выходили из-под контроля. Он дернул за шест, который держал его товарищ позади него. “Ну, черт возьми, ты чувствуешь себя самодовольным, не так ли?”

Су Цин прикрылся стулом. Может быть, дрянной стул был слишком дрянным, или, может быть, сила этого человека была слишком велика. С грохотом деревянный стул разлетелся на куски.

Локти Су Цина ослабли, и ножка стула сильно ударила его по лбу, немного оглушив. Су Цин снова вспылил, подумав: «Черт, мой собственный отец никогда не бил меня, кем, черт возьми, ты должен быть?»

Когда он злился, его страх значительно ослабевал. Су Цин отшвырнул деревянный стул и потянулась, чтобы взять большой металлический половник из кастрюли. Он размахивал им, как могучим оружием.

Он намеревался использовать несколько фальшивых приемов, чтобы одурачить сумасшедших, как в романе уся, и искать лазейку, чтобы убить одним ударом. К сожалению, он не очень хорошо понимал понятие «лазейка». Он целую вечность размахивал половником, и, кроме того, что рис был разбросан повсюду, он ничего не добился.

Трое сумасшедших встали в ряд и бросились на него, соблюдая порядок и дисциплину. В критический момент, подобно цветущему железному дереву, двое белых халатов, которые держались на заднем плане, внезапно встали и протянули руки в перчатках, говоря: “Он новичок.”

Су Цин не ожидал, что эта компания вступится за него. Подняв половник, он тупо уставился на него, думая: «Почему здесь все похоже на онлайн-игру? К новичкам здесь особое отношение?»

Затем он услышал, как белый халат сказал: “Его срок пригодности больше, чем ваш. Он более ценен, чем вы.”

Су Цин: “...”

Angry Birds 4-го типа не обратили на это никакого внимания. С мрачными лицами и криками они собирались бросить вызов своему начальству и казнить также и белых халатов. Тот, кто держал шест, ткнул в белый халат, раздраженно сказав: “Убирайся...”

Су Цин догадался, что он собирался сказать «убирайся», но произнеся слово, мужчина побледнел и согнулся в конвульсиях. Су Цин осторожно отступил в сторону. Он увидел человека в белом халате, прижимающего к шесту крошечный инструмент. Основываясь на своем понимании, Су Цин подумал, что это был маленький электрошокер.

Мужчина, которого ударило током, неудержимо вцепился в шест, с пеной у рта исполняя нетрадиционный танец у шеста.

Белый халат холодно посмотрел на него и подумал, что с него хватит, затем нажал на «электрошокер» и наблюдал, как мужчина в изнеможении падает на землю. Засунув одну руку в карман, выглядя довольно чудовищно, он спросил: “Кто-нибудь еще хочет попробовать?”

Их гнев отступил, оставшиеся две птицы 4-го типа, которые все еще могли ходить прямо, обменялись взглядами и послушно «совершили героический поступок». Они подняли двух своих парализованных товарищей и удалились.

В главном холле зазвенел электрический звонок. Су Цин уставился на него. Он обнаружил, что дверь главного зала открылась, и группа людей в форме вошла, чтобы методично очистить зал.

Су Цин стоял в центре этой группы людей в форме. Кто-то вырвал у него из рук металлический ковш, но никто из них не обратил на него внимания и даже не взглянул на него, как будто он был всего лишь статуей. Они также вообще не разговаривали между собой, быстро и эффективно выполняя поставленные задачи, как группа роботов.

Су Цин увидел, что на воротниках их униформы было вышито слово «Утопия» в незаметном месте.

В этот момент кто-то рядом с ним тихо сказал: “Это означает, что время приема пищи закончилось.”

Су Цин обернулся и увидел, что старик, которого загнали в угол и избили, в какой-то момент подошел к нему. Присмотревшись повнимательнее, он обнаружил, что этот старик на самом деле был высоким и широкоплечим, только несколько худощавым. Лицо старика было изранено. Он улыбнулся ему и протянул руку. “Чэн Вэйчжи. Спасибо тебе.”

Никто никогда не пытался так торжественно пожать руку Су Цину. Он уставился на нее, прикидывая, сколько силы было бы уместно применить, чтобы не показаться грубым, неловко пожимая руку. “Просто делаю то, что я должен делать… Меня зовут Су Цин.”

Только заговорив, раздался резкий свист. Группа в униформе «Утопии» завершила свою работу и разошлась. Охранники с оружием услышали свист и немедленно переключились с «вольно» на «смирно», сменили строй и встали в две шеренги.

Чэн Вэйчжи легонько подтолкнул его и прошептал: “Они хотят, чтобы мы покинули главный зал и вернулись в свои комнаты. Если ты не возражаешь, что я старый чудак, ты можешь остаться со мной.”

Су Цин ничего не понимал. Парень, который давал ему комментарии, был в прострации и ничего внятного не сказал, поэтому он с готовностью согласился с Чэн Вэйчжи.

Его разум был полон вопросов. Например, что означало «поглощение эмоций»? Могут ли такие нематериальные вещи действительно использоваться в качестве источника энергии? Как различались виды так называемых Голубых Печатей и Серых Печатей? Могут ли Серые Печати также поглощать эмоции? Тогда почему Серые Печати не могли запрыгивать на крыши и перепрыгивать через стены, как Голубые Печати?

Кроме того... что такое Утопия? Кто все это начал?

Чэн Вэйчжи шел впереди. Его спина была немного горбатой, но независимо от того, говорил он или действовал, во всем, что он делал, чувствовалась научная умеренность. Оправившись от испуга, он действительно казался интеллектуалом с головы до ног.

Су Цин не удержался и спросил: “Э-э... дядя Чэн, что это вообще за место?”

Чэн Вэйчжи вел Су Цина в комнату. Он положил руку на дверную ручку, помолчал и сказал: “Я здесь уже больше двух месяцев. По моим наблюдениям, кроме Синих Печатей и Серых Печатей, у всего персонала есть символ «Утопии», явный или скрытый. У меня нет возможности определить, является ли это названием организации или названием исследовательского проекта.”

Су Цин последовал за Чэн Вэйчжи внутрь. Обстановка внутри была простой, но не грубой. Ничего из того, что должно было там быть, не пропало. В одной комнате стояли три односпальные кровати. Чэн Вэйчжи открыл шкаф и с большим усилием вытащил комплект постельного белья. “Ночи здесь немного холодные. Я дам тебе дополнительное одеяло.”

Су Цину вдруг показалось, что однажды зимой, когда он учился в университете, Су Чэндэ попросил своего водителя отвезти его в университет, не сказав заранее ни слова. Он специально пришел, чтобы принести ему одеяло и лично постелить его на кровать, даже пробормотав: “Я почувствовал, что в последнее время стало немного холодно, а отопление здесь плохое, поэтому я принес тебе еще одно одеяло. Не продолжай пользоваться этим электрическим наматрасником, это небезопасно и неудобно...” У него защемило сердце, и он поспешил взять постельное белье, неуклюже застилая себе постель.

Чэн Вэйчжи был пожилым человеком и только что пережил этот неприятный инцидент. Он сел на кровать, слегка запыхавшись, и горько рассмеялся. “Все, что я знаю, я слышал от исследователей. Иногда, когда они разговаривают, они не особенно стараются избегать нас...”

Су Цин уставился на него, услышав невысказанный подтекст в этих словах.

Чэн Вэйчжи продолжил: “Серые Печати - это как расходный материал. Я отслеживал, и до этого момента не было ни одной Серой Печати с более чем тремя «использованиями». Без системы преобразования трехкратное поглощение энергии смертельно для «энергетического кристалла».

Су Цин, не понимая, быстро спросил: “Какой кристалл?”

Чэн Вэйчжи медленно встал и налил себе чашку теплой воды, затем достал из буфета коробку печенья. Он мягко подозвал Су Цина. “Вот, молодой человек, я стащил это из главного зала в прошлый раз. Я видел, что ты ничего не ел. Ты, должно быть, проголодался.

Су Цин схватился за волосы и подошел, чтобы сесть. Чэн Вэйчжи выпил немного воды и начал тщательно рассказывать о причинах и следствиях этого ужасающего серого дома.

Глава 7 - Энергетический кристалл

“Я скажу тебе с самого начала — на самом деле, я тоже не понимаю, почему существуют «Синие Печати». Неужели они такими родились? Или они, как и мы, активированы извне?” Голос Чэн Вэйчжи был очень приятным, и он говорил ни быстро, ни медленно. Объясняя, он знал, как естественным образом позволить человеку следовать за ходом его мыслей, как будто он привык давать пояснения. “Я также не знаю, какая организация, какая сила управляет этой базой или сформировала ее. Строго говоря, «Синие Печати» делятся на два вида. Первый тип - «Конверсионная Синяя Печать», а второй - "Вспомогательная Синяя Печать».”

“Они сказали, что я Вспомогательная Синяя Печать 2-го типа.”, - вставил Су Цин.

Чэн Вэйчжи кивнул, одобрительно глядя на Су Цина. “Да. Вспомогательные типы также называются Серыми Печатями, потому что печати на наших телах серого цвета, в отличие от печатей Конверсионных типов.”

На Су Цина никогда в жизни не смотрели так, как будто его принимали за хорошего ученика. Он начал подыгрывать. “Да, да, это такая штука, как червяк, и она движется. Дядя Чэн, что это такое, черт возьми?”

Чэн Вэйчжи задумался, как будто не был уверен, как это выразить. Через некоторое время он ответил: “Я видел, что печати на разных типах Серых Печатей разные, поэтому я сделал вывод, что метка наносится на кожу энергетическим кристаллом — ты знаешь, откуда берется энергия в человеческом теле?”

“Это... какая-то реакция, я проходил это в школе, но я не помню четко.”

Чэн Вэйчжи подхватил: “Проще говоря, посредством окислительно-восстановительной реакции мы используем энергосодержащие вещества, которые мы едим, — вообще говоря, химическую энергию, запасенную в углеводах, — для поддержки всех функций организма. Эта энергия может позволить тебе двигаться и думать, может делать тебя «нормальным человеком», но при обычных обстоятельствах она не может заставить тебя подняться в небо или зарыться под землю, не может превратить тебя в «сверхчеловека», как... эти люди.”

Су Цин небрежно сидел, закинув ногу на ногу, облокотившись на стол и держа во рту печенье. Его дурная привычка снова дала о себе знать. Он не ел, как следует, а грыз, как мышь. Он сказал невнятно: “Теперь, когда ты так говоришь, я помню — когда я был маленьким, мой отец нанял репетитора, чтобы он пришел и научил меня этому, и я подумал, что учитель подшучивает надо мной, потому что, когда он закончил преподавать, у моего юного духа появилась мечта стать сверхчеловеком. Я как сумасшедший съел четыре манту за один прием пищи, и в результате я не стал сверхчеловеком — я стал пациентом, и меня больше недели держали в больнице.”

Су Цин, казалось, обладал природной способностью помнить хорошее, а не плохое, забывать что-то, как только оно исчезало из поля его зрения. Войдя в эту маленькую комнату с теплой водой, печеньем и стульями, он почувствовал, что прежний ужас был скрыт за серой дверью. Не прошло и минуты, как он снова оживился со скоростью света.

Чэн Вэйчжи посмотрел на него и улыбнулся с каплей невыразимой боли.

Он думал, что каждый человек, который приходил сюда, сначала был таким же ярким, как Су Цин, а затем каждый медленно разлагался и был раздавлен в этом тусклом сером доме, в конце концов становясь ходячим трупом — женщина, которую Ши Хуэйчжан забрал, чтобы избавиться, эти 4-ые типы, он сам, Су Цин... все они будут похоронены здесь.

Су Цин небрежно продолжал говорить: “Но в любом случае, если ты много ешь, ты просто толстеешь. Я никогда не слышал, чтобы жадный кишечник превращался в сверхчеловека.”

Чэн Вэйчжи подошел и посмотрел вниз на слегка дрожащую поверхность воды в своей чашке. Он сказал «о» и продолжил объяснять: “Это потому, что если ты потребляешь слишком много питательных веществ, это приведет только к тому, что углеводы, которые не могут быть расщеплены, превратятся в жир в больших количествах. Но... если ты предполагаешь существование новой формы энергии, которая использует совершенно другой тип энергии, в тысячи или десятки тысяч раз превышающий химическую энергию, которая поступает в организм в совершенно другой форме, что тогда?”

“Хм?” Су Цин с печеньем во рту моргнул своими бестолковыми глазами, пораскинул мозгами и сказал: “Тогда ты взорвешься, как воздушный шарик?”

Чэн Вэйчжи кивнул. “Это один из вариантов. Когда большое количество энергии попадает в человеческое тело без возможности высвободить или использовать ее, орган хранения разрушается — энергетический кристалл, о котором я упоминал, является именно таким органом для преобразования и хранения энергии. Эти исследователи используют какой-то экстремальный метод, чтобы насильственно стимулировать его. Ты можешь понимать это как скрытую способность человеческого организма. Функция энергетического кристалла как раз и заключается в том, чтобы использовать какие-то средства для поглощения эмоций и преобразования их в энергию. Это новый тип энергии, о котором я упоминал, так называемая «эмоциональная энергия».”

В этот момент Су Цин уже кое-что понял. Наконец он перестал скрежетать зубами о печенье. Он некоторое время смотрел на нее, затем с несчастным выражением лица сказал: “Нет...не возможно. Я только что слышал, как кто-то сказал, что миссия Серых Печатей состоит в том, чтобы прикрывать Синих, поглощать какие-то противоположные эмоции. Черт, этот придурок даже сказал, что они отпустят меня после трех раз. Я знал, что это не может быть так просто!”

Чэн Вэйчжи спокойно наблюдал, как Су Цин вскочил, вернулся в раздраженное состояние и начал расхаживать по комнате.

Вероятно, это было неправильное впечатление, но Су Цин почувствовал, как Серая Печать на его теле начала гореть. Внезапно он яростно засунул руку под рубашку и несколько раз провел по ней ногтями. На его нежной коже сразу же появились рубцы, но текучая серая печать осталась там нетронутой.

Су Цин сделал очень глубокий вдох и невольно посмотрел на Чэн Вэйчжи. Он подумал: «Забудь об этом, со стариком все в порядке, так о чем же я беспокоюсь? Этот дядя только что сказал, что он здесь уже два месяца, так что, похоже, я тоже смогу продержаться нетронутым, по крайней мере, два месяца. Я могу не торопиться, придумывая способ сбежать.»

Затем он плюхнулся обратно перед Чэн Вэйчжи, нашел себе чашку, налил воды и безвозвратно выпил ее. Он сказал: “Согласно тому, что ты сказал, Синие Печати могут использовать энергию, а Серые Печати не могут использовать энергию. Значит, они могут запрыгивать на крыши и перепрыгивать через стены, а мы просто должны сидеть и ждать, пока они превратятся в воздушные шары?”

Чэн Вэйчжи сказал: “Да, я сделал вывод, что, поскольку энергетические кристаллы Серых Печатей стимулируются извне, в цепи энергетической системы энергетического кристалла может быть дефект.”

Су Цин беспокойно дергал себя за волосы, понимая, что в этом проклятом месте он не может рассчитывать на других. Он мог рассчитывать только на себя, чтобы придумать способ. Некоторое время он безутешно обдумывал это, затем сказал: “Тогда не мог бы ты точно сказать мне, что происходит со всеми Синими Печатями, Серыми Печатями и вспомогательными силами?”

Чэн Вэйчжи достал листок бумаги и написал на нем четыре слова: «счастье», «печаль», «страх», «гнев». Он указал кончиком пера и сказал: “Я начну с самого верха. У каждого человека здесь, будь то Синяя Печать или Серая Печать, есть только один энергетический кристалл. Другими словами, каждый человек может поглощать энергию только одного аспекта. Эмоции обычно делятся на восемь основных типов, но может быть, что другие эмоции недостаточно сильны, или может быть какая—то другая причина, во всяком случае, в настоящее время существует только четыре вида, которые можно использовать для получения энергии.”

Су Цин полностью сосредоточился. Он никогда в жизни так серьезно не слушал урок, на самом деле, если подумать, если бы он немного больше старался в жизни, он бы не встретил Го Юйлиня, поэтому тот бы его не бросил, следовательно, он бы не пошел запивать свою депрессию и не нашел связь на одну ночь, чтобы он не вступать в контакт с этим богом чумы Ху Бугуем, и не привлекая банду психопатов Чэнь Линя из «Синих Печатей»…

Но что с того? Снова это выражение — не существует такого понятия, как лекарство от сожаления.

Чэн Вэйчжи продолжил: “Согласно современной классификации, те, кто может поглощать счастье, называются людьми 1-го типа, а остальные названы аналогичным образом - типы печали относятся ко 2-му типу, типы страха - к 3-му типу, типы гнева...”

Он улыбнулся несколько самоиронично. “Ты видел их — так называемый 4-ый тип.”

Су Цин, считая на пальцах, сказал: “Счастье противоположно печали, так что... страх противоположен гневу? Что произойдет, если Серой Печати не будет?”

Чэн Вэйчжи сказал: “Если один аспект эмоций человека истощается без предела, то противоположный будет усилен без предела. Как ты думаешь, что произойдет?”

“О, вы получаете СЕМЯ Бао*.” Су Цин кивнул, подумал, а затем спросил: “Итак, если Серые разделены на такое количество типов, то у противоположных Синих также должны быть соответствующие типы, поэтому они могут быть бичом друг для друга — зачем они притаскивают так много жертвоприношения?”

*SSEED - кантонский сленг, означающий внезапно стать мотивированным / полностью раскрыть свой потенциал, как в бою; заглавные буквы, потому что термин происходит от аниме Gundam SEED.

Чэн Вэйчжи сказал: “Я пришел к выводу, что когда Конверсионная Синяя Печать поглощает энергию, это похоже на то, как человек ест пищу. Некоторые люди могут съесть один манту и насытиться, другие съедают половину манту, и им этого достаточно, в то время как другие не могут насытиться двумя. Но Серые Печати - совсем другое дело. Серые Печати пассивно поглощают эмоции.”

“О, заполняют пробелы. Так что они отвечают за то, чтобы съесть мясо, в то время как мы отвечаем за то, чтобы доесть суп.” Су Цин снова кивнул. Кивнув, он опомнился и спросил: “Так откуда ты все это знаешь?”

Чэн Вэйчжи горько рассмеялся. “Синие Печати действуют в больших масштабах. Когда они выходят на «охоту» за эмоциями, они называют это «пиршеством». Я уже принимал участие в одном пиршестве. Это чувство...”

Он глубоко вздохнул и действительно слегка задрожал. Глаза Су Цина расширились, и он подсознательно затаил дыхание. Он услышал, как Чэн Вэйчжи сказал: “Когда это случилось, я не слышал ни звука. Мне казалось, что воздух вокруг меня изо всех сил сдавливает мой мозг. Это было так больно, что мне хотелось биться головой о стену или отрезать ее... но в то же время я все еще чувствовал странное счастье.”

“Счастье?”

“Я Вспомогательная Синяя Печать 1-го типа, тип счастья. Внешние эмоции и мои собственные эмоции притягивали друг друга, вызывая много-много счастливых воспоминаний. Чем больнее мне было, тем счастливее я был. Я отчаянно напоминал себе, что все это было фальшивкой, что все нелогичные чувства пришли извне. Постепенно, по мере того как боль усиливалась, я мог различать, какие эмоции были моими, а какие – внешними.”

Су Цин широко раскрыл рот и не знал, что сказать.

Чэн Вэйчжи вздохнул. “Ты хороший ребенок. Ты должен помнить, что если они возьмут тебя, чтобы сделать это, ты не должен запутаться. Ты не должен путаться под чужими эмоциями, иначе придет конец. Прежде чем твой энергетический кристалл разорвется, ты станешь таким же, как та толпа сумасшедших и идиотов снаружи.”

Заикаясь, Су Цин спросил с безграничным почтением: “Можешь ли ты сказать мне, как... как не запутаться?”

“Будь спокоен, используй логику и помни, что ты за человек.”

Су Цин некоторое время молчал. Глупое выражение исчезло с его лица. Профиль молодого человека был удивительно красив. Когда он не был сбит с толку, не был подавлен, не прикидывался дурачком, он действительно выглядел презентабельно.

Затем, с проблеском надежды, он спросил: “Если я сделаю эти три вещи и не запутаюсь, смогу ли я выжить?”

Чэн Вэйчжи осторожно закрыл глаза и покачал головой. “Ты просто умрешь с достоинством.”

Су Цин коротко рассмеялся, встал и уныло сел на свою постель. Он упал на спину и растянулся, неподвижно глядя в потолок.

Было уже темно. Чэн Вэйчжи увидел, что он, похоже, переживал шок, поэтому он тихо встал и пошел в ванную, чтобы привести себя в порядок и подготовиться ко сну.

Когда он проходил мимо Су Цина, молодой человек, который долгое время не двигался, внезапно сел в постели. “Дядя Чэн, если в будущем я чего-то не пойму, могу я спросить тебя еще раз?”

Чэн Вэйчжи посмотрел на него сверху вниз и тихо сказал: “Дитя, что ты собираешься делать?”

“Мы должны суметь сбежать.” Су Цин посмотрел на него и сказал: “Я живу уже более двадцати лет, и я никогда не думал, что умру вот так. Я этого не принимаю. Я в это не верю. Мы должны быть в состоянии придумать способ сбежать.”

Чэн Вэйчжи вздохнул. “Молодой человек...”

Глава 8 - Подразделение RZ

Молодая женщина торопливо шла по коридору, прижимая к груди папку. У нее была челка на уровне бровей, светлое и ясное лицо и большие глаза. Ослепительная улыбка, казалось, никогда не сходила с ее лица. Она выглядела как ученица, все еще учащаяся в школе, с невыразимой свежестью. Она была одной из вспомогательного персонала подразделения RZ, Сюэ Сяолу.

Молодая женщина торопливо шла по коридору, прижимая к груди папку. У нее была челка на уровне бровей, светлое и ясное лицо и большие глаза. Ослепительная улыбка, казалось, никогда не сходила с ее лица. Она выглядела как ученица, все еще учащаяся в школе, с невыразимой свежестью. Она была одной из вспомогательного персонала подразделения RZ, Сюэ Сяолу.

В конце коридора изнутри открылась дверь кабинета, и оттуда вышел смуглый худощавый мужчина. Увидев ее, он позвал: “Сяолу.”

“Ляо-дагэ*, капитан Ху здесь?”

*Дагэ (大哥, dàgē ) – самый старший брат в семье, а также вежливое обращение в дружеском разговоре. Помимо «старшего из братьев» это слово означает также «босса» (в криминальной среде) и «старик, чувак» при обращении к другу.

Мужчина кивнул и повернулся боком, чтобы дать ей дорогу.

Строго говоря, Подразделение RZ представляло собой военную организацию, но его администрация давно стала независимой. Он был специально нацелен на таинственных Синих Печатей, которые появились какое-то время назад. Персонал, входивший в его состав, как правило, делился на две части: полевой персонал и вспомогательный персонал. Вспомогательный персонал включал научно-исследовательский персонал и медицинский персонал.

Этот Ляо Чэнь Юань был примером полевого агента, снайпера по образованию. Он был очень любезен, но не очень разговорчив; он всегда был несколько сдержан.

Сюэ Сяолу постучала в дверь и вошла. Ху Бугуй разговаривал по телефону. Он сделал жест в ее сторону.

Без разрешения Сюэ Сяолу подошла к нему и села, положив папку, которую она держала в руках, на стол Ху Бугуя. Неприкрепленная фотография случайно выплыла изнутри. Она наклонилась, чтобы поднять его. На фотографии был изображен молодой человек с тонкими чертами лица, который немного нетерпеливо смотрел в камеру, но все же выдавил из себя достаточно подобающую улыбку.

Через минуту Ху Бугуй положил трубку. Его взгляд упал на фотографию в руке Сюэ Сяолу, и он нахмурился. “Все ли собрано? Есть какие-нибудь новости о нем?”

Сюэ Сяолу покачала головой. “Фан Сю и Цинь Ло провели тщательное расследование. Они вот-вот достигнут дна. Фан Сю говорит, что даже старые наркобароны Юго-Восточной Азии не смогли бы так спрятаться. Вероятно, мы можем быть уверены, что он исчез.”

Ху Бугуй открыл папку, его пальцы пробежали, по словам. “Су Цин, мужчина, двадцать четыре года.” Он сунул сигарету в рот и замолчал.

Он сидел там, окутанный облаками дыма, каждая его клеточка выдавала предупреждение: «У меня чертовски плохое настроение.»

Сюэ Сяолу не осмеливалась беспокоить его. Она могла только смотреть вниз на молодого человека на фотографии. Когда она смотрела на него, ее мысли путались. С одной стороны, она утешала себя тем, что, как нормальная женщина, нет ничего необычного в том, чтобы позволить своему воображению разгуляться, когда она видит фотографию красивого молодого человека; С другой стороны, она внутренне кричала — черт возьми, внешность этого Су Цина действительно заслуживала внимания; Какие у него были отношения с Капитаном Ху?

Капитан Ху лишь в общих чертах сказал, что Синие Печати остановились на нем, пока он был с этим человеком. В сложившихся обстоятельствах было вполне вероятно, что его втянут в это дело, поэтому он послал людей проверить его квартиру и убедиться в его безопасности.

Итак, рассуждения Сюэ Сяолу были следующими: если бы он был случайным свидетелем, Синие Печати, которые все страдали комплексом преследования, не увидели бы в нем кого-то стоящего. Так что в то время они оба, должно быть, демонстрировали определенную степень близости. Но если он был другом, как мог капитан Ху не знать, где он живет?

Так что было только две возможности: либо это был онлайн-друг, с которым он только что познакомился, либо это была связь на одну ночь.

Женские инстинкты Сюэ Сяолу подсказали ей, что их «серьезный» капитан Ху не пойдет на встречу с онлайн-другом, как подросток. Это должно было быть свидание на одну ночь, должно было быть!

Она представила себе это: после своего задания измученный капитан Ху слонялся по бару, смертельно скучая. Потом вошел Су Цин. Глаза капитана Ху загорелись. Он набросился и начал действовать, то и это, а потом…

“...Сяолу?”

Ху Бугуй поднял глаза и увидел странную улыбку на лице молодой женщины. Ее сознание уплыло в неизвестные области. Она не отреагировала, когда он назвал ее по имени, поэтому он грубо схватил папку и ударил ее по голове. “Товарищ Сюэ Сяолу.”

“О, точно!” Сюэ Сяолу чуть не проглотила собственный язык.

Ху Бугуй раздраженно посмотрел на нее. “Обратитесь в службу общественной безопасности и соберите информацию о пропавших без вести людях. Посмотрите, есть ли там какая-нибудь стоящая информация. Приступай к работе, а не просто сиди здесь передо мной.”

Сюэ Сяолу моргнула. “Капитан Ху…На самом деле я ассистент доктора Лу, а не специализированный сборщик данных.”

Ху Бугуй поднял трубку телефона, стоявшего на его столе. “Хорошо, я спрошу Лу Цинбая от твоего имени, нужна ли ему твоя помощь прямо сейчас...” Прежде чем он закончил, Сюэ Сяолу уже бежала со скоростью света.

Дверь кабинета закрылась, и Ху Бугуй взял фотографию, оставленную Сюэ Сяолу, — Су Цин, двадцати четырех лет. Он вздохнул и потер свое лицо, думая: «Я должен найти его. Этот ребенок невиновен.»

Тем временем невинный товарищ Су Цин начинал свою хаотичную жизнь в сером доме. Течение его жизни, которое должно было следовать обычному образцу жизни до старости и смерти от болезней, внезапно сошло с рельсов, двигаясь по все более неконтролируемой дикой дороге.

После разговора Су Цин узнал, что Чэн Вэйчжи был университетским профессором. Он немедленно восстановил равновесие. Он чувствовал, что оказался здесь, потому что встретил божественное возмездие за то, что не учился, но этот профессор Чэн, который учился, был в том же положении, что и он.

Как Синие Печати выбрали Серых Печатей?

Профессор Чэн объяснил: “Я наблюдал в течение долгого времени и обнаружил, что эмоции не могут быть поглощены среди Синих Печатей или между Синими Печатями и Серыми Печатями. Один из пяти человек может стать Серым, поэтому, руководствуясь этим критерием, во время своих «пиров» они ищут подходящих Серых для заполнения вакансий.”

“Так как ты сюда попал?” - спросил Су Цин.

Профессор Чэн горько рассмеялся. “В тот день мой сын поднял шум из-за того, что хотел поесть в «McDonald’s». Рядом с нашим домом такого нет, так что мне пришлось ехать на метро, чтобы купить его для него. Каким-то образом они положили на меня глаз - у меня даже не было времени принести домой то, что я купил.”

Су Цин кивнул и глубоко задумался, когда человеку не везет, у него может застрять еда в зубах, когда он пьет холодную воду.

Но можно ли назвать это невезением? Это не было стихийным бедствием, это было чисто рукотворное бедствие. На следующий день, когда он вошел в главный зал, чтобы поесть, он увидел замерзших охранников и ряд надутых самодовольных белых халатов и подумал: «Есть люди, которые могут сделать других несчастными.»

Защита Су Цина как новичка, вероятно, будет продолжаться до его первого «использования». 4-ый тип, которого уже однажды предупредили, больше не связывался с ним. Они только наблюдали за ним и Чэн Вэйчжи издалека с ненавистью, как стая диких собак, которые смотрят на далекую добычу, ожидая нападения, настолько голодные, что их глаза были красными.

Внешне Су Цин сосредоточился на еде и питье, но внутренне он продолжал наблюдать за этой компанией. Он был в дружеских отношениях с некоторыми мошенниками и преступниками. Он знал, что когда эти люди теряли «территорию», они должны были вернуть ее обратно. В такое время, как это, было только два способа решить проблему: те, у кого были деньги, вытаскивали деньги, те, у кого не было денег, могли только вытаскивать кирпичи.

Су Цин жевал свои палочки для еды, обдумывая это. Казалось, что короли ада пока не собирались вставать у него на пути. Он должен был иметь дело с этими маленькими дьяволами, иначе жизни и имущество людей оказались бы в опасности.

Чэн Вэйчжи видя, что Су Цин был похож на ребенка, избалованного няней, который жевал палочки во время еды, не пережевывая пищу, целую вечность после того, как положил ее в рот. Он подошел и похлопал его по плечу. “Ешь, как следует.”

Раньше Су Цина чрезвычайно раздражало, когда люди говорили ему это — торопили его, даже когда он ел. Но на этот раз от этих слов у него вдруг потеплело внутри. Он почувствовал, что за ним все еще кто-то присматривает, и действительно опустил голову и начал есть всерьез.

Вчерашний упавший в обморок 3-ий тип увидел, что за ним никто не наблюдает, и тоже подошел. Он представился, и Су Цин узнал, что этого шутника звали Тянь Фэн. Его робость не была вызвана типом его энергетического кристалла; Он казался прирожденным кроликом. Он пробыл в сером доме недолго, и его даже ни разу не «использовали», а он уже был напуган до смерти.

Пока он говорил, «нудистская» женщина подбежала, чтобы обнять его за ногу, напугав Тянь Фэна до визга. Он подскочил, как зажженная петарда, и врезался прямо в кустисто-бородатого мужчину с белым полотенцем, повязанным вокруг головы, и посудой, воткнутой в полотенце, как цветы. Нож, вилка, палочки для еды и ложка рассыпались по земле. Мужчина с густой бородой был разгневан: “Все мои цветы завяли!”

Тянь Фэн, дрожа, посмотрел на него. “Я буду…Я посажу для тебя еще немного...”

Мужчина с густой бородой сделал изящный жест, указал на Тянь Фэна, затем опустил железный кулак ему на плечо. С кокетливым ворчанием он сказал: “Как будто я хотел бы, чтобы к цветам прикасался такой непрофессионал, как ты!”

Его удар был несерьезным, но маленькое тельце Тянь Фэна не выдержало его. Он отступил на два шага и шлепнулся на пол, ударившись затылком о ножку стола. Миска с отваром из восьми сокровищ упала со стола, и все это вылилось ему на голову, превратив его в прекрасный цветок драконьего фрукта.

Этот несчастный случай вызвал неудержимый смех нескольких окружающих сумасшедших. Некоторые смеялись слишком весело. Они запрыгнули на стол, переворачивая тарелки. Брызнули овощные соки, полетели тарелки и миски. Даже люди, тупо сидевшие в ожидании, когда их накормят, были вовлечены в это дело. Сумасшедшие перевернули стол и опрокинули тупых, как костяшки домино, один падал на другого, создавая впечатляющее зрелище на полу.

Все в белых халатах нахмурились. Один из них дунул в свисток, висевший у него на шее. По его приказу охранник у двери вышел из строя и выстрелил один раз в потолок. Бах — как будто была нажата кнопка паузы, все в главном зале одновременно успокоились.

Су Цин был отведен в сторону Чэн Вэйчжи, когда начался бунт, отступив с большой сцены резни. Пока никто не обращал на него внимания, он незаметно стащил со стола вилку и столовый нож и положил их в карман брюк.

Когда трапеза закончилась, Су Цин увидел, что вчерашний 4-ый тип протискивается к нему, в то время как белые халаты не обращали на него внимания. Су Цин оттолкнул Чэн Вэйчжи в сторону и велел ему идти вперед. Чэн Вэйчжи с беспокойством обернулся, чтобы посмотреть на него. Су Цин выдавил улыбку и одними губами произнес: “Не волнуйся, все в порядке.”

Затем он сунул руку в карман брюк. Холод металла, казалось, придавал ему силы сохранять спокойствие. Все больше и больше людей толпилось к выходу; Это было самое подходящее время, чтобы воспользоваться неразберихой — внезапно чья-то рука опустилась на плечо Су Цина, оттаскивая его назад.

В это мгновение Су Цин отступил в сторону руки. Затем он повернулся и вытащил вилку, спрятанную в кармане, сильно вонзив ее в центр тыльной стороны руки человека.

Он был молодым человеком — правда, он был своего рода неудачником, но когда он наносил удары изо всех сил, их определенно нельзя было назвать легкими. Человек сразу же вскрикнул. Кожа на тыльной стороне его ладони была порвана. Су Цин воспользовался возможностью, чтобы наступить на нижнюю часть его тела — и он не просто наступил, он изогнулся. Свирепый 4-ый тип упал на землю, его глаза закатились от боли.

Су Цин сунул окровавленную вилку обратно в карман, изобразил на лице самое презрительное, самое задиристое выражение и посмотрел на мужчину. Прежде чем белые халаты, встревоженные криком, смогли протиснуться сквозь толпу, он быстро втиснулся в толпу и побежал.

Прошло много времени, прежде чем его сердцебиение успокоилось. Су Цин, казалось, пережил великое приключение. Он чувствовал, что никогда в жизни не был таким чертовски крутым.

В конце коридора изнутри открылась дверь кабинета, и оттуда вышел смуглый худощавый мужчина. Увидев ее, он позвал: “Сяолу.”

“Ляо-дагэ*, капитан Ху здесь?”

*Дагэ (大哥, dàgē ) – самый старший брат в семье, а также вежливое обращение в дружеском разговоре. Помимо «старшего из братьев» это слово означает также «босса» (в криминальной среде) и «старик, чувак» при обращении к другу.

Мужчина кивнул и повернулся боком, чтобы дать ей дорогу.

Строго говоря, Подразделение RZ представляло собой военную организацию, но его администрация давно стала независимой. Он был специально нацелен на таинственных Синих Печатей, которые появились какое-то время назад. Персонал, входивший в его состав, как правило, делился на две части: полевой персонал и вспомогательный персонал. Вспомогательный персонал включал научно-исследовательский персонал и медицинский персонал.

Этот Ляо Чэнь Юань был примером полевого агента, снайпера по образованию. Он был очень любезен, но не очень разговорчив; он всегда был несколько сдержан.

Сюэ Сяолу постучала в дверь и вошла. Ху Бугуй разговаривал по телефону. Он сделал жест в ее сторону.

Без разрешения Сюэ Сяолу подошла к нему и села, положив папку, которую она держала в руках, на стол Ху Бугуя. Неприкрепленная фотография случайно выплыла изнутри. Она наклонилась, чтобы поднять его. На фотографии был изображен молодой человек с тонкими чертами лица, который немного нетерпеливо смотрел в камеру, но все же выдавил из себя достаточно подобающую улыбку.

Через минуту Ху Бугуй положил трубку. Его взгляд упал на фотографию в руке Сюэ Сяолу, и он нахмурился. “Все ли собрано? Есть какие-нибудь новости о нем?”

Сюэ Сяолу покачала головой. “Фан Сю и Цинь Ло провели тщательное расследование. Они вот-вот достигнут дна. Фан Сю говорит, что даже старые наркобароны Юго-Восточной Азии не смогли бы так спрятаться. Вероятно, мы можем быть уверены, что он исчез.”

Ху Бугуй открыл папку, его пальцы пробежали, по словам. “Су Цин, мужчина, двадцать четыре года.” Он сунул сигарету в рот и замолчал.

Он сидел там, окутанный облаками дыма, каждая его клеточка выдавала предупреждение: «У меня чертовски плохое настроение.»

Сюэ Сяолу не осмеливалась беспокоить его. Она могла только смотреть вниз на молодого человека на фотографии. Когда она смотрела на него, ее мысли путались. С одной стороны, она утешала себя тем, что, как нормальная женщина, нет ничего необычного в том, чтобы позволить своему воображению разгуляться, когда она видит фотографию красивого молодого человека; С другой стороны, она внутренне кричала — черт возьми, внешность этого Су Цина действительно заслуживала внимания; Какие у него были отношения с Капитаном Ху?

Капитан Ху лишь в общих чертах сказал, что Синие Печати остановились на нем, пока он был с этим человеком. В сложившихся обстоятельствах было вполне вероятно, что его втянут в это дело, поэтому он послал людей проверить его квартиру и убедиться в его безопасности.

Итак, рассуждения Сюэ Сяолу были следующими: если бы он был случайным свидетелем, Синие Печати, которые все страдали комплексом преследования, не увидели бы в нем кого-то стоящего. Так что в то время они оба, должно быть, демонстрировали определенную степень близости. Но если он был другом, как мог капитан Ху не знать, где он живет?

Так что было только две возможности: либо это был онлайн-друг, с которым он только что познакомился, либо это была связь на одну ночь.

Женские инстинкты Сюэ Сяолу подсказали ей, что их «серьезный» капитан Ху не пойдет на встречу с онлайн-другом, как подросток. Это должно было быть свидание на одну ночь, должно было быть!

Она представила себе это: после своего задания измученный капитан Ху слонялся по бару, смертельно скучая. Потом вошел Су Цин. Глаза капитана Ху загорелись. Он набросился и начал действовать, то и это, а потом…

“...Сяолу?”

Ху Бугуй поднял глаза и увидел странную улыбку на лице молодой женщины. Ее сознание уплыло в неизвестные области. Она не отреагировала, когда он назвал ее по имени, поэтому он грубо схватил папку и ударил ее по голове. “Товарищ Сюэ Сяолу.”

“О, точно!” Сюэ Сяолу чуть не проглотила собственный язык.

Ху Бугуй раздраженно посмотрел на нее. “Обратитесь в службу общественной безопасности и соберите информацию о пропавших без вести людях. Посмотрите, есть ли там какая-нибудь стоящая информация. Приступай к работе, а не просто сиди здесь передо мной.”

Сюэ Сяолу моргнула. “Капитан Ху…На самом деле я ассистент доктора Лу, а не специализированный сборщик данных.”

Ху Бугуй поднял трубку телефона, стоявшего на его столе. “Хорошо, я спрошу Лу Цинбая от твоего имени, нужна ли ему твоя помощь прямо сейчас...” Прежде чем он закончил, Сюэ Сяолу уже бежала со скоростью света.

Дверь кабинета закрылась, и Ху Бугуй взял фотографию, оставленную Сюэ Сяолу, — Су Цин, двадцати четырех лет. Он вздохнул и потер свое лицо, думая: «Я должен найти его. Этот ребенок невиновен.»

Тем временем невинный товарищ Су Цин начинал свою хаотичную жизнь в сером доме. Течение его жизни, которое должно было следовать обычному образцу жизни до старости и смерти от болезней, внезапно сошло с рельсов, двигаясь по все более неконтролируемой дикой дороге.

После разговора Су Цин узнал, что Чэн Вэйчжи был университетским профессором. Он немедленно восстановил равновесие. Он чувствовал, что оказался здесь, потому что встретил божественное возмездие за то, что не учился, но этот профессор Чэн, который учился, был в том же положении, что и он.

Как Синие Печати выбрали Серых Печатей?

Профессор Чэн объяснил: “Я наблюдал в течение долгого времени и обнаружил, что эмоции не могут быть поглощены среди Синих Печатей или между Синими Печатями и Серыми Печатями. Один из пяти человек может стать Серым, поэтому, руководствуясь этим критерием, во время своих «пиров» они ищут подходящих Серых для заполнения вакансий.”

“Так как ты сюда попал?” - спросил Су Цин.

Профессор Чэн горько рассмеялся. “В тот день мой сын поднял шум из-за того, что хотел поесть в «McDonald’s». Рядом с нашим домом такого нет, так что мне пришлось ехать на метро, чтобы купить его для него. Каким-то образом они положили на меня глаз - у меня даже не было времени принести домой то, что я купил.”

Су Цин кивнул и глубоко задумался, когда человеку не везет, у него может застрять еда в зубах, когда он пьет холодную воду.

Но можно ли назвать это невезением? Это не было стихийным бедствием, это было чисто рукотворное бедствие. На следующий день, когда он вошел в главный зал, чтобы поесть, он увидел замерзших охранников и ряд надутых самодовольных белых халатов и подумал: «Есть люди, которые могут сделать других несчастными.»

Защита Су Цина как новичка, вероятно, будет продолжаться до его первого «использования». 4-ый тип, которого уже однажды предупредили, больше не связывался с ним. Они только наблюдали за ним и Чэн Вэйчжи издалека с ненавистью, как стая диких собак, которые смотрят на далекую добычу, ожидая нападения, настолько голодные, что их глаза были красными.

Внешне Су Цин сосредоточился на еде и питье, но внутренне он продолжал наблюдать за этой компанией. Он был в дружеских отношениях с некоторыми мошенниками и преступниками. Он знал, что когда эти люди теряли «территорию», они должны были вернуть ее обратно. В такое время, как это, было только два способа решить проблему: те, у кого были деньги, вытаскивали деньги, те, у кого не было денег, могли только вытаскивать кирпичи.

Су Цин жевал свои палочки для еды, обдумывая это. Казалось, что короли ада пока не собирались вставать у него на пути. Он должен был иметь дело с этими маленькими дьяволами, иначе жизни и имущество людей оказались бы в опасности.

Чэн Вэйчжи накануне видел, что Су Цин был похож на ребенка, избалованного няней, который жевал палочки во время еды, не пережевывая пищу, целую вечность после того, как положил ее в рот. Он подошел и похлопал его по плечу. “Ешь, как следует.”

Раньше Су Цина чрезвычайно раздражало, когда люди говорили ему это — торопили его, даже когда он ел. Но на этот раз от этих слов у него вдруг потеплело внутри. Он почувствовал, что за ним все еще кто-то присматривает, и действительно опустил голову и начал есть всерьез.

Вчерашний упавший в обморок 3-ий тип увидел, что за ним никто не наблюдает, и тоже подошел. Он представился, и Су Цин узнал, что этого шутника звали Тянь Фэн. Его робость не была вызвана типом его энергетического кристалла; Он казался прирожденным кроликом. Он пробыл в сером доме недолго, и его даже ни разу не «использовали», а он уже был напуган до смерти.

Пока он говорил, «нудистская» женщина подбежала, чтобы обнять его за ногу, напугав Тянь Фэна до визга. Он подскочил, как зажженная петарда, и врезался прямо в кустисто-бородатого мужчину с белым полотенцем, повязанным вокруг головы, и посудой, воткнутой в полотенце, как цветы. Нож, вилка, палочки для еды и ложка рассыпались по земле. Мужчина с густой бородой был разгневан: “Все мои цветы завяли!”

Тянь Фэн, дрожа, посмотрел на него. “Я буду…Я посажу для тебя еще немного...”

Мужчина с густой бородой сделал изящный жест, указал на Тянь Фэна, затем опустил железный кулак ему на плечо. С кокетливым ворчанием он сказал: “Как будто я хотел бы, чтобы к цветам прикасался такой непрофессионал, как ты!”

Его удар был несерьезным, но маленькое тельце Тянь Фэна не выдержало его. Он отступил на два шага и шлепнулся на пол, ударившись затылком о ножку стола. Миска с отваром из восьми сокровищ упала со стола, и все это вылилось ему на голову, превратив его в прекрасный цветок драконьего фрукта.

Этот несчастный случай вызвал неудержимый смех нескольких окружающих сумасшедших. Некоторые смеялись слишком весело. Они запрыгнули на стол, переворачивая тарелки. Брызнули овощные соки, полетели тарелки и миски. Даже люди, тупо сидевшие в ожидании, когда их накормят, были вовлечены в это дело. Сумасшедшие перевернули стол и опрокинули тупых, как костяшки домино, один падал на другого, создавая впечатляющее зрелище на полу.

Все в белых халатах нахмурились. Один из них дунул в свисток, висевший у него на шее. По его приказу охранник у двери вышел из строя и выстрелил один раз в потолок. Бах — как будто была нажата кнопка паузы, все в главном зале одновременно успокоились.

Су Цин был отведен в сторону Чэн Вэйчжи, когда начался бунт, отступив с большой сцены резни. Пока никто не обращал на него внимания, он незаметно стащил со стола вилку и столовый нож и положил их в карман брюк.

Когда трапеза закончилась, Су Цин увидел, что вчерашний 4-ый тип протискивается к нему, в то время как белые халаты не обращали на него внимания. Су Цин оттолкнул Чэн Вэйчжи в сторону и велел ему идти вперед. Чэн Вэйчжи с беспокойством обернулся, чтобы посмотреть на него. Су Цин выдавил улыбку и одними губами произнес: “Не волнуйся, все в порядке.”

Затем он сунул руку в карман брюк. Холод металла, казалось, придавал ему силы сохранять спокойствие. Все больше и больше людей толпилось к выходу; Это было самое подходящее время, чтобы воспользоваться неразберихой — внезапно чья-то рука опустилась на плечо Су Цина, оттаскивая его назад.

В это мгновение Су Цин отступил в сторону руки. Затем он повернулся и вытащил вилку, спрятанную в кармане, сильно вонзив ее в центр тыльной стороны руки человека.

Он был молодым человеком — правда, он был своего рода неудачником, но когда он наносил удары изо всех сил, их определенно нельзя было назвать легкими. Человек сразу же вскрикнул. Кожа на тыльной стороне его ладони была порвана. Су Цин воспользовался возможностью, чтобы наступить на нижнюю часть его тела — и он не просто наступил, он изогнулся. Свирепый 4-ый тип упал на землю, его глаза закатились от боли.

Су Цин сунул окровавленную вилку обратно в карман, изобразил на лице самое презрительное, самое задиристое выражение и посмотрел на мужчину. Прежде чем белые халаты, встревоженные криком, смогли протиснуться сквозь толпу, он быстро втиснулся в толпу и побежал.

Прошло много времени, прежде чем его сердцебиение успокоилось. Су Цин, казалось, пережила великое приключение. Он чувствовал, что никогда в жизни не был таким чертовски крутым.

Глава 9 - Фатальный недостаток

Молодой человек на экране услышал свисток и протиснулся прямо в толпу, как ребенок, ускользающий после совершения шалости. Он обернулся и скорчил гримасу. Он был чрезвычайно оживлен. Среди толпы людей, чьи лица были оцепенелыми, испуганными или безумными, он был похож на уникальный всплеск яркого цвета.

Кофе в руке Чэнь Линя больше не дымился, но он не подавал никаких признаков того, что собирается его пить. Подперев подбородок рукой, и прищурив глаза, он наблюдал за воспроизведением записей с камер наблюдения.

Без ведома Су Цина он много дней просматривал записи с камер наблюдения. Теперь разум Чэнь Линя был немного ошеломлен. Внезапно, как и Су Цин в первый день, когда он стал «серым», он тоже задался вопросом, был ли он все еще человеком?

Он мог слышать самые тонкие чувства в сердцах многих людей. Он обладал сверхчеловеческой силой. Он обладал огромными богатствами. В этом мире ему нужно было только чего-то захотеть, чтобы это получить.

Так называемая власть иногда не зависит от количества ваших последователей, от того, сколько людей придет по вашему зову. До тех пор, пока вы обладаете чем-то, что превосходит других, чем-то, что ставит вас выше других, до тех пор, пока обычная жизнь подобна чему-то, что вы можете схватить кончиками пальцев в любое время, сломать в любое время, тогда вы обладаете властью.

Как Супермен, как Человек-паук, как всемогущие мастера боевых искусств в историях, которые могут прыгать по крышам и перепрыгивать через стены, — трудно сказать, были ли эти люди созданы для того, чтобы спасти мир, или только для того, чтобы показать, как сила притягивает людей.

Это очаровывает людей и пугает их. Это как обоюдоострый меч, висящий над головами людей, поднимающийся и опускающийся, заставляя их думать, что они то всемогущи, то бессильны.

В этот момент позади него бесшумно появилась человеческая фигура. Чэнь Линь не обернулся. Его глаза оставались прикованными к экрану, еще раз прокручивая сцены последних нескольких дней, когда Су Цин преподавал урок 4-ым типам, и проигрывая их снова. Он встряхнул свой холодный кофе, затем сказал человеку, стоявшему позади него: “Цзян Лань, не появляйся просто так за спинами людей. Иногда я отвлекаюсь. Я могу автоматически напасть на тебя.”

Цзян Лань холодно рассмеялась. “Ты думаешь, я тебя боюсь?”

Ее глаза скользнули по экрану, увидев героический отрывок о том, как Су Цин расправляется с мужчиной. Она удивленно воскликнула. “Я допустила ошибку в суждении. Этот симпатичный мальчик не труслив?”

Чэнь Линь небрежно вылил кофе в цветочный горшок рядом с собой и посмотрел на нее. “Что, ты хочешь излить свою злобу от имени своего «маленького серого»?”

Цзян Лань небрежно села на его стол, все еще не отрывая взгляда от экрана. Она рассеянно ответила: “Маленького серого? «Маленькие серые» - не мои люди, а только мои инструменты. Если твои палочки для еды собьют мою ложку, я сломаю твои палочки для еды, чтобы выпустить пар?”

Ее глаза были как у кошки, большие и круглые, и, казалось, в них была какая-то особенная спокойная глубина, а на лице было немного косметики, придававшей ей демонический вид. Глаза Чэнь Линя были скрыты за линзами очков. Он не стал продолжать разговор.

Но Цзян Лань повернулась к нему лицом. “Ши Хуэйчжан сказал, что он провел краткое совещание, чтобы пересмотреть план следующего пира. Почему ты не пошел на этот раз?”

Чэнь Линь слегка рассмеялся, машинально перемотал запись и прокрутил ее снова. Его манера была непочтительной, как будто вопрос не стоил ответа.

“Ши Хуэйчжан.”, - сказал он. Судя по выражению его лица и тону, это было так, как будто это имя было соломинкой, которую он положил в рот, чтобы пожевать, и презрительно выплюнул обратно. “Что он, черт возьми, такое?”

При упоминании Ши Хуэйчжана его иссякшая уверенность в себе вернулась. Это была сила сравнения , потому что он думал, что если вы скажете, что он сверхчеловек, сильный, как бык, то Ши Хуэйчжан был быком. Хотя они, казалось, обладали одинаковой силой, они все еще были существами из совершенно разных измерений.

Цзян Лань сказал: “Ты смотришь на него свысока, но Гуй Сун и Ло Сяо Фэн берут Ши-гэ в качестве своего проводника, а Ли Гу идет туда, куда его несет течение. Если ты так открыто выступаешь против него, не боишься ли ты, что Ши Хуэйчжан подставит тебе подножку?”

Чэнь Линь свернул видео и закрыл ноутбук. Он поправил свою одежду и посмотрел на Цзян Лань. “Не забудь...” Что касается того, что она не должна забывать, он не произнес ни слова, только слегка постучал по своему воротнику, как будто намекая на что-то. “Это не дело Ши Хуэйчжана разбрасываться своим авторитетом.”

Выражение лица Цзян Лань помрачнело. Увидев, что Чэнь Линь направляется к выходу, она не смогла удержаться и окликнула его: “Куда ты идешь?”

Чэнь Линь не оглянулся. “Собираюсь взглянуть на свои палочки для еды.”

Цзян Лань нахмурилась. “«Маленькие серые» - это маленькие серые, они не стоят второго взгляда. Почему ты продолжаешь обращать на него внимание?”

Чэнь Линь сказал: “Даже с палочками для еды иногда ты натыкаешься на пару красиво вырезанных и не можешь удержаться, чтобы не полюбоваться ими еще немного, прежде чем они будут выброшены за ненадобностью — тебе так не кажется?” Затем он осторожно закрыл дверь и вышел.

Как раз в это время резная пара палочек для еды, Су Цин, делал ежедневные успехи в учебе, Чэн Вэйчжи был хорошим учителем. Он думал, что это судьба. Стал бы нормальный человек провоцировать сумасшедших? Какой человек, внезапно оказавшийся в подобном месте, не был бы слишком обеспокоен своей собственной жизнью, чтобы обращать внимание на других, не был бы постоянно на взводе? Реакция Тянь Фэна была обычной.

Чэн Вэйчжи не знал, были ли у Су Цина особенно грубые нервы или он сам был особенно прост. Су Цин могла чувствовать страх, мог чувствовать себя беспомощным, но все это было преходящим делом. Через некоторое время он возвращался к еде и сну и даже пытался придумать способ сбежать из этого ужасающего серого дома.

Хотя для Чэн Вэйчжи все его идеи, такие как «стащить немного масла и намазать глаза охранникам» или «украсть всемогущий маленький ручной электрошокер». Он упрямо верил, что этот предмет, который может поразить человека, как молния, был электрошокером, «и вырубить все преграды на нашем пути» или «притворись больным, чтобы получить обезболивающее или что-то в этом роде, затем выруби Синюю Печать во время следующего «пира и возьми его в заложники» - все они были паршивыми и надуманными.

Но он все равно был бы тронут своим никогда не покидавшим его духом.

Мысли Су Цина были очень просты. Он никогда не ожидал, что умрет вот так, и абсолютно не хотел в это верить. Поэтому он мог только твердо верить в выражение «когда мы доберемся до горы, там будет проход».

Он считал, что профессор Чэн был очень образованным человеком. В коридорах серого дома стояла строгая охрана. Кроме тех случаев, когда звонил колокол во время еды, никто не бродил по коридорам. Обычно все оставались в своих комнатах от нечего делать. Двое из них, один с запоздалым желанием учиться, впервые в жизни проявившимся, другой с пристрастием к преподаванию, которое долгое время не было удовлетворено, просто поладили с самого начала.

Так что Су Цин занялся делом, каждый день, учась у Учителя Чэна и сражаясь с 4-ым типом. Иногда он одерживал полную победу, иногда был ранен в бою, изучая новые тактики и стратегии. Каждый день был чрезвычайно оживленным.

Чэн Вэйчжи не сказал четко, профессором чего он был, но он был отличным преподавателем. Он мог бы многое рассказать Су Цину. Конкретно, он преподавал принципы логики и психологии, а также мог бесконечно рассуждать об исторических событиях; у него все было под рукой. Время от времени он вставлял некоторые из своих выводов о Синих Печатях и Энергетических кристаллах.

“По какому механизму работает Энергетический кристалл? Я долго размышлял над этим, не будучи в состоянии понять его тайны, пока однажды не услышал обрывок разговора между двумя белыми халатами. Тогда я узнал о так называемом «Законе эмоционального притяжения».”

Сегодня 4-й тип сошел с ума и поцарапал Су Цина осколком фарфора, из-за чего у него пошла кровь. Чэн Вэйчжи вышел, чтобы попросить у белого халата аптечку первой помощи, и тщательно перевязывал его рану. Су Цин, тем временем, становился все жестче, чем больше он сражался, и он стал значительно проворнее. Он неплохо разбирался в атаках. Он небрежно закинул одну ногу на другую, выставив вперед кровоточащую руку, и слушал, как профессор Чэн рассуждает. Выслушав этот момент, он не смог удержаться от вопроса: “Что такое «Закон эмоционального притяжения»?”

“Было ли у тебя когда-нибудь ощущение, что, когда все вокруг смеются, тебе тоже легко рассмеяться? И когда все вокруг тебя грустят, даже если тебе самому не грустно, ты все равно грустишь вместе с ними?” Увидев, что Су Цин задумчиво кивнул, Чэн Вэйчжи заключил: “Это «Закон эмоционального притяжения» в действии. Проще говоря, это означает, что человеческие эмоции со схожим происхождением притягивают друг друга.”

Су Цин, наполовину понимая, покачал головой. “Ты имеешь в виду, что Энергетический кристалл на самом деле функционирует как посредник, позволяя некоторым моим собственным эмоциям привлекать эмоции других? Как... магнит?”

“И как рычаг, осторожно, не намочи рану.” Чэн Вэйчжи закончил перевязывать ему руку и сделал замечание, затем нарисовал на бумаге рычаг с одной длинной и одной короткой стороной. “Насколько я понимаю, Энергетический кристалл подобен этому рычагу. Он использует сравнительно небольшое количество твоих собственных эмоций, чтобы использовать большое количество эмоций общего происхождения, затем направить их в Энергетический кристалл и преобразовать в энергию. Если это, правда, то мы можем прийти к выводу — сам Энергетический кристалл обладает только определенным свойством. Он не может по-настоящему различать эмоции.”

“Что... это значит?” Су Цин понимает каждое слово по отдельности, но вместе взятые они повергли его в смятение.

Чэн Вэйчжи терпеливо объяснил: “Это означает, что Энергетический кристалл подобен животному, которое может, есть только один вид пищи, но не может сказать себе, что оно ест.”

“О, это глупо.” Говоря это, товарищ Су Цин не обратил внимания на тот факт, что эта «глупая» вещь существовала в его собственном теле.

Чэн Вэйчжи улыбнулся. “Если приведенные выше выводы верны, то мы можем понять, почему у каждого человека есть только один тип Энергетического кристалла. Тот факт, что до этого момента ни у кого не было двух типов, подтверждает мой вывод с противоположной стороны.”

Су Цин только осознал предыдущие заключение, как открыл рот, снова чувствуя смятение.

Чэн Вэйчжи объяснил: “Я не знаю насчет Синих Печатей, но Энергетический кристалл Серой Печати обычно стимулируется извне. Ты знаешь, что пока ты жив, твой мозг будет работать без остановки. Все твои эмоции поддерживают определенный баланс благодаря тонким пропорциям гормонов тела. Если ты добавишь к этому еще один Энергетический кристалл, что ты получишь?”

Су Цин потер виски и сказал: “Большой беспорядок.”

“Верно, ты получишь большой беспорядок. Обычно это не проблема, но в тот момент, когда Энергетический кристалл стимулируется, ты инстинктивно начинаешь поглощать эмоции. Я надеюсь, ты уже почувствовал это. В это время энергия внутри тела поглощает эмоции из внешнего мира. Поглощенные эмоции будут разделены на два пути в тот момент, когда образуется новый Энергетический кристалл, а затем смешаются с другим типом чувств в новом Энергетическом кристалле. Ты погрузишься в хаос.”

Су Цин лежал на столе, как дохлая собака, и указал: “Учитель Чэн, я сейчас в хаосе.”

Чэн Вэйчжи стоял у окна, положив руки на оконную раму, и смотрел на небольшой участок леса. Деревья были вялыми от зимнего холода. Он сказал: “Знаешь, Су Цин, я действительно подозреваю, что в этой системе Энергетических кристаллов есть изъян, даже для Синих Печатей.”

Прежде чем Су Цин успел ответить, от двери донесся голос: “О? Какой недостаток?”

Когда он услышал этот голос, волосы на затылке Су Цина встали дыбом.

Глава 10 - Приготовления к Пиру

Су Цин подпрыгнул, как будто ему наступили на хвост , Чэнь Линь стоял, скрестив руки на груди, рядом с дверью, которая в какой-то момент была открыта. Он посмотрел на Су Цина с улыбкой, из-за чего хотелось дать ему пощечину, затем он перевел взгляд на Чэн Вэйчжи и снова спросил: “Скажи мне, недостаток в системе Энергетических кристаллов Синих Печатей — что это?”

Чэн Вэйчжи явно занервничал при его появлении, все десять пальцев крепко вцепились в оконную раму, словно ища поддержки. Но Су Цин, очевидно, стал смелее после почти месячного закаливания. Он нашел способ оставаться твердым в бою. В его боях один на четыре бессознательно вырос зародыш склонности к насилию. Из хрупкого симпатичного мальчика, молодого мастера, он превратился в выносливого опытного бойца.

Его взгляд упал на шею Чэнь Линя. Стиснув зубы, он начал обдумывать, куда нанести удар.

Чэнь Линь прошел прямо мимо него и оглядел Чэн Вэйчжи. “Чей ты «маленький серый»?”

Чэн Вэйчжи прислонился к окну и тихо сказал: “Я... 1-ый тип.”

“О, 1-ый тип.” Чэнь Линь кивнул. “«Маленькие серые» Ли Гу и Гуй Сона - это 1-ые типы. Какая жалость… Ты прав. Система Энергетических кристаллов Синих Печатей на самом деле имеет недостаток. Человеческие эмоции часто смешиваются воедино и не могут быть так четко классифицированы. Во время каждого преобразования энергии поглощается много ненужных вещей. Их нужно очистить извне.”

“В...” Чэн Вэйчжи не смог удержаться от ответа, но когда он заговорил, то обнаружил, что у него пересохло в горле. Он немного неестественно откашлялся. “В метаболической системе, которая не была успешно интегрирована с организмом, будет много проблем...”

Видя, как они вдвоем начинают ходить взад и вперед, обсуждая научные проблемы, Су Цин подумал, что такая возможность больше не представится. Он украдкой взял с журнального столика нож для фруктов — так был выведен из строя 4-ый тип— Су Цин осторожно выдвинул лезвие и медленно подошел к Чэнь Линю сзади.

“Например, неустойчивость.”, - сказал Чэнь Линь. Именно тогда, пока он был отвлечен разговором, Су Цин воспользовался своим шансом и поднял маленький нож, вонзив его в шею Чэнь Линя. Как будто у него были глаза на затылке, Чэнь Линь поднял руку и точно поймал запястье Су Цина. Его сила была поразительной. Су Цин почувствовал, что его запястье вот-вот сломается. Его потащили вниз, и маленький нож упал на пол.

Без каких-либо усилий Чэнь Линь заломил ему руку за спину и прижал его к себе, одной рукой схватив за шею. Его пальцы были ледяными. Су Цин был вынужден поднять голову. Чэнь Линь рассмеялся и поднял глаза, небрежно сказав Чэнь Вэйчжи: “Если мы долго не проходим чистку, мы входим в очень неустойчивое состояние. Например: Серая Печать, впадающая в ментальный хаос на своей первой миссии из-за отсутствия привычки. Печать тускнеет, глаза наливаются кровью, а также...”

Он наклонил голову и понюхал шею Су Цина сбоку, затем взглянул на него. “Нам становится очень трудно отвечать за свое собственное поведение — Су Цин, ты был так хорошо воспитан, когда впервые пришёл сюда. Как получилось, что ты можешь сейчас устраивать такие беспорядки?”

Су Цин подумал: «Черт возьми, я тебя боюсь, у меня все еще есть непобедимая маленькая стальная вилка в кармане.»

Затем Чэнь Линь полез в карман. Су Цин почувствовала холодок в сердце и подумал: «Мне конец. Я и забыл, что этот марсианский говнюк читает мысли.»

На самом деле, Чэнь Линь мог только чувствовать эмоции других; на самом деле он не мог читать мысли. Главная причина, по которой он знал, что этот сопляк прячет в кармане оружие, заключалась в том, что он много раз видел его на мониторе безопасности. Те товарищи, чей IQ был разрушен гневом, пострадали от этого.

Су Цин взвыл. “Где... где, черт возьми, ты прикасаешься?”

Чэнь Линь достал из кармана стальную вилку и бросил ее на землю, затем засунул свои ледяные пальцы под рубашку Су Цина, скользнув вверх по его талии, так холодно, что Су Цин вздрогнул. Улыбка на лице Чэнь Линя исчезла. “Что, после стольких лет ты все еще не понял этого? «Маленькие серые» - это не люди, они наша... личная собственность.”

Говоря это, Чэнь Линь поднес руку к груди Су Цина и слегка ущипнул, услышав, как тот зашипел.

Раньше Су Цин всегда был тем, кто прощупывал других. Он не думал, что сегодня его будет щупать этот нежелательный негодяй в очках. У Су Цина отлегло от сердца. Это было так, как будто муравьи ползали по всему его телу, совершенно отвратительно. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Чэн Вэйчжи вспылил.

Профессор Чэн, доживший до такого преклонного возраста, слышал о некоторых социальных пороках и подумал: «Даже такое существует — общественная мораль действительно не та, что раньше», но тогда не принял это близко к сердцу. Он действительно не ожидал, что однажды сам столкнется с такой вершиной бесстыдства, как Чэнь Линь.

Конечно, он не знал, что Су Цин на самом деле тоже был очень бесстыдным. В сердце профессора Чэна он был прилежным, разумным, праведным ребенком, просто как белый лотос, ослепительный луч солнца, который осветил весь серый дом.

Лицо Чэн Вэйчжи покраснело. Указывая на Чэнь Линя, он сказал: “Ты, т-ты отпусти его! Он все еще ребенок, как ты можешь так поступать с ним? Была ли ваша совесть съедена собакой?! Вы…ты зверь в человеческой шкуре, свинья!”

Классный руководитель средней школы Су Цин так оценил его: «Не будь так доволен собой, потому что ты немного умный, а у твоей семьи есть какие-то вонючие деньги. Рано или поздно ты станешь отбросом общества!»

Оценка его университетского куратора была такой: «Как партия и народ могли вырастить такое бесполезное существо, как ты?»

Его отец был еще более прямолинеен. Упоминая его, он всегда обращался к нему в третьем лице: «Этот мой чертов сын.»

Никто никогда не говорил: «Он все еще ребенок.» Су Цин даже забыл бороться, уставившись, пустой и тронутый, на профессора Чэна с его плохим зрением.

“Ты совершаешь преступление!” Профессор Чэн кипел от злости.

Чэнь Линь слегка рассмеялся и отпустил Су Цина, увидел, как тот споткнулся, прежде чем встал на ноги. “Человеческие законы не имеют ко мне никакого отношения. Эти ублюдки из подразделения RZ тоже не имеют ко мне никакого отношения, если только они не смогут уложить меня одной пулей.”

На его спокойном лице появилась гнетущая, несколько безумная улыбка. Он пристально посмотрел на Су Цина и протянул другую руку, как будто хотел коснуться его волос. Су Цин увернулся от него, как будто уклонялся от чего-то грязного.

Чэнь Линь равнодушно убрал руку. “Я пришел сказать, что следующий «пир» начнется через десять дней. Я надеюсь, что ты… Су Цин, я надеюсь, что тогда ты все еще сможешь быть таким же резвым.”

Он поправил очки и повернулся, чтобы уйти. У двери он снова оглянулся и рассмеялся. “Я серьезно.”

Он закрыл дверь и вышел.

Су Цин потер запястье, которое ушиб Чэнь Линь, и подумал: «Чэнь, ты, гребаный очкарик, тебе лучше быть осторожнее и не попадаться мне.»

Затем он успокаивающе улыбнулся расстроенному Чэн Вэйчжи. “Дядя Чэн, со мной все в порядке, послушай, и все это благодаря тебе. Мы его не боимся. Как хорошие парни могут бояться плохих парней?”

Очень двуличный и фальшивый.

Рана, которую Чэн Вэйчжи только что перевязал для него, снова кровоточила. Профессор Чэн быстро отвел его в сторону, чтобы усадить. Су Цин снова не смогла сдержать любопытства: “Дядя Чэн, о чем вы двое только что говорили? Что вы имели в виду, говоря о «метаболической системе, которая не была успешно интегрирована с организмом»?"

Чэн Вэйчжи сказал: “Метаболические процессы живых существ можно грубо разделить на «метаболизм материи» и «метаболизм энергии». Нет необходимости вдаваться в энергетический метаболизм, общая идея заключается в том, что эти процессы накапливают и высвобождают энергию. Метаболизм материи, проще говоря - это процессы «поглощения», «ассимиляции», «разложения» и «выделения» материи. Мы проанализировали всю схему преобразования энергии в Энергетическом кристалле. Ты заметил какую-нибудь проблему?”

Су Цин нахмурился и подумал об этом, а затем прозрел: “О, я понимаю, никакого процесса выделения нет!”

Он подсознательно хотел казаться немного более утонченным перед профессором Чэном, поэтому воздержался от продолжения: «Он ест, но не гадит.»

Чэн Вэйчжи кивнул. “В этом мире нет ничего абсолютного, так как же можно гарантировать, что чистота эмоций, поглощаемых Синими, будет стопроцентной? А если это не так, то со временем, даже если это совсем немного, эмоции, которые не могут быть использованы Энергетическим кристаллом, будут накапливаться. Это неестественно.”

Су Цин автоматически представил себе Чэнь Линя, лежащего на огромном инструменте и страдающего запором, в то время как несколько белых халатов окружили его и вскрыли его кишки, чтобы удалить из него «экскременты». Он сразу почувствовал себя гораздо более уравновешенным. Его запястье даже больше не болело.

Но Чэн Вэйчжи, казалось, думал о чем-то другом. Посмотрев на Су Цина, он вздохнул. “Я пришел раньше тебя и, конечно же, уйду раньше тебя.”

Пока старик говорил, его глаза неожиданно покраснели. Су Цин, даже не смея громко дышать, ждал. Спустя долгое время Чэн Вэйчжи, наконец, продолжил: “Помни, с чем бы ты ни столкнулся в будущем, ты не можешь запутаться. Проведи для себя черту и часто смотри на нее, говоря себе, что ты не можешь ступить за эту черту. Таким образом, ты будешь знать, что ты за человек. Ты никогда не собьешься с пути истинного…”

“Кроме того, у меня есть сын примерно того же возраста, что и ты.”

Су Цин уставился на него. Он думал, что сын, «поднимающий шум из-за того, что хочет McDonald’s», был сопливым маленьким пареньком. Он увидел, как Чэн Вэйчжи вытер глаза и выдавил из себя улыбку. Указывая на свою голову, он сказал: “Моему сыну, естественно... не хватает чего-то, что есть у других детей. У него интеллект только пяти- или шестилетнего ребенка. Его зовут Чэн Ге. Его мама не выдержала стресса и давно ушла. Я не знаю, как он выживает один, пока я здесь. Если ты выберешься отсюда в будущем, у меня под подушкой есть клочок бумаги с моим адресом. Ты пойди, посмотри за ним для меня, хорошо? Я умоляю тебя...”

Су Цин быстро оборвал его: “Даже если я не выйду, я расскажу другим в будущем. Кому-то ведь удастся выбираться, верно? В любом случае, я думаю, что я определенно смогу выбраться. У меня всегда были точные предчувствия, с самого детства. Я не лгу тебе, правда. Я не только выберусь, но и придумаю, как выкорчевать тебя. Так что не волнуйся.”

Чэн Вэйчжи покачал головой и вздохнул. “Ты мыслишь слишком просто. Я чувствую, что эти вещи...”

Он не стал продолжать. Позже Су Цин подумал, что это было так, как если бы его затуманенные старые глаза могли предвидеть катастрофу. В тот день они оба легли спать, не разговаривая, хотя мысли каждого были в смятении.

Десять дней пролетели у них на глазах, словно со скоростью света. Однажды утром, перед тем как пришло время приема пищи, резкий звон пронзил все уши. Су Цин вздрогнул и услышал, как Чэн Вэйчжи прошептал: “Они здесь.”

Глава 11 - Чэнь Линь

Су Цин наконец-то увидел всех Синих Печатей. Всего их было шестеро: пятеро мужчин и одна женщина. Этой женщиной была та самая тигрица Цзян Лань. Из мужчин он видел троих: одним был улыбающийся тигр Чэнь Линь, другим был Ши Хуэйчжан с квадратным лицом, а третьим был «элемент преступного мира», который пришел, чтобы похитить его, по сообщениям, его звали Ли Гу — профессор Чэн был его «маленьким серым».

Он не видел двух других. У одного были очень длинные волосы и мрачный взгляд. Чэн Вэйчжи сказал ему, что это был Ло Сяо Фэн, Синяя Печать 4-го типа, такой же, как Ши Хуэйчжан. «Маленькие серые», которые он использовал, были 3-го типа, типа страха. У последнего было что-то не так. Он стоял в толпе Синих, застенчиво занимая позицию лакея. Он был невысокого роста, около метра шестидесяти пяти по визуальной оценке, тощий, как обезьяна, и дергающийся. Когда он стоял рядом с рослым Ши Хуэйчжаном, они выглядели точь в точь как Тимон и Пумба из «Короля Льва» - это был Гуй Сун, о котором упоминал Чэнь Линь.

Чэн Вэйчжи поднял глаза и сразу обнаружил, что Чэнь Линь смотрит на Су Цина с многозначительной улыбкой на лице, поэтому он незаметно потянул Су Цина за собой, изо всех сил пытаясь выпрямиться и придать лицу выражение суровой праведности, бесстрашно возвращая взгляд злодея Чэнь Линя.

Каждый Синий выбирал одного «маленького серого», чтобы взять с собой. Все Серые были согнаны в главный зал вооруженной охраной и стояли там в панике и тревоге. Синие высокомерно разглядывали их, как мясники, выбирающие откормленное и готовое к забою животное.

Су Цин впервые в жизни ощутил силу пищевой цепочки, бесконечное разграбление одного вида другим и отсутствие возможности сопротивляться, жестокий и вечный закон джунглей, действующий от начала до конца, как клеймо на каждом духе.

Без всякого ожидания Чэнь Линь выбрал Су Цина. Тянь Фэн, к несчастью, был выбран Ло Сяо Фэном. Су Цин посмотрел на выражение его лица, отчаявшееся и близкое к обмороку, и подумал, что он снова упадет в обморок. К счастью, в этот момент Ло Сяо Фэн свирепо посмотрел на него, и Тянь Фэн набрался сил от этого угрожающего и полного отвращения взгляда, сумев удержаться на ногах и подойти к Ло Сяо Фэну.

Цзян Лань также выбрала одного из своих серых 4-го типа, у которого все еще был синяк, оставшийся, после удара сковородкой. Этот дьявольский человек, услышав, что Цзян Лань выбрала его, изобразил паническое и беспомощное выражение лица, мгновенно съежившись и превратившись из большого тигра в маленькую овечку. Он подошел к Цзян Лань, как добродетельная девушка, вынужденная заниматься проституцией.

Конечно, причина, по которой Су Цин оглядывался по сторонам и внутренне насмехался над всеми по очереди, заключалась в том, что на самом деле он тоже нервничал, так нервничал, что его руки были покрыты потом. Его ноги дрожали, когда он встал. Он мог только ущипнуть себя за бедро, засунув руку в карман, и переключить внимание, пытаясь сдержать желание помочиться.

К счастью, на этот раз Чэн Вэйчжи не был выбран. Когда их увели, Су Цин увидел, как Чэн Вэйчжи отчаянно протиснулся сквозь толпу и вытянул шею, глядя на него, изо всех сил пытаясь произнести какие-то слова, как будто хотел что-то передать.

Чэнь Линь положил руку на плечо Су Цина и практически подтолкнул его вперед. Су Цин в отчаянии повернул голову и увидел, как покрасневший Чэн Вэйчжи наконец исчез из поля его зрения. Он догадался, что Чэн Вэйчжи говорил: «Не запутывайся.»

Это был первый раз, когда Су Цин покинула серый дом более чем за месяц. Погода была отвратительная. Было серо, и у солнца, казалось, остался только один луч энергии, время от времени он бился на пороге смерти только для того, чтобы высунуть голову из-за темных облаков. В любой момент мог начаться дождь. В густом лесу дул легкий ветерок. Ряд людей в синей форме, стоял перед ними, как флагштоки. Су Цин заметил, что на их рукавах также было напечатано «Утопия».

Чэнь Линь отпустил руку, державшую Су Цина за плечо, и достал из кармана что-то похожее на ручку. Он нажал на «колпачок ручки», и Су Цин почувствовал себя так, словно вокруг его шеи была натянута стальная проволока. Он не мог не протянуть руку, чтобы схватить его. Слабый треск исходил от кончиков его пальцев, как будто его ударило статическим электричеством.

Это было всего лишь мгновение, а потом там ничего не было. Су Цин потер шею, ощупывая все вокруг, и ничего не нашел.

Чэнь Линь убрал «ручку» в карман. “С этим, даже если ты потеряешься, я все равно смогу тебя найти.”

Су Цин с ненавистью посмотрела на него, думая: «Значит, этот придурок надел на меня поводок, и это поводок с GPS.»

Чэнь Линь посмотрел на него и рассмеялся. Казалось, он был в хорошем настроении. Затем он протянул руку и похлопал Су Цина по щеке. Другие Синие ушли далеко вперед со своими «маленькими серыми». Цзян Лань обернулась, чтобы посмотреть на них, и крикнула: “Чэнь Линь, если тебе так хочется, можешь подождать, пока мы не вернемся сегодня вечером. Поторопись!”

Чэнь Линь проигнорировал ее. Он притянул Су Цина к себе и почти неслышно сказал ему на ухо: “После того, как мы вернемся, если ты не станешь таким... как они, тебе больше не придется оставаться в сером доме.”

Су Цин нахмурился, не понимая, что он имел в виду.

Пять минут спустя они оказались на широком открытом пространстве. Там приземлилось несколько вертолетов. «Маленьким серым» завязали глаза, заткнули уши и в полном неведении посадили в вертолеты.

Су Цин не мог удержаться от того, чтобы не позволить своим мыслям сбиться с пути. Как в детективах об убийствах, он молча считал, изо всех сил концентрируясь на том, чтобы почувствовать, движется ли вертолет влево или вправо, пытаясь определить его маршрут. Но он не мог продолжать в том же духе и двух минут, прежде чем был настолько дезориентирован, что не знал, в каком направлении они движутся.

После полета в течение неизвестного времени Су Цина повели, и кто-то помог ему сесть в машину. На этот раз, не говоря уже о подсчете, даже базовое чувство времени у Су Цина исчезло. Все, что осталось в его голове, это строчка из песни «так долго, так долго».

Когда с его глаз сняли повязку, все остальные Синие и Серые куда-то исчезли, и перед ним остался только Чэнь Линь, а также твердый, как скала, затылок водителя в синей форме.

Чэнь Линь посмотрел на него, открыл дверцу машины и вышел. Он оглянулся и увидел Су Цина, все еще неподвижно свернувшегося калачиком в машине, затем подошел к другой стороне машины, как вспышка молнии, открыл эту дверь и вытащил Су Цина.

Чэнь Линь надел темные очки и холодно рассмеялся. “Когда я видел тебя в последний раз, разве ты не героически пытался пырнуть меня фруктовым ножом? Почему ты теперь такой трусливый?”

Су Цин избегал его взгляда, опустил голову и ничего не сказал. Его сердце билось все быстрее и быстрее — это было извне, сказал он себе. Там были люди, была полиция. Он мог позвать на помощь. Он мог бежать. Не было бы лучшего шанса, чем этот…

Пока он думал об этом, внезапно у него заболела шея. Скальп Су Цин встал дыбом. Сразу же после этого он почувствовал, как «ошейник», казалось, погрузился в его шею, прошел прямо сквозь кожу и ударил по нервам. Су Цин подсознательно ухватился за него, но, кроме слабого статического удара по пальцам, он не ухватился ни за что существенное. Его ногти впились в плоть, как будто он хотел задушить себя.

Чэнь Линь бесстрастно убрал руку Су Цин. “На что ты надеешься? Су Цин, перестань мечтать. С того момента, как ты был подтвержден как Вспомогательная Синяя Печать 2-го типа, компания надела на тебя магнитную повязку на шею. Только я могу управлять переключателем.”

Су Цин наклонился. Внезапно он обнаружил, что не может издать ни звука. Он мог только дернуть Чэнь Линя за рукав, словно в мольбе.

Чэнь Линь вздохнул и легонько положил руку ему на голову. Его кончики пальцев скользнули вниз по мягким кончикам волос Су Цина и опустились на мочку уха с черной серьгой-гвоздиком. Он вздернул подбородок.

Зрение Су Цина было затуманено, слезы безостановочно лились из глаз. Чэнь Линь некоторое время разглядывал его, затем отключил магнитный ошейник. Су Цин сразу же почувствовал, как давление на его шею исчезло. Он испустил долгий вздох облегчения — открыв рот, он обнаружил, что все еще не может издать ни звука.

Су Цин сначала вытер кровь с шеи тыльной стороной ладони, затем вытер слезы. На самом деле он не чувствовал, что в этом было что-то унизительное. Когда он был в здравом уме, он считал, что у него очень сильный характер, но когда тебе так больно, кто бы не заплакал? Даже этот ублюдок Чэнь Линь заплачет, убеждал он себя.

Чэнь Линь указал на свою грудь и тихо сказал: “Я слышу голос там. Не предпринимай никаких тщетных попыток сбежать.”

Су Цин последовала за ним, думая: «Ты просто выпендриваешься.»

Что касается вопроса о том, может ли Чэнь Линь читать мысли, профессор Чэн пришел к выводу, что это маловероятно.

Так называемое «чтение мыслей» означало «знание того, о чем думают другие люди», способность воспринимать работу чужого мозга. Но мозг человека содержит десятки миллиардов нейронов. Каждую секунду в нем происходят сотни тысяч различных химических реакций, и обрабатывается бесчисленное количество информации. Если бы Чэнь Линь действительно мог «читать мысли», то он бы давно сошел с ума от объема информации.

Итак, профессор Чэн пришел к выводу, что у этого человека, должно быть, был какой-то сенсорный нерв, оптимизированный благодаря разработке Энергетического кристалла, который позволял ему чувствовать эмоциональные тенденции людей в определенной области вокруг него.

Одной рукой Су Цин держался за шею там, где он ее поцарапал, и свирепо смотрел на спину Чэнь Линя, думая: «Есть собаки, у которых такой хороший нюх, что они могут вынюхивать эмоции своих хозяев. Разве это не значит, что у тебя собачий нюх? Что в этом такого замечательного?»

Чэнь Линь не оглянулся на него, а просто шел вперед. Человек в синей форме сидел в машине, не выказывая никакого намерения следовать за ними. Су Цин осторожно следовал за ним, ни близко, ни далеко. Он чувствовал сильные эмоции Су Цина. Он знал, что этот прекрасный юноша прямо сейчас отчаянно подавляет свое собственное беспокойство и страх, проявляя отвращение, негодование и едва уловимое презрение.

Но когда взгляд Су Цина не был прикован к нему, его внимание легко привлекали приходящие и уходящие толпы, здания и машины. В это время в нем появлялись следы неудержимой «нежности» и «счастья».

«Он скучал по этому месту, скучал по его оживленности... такой яркой жизни.», - подумал Чэнь Линь, держа руку в кармане своего изысканного пальто, постоянно поглаживая маленький контроллер магнитного ошейника. Он был немного растерян. Это был мир людей. Это было не его дело.

Толпы приходящих и уходящих людей заставляли его чувствовать себя странно. Он думал, что его собственные чувства становятся все более вялыми. Только когда он активировал поглощение Энергетического кристалла, он мог украсть чужую любовь и ненависть, вспомнить, каким он был раньше.

Он как будто забыл, что несколько лет назад все еще был одним из них.

Чэнь Линь повел Су Цина в крупный торговый центр в центре города. Казалось, внутри происходило какое-то событие. Чэнь Линь вошел прямо внутрь и направился прямиком к рабочей зоне, «входу только для персонала», как будто это был его собственный задний двор. Су Цин несколько подло предвкушал, как его выставит охрана.

Но этого не произошло. Охранник очень уважительно относился к Чэнь Линю, даже называл его «Президент Чэнь». Чэнь Линь даже не снял солнцезащитных очков. Он небрежно кивнул, и смело вошел в лифт, ожидая Су Цина, как будто это место принадлежало ему.

Су Цин на какое-то время остолбенел, крайне выведенный из равновесия. Он подумал: «Черт возьми, ты действительно можешь прикрыть убийство филантропией. Даже Будда сдался и упаковал это. В какие печальные времена мы живем?»

Он последовал за Чэнь Линем в лифт, как во сне. Они поднялись на самый верхний этаж. Чэнь Линь молча прошел перед ним и сделал несколько поворотов, чтобы попасть в диспетчерскую. Он достал ключ и открыл маленькую дверцу. Пройдя по проходу внутрь, он остановился.

Су Цин вытянул шею и огляделся — оказалось, что все люди, принимавшие участие в мероприятии, были у их ног.

Чэнь Линь открыл портфель, который он принес с собой. Из него выскочил инструмент. Он достал тампон, продезинфицировал тыльную сторону своей ладони и ладони Су Цина, затем вытащил иглу, подсоединенную к чему-то, воткнул ее в вену на тыльной стороне ладони Су Цина и закрепил ее на месте скотчем.

В тот момент, когда игла вошла внутрь, Су Цин отпрянул. Чэнь Линь поднял на него глаза. Эти холодные глаза, кажется, больно впиваются в его шею. Поэтому он послушно протянул руку, чувствуя, что окоченел, как замороженный поросенок.

Чэнь Линь опустил голову и тоже прикрепил к себе трубку. Внезапно он объяснил: “Здесь не о чем беспокоиться. Это только для того, чтобы убедиться, что ты не перегружен.”

Су Цин посмотрел на него, немного озадаченный, но Чэнь Линь не смотрел на него. Он тихо рассмеялся и больше ничего не стал объяснять.

Он нажал красную кнопку и закрыл глаза. Су Цин не мог издать ни звука. Его глаза только тревожно вращались из стороны в сторону. Медленно неописуемое чувство охватило все его тело.

Глава 12 - Преследование

Су Цин подумал, что его сознание было подобно морю. Обычно все было спокойно и безмятежно, пока не поднимался ветер. Если произошло, малейшее движение, оно могло бы вызвать безграничный ураган. Затем слабо проявились бы намеки на огромную черную дыру, скрывающуюся под этой зеркальной неподвижностью.

Сколько печали может вынести один человек за всю свою жизнь?

Иногда Су Цин думал, что болезненные события в прошлом на самом деле не прошли. Просто с течением времени воспоминания перестали быть свежими. Все они превратились в пожелтевшие старые фотографии, спрессованные под многочисленными и сложными действиями его сознания. В противном случае, почему все его прежние чувства были бы так живы в его сознании, когда их стимулировало одно прикосновение?

Он чувствовал что-то вроде слабого электрического тока, проходящего через все его тело, не болезненного, только слегка вызывающего онемение. И он снова испытал то чувство пустоты, как в тот день, когда он лежал на ледяном аппарате, как будто он сбросил свое тело и вошел в полусонное, полудремотное состояние. Что-то постоянно атаковало его мозг, как будто оно изо всех сил засоряло его тело.

Постепенно Су Цин почувствовал ту боль, о которой говорил Чэн Вэйчжи. Его глаза были открыты, но он ничего не мог ясно разглядеть. С его оставшимся сознанием он не мог сказать, плакал ли он. Ему было только очень больно и очень грустно.

Он хотел громко закричать, но его тело не слушалось приказов. Отчаяние, как побег, выросло из его сердца, окрасив все его воспоминания в безграничный тускло-серый цвет.

В его ушах прозвучал неясный голос, зовущий его по имени: “Су Цин, мамин малыш...”

Перед его глазами, казалось, возникла дверь, мрачно-белая. Су Цин нерешительно протянул руку, чтобы открыть ее, и увидел эту некогда красивую женщину с лысой после химиотерапии головой, с тоской смотрящую на него. Ее шея была очень тонкой, как будто она больше не могла держать голову высоко. Она отчаянно пыталась поднять голову с подушки, но раз за разом терпела неудачу. Ее тело было утыкано прозрачными трубками, как будто ее жизнь была привязана к этому месту. Трубки нельзя было убрать, иначе ее жизнь пошла бы прахом.

Женщина поманила его: “Иди, иди к маме.”

Пара рук легко опустилась ему на плечи. Су Цин повернулся, чтобы посмотреть. Это был Су Чэндэ. Казалось, он съежился, вернувшись к своей трусливой и растерянной юности. Он поколебался, затем шаг за шагом подошел к больничной койке.

Су Цин вспомнил, что это был последний раз, когда он видел свою маму…

Женщина подняла тощую руку. Су Цин тут же наклонился, взял ее руку и положил себе на голову. Она улыбнулась мягко и натянуто. “Ешь хорошо и расти высоким, как твой отец...”

Это были ее последние слова.

Су Цин начал плакать, но звук плача, казалось, исходил из других уст. Он было повсюду, заполняя его разум. Весь мир его сознания отзывался эхом горьких криков, поднимающихся и опускающихся последовательно, все более и более пронзительных, все более и более резонирующих, царапающих его разум и тело, как неумолимый торнадо. Су Цин чувствовал, что юное «я» в его сознании вот-вот будет разорвано ветром на части.

В этот момент в его сердце внезапно возник странный голос, говорящий ему: “Не запутывайся.”

Не запутывайся... в чем?

Пусть тебя не смущают эти голоса, эти чувства. Они принадлежат другим. Если ты не сможешь противостоять им, ты будешь ассимилирован ими и станешь бесполезным.

“Ешь хорошо и расти высоким, как твой отец...”

“Все в порядке. Мамы больше нет, но папа любит тебя.”

“Убирайся отсюда к черту! Убирайся! У меня нет такого сына, как ты. Я не претендую на наше родство. Начиная с сегодняшнего дня, ты можешь называть своим отцом любого, кого захочешь, черт возьми… называй собаку своим отцом, если тебе так нравится. У меня, Су Чэндэ, нет такого сына, как ты!”

“Су Цин, давай расстанемся…”

“Су Цин, не запутывайся.”

“Су Цин...”

“Су Цин…”

Су Цин в отчаянии свернулся калачиком и закрыл уши, но крики были такими же неизбежными, как язвы на костях. Он начал мысленно кричать: «К черту твою бабушку, Чэнь Линь! Все вы, Синие Печати, идите на хуй! Ты отправишься в глубины ада! Жалкая смерть для всех вас! Я больше не хочу об этом думать… Я больше не хочу думать… Я умоляю тебя… Больше никаких...”

Когда Чэнь Линь понял, что все зашло слишком далеко, стрелка индикатора на маленькой коробочке достигла критического уровня, сильно раскачиваясь. Су Цин стоял на коленях на земле, его сотрясали судороги, глаза были широко открыты, а взгляд пуст. Его пальцы впились в грудь. Если бы не толщина его одежды, Чэнь Линь почти подозревал, что он бы выкопал свое собственное сердце.

Чэнь Линь уставился на него. Такого никогда не случалось с Серыми Печатями, которых он привозил раньше. Вообще говоря, Серые Печати 2-го типа, как «типы печали», не проявляли такой бурной реакции, как «типы гнева» или «типы страха». Обычный человек стал бы овощем. Насильственные действия и членовредительство были очень редки.

Чэнь Линь немедленно прервал связь между Су Цин и собой и схватил Су Цин за руки, удерживая его на месте.

Су Цин начал бессознательно сопротивляться. Человек, потерявший рассудок, всегда был намного сильнее обычного. Чэнь Линя чуть не сбили с ног. Внезапно ему в голову пришла нелепая мысль: эта кучка тупоголовых в компании не могла ошибиться с типом, не так ли? Неужели этот сопляк действительно относится ко второму типу?

Он ничего не мог поделать. Ему пришлось вынуть переключатель магнитного ошейника и слегка подтолкнуть Су Цина. Су Цин споткнулся и упал в его объятия. Казалось, он немного пришел в себя; во всяком случае, он успокоился.

Он тупо смотрел в неизвестном направлении, его длинные густые ресницы были мокрыми от слез, на его лице проступала тонкая и хрупкая красота. Чэнь Линь внезапно почувствовал, как его сердце смягчилось. Он сел на землю и обнял Су Цина, осторожно похлопав его по спине.

Голова Су Цина медленно опустилась, как будто он был измучен. Он невнятно произнес два слова. Он сказал: “Мне очень жаль.”

Чэнь Линь заподозрил, что он не расслышал. Он наклонил голову, поднес ее ко рту и услышал, как этот молодой человек, прекрасный, как произведение искусства, снова и снова приносит кому-то запоздалые извинения. Он вздохнул, и на его лице появилось редкое нежное выражение. Словно потешаясь над ребенком, он мягко сказал: “Все в порядке, теперь все хорошо, все кончено.”

Голос Су Цина постепенно стих. Чэнь Линь почувствовал, как он свернулся калачиком в его объятиях, как будто вот-вот заснет. В этот момент Су Цин проснулся, пошевелился и попытался поднять голову.

Чэнь Линь подумал, что он хочет что-то выразить. Он осторожно приподнял пальцами подбородок и спросил: “Что такое?”

Затем он услышал, как Су Цин четко выговорил: “Чэнь Линь, трахни своего дядю.”

Затем его голова упала, и он потерял сознание.

Чэнь Линь уставился на него, но не рассердился. Вместо этого он был несколько доволен. Он подумал: «У этого сопляка действительно есть дух.» Затем он действительно не смог удержаться от беззвучного смеха. Его брови, всегда слегка сведенные вместе, разошлись — потому что кто-то возжелал его дядю.

Чэнь Линь, сохраняя спокойствие, сидел на крыше. Его взгляд был широк, а руки полны. Откуда-то налетел ветерок и слегка шевельнул волосы у него на висках. Он был окружен разбросанными инструментами. Он начал развлекать себя.

Именно эта сцена была заснята на камеру.

В оживленном подразделении RZ молодой человек в очках с нелепо широкой оправой повернул голову, выражение его лица было несколько взволнованным. “Капитан Ху, мы зафиксировали местоположение. Вероятность того, что это тот самый пропавший человек, которого вы выслеживали, составляет 80%.”

Ху Бугуй стоял, прислонившись к двери. Его взгляд оторвался от Су Цина на экране. Он повернулся, чтобы уйти. “Пришлите адрес. Всем приготовиться.”

Двое мужчин и одна женщина встали, чтобы последовать за ним. Это были три полевых агента подразделения RZ — Фан Сю, Цинь Ло и Ляо Чэнь Юань.

Мужчина в очках с широкой оправой уставился на него, затем быстро вскочил со стула и пробежал несколько шагов за Ху Бугуем. “Капитан Ху, не будьте таким быстрым и решительным. Дай мне закончить. Колебания энергии на этот раз очень малы по сравнению с предыдущими «пирами», и «проекция монитора» кого-то поймала. Я подозреваю...”

Ху Бугуй обернулся и посмотрел на него. Его взгляд был таким пронзительным, что слабое сердце товарища в очках дрогнуло. Его левая нога зацепилась за правую, и он упал ничком, скрюченный, как кусок жареного теста.

Фан Сю присел на корточки и высунул голову. “Лао Сюй, что ты подозреваешь?”

Человек, который упал ничком, поправил свои сползшие очки и серьезно сказал: “Я подозреваю, что это ловушка.”

Фан Сю положил руку ему на голову и погладил ее. Он вздохнул. “Должно быть, это была тяжелая работа – дойти до этого с твоим IQ. Поздравляю… Эй, капитан Ху, подождите.”

Ху Бугуй уже неукротимо продвигался вперед, забирая с собой своих героев, чтобы прыгнуть в ловушку.

Мужчина в очках сидел на земле с озабоченным видом. Сюэ Сяолу подбежала, чтобы наложить пластырь на то место, которое он поцарапал при падении.

Сюэ Сяолу сказала: “Техник Сюй, даже несмотря на то, что ты «утешение любви» для Фань Сю, тебе все равно не нужно подвергать себя таким трудностям.”

Очкарик Сюй сердито сказал: “Вы когда-нибудь думали, что эта группа полевых агентов думает своими мускулами? Они хамы, носящиеся повсюду, как животные на ферме, хамы!”

Сюэ Сяолу успокаивающе сказала: “Да, да, мастер Сюй Ру Чун. Мы ботаники, а ботаники спасут мир. Должны ли мы опуститься до их уровня?”

Сюй Ру Чун хмыкнул, подумал, затем быстро поднялся на ноги и бросился к экрану своего компьютера. “Ничего хорошего, я должен придумать способ расширить диапазон «проекции» как можно скорее.”

Сюэ Сяолу подошла и с любопытством уставилась на него. “Мастер Сюй, я слышала, что эта технология «проекция монитора» только что была одобрена высшим руководством. Можем ли мы применить её здесь? Она идет в ногу со временем.”

Сюй Ру Чун, казалось, хотел втиснуться в экран. Он рассеянно согласился. “Да... это мой патент…”

Сюэ Сяолу была ошеломлена. Затем она также погладила Сюй Ру Чуна по голове, как будто хотела, чтобы часть этой магии передалась и ей. Наконец она посмотрела на затылок этого божества, затем молча взяла аптечку и ушла.

Чэнь Линь смотрел в пространство, обнимая бессознательного Су Цина. Затем его взгляд стал острее, и в уголках его рта появилась улыбка. Он подумал: «Вот оно.»

План пира был предложен Ши Хуэйчжаном. Шестеро из них разойдутся в разные стороны; не было необходимости говорить, какова была цель отправки Чэнь Линя в такое очевидное место. Чэнь Линь поднял Су Цина, взглянул на разбросанные инструменты и внезапно сделал шаг вперед. Его фигура двигалась быстро, порхая, как тень. В следующее мгновение он уже стоял на краю крыши.

Чувства Синей Печати были в несколько раз сильнее, чем у обычного человека. Он посмотрел вниз с высоты, и его взгляд упал на мчащуюся неподалеку военную машину.

Затем он увидел человека за рулем машины.

“Шакал…Я сделаю тебе большой подарок, как насчет этого?” Сказав это, он внезапно спрыгнул с крыши. Держа Су Цина на руках, он ступил на стену здания. Подошвы его ботинок изменили форму, крепко ухватившись за стену, как геккон, и он помчался вперед со скоростью, невидимой невооруженным глазом.

У Ху Бугуя в ухе был наушник, а маленький экран в машине был подключен непосредственно к Сюй Ру Чуну. Все они видели, как Чэнь Линь исчез в воздухе.

Ху Бугуй, державший руль, разделил свое внимание и сказал Сюй Ру Чуну: “Следуй за ним.”

Сюй Ру Чун сказал: “Это не сработает, капитан Ху, диапазон новой технологии таков...”

“Я не собираюсь слушать твою чушь.”, - сказал Ху Бугуй. “Что ты собираешься делать?”

На другом конце провода не последовало ответа. Был слышен только стук клавиатуры. Пять минут спустя на маленьком экране перед всеми снова появилось изображение фигуры Чэнь Линя. Сигнал был немного неустойчивым.

Сюй Ру Чун сказал: “Извините, капитан Ху, технология незрелая. Я могу поддерживать его только около пяти минут...”

Прежде чем он закончил фразу, члены подразделения в машине автоматически напряглись. Когда Ху Бугуй нажал на педаль газа, все в машине начало плавать, а машина подпрыгивала, совершая поворот за поворотом в катастрофическом состоянии, способном привести к столкновению нескольких автомобилей.

Глава 13 - «Бывшая резиденция»

Су Цин сначала смутно открыл глаза и почувствовал, что его держат в объятиях. Затем он огляделся и окончательно проснулся — от страха.

Если бы кто-нибудь обнаружил, что летит по воздуху головой вниз со скоростью маглева*, все они были бы напуганы до потери дара речи.

*Маглев — это самый быстрый общественный наземный транспорт. Рекорд скорости был установлен японским поездом Синкансэн L0 в апреле 2015 года — он разогнался до 603 км/ч.

Чэнь Линь почувствовал, как человек в его объятиях неуверенно вцепился в него, как осьминог, и понял, что тот проснулся. Он рассмеялся. “Ты довольно быстро проснулся. Ну, ты чувствуешь себя хорошо?”

Су Цин некоторое время молчал, чувствуя, что если он откроет рот, ветер задушит его. Затем он крепко вцепился в куртку Чэнь Линя сзади и, заикаясь, пробормотал: “Я... я не... пристегнул ремень безопасности.”

Чэнь Линь молчал. Он, наконец, начинал понимать, что под этой нежной внешностью скрывались нервы, грубые, как ведро. Бог действительно мог экономить на создании людей.

Чэнь Линь внезапно вскочил. Су Цин почувствовал себя беспомощно отстраненным. Хотя ему удалось справиться с университетской физикой, только угостив преподавателя обедом, он все равно понимал, что если он или Чэнь Линь сейчас не смогут держать себя в руках, он упадет с неба и проделает большую дыру в земле, как метеорит!

Итак, метеорит Су начал выть.

Его крики смешались со звонким смехом Чэнь Линя в чрезвычайно захватывающем зрелище — к счастью, грохот проезжающих по улице машин был очень сильным, иначе эта сцена с криками, исходящими от невидимых людей, попала бы в паранормальное телешоу.

Чэнь Линь вскочил, затем снова упал. Лицо Су Цина было белым.

Сцена перед его глазами постоянно менялась. Су Цин не обладал крепким телосложением Синей Печати. Вскоре у него закружилась голова, и ему пришлось закрыть глаза, подавляя головокружительную тошноту. Через некоторое время Чэнь Линь, наконец, опустил его на землю.

Ноги Су Цина коснулись земли, и он согнул ноги. Он чуть было не отдал дань уважения земле еще раз. К счастью, Чэнь Линь был рядом, чтобы помочь ему встать на ноги.

Чэнь Линь поднял указательный палец и моргнул, глядя на Су Цина, который абсолютно не понимал, что происходит. Как ребенок, совершающий шалость, он тихо сказал: “Не издавай ни звука.”

Су Цин пристально посмотрел на него.

Чэнь Линь отвел его в небольшой жилой дом. Он обернулся и увидел, что Су Цин оглядывается по сторонам, затем схватил его за шиворот и втолкнул в ворота. Су Цин увидел, как он действительно достал ключ и отпер дверь, и не смогл удержаться от вопроса: “Это... твой дом?”

Чэнь Линь тихо рассмеялся, кивнул и открыл дверь. “Заходи.”

Су Цин колебался. Он знал, что у него нет никакой свободы, и должен был следовать за ним внутрь, но он не ожидал, что Чэнь Линь будет жить в таком «человеческом» месте — дом был небольшим, не роскошное поместье и не имел никакого отношения к «особняку». Он был заурядным, а обстановка внутри была простой и удобной.

“Здесь я жил раньше.”, - сказал Чэнь Линь, указывая на диван. “Ты можешь сесть.”

У Су Цина перехватило горло; Он решил, что мудрый человек знает, когда не стоит драться, и покорно сел. Его движения были осторожными, как будто он боялся, что инопланетная форма жизни выскочит из дивана и укусит его за почтенные ягодицы.

Чэнь Линь налил ему чашку воды и пощупал его лоб, оглядывая его с некоторым удивлением. “Ты кажешься таким мягким. Я не ожидал, что у тебя такой стойкий ум. Я не часто выхожу на «охоту», поэтому не мог полностью контролировать себя. Я полагаю, что обычный человек сошел бы с ума. Я не ожидал, что ты так скоро поправишься... И, похоже, на тебя это даже не повлияло.”

Су Цин не ответил. Он опустил голову и молча пил, думая: «О, иди и съешь свою гуаву.»

Чэнь Линь посмотрел на него и рассмеялся, затем достал переключатель для магнитного ошейника. Су Цин напрягся, настороженно наблюдая за Чэнь Линем.

Он увидел, как Чэнь Линь открыл центр переключателя. Изнутри выскочил маленький экран. Он слегка нажал на нее несколько раз. Су Цин почувствовал, как в воздухе появилось несколько веревок и слегка обернулось вокруг его конечностей. Это было всего лишь мгновение. Прежде чем он смог понять, что это было, странное чувство исчезло.

Чэнь Линь убрал выключатель. “У меня есть кое-какие дела, о которых нужно позаботиться. Не бегай вокруг.”

Су Цин прикусил край чашки и закатил глаза, глядя на него. Но Чэнь Линь казался очень равнодушным. Он посмотрел на него, затем ушел. Он даже не запер дверь снаружи.

Как только он ушел, Су Цин спрыгнул с дивана и выругался: “Ты, говнюк, думаешь, я останусь на месте только потому, что ты мне так сказал?”

Он сделал два круга вокруг дивана и пнул его ногой. Это не уменьшило зуд, поэтому он пнул его еще раз, оставив черный след. Он пробормотал: “Сукин сын живет в этом человеческом гнезде, неужели он действительно думает, что это значит, что он не какой-то урод?”

Затем Су Цин злобно рассмеялся и героически опрокинул кофейный столик, как бандит. Он смело открыл дверь и приготовился выйти. В тот момент, когда он вышел за дверь, штука на его шее внезапно напряглась. Затем, как будто включили какой-то переключатель, вспыхнул магнитный ошейник.

Су Цин стиснул зубы и вцепился в дверной косяк. Превозмогая боль, он сделал еще один шаг вперед. Магнитный ошейник, казалось, пытался свернуть ему шею. С каждым шагом, который он делал, боль становилась все сильнее.

Он случайно прикусил губу. Надавив на шею, он сделал еще один шаг, по его опыту, когда было достаточно больно, чувство боли немело. Но он ошибался.

Сделав три шага, Су Цин больше не мог стоять. Он шлепнулся на землю, еле удержался от того, чтобы не перекатиться.

Его первая попытка провалилась. Он практически заполз обратно внутрь на четвереньках. Оказавшись за дверью, магнитный ошейник успокоился. Су Цин скорчился у двери, прислонившись спиной к дверному косяку, и тяжело дышал. Спустя долгое время его дыхание успокоилось. Он сплюнул кровавую слюну себе в руку.

Су Цин испустил долгий вздох и поднял голову. После шока в голове у него прояснилось. Он подумал: «Что мне теперь делать? Послушно сидеть в доме и ждать, когда вернется этот очкарик Чэнь? Или пойти и разгромить это место?»

Су Цин покачал головой. Он мог себе представить, что сделал бы Чэнь Линь, если бы вернулся и обнаружил беспорядок — он подозвал бы толпу своих приспешников и махнул рукой, и вся мебель была бы заменена. Это была бы бесполезная работа, пустая трата энергии.

Как бы то ни было, он был серьезно измотан, и у него не было сил изображать Сунь Укуна-затевающего пакости*. Итак, Су Цин начал размышлять. Чэнь Линь оставил его здесь... и пошел делать что?

*Сунь Уку́н — китайский литературный персонаж, царь обезьян, известный по роману «Путешествие на Запад» У Чэнъэня.

Он тесно общался с Чэн Вэйчжи уже больше месяца и находился под некоторым влиянием старого профессора. Он не мог не применить свои обычные методы мышления к рассмотрению этого вопроса — закончился ли сегодняшний «пир»? Если все закончилось, почему бы не вернуться в эту тщательно спрятанную крысиную нору? Почему он потратил впустую свою силу, прыгая с крыши на стену, чтобы привести Су Цина в это место, а затем оставил его здесь?

Стоял ли Су Цин у него на пути?

Су Цин поднялся и налил себе еще одну чашку воды, а затем рухнул на диван. Он промыл прокушенную губу, продолжая думать — чему он может помешать?

Чэнь Линь обладал такой огромной силой. Он мог бы помешать, ему говорить нажатием кнопки и заключить его в круг другим нажатием. Неся на себе сотню с лишним фунтов веса взрослого мужчины, он все еще мог прыгать, бросая вызов силе тяжести. Так что же...?

Внезапно в голове Су Цин зажегся свет. Он вспомнил, как Чэн Вэйчжи однажды смутно упомянул «Подразделение RZ». Он слышал этот термин и от Ши Хуэйчжана, и от Чэнь Линя. Казалось, что невезучий Ху Бугуй был его членом.

Может быть, за их крупномасштабную преступную деятельность их преследовало это легендарное «Подразделение RZ»?

Су Цин слепо подражал «предположениям» Чэн Вэйчжи, но обнаружил, что у него нет оснований для использования в качестве доказательства, только дикие догадки.

На самом деле, он сделал удачную догадку — Ху Бугуй продолжал преследовать Чэнь Линя по горячим следам. Через пять минут, ни секундой больше, изображение потемнело. Когда они посмотрели снова, его не смогли найти.

Прежде чем Ху Бугуй успел заговорить, Фан Сю крикнул в рацию: “Лао Сюй, как ты можешь бросать мяч в такой критический момент, как этот? Это унизительно для всех нас!”

Сюй Ру Чун был так занят, что ходил кругами. У него не было свободного времени, чтобы обратить на него внимание. Все, чего он хотел, это отрастить третью руку.

Ху Бугуй крутанул руль по большой дуге, сворачивая на обширную лужайку. Когда они пришли в безлюдное место, он коротко приказал: “Разделитесь, оставайтесь на связи.”

Затем вся машина фактически разделилась на две половины, кабина водителя полностью отделилась. Еще два колеса появились спереди и сзади. Перед Фан Сю раздался грохот. Внутренняя стенка автомобиля открылась и «заново вырастила» кабину водителя.

Когда все трое посмотрели туда снова, Ху Бугуй исчез. Только его голос слабо доносился из коммуникатора: “Он, должно быть, только сейчас заметил нас. Этот человек…Однажды я столкнулся с ним лицом к лицу. Он не привел бы нас сюда просто так.”

В спешке Сюй Ру Чун не пожалел сил, чтобы ответить: “Я же говорил тебе, что это ловушка...”

Ху Бугуй проигнорировал его и продолжил: “Этот человек не такой, как другие Синие Печати. Я лично думаю, что вместо того, чтобы называть это ловушкой для нас, мы должны сказать, что это ловушка для его товарищей.”

Сюй Ру Чун все еще не сдавался. “Капитан Ху, как вы можете гарантировать, что ваше предположение верно?”

Ху Бугуй сделал паузу. “Сюй Ру Чун, сколько времени пройдет, прежде чем изображение будет восстановлено?”

Сюй Ру Чун поник и ничего не ответил.

Цинь Ло сказала: “У меня здесь собраны почти все его данные. Его зовут Чэнь Линь, он Конверсионная Синяя Печать 1-го типа, поэтому Серые Печати, которых он использует, это очень редкие Печати 2-го типа. Трудно найти подходящую Серую Печать. С этим ограничением он не может часто «есть». Я предполагаю, что он находится в плохом положении среди Синих Печатей.”

“Но у него нет зависимого или уступчивого характера.”, - сказал Ху Бугуй, - “Если он достаточно умен, вместо того, чтобы иметь дело с нами, было бы лучше использовать нас для борьбы с другими Синими Печатями.”

Сюй Ру Чун вмешался: “Неудивительно, что вы без колебаний последовали за ним, когда увидели его на экране, но...”

Ху Бугуй и Фан Сю заговорили в унисон: “Сюй Ру Чун, заткнись. Изображение!”

Сюй Ру Чун вздохнул и почувствовал, что продвинулся еще на шаг дальше от полевой работы, к которой он стремился днем и ночью. Его пальцы выстукивали плотные цепочки команд. Затем он нажал ввод. “Хорошо, он восстановлен, но если он все еще будет двигаться быстро, еще через пять минут мы потерям изображение... а?”

Фигура Чэнь Линя снова появилась на экране. Он был один, спиной к экрану, засунув руки в карманы пальто. Он шел по улице. Серая Печать, которую он держал в руках, исчезла. Они не знали, где он спрятал несчастного юношу за пять минут.

Казалось, у него была особая реакция на шпионский взгляд. Когда «проекция монитора» снова сфокусировалась на нем, Чэнь Линь внезапно остановился, повернул голову и встретился взглядом с членами подразделения RZ.

Люди в машине одновременно замерли. Из коммуникатора донесся мягкий мужской голос: “Сенсорная система Синей Печати - волшебная штука. Разумно рассуждая, физиологическая структура не должна ничем отличаться от нормальной человеческой, но существует огромная разница в функциях… Конечно, лично я больше склонен говорить, что Синие Печати восстановили некоторый скрытый потенциал, утраченный человечеством в ходе эволюции. Это очень интересная проблема, очень интересная...”

“Доктор Лу, я не думаю, что это вообще интересно. Я чувствую, что моя голова так распухла, что почти перегружена.” Фань Сю нажал на педаль газа и с горечью последовал за Чэнь Линем.

Ху Бугуй немедленно вытащил карту местности, через которую мог пройти Чэнь Линь в промежутке между исчезновением и появлением. Вполне вероятно, что Су Цин был спрятан там. Вены на руке Ху Бугуя вздулись. Он подумал, что, как бы глубоко ему ни пришлось копать, он должен найти этого человека сегодня.

Су Цин нарезал круги вокруг «бывшей резиденции» Чэнь Линя, как осел, тянущий жернова. Он снова и снова прокручивал это в уме и решил, что ему лучше бежать.

Поскольку он был довольно невежественен и никогда не слышал чтобы кто-то просто умирал от боли, он решил изобразить из себя мученика и сражаться со злодеями до конца. Су Цин глубоко вдохнул через диафрагму, открыл дверь, отступил на несколько шагов для более удобного разбега, а затем большими шагами помчался прочь.

Если бы кто-нибудь обнаружил, что летит по воздуху головой вниз со скоростью маглева*, все они были бы напуганы до потери дара речи.

*Маглев — это самый быстрый общественный наземный транспорт. Рекорд скорости был установлен японским поездом Синкансэн L0 в апреле 2015 года — он разогнался до 603 км/ч.

Чэнь Линь почувствовал, как человек в его объятиях неуверенно вцепился в него, как осьминог, и понял, что тот проснулся. Он рассмеялся. “Ты довольно быстро проснулся. Ну, ты чувствуешь себя хорошо?”

Су Цин некоторое время молчал, чувствуя, что если он откроет рот, ветер задушит его. Затем он крепко вцепился в куртку Чэнь Линя сзади и, заикаясь, пробормотал: “Я... я не... пристегнул ремень безопасности.”

Чэнь Линь молчал. Он, наконец, начинал понимать, что под этой нежной внешностью скрывались нервы, грубые, как ведро. Бог действительно мог экономить на создании людей.

Чэнь Линь внезапно вскочил. Су Цин почувствовал себя беспомощно отстраненным. Хотя ему удалось справиться с университетской физикой, только угостив преподавателя обедом, он все равно понимал, что если он или Чэнь Линь сейчас не смогут держать себя в руках, он упадет с неба и проделает большую дыру в земле, как метеорит!

Итак, метеорит Су начал выть.

Его крики смешались со звонким смехом Чэнь Линя в чрезвычайно захватывающем зрелище — к счастью, грохот проезжающих по улице машин был очень сильным, иначе эта сцена с криками, исходящими от невидимых людей, попала бы в паранормальное телешоу.

Чэнь Линь вскочил, затем снова упал. Лицо Су Цина было белым.

Сцена перед его глазами постоянно менялась. Су Цин не обладал крепким телосложением Синей Печати. Вскоре у него закружилась голова, и ему пришлось закрыть глаза, подавляя головокружительную тошноту. Через некоторое время Чэнь Линь, наконец, опустил его на землю.

Ноги Су Цина коснулись земли, и он согнул ноги. Он чуть было не отдал дань уважения земле еще раз. К счастью, Чэнь Линь был рядом, чтобы помочь ему встать на ноги.

Чэнь Линь поднял указательный палец и моргнул, глядя на Су Цина, который абсолютно не понимал, что происходит. Как ребенок, совершающий шалость, он тихо сказал: “Не издавай ни звука.”

Су Цин пристально посмотрел на него.

Чэнь Линь отвел его в небольшой жилой дом. Он обернулся и увидел, что Су Цин оглядывается по сторонам, затем схватил его за шиворот и втолкнул в ворота. Су Цин увидел, как он действительно достал ключ и отпер дверь, и не смогл удержаться от вопроса: “Это... твой дом?”

Чэнь Линь тихо рассмеялся, кивнул и открыл дверь. “Заходи.”

Су Цин колебался. Он знал, что у него нет никакой свободы, и должен был следовать за ним внутрь, но он не ожидал, что Чэнь Линь будет жить в таком «человеческом» месте — дом был небольшим, не роскошное поместье и не имел никакого отношения к «особняку». Он был заурядным, а обстановка внутри была простой и удобной.

“Здесь я жил раньше.”, - сказал Чэнь Линь, указывая на диван. “Ты можешь сесть.”

У Су Цина перехватило горло; Он решил, что мудрый человек знает, когда не стоит драться, и покорно сел. Его движения были осторожными, как будто он боялся, что инопланетная форма жизни выскочит из дивана и укусит его за почтенные ягодицы.

Чэнь Линь налил ему чашку воды и пощупал его лоб, оглядывая его с некоторым удивлением. “Ты кажешься таким мягким. Я не ожидал, что у тебя такой стойкий ум. Я не часто выхожу на «охоту», поэтому не мог полностью контролировать себя. Я полагаю, что обычный человек сошел бы с ума. Я не ожидал, что ты так скоро поправишься... И, похоже, на тебя это даже не повлияло.”

Су Цин не ответил. Он опустил голову и молча пил, думая: «О, иди и съешь свою гуаву.»

Чэнь Линь посмотрел на него и рассмеялся, затем достал переключатель для магнитного ошейника. Су Цин напрягся, настороженно наблюдая за Чэнь Линем.

Он увидел, как Чэнь Линь открыл центр переключателя. Изнутри выскочил маленький экран. Он слегка нажал на нее несколько раз. Су Цин почувствовал, как в воздухе появилось несколько веревок и слегка обернулось вокруг его конечностей. Это было всего лишь мгновение. Прежде чем он смог понять, что это было, странное чувство исчезло.

Чэнь Линь убрал выключатель. “У меня есть кое-какие дела, о которых нужно позаботиться. Не бегай вокруг.”

Су Цин прикусил край чашки и закатил глаза, глядя на него. Но Чэнь Линь казался очень равнодушным. Он посмотрел на него, затем ушел. Он даже не запер дверь снаружи.

Как только он ушел, Су Цин спрыгнул с дивана и выругался: “Ты, говнюк, думаешь, я останусь на месте только потому, что ты мне так сказал?”

Он сделал два круга вокруг дивана и пнул его ногой. Это не уменьшило зуд, поэтому он пнул его еще раз, оставив черный след. Он пробормотал: “Сукин сын живет в этом человеческом гнезде, неужели он действительно думает, что это значит, что он не какой-то урод?”

Затем Су Цин злобно рассмеялся и героически опрокинул кофейный столик, как бандит. Он смело открыл дверь и приготовился выйти. В тот момент, когда он вышел за дверь, штука на его шее внезапно напряглась. Затем, как будто включили какой-то переключатель, вспыхнул магнитный ошейник.

Су Цин стиснул зубы и вцепился в дверной косяк. Превозмогая боль, он сделал еще один шаг вперед. Магнитный ошейник, казалось, пытался свернуть ему шею. С каждым шагом, который он делал, боль становилась все сильнее.

Он случайно прикусил губу. Надавив на шею, он сделал еще один шаг, по его опыту, когда было достаточно больно, чувство боли немело. Но он ошибался.

Сделав три шага, Су Цин больше не мог стоять. Он шлепнулся на землю, еле удержался от того, чтобы не перекатиться.

Его первая попытка провалилась. Он практически заполз обратно внутрь на четвереньках. Оказавшись за дверью, магнитный ошейник успокоился. Су Цин скорчился у двери, прислонившись спиной к дверному косяку, и тяжело дышал. Спустя долгое время его дыхание успокоилось. Он сплюнул кровавую слюну себе в руку.

Су Цин испустил долгий вздох и поднял голову. После шока в голове у него прояснилось. Он подумал: «Что мне теперь делать? Послушно сидеть в доме и ждать, когда вернется этот очкарик Чэнь? Или пойти и разгромить это место?»

Су Цин покачал головой. Он мог себе представить, что сделал бы Чэнь Линь, если бы вернулся и обнаружил беспорядок — он подозвал бы толпу своих приспешников и махнул рукой, и вся мебель была бы заменена. Это была бы бесполезная работа, пустая трата энергии.

Как бы то ни было, он был серьезно измотан, и у него не было сил изображать Сунь Укуна-затевающего пакости*. Итак, Су Цин начал размышлять. Чэнь Линь оставил его здесь... и пошел делать что?

*Сунь Уку́н — китайский литературный персонаж, царь обезьян, известный по роману «Путешествие на Запад» У Чэнъэня.

Он тесно общался с Чэн Вэйчжи уже больше месяца и находился под некоторым влиянием старого профессора. Он не мог не применить свои обычные методы мышления к рассмотрению этого вопроса — закончился ли сегодняшний «пир»? Если все закончилось, почему бы не вернуться в эту тщательно спрятанную крысиную нору? Почему он потратил впустую свою силу, прыгая с крыши на стену, чтобы привести Су Цина в это место, а затем оставил его здесь?

Стоял ли Су Цин у него на пути?

Су Цин поднялся и налил себе еще одну чашку воды, а затем рухнул на диван. Он промыл прокушенную губу, продолжая думать — чему он может помешать?

Чэнь Линь обладал такой огромной силой. Он мог бы помешать, ему говорить нажатием кнопки и заключить его в круг другим нажатием. Неся на себе сотню с лишним фунтов веса взрослого мужчины, он все еще мог прыгать, бросая вызов силе тяжести. Так что же...?

Внезапно в голове Су Цин зажегся свет. Он вспомнил, как Чэн Вэйчжи однажды смутно упомянул «Подразделение RZ». Он слышал этот термин и от Ши Хуэйчжана, и от Чэнь Линя. Казалось, что невезучий Ху Бугуй был его членом.

Может быть, за их крупномасштабную преступную деятельность их преследовало это легендарное «Подразделение RZ»?

Су Цин слепо подражал «предположениям» Чэн Вэйчжи, но обнаружил, что у него нет оснований для использования в качестве доказательства, только дикие догадки.

На самом деле, он сделал удачную догадку — Ху Бугуй продолжал преследовать Чэнь Линя по горячим следам. Через пять минут, ни секундой больше, изображение потемнело. Когда они посмотрели снова, его не смогли найти.

Прежде чем Ху Бугуй успел заговорить, Фан Сю крикнул в рацию: “Лао Сюй, как ты можешь бросать мяч в такой критический момент, как этот? Это унизительно для всех нас!”

Сюй Ру Чун был так занят, что ходил кругами. У него не было свободного времени, чтобы обратить на него внимание. Все, чего он хотел, это отрастить третью руку.

Ху Бугуй крутанул руль по большой дуге, сворачивая на обширную лужайку. Когда они пришли в безлюдное место, он коротко приказал: “Разделитесь, оставайтесь на связи.”

Затем вся машина фактически разделилась на две половины, кабина водителя полностью отделилась. Еще два колеса появились спереди и сзади. Перед Фан Сю раздался грохот. Внутренняя стенка автомобиля открылась и «заново вырастила» кабину водителя.

Когда все трое посмотрели туда снова, Ху Бугуй исчез. Только его голос слабо доносился из коммуникатора: “Он, должно быть, только сейчас заметил нас. Этот человек…Однажды я столкнулся с ним лицом к лицу. Он не привел бы нас сюда просто так.”

В спешке Сюй Ру Чун не пожалел сил, чтобы ответить: “Я же говорил тебе, что это ловушка...”

Ху Бугуй проигнорировал его и продолжил: “Этот человек не такой, как другие Синие Печати. Я лично думаю, что вместо того, чтобы называть это ловушкой для нас, мы должны сказать, что это ловушка для его товарищей.”

Сюй Ру Чун все еще не сдавался. “Капитан Ху, как вы можете гарантировать, что ваше предположение верно?”

Ху Бугуй сделал паузу. “Сюй Ру Чун, сколько времени пройдет, прежде чем изображение будет восстановлено?”

Сюй Ру Чун поник и ничего не ответил.

Цинь Ло сказала: “У меня здесь собраны почти все его данные. Его зовут Чэнь Линь, он Конверсионная Синяя Печать 1-го типа, поэтому Серые Печати, которых он использует, это очень редкие Печати 2-го типа. Трудно найти подходящую Серую Печать. С этим ограничением он не может часто «есть». Я предполагаю, что он находится в плохом положении среди Синих Печатей.”

“Но у него нет зависимого или уступчивого характера.”, - сказал Ху Бугуй, - “Если он достаточно умен, вместо того, чтобы иметь дело с нами, было бы лучше использовать нас для борьбы с другими Синими Печатями.”

Сюй Ру Чун вмешался: “Неудивительно, что вы без колебаний последовали за ним, когда увидели его на экране, но...”

Ху Бугуй и Фан Сю заговорили в унисон: “Сюй Ру Чун, заткнись. Изображение!”

Сюй Ру Чун вздохнул и почувствовал, что продвинулся еще на шаг дальше от полевой работы, к которой он стремился днем и ночью. Его пальцы выстукивали плотные цепочки команд. Затем он нажал ввод. “Хорошо, он восстановлен, но если он все еще будет двигаться быстро, еще через пять минут мы потерям изображение... а?”

Фигура Чэнь Линя снова появилась на экране. Он был один, спиной к экрану, засунув руки в карманы пальто. Он шел по улице. Серая Печать, которую он держал в руках, исчезла. Они не знали, где он спрятал несчастного юношу за пять минут.

Казалось, у него была особая реакция на шпионский взгляд. Когда «проекция монитора» снова сфокусировалась на нем, Чэнь Линь внезапно остановился, повернул голову и встретился взглядом с членами подразделения RZ.

Люди в машине одновременно замерли. Из коммуникатора донесся мягкий мужской голос: “Сенсорная система Синей Печати - волшебная штука. Разумно рассуждая, физиологическая структура не должна ничем отличаться от нормальной человеческой, но существует огромная разница в функциях… Конечно, лично я больше склонен говорить, что Синие Печати восстановили некоторый скрытый потенциал, утраченный человечеством в ходе эволюции. Это очень интересная проблема, очень интересная...”

“Доктор Лу, я не думаю, что это вообще интересно. Я чувствую, что моя голова так распухла, что почти перегружена.” Фань Сю нажал на педаль газа и с горечью последовал за Чэнь Линем.

Ху Бугуй немедленно вытащил карту местности, через которую мог пройти Чэнь Линь в промежутке между исчезновением и появлением. Вполне вероятно, что Су Цин был спрятана там. Вены на руке Ху Бугуя вздулись. Он подумал, что, как бы глубоко ему ни пришлось копать, он должен найти этого человека сегодня.

Су Цин нарезал круги вокруг «бывшей резиденции» Чэнь Линя, как осел, тянущий жернова. Он снова и снова прокручивал это в уме и решил, что ему лучше бежать.

Поскольку он был довольно невежественен и никогда не слышал чтобы кто-то просто умирал от боли, он решил изобразить из себя мученика и сражаться со злодеями до конца. Су Цин глубоко вдохнул через диафрагму, открыл дверь, отступил на несколько шагов для более удобного разбега, а затем большими шагами помчался прочь.

Глава 14 - Жизненная сила

Он сделал пять шагов и снова чуть не упал. На этот раз Су Цин почувствовал, что не может даже вздохнуть. Когда он вдыхал, воздух только задержался в его горле, не в силах попасть внутрь, прежде чем был вытеснен обратно.

Как только его мозгу стало не хватать кислорода, его конечности похолодели и потеряли контроль. Его ноги ослабли, и он снова упал на землю и свернулся в форме запятой, формально дослужившись до звания «командира»*.

*Первоначально «整个人蜷成一团，正式升级’团长’» каламбур. 团 (tuan) означает «группа» или «круг», а 团长 (tuanzhang)— это воинское звание – «командир группы», в то время как фраза蜷成一团, переводится как «свернуться в клубок».

Солнце проникло сквозь карниз и упало на его лицо сбоку, теплое и немного зудящее. Су Цин напрягся, чтобы поднять голову, отчаянно выпрямляясь, цепляясь пальцами за землю. Он прополз вперед еще на шаг, как будто взбирался на скалу.

Его подбородок царапнул землю. Возможно, кожа разодралась. Во всяком случае, было ощущение жжения, но это не было больно — прямо сейчас, по сравнению с магнитным шейным браслетом, Су Цин больше не чувствовал легкой боли от ударов и царапин.

Его пальцы впились в землю. Его руки, которые можно было назвать нежными, были быстро стерты в кровь. Кровь окрасила его ногти, и на тыльной стороне ладоней выступили вены. Су Цин извивался на земле, как большая гусеница. Его дыхание было коротким и учащенным. Он прополз два шага, затем плюхнулся на землю, чтобы снова отдохнуть. Когда он привык к новой волне боли, он продолжил движение вперед.

Су Цин считал себя типичным примером того типа людей, которые идут туда, куда им заблагорассудится, и упираются в пятки, когда не хотят сдвинуться с места. Когда он жил в комфорте, он был настолько избалован деньгами, что был скорее демоном, чем человеком. Он даже не смог вынести «трудностей», связанных с тем, чтобы просыпаться утром и идти на занятия. Но вынужденный к такому пути, он терпел боль, подобную смерти от тысячи порезов, проползая шаг за шагом.

Сначала его мозг все еще мог немного функционировать. Медленно, вся его ментальная сила ушла на то, чтобы отогнать боль. Только слова Чэн Вэйчжи повторялись неоднократно: «Проведи для себя черту и часто смотри на нее, говоря себе, что ты не можешь ступить за эту черту. Таким образом, ты будешь знать, что ты за человек. Ты никогда не собьешься с пути истинного.»

Су Цин чувствовал, что эта черта следует за ним мгновение за мгновением. Когда он прополз вперед на шаг, черта переместилась на шаг вперед, так что он не мог повернуть назад.

Он принял решение в тот момент, когда выскочил за дверь — неважно, что он, во всяком случае, был человеком; даже если бы он был собакой, он все равно не мог позволить себе быть ограниченным невидимым, нематериальным кольцом.

Ощущение удушья охватило все его тело. Из горла Су Цина вырвалось неестественное бульканье. Его лицо было пепельно-серым. Как будто в воздухе висела металлическая цепь, крепко душившая его.

Он думал, что умрет.

Но по какой-то причине он не боялся. Возможно, это было потому, что в последнее время он слишком часто думал, что умрет; после стольких лет умирания он привык к этому. Возможно, это был его гнев из-за того, что он был во власти других, и его хрупкое самоуважение; проведя для него эту черту, они постоянно подталкивали его вперед…

«Даже если я умру, делая следующий шаг», подумал он, «я все равно должен идти».

Медленно, Су Цин оставлял след из грязи и крови там, где он полз. Его зрение становилось все более и более затуманенным. В конце концов, он даже не мог ясно видеть свои собственные руки. Су Цин чувствовал, что он уже зашел очень, очень далеко. Он никогда в жизни не совершал такого путешествия. Поэтому он использовал последние силы, чтобы оглянуться назад и посмотреть, как далеко он зашел. Он обнаружил, что это было так «далеко», что он не мог ясно видеть, и был удовлетворен. Он думал, что он действительно потрясающий.

Затем в глазах у него потемнело, а тело содрогнулось. Его сознание резко померкло.

Как в тумане, он услышал, как затормозила машина. Казалось, кто-то вышел из машины. Теплые руки приподняли его за плечи и подняли с земли. Су Цин не мог видеть, кто это был, но он инстинктивно запаниковал и начал сопротивляться. Его конечности были крепко прижаты. Затем поднялась еще более сильная боль. Вкус крови подступил к его горлу, больше он ничего не осознавал.

Проезжая мимо этого жилого района, Ху Бугуй сразу почувствовал, что что-то не так. Он выглядел как обычный жилой комплекс, слегка обветшалый, с надписью «Не останавливаться на перекрестке», написанной мелом на стене с одной стороны, и надписью «Восемь почестей и восемь позоров*», приклеенной рядом. Он действительно не мог быть более нормальным. Но здесь было слишком тихо, как будто что-то отрезало его от окружающего мира. Не было ни тени, даже ни одной из бездомных кошек и собак, которые были повсюду в городе.

* Восемь почестей и восемь позоров представляет собой набор моральных концепций, разработанных бывшим Генеральным секретарем Ху Цзиньтао для граждан Китайской Народной Республики.

Ху Бугуй остановил свою машину на перекрестке и достал индикатор энергии. Изнутри раздался треск, и этот низкопробный продукт клана Сюй превратился в металлолом.

Ху Бугуй вполголоса проклял Сюй Ру Чуна, но по связи донесся гул голосов; Фан Сю и другие, должно быть, начали свою битву с Синими Печатями. В отчаянии он посмотрел на перекресток, затем нажал на газ и рванулся вперед.

Сначала, когда он въехал, ничего не произошло. После того, как он завернул за угол, в машине Ху Бугуя внезапно раздался сигнал тревоги. Колеса терлись о землю, высекая маленькие искры. Сложные циферблаты приборов автомобиля начали сходить с ума. Самый чувствительный индикатор энергии лежал без присмотра на пассажирском сиденье. Он начал выплевывать пружины сам по себе, дергаясь.

Поэтому Ху Бугуй продолжал управлять этим ослепительным транспортным средством, время от времени уворачиваясь от летящих деталей. Он достал из-под пассажирского сиденья автомат, затем нажал зеленую кнопку. После того, как звук сигнализации поднялся еще на октаву, он снова разбил машину на части.

Величественная военная машина превратилась в маленький экскурсионный автобус.

Свирепо управляя этим экскурсионным автобусом, Ху Бугуй подобрал полумертвого Су Цина.

Более месяца назад этот человек бесцельно слонялся по бару, выглядя приверженцем чувственных удовольствий. Но за столь короткое время он похудел; его щеки слегка впали, придавая ему немного скелетообразный вид. Его одежда была изорвана, а пальцы выглядели так, словно их зажали между бамбуковыми шпажками. Он был весь в грязи и крови.

Ху Бугуй быстро наклонился, чтобы поднять его. Он снял пальто и завернул его в него. Но как раз в этот момент Су Цин открыл глаза. Его взгляд был немного рассеянным. Ху Бугуй не знал, видит ли он его. Но его зрачки были как обсидиан. Присмотревшись повнимательнее, он увидел застывшее свирепое выражение. За кого бы он его ни принял, он начал яростно сопротивляться.

Ху Бугуй не знал, где он был ранен. Взволнованный, он удержал его конечности. Больше Су Цин ничего не мог поделать — с невнятным воем он укусил его за руку. Ху Бугуй не обратил на это внимания. Во всяком случае, его одежда была сделана из прочного материала; он не прокусил бы ее. И Су Цин, вероятно, не был переносчиком бешенства. Поэтому он позволил ему укусить себя и шагнул вперед, держа Су Цина на руках.

Он понятия не имел о контроле дома над Су Цином и не видел ничего плохого в том, чтобы отойти от него. Человек, который только что свирепо смотрел и решительно держал мертвую хватку зубами, внезапно сильно задрожал в его руках, разжал зубы и выплюнул большой глоток крови, окрасив всю переднюю часть одежды Ху Бугуя в красный цвет.

Ху Бугуй слишком испугался, чтобы продолжать идти. Он осторожно приподнял затылок Су Цина и нежно погладил его. Никакой реакции не последовало. Ху Бугуй больше не осмеливался двигаться небрежно. Он сразу же осторожно опустил его обратно на землю, пытаясь заставить его лечь ровно, но как только Су Цин коснулся земли, он инстинктивно свернулся калачиком.

Ху Бугуй нахмурился и побежал обратно к своей маленькой обтекаемой машине. Он схватил свой коммуникатор, заблокировал остальные каналы и отдавая приказы врачу команды Лу Цинбаю.

Под злонамеренным руководством Чэнь Линя, Фан Сю и другие ворвались прямо на заброшенную фабрику на окраине.

«Охота» других Синих была и близко не такой открытой, как у Чэнь Линя — он демонстративно отправился в очевидное место и был замечен подразделением RZ с самого начала. Они должны были быть гораздо более осторожными.

Эта Синяя Печать Ло Сяо Фэн, хотя у него были такие жирные волосы, что муха, которая садилась на них, делала шпагат и на самом деле не на что было смотреть, обладал особой способностью — он мог запутать умы людей в определенной области. Большая часть «добычи» была уничтожена им, как если бы он был похитителем детей. На этой заброшенной фабрике толпа дрожащих людей была связана вместе.

Выйдя на открытую местность и без разбора нападая на проходящую толпу, как Чэнь Линь, вовлеченные в это люди серьезно не пострадали бы. У каждого человека была только часть их «счастья» и «печали», поглощенных Чэнь Линем и Су Цином, оставаясь в равновесии. Тогда и там не возникло бы никаких проблем.

Конечно, позже все равно будет плохая реакция, но по большей части это будет всего лишь неделя или две головокружения и снижения иммунитета, что приведет к приступам тошноты, а затем все закончится.

Но этой группе людей, по-настоящему не повезло. Пойманные и высушенные досуха какой-нибудь Синей Печатью, они могли бы быть отправлены прямиком в крематорий после этого, и патологоанатом не смог бы сказать, живы они или мертвы.

Поскольку у Чэнь Линя не всегда был «маленький серый», которого он мог использовать, он не мог приходить на каждый «пир». Он не принимал большого участия в их смешанной «общей трапезе», но он знал, где они работают из-за Цзян Лань.

Цзян Лань была довольно коварным человеком. Вероятно, она была немного асоциальной, всем недовольной. Она сказала бы всего несколько слов Чэнь Линю, этой водяной лилии, торчащей из грязи, как больной палец.

Таким образом, Ши Хуэйчжан и другие дважды незаметно переходили из рук в руки и в конечном итоге были проданы подразделению RZ.

Фан Сю и остальные были в растерянности, когда прибыли. Индикаторы энергии чуть не сошли с ума, и Чэнь Линь, за которым они следили, исчез. Они наткнулись прямо на «пир» Синих Печатей. Обе стороны были застигнуты врасплох, что привело к полному хаосу. Началась беспорядочная и жестокая драка.

Сюй Ру Чун стоял лицом к экрану в штаб-квартире, почти забыв о своей собственной работе. От наблюдения у него вскипела кровь. Он только жалел, что не может прыгнуть через экран и лично оставить парочку ударов. Врач команды Лу Цинбай, держа в руках маленький блокнот, стоял позади него, время от времени записывая какие-то данные со странным выражением лица.

Именно в этот момент Ху Бугуй с силой переключил частоту связи. “Доктор Лу? Где Лу Цинбай?”

Лу Цинбай прищурился и поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть Ху Бугуя, держащего камеру и регулирующего угол обзора, чтобы зафиксировать Су Цина. “Поторопись и взгляни на него для меня. Я не смею сейчас его трогать. Я просто пошевелил его, и он забрызгал меня кровью.”

Лу Цинбай и Сюй Ру Чун подошли поближе к экрану и выслушали описание Ху Бугуя о том, что только что произошло.

“Это Серая Печать 2-го типа?” - сказал Лу Цинбай.

“Его зовут Су Цин.” Услышав это обозначение, Ху Бугуй внезапно почувствовал себя неловко и автоматически поправил доктора Лу. Он посмотрел на Су Цина, свернувшегося калачиком, бледного и едва дышащего, и его сердце внезапно наполнилось стыдом и раскаянием - если бы он был более бдительным в тот день, если бы он не настоял на том, чтобы вмешаться и проводить его домой.…

Лу Цинбай проигнорировал его. “Позвольте мне проверить его психическое состояние. 2-ой тип - это «тип печали». Одна из причин, по которой они довольно редки, заключается в том, что у этих Серых Печатей сравнительно слабые разум и тело. Без усиленной системы использования энергии Синей Печати им легко сломаться во время активации из-за притока слишком большого количества внешних эмоций. Если он сошел с ума, тебе незачем тратить на него силы...”

Ху Бугуй прервал его: “Что мне делать?”

Лу Цинбай проинструктировал: “Ваш резервный коммуникатор — это часы, на самом верху есть кнопка. Нажми на нее и вытащи. Это игла-зонд. Раскрой его воротник и найдите его серую печать… Чего ты стесняешься, будь напористым, просто разорви ему воротник! Правильно, не нужно втыкать его, просто прижмите иглу к коже на некоторое время.”

Сюй Ру Чун быстро помог Лу Цинбаю подключить оборудование. Данные с иглы зонда на часах Ху Бугуя вскоре оказались в руках Лу Цинбая.

Ху Бугуй был так встревожен, как будто у него горели брови, но доктор Лу, как шарлатан, неторопливо налил себе чашку горячего чая, затем сел и посмотрел, подперев подбородок рукой. Через некоторое время он издал странное «о!» и поманил Сюй Ру Чуна. “Сяо Сюй, Сяо Сюй, подойди и посмотри на это.”

Сюй Ру Чун подошел понаблюдать. “Необычные энергетические показатели... очень необычные, это не может быть просто Энергетический кристалл, не так ли? Капитан Ху, не трогайте его. Посмотри, есть ли что-нибудь на нем.”

“Что?”

“Проведите иглой зонда по нему с головы до ног. Остановись, когда я тебе скажу.”, - приказал Лу Цинбай. Он отставил чашку и потер руки. “Как необычно, только Энергетические показатели вне нормы, все ментальные показатели в пределах нормы, только немного волнения… существуют ли такие бессердечные Серые Печати 2-го типа...? Ах... Капитан Ху, остановитесь, остановитесь, остановитесь!”

Игла зонда была направлена на шею Су Цина. Лу Цинбай подтолкнул Сюй Ру Чуна. “Быстрее, проанализируй эту штуку у него на шее.”

Не дожидаясь, пока ему скажут, Сюй Ру Чун уже делал это. “Должно быть, это какая-то магнитная сила, возможно, с установленным ограничением площади… Капитан Ху, я, наконец, понял, почему приборы заглохли, когда вы вошли.”

Ху Бугуй прикоснулся к шее Су Цина и мгновенно получил электрический разряд. Он отдернул руку и нахмурился. “Без глупостей, Сюй Ру Чун, скажи мне, как снять эту штуку.”

Сюй Ру Чун колебался. “Ну...”

Лу Цинбай вмешался: “Нет необходимости, я сам это сделаю — капитан Ху, вытяните иглу зонда... еще немного, теперь согните ее. Она соединяется вон там, вы видите это? Вот, надень это ему на шею.”

Лу Цинбай начал разминать руки и закатывать рукава. Сюй Ру Чун неуверенно сказал: “Д-доктор Лу, что, что вы собираетесь делать?”

Лу Цинбай поднял одну ногу и поставил ее на стул, вытащив из-под стола ряд манипуляторов. Он держал провод во рту и невнятно произнес: “Нет проблем, просто магнитный ошейник, я видел его раньше, нужно просто разорвать его магнитное поле. Расслабься, я могу сделать это удаленно.”

Сюй Ру Чун ошарашенно уставился на него. “Доктор…успокойся, это человеческое существо.”

Лу Цинбай сказал: “Все в порядке, он молод и здоров, он может выдержать немного грубого обращения. Я не думаю, что это его убьет.”

Услышав это, руки Ху Бугуя задрожали. Он подумал: «У этого шарлатана есть желание умереть…»

Вокруг шеи Су Цина что-то потрескивало. Пока Ху Бугуй и Сюй Ру Чун со страхом наблюдали за происходящим, из иглы зонда вырвалась тонкая струйка дыма. Дыхание Су Цина было таким слабым, что его почти не было слышно. Ху Бугуй долгое время тупо смотрел на него, затем нерешительно протянул руку, чтобы пощупать его дыхание.

В этот момент Су Цин резко втянул воздух и начал сильно кашлять.

Глава 15 - Решение

Когда Су Цин проснулся и обнаружил, что прислонился к богу чумы по имени Ху Бугуй, у него была следующая реакция. Он приложил много усилий, чтобы подняться с земли. В процессе его правая нога зацепилась за левую ногу, и он снова почти вплотную соприкоснулся с землей. Он отбросил в сторону руку Ху Бугуя, пытавшегося поддержать его. Затем, переоценив свои возможности, он схватил Ху Бугуя за воротник, пытаясь поднять его на ноги — безуспешно, потому что его руки были слишком слабы, — затем собрал все свои силы и, покачнувшись, нанес удар Ху Бугую сбоку по лицу.

Затем, поскольку этот человек был стальным, под воздействием силы противодействия он сделал два шага назад и снова шлепнулся на землю.

Ху Бугуй коснулся своего лица в том месте, где его ударили. Это было не больно, но он был немного сбит с толку.

По каналу связи послышались хлопки. Шарлатан Лу Цинбай и технический ботаник Сюй Ру Чун в унисон закричали: “Левый хук! Хороший удар!”

Ху Бугуй решительно прервал связь.

Су Цин приподнялся на одной руке, дрожа, как ветка на ветру. Он указал на Ху Бугуя. Его губы шевелились, но горло не слушалось. Спустя целую вечность он все еще не мог выдавить из себя ни единого слова.

Ху Бугуй поспешил к машине, достал бутылку воды и предложил ему, но Су Цин снова оттолкнул его. На этот раз Ху Бугуй ясно расслышал, что он говорил. Су Цин сказал: “Я, я, блядь, встретил тебя однажды, и у меня, у меня есть восемь жизней невезений. Каждое, каждое место, где ты был, даже воздух, которым ты дышишь, все это несчастье, ты оставайся... держись подальше, черт возьми...”

Ху Бугуй не знал, что сказать, и только молча сидел рядом, положив автомат рядом с собой и прислонившись спиной к тому самому мини-автомобилю. Его спина была слегка сутулой, что подчеркивало его крепкую фигуру, и он осторожно крутил в руках бутылку воды. Видя, что Су Цин шатается, как под действием наркотика, он очень хотел подойти и поддержать его, но каждый раз, когда он показывал намек на приближение, Су Цин смотрел на него презрительно, так что капитану Ху оставалось только снова отступить в досаде.

Су Цин чувствовал себя так, как будто все болело. Он долго ворчал и ругался, с трудом удерживаясь на месте, прежде чем, наконец, сумел произнести несколько связных слов. Но горло все еще болело. Немного воздуха, проходящего через него, могло заставить его кашлять целую вечность.

Между ними было целых два метра. Они сидели лицом друг к другу, один смотрел на другого.

Спустя долгое время Су Цин прочистил горло и спросил тонким голосом: “Что…кто ты, черт возьми, такой?”

Ху Бугуй серьезно ответил: “Я из подразделения RZ. Я очень сожалею о прошлом разе. Я втянул тебя в это.”

“Ваши извинения запоздали.”, - сказал Су Цин.

Ху Бугуй склонил голову и ничего не сказал, выглядя так, словно отдавал молчаливую дань уважения.

Су Цин вздохнул. Казалось, он хотел сделать довольно длинное заявление, но когда он сделал этот вдох, воздух сразу же сдавил его хрупкое горло, и он начал сильно кашлять.

Ху Бугуй осторожно приблизился к нему и с крайней сдержанностью протянул руку, чтобы похлопать его по спине. Он поставил бутылку воды перед Су Цином. До сих пор он ничего не говорил. Боясь, что Су Цин не станет пить, он тупо сказал: “Выпей немного. Все в порядке, это вода моего товарища по команде, я к ней не прикасался. Это не...”

Он хотел сказать, что это не принесет тебе несчастья, если выпьешь её, но почувствовал себя неловко и нерешительно закрыл рот.

Су Цин вытер кровавую слюну вокруг рта, взглянул на Ху Бугуя и протянул руку, чтобы взять бутылку. Ху Бугуй положил руку ему на спину. От него исходил слабый запах сигарет. Температура его тела была необычайно высокой, как будто ее можно было почувствовать даже через одежду.

Но по какой-то причине Су Цин почувствовал, что у него внезапно зачесался нос. Он резко отвернул голову в сторону и чихнул.

Когда он впервые встретил Ху Бугуя, у него были некоторые симптомы простуды. Позже он прибыл в серый дом, и симптомы прошли сами по себе. На этот раз он снова встретился с ним, и снова у него зачесался нос, и он начал чихать. Су Цин повернул голову и собрался что-то сказать. “Ты...”

Прежде чем он успел сказать хоть слово, он снова отвернул голову и чихнул, выпустив сопли и слезы, чувствуя, что у него закружилась голова.

Вероятно, из-за того, что выражение его лица было таким возмущенным, Ху Бугуй застенчиво отступил немного назад, сохраняя определенную дистанцию от него. Су Цин, наконец, решил, что он не простужен. Это была аллергия — аллергия на человека по фамилии Ху!

После нескольких глотков воды вкус крови во рту стал намного слабее. Ху Бугуй стоял у двери машины и тупо сказал: “В этой области наблюдается необычная энергетическая реакция. Я не мог взять свою машину, поэтому мне пришлось ее разбить. Ты здесь не в безопасности...”

Су Цин посмотрел на миникар, затем бросил на Ху Бугуя очень раздраженный взгляд. Но, смирившись с обстоятельствами, он не стал возражать. Он молча сел в машину. Там даже негде было присесть. Он мог только поджать ноги и протиснуться в одну сторону... или, скорее, он был зажат в одну сторону. Когда Ху Бугуй тоже вошел, было немного трудно закрыть дверь. Эти двое практически слиплись друг с другом.

Ху Бугуй сказал: “Если... если тебе неудобно, ты можешь опереться на мое плечо.”

“...Спасибо за службу.”, - сказал Су Цин.

“Ты не заразишься от этого.”, - сказал Ху Бугуй.

Су Цин: “...”

Затем он чихнул еще раз. Чудесным образом в его сознании всплыла строчка, которую он выучил наизусть в средней школе: «Когда судьба неблагоприятна, ты встретишься со многими трудностями.»

Найдя радость среди печали, он прикрыл слегка покрасневший кончик носа рукой. Когда Ху Бугуй попытался завести машину, он откинул голову назад и осмотрел все сложные приборы внутри узкого автомобиля и с чувством подумал, что этот автомобиль действительно «бесполезный снаружи, но золотой внутри».

В этот момент из динамика донесся женский голос. Это был полевой агент Цинь Ло: “Капитан Ху, что-то не так.”

Ху Бугуй спокойно ответил: “Говори.”

Цинь Ло сказала: “В прошлый раз мы захватили энергетическую защитную сеть, используемую Синими. На этот раз мы, похоже, столкнулись с небольшой проблемой. Они что-то используют. В защитной сети происходят крупномасштабные короткие замыкания.”

Ху Бугуй ответил: “Пусть Сюй Ру Чун напишет отчет, когда мы вернемся — есть ли возможность спасти пострадавших?”

Цинь Ло сделала паузу. Через некоторое время она сказала: “«Пир» был уже в процессе, когда мы приехали...”

Фан Сю вмешался: “Капитан Ху, психические реакции жертв слишком слабы, их почти невозможно уловить.”

Ху Бугуй спросил: “А как насчет Серых Печатей?”

“У одного из Серых на месте случился психический срыв. Они застрелили его.”

Сердце Су Цина сжалось. Он подумал, что лучше бы это был не Тянь Фэн.

Ху Бугуй коротко сказал: “Откажитесь от защитной сети. Ляо Чэнь Юань, обеспечь дальнюю поддержку. Будьте осторожны с Серыми Печатями, которые все еще живы. Миссия изменилась на уничтожение Синих Печатей на месте происшествия. Нет никакой необходимости рассматривать возможность их задержания.”

Как только он закончил говорить, из коммуникатора донесся шорох. Ху Бугуй вытаращил глаза, потому что Сюй Ру Чун, который всё время был спокойным и неуверенным в себе, внезапно закричал: “Отойдите! Поторопитесь и уходите оттуда!”

Фан Сю замер. “Что?”

“Посмотрите на проекцию монитора, вы, кучка горилл, не стреляйте просто так!”

Только тогда Су Цин заметил экран размером с ладонь над его головой. Стержень управления был сломан, поэтому Ху Бугуй опустил его вручную. Изображение на экране показывало заброшенный склад. У Су Цина был острый взгляд. Он увидел, как мимо промелькнула фигура Цзян Лань.

Он хотел знать, дышит ли еще кроличье сердце Тянь Фэна, поэтому он прищурился и внимательно посмотрел. Именно тогда он увидел, что часть изображения, казалось, была искажена — примерно на три четверти высоты была нечеткая линия. Присмотревшись повнимательнее, оказалось, что изображения по обе стороны линии не связаны.

“Это...” Он хотел спросить, есть ли трещина в экране.

Затем он услышал скорострельный крик Сюй Ру Чуна: “Фан Сю, Цинь Ло, отступайте — у них космический разрушитель, поторопитесь! Трещина может превратить даже алмаз в замазку, если она коснется вас, беги!”

Ху Бугуй схватил коммуникатор. “Послушай его, отойди!”

Су Цин уставился на расплывчатую линию экрана, не смея даже громко дышать — она как будто была живой, распространяясь во все стороны. Познакомившись с Синими Печатями, Серыми Печатями и серым домом, он почувствовал себя очень мирским человеком. Даже если бы прямо сейчас появился инопланетянин, назвал его папой и попросил, чтобы его признали, Су Цин думал, что он очень спокойно упадет в обморок.

Но высокотехнологичное оборудование подразделения RZ по-прежнему заставляло его чувствовать себя так, словно он куда-то переселился. Он не удержался и спросил: “Космический разрушитель…что это значит?”

Сюй Ру Чун любил немного подыграть. Он был вполне готов поговорить с ним. Услышав вопрос, он сразу же ответил: “Этот их космический разрушитель на самом деле не такой уж и качественный. Должно быть, они позаимствовали какое-то оборудование. Чтобы провести сравнение, предположим, что мы живем в пироге. Вы можете использовать нож, чтобы разрезать его, это тот же принцип. Вы также можете делать «частичные разрезы» в окружающей нас материи, используя огромную энергию. Если человек находится у разреза, что произойдет?”

“Они будут...”

Су Цин был немного заинтересован, но прежде чем он смог высказать свое дилетантское мнение, Сюй Ру Чун нетерпеливо продолжил, хвастаясь своим умом: “Проще говоря, в этом нашем мире, в фиксированный момент времени, человек живет в определенных пространственных координатах. Теперь, если эти координаты внезапно разорвутся, человек, находящийся в разрезе, естественно, тоже будет «разрезан». Я все еще не могу рассчитать точную степень искажения.”

Затем, объясняя, Сюй Ру Чун пробормотал: “На самом деле, короткое замыкание защитной сети вполне может быть связано и с этим, оно не было случайным...”

Когда он убедился, что три полевых агента ушли, Ху Бугуй немедленно прервал Сюй Ру Чуна: “Несколько Синих Печатей не могут обладать такой силой. Техник Сюй, немедленно проанализируйте причину.”

Сюй Ру Чун утвердительно кивнул и не осмелился продолжать болтовню.

Ху Бугуй сделал паузу, затем сказал Су Цину: “Я боюсь, что на этот раз они уйдут. Ты… Почему бы тебе сначала не вернуться со мной и не попросить доктора Лу осмотреть твое физическое и психическое состояние, а затем...”

Но Су Цин нахмурился. Как будто ему что-то пришло в голову, он спросил: “Ребята, вы знаете, что у Синих на самом деле есть база с серым домом на ней?”

Ху Бугуй кивнул. “У нас есть некоторое понимание этого. Наша миссия состоит в том, чтобы защитить людей и сделать все возможное, чтобы спасти Серых Печатей ... но поскольку большинство Серых не могут вынести действия Энергетического кристалла, когда мы их спасаем, их разум не очень ясен...”

“То есть ты хочешь сказать, что на самом деле не знаешь, где находится штаб-квартира Синих?”

Ху Бугуй откровенно кивнул. “Мы были небрежны в нашей работе.”

Су Цин указал на разбросанные инструменты над его головой. “И все это...не хорошо?”

Ху Бугуй нахмурился. “Мы предполагаем, что они также пользуются поддержкой научно-исследовательского учреждения. Они хорошо себя «защитили».”

Сердце Су Цина упало. Он вдруг подумал: а как же учитель Чэн? На этот раз его очередь не пришла, но что, если она придет в следующий раз? Чэн Вэйчжи был таким пожилым. Если бы пределом других было три использования Энергетического кристалла, то разве он не был бы в еще большей опасности? У него так же был больной сын на воле. Кто будет присматривать за ним?

Он не мог удержаться и начал грызть ногти. В маленьком, узком пространстве он опустил голову и слегка согнул ноги, начиная вести колоссальную битву в своем сердце.

Он думал, что то, что он пережил, было просто похоже на смерть и возвращение к жизни — но если бы он просто пошел сейчас с Ху Бугуем и его людьми… Су Цин не удержался и спросил: “Если я пойду с вами, ребята, после того, как меня осмотрят, что вы собираетесь со мной делать?”

Ху Бугуй сказал: “Я поручу кому-нибудь охранять вас, пока мы не будем уверены в вашей личной безопасности.”

“И я… буду в безопасности?”

Ху Бугуй колебался. “Мы сделаем все возможное, чтобы гарантировать это.”

Су Цин набрал полный рот грязи, кусая ногти, и выплюнул ее. Он опустил пальцы и крепко сжал плечо Ху Бугуя. Он глубоко вздохнул. “Ты должен меня выпустить.”

Ху Бугуй впервые усомнился в собственном слухе. “Что ты сказал?”

“Останови машину и выпусти меня. Черт, не заставляй меня повторяться. Ты проверяешь мою силу воли или что?”

Ху Бугуй остановил машину, смутно понимая, что он хочет сделать. Он посмотрел на него, нахмурившись.

Су Цин распахнул дверцу и выпрыгнул из машины. Он сделал два шага и мрачно посмотрел на свои пальцы. Как бы про себя, он сказал: “Я должен вернуться. У меня есть... старый друг, старый дядя внутри. Я должен вытащить его отсюда.”

Глава 16 - Возвращение

Выражение лица Ху Бугуя стало серьезным. Его мрачное лицо было немного угнетающим. Он сказал: “Не будь глупцом. Садись в машину и уезжай отсюда со мной.”

Су Цин терпеливо попытался объяснить: “Этот мой друг старый, и я могу сказать, что ты не найдешь это место в ближайшее время. Даже если вы его найдете, они могут перейти в другое место. Я...”

Ху Бугую было неинтересно слушать его бредни. Он потянул его за руку, готовый затащить обратно в машину. Су Цин закрыл рот, думая, что он не только вступил в конфликт с этим человеком, их взгляды были просто непримиримыми. Поэтому он наклонил голову, готовый укусить. В тот момент, когда Ху Бугуй отпустил его, он выскользнул из-под его руки и побежал.

Хотя Су Цин был высоким и длинноногим, его сила была средней. Он не успел уйти далеко, как Ху Бугуй поймал его. Капитан Ху очень хотел нокаутировать его, чтобы он больше не выкидывал никаких трюков, но когда он увидел раны на его шее, он почувствовал, что ему некуда нанести удар. Более того, он считал, что Су Цин говорит такие вещи в это время, потому что его психика пострадала. Поэтому он очень крепко обхватил Су Цина рукой за талию, «поднимая» его с земли, как редиску. Затем он обнял его за плечи, сунул под мышку и зашагал к машине.

Руки Су Цина не были свободны, поэтому он начал бессознательно брыкаться и молотить ногами, как черепаха, вытащенная из воды. Но не зря Ху Бугуй «тренировался». Держа человека весом более ста фунтов, он как будто держал надувную куклу. Он был очень спокоен, не обращая внимания на его борьбу.

Затем, покраснев от разочарования, Су Цин начал ругаться: “Какое-то гребаное подразделение RZ, вы все кучка жалких ублюдков! Больше похоже на ленивую единицу! Ленивая стая черепах, сидящих на корточках в норе! Вы не хотите выполнять свою работу и мешаете другим делать её. Ху, позволь мне сказать тебе, стой в стороне и наблюдай, как другие страдают достаточно долго, и ты станешь черепахой, засунувшей голову в панцирь. Не думаю, что ты сможешь...”

Ворча, он прицелился в руку Ху Бугуя, державшую его за плечо. Он немного соскользнул вниз, вытянул шею и укусил, а затем отпустил от боли — у злодеев толстая шкура, но народные герои щелкают зубами.

Ху Бугуй посмотрел на Су Цин сверху вниз и подумал: Неужели этот парень родился в Год Собаки? За столь короткое время он уже дважды укусил его, а также предпринял еще одну неудачную попытку. Он поколебался, затем объяснил: “Мы не можем позволить обычному гражданину совершить такую опасную вещь.”

Затем он швырнул Су Цина в машину. Прежде чем Су Цин успел обнажить клыки и приготовиться к прыжку, он также быстро сел и закрыл дверь, перекрыв путь к бегству маленькой собачке Су своим телом.

Су Цин был крайне раздражен. Видя, что он собирается снова завести машину, он протянул руку, чтобы схватить Ху Бугуя за запястье, когда тот потянулся к рулю. Другой рукой он быстро разорвал свой и без того рваный воротник. Его светлые ключицы и ниспадающая серая печать мелькнули в глазах Ху Бугуя. Он подсознательно отвел взгляд и услышал, как Су Цин сказал: “Я обычный гражданин? Каким, блядь, обычным гражданином я могу быть? Тебе легко говорить! С этой штукой, куда я могу бежать? Я должен просить вас, защищать меня всю мою жизнь? Каждую ночь снятся кошмары о том, что происходит в этом сером доме. Могу ли я все еще вернуться к тому, как это было раньше?”

Это последнее предложение было действительно слишком горьким. Уголки глаз Су Цина покраснели — он был огорчен. У него была совершенно прекрасная жизнь, когда он внезапно столкнулся с этими жалкими существами. Даже если он обычно делал вид, что не чувствует этого, он, по крайней мере, все еще был человеком.

Ху Бугуй некоторое время молчал, а затем тихо сказал: “Мне действительно жаль.”

Су Цин с трудом сдержал горькие слезы и усмехнулся. Он толкнул его. “Все, что ты можешь сказать в свое оправдание, это «прости». Это может сказать любой. Убирайся к черту с моего пути, выпусти меня.”

Ху Бугуй сидел неподвижно, как гора, не говоря ни слова, не сопротивляясь и определенно не сотрудничая.

“Он прав.” В этот тупик ворвался голос Лу Цинбая из долго молчавшего коммуникатора. Веко Ху Бугуя дернулось. Он поднял глаза. В какой-то момент из-за разрыва в пространстве, проекция монитора полностью расфокусировалась. Лу Цинбай просто взял и предстал перед глазами Су Цина в виде перевоспитанного зверя в человеческой одежде.

Его пальцы были сплетены вместе, подпирая подбородок. Он высокомерно посмотрел сверху вниз на Су Цина и Ху Бугуя с экрана над их головами. “Он прав. Энергетический цикл Серой Печати - это неполный контур. Инструменты, у которых вовремя «охоты» Синих Печатей, нередко их разум повреждается сильнее, чем у жертв, и по большей части это необратимо. Даже если ты вернешь его сейчас, он все равно никогда не станет прежним.”

Рука Ху Бугуя крепче сжала руль, кости и сухожилия выступили на поверхности его кожи, отчего он казался немного диким.

Лу Цинбай продолжал нагнетать обстановку: “Хотя его психические показатели сейчас в основном в пределах нормы, это не значит, что с ним действительно все будет в порядке. Мы все знаем, что психологическая травма не всегда вызывает немедленную реакцию. Она может быть скрыта очень глубоко, или его реакции могут быть слишком медленными, и признаки различных психических заболеваний появятся только через некоторое время. В конечном счете, из-за мучений от этих психических заболеваний он достигнет того же конца, что и те, кто потерял рассудок на месте.”

Чтобы продемонстрировать правдивость своих слов, доктор Лу добавил: “Хотя их было немного, я видел несколько подобных случаев.”

В глазах Су Цина Лу Цинбай в своем белом халате внезапно превратился в преступника, превратился в огромную ворону в человеческом обличье.

Ху Бугуй выдавил слова сквозь зубы: “Лу Цинбай, что ты имеешь в виду?”

Лу Цинбай нисколько его не боялся. Во всяком случае, он знал, что тот не сможет выползти из-за экрана. Поэтому он сразу перешел к делу: “Я говорю, что даже если вы не отпустите его, вы все равно не сможете его спасти. Поскольку это его собственная просьба, было бы лучше позволить ему вернуться...”

“Невозможно.”, - отрезал Ху Бугуй.

Лу Цинбай внезапно прервал его, изменившись в лице быстрее, чем в сычуаньской опере. Только что это было лицо кроткого и нежного помощника; в следующее мгновение он превратился в двоюродного брата якши*. Он с грохотом ударил кулаком по столу и разозлился: “Это невозможно только потому, что ты говоришь, что это невозможно? Ху, ты доктор или я доктор? Что ты делаешь, вмешиваясь, когда ни хрена не понимаешь? Как ты думаешь, исцеление психологической травмы - это вопрос возвращения его обратно и приклеивания пары пластырей к его лбу? Даже эти Синий Печати знают закон уравновешивания противоположных эмоций, ты, проклятая...”

* Якши - оборотни с непостоянным внешним обликом.

“Горилла.”, - вставил Сюй Ру Чун.

“Ты, проклятая горилла!”

Ху Бугуй нахмурился. В вопросах, где окончательное решение оставалось за ним, он всегда держал свое слово. Но в вопросах, которые он не понимал, он всегда мог прислушаться к доводам других, хотя Лу Цинбай больше походил на то, что он взыскивал долги или искал драки, что угодно, кроме того, чтобы быть разумным. Поэтому он спросил: “Ты имеешь в виду, что позволить ему вернуться в серый дом может быть полезно для его психологического восстановления?”

Лу Цинбай махнул рукой и повернулся к Су Цину. “Если вы сейчас придете на лечение, это будет трудно. Если вы вспомните своего друга, это усугубит ваше чувство вины. Для такого Серого Тюленя 2-го типа, как вы, с этим будет особенно трудно справиться. Возвращение будет означать борьбу с огнем. Результат может быть лучше. Но если вы решите вернуться, чтобы спасти его, вы должны все хорошенько обдумать. Возможно, вы не сможете спасти его и сами будете сломлены там. Человек не может восстать из мертвых.”

Су Цин израсходовал почти все свое мужество, крича на Ху Бугуя. При этих словах он замер. Немного растерявшись, он поднял глаза на Лу Цинбая.

Лу Цинбай не издал ни звука, только посмотрел на него пронзительным взглядом. Спустя долгое время Су Цин, наконец, медленно и нерешительно кивнул. Он почувствовал горечь в желудке, все его внутренности затряслись. Среди голосов каждой клетки его тела, кричащих: «Кивни, и ты труп.», - с пересохшим горлом он сказал: “Я, я возвращаюсь.”

Ху Бугуй посмотрел на него, затем молча открыл дверцу машины и выпустил его. Он сунул руку под водительское сиденье, порылся там и достал маленькую коробочку. “Тогда я подготовлю тебя.”

Он открыл коробку и достал шприц. Он посмотрел в глаза Су Цину, как бы спрашивая его мнения. Су Цин поколебался, затем молча закатал рукав и протянул руку.

Делая ему укол, Ху Бугуй объяснил: “Это простой блокатор, недавно разработанный. Он еще не был протестирован, но тебе не нужно беспокоиться. У него нет побочных эффектов. Хотя я не могу сказать, имеет ли это эффект...”

Сюй Ру Чун поспешил протрубить в свою собственную трубу: “Эффект заключается в том, что до определенного момента он может блокировать влияние внешних эмоций на вас, когда вы пассивно поглощаете эмоции. Я сделал его, вы можете не беспокоиться о качестве.”

Су Цин посмотрел на жалкую малолитражку рядом с ним. Он не только не расслабился, но и еще больше напрягся.

Затем Ху Бугуй достал серебряную серьгу. Он осторожно приподнял волосы на виске Су Цина и поднес серьгу к оригинальной серьге Су Цина. Раздался слабый звук, и в следующее мгновение серебряная серьга в форме розы стала такой же, как его оригинальная черная серьга. Ху Бугуй придвинулся немного ближе и неуклюже надел его для него. Он тихо сказал: “Это коммуникатор. Он может оставаться на связи со мной двадцать четыре часа в сутки, и у него есть функция позиционирования. Это поможет нам найти базу Синих Печатей.”

Этот жест был слишком интимным. Это заставило Су Цина внезапно вспомнить обстоятельства их первой встречи. Он почувствовал, что атмосфера становится наводящей на размышления. У него неестественно перехватило дыхание, и он опустил глаза.

Надев ему серьгу, Ху Бугуй отпустил Су Цина. Он добавил: “Я не могу дать тебе очевидное оружие. У тебя не было специальной подготовки, это было бы легко обнаружено и подвергло бы тебя опасности. Я могу дать тебе только это. Ты правша?”

Говоря это, он достал из шкатулки кольцо. Глаза Су Цина широко раскрылись. Он подумал: «Черт возьми, в чем проблема этих людей? Почему все их “инструменты” такие? Правая рука или нет, мог ли он просто... просто небрежно надеть на себя кольцо вот так?»

Его лицо напоминало синий экран смерти, он стоял там, как мумия, позволяя Ху Бугую взять его окоченевшую лапу и надеть кольцо на средний палец правой руки. В тот момент, когда он надел его, кольцо исчезло. Су Цин с любопытством осмотрел руку. Кольцо все еще было там, только оно было невидимым.

Ху Бугуй поднял палец и проинструктировал: “Здесь есть выключатель. Ты можешь использовать свой большой палец, чтобы управлять им.”

Затем он нажал на что-то, и из среднего пальца Су Цина вырвалась нить электрических искр. Ху Бугуй очень быстро увернулся, но стена перед ними была опалена, что напугало Су Цина.

“Ты можешь использовать его, чтобы защитить себя.”, - сказал Ху Бугуй.

Су Цин посмотрел на следы того, что казалось ударом молнии, на стене, и сглотнул. Он подумал, что это должно быть чрезмерная сила в целях самообороны.

Наконец, Ху Бугуй указал на свою шею. “Магнитный шейный браслет сломан. Если ты действительно собираешься вернуться...будь осторожнее. Не дай этому раскрыться.”

После этого предложения Ху Бугуй совершенно не знал, что сказать. Су Цин посмотрел на него, затем повернулся и пошел. Он был весь в грязи, его воротник был порван, а на рукавах все еще виднелась кровь. Его волосы не были подстрижены слишком долго и были немного отросшими. Он слегка волочил одну ногу. Он был похож на бродягу, спасающегося от голода.

Ху Бугуй стоял у дверцы машины, сунув в рот сигарету и, не двигаясь, наблюдал за его удаляющейся фигурой.

Су Цин прошелся немного, а затем, как будто что-то почувствовав, обернулся и посмотрел на Ху Бугуя. Он услышал, как тот сказал: “Ты рискуешь своей жизнью. Ты должен все хорошенько обдумать... и быть осторожным.”

Это было так, как будто он говорил ему прямо в ухо. Су Цин прикоснулся к серьге в его ухе и понял, что звук исходит от коммуникатора. Его шаги замерли. Затем он повернулся и пошел дальше, не оглядываясь.

Лу Цинбай прокомментировал: “Как нож в сердце.”

Сюй Ру Чун сказал: “Вечное расставание.”

Лу Цинбай добавил: “Душераздирающее прощание.”

Сюй Ру Чун продолжил передачу идиом: “Сорокопут летит на восток, а воробей летит на запад.”

Су Цин завернул, и его фигура исчезла. Ху Бугуй наконец сел в машину и поднял экран над головой, убрав их обоих с глаз долой и из головы.

Су Цин вернулся один в маленький домик, где его держал Чэнь Линь. Его шаги замерли у двери. Он ожесточил свое сердце и, наконец, поднял ногу и вошел. Он рухнул на диван и крепко заснул.

Когда он проснулся, было уже совсем темно. Внутри не горел свет. О его царапинах позаботились. Су Цин вяло сел, поднял голову и увидел Чэнь Линя, стоящего у окна и смотрящего на улицу, похожего на одинокий и мрачный силуэт.

Услышав движение, Чэнь Линь медленно повернул голову. Су Цин почувствовал сильный запах крови и заметил, что на плече Чэнь Линя была пулевая рана, которая все еще кровоточила. Его лицо было бледным, очки съехали набок, а дыхание было немного учащенным. Но он слегка улыбнулся Су Цину. “Ты проснулся.”

Глава 17 - Подводные течения

Он улыбнулся, как подозрительный незнакомец, приносящий подарки. Су Цин внутренне содрогнулся и подсознательно захотел прикоснуться к шее, но он держался изо всех сил.

Сказав это, Чэнь Линь молча повернулся и пошел на кухню. Су Цин никогда не думал, что в доме утонченного лорда Чэня будет человеческая еда. Затем он увидел, как Чэнь Линь достает из холодильника пакет с хлебом и молоком. Он положил их на стол и сказал: “Я давно не возвращался. В холодильнике нет ничего, кроме пива. Ты можешь обойтись тем, что съешь это.”

Су Цин разорвал пакет с хлебом и осторожно отщипнул ногтями предполагаемый «ломтик». Эта штука пролежала там бог знает сколько времени. Он был твердым, как камень, и сыпал крошками. Поэтому Су Цин автоматически перевернул пакет с молоком и проверил дату изготовления. Как и ожидалось, срок годности давно истек. Присмотревшись повнимательнее, оказалось, что это продукт Sanlu*.

* Sanlu Group (三鹿集团) - китайская молочная компания, которая закрылась в 2008 году после скандала В сентябре 2008 года она была вовлечена в скандал с фальсифицированным сухим молоком, в результате которого пострадали около 294 000 китайских младенцев и погибли шесть человек.. Предполагая, что действие романа происходит примерно в то время, когда он был написан, в 2010 году, это молоко очень старое.

Чэнь Линь тем временем снял пальто и, наполовину обездвиженный, вошел в спальню, с его плеча капала кровь. Он достал аптечку первой помощи, сел на диван и начал обрабатывать свою рану.

После целого дня метаний Су Цин был так голоден, что его желудок прилип к спине. Он подумал, что его зубы все еще в хорошем состоянии, поэтому сел и начал хрустеть этим потрясающим сушеным хлебом. Откусив половину ломтика, он почувствовал кислый вкус на щеках и остановился, украдкой поглядывая на Чэнь Линя.

Чэнь Линь выглядел как четырехглазый симпатичный мальчик, но на самом деле его фигура была весьма впечатляющей. Он снял рубашку и вытер кровь, обнажив красивые, крепкие мышцы. Су Цин впервые увидел подлинную «Синюю Печать». Она была под ключицей Чэнь Линя, тоже в форме полумесяца, примерно такой же формы, как Серая, но она совсем не была ярко-синей; она выглядела немного тусклой.

Чэнь Линь снял свои разбитые очки и отбросил их в сторону. Его глаза были слегка налиты кровью, отчего черты его лица казались жесткими и бесчувственными. Он был очень неразговорчив. Он достал что-то вроде пинцета из очень высокотехнологичной на вид маленькой аптечки первой помощи и прицелился в свою рану. Он дважды нажал на «пинцет». Штука издала тихий звук, и с ее конца автоматически выскочил зажим, воткнувшийся прямо внутрь.

Су Цин оскалил зубы. «Надеюсь, это чертовски больно, сукин ты сын.», - подумал он.

Как будто что-то почувствовав, Чэнь Линь поднял на него глаза. Су Цин быстро отвел взгляд, как провинившийся вор, и вгрызся в хлеб, как грызун, скрепя передними зубами. К счастью, у Чэнь Линя не было лишней умственной энергии, чтобы обратить на него внимание. Слабый холодный пот выступил на его лице. Он отпустил «пинцет». Словно обладая собственным сознанием, эта штука оставалась в его ране, автоматически ища пулю внутри.

Через мгновение раздался тихий звук, и «пинцет» выпал из плеча Чэнь Линя, прихватив с собой окровавленную пулю.

Су Цин услышал, как Чэнь Линь глубоко вздохнул.

Чэнь Линь откинулся на спинку дивана и на некоторое время закрыл глаза. Он не перевязал свою рану. Су Цин случайно взглянул на рану и был так удивлен, что кусок хлеба выпал у него изо рта — рана закрывалась со скоростью, видимой невооруженным глазом, клетки расщеплялись быстрее, чем раковые клетки. Менее чем за пять минут рана зажила.

Синяя Печать Чэнь Линя стала еще тусклее. Его рана заживала лучше, но лицо выглядело хуже. Возможно, это было из-за освещения, но оно на самом деле казалось пепельно-бледным.

С хлебом во рту Су Цин широко открыл глаза и посмотрел на него. Он не смог удержаться и спросил: “Ты... можешь исцелить себя? Без швов и бинтов?”

Чэнь Линь поднял глаза — казалось, его веки были необычайно тяжелыми. Он взглянул на Су Цина и кивнул.

Су Цин задумался, а затем не удержался и задал еще один вопрос: “Значит... ты можешь исцелить любые повреждения самостоятельно?”

На этот раз Чэнь Линь заговорил. Его голос был немного хриплым, и он говорил гораздо медленнее, чем раньше. Немного неуверенно он сказал: “В принципе, пока в моем теле нет посторонних предметов, я могу исцелить все, что не является смертельной раной.”

Су Цин, изо всех сил стараясь не обращать внимания на неприятный запах, проглотил «старое» молоко, думая: Неудивительно, что он богат. Я слышал, что стоимость мяса растет. Если вы сможете отрезать кусочек и снова и снова выращивать его, таким образом, вы могли бы пойти и продавать мясо. Это ведение бизнеса без накладных расходов.

Чэнь Линь больше не обращал на него внимания. Он откинулся назад, выглядя как портрет покойного. Единственными звуками в комнате были чавканье Су Цина и треск сухого хлеба. Примерно через полчаса снаружи просигналила машина. Су Цин застыл, но Чэнь Линь открыл глаза, как восставший труп, и резко выпрямился. Он поднял свою сброшенную рубашку и завернулся в нее. Обращаясь к Су Цину, он сказал: “Мы возвращаемся.”

Затем, как будто что-то вспомнив, он достал из кармана контроллер для магнитного ошейника. Руки Су Цин дрожали. Его пульс подскочил сразу до 140. У него была только одна мысль — все кончено, он видит меня насквозь.

В этот момент из коммуникатора внезапно раздался голос Ху Бугуя: “Не бойся.”

Все было хорошо до тех пор, пока Ху Бугуй молчал. Когда он внезапно заговорил, Су Цин, непривычный к духовному наставнику, был так поражен, что плюхнулся на землю. Его быстро бьющееся сердце глухо стукнуло и почти перестало биться. Но Чэнь Линь несколько раз нажал на контроллер, затем оглянулся, как ни в чем не бывало, и сказал Су Цину: “Твой запрет снят. Ты можешь выйти.”

Голос Ху Бугуя снова прозвучал у него в ухе: “Не нервничай. Хотя магнитный ошейник сломан, некоторые его поверхностные функции можно имитировать с помощью коммуникатора и кольца, которое ты носишь. Мы даже можем временно не дать ему узнать об этом. Наш технический персонал следит за этим.”

Су Цин безучастно отряхнул свою задницу и поднялся с земли. Он думал, что этот план с внедренным агентом на самом деле был аферой. Каждая секунда была испытанием для тела и разума. Еще несколько подобных случаев, и Чэнь Линю не пришлось бы ничего предпринимать; его душа вышла бы прямо из его тела и поднялась до небес.

Чэнь Линь стоял у двери, ожидая его. Его взгляд упал на Су Цина. Когда Су Цин уже собирался переступить порог, фортуна улыбнулась его усилиям. Без руководства он сделал жест, остановил ногу в воздухе, а затем медленно убрал ее. Он схватился за дверной косяк одной рукой и со страхом выглянул наружу, в его понимании, у кого-то, кто пострадал из-за этой штуки, был бы ментальный блок по этому поводу.

Ему было что скрывать, и он не осмеливался посмотреть прямо на Чэнь Линя. Его сердцебиение было учащенным. Он был не уверен и напуган. Таким образом, ему действительно удалось ввести Чэнь Линя в заблуждение. Последний, проявив редкое терпение, сказал: “Теперь ты можете выходить.”

Затем, опираясь на дверь, Су Цин, пошатываясь, вытянул ногу, как восьмидесятилетняя дама. Пятна крови, которые он оставил после себя, все еще были на двери. Он сделал паузу, затем, наконец, зашаркал прочь, если бы вы не знали его лучше, вы бы подумали, что он очень не хочет покидать эту драгоценную территорию.

Машина с базы ждала у ворот. Су Цин, как и раньше, был с завязанными глазами. В темноте он по незнанию несколько раз переходил из рук в руки и, наконец, вернулся на базу Синих. Повязка с глаз была снята. Он обнаружил, что снова стоит перед серым домом.

Было уже очень темно, на горизонте виднелась лишь полоска света. Взошла вечерняя звезда. С базы уходила большая толпа, но на обратном пути ряды сильно поредели. Остались только он и Чэнь Линь. Чэнь Линь молчал, стоя, заложив руки за спину, и глядя в небо под углом в сорок пять градусов, как несносный и невежественный маленький философ.

Когда Су Цин подумал, что его жизнь находится в руках этого маленького философа, он почувствовал себя тяжелым грузом, подвешенным в воздухе, его шансы на выживание полностью зависят от бога вероятности.

Он был усталым и измученным, и его пищеварительная система посылала красные сигналы, черствый хлеб и просроченное молоко застряли у него в желудке. Все его большие и маленькие раны начали болеть.

Су Цин посмотрел на возвышающийся серый дом и глубоко задумался о том, что он действительно сошел с ума.

В этот момент из фальшивой серьги снова донесся голос Ху Бугуя. Сигнал был не очень хорошим, как будто что-то его нарушало. Он лишь коротко сказал: “Сохраняй спокойствие. Не бойся.”

Но как я мог не бояться? Су Цин задумался. У меня нет твоей стальной кожи, которая может сломать зубы за один укус.

Постепенно поднялся ветер. Су Цин почувствовал озноб. Какие бы функции ни выполняли маленькие предметы на нем, помимо того, что сказал Ху Бугуй, Су Цин подумал, что Ху Бугуй, как и Чэнь Линь, мог чувствовать его неустойчивое психическое состояние. После паузы Ху Бугуй добавил: “Мы определяем местонахождение. Это не займет много времени. Не волнуйся.”

Независимо от того, что он говорил или делал, или даже если он сидел там и абсолютно ничего не делал, от этого человека исходило ощущение надежности. Хотя Су Цин думал, что он был заразным агентом невезения, по мере того, как он постепенно привык к его голосу, он чувствовал себя немного спокойнее. Он прикусил губу, вцепился в волосы и потер лицо.

Затем Чэнь Линь, который не двигался, целую вечность, как будто он превратился в Скалу Ама*, наконец, опустил голову, задумался и повернулся, чтобы сказать Су Цину: “Давай. Ты пока пойдешь со мной.”

*望夫石, буквально «камень, высматривающий своего мужа» - естественное скальное образование в Гонконге.

Су Цин уставился на него, не в силах понять, что значит «пойдешь со мной». Он глупо посмотрел на него. Чэнь Линь нахмурился. След жестокости появился в слегка зеленоватой глубине его глаз, отчего он внезапно показался диким и пугающим. Не тратя больше слов, он схватил Су Цина за воротник и потащил прочь. Су Цин, спотыкаясь, сделал несколько шагов за ним, задыхаясь так, что не мог отдышаться, едва удерживая запястье Чэнь Линя, оставляя за собой неровный след.

Он начал паниковать. О чем думал Чэнь Линь? Он не собирался позволить ему вернуться в серый дом? Тогда как насчет учителя Чэна? А где были другие Синие и Серые Печати? Был ли Тянь Фэн все еще жив?

Внезапно Чэнь Линь отпустил его. Су Цин продолжал сопротивляться по инерции и резко сделал шаг назад. Ему едва удалось удержаться на ногах. В следующее мгновение он услышал рев вертолетов. Он поднял голову и увидел несколько вертолетов, готовящихся к посадке. Выражение лица Чэнь Линя было тусклым и непроницаемым.

Су Цин глубоко понимал капризное настроение этого человека. Он стоял там, не смея даже громко дышать, притворяясь частью фона.

Вертолеты приземлились. Су Цин увидел, как несколько сотрудников, одетых в униформу «Утопии», поспешно вышли. Затем откуда-то подбежали четверо или пятеро белых халатов и вытащили изнутри человека - это был тупой комок мускулов Ли Гу, который пришел с пистолетом, чтобы похитить Су Цина.

Все тело Ли Гу было залито кровью, но его глаза были очень широко открыты. Было неясно, дышит ли он. У него был такой вид, словно его глаза вот-вот вылезут из орбит от ярости, а руки и ноги время от времени подергивались. До ушей Су Цина донеслись некоторые термины вроде «прорыв кордона» и «пространственная рваная рана».

Другие Синие и Серые Печати последовали за ними. Цзян Лань выглядела особенно мрачно — она вернулась одна; еще один «маленький серый» был списан со счетов.

У Су Цина не было времени заниматься остальными. Он вытянул шею, чтобы посмотреть, как Ли Гу уносят, чувствуя легкую радость. Предполагалось, что учитель Чэн будет Серым Ли Гу. Если бы большой идиот укусил пыль*, это было бы к лучшему! Он украдкой бросил еще один взгляд на Чэнь Линя и подумал: «Если бы ты пошел с ним, мир стал бы более совершенным местом!»

* Кусать пыль-значит быть побежденным или убитым, особенно в бою; быть уничтоженным или перестать существовать.

Но прежде чем его сон наяву закончился, он услышал резкий крик.

Волосы на затылке Су Цина встали дыбом. Он повернулся, чтобы посмотреть вместе с остальными. Это был «маленький серый» Ши Хуэйчжана, который был напуган до бесстрашия прогулкой и на самом деле пытался убежать. Все «маленькие серые» Ши Хуэйчжана были женщинами, а эта была длинноволосой большеглазой красавицей, хотя ее нынешняя внешность была не такой привлекательной.

Ши Хуэйчжан активировал магнитный ошейник. Су Цин и другие Серые Печати, каждый со своим выражением лица, стояли и смотрели, не в силах ничего сделать — она отчаянно металась по земле, ее глаза начали закатываться. Через некоторое время у нее больше не было сил дергаться, она только тяжело дышала, как умирающая рыба, дергалась, а ее лицо побагровело.

Ши Хуэйчжан не придавал этому никакого значения. Он даже не взглянул на нее. Вместо этого его безжалостный взгляд был прикован к Чэнь Линю. Женщина некоторое время дергалась, а затем постепенно перестала двигаться. Изо рта у нее пузырилась пена. Цвет ее кожи был таким, как будто все ее кровеносные сосуды лопнули, превратив ее лицо в ужасный фиолетовый цвет.

Су Цин стоял там, наблюдая, как ее зрачки начинают затуманиваться, и не смог удержаться, чтобы не сделать шаг назад — он знал, что она мертва.

Другие Серые были либо напуганы, либо оцепенели. Тянь Фэн внезапно опустился на колени и начал причитать, сопли и слезы смешались на его круглом лице. Он выглядел одновременно смешным и отчаявшимся.

Ши Хуэйчжан тяжело фыркнул и плюнул на труп женщины. Су Цин втайне сжал кулак. Но Чэнь Линь только спокойно взглянул на остальных. Не оглядываясь, он сказал Су Цину: “Пойдем со мной.”

Таким образом, он действовал так, как будто никого другого здесь не было.

Цзян Лань внезапно напомнила ему: “Чэнь Линь, сейчас у тебя есть только этот «маленький серый», чтобы использовать его.”

Чэнь Линь остановился и кивнул ей в знак того, что он услышал. Затем он проигнорировал ее предупреждение.

Глава 18 - Забор, Женщина, Собака.

Впервые Су Цин почувствовал сильное нежелание расставаться с этим серым домом. Он трижды оглядывался назад на каждый шаг, который делал вслед за Чэнь Линем. Начнем с того, что он не был вспыльчивым человеком, и когда он был достаточно раздражен, не было ничего, чего бы он ни сделал. Но теперь он чувствовал, что на его плечи легла тяжелая ответственность, поэтому он начал учиться подавлять свой гнев.

Но и слепо подавлять свой гнев тоже было не лучшим выходом. Он подумал, что, похоже, что-то не так с Чэнь Линем и этой толпой Синих Печатей. Он чувствовал, что, вернувшись в серый дом, будет чувствовать себя спокойнее, по крайней мере, там он был тираном на детской площадке со своей собственной территорией. Он создал небольшой альянс против 4-ых типов. Используя простые инструменты, он мог бороться с силами зла.

Но этот Чэнь, с его способностью читать мысли и магнитным ошейником, кто знает, сколько еще оружия было в его арсенале, которое он еще не достал? Наука иногда может быть настоящим мошенничеством.

Помимо неудачной речи Цзян Лань, казалось, что Ши Хуэйчжан и два человека, которых он возглавлял, испытывали разную степень серьезной вражды к Чэнь Линю. Ши Хуэйчжан, должно быть, давал выход своему гневу, когда убивал своего «маленького серого».

Су Цин был немного удивлен. Он подумал: «неужели Ши Хуэйчжан и другие действительно настолько бесполезны, что трое из них не смогли одолеть одного Чэнь Линя? В противном случае, если у них был конфликт, почему они не могли должным образом вывести его на чистую воду?»

Подумав об этом, он не смог удержаться и потер фальшивую серьгу.

Через мгновение оттуда донесся голос Ху Бугуя: “Я не знаю, о чем думает этот Синий. Будь осторожен. Не раздражай его. Его состояние нестабильное.”

Су Цин уставился на него. Он поднял глаза и осмотрел идущего перед ним Чэнь Линя, он заметил, что тот шел особенно большими шагами, немного торопливо, но слегка пошатываясь.

Чэн Вэйчжи сказал, что, хотя тела и разумы Синих Печатей были выносливее, чем у Серых, из-за существования новой энергетической системы, делает их способными отличать свои собственные эмоции от внешних и не терять контроль, как Серые, но это не означало, что они могли полностью избежать их воздействия.

Хотя у Синих были полноценные энергетические системы, у них не было полноценной метаболической системы. Через некоторое время им потребовалось внешнее вмешательство, чтобы очистить свои тела. Су Цин внезапно вспомнил слова самого Чэнь Линя: “Если мы долго не делаем чистку, мы впадаем в очень неустойчивое состояние, как Серый, впадающий в ментальный хаос во время своей первой миссии из-за отсутствия привычки. Наша печать тускнеет, наши глаза наливаются кровью, и...нам становится очень трудно нести ответственность за свое собственное поведение.”

Тусклые глаза, налитые кровью глаза, разве не в таком состоянии сейчас был Чэнь Линь? Су Цин вздрогнул, чувствуя, как его желчный пузырь переворачивается в животе, пропитывая кишечник желчью.

Он последовал за Чэнь Линем в еще более решительном молчании.

Чэнь Линь повел его через какой-то лес, вплоть до «вилл». Судя по внешнему виду, пейзаж был довольно хорош. Вокруг были разбросаны простые маленькие виллы с собственными дворами. Су Цин заметил, что крыши этих маленьких вилл были разного цвета. Они были разделены на четыре типа — красные, синие, желтые и зеленые. У первой виллы, мимо которой они прошли, была зеленая крыша. Су Цин поднял глаза и увидел иероглиф «Ши», написанный на дверной табличке. Он понял — именно здесь жили Синие Печати.

Отношение было таким же разным, как небо и земля. По сравнению с колонией сумасшедших в сером доме, один был президентским люксом, другой - многоместной кроватью в хостеле.

Су Цин вытянул шею, чтобы заглянуть во двор, и обнаружил, что там была собачья будка. Она выглядела довольно большой. Он сомневался — была ли внутри злобная собака?

Как раз в этот момент, возможно, услышав движение, из собачьей будки выполз... человек.

Глаза Су Цин широко раскрылись. Он стоял и тупо смотрел на нее. Он забыл продолжать идти вперед.

Это была женщина, которая выползла наружу. Су Цин узнал в ней Серую Печать, потому что он мог видеть печать у нее под ключицей... потому что на ней не было никакой одежды.

Она подняла голову, и ее глаза встретились с глазами Су Цин. Она бросилась к нему, как сумасшедшая, широко открыв рот, но не смогла издать ни звука. Су Цин могла сказать только по преувеличенным движениям ее губ, что она говорила «Помоги мне». Но вскоре она уже не могла идти дальше — потому что на ее шее был ошейник с цепью, как у собаки. Цепь была достаточно длинной, чтобы она могла выползти из «собачьей будки» и наклонить голову, чтобы попить воды из таза.

Су Цин не смог удержаться и сделал шаг вперед. Он протянул руку, чтобы открыть металлические ворота виллы. Когда его пальцы уже почти коснулись ворот, Чэнь Линь, который в какой-то момент остановился, внезапно тихо сказал: “Есть система распознавания отпечатков пальцев. Она не впускает никого, кроме владельца. Хочешь попробовать, каково это - быть убитым электрическим током?”

Су Цин отдернул протянутую руку и сжал ее в кулак, стиснув зубы, как будто таким образом он мог держать рот на замке.

Чэнь Линь повернулся и равнодушно посмотрел на женщину, волочащую за собой звенящую цепь. Он насмешливо рассмеялся. “В любом случае, как ты думаешь, что ты можешь сделать с Ши Хуэйчжаном?”

Су Цин с самого начала не считал его хорошим человеком. Он был всего лишь маленьким панком, и он твердо верил, что «хороший человек» - это оскорбление.

Когда он еще был молодым мастером, он слышал историю о сыне одного из друзей своего отца, человека, которого он встречал несколько раз, еще одного такого же бездельника, как он. Су Цин однажды ходил с ним на вечеринку и думал, что у него с этим маленьким подонком есть общий язык. Однажды маленький подонок отправился пить со своими друзьями. Он напился и устроил гонки по городу, сбил пешехода, ребенка каких-то рабочих-мигрантов.

И каков был результат? Вообще ничего. У его отца были деньги и связи. Взятка тут и там, и все было в порядке. У пары рабочих-мигрантов было больше, чем просто один ребенок. Они получили крупную сумму денег, проглотили свой гнев, промолчали и затаились.

Когда дело было решено, чтобы помочь ему оправиться от шока, его семья пригласила целую толпу на ужин. На пиру сопляк продолжал болтать: “Все в порядке, не тратьте силы, беспокоясь об этом. Значат ли что-нибудь эти пустяковые проблемы для таких людей, как мы? Мы можем уладить их с помощью каких-то денег, и в этом нет ничего особенного.”

В то время Су Цин принадлежал к «привилегированному классу». Ему повезло с рождением, и он оказался на вершине пищевой цепочки. Он думал, что справедливости не существует; любой, кто упоминал о справедливости, был не в себе.

Поэтому он никогда раньше так сильно не стремился к «справедливости», как сейчас. И никогда прежде в этом тесном, болезненном, деформированном мире он, как один из слабых, не был таким злым, таким... бессильным.

В его голове внезапно возникла фраза, очень не соответствующая личному стилю Су Цина — в этом мире нет справедливости; справедливость существует только в негодовании и самоутешении слабых и в совести сильных. Внезапно, как человек без совести, в этих обстоятельствах, когда ему оставалось только обижаться, он понял, что такое совесть.

Су Цин понял, что имел в виду Чэнь Линь, взяв его с собой. Не было никакой разницы между его положением и положением этой женщины. Живя в сером доме, он был «инструментом». На территории Синих он был «домашним животным».

Во рту у него был привкус ржавчины. Он случайно прокусил губу, когда Су Цин пришел в себя, он уже замахивался кулаком в лицо Чэнь Линя. Чэнь Линь без особых усилий схватил его за запястье.

Большой палец Су Цина неудержимо потер кольцо, спрятанное на его среднем пальце — эта штука могла вызвать удар молнии, а Синие Печати были бичами, которые заслуживали того, чтобы их поразила небесная молния.

Внезапно раздался настойчивый голос Ху Бугуя: “Не надо! Су Цин, не рискуй! Ты не знаешь, как управлять шоковым кольцом, вероятность того, что ты смертельно ранишь его, невелика, не зли его!”

“Ты хочешь ударить меня.” Чэнь Линь посмотрел на него, слегка наклонив голову. Его очки немного сползли вниз, и его налитые кровью глаза стали отчетливо видны Су Цину. “Ты продолжаешь желать мне плохого конца, я это чувствую.”

Сила хватки Чэнь Линя на запястье Су Цина возросла. Большой палец Су Цина был вынужден отпустить кольцо на среднем пальце. Он был прижат к стене, больно ударившись спиной.

Чэнь Линь злобно посмотрел на него. Затем, внезапно, он начал смеяться, все громче и громче, пока, наконец, смех не стал почти пронзительно резким. Он протянул руку и слегка повернул пальцами подбородок Су Цина. Затем, без предупреждения, он отпустил его. Его смех резко оборвался. “Не волнуйся, я тоже думаю, что однажды плохо кончу.”

В ушах у него зазвучал звон цепи, и в воздухе из ниоткуда появился отвратительный запах. У Су Цина не хватило смелости повернуться и снова посмотреть на нее. Он только молча последовал за Чэнь Линем, слегка потирая ушибленное запястье. Он опустил голову, ясный взгляд его глаз стал немного свирепым. «Синяя Печать», подумал он, «ты существо, которое ест, но не гадит, рано или поздно экскременты сведут тебя с ума».

У дома, где жил Чэнь Линь, была красная крыша. Чэнь Линь открыл ворота и втолкнул Су Цина внутрь. Су Цин пошатнулся, но затем твердо встал. Он оглядел двор.

Дом был большим, а двор не маленьким, но казалось, что за ним уже давно никто не ухаживал. Он зарос сорняками, в нем царила мертвая тишина заброшенного дома. Во дворе стояло дерево, под которым что-то было навалено. Су Цин подошел ближе и увидел, что это был труп большой кошки. Несмотря на то, что он гнил, все равно можно было сказать, что тело кошки было разорвано надвое, как будто что-то разорвало его на части.

Что-то... разорвало его на части.

Су Цин подсознательно посмотрела на Чэнь Линя. Чэнь Линь опустил голову. Выражение его лица было непроницаемым. Открыв дверь в дом, он сказал Су Цину: “Заходи.”

Су Цин не пошевелился. Указывая на тело кошки, он спросил: “Это твое?”

Чэнь Линь рассмеялся. У его улыбки был странный вид. Дыхание Су Цина становилось все более и более учащенным. Он почувствовал, что его спина взмокла от холодного пота. Даже его дыхание стало прерывистым.

Ху Бугуй тихо сказал ему на ухо: “Су Цин, успокойся.”

Су Цин закрыл глаза и попытался вспомнить профессора Чэна в сером доме, вспомнить душераздирающие вопли Тянь Фэна, вспомнить двор Ши Хуэйчжана с той женщиной, живущей там, как собака… «Я должен успокоиться», тупо повторил он про себя. Успокоить себя…

Затем он сделал шаг вперед. Его колени ослабли, и он чуть не упал. Стиснув зубы, он сумел удержаться на ногах и пройти внутрь мимо Чэнь Линя.

Входная дверь виллы закрылась за ним. Он вошел в комнату с ощущением, что в ней нет жизни. Чэнь Линь сказал: “Самая дальняя комната слева на втором этаже. Ты можешь воспользоваться ей.” Затем он больше не обращал на него внимания. Он ушел, не сказав ни слова.

Су Цин немного постоял в гостиной и решил, что Чэнь Линь действительно не вернется, затем вздохнул, вытер пот и пополз вверх по лестнице. Его не особенно заметные эмоциональные ресурсы были сильно перегружены работой.

Он пришел в комнату, указанную Чэнь Линем. Как только он вошел в дверь, он понял, что здесь кто-то раньше жил. На деревянном столе виднелись следы от ногтей. Су Цин заставил себя не думать о тревожном вопросе, о том, куда делся человек, который жил здесь раньше. Он вошел с тревогой, а затем позволил своему воображению разгуляться на весь день. Он не услышал никакого движения со стороны Чэнь Линя. Затем его кишки, которые были заполнены просроченным молоком, снова потребовали пищи. Наконец он встал, чтобы порыться в холодильнике, и нашел кусок пиццы. На этот раз он не стал смотреть на дату изготовления, чтобы не расстраивать себя. Он схватил его и съел.

Насытившись, он принялся рыться в комнате. Она была не очень большой, но в ней была собственная ванная комната, книжная полка и платяной шкаф. Су Цин достал из него рубашку и померил ее. Он обнаружил, что она была хорошей, только немного просторной. Он предположил, что её оставил человек, который жил здесь раньше.

После того, как он все перерыл, он устал. Он пошел в ванную, чтобы смыть дневную кровь и грязь. Он переоделся в чистую одежду. Плечи были немного широковаты, поэтому рукава были длинными. Он подвернул их, сел в кресло, и взял с полки книгу, коротая время.

До полуночи от Чэнь Линя не было никакого движения. Су Цин не смог удержаться и заснул.

На следующий день от Чэнь Линя по-прежнему не было никаких известий. Третий день… Вечером третьего дня, когда Су Цин начал немного расслабляться, Чэнь Линь пришел в его комнату без предупреждения.

Его налитые кровью глаза были малиновыми. Он схватил Су Цина за шею и прижал его к столу. Прежде чем Су Цин успел сообразить, что происходит, его голову заставили поднять. Затем рубашка, которая была на нем, внезапно разорвалась…

Глава 19 - «Утопия»

Су Цин не знал, принимал ли Чэнь Линь афродизиак или он был отравлен, что привело к аномально высокой температуре его тела и аномально странному поведению.

В тот момент, когда Чэнь Линь набросился на него, он действительно был напуган. На мгновение он подумал о трагически погибшем большом коте во дворе. Затем Чэнь Линь начал срывать с него одежду, одной рукой придерживая его за плечо, крепко прижимая половину его тела к столу. Су Цин едва избежал вывиха. Его ноги непроизвольно оторвались от земли и были грубо раздвинуты Чэнь Линем, когда он попытался спустить штаны.

Тогда Су Цин понял, что он не собирался убивать его, он только хотел принудить к сексу.

Вынужденный секс — на самом деле, Су Цин не так уж сильно заботился об этом. Поскольку жизнь состояла из одного события за другим, достигнув этого момента, он действительно был всего в одном миллиметре от того, чтобы быть изнасилованным и убитым.

Это было известно как отсутствие чувства зуда, когда было достаточно вшей, и отрастание толстой кожи после достаточного количества ран. Начнем с того, что он вообще не был порядочным человеком. Он считал, что, хотя эти вещи должны делаться добровольно с обеих сторон, иногда обстоятельства находятся вне вашего контроля. Это было все равно, что позволить паршивой собаке укусить себя. В любом случае, вы бы не пропустили этот кусочек плоти.

Но... все равно, он не хотел, чтобы эта собака Чэнь укусила его.

Его рубашка уже была испорчена, свисая с тела полосками. Он повернул голову и увидел на столе вазу. Цветы завяли, остались голые стебли и ваза с холодной водой. Су Цин воспользовался представившейся возможностью. Он ткнул Чэнь Линя локтем в подбородок, слегка отбросив лицо Чэнь Линя в сторону. Он приподнялся и в отчаянии пополз обратно по столешнице. Он поднял вазу и обрушил ее на голову Чэнь Линя.

Бам. С головой Чэнь Линя все было в порядке, но ваза разбилась. Несколько сухих веточек застряли в волосах на висках Чэнь Линя, куда сваха обычно клала цветы, а холодная вода лилась ему на голову и лицо.

Ху Бугуй, этот духовный наставник, действительно никогда не отдыхал. Хотя большую часть времени, когда Су Цин был одна в комнате и говорил ему всякую чушь, он особо не реагировал, он не молчал, когда нужно было говорить.

Су Цин услышал, как он сказал: “Активируй ударное кольцо, установи его на максимальную мощность. Независимо от того, куда ты ударишь, оно может вырубить его в течение трех секунд. Тогда я скажу тебе, что делать!”

Тогда... он будет разоблачен всего через три дня работы под прикрытием. Су Цин не удержался и сделал паузу, но Ху Бугуй внезапно повысил голос: “Двигайся! Чего ты ждешь?”

Но когда большой палец Су Цин коснулся переключателя ударного кольца, Чэнь Линь, которого окатили водой, перестал двигаться. Некоторое время он смотрел на него со сложным выражением лица, затем медленно…отпустил.

Су Цин сел на стол. Почувствовав, что в комнате прохладно, он подобрал свою похожую на тряпку рубашку. Он увидел, как Чэнь Линь закрыл лицо руками, сделал два шага назад, прислонился к стене и соскользнул вниз. Он выглядел несчастным. Су Цин смахнул упавшие на него осколки вазы. Его нижняя часть спины была в синяках от удара о край стола. Это было больно. Он оскалил зубы и подумал: «Черт, он выглядит так, будто вот-вот заплачет по своему папочке, как будто это кто-то так поступил.»

Чэнь Линь дрожал всем телом, его голова и лицо были покрыты своевременным дождем, который Су Цин вылил на него. Из его горла вырвались невнятные звуки. Возможно, он плакал или смеялся.

Су Цин отодвинулся назад. Он увидел деревянную трубку, висящую на стене, которая, возможно, была поперечной или вертикальной флейтой. Он схватил её и выставил перед собой, как палку, чтобы побить собаку.

Но Чэнь Линь даже не взглянул на него. Он встал, пошатываясь, открыл дверь и удрученно вышел.

Су Цин некоторое время держала палку вытянутой вперед. Внезапно Ху Бугуй вздохнул и тихо сказал: “Прости, я не должен был соглашаться позволить тебе...”

Су Цин подумал: «Мы достигли той точки, когда от "прости" столько же пользы, сколько от дерьма на палочке.» Раз за разом он был слишком напуган. Теперь, хотя его руки и ноги все еще чувствовали слабость, он как будто выработал иммунитет к страху. В его сердце поднялся безрассудный героизм. Он подумал: «Если меня разорвет пополам, то меня, блядь, разорвет пополам.» Я чертовски боюсь. Дайте мне еще восемнадцать лет, и в худшем случае, я буду в порядке. Если ты тоже посмеешь бросить меня под ту большую пагоду, я превращусь в злобного призрака, как только закрою глаза, и буду скрести в твою дверь каждую ночь от заката до рассвета!

Поэтому он глубоко вздохнул и спрыгнул со стола, испытав очередной приступ глупой храбрости. Он толкнул приоткрытую дверь, подошел к лестнице и спустился вниз.

Чэнь Линь сидел на диване в гостиной со шприцем в руке. Услышав движение, он поднял на него глаза. Его глаза или их ободки были красными, так что у Су Цина создалось ошибочное впечатление, что он вот-вот заплачет.

Чэнь Линь опустил голову и молча воткнул шприц в свою плоть. Су Цин увидел, как он содрогнулся в конвульсиях и сделал несколько быстрых вдохов. Шприц выскользнул у него из руки. Затем его голова опускалась все ниже и ниже, пока почти не погрузилась в диван.

Почти неслышно, как будто разговаривая сам с собой, Су Цин сказал: “О, моя Леди Гага, он на самом деле употребляет наркотики...”

Фальшивая серьга переключилась на другой голос. Су Цин узнал в нем того шарлатана Лу Цинбая, которого видела на днях. Лу Цинбай по какой-то причине занял место Ху Бугуя. Он сказал: “Это не наркотики, это «чистка».”

Су Цин уставился на него. Он услышал, как Лу Цинбай сделал глоток воды и медленно произнес: “Капитан Ху только что был встревожен. Он вышел, чтобы понаблюдать за происходящим. Я подменяю его на некоторое время.”

Затем Чэнь Линь медленно успокоился. Он распластался и лег лицом вверх, глядя в потолок. Кроваво-красный блеск в его глазах исчез. Он казался гораздо более спокойным. Хотя Лу Цинбай сказал, что это не наркотики, Су Цин все еще думал, что его зеленоватое лицо и остекленевшие глаза были точь-в-точь как у опиумного наркомана.

Лу Цинбай сказал: “Принцип «очистки» на самом деле очень прост. Не думайте, что Синие Печати такие уж крутые. На самом деле они такие же, как и вы. На них также могут влиять чрезмерные эмоции. Со временем эндокринный дисбаланс приводит к симптомам менопаузы. «Чистка» - это использование определенного вида наркотиков для подавления всех его гормонов, связанных с эмоциями, использование внешней силы, чтобы успокоить его.”

Су Цин подумал: «Разве это не похоже на транквилизатор?» Не очень высокотехнологичный.

Лу Цинбай добавил: “Это также может в определенной степени облегчить психологическую травму, очищая оставшиеся эмоции внутри энергетического кристалла, которые не могут быть преобразованы, хотя это лечит симптомы, но не причину. Со временем им становится все легче и легче терять контроль, и время между употреблением наркотиков становится все короче и короче.”

Лежащий на диване, казалось бы, ржавый взгляд Чэнь Линя внезапно повернулся, медленно остановившись на Су Цине, встретив его надменный взгляд.

Чэнь Линь слабо рассмеялся. Хриплым голосом он сказал: “Жалеешь меня?”

Су Цин холодно рассмеялся.

Чэнь Линь сел, два раза негромко кашлянул и поманил его к себе. “Спускайся.”

Су Цин колебался. Чэнь Линь заметил это и слегка рассмеялся. “Что, боишься меня?”

Это косвенное подталкивание действительно подействовало на Су Цина. Он спустился вниз, не сказав больше ни слова. Чэнь Линь выглянул в окно, глубокие и неглубокие тени на его лице заставляли его выглядеть на много лет старше. Указав на достаточно роскошную виллу, он сказал Су Цин: “Посмотри на это. Нет никакой разницы между нами и «маленькими серыми. Мы все живем в клетках.”

Су Цин знал, что ему не следует говорить, но он случайно произнес жесткую фразу: “Есть большая разница — мы люди.”

Чэнь Линь повернулся, чтобы посмотреть на него. Су Цин непоколебимо смотрел ему в глаза, демонстрируя, что он не устрашён.

Возможно, из-за только что сделанной инъекции отношение Чэнь Линя было очень мягким. Он не был зол. Он только снова повернул голову и вдруг спросил: “Ты знаешь, что такое проект «Утопия»?”

Су Цин уставился на него, его глаза слегка расширились. Он смутно чувствовал, что Чэнь Линь раскрывает внутреннюю информацию, и не смог удержаться, чтобы не потянуться и не покрутить фальшивую серьгу. Лу Цинбай сразу же ответил: “Я слушаю, я слушаю, не перебивайте, дайте ему говорить.”

Чэнь Линь встал и открыл окно в гостиной. Откуда-то через окно доносились прерывистые мольбы и плач. Уголки его губ слегка дрогнули. Он тихо сказал: “Я не знаю, каково происхождение этих людей. У них есть чрезвычайно мощное научно-исследовательское учреждение, даже оружие. Они называют себя сотрудниками проекта «Утопия». Вначале мы все были... обычными людьми, которые подписывали с ними контракты.”

Лу Цинбай пришел в возбуждение. “Так это правда! Неестественная энергетическая система Синих Печатей на самом деле не возникает спонтанно, она искусственно стимулируется!”

Чэнь Линь продолжил: “Я не знаю, какова цель этого проекта. Я могу лишь приблизительно вывести некоторые намеки. Их основное содержание должно быть связано с «энергией».”

“Энергия?”, - Су Цин нахмурился.

Чэнь Линь не стал продолжать эту тему. Он только поднял голову и расстегнул две верхние пуговицы своей рубашки, обнажив синюю печать в виде полумесяца, которая снова стала ярко-синей. Как бы разговаривая сам с собой, он сказал: “Знаешь, иногда этот знак напоминает мне знак качества на свинье.”

Су Цин скрестил руки на груди, используя очень недружелюбный язык тела, чтобы выразить — ты это заслужил.

Чэнь Линь насмешливо рассмеялся, затем продолжил: “Здесь все держат домашних животных. Ши Хуэйчжан держит женщин, Цзян Лань держит животных, и мне нравится привозить одного-двух серых, чтобы составить мне компанию. Люди, которых я возвращаю, не должны поглощать эмоциональную энергию, как обычные «маленькие серые». Ты мог бы сказать, что их жизни ничего не угрожает... но по какой-то причине, возможно, из-за типа их энергетического кристалла, даже в этом случае люди, которых я возвращаю, в конечном итоге впадают в депрессию по самым разным причинам.”

Су Цин понимал, почему его вернули — это было потому, что он был особенно черствым и особенно живым и, казалось, очень маловероятно, что он впадет в депрессию… На самом деле, он сам не понимал, как он оказался 2-ым типом.

“Но, похоже, ты предпочел бы вернуться в этот сумасшедший дом.” Чэнь Линь повернулся, чтобы посмотреть на него. “Поскольку я объяснил тебе это сейчас, ты можешь выбрать. Остаться здесь или вернутся в то место.”

Глаза Су Цина широко раскрылись. Он думал, что его утренние придирки ко всем, от Бодхисаттвы Гуаньинь до Иисуса Христа, наконец-то привели к тому, что какой-то бессмертный прошел мимо и услышал его. Это было все равно, что купить лотерейный билет на пять миллионов юаней.

Чэнь Линь продолжил: “Не думай, что я делаю это по доброте душевной. Это главным образом потому, что ты единственный «маленький серый», который у меня сейчас есть. Если я оставлю тебя здесь, пройдет совсем немного времени, прежде чем у меня закончится энергия, и тогда они… Я... пока не могу умереть. Я все еще не свободен.”

Су Цин абсолютно не слышал его последних искренних слов. Он категорически заявил: “Я возвращаюсь!”

Чэнь Линь пристально посмотрел на него, кивнул, показывая, что понял, затем наклонился в сторону и закрыл глаза. Итак, в тот же вечер Су Цин счастливо вернулся в свой сумасшедший дом в соответствии со своими собственными желаниями и присоединился к собранию душевнобольных. Ввиду того факта, что всего за несколько дней работы под прикрытием он столкнулся с рядом трудностей и лишений, и что проблема его морального облика была серьезной, Су Цин тайно решил сменить свое имя и называть себя Су Цзечэн*.

* Ссылка на Ю Цзечэна, главного героя романа и телесериала 潜伏 (английское название: Lurk); Ю Цзечэн - шпион Коммунистической партии в Гоминьдане.

Он был невозмутим, но Ху Бугуй - нет.

После возвращения с последнего пира, успешно установив связь, члены подразделения RZ подумали, что их капитан Ху был немного выбит из колеи. Ху Бугуй обычно говорил мало, держался особняком, ни с кем не вступал в посторонние разговоры. Он был типичным примером человека, который много делал и мало говорил. Его чувство ответственности было первоклассным; он не стал бы перекладывать на других ответственность, которая принадлежала ему. Таким образом, он молча взял на себя вину за крупный «несчастный случай» с Су Цином.

В течение трех дней и двух ночей после того, как Су Цин был доставлен обратно, Ху Бугуй три дня и две ночи внимательно наблюдал из своего кабинета. Только когда он видел, что Су Цин спит и ему ничто не угрожает, он ложился на свой стол и некоторое время дремал, а затем сразу же просыпался, если из коммуникатора доносилось шевеление. Тем временем он полностью передал работу по обнаружению базы Синих Печатей Сюй Ру Чуну, пока Чэнь Линь внезапно не потерял контроль.

Сюэ Сяолу, которая только что пришла в его кабинет, чтобы доложить о ходе работ, увидела, как капитан Ху внезапно вскочил и случайно опрокинул чашку чая. Он пристально следил за изображением с наномониторинговой системы коммуникатора, ногти впивались в его плоть.

Только когда сигнал тревоги прошел, он несколько раз прошелся по своему кабинету, как загнанный зверь, и сказал Сюэ Сяолу позвать Лу Цинбая «на замену». Затем он вышел, не издав ни звука.

Первоначальный план состоял в том, чтобы использовать технологические методы для определения местоположения базы Синих, а затем, избегая оповещения противника, тихо собрать подразделение специальной полиции, чтобы окружить его. Засада, снаряжение, внезапное нападение - все это было спланировано заранее. На данный момент Сюй Ру Чун уже определился с семью потенциальными областями, но Ху Бугуй не хотел больше ждать. Игнорируя Сюй Ру Чуна, он отдал приказ и лично вывел людей, чтобы расследовать потенциальные области одну за другой ... полностью разрушив первоначальный план, решив использовать насилие, чтобы обуздать насилие.

Так начался крестовый поход идиота, названный Сюй Ру Чуном «Операцией Парамеции*».

* Параме́ции, или инфузории туфельки - вид инфузорий, одноклеточных организмов из группы альвеолят.

Глава 20 - Тупик

Поскольку они были обеспокоены предупреждением врага и не осмеливались подвергать риску Серых Печатей и заложников, подразделение RZ, они могли подвергнуть риску только себя.

Для технических ботаников любые риски, которых можно было бы избежать, были бы исключены, технологические решения использовались бы, насколько это возможно, и было бы лучше, если бы не было ни крови, ни жертв. Но для полевого персонала эффективность была королем; идти с оружием наперевес было лучшим вариантом.

Итак, Сюй Ру Чун сошел с ума, показывая, что он может выиграть эту технологическую войну. К сожалению, Ху Бугуй вел себя так, как будто его вообще не существовало. Он самодержавно провел короткое совещание и быстро определился с новым курсом действий.

Сюй Ру Чун запротестовал: “Вокруг базы Синих определенно будут применены методы экстренной защиты. Как только вы приблизитесь, вас обнаружат...”

Ху Бугуй на мгновение замолчал. “Иди, найди мне форму и велосипед China Post.”

Сюй Ру Чун: “...”

Фан Сю быстро нашел нужные предметы, и Ху Бугуй быстро изменился. Он надел кепку и превратился в самого мрачного, самого внушительного курьера в китайской почтовой системе, он выглядел так, словно собирался доставить бомбу, а не почту.

Ляо Чэнь Юань на мгновение замолчал, затем, наконец, не удержался и заговорил: “Капитан Ху, я думаю, что это немного рискованно.”

Сюй Ру Чун увидел его открытие. “Вот именно. Это определенно ни к чему вас не приведет. Если вы все-таки попадете на базу то эти вооруженные и опасные... те…как зовут этих людей?”

“Утопия.”, - вставил Лу Цинбай.

“Верно, те люди. У каждого из них есть пистолет, и они сделают из вас решето!”

Ху Бугуй посмотрел на Сюй Ру Чуна и ничего не сказал, продолжая вести себя так, как будто его не существовало. Как будто такого человека здесь не было, он повернулся и приказал: “Высадите меня в километре от потенциальных зон и позаботьтесь о том, чтобы не вызвать подозрений. Цинь Ло и Фан Сю, сотрудничайте со специальным полицейским подразделением. Оставайтесь на связи. Чэнь Юань, спрячься, и обеспечь дальнее прикрытие.”

Цинь Ло немного колебалась. “Капитан...”

Ху Бугуй посмотрел на нее. “У тебя есть какие-нибудь возражения?”

Цинь Ло на мгновение замолчала, затем щелкнула каблуками. “Нет, сэр.”

Ху Бугуй принял от Лу Цинбая очки из простого стекла и прикрыл глаза. Его присутствие казалось немного более добрым и менее угнетающим; он действительно выглядел более убедительно.

На очках была кнопка. Нажав на нее, Ху Бугуй мог переключаться между тремя каналами на левом объективе. Один был связан с другим полевым персоналом, работающим в специальном полицейском подразделении, один был связан со штаб-квартирой, а последний был связан с Су Цином.

Он переключил канал на Су Цина, затем повернулся к Лу Цинбаю и сказал: “Я буду присматривать за ним, но будут времена, когда я не смогу этого делать. Ты немного присмотришь за ним из штаба.”

Сюй Ру Чун увидел, что никто не обращает на него внимания. В погоне за ощущением присутствия он начал шуметь: “Капитан Ху, вы не можете настаивать на том, чтобы все было, по-вашему. Вас обязательно поймают, и после того, как вас поймают...”

Ху Бугуй взглянул на него и тупо сказал: “Я не заставляю тебя идти.”

Сюй Ру Чун на мгновение онемел, затем осознал смысл этих слов и почувствовал, что на него смотрят свысока. Он забился в угол в убитом горем молчании.

Ху Бугуй быстро сказал: “План 2, выдвигайтесь.”

По его приказу подразделение RZ двигалось с чрезвычайной эффективностью. Фан Сю взвесил оружие к плечу и взглянул на Сюй Ру Чуна. Он погладил его по голове и утешил: “Все в порядке, ты техник, просто выполняй свою техническую работу.”

Сюй Ру Чун поднял голову и мрачно сказал ему: “Ты веришь в это? Однажды я стану сверхчеловеком. У меня предчувствие!”

Фан Сю поднял голову к потолку, помолчал, затем кивнул вопреки собственным убеждениям. Сюй Ру Чун вздохнул и с энтузиазмом продолжил: “Определенно наступит поворотный момент. Как ты думаешь, что это будет? Метеорит или...”

Фан Сю поднял к нему палец и с необычной серьезностью сказал: “Я знаю.”

Сюй Ру Чун посмотрел на него, полный ожидания. Фан Сю сказал: “Все, что тебе нужно, это снотворное.” Затем, сдерживая смех, он быстро последовал за Цинь Ло и остальными.

Три секунды спустя Сюй Ру Чун понял, что он имел в виду. Он опрокинул стул и сердито закричал: “Вы... вы, доисторические существа, у которых не было времени развить мозг, вы не можете понять ментальный ландшафт высшей формы жизни!”

Когда Су Цин снова увидел профессора Чэна, он понял чувства Второй Красной Армии, присоединившейся к Четвертой Красной Армии в Яньани. Чэнь Линь отвел его обратно в серый дом, прямо мимо охранников, в комнату, которую он раньше делил с Чэн Вэйчжи.

Чэн Вэйчжи был в очках для чтения и читал у окна. Он поднял голову, когда услышал движение, и тут же широко открыл глаза. После долгого молчания он, пошатываясь, поднялся на ноги, прошло три дня после праздника. Все остальные, кто вернулся, выглядели ошеломленными и растерянными, в то время как Су Цин просто не вернулся. Чэн Вэйчжи знал, что смертность 2-го типа высока, поэтому он думал, что уже…

Такой хороший ребенок. Он составлял ему компанию больше месяца.

“Су…Су Цин?”

Су Цину очень хотелось крикнуть: «Я, Ху Хансань, снова вернулся*», но когда он увидел, что Чэнь Линь рядом с ним отказывается убираться, он сдержался и только широко улыбнулся. “Дядя Чэн!”

* Ху Хансан – злодей из пропагандистского фильма «Сверкающая красная звезда»; его жизненный девиз гласит, что злодеи живут долго. Он постоянно пытается вернуться, чтобы мучить людей, и говорит: «Я, Ху Хансан, вернулся еще раз». Что более важно, это используется в Интернете для многократного возвращения, чтобы прокомментировать одно и то же обсуждение.

“О... о, хорошо, ты вернулся, это хорошо, это...” Чэн Вэйчжи притянул Су Цина к себе, затем, наконец, заметил Чэнь Линя и мгновенно превратился из возбужденного в настороженного. “Ты?”

Чэнь Линь поднял руку, повернулся и закрыл дверь. Он прислонился спиной к двери и сказал Чэн Вэйчжи: “У меня есть к тебе всего несколько вопросов. Расслабься, я уйду, как только получу ответы.”

Как курица, защищающая своего цыпленка, Чэн Вэйчжи потянул Су Цина за собой и нахмурился, глядя на Чэнь Линя. “Что ты хочешь спросить?”

“Являются ли Синие Печати, как и Серые Печати, с определенной точки зрения своего рода... полуфабрикатом? Какая энергетическая система, по вашему мнению, была бы естественной?”

Чэн Вэйчжи уставился на него. Он не ожидал, что тот задаст этот вопрос. Когда Су Цин учился в школе, он больше всего ненавидел биохимию. Ему удалось сдать вступительный экзамен в университет, потому что для него были наняты несколько частных репетиторов. Но в какой-то момент он начал интересоваться их диалогами. Он слушал, навострив уши. Теперь он не удержался и сказал Чэн Вэйчжи: “Он говорит, что Синие Печати также стимулируются искусственно, а не естественным путем.”

Чэн Вэйчжи издал «ах!» и поправил очки. “Это завершает картину. Вы можете использовать восемь основных систем человеческого организма в качестве эталона. Подлинная природная вещь должна иметь законченный механизм. Когда он использует что-то, у него должны быть дополнительные средства для того, как дополнить эту вещь, как проводить биохимические процессы в организме, как обращаться с материалом после реакции и как его устранить. Таким образом, он может поддерживать стабильное состояние в течение длительного периода времени.”

Когда он сказал «стабильное состояние в течение длительного периода времени», Су Цин заметил, что уголок глаза Чэнь Линя слегка дернулся.

Но Чэн Вэйчжи продолжил: “Вы тоже должны ответить на один из моих вопросов. Я долго думал об этом — почему Синие должны использовать Серых с соответствующими типами? Объяснение, которое я получил сначала, состояло в том, что если поглощен только один аспект эмоций человека, противоположная эмоция будет безгранично усилена, что приведет к опасности потери контроля этим человеком. Но это притянутое за уши объяснение. Синие гораздо выносливее и сильнее обычных людей. Даже если бы они потеряли контроль, что они могли бы сделать?”

Чэнь Линь сказал: “Ты не можешь так говорить. Так называемое «усиление» Синего само по себе является скрытым потенциалом человеческого тела, активируемым большим объемом энергии. Обычный человек в кризисной ситуации или сумасшедший также могут прорваться на тот же уровень силы.”

Чэн Вэйчжи покачал головой. “Нет, этого не может быть. Например, если группа людей, чьи эмоции поглощаются, очень велика, воздействие на каждого человека не так серьезно. Сумасшедшие, чьи эмоции вышли из-под контроля, могут активировать скрытую силу из-за стимуляции, но они не могут сравниться с вами, людьми, находящимися в здравом уме и знающими, как использовать силу ... кроме того, даже если Синим трудно сотрудничать друг с другом, потому что они не пассивно поглощают эмоции, они, по крайней мере, имели бы возможность остановить сумасшедшего, чьи эмоции вышли из-под контроля.”

Чэнь Линь молчал.

Чэн Вэйчжи резко сказал: “У меня есть предположение. Серые должны существовать, потому что противоположные эмоции прилипают друг к другу. Вы не способны извлекать из людей чистые эмоции. Они похожи на двойную спираль нити ДНК, появляющуюся парами, верно?”

Единственным звуком, оставшимся в комнате, было сдавленное дыхание троих людей. Спустя долгое время Чэнь Линь почти неслышно рассмеялся, снял очки и слегка потер переносицу. Взгляд Чэн Вэйчжи упал на его очки. Как будто ему что-то пришло в голову, он задумчиво посмотрел на Чэнь Линя.

“Да, твоя догадка верна.” Чэнь Линь кивнул и снова надел очки. Он посмотрел на Чэн Вэйчжи. “Ты пришел к такому выводу, основываясь на нескольких подсказках в этом отрезанном месте. Ты гений.”

Чэн Вэйчжи не обратил никакого внимания на его комплимент. Он продолжил: “Вам нужна внешняя помощь, вы поглощаете «материал», но не можете устранить его. Синие могут только преобразовывать и использовать энергию. Не говоря уже о живом организме, даже машина более точна, чем вы.”

Су Цин мгновенно занервничал, испугавшись, что эта «машина, в которой не хватает детали», может быть нестабильной и внезапно выйти из строя. Он слегка повернулся и прицелился в Чэнь Линя той стороной, на которой было надето ударное кольцо.

Но Чэнь Линь только слегка покачал головой и вздохнул. “Ты прав. Синие Печати - это еще один эксперимент, и самое смешное, что они сами этого не знают.”

Но Чэн Вэйчжи заколебался, а потом вдруг сказал: “Если только...”

“Что?” Чэнь Линь сразу же поднял голову, взгляд его глаз был таким сверкающим, что казалось, они вот-вот посыплются искрами. “Если только что?”

Чэн Вэйчжи сделал паузу. “Если только у одного человека не может быть пары энергетических кристаллов. Они могли бы действовать как рычаги друг для друга и использовать собственные эмоции человека. Взаимосвязь между противоположными эмоциями очень загадочна. Чем ниже один аспект, тем выше становится другой аспект. Они усиливают и подавляют друг друга, завися друг от друга в своем существовании. Два энергетических кристалла были бы подобны созданию живого вечного двигателя...”

Чем больше он говорил, тем больше возбуждался, и его речь становилась все более и более быстрой. Он, казалось, забыл, кто такой Чэнь Линь, явно войдя в режим лекции. “Нет, не говори мне, что это неправильно. Вечных двигателей не существует. Я должен сказать, что происхождение такой энергетической системы кроется в собственной нервной и эндокринной системах организма. По сути, это происходит из химической энергии пищи, которую поглощает организм. Органы, усиленные этой новой энергетической системой, могут поглощать больше пищи, чтобы поддерживать работу новой системы. Эта связь создала бы большую, более чистую энергию, которую человеческому организму было бы легче использовать. Это было бы совершенно потрясающе!”

Су Цин и Чэнь Линь были ошеломлены. Хотя Су Цин не мог полностью понять этого, он все же знал, что профессор Чэн говорил о чем-то удивительном. Он подумал, что все эти исследователи «Утопии», должно быть, тупицы, если не могут придумать столько же, сколько старикан, работающий без доступа к каким-либо материалам.

Но реакция Чэнь Линя была немного быстрее. Тихо, как будто это отняло у него все силы, он сказал: “Но... у одного человека не может быть двух энергетических кристаллов, иначе это нарушило бы Закон эмоционального притяжения, на котором основана энергетическая система Синих Печатей...”

Свет в глазах Чэн Вэйчжи потускнел, как будто прекрасная мечта была разрушена. Затем он молча кивнул, его концепция была построена на «невозможной гипотезе».

Уголки рта Чэнь Линя внезапно немного приподнялись, а затем еще немного. Затем он засмеялся, все громче и громче, пока смех не стал почти истерическим, предварительный план, который мог бы сделать Синюю Печать завершенной, мог быть построен только на невозможной предпосылке, все их существование оказалось парадоксом.

Так долго он боролся в одиночку между человечностью и желанием, как трезвомыслящий и страдающий исследователь, среди подозрений, ненависти и слепого невежества своих товарищей. Неуклюже приближаясь к концу тьмы, но когда он, наконец, добрался до точки, где смог увидеть свет рассвета, и бросился вперед, не обращая внимания ни на что, он обнаружил, что оказался в ловушке внутри стеклянной крышки.

Чэнь Линь смеялся до тех пор, пока слезы не выступили у него на глазах. Затем он резко распахнул дверь и вылетел.

Глава 21 - Ночной разговор

В ту ночь было сильное влияние холодной волны. На обширных территориях страны шел дождь, там, где находился Ху Бугуй, строго говоря, была смесь дождя и снега. Зима уже началась, и ночи были очень холодными. Для людей, оказавшихся на улице, этот дождь добавлял издевательств к травмам.

Ху Бугуй был закутан в плащ, его лицо было ледяным, он пробирался вперед сквозь пронизывающий ветер и проливной дождь. С очками на носу он чувствовал себя еще хуже. Хотя он был в перчатках, его руки онемели. Он был один в этом районе и путешествовал уже три часа. Несмотря на плащ, он промок насквозь.

Это место, которое они назвали «зоной 1», было особенно отдаленным, очень далеко от городов, и это была плоская равнина. Прикрывающие были обеспокоены тем, что могут выдать себя, и не осмеливались подходить слишком близко. Они могли только отправить его одного в трудный путь на паршивом, забрызганном грязью велосипеде.

Когда он услышал слабый звук и получил сигнал запроса связи из штаб-квартиры, Ху Бугуй остановился, снял перчатки, подышал на руки и потер их друг о друга. Затем он снял очки, грубо протер их пальцами и некоторое время бдительно стоял на месте. В этом не было ничего необычного. Он посмотрел на индикатор энергии на своем запястье, убедился, что не было никаких необычных энергетических реакций, затем, наконец, слез с велосипеда и надел очки, переключившись на штаб-квартиру. Из осторожности он по-прежнему ничего не говорил, только откинул со лба растрепанные волосы, трижды постучав ногтем по другой дужке очков - это был условленный заранее сигнал.

Сюй Ру Чун сразу же доложил: “Капитан Ху, ваша нынешняя позиция находится в основном в центре подозреваемого района. Нет необходимости идти дальше. В настоящее время, по-видимому, никаких подозрительных явлений не наблюдается. Используйте свой детектор, чтобы проверить место в пятистах метрах от вас. Там есть устройство для определения координат энергии. После немедленно возвращайтесь тем же путем, каким пришли. Будьте осторожны, чтобы не потревожить его, вероятно, на устройстве энергетических координат есть система сигнализации, теперь я могу в принципе подтвердить, что эта штука нарушает сигнал, который посылает ваш друг.”

Ху Бугуй кивнул и развернул велосипед. Сюй Ру Чун продолжал докладывать: “Во время вашего расследования «зона 7» также может быть в основном устранена с помощью технологических средств, хотя я все еще думаю, что вы все подвергаетесь слишком большому риску ...”

Ху Бугуй повернулся и сел на велосипед. Дрожа, но не менее внушительно, он сказал: “Заткнись.”

Сюй Ру Чун сделал паузу и вдруг сказал немного торжественно: “Капитан Ху, это неправильно. Вы знаете, что это за устройство для определения координат энергии?”

Ху Бугуй не издал ни звука, ожидая, что он продолжит. Сюй Ру Чун поправил свои смехотворно большие очки и нахмурился. “Это новая модель устройства для подавления сигнала слежения. Когда сигнал вашего друга испускается, из-за этих дезинтеграторов, на моей стороне я получаю, по меньшей мере, сорок или пятьдесят возможных местоположений, разбросанных по всему земному шару. После целых трех дней борьбы с этим я смог устранить часть из них. Остальные семь , самые твердые орешки. Для сравнения, они похожи на онлайн-прокси, но гораздо сложнее. Это могущественная вещь.”

Ху Бугуй сделал паузу на мгновение, Сюй Ручун регулярно выходил за рамки дозволенного и всегда был высокого мнения о себе; его мысли были смелыми и непринужденными по стилю. Очень редко можно было услышать слово «могущественный» из его уст. “В чем дело?”

“Это используется армией. Он еще не был выпущен для широкой публики. На самом деле, в блоке RZ он тоже есть. Шеф Сюн подписал его полмесяца назад, я знаю об этом, потому что принимал участие в его разработке.”

Не было необходимости говорить остальное. Наслушавшись всего этого, Ху Бугуй уже понял, были ли это Синие Печати или «Утопия», проще говоря, они были группой антиправительственного ополчения с неясными целями. Как они могли обладать такой технологической мощью?

Кто стоял за ними?

“Капитан Ху...”

Ху Бугуй прервал его. Понизив голос из-за ветра и снега, он сказал: “Пока не рассказывай об этом другим. Отправьте генералу Сюну специальный отчет. Если это действительно проблема наверху, он позаботится об этом. Не думай больше об этом. Делай свою собственную работу.”

“Да, сэр.”

Ху Бугуй переключил канал на специальное полицейское подразделение, объяснил, что зачистка закончена, и приказал им оставаться наготове. Затем, оседлав велосипед, он снова протер левую линзу и вернул канал Су Цина. Он обнаружил, что человек, который только что лежал и спал, в какой-то момент сел. Его пожилой сосед по комнате спал очень крепко. Часы показывали 2:30 ночи.

Ху Бугуй уставился на него, думая, что в состоянии Су Цина что-то не так. Это было не в первый раз. С тех пор как Су Цин вернулся на базу Синих, каким бы бодрым он ни был днем, как бы ему ни казалось, что он может есть и спать досыта, он просыпался каждую ночь именно в это время. Ху Бугуй наблюдал за ним уже несколько дней. В доме Чэнь Линя это было понятно; возможно, у него была бессонница от страха, беспокойства или чего-то еще. Но разве он уже давно не был в сером доме? Почему это все еще происходит?

В кромешной тьме комнаты Су Цин сидел на кровати, не двигаясь, уставившись на свои руки.

Ху Бугуй хотел что-то сказать, но боялся, что внезапный разговор снова напугает его, поэтому он медленно увеличил громкость на своем конце, позволяя звукам ветра и дождя медленно усиливаться, чтобы он мог слышать их отчетливо.

Как и ожидалось, через мгновение Су Цин пошевелился.

Ху Бугуй снова убавил громкость и спросил его: “Что случилось?”

Реакция Су Цина казалась немного замедленной, то ли потому, что он только что проснулся, то ли по какой-то другой причине. Он услышал вопрос и отреагировал только через четыре или пять секунд. Он медленно взглянул на Чэн Вэйчжи, затем тихо встал и пошел в ванную. Он закрыл дверь и сел, прислонившись спиной к стене, затем тихо сказал: “Не могу уснуть.”

Ху Бугуй нахмурился и максимально смягчил свой голос, хотя он по-прежнему звучал глубоко и хрипло. “Ты мог не спать все это время, или ты внезапно проснулся? Тебе приснился кошмар?”

И снова Су Цин долго не отвечал. Казалось, он отключился, сидя там. Коммуникатор, как правило, мог определять его психическое состояние. Хотя Ху Бугуй не был специализированным медицинским персоналом, он мог сказать, что все его показатели были особенно низкими. Он не смог удержаться и окликнул его: “Су Цин?”

Су Цин безучастно сидел, затем протянул руку, чтобы ущипнуть себя за переносицу. “О, сейчас поздно, я не совсем проснулся, что ты только что сказал?”

Ху Бугуй услышал, что темп его речи был значительно медленнее, чем днем. Его голос был немного гнусавым. Он повторил вопросы, которые только что задал. Су Цин бессознательно протянула палец, чтобы нарисовать на слегка запотевшем зеркале. У молодого человека в зеркале, казалось, вырвали половину его души. Его глаза блуждали, а щеки были бледны. Лохматые волосы перед его лбом были достаточно длинными, чтобы касаться бровей, отчего он выглядел еще более подавленным.

“Это... все это, я думаю.”, - сказал он. “Я думаю о разных вещах, и я не знаю, о чем я думаю. Мне снился сон. Он немного размытый.”

“О чем ты думал?” - спросил Ху Бугуй. Затем он подумал, что это было немного грубо, и жестко добавил: “Это что-то, о чем ты можешь мне рассказать?”

Су Цин кивнул. Затем он, казалось, некоторое время думал с некоторым усилием. Он горько рассмеялся. “Когда ты спросил, я забыл об этом. Я, должно быть, только что спал?”

Ху Бугуй осмотрел Су Цина в зеркале и вдруг почувствовал, что человек перед ним, казалось, стал кем-то другим. Из энергичного, раздражающе храброго, дерзкого, безмозглого ребенка, которым он был днем, он превратился в фарфоровую куклу, которой потребовалась целая вечность, чтобы ответить, когда с ней заговорили.

Глаза Су Цина были вялыми, со следами невыразимой пустоты и усталости в них. Если с ним не заговаривать, он мог целую вечность смотреть в одну и ту же точку, не шевеля ни единым мускулом, думая о чем-то своем. Он не хотел ложиться спать.

Сердце Ху Бугуя упало, он понял, что что-то пошло не так. Лу Цинбай предупредил его, что, хотя Су Цин, казалось, прошел через один «пир» невредимым и казался необычайно выносливым, все они знали, что для Серых Печатей, особенно Серых Печатей 2-го типа, это принципиально невозможно. Его психика, должно быть, пострадала, только он не показывал этого так явно, как другие.

Ху Бугуй остановился, снова потер онемевшие, замерзшие руки, глубоко вздохнул и сказал, как будто потешаясь над ребенком: “Иди ложись в постель, я расскажу тебе сказку, и скоро ты заснешь, хорошо?”

Су Цин выдал «о», но он даже не пошевелился, только продолжал сидеть, глядя прямо на себя в зеркало, как будто в него вселился глупый невезучий бог.

Ху Бугуй терпеливо повторил: “Возвращаешься в постель.”

Су Цин зевнул. Все его движения теперь были медленными. Казалось, он даже моргал как в замедленной съемке. “...Продолжай, мне не хочется двигаться.”

Немного подумав, Ху Бугуй прервал связь с остальными, чтобы уберечь своих товарищей по команде от кошмаров. Затем он замедлил свою речь и рассказал очень деревенское исполнение «Черепахи и зайца». Это была чрезвычайно скучная история, как в оригинальной версии, так и в более поздней расширенной версии. Итак, согласно опыту Ху Бугуя, если бы вы рассказали эту историю, пытаясь убаюкать ребенка, на середине рассказа расширенной версии ребенок бы заснул от скуки.

Но Су Цин не сказал, что не будет слушать, и он не заснул. После того, как он услышал два предложения, по выражению его лица было, похоже, что его мысли унеслись в неизвестные края. Он вообще не был внимательной аудиторией.

Ху Бугуй остановился и еще дважды окликнул его: “Су Цин? Су Цин?”

Су Цин был похожа на компьютер с неисправной системой, где значок песочных часов работал, целую вечность после того, как вы к нему прикоснулись. Вы могли бы ткнуть его несколько раз, не будучи уверенным в получении ответа. Спустя долгое время он, наконец, пришел в себя и безучастно спросил: “Что ты сказал?”

Ху Бугуй понял, что так не пойдет. Он заговорил немного более тяжелым голосом: “Встань и немедленно возвращайся в постель. Закрой глаза и не разговаривай. Если это не поможет, я позову доктора Лу, чтобы тот связался с тобой. Тебе нужно лечение.”

Он не знал, понял ли его Су Цин. Он не ответил. Когда Ху Бугуй собирался повторить свои слова, глаза Су Цина внезапно быстро переместились, и он спросил: “На улице идет дождь?”

Ху Бугуй уставился на него, не понимая, почему он сменил тему. Ему оставалось только ответить ему. “Да.”

“Ты все еще в отъезде?”

“База Синих использует некоторые защитные меры. Мы вручную устраняем разрушающие устройства.”

Су Цин издал «о» и медленно встал. Он только что положил руку на дверную ручку ванной, как вдруг остановился. Он стоял спиной к зеркалу, опустив голову и слегка ссутулив плечи. Без предупреждения он вернулся к предыдущей теме: “...Я помню, что мне только что приснилось.”

Внимание Ху Бугуя на мгновение отвлеклось, и его переднее колесо застряло в грязи. Он сразу же затормозил и поставил одну ногу на землю, но эта ночь в дикой природе действительно была против него. Его нога погрузилась в грязь, и ледяная мутная вода быстро поднялась над его дождевым ботинком, просачиваясь внутрь.

Ху Бугуй покачал головой. Вытаскивая себя и велосипедную шину из грязи, он не обращал внимания на свою промокшую правую ногу. Боясь, что Су Цин снова забудет, он быстро спросил: “Что тебе снилось?”

Су Цин издал чрезвычайно короткий смешок, который тут же исчез. “Мне снилось... что я был маленьким, и мой отец взял меня в свой старый дом, чтобы отдать дань уважения могиле наших предков. Он воткнул ароматическую палочку перед могилой и зажег ее, и над могилой повалил дым, хотя это было сделано человеком, он все равно указал на эту струйку дыма и похвастался моей маме, что над гробницей предков был дым, так что в будущем я обязательно принесу честь к моим предкам.”

Ху Бугуй не издавал ни звука, упорно толкая велосипед сквозь все более сильный холодный дождь. Услышав прерывистый голос Су Цина, его сердце внезапно начало болеть.

“И что случилось? Он определенно никогда не думал, что двадцать лет спустя я приведу домой мужчину, чтобы свести его с ума, так что это показывает, что дым на могиле предков, это то, что может произойти случайно. Зажечь его самостоятельно не принесет никакой пользы. Это поддельный продукт, всех главных божеств и второстепенных бессмертных не так-то легко обмануть, не то что...”

“Су Цин.”

“...хм?”

“Когда ты вернешься с базы, попроси Лу Цинбая хорошенько осмотреть тебя, побудь какое-то время с подразделением, а потом... останься со мной?” Ху Бугуй сделал паузу, затем добавил: “Не пойми меня неправильно, я ничего такого не имел в виду. За этими людьми могут стоять серьезные связи. Мы должны защитить тебя. Со мной ты будешь в относительной безопасности, и в любом случае... это моя вина.”

Су Цин, возможно, слышал это, а может, и не слышал. Он снова отключился.

Ху Бугуй вздохнул. “Возвращайся в постель и ложись.”

Как марионетка, Су Цин послушно вернулся в спальню и лег. Ху Бугуй сказал: “Закрой глаза.” Это было просто похоже на руководство слабоумным ребенком. В действии он был энергичен и решителен, силен, как ветер и стремительный дождь, но его терпение было необычайно велико... за исключением таких болтунов, как Сюй Ру Чун.

Су Цин закрыл глаза. На фоне смешанного ветра и дождя Ху Бугуй закончил рассказывать «Трех поросят», а затем сказал «Где мама?» Он обнаружил, что Су Цин все еще не спит, поэтому всю дорогу рассказывал классические детские сказки на ночь, пока уже издалека не увидел место, где скрывалось специальное полицейское подразделение, и вот-вот должен был забрезжить рассвет. Только тогда от Су Цина больше не донеслось ни звука.

Дождь прекратился. Ху Бугуй был мокрым. Мокрый, он нашел организацию и поспешно вытер с себя грязь, переоделся, выпил большую бутылку воды и перевел дух. “Сообщите в штаб и вызовите вертолеты. Мы направляемся в следующую зону.”

Глава 22 - Тянь Фэн

В то время как подразделение RZ работало на открытом воздухе под ветром и дождем, Су Цин вернулся к своей прежней жизни.

Он засыпал только под утро и спал недолго. Чэн Вэйчжи был пожилым человеком и спал мало. Раньше Су Цин был из тех, кто мог проспать грозу, но теперь по какой-то причине его было очень легко разбудить. Малейшее движение могло заставить его рывком открыть глаза.

Они прибыли в главный зал вовремя, и Су Цин обнаружил, что там было несколько новых лиц, в том числе даже маленький мальчик шести или семи лет.

Чэн Вэйчжи вздохнул. “Это грех.”

Су Цин не ответил. У него слегка кружилась голова. Чувство, которое у него было ночью, когда ему не хотелось говорить, еще не прошло. Он самостоятельно диагностировал низкое кровяное давление из-за плохого сна. Он последовал за Чэн Вэйчжи, миновал группу охранников, вошел в почтовый зал и стал ждать завтрака.

Как только он вошел, на него упало несколько недружелюбных взглядов. Поскольку они были такими недружелюбными, Су Цин почувствовал их. Он нахмурился, оглянулся и увидел маленькую команду 4-го типа, в которой не хватало одного члена, стоящую в углу и свирепо смотрящую на него.

Сонная рассеянность Су Цин сменилась гневом. Он подумал: «Мы все здесь, все мы в состоянии неопределенности, и все изо всех сил пытаемся выжить. Черт возьми, так много людей получили травмы, что делает вас, ребята, такими особенными? Если вам нужно выговориться, почему бы вам не пойти и не обсудить это с Синими? Почему вы продолжаете выбирать легкие цели и делать жизнь несчастной для кучки маленьких серых?»

Он бесстрастно ответил на их взгляд и тихо спросил профессора Чэна: “Они доставляли вам неприятности?”

Чэн Вэйчжи молчал.

“Хорошо, я понимаю.”

Произнеся эту фразу, Су Цин опустил глаза и сунул руку в карман пальто. На его шее все еще была повязка. Его растрепанные волосы закрывали глаза. Он был совершенно другим человеком по сравнению с тем дрожащим, хорошо вымытым молодым человеком, которым он был, когда впервые приехал.

Чэн Вэйчжи остро почувствовал жестокость в его словах и быстро сдержал его, тихо сказав: “Не создавай проблем.”

Затем Чэн Вэйчжи подтолкнул его к столу с едой и сунул ему в руки посуду. Он обнаружил, что внимание Су Цина все еще было приковано к 4-ым типам. Старый профессор нахмурился. “Су Цин…Су Цин!”

Услышав его, Су Цин несколько рассеянно повернул голову. “Хм?”

Чэн Вэйчжи положил в свою миску немного овощей и тихо спросил: “О чем ты думаешь?”

Су Цин опустил голову, съел кусочек, затем снова начал по привычке жевать свои палочки для еды и невнятно сказал: “Ничего...”

Чэн Вэйчжи сказал: “Не пытайся одурачить меня! Не в моем возрасте. Все мои ученики были того же возраста, что и вы. Ты думаешь, я не могу понять, о чем ты думаешь? Ты...”

Су Цин поднял глаза и серьезно спросил Чэн Вэйчжи: “Учитель Чэн, как вы думаете, было бы преступлением убить кого-то здесь?”

“...” Чэн Вэйчжи ошарашенно уставился на него.

“Су Цин.” Внезапно из коммуникатора донесся голос Лу Цинбая, и Су Цин вспомнил, что за ним также наблюдало правительство. Он тихо рассмеялся. Его смех заставил Чэн Вэйчжи испугаться еще больше. Ему показалось, что в смехе молодого человека была невыразимая холодность; он был даже немного зловещим.

Голос Лу Цинбая звучал немного сурово. “Капитан Ху вчера рассказал мне о вашем состоянии. Вы заметили, что ваше психическое состояние немного не в порядке?”

Чэн Вэйчжи сказал: “Дитя, в чем дело?”

Су Цин спрятал улыбку и молча отпил глоток отвара из своей миски. “У меня все хорошо.”

Лу Цинбай холодно прервал его: “У вас совсем не все в порядке. Вы сами этого не заметили, но у вас проявляются некоторые симптомы маниакальной депрессии. Это отличается от обычной депрессии. Проще говоря, под воздействием стрессоров психическое состояние пациента переключается между крайностями мании и депрессии. Не противоречьте мне. С момента возвращения у вас каждый день была бессонница, и у вас были прямые столкновения с Синими Печатями, которые, вы прекрасно знаете, опасны. Подумайте хорошенько, отличаетесь ли вы от того, что был раньше?”

Рука Су Цина, державшая палочки для еды, замерла.

Лу Цинбай продолжал: “Успокойтесь. Вы были тем, кто сказал, что хочет вернуться, чтобы спасти этого человека. Если ваше психическое состояние неустойчиво, кого вы можете спасти его? Позвольте мне сказать вам, что если это достаточно серьезно, маниакальная депрессия может сделать вас жестоким и черствым. Симптомы те же, что и у тех презренных 4-ых типов, на которых вы смотрите. Если вы позволите этому дойти до этой стадии, как вы думаете, каковы будут ваши перспективы?”

Су Цин не удержался и спросил: “Что... мне делать?”

Лу Цинбай сказал: “Сделайте глубокий вдох. Не думайте ни о чем.”

Су Цин сделал, как он сказал, и тут же почувствовал, как его словно пронзило электрическим током. Он не смог удержать свои палочки для еды и уронил их на стол. Он потерял чувствительность и не мог собраться с силами. Он покачнулся и упал, напугав Чэн Вэйчжи, который поддержал его и быстро спросил, что случилось, к счастью, хотя в этом сером доме так многого не хватало, в нем не было недостатка в ненормальных людях. Белые халаты ничего не подумали об этом, только взглянули и вернулись к своей работе.

Кто-то еще также протянул руку, чтобы поддержать Су Цина с другой стороны, поддерживая его вместе с Чэн Вэйчжи. Су Цин взглянул краем глаза и обнаружил, что это был Тянь Фэн.

Он оцепенел примерно на десять секунд, затем медленно пришел в себя. Сначала он помахал рукой Чэн Вэйчжи и, пошатываясь, встал сам.

Затем Лу Цинбай объяснил: “Это блокирующее устройство, которое капитан Ху ввел для вас. Я использовал его, чтобы регулировать уровень ваших гормонов. Теперь вы чувствуете себя немного более трезво мыслящим?”

Су Цин оперся одной дрожащей рукой о стол, убрал другую руку с плеча Тянь Фэна и надавил себе на лоб, задыхаясь, когда почувствовал, как сила возвращается к его мышцам.

Лу Цинбай медленно спросил: “Пришли в себя?”

Су Цин покачал головой. Он чувствовал себя как пьяница, которому плеснули в лицо холодной водой. Немного удивленный, он обнаружил, что только что действительно хотел убить этих людей 4-го типа.

Но это был его первый раз, когда он узнал, что психологические проблемы можно решить таким жестоким способом. Разве другие люди не сидели на диване и не разговаривали, не принимали лекарства, не подвергались гипнозу или чему-то еще? Почему его чуть не сбили с ног?

Су Цин пришел к выводу, что это был шарлатан, не считающийся с человеческой жизнью.

Лу Цинбай удовлетворенно сказал: “Ну, это немного грубо, но вы быстро получаете желаемый эффект…хотя он еще не прошел клинических испытаний…”

Рука Су Цина ослабла, и он снова чуть не упал.

Лу Цинбай прочистил горло. На этот раз более серьезным голосом он сказал: “Помните, все ваши симптомы - это влияние внешних эмоций, вызванных «пиром». Игнорируйте их. Вы были тем, кто отказался от возвращения в безопасное место и получения лечения. Вы выбрали этот путь, поэтому вы должны идти до конца. Вы выглядите как бесполезный красавчик, но вам следует следить за тем, как вы себя ведете.”

Как сказал Лу Цинбай, Су Цин сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. Затем он поднял голову и улыбнулся Чэн Вэйчжи. Как ни в чем не бывало, он сказал: “Ничего страшного. Я просто встал утром с низким кровяным давлением и низким уровнем сахара в крови, весь вялый. Я был раздражен из-за того, что встал, и у меня закружилась голова. Теперь я в порядке.”

Чэн Вэйчжи вздохнул. Тянь Фэн тихонько похлопал его по плечу. Только тогда Су Цин вспомнил, что нужно спросить о его здоровье. “Ну, как у тебя дела?”

Улыбка, более болезненная, чем слезы, появилась на лице Тянь Фэна. Су Цин знал, что его вопрос был бессмысленным. Затем он увидел, что Тянь Фэн ведет ребенка, новенького шестилетнего или семилетнего маленького мальчика с нелепой стрижкой под горшок. Он поднял голову, глядя на него большими, широко раскрытыми, темными и влажными глазами.

Поэтому Су Цин наклонился и выдавил из себя то, что, по его мнению, было “доброй” улыбкой. “Эй, парень, как тебя зовут?”

Тянь Фэн подтолкнул мальчика к Су Цину. Мальчик немного испуганно посмотрел на Тянь Фэна, увидел, как тот кивнул, а затем решительно сказал Су Цину: “Меня зовут Ту Туту!”

“Хм?” Су Цин подумал, что ослышался. “Ту-ту-ту?”

«О чем думали его родители? Они растили ребенка или пулемет?»

Мальчик поджал губы, глядя на Су Цина. Они с полминуты смотрели друг на друга. Затем ребенок внезапно разрыдался так громко, что сотряслись небеса. Указав на Су Цина, он подал на него жалобу Тянь Фэну: “Ваа, этот дядя - плохой парень, ваа, он дал мне прозвище!”

Голос маленького существа не сломался. Его вопли были пронзительно резкими, перекрывая шум, производимый шумными сумасшедшими, прыгающими по всей комнате. Су Цин непонимающе поджал губы, потер уши и с горечью подумал: «О, боже мой…»

Чэн Вэйчжи взял конфету с обеденного стола, положил ее перед маленьким Ту Туту и скорчил преувеличенно смешную рожицу. “Не плачь, не плачь. Посмотри, что дедушка приготовил для тебя, посмотри.”

Ребенок перестал плакать. Он уставился на Чэн Вэйчжи большими покрасневшими глазами, а затем позволил себя обмануть конфетой. Затем Тянь Фэн тихо сказал Су Цину: “Он такой же, как я. 3-ий тип.”

Су Цин уставился на него. “А... его родители?”

“На этот раз вся его семья была «добычей». Его родители не были Серыми Печатями, так что они...” Голос Тянь Фэна оборвался. Он наклонил голову и посмотрел на Ту Туту с открытым ртом, позволив Чэн Вэйчжи покормить его. “Су, Су Цин, могу я... попросить тебя кое о чем?”

Тянь Фэн был человеком с кишками меньше рисового зернышка. Где бы он ни был, казалось, что он дрожит. Даже сейчас, когда он разговаривал с Су Цином, время от времени кто-нибудь издавал шум, роняя посуду, и это пугало его до такой степени, что он подпрыгивал. Су Цин смотрел на него, как на мертвый лист на ветру, и был немного нетерпелив. “Что ты хочешь сказать? Если я смогу это сделать, я это сделаю.”

“Ребенок маленький, и он не занимает многого. Обычно он довольно хорошо себя ведет и не доставляет неприятностей. Ты можешь взять его сегодня спать к себе в комнату? Присматривая за ним?”

Су Цин уставилась на него. “Разве ты не заботишься о нем?”

Тянь Фэн горько улыбнулся. “Мне каждую ночь снятся кошмары. Я кричу во время них, посреди ночи, и ребенок не высыпается, я... я слышал, как кто-то однажды сказал, что ребенок не вырастет высоким, если он не будет достаточно спать...”

Су Цин колебался. Он подумал: как он может заботиться о таком маленьком ребенке?

Тянь Фэн умолял его шепотом: “Пожалуйста, помоги мне. Кто-то должен присматривать за ребенком, иначе как он выживет в этом месте? Мне больше не у кого спросить. В, в этом месте, есть только несколько трезвомыслящих людей, а также есть 4-ые типы, а затем...”

Видя, что Су Цин все еще молчит, он придвинулся к нему ближе и преклонил колени, тихо говоря: “Возьми его - возьми его, я умоляю тебя...”

Видя, что он собирается пасть ниц, Су Цин быстро поднял его. “Хорошо, брат, я сказал, что все в порядке. Мы оказались здесь вместе, и это судьба... хотя это и злая судьба, я займу твое место... займу место его родителей, присматривающих за ним несколько дней. Тогда, может быть, мы сможем выбраться отсюда!”

Тянь Фэн встал, вытирая слезы. “Может ли быть такой день?”

“Да, безусловно.” Су Цин похлопал его по спине и вздохнул. Он только что подвергся жестокому обращению со стороны Лу Цинбая, а теперь стал чьим-то духовным наставником.

"В самом деле? Не обманывай меня.” Маленький носик и маленькие глазки Тянь Фэна сморщились вместе. Он вытер лицо рукавом, размазывая сопли и слезы. “Ты не можешь обмануть меня!”

Су Цин рассмеялся. “Зачем мне обманывать тебя? Никто за это не платит.”

В тот день Тянь Фэн расстался с ними с лицом, залитым слезами, и Су Цин забрал маленький багаж Ту в свою комнату. Ту Туту и Учитель Чэн очень хорошо ладили, но Су Цин однажды допустил ошибку и заработал вечную обиду. Ребенок весь день закатывал на него глаза.

Ночью Су Цин приготовил постель для маленького дьявола и щелкнул его по лбу. “Маленький неблагодарный, спи спокойно.”

Ребенок уставился на него, а потом вдруг сказал: “ Раздражающий дядя, когда мои мама и папа приедут за мной?”

Су Цин был подавлен, не зная, что ответить. Подумав об этом, он смог только сказать: “Я тоже не знаю. Я с ними не знаком. Как насчет того, чтобы завтра спросить дядю Тяня? Они могут прийти через несколько дней.”

Ту Туту кивнул и слегка зевнул. “Я надеюсь, что они скоро придут. Мне здесь не нравится.”

В 2:30 ночи Су Цин снова проснулся. На этот раз он не сел, а лежал в постели лицом вверх, глядя в потолок при слабом свете. Он подумал о том, что сказал Лу Цинбай, что сказал Чэн Вэйчжи, затем снова закрыл глаза. Мысленно он подражал голосу Ху Бугуя, рассказывающего истории прошлой ночью, пытаясь успокоить свои эмоции и заставить себя уснуть, это не мои мысли, не мои эмоции. Они не могут на меня повлиять. Я не могу потерять контроль…

Затем, медленно, в его ухе прозвучал голос. Су Цин обнаружил, что это не было его воображением. Это был Ху Бугуй, который заметил, что он снова проснулся, и продолжил свое великое начинание «Тысячи и одной ночи сказок на ночь».

Су Цин перевернулся на другой бок и подумал, что, хотя этому Ху и не повезло, на самом деле с ним все в порядке.

На следующий день у маленького Ту Туту, в конце концов, не было возможности задать своему дяде Тяню вопрос, который был для него решающим, потому что темной ночью Тянь Фэн разорвал свое одеяло, связал его в веревку и повесился на трубе в ванной.

В конце концов, он так испугался, что больше не осмеливался жить.

Глава 23 - Напряжение

Чэнь Линь открыл дверь и увидел отвратительного Ши Хуэйчжана, стоящего там, в сияющем белом ряду белых халатов «Утопии». Ши Хуэйчжан выплюнул сигарету изо рта, зажал ее между пальцами и указал на него. С фальшивой улыбкой он сказал Чэнь Линю: “База только что перехватила зондирующую волну. Вполне вероятно, что они обнаружили местоположение базы. Мы все думаем, что это немного странно, что сукины дети из подразделения RZ демонстрируют такие большие магические способности на этот раз.”

Чэнь Линь бесстрастно посмотрел на него. Ши Хуэйчжан был из тех, кто мог надеть императорскую мантию и все равно не выглядеть как император. Слышать, как он извергает кучу высокопарной технической болтовни, было смешно. Чэнь Линь даже испугался, что прикусит себе язык.

Ши Хуэйчжан продолжил: “Мы подозреваем, что некоторые внутренние сотрудники... пронесли несколько вещиц…Что ты об этом думаешь?”

Чэнь Линь опустил глаза и тихо рассмеялся. “Что, ты думаешь, со мной что-то не так?”

Ши Хуэйчжан оглядел его с ног до головы, затем внезапно поднял руку и снял с Чэнь Линя очки. Чэнь Линь не стал уворачиваться. Он стоял в дверях, холодно глядя на него. Ши Хуэйчжан схватил его очки за дужки и повертел их в руках. Он поднес их к переносице, затем передал сотруднику «Утопии», сидевшему рядом с ним. “Я думаю, что с твоими очками что-то не так. Чувства Синей Печати в сотни раз острее, чем у обычного человека. Близорукая Синяя Печать… Ха, вот это любопытно!”

Человек в белом халате позади Ши Хуэйчжана взял очки Чэнь Линя, как будто они были вещественным доказательством в судебном процессе, надел перчатки и положил их в пакет для улик, затем сделал шаг вперед и кивнул Чэнь Линю. “Простая формальность. Пожалуйста, сотрудничайте, мистер Чэнь.”

Чэнь Линь и Ши Хуэйчжан были заняты тем, что смотрели друг на друга, словно соревнуясь, кто кого пересмотрит, и пропустили эти слова мимо ушей.

Этот белый халат был чрезвычайно сдержан, на его лице не было и следа несчастного выражения. Он достал из кармана бледно-голубой конверт и обеими руками протянул его Чэнь Линю. “Мистер Чэнь, этот вопрос касается безопасности базы. Пожалуйста, сотрудничайте с нашей работой.”

Чэнь Линь опустил голову и протянул руку, чтобы взять конверт. Открыв его, он просмотрел его, его взгляд на мгновение задержался на смелом и ярком «Фей», которым оно было подписано. Затем он вернулся в дом. “Можете делать все, что хотите.”

Белые халаты вошли в его резиденцию и начали организованный досмотр. Ши Хуэйчжан хотел последовать за ними внутрь, но Чэнь Линь протянул руку, преграждая ему путь к двери. Чэнь Линь легкомысленно сказал: “Вам не нужно входить. Внутри слишком грязно. Я не могу принимать гостей.”

Уголок глаза Ши Хуэйчжана дернулся. Он холодно улыбнулся. “Что, эта маленькая красавица, которую ты привез, устроила беспорядок?”

Чэнь Линь сделал вид, что не расслышал, игнорируя его. Но Ши Хуэйчжан, словно пораженный какой-то болезнью, взглянул на нижнюю часть тела Чэнь Линя и сказал со странной интонацией: “Позвольте мне просто предупредить тебя. Как мужчине, сначала тебе нужна твоя жизнь, а потом ты можешь подумать о том, чтобы наесться досыта. Когда наешься досыта, можешь подумать о золотых комнатах, любовных похождениях и прочем. Они не должны быть выше еды.”

Чэнь Линь спокойно ответил на комплимент: “Я не могу сравниться с изысканным хобби Ши-да-ге - разведением собак у его ворот.”

Ши Хуэйчжан не испытывал ни капли стыда. С многозначительной улыбкой он похлопал Чэнь Линя по плечу. “Я знаю, что у тебя нет лишних «маленьких серых». В новой партии есть несколько достойных. Они еще не прошли через «пир», совершенно новые. Если хочешь, я могу подарить тебе одного.”

Когда Ши Хуэйчжан говорил, он был очень близок к Чэнь Линю. Улыбка на его лице была зловещей и вульгарной; он едва ли походил на человека. Чэнь Линь с отвращением отшатнулся в сторону, думая, что этот кретин, должно быть, был собакой, которая везде мочилась; власть сделала его диким — Чэнь Линь знал, что он сам был мерзким подонком, но ему все равно было стыдно, что его связывают с ним.

Вскоре после этого белые халаты собрали вещи и уехали. Ши Хуэйчжан был весьма огорчен. Он бросил на Чэнь Линя свирепый взгляд, а затем неохотно ушел вместе с ними.

Перед Чэнь Линем появилась фигура. Чэнь Линь поднял глаза и увидел, что это снова была «юная леди штормовой силы» Цзян Лань. Взгляд Цзян Лань остановился на почти разложившемся трупе кошки во дворе. “Ты не любишь кошек? Как насчет того, чтобы в следующий раз я подарила тебе собаку?”

Застывшее лицо Чэнь Линя немного расслабилось. Он одарил ее несколько более мягкой улыбкой. “Спасибо, я не очень привык жить с животными.”

Цзян Лань нахмурилась. “Это просто домашнее животное, чтобы развеять скуку.”

Она обнаружила, что Чэнь Линь необычайно чувствителен к нечеловеческим существам. Он практически считал их врагами. Она не совсем понимала его. Чэнь Линь покачал головой, не желая ничего объяснять. Он закрыл дверь и бросил фразу: “Я иду в серый дом.” Затем он повернулся и ушел.

Цзян Лань была похожа на Ши Хуэйчжана и других. Все они думали, что поднялись над другими, «эволюционировав» в Синих Печатей. Они обладали силой, невообразимой для обычного человека, каждый со своими особыми способностями. Они могли легко контролировать жизни простых смертных, легко получать огромные богатства... но они не могли видеть свой собственный фатальный недостаток.

Чэнь Линь подумал, что ему действительно нечего сказать этим оптимистам, живущим в своем дурацком раю.

Су Цин встал утром и добровольно связался с Лу Цинбаем из ванной, подвергнув себя казни на электрическом стуле. В настоящее время у него были как пожилой, так и молодой «иждивенец», и ему нужно было поддерживать оптимальное состояние в течение всего дня. Лу Цинбай не стал церемониться. Он сбил его с ног еще одним ударом. Когда вошел Чэн Вэйчжи, он только что пришел в себя. Его органы протестовали против этой чрезмерно энергичной утренней зарядки. Результатом их протеста стало то, что Су Цин прижался к унитазу, и его начало рвать.

Чэн Вэйчжи подумал, что ему приснился кошмар. Помогая ему подняться, он легонько похлопал его по спине. “Все в порядке, все в порядке, доброе дитя, теперь все в порядке.”

Су Цин остановился только тогда, когда он собирался начать выделять желчь. Он прополоскал рот. Его обнаженные запястья были похожи на стебли тростника. Он выглядел очень жалко. Он прижал обе руки к раковине и тихо сказал: “Дядя Чэнь, нарисуй для меня «линию» и держи крепче. Не дай мне сбиться с пути.”

Чэн Вэйчжи с суровым лицом некоторое время молчал. Затем он сказал: “Доверяй логике, не доверяй эмоциям.”

Су Цин непонимающе посмотрел на него. Чэн Вэйчжи сказал: “Эмоции человека иногда похожи на сложный лабиринт, который может измениться в любой момент. Логика - это линия, которой вы можете следовать. Держись крепко за неё, и ты сможешь проследить причину и следствие.”

Раннее утро прошло в такой мрачной, напряженной, скучной манере. Все усилия Су Цина были бессильны против Ту Туту. В конце концов, профессор Чэнь, у которого был опыт воспитания детей, спас новоиспеченного отца-одиночку.

Наконец они все вместе отправились в главный зал и узнали печальную новость.

Тело Тянь Фэна забрали у всех на глазах, как и многих других, кто не смог выйти из этого места. Чэн Вэйчжи держал Ту Туту, стоя в молчаливом почтении. Даже беспокойные 4-ые типы вели себя прилично. Вся толпа сумасшедших и идиотов, казалось, тоже что-то почувствовала. Без предварительной договоренности они встали в тишине, каждый раз, когда кто-то умирал, в главном зале царила такая необычная тишина. Они были похожи на группу борющихся духов, собравшихся вместе и наблюдающих, как белые халаты уносят одного за другим некогда свежих и жизнерадостных людей.

Когда они проходили мимо Чэн Вэйчжи, Ту Туту, казалось, что-то почувствовал. Внезапно он протянул свою маленькую ручку и сорвал ткань, закрывавшую лицо тела. Серое лицо покойного появилось перед всеми. Чэн Вэйчжи поспешил прикрыть глаза Ту Туту рукой.

Ту Туту видел только темноту. Не понимая, он спросил: “Это дядя Тянь?”

Чэн Вэйчжи сказал: “Да.”

“Почему он до сих пор не встал с постели?”

Чэн Вэйчжи: “...”

“Он мертв.”, - вмешалась девушка рядом с ними. На вид ей было всего около двадцати лет, у нее были короткие волосы. Она была еще одним из новых Серых Печатей. Ее глаза были немного опухшими, а в уголке рта виднелась ранка. Она выглядела немного несчастной.

Ту Туту больше ничего не сказал. Су Цин посмотрел на девушку. “К какому типу ты относишься?”

Девушка нахмурилась, казавшись очень чувствительной к этому обозначению. Некоторое время она молчала, затем сказала: “То же, что и у ребенка, 3-ий тип… Меня поймал ублюдок с лицом в форме плитки для маджонга*.”

*Маджонг или мацзян — китайская азартная игра с использованием игральных костей для четырёх игроков.

Су Цин знал, что она говорит о Ши Хуэйчжане, и он снова подумал о женщине, связанной во дворе. Он не смог удержаться и сказал: “Этого человека зовут Ши Хуэйчжан. Если он попросит тебя покинуть это место вместе с ним, что бы он тебе ни пообещал, не соглашайся.”

Девушка выглядела так, словно проглотила муху. Она широко раскрыла глаза, выглядя раздосадованной. “Ты шутишь? Как я могу согласиться на такое? Как отвратительно!”

Су Цин рассмеялся и больше ничего не сказал, белый халат уже бросил на него взгляд с непонятным значением.

Короткостриженая девушка поколебалась, затем тихо сказала: “Меня зовут Чжао Ифэй. А как насчет тебя?”

“Су Цин.” Су Цин прислонился к столу и расслабил свое тело. “«Цин» как в «цинчжун». Когда я был маленьким, ко мне домой пришла гадалка и сказала, что в моей судьбе есть какие-то неизвестные трудности. Мне предстояло встретиться со многими трудностями в жизни. Мой отец предпринял попытку упростить ситуацию. Он сказал: «избегай трудностей» и называл меня «легким*».”

*轻 (цин, легкий) и 重 (чжун, тяжелый).

Выражение лица Чжао Ифэя было немного сочувственным. Она печально сказала: “Но твоя судьба не стала легче.”

“Так и есть.”, - тихо сказал Су Цин.

Уголки глаз Чжао Ифэя покраснели. “Мой парень...мой парень был убит ими. Если я выберусь...”

Су Цин поднял указательный палец и заставил ее замолчать. Он посмотрел на Чжао Ифэй сверху вниз, поколебался, затем поднял руку и положил ей на плечо в попытке утешить.

Когда мертвеца унесли, Ту Туту открыл свои большие глаза и огляделся вокруг. Внезапно он поднял глаза на Су Цина. Ребенок спросил: “ Раздражающий дядя, смерть означает, как по телевизору, быть запертым в маленькой коробке, верно?”

Су Цин взял ребенка из рук Чэн Вэйчжи и спокойно согласился.

Ту Туту сидел у него на руках, ерзая в поисках более удобного положения. Затем он спросил: “Значит, мои родители тоже мертвы? Они тоже были заперты в маленькой коробке?”

Чжао Ифэй отвернулась и прикрыла рот рукой.

Су Цин помолчал, затем кивнул. Ту Туту разочарованно выдохнул «о» и схватил Су Цин за воротник. Он поднял свою маленькую головку. “Тогда когда они смогут выйти? Неужели пройдет очень, очень много времени, прежде чем они смогут приехать и забрать меня?”

Су Цин прижал ребенка к своему плечу и похлопал его по спине. “Если они не придут, я позабочусь о тебе, хорошо?”

Ту Туту сморщил нос. “Нет. Ты дал мне прозвище. Ты плохой человек.”

Су Цин легонько шлепнул его по заднице. “Я помог тебе одеться, неблагодарный!”

Ту Туту был еще более недоволен. “Ты засунул мои ноги в одну штанину и сказал, что я маленькая лягушка. Ты такой надоедливый!”

В этот момент сумасшедший внезапно запрыгнул на стол, выпрямил шею и начал петь, его пение напоминало плач призраков: “Завтра снова взойдет заходящее солнце, закрывающиеся цветы снова откроются утром, красивая птичка, которая улетает, не вернется...”

Его голос становился все хриплее и хриплее по мере того, как он пел. Его широко открытые глаза в оцепенении смотрели в потолок. Он был похож на безнадежного глашатая, продолжавшего до тех пор, пока его голос не иссяк.

Только маленький сопляк, который ничего не понимал, все еще мог сохранять невозмутимость. Ту Туту наклонил голову, чтобы какое-то время послушать эту новинку, а затем забыл, что он осудил качество обслуживания этого отца-одиночки. Он протянул маленький кулачок и постучал Су Цина по плечу. Указав на пирожные, на столе, он скомандовал: “Я хочу съесть это!”

Чжао Ифэй вытерла слезы и выдавила из себя улыбку. Самым счастливым голосом, на который она была способна, она спросила: “Который из них? Я возьму его для тебя.”

Когда они только что вышли из главного зала, то столкнулись с Чэнь Линем. Взгляд Чэнь Линя на некоторое время остановился на Ту Туту, который все еще сжимал в руках пирожное и радостно размазывал крем по всему лицу. Су Цин поставил ребенка на землю и показал ему, чтобы он шел к Чэн Вэйчжи. Он размял слегка ноющие руки и сунул руку с шоковым кольцом в карман.

Чэнь Линь обнаружил, что взгляд этого молодого человека был гораздо спокойнее. Стоя там, не издавая ни звука, непоколебимо глядя ему в глаза, он создал очень мощное…ложное впечатление.

Чэнь Линь кивнул Чэн Вэйчжи, что было равносильно проявлению уважения к осажденному гению. Затем он повернулся к Су Цин. “Пойдем со мной.”

Су Цин махнула рукой в сторону Чэн Вэйчжи и ободряюще улыбнулась ему. Он сделал жест рукой, как будто ущипнул нитку. Затем он показал ему поднятый большой палец, скорчил смешную рожицу в сторону маленького Ту Туту и, наконец, беззвучно последовал за Чэнь Линем.

Чэнь Линь вывел его из серого дома. Неподалеку ждал вертолет. Подошел какой-то персонал и закрыл Су Цину глаза. Наступила знакомая темнота. Сердце Су Цина сжалось. Затем его затолкали в вертолет. Он услышал, как кто-то сказал Чэнь Линю: “Мистер Чэнь, подразделение RZ, похоже, каким-то образом обнаружило базу. Степень опасности пока не установлена. Так было бы лучше для вас...”

Чэнь Линь сказал: “Мне нужно выйти, чтобы пополнить свою энергию.”

Сотрудник продолжал давать ему советы: “Прошло всего четыре или пять дней с момента последнего «пира», я думаю, было бы лучше, если бы вы...”

Чэнь Линь растягивал слова, тщательно выговаривая: “Я—сказал—что—мне—нужно—пополнить—свою—энергию.”

Сотрудник не ответил. Су Цин знал, что ему предстоит пережить еще один кошмар.

В темноте среди тишины внезапно прозвучал голос Ху Бугуя. Он сказал: “Не бойся. Защитное устройство внутри может помочь тебе немного противостоять отдаче. Проблем не будет.”

«Конечно, проблем не будет.», - подумал Су Цин. Даже если бы это было так, он бы просто «шокировал» эту проблему. Помимо Чэн Вэйчжи, теперь у него был небольшой багаж, о котором нужно было позаботиться. Это была ответственность, которую Тянь Фэн возложил на него перед смертью. Слова, которые были сказаны, нельзя было взять обратно. Он не мог отказаться от своего обещания.

За два дня и две ночи Ху Бугуй проспал не более трех часов, но не выказал ни единого признака усталости. Он все еще стоял там, как копье, отдавая приказы. До этого момента они устранили три области, а техники позаботились о другой.. Благодаря Су Цину Ху Бугуй почувствовал немного необычную атмосферу. Итак, не сводя глаз с Су Цина, он связался с Сюй Ру Чуном. “Что насчет зоны 5?”

Сюй Ру Чун был так занят, что его ноги не касались земли. “Я еще не знаю. Мы пока не увидели ничего подозрительного, но компьютер по-прежнему показывает, что он еще не закончил с этим разбираться. Я подозреваю, что есть проблема с программой, подождите, пока я...”

Ху Бугуй не стал дожидаться, пока он закончит болтать. Он сказал Фан Сю, стоявшему рядом с ним: “Всем быть начеку. Зона 5 — скорее всего является базой Синих Печатей.”

Фан Сю сказал: “Да, сэр.”

Сюй Ру Чун сказал: “...а?”

Когда черная ткань перед глазами Су Цина была снята, он обнаружил, что вернулся в поместье, где его прятал Чэнь Линь. Машина «Утопия» быстро уехала. В поместье было очень тихо, как будто они были там единственными двумя людьми.

Чэнь Линь внезапно схватил Су Цина за воротник и с огромной силой прижал его к стене. Его глаза смотрели в глаза Су Цину. Затем, практически ему в ухо, он сказал: “Подразделение RZ обнаружило базу. Я слышал, что это, вероятно, потому, что какой-то человек что-то пронес… Я хочу знать, этот человек - ты?”

Глава 24 - Кризис

Ху Бугуй и Су Цин одновременно застыли.

Вокруг было пугающе спокойно. Су Цин практически слышал бешеное биение своего собственного сердца. Он посмотрел в глаза Чэнь Линя и почувствовал, что у него немного пересохло во рту. “Что…о чем ты говоришь...”

Чэнь Линь холодно рассмеялся и достал из кармана контроллер магнитного ошейника. Су Цин очень нервничал и поэтому превзошел самого себя. Образ той женщины, которую Ши Хуэйчжан задушил до смерти ошейником, быстро промелькнул в его сознании. В тот момент, когда Чэнь Линь нажал на кнопку, он начал имитировать это.

Ему пришлось схватиться пальцами за шею. Это выглядело бы реальным, только если бы он пустил кровь… Ой, это было больно, ему приходилось хватать ртом воздух, но он также должен был делать вид, что не может дышать. Его дыхание должно было быть очень коротким. Затем ему пришлось медленно сползти на землю, схватившись за шею и подергиваясь всем телом. Через некоторое время ему пришлось добавить, катаясь по кругу…

Ху Бугуй услышал, как Лу Цинбай присвистнул. “Отлично сработано, малыш! Это так реалистично.”

Полевой персонал подразделения RZ незаметно приближался к «зоне 5». Фан Сю, скрестив руки на груди, сидел рядом с Ху Бугуем. Через очки Ху Бугуя и функцию совместного использования видеосистемы автомобиля он также наблюдал за Су Цином. Он не удержался и спросил: “Капитан Ху, что, если мы пошлем несколько человек...”

Ху Бугуй на мгновение замолчал, затем покачал головой.

“Мы не можем предупредить врага слишком рано.”, - сказал он. Он помолчал, затем добавил: “С ним все будет в порядке.”

Менее чем за два месяца Ху Бугуй увидел, как он с поразительной скоростью превратился из рассеянного, декадентского беззаботного юноши в нынешнего храброго, стойкого. Каждый шаг, которого наталкивался на самую пугающую границу его внутреннего существа, снова и снова выходя за свои пределы.

Ху Бугуй сжал кулак и внезапно прервал видео, надев очки на нос, не позволяя обстоятельствам Су Цина больше беспокоить остальных. “Команда 1 проникнет в район цели пешком. Сюй Ру Чун, мне нужно, чтобы ты прорвался через их блокировку сигнала в течение часа. Всем остальным приготовиться и ждать приказов!”

Но напряженное выступление Су Цина не получило одобрения от единственного зрителя. Чэнь Линь стоял и холодно наблюдал за происходящим, не предлагая ни аплодисментов, ни монет. Выражение его лица было апатичным. Затем он пнул Су Цин носком ноги в плечо. “Вставай, не прикидывайся дурочком.”

Как механическая игрушка, на которую внезапно нажали клавишу паузы, Су Цин застыл. Он не знал, где допустил ошибку. Бесчисленные причины мгновенно пронеслись в его голове, и, наконец, он пришел к выводу: о нет, я забыл закатить глаза!

Чэнь Линь прислонился к стене, скрестив руки на груди, и медленно сказал: “Магнитный ошейник на самом деле невидим, и если он сломан, его можно спрятать на некоторое время. Ваши друзья даже помогли вам смоделировать функцию географического круга, поэтому, когда я «снял» с тебя ограничение дома, я был одурачен. Но я забыл тебе сказать, что когда активируется магнитный ошейник, он создает биоэлектричество. На таком близком расстоянии я должен был бы его почувствовать.”

Так что это было не потому, что он забыл закатить глаза , поскольку его видели насквозь, Су Цин просто перевернулся, сел и грубо сказал: “Чем ты хочешь похвастаться? Хвастаешься, что ты человек-радар?”

Чэнь Линь проигнорировал его провокацию, только оглядел его сверху вниз. После долгой паузы он спросил: “Когда ты перестала меня бояться?”

“Я был напуган до чертиков снова и снова. На этот раз у меня не осталось ничего, чего можно было бы бояться. Что еще ты собираешься со мной сделать?” Су Цин вытер грязь со своего лица и сказал: “Я был тем, кто несколько дней назад принес вещи подразделения RZ. Во всяком случае, теперь они знают все, что им следует знать. Как ты думаешь, что теперь будет?”

Чэнь Линь не ответил.

Су Цин не собирался обращать на него внимание. Он подумал: неужели Чэнь Линь действительно отпустит его? Он и мечтать не мог о такой возможности.

Поэтому вместо этого он успокоился. Он не смотрел на выражение лица Чэнь Линя, продолжая сам по себе: “Я провел более двадцати лет в качестве бесполезного бездельника. Начиная с рождения, моя судьба заключалась в том, чтобы выполнять только одно действие. Очевидно, что никому не будет дела до того, буду я жить или умру — это к лучшему, если никому нет дела, иначе мне пришлось бы начать публиковать фотографии и оставлять болезненные последние слова: «Скажи такому-то, что я их люблю». Таким образом, я мне не придётся так делать.”

Чэнь Линь все еще молча смотрел на молодого человека с тонкими чертами лица. Су Цин сидел там, в ужасном затруднительном положении, на его лице постепенно появлялась чистая улыбка, как у мальчика-переростка, с особым безрассудством и беззаботностью юности, ослепительно красивая. “Я думаю, это того стоит. Я собираюсь навестить дедушку Маркса* и заберу всех вас, сукиных детей, и вашу большую базу с собой. Когда я доберусь туда, я смогу серьезно взглянуть в лицо старику и сказать, что мне нечего стыдиться перед революционными мучениками. Я, Су Цин, тоже настоящий мужчина...”

*Не уверена, но возможно здесь идет речь о Карл Марксе.

Речь Истинного Человека Су была слишком страстной. Он поперхнулся собственной слюной и начал кашлять.

Ху Бугуй тихо сидел в военном джипе, не издавая ни звука, слушая, как он говорит, его ногти бессознательно впивались в плоть его ладоней.

Чэнь Линь внезапно наклонился и поднял Су Цина, который задыхался от смеха и кашля одновременно, затем грубо наклонил его голову и поцеловал в губы. Чтобы не отставать, Су Цин прикусил зубами язык. Чэнь Линь прикусил губу. Как в бою, каждый получил полный рот крови. Затем каждый отступил, один пытался отдышаться, другой наклонял голову и сплевывал кровавую слюну.

Чэнь Линь посмотрел на него. “Я только сейчас понял, что ты соответствуешь моим вкусам. ”

Су Цин: “Тьфу.”

Улыбка мелькнула и исчезла с лица Чэнь Линя. Затем он поднял Су Цина и большими шагами направился к выходу. Су Цин, спотыкаясь, сделал несколько шагов вслед за ним, и понял, что Чэнь Линь действительно не собирался ничего с ним делать, и не смог удержаться от вопроса: “Разве ты не…беспокоишься о своей базе?”

“Я?”, - сказал Чэнь Линь, не оборачиваясь. “Я беспокоюсь, что подразделение RZ не сможет поймать их всех одним махом.”

Пока он говорил, Чэнь Линь отпустил Су Цина и позволил ему идти самостоятельно. Он не беспокоился, что тот последует за ним. Он тихо сказал: “Это огромная система. Я же говорил, что в основе лежит «энергия». Еще один шаг вперед, скорее всего, будет связан с источником энергии. Источник энергии - это проблема, которая может спровоцировать войну между двумя странами. Это не так просто, как ты себе представляешь.”

Реакция Су Цина была быстрой: “Ты имеешь в виду, что всё не ограничивается одной базой?”

Чэнь Линь посмотрел на него. Он не кивнул и не покачал головой, только сказал: “Даже если бы ты знал, у тебя все равно не хватило бы сил позаботиться об этом. Спрашивать - значит только создавать себе ненужное беспокойство.”

Су Цин нахмурился. “Это не создает ненужного беспокойства. Я готов к бойне.”

Чэнь Линь сказал: “На самом деле, мы все живем на горе, окруженной облаками и туманом. Туман просто слишком густой, поэтому они не могут видеть, что висит над ними, поэтому они думают, что живут на вершине горы...”

Услышав это, Су Цин понял, что он снова становится напыщенным.

Он услышал, как Чэнь Линь продолжил: “Но если ты это увидишь, что ты можешь сделать? Кроме того, что ты знаешь, что ты муравей, кроме того, что ты страдаешь еще больше, что еще есть?”

Этот человек, полный недоумения и страдания, в кои-то веки говорил от чистого сердца, но, к сожалению, человек, шедший позади него, мог думать только о том, чтобы взять дубинку и ударить его по затылку.… Итак, вы видите, что ментальные воззрения людей всегда различны.

Чэнь Линь отвел Су Цина на крышу, как раньше. Су Цин подозревал, что он точно решил, что все внимание подразделения RZ сосредоточено на базе, и ему нечего терять, поэтому он собирался отправиться на поиски пищи. Во второй раз Чэнь Линь соединил линию с Су Цином и горько рассмеялся. “Ты знаешь, во время «охоты» я устанавливаю особую связь с «маленькими серыми». Поскольку мы собираем эмоции, которые появляются парами, а я более чувствителен к эмоциям, чем обычный Синий, в этот момент я даже чувствую, как будто... наши мозговые волны соединены.”

Су Цин не смог подавить легкую дрожь. Он не боялся смерти, но он боялся этого, это могло превратить его в сумасшедшего. Поэтому слегка сентиментальные вздохи Чэнь Линя казались ему все более и более отталкивающими.

Чэнь Линь вздохнул. “Это вызывает у меня ошибочное чувство, как будто только этот один человек может войти в мой мир. Как будто мы полагаемся друг на друга в выживании. Особенно потому, что Серые Печати 2-го типа встречаются редко, и у меня, скорее всего, будет только один «маленький серый» за раз. Ты знаешь…Я мог бы даже поверить, что ты мне действительно небезразличен.”

Он посмотрел на Су Цина, глубоко укоренившийся холод в его глазах немного отступил, открыв след хрупкой искренности. Но его слушатель не оценил его доброту.

Су Цин сказал: “...Черт!”

Чэнь Линь начал тихо смеяться и подключился к другому концу инструмента. “Но независимо от того, ошибка это или реальность, я все равно должен использовать тебя, чтобы получить энергию во второй раз.”

...несмотря на то, что до этого момента не было прецедента, чтобы Серая Печать 2-го типа пережил второй «пир», как правило, до того, как их энергетический кристалл взорвался, они умирали от мощного вторжения внешних эмоций. Печаль была эмоцией с заразительной силой, которая действительно была слишком вредной.

“Ты знаешь, почему это так?” - спросил Чэнь Линь.

Губы Су Цина побелели. Он отчаянно сдерживал себя, чтобы не выказать никакого страха. Скрежеща зубами, он сказал: “Потому что ты мудак!”

“Это верно.”, - сказал Чэнь Линь. Затем он нажал на кнопку. “Кто сказал иначе?”

Казалось, в воздухе витало что-то невидимое и неприкасаемое, что давило на него, как оползень. На этот раз реакция Су Цина была еще более бурной, чем в прошлый раз.

Ты всех подвел. Ты не должен существовать. Твое рождение было ошибкой...

Никто тебя не вспомнит. Твое рождение было безвестным, и твоя смерть будет без славы. Ты накопил заслуги в своей прошлой жизни, и в этой жизни ты вернулся в этот мир, потратил впустую двадцатилетний запас пищи, и ты идешь в неведении к своей смерти, ничего не оставив после себя.

Даже если ты выживешь, у тебя нет будущего. Что ты можешь сделать? Кого волнует, что ты делаешь? Кто заметит, преуспеешь ты или потерпишь неудачу?”

Ты хочешь спасти других, но не можешь спасти даже себя. Ты никогда ничего не добивался. Когда ты начал думать о себе как о герое? Не будь таким высокомерным. Если ты герой, то улицы полны ультраменов. Кого ты можешь спасти? Кто тебя отблагодарит?

Су Цин больше не мог этого выносить. Он начал кричать. Блокирующее устройство внутри него сразу же самоуничтожилось. Компьютер, который Лу Цинбай дистанционно подключил к блокирующему устройству, разбился на месте. Яростный крик Ху Бугуя уже доносился с другого конца провода: “Что происходит? Разве ты не говорил, что блокирующее устройство...”

“Блокирующее устройство не всемогуще.” Лу Цинбай был немного взбешен, задыхаясь, как только он открыл рот. “Обстоятельства у всех разные, их реакция на каждый «пир» разная. У некоторых людей все более бурные реакции, а другие становятся все более оцепенелыми. В любом случае, блокирующее устройство может предотвратить только часть отдачи. Если бы существовала технология, позволяющая полностью отразить её, неужели вы думаете, что Синие Печати были бы такими глупыми? С их высоким уровнем технологий, разве у них не было бы такой вещи для себя, чтобы их не нужно было чистить?”

Глаза Ху Бугуя были красными. “Итак, теперь он...”

“О чем ты меня просишь? Блокирующее устройство сломалось, и они за тысячи гребаных миль от меня. За кого ты меня принимаешь? За Сунь Укуна*?” Лу Цинбай сходил с ума, ходил кругами, как осел, тянущий жернова, дергал себя за волосы и продолжал ворчать. “Как у него могла быть такая бурная реакция во второй раз, как это могло быть такой бурной реакцией… Черт, он только что поцеловал мужчину, и теперь ему все равно, выживет он или умрет. Когда Лао Бао обезглавил Чэнь Шимэй, почему он не оставил немного и для тебя, ту*?”

* Сунь Уку́н — китайский литературный персонаж, царь обезьян, известный по роману «Путешествие на Запад» У Чэнъэня.

* Чэнь Шимэй - персонаж китайской оперы, представляющий бессердечного и неверного человека; он бросил свою жену и пытался убить ее. Эта история - история Бао Чжэна, судьи Бао, к которому обращается жена в поисках справедливости.

Но Ху Бугуй молчал. Через мгновение он глубоко вздохнул и заставил себя говорить очень тихо. Он сказал: “Все подразделения... продолжают действовать в соответствии с первоначальным планом.”

Глава 25 - Сделка

У Чэнь Линя больше не было сомнений по поводу состояния Су Цина. Как будто он целый год голодал и пришел на новогодний праздник, он без колебаний впитал необходимую ему энергию. К тому времени, когда он пришел в себя, Су Цин был без сознания и лежал на земле, не подавая признаков жизни.

Чэнь Линь стянул с себя веревку, затем наклонился и прижал пальцы к шее Су Цина. Он почувствовал там легкую пульсацию и понял, что, по крайней мере, оставил этому человеку последний вздох. Он медленно убрал руку и откинул волосы, упавшие на переносицу Су Цина. Почти идеально изящное лицо молодого человека предстало перед ним во всей полноте.

Это в полной мере подтвердило старую поговорку — «Хорошо выглядеть бесполезно, в конце концов, тебя все равно съедят». Если бы Су Цин позже узнал об этом в подземном мире, он мог бы пойти во дворец Королей Ада, чтобы высказать им свою жалобу. С его внешностью, он все еще мог быть небрежно замучен до такого состояния. Из этого видно, что все виды легкого чтения вводят в заблуждение; среди всех возможных схем и хитростей «медовая ловушка» наименее надежна.

Чэнь Линь нежно потер ледяную щеку тыльной стороной ладони и вздохнул. В этот момент выражение его лица на самом деле было немного грустным, как будто у него все еще была совесть.

Он снял пальто и обернул его вокруг Су Цина, легко приподняв его тощее тело. Он тихо сказал: “Как много времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз, мои друзья из подразделения RZ. Я знаю, у вас есть какие-то способы услышать то, что я говорю.”

Он смотрел в никуда, держа в руках плоды своего разрушения, но на его лице, как у святого, было сострадательное и глубокое выражение. Ни быстро, ни медленно, он сказал: “В прошлом мы, Синие Печати, всегда были теми, кто вступал с вами в прямую конфронтацию. Возможно, вы смутно представляли себе организацию, стоящую за нами, с ее огромной военной и научной мощью, но вы плохо их понимаете. Я могу взять на себя смелость сказать вам, что у «Утопии» есть не только одна база Синих Печатей, и они находятся не только в нашей стране. Они скрыты по всему миру различными способами. Для них ничто на базе не имеет значения, включая Синих Печатей… О, конечно, драгоценные экспериментальные изделия имеют определенную ценность, так что, возможно, от нас не так быстро откажутся.”

Чэнь Линь тихо рассмеялся. “Для «Утопии» единственная проблема может заключаться в том, что они не могут позволить основному персоналу, у которого есть полная внутренняя история, или их исследовательскому аппарату попасть в ваши руки. Я могу примерно предположить, как они отреагируют на ваше внезапное нападение.”

Ху Бугуй слушал его, не издавая ни звука. Как профессиональный военный, который регулярно сражался с нежелательными элементами, наносящими вред жизни и имуществу людей, все, что мог осознать Чэнь Линь, он, естественно, тоже мог понять — «Утопия» решит покинуть базу в тот момент, когда она будет обнаружена. Подразделение RZ столкнулось бы с сопротивлением мощной огневой мощи при вторжении, чтобы дать время для вывода критически важного персонала. Затем они задействовали бы простейший способ справиться с ситуацией — взорвать базу.

Ху Бугуй абсолютно не сомневался, что со дня постройки базы было закопано достаточно бомб, чтобы сравнять это место с землей. Итак, боевой план подразделения RZ состоял в том, чтобы сначала проникнуть пешком, вручную подтвердить местонахождение заложников, ввести зонд, сотрудничать с техническим персоналом, сделать все возможное, чтобы прорваться через механический щит другой стороны, вызвать вертолеты для поддержки и использовать прямую наводку, чтобы выиграть время, делая акцент в битве на спасении заложников.

Чэнь Линь сказал: “Шакал, если ты придешь ко мне, я помогу тебе.”

Когда Ху Бугуй услышал это, он не колебался ни мгновения. Он тут же снял очки. Он высунул из очков антенну, похожую на громоотвод, затем достал маленькую коробочку, открыл контроллер и фамильярно переключился на функцию «контрпроекции» коммуникатора Су Цина. Его изображение было спроецировано перед Чэнь Линем с фальшивой серьги Су Цина.

Наполовину искренне, наполовину фальшиво Чэнь Линь сказал: “Знаменитый капитан Ху. Я с нетерпением ждал встречи с вами.”

Ху Бугуй оглядел его, и его взгляд неизбежно упал на Су Цина в его объятиях. Су Цин был плотно закутан в пальто Чэнь Линя, видна была только половина его лица и острый подбородок. Казалось, в его лице не было ни капли крови. Он выглядел бледным, как безжизненный манекен. Выражение лица Ху Бугуя вытянулось. “Расскажите мне о твоих условиях и причинах, а также о том, что ты можешь сделать, чтобы помочь нам. У меня нет времени выслушивать чушь.”

Чэнь Линь с первого взгляда понял, что серьгу Су Цина заменили. Для удобства он снял её и воткнул прямо в мочку собственного уха. Действие было точным и безжалостным, как будто он не прокалывал собственное ухо. Коммуникатор быстро окрасился кровью в красный цвет. Казалось, он не чувствовал боли. Неся Су Цина, он начал быстро двигаться.

“Синие Печати обладают скрытыми способностями, стимулируемыми энергией, но у каждого человека есть свои особые способности. Некоторые люди обладают чрезвычайно сильными атакующими способностями, некоторые чрезвычайно быстры, а некоторые могут контролировать разум живых существ в определенном радиусе. Мои способности сравнительно невелики. Мои чувства очень сильны. Я очень чувствителен ко всему, что происходит во внешнем мире.”

Голос Чэнь Линя был сорван ветром и неразборчив. Ху Бугуй не перебивал его. Рядом с ним Фан Сю делал все возможное, чтобы отфильтровать шум.

“Когда мой энергетический кристалл заполнен, я могу слышать крошечные звуки, ощущать электрические токи, такие же тонкие, как биоэлектричество в человеческом теле, что позволяет мне полностью ощущать их эмоции, если я концентрирую свою энергию, я могу даже почувствовать, что произошло раньше в определенном месте.”

Это звучало невероятно. Говоривший человек казался мошенническим «босоногим бессмертным». Но с определенной точки зрения Синие Печати больше не принадлежали человечеству. Они стали неполными, но всемогущими новыми существами; даже у правительства не было полных данных о них.

“На базе есть запретная зона. Не говоря о «маленьких серых», даже мы не можем легко войти в него. Это центр управления и штаб-квартира всей базы. По определенным причинам мои очки теперь забрали туда. Очки - моя личная собственность, и они не покидали меня все эти годы, поэтому у меня более острое восприятие их.”

Ху Бугуй сразу понял — Чэнь Линь предоставил им «перископ», который уже проник внутрь вражеской территории. “Чтобы установить четкое и точное восприятие, какое расстояние вам нужно поддерживать от вашего предмета?”

“Мне нужно вернуться на базу.”

“Понятно. Мы можем отпустить тебя. На тебя не будут нападать.” Ху Бугуй кивнул. “Каковы твои условия для обмена информацией?”

Чэнь Линь тихо рассмеялся. Спустя долгое время он сказал: “Когда это закончится, отпусти меня.”

Ху Бугуй холодно рассмеялся. “Что, ты хочешь искупить все свои предыдущие преступления одним единственным действием, зная, в какую сторону дует ветер? Как ты собираешься оправдываться перед тем человеком, которого держишь?”

Чэнь Линь опустил голову, чтобы посмотреть на Су Цина. В тот момент никто не знал, о чем он думал. Некоторое время он молчал. “Мне не в чем перед ним оправдываться. Даже если он проснется, я боюсь, что он не сможет понять мои оправдания...”

Затем он сказал с несравненной бессердечностью: “Каждому своя судьба.”

“Какие у меня есть основания доверять тебе?” Ху Бугуй практически выдавил эти слова сквозь зубы.

“Мне нет нужды лгать тебе. Поделиться с вами информацией - это сначала выполнить свой долг, а затем получить свободу. Мои боевые способности средние среди Синих Печатей. Если Синие действительно покинут базу, я не смогу избежать преследования подразделения RZ в одиночку.”

Ху Бугуй молчал.

Но Чэнь Линь не волновался. Он знал, что Ху Бугуй согласится , до тех пор, пока шакал был идеальным командиром, каким его считали.

Фан Сю не удержался и вмешался: “Если ты используешь свою способность, чтобы нарушать закон в будущем..."

Чэнь Линь сказал: “Я клянусь выполнять основные обязанности гражданина и строго соблюдать законы страны. В противном случае наше соглашение становится недействительным, и вы можете арестовать меня в любое время.”

Фан Сю повернулся и посмотрел на Ху Бугуя, ожидая, что тот заговорит.

Спустя долгое время, когда телескопическое зрение Чэнь Линя уже могло видеть машину, присланную «Утопией», чтобы забрать его, Ху Бугуй тихо сказал: “Расскажи мне, как ты планируешь предоставить информацию.”

Тем временем в сером доме на территории базы Ту Туту небрежно складывал оригами в своей комнате. Веко Чэн Вэйчжи дрогнуло. Он чувствовал, что вот-вот что-то произойдет.

Почему Чэнь Линь вдруг забрал Су Цина? Сожалел ли он о том, что позволил ему вернуться, или случилось что-то еще?

Он вспомнил, что Чэнь Линь только что не надел очки, Чэн Вэйчжи уже рассматривал эту проблему раньше. Разумно рассуждая, Синей Печати не могли понадобиться очки, так почему же он всегда их носил?

Чэн Вэйчжи подумал, что эта Синяя Печать была очень особенной. Чэнь Линь был первым человеком, который исследовал происхождение Синих, и почти первым человеком, который понял, что у них есть проблема. Он также намеренно «снизошел» до того, чтобы посетить это место и обсудить с ним проблему… Конечно, ничто из этого не могло стереть глубоко укоренившееся представление профессора Чэна о нем — бесстыдном мерзавце.

Пока его мысли блуждали, раздался резкий сигнал тревоги. Ту Туту был поражен. Он даже не потрудился заплакать, только глупо посмотрел на Чэн Вэйчжи. Чэн Вэйчжи быстро поднял ребенка. Похлопав его по спине, он осторожно приоткрыл дверь. Сигнал тревоги эхом разнесся по коридору. Через мгновение вошла команда вооруженных охранников в униформе «Утопии». Кто-то сказал монотонным голосом, похожим на China Mobile: “Всему персоналу принять к сведению, всему персоналу принять к сведению, база входит в положение чрезвычайной ситуации. Все Серые Печати должны покинуть серый дом в течение десяти минут и собраться снаружи. Всех сотрудников просят сотрудничать. Всему персоналу принять к сведению, всему персоналу принять к сведению…”

Дверь в комнату Чэн Вэйчжи сразу же грубо распахнулась снаружи. Там стоял человек в белом халате и маске, а за его спиной стояли несколько охранников с пистолетами в руках. Они выгоняли всех одного за другим. Они посмотрели на Чэн Вэйчжи, определили, что его IQ в норме, и коротко приказали: “Выходи.”

Чэн Вэйчжи не знал, что произошло. Он крепко держал Ту Туту и осторожно протискивался наружу, следуя за толпой возбужденных или пустых Серых снаружи.

Небо уже потемнело, и повсюду было освещение, как будто им не нужно было платить за электричество. Это было слишком ослепительно для глаз.

Как раз в этот момент недалеко от них приземлился вертолет. Чэн Вэйчжи прищурился и увидел, как Чэнь Линь выбрался из него, держа на руках человека, который мог быть живым или мертвым. Сердце Чэн Вэйчжи сжалось.

Чэнь Линь подошел прямо к нему и легко поставил Су Цина на землю. Ошарашенному старому профессору он сказал: “Я желаю вам всем удачи.”

Затем, как настоящий мудак, он повернулся и зашагал прочь.

Глава 26 - Пламя войны

Ту Туту моргнул своими большими глазами, глядя на Су Цина. Он потянул Чен Вэйчжи за руку. “Дедушка, раздражающего дядю тоже запрут в маленькой коробке?”

Чжао Ифэй, которую привлек этот звук, была поражен словами ребенка. Она в панике посмотрела на беспомощного профессора Чэна, глубоко вздохнула, медленно наклонилась и осторожно провела под носом Су Цина. Затем она облегченно вздохнула и тихо сказала: “О, хорошо, он... он все еще жив.”

Чэн Вэйчжи сосредоточился и отдал Ту Туту Чжао Ифэй. “Юная леди, подержите этого ребенка для меня.”

Затем он присел на корточки, поднял руку Су Цина и положил ее себе на шею. Слабый старый ученый приложил все свои силы, чтобы поддержать совершенно потерявшего сознание Су Цина, заставив его прислониться к нему.

Вокруг них царил беспорядок. Многие Серые были безумны или глупы, а когда они выбрались наружу, то совершенно не могли отличить север от юга. В то время как остальные на базе казались достаточно организованными, в воздухе витал слабый намек на грядущие великие события. Кроме Чэнь Линя, который только что вернулся, ни один из Синих не показался. Никто не знал, куда они делись.

Ведя за собой девушку и ребенка и поддерживая Су Цина, который не просыпался, несмотря ни на что, Чэн Вэйчжи пробивался сквозь крики и вопли беспорядочной толпы, настолько напряженный, что с него лил пот.

В этот момент мужчина, одетый в стиле Пикассо, внезапно подскочил к Чжао Ифэй и обменялся взглядом с Ту Туту. Чжао Ифэй вздрогнула и попятилась, защищая ребенка. Этот человек исполнил песенку и начал петь абсурдно фальшивую версию «Интернационала».

Ту Туту не знал, что такое страх. Он с удовольствием наблюдал за происходящим и даже хлопал в ладоши. Но Чжао Ифэй нахмурилась. По какой-то причине она подумала, что этот фанатичный человек, который, казалось, был готов выйти и освободить человечество в любой момент, не казался таким безумным, каким его все считали.

Мужчина закончил петь и замолчал. Он посмотрел на нее, затем взял маленькую ручку Ту Туту. Чжао Ифэй задрожала, желая поднять руку, чтобы оттолкнуть его, но она колебалась и не действовала.

Мужчина слегка сжал пухлую маленькую ручку Ту Туту и отступил на шаг. Он положил руку ему на плечо, отвесил элегантный неглубокий поклон, послал воздушный поцелуй, прижал кончики пальцев ко лбу Ту Туту, затем легко повернулся и ушел.

Ту Туту, сбитый с толку, потер лоб и уставился на свою удаляющуюся фигуру вместе с Чжао Ифэй.

Они увидели, как мужчина широко раскинул руки. Его лохмотья свисали с него, как произведение театрального искусства. Он поднял голову к небу и громко рассмеялся. Смех был подобен заразной болезни, быстро распространяющейся по толпе Серых. Многие люди не могли удержаться и последовали за ним.

Ряд огнестрельного оружия одновременно поднялся, целясь в грудь мужчины.

Он казался совершенно неосведомленным и казался мужественно продвигающимся вперед мучеником.

Когда прозвучал первый выстрел, улыбка мужчины застыла на его лице. Он сделал еще два неуверенных шага вперед, а затем с грохотом упал.

Большая толпа Серых начала в панике разбегаться. Сцена была крайне хаотичной. Поднялся дым и гам. Звуки плача и смеха затопили барабанные перепонки людей. Бесчисленные жизни внезапно оборвались в кровавой бойне.

Чэн Вэйчжи сильно толкнул Чжао Ифэй, оттащив девушку, которая тупо стояла там, позади нескольких идиотов, которые пускали слюни, но все еще стояли на месте. Он указал Чжао Ифэй, чтобы та прикрыла глаза ребенка. Он задыхался, оглядывался по сторонам и сильно ущипнул себя, чтобы заставить себя успокоиться. Он громко сказал Чжао Ифэй: “Мы не можем так продолжать. Мы должны что-то придумать!”

Только тогда Чжао Ифэй почувствовала, как ледяные слезы покрывают ее лицо. Она быстро вытерла их рукавом. Чэн Вэйчжи, наконец, оправился от своей системной ошибки, подтянул Су Цина, который продолжал соскальзывать вниз, и сглотнул. “Юная леди, послушайте меня, возможно, я знаю, что происходит… При обычных обстоятельствах они не стали бы убивать Серых в таких больших масштабах. Похоже, что база подверглась внезапной атаке. У них есть другие дела, поэтому они не заботятся о нас.”

Чжао Ифэй тупо повторил критический термин: “Внезапная... атака?”

Чэн Вэйчжи кивнул. “Скорее всего, это будут люди из правительства. Когда они услышат выстрелы, доносящиеся отсюда, они, вероятно, будут действовать быстро. Это место скоро превратится в поле битвы. Это слишком опасно.”

“Так...так что же нам делать?”

Чэн Вэйчжи глубоко вздохнул и поднял голову, чтобы посмотреть на серое небо. В воздухе стояла сырость, от которой мороз пробирал до костей, как предвестник снега. Кончик носа профессора Чэна был ярко-красным от холода, но на висках у него выступил пот. Его руки, поддерживающие Су Цина, немного дрожали. Его взгляд скользнул по всей базе, и он решил: “Послушай, дитя, в этом месте много оборудования и материалов, люди базы не могут допустить, чтобы эти вещи попали в руки их врага. Если выхода нет, они обязательно избавятся от них. Сейчас для нас небезопасно нигде, кроме... кроме серого дома.

Чжао Ифэй широко раскрыла на него глаза. “Мы... мы собираемся бежать обратно в серый дом?”

Чэн Вэйчжи сказал: “Да. На улице слишком легко получить пулю, и никто из нас не сможет увернуться. Нам нужно спрятаться где-нибудь, где никто не заметит. Серый дом - это место, где обычно запирают «маленьких серых». Там нет ничего, кроме предметов первой необходимости повседневной жизни. У людей базы не будет на него лишнего внимания. Пока они все идут вперед, мы отступим.”

У Чжао Ифэй не было собственных идей. Она последовала за Чэн Вэйчжи до конца, не сказав ни слова протеста.

Когда Чэн Вэйчжи крикнул «Беги!», она отчаянно пошла против толпы, держа Ту Туту, и побежала к серому дому позади них.

Чэн Вэйчжи угадал правильно. Когда прозвучал первый выстрел «Утопии», передовые отряды и технический персонал подразделения RZ уже прорвались через механическую защитную сеть базы и обе стороны быстро вступили в ближний бой, быстро перестреливаясь, добавив хаоса.

Ху Бугуй знал, что Чэнь Линь передал Су Цина нескольким Серым, но у Чэнь Линя был коммуникатор, и он понятия не имел, в каком состоянии сейчас находится этот несчастный ребенок Су Цин.

“Отделение 2, идите со мной на проникновение. Лао Ляо, садись в вертолет и обеспечь прикрытие сверху. Фан Сю будет отвечать за проведение ближней битвы. Цинь Ло, оставайся на связи с Чэнь Линем, чтобы следить за их передвижениями.”

Тем временем Синие Печати были собраны в качестве второй группы, которая должна была быть перемещена после основных исследователей.

Гуй Сун прижался к окну, дрожа от страха. Когда стрельба стала немного громче, он вздрогнул, как будто включился звук. Цзян Лань стояла в углу, не издавая ни звука и держа в руках автомат. Ло Сяо Фэн яростно курил. Ши Хуэйчжан тем временем расхаживал по комнате, как загнанный зверь.

Только Чэнь Линь расслабленно сидел на диване, скрестив руки на груди, думая о чем-то неизвестном.

Спустя долгое время Ло Сяо Фэн спросил сотрудника «Утопии», стоявшего в дверях: “Куда нас отвезут?”

Сотрудник «Утопии» в униформе ответил: “На другую базу.”

Ло Сяо Фэн наморщил лоб. Он поднял голову, чтобы встретиться взглядом с Ши Хуэйчжаном, помолчал, затем спросил: “Недавно построенная база или... база, где уже есть люди? Будут ли там другие Синие Печати?”

“Да.”

Ши Хуэйчжан никогда не думал, что могут существовать другие Синие Печати. Он бросил взгляд на Ло Сяо Фэна, после его взгляд упал на Чэнь Линя. Ши Хуэйчжан всегда был молчаливо признанным невидимым главой Синих. Хотя Цзян Лань ни с кем не ладила, она, вряд ли стала бы оспаривать авторитет других, если бы ее не провоцировали. Но этот Чэнь Линь, казалось, всегда был повсюду, насмехаясь над ним.

Ши Хуэйчжан уже давно хотел избавиться от Чэнь Линя. На базе никогда не было такой возможности. Во время «пиров» он неоднократно пытался доставить ему неприятности, но каким-то образом ему всегда удавалось избежать их.

На новой базе будут другие Синие Печати, в сердце Ши Хуэйчжана поднялся шепот, он подумал: «Я должен придумать способ избавиться от Чэня в суматохе, прежде чем мы увидим других таких же, как мы, иначе впереди будет еще больше проблем.»

Он остановился на этой идее и остановил сотрудника «Утопии», стоявшего у двери, утаскивая его прочь. “На улице слишком беспорядочно. Давайте обсудим, как мы собираемся двигаться дальше.”

Чэнь Линь, сидевший там, внезапно загадочно рассмеялся. Он откинул голову на спинку дивана и закрыл глаза, сосредоточив все свои чувства на очках, которые были в штаб-квартире «Утопии».

Чэн Вэйчжи и Чжао Ифэй здорово повезло. Они не были убиты шальной пулей в суматохе. Но у дверей серого дома Чжао Ифэй была ранена в ногу и упал на землю вместе с Ту Туту. Ту Туту, казалось, что-то понял. Хотя его маленькая ручка была исцарапана до крови, он только поджал губы и сдержал крики.

Чэн Вэйчжи быстро опустил Су Цина на землю и наклонился как можно сильнее, как будто планируя пройти через линию огня. Он выбежал из серого дома, подхватил Ту Туту в одну руку, а другой потащил Чжао Ифэй и вместе с ними пополз обратно.

Чжао Ифэй было так больно, что она вся дрожала. Ее губы были белыми. Как только Чэн Вэйчжи открыл рот, чтобы заговорить, пуля разбила стекло над его головой. Старый профессор не осмеливался пошевелиться. Он мог только оторвать полоску ткани от своей одежды и перевязать кровоточащую ногу Чжао Ифэй, игнорируя все остальное, пока останавливал ее кровотечение. Затем он в изнеможении плюхнулся на землю и тяжело прислонился к стене.

Ту Туту переводил взгляд с одного на другого. Он увидел, что ни один из них не обращает на него внимания, поэтому он подошел к Су Цину и присел на корточки. Он протянул пухлый палец и ткнул его в лицо, прошептав: “Раздражающий дядя, скорее просыпайся, не спи больше. Если ты будешь продолжать спать, они собираются запереть тебя в маленькой коробке.”

Глаза Чэн Вэйчжи защипало, но, услышав рыдания Чжао Ифэй, он отчаянно сдержал слезы и вздохнул. “Юная леди, не плачьте. Небеса всегда находят способ. Если мы продержимся какое-то время, возможно...”

Он повернулся, чтобы посмотреть на Су Цина, и проглотил свои слова с еще одним вздохом.

Ху Бугуй и другие неожиданно столкнулись с ожесточенным сопротивлением. Из его наушников донесся голос Цинь Ло: “Капитан Ху, новости от Чэнь Линя. Они планируют собрать и уничтожить всех Серых, чтобы ни одно живое существо не попало в наши руки.”

Ху Бугуй мрачно рассмеялся. “Скажите персоналу на земле, чтобы они следили за всей базой. Сбивайте все, что поднимается в воздух, перехватывайте все, что движется по земле. Не позволяй никому уйти. Если у них хватит смелости взорвать базу, то пусть их люди и Синие Печати все умрут здесь.”

Интенсивная перестрелка продолжалась более двух часов. Спрятавшись в сером доме, Чжао Ифэй заснула от усталости. Ту Туту сидел рядом с Су Цином, настойчиво дергая его за волосы в попытке разбудить. Тем временем Чэн Вэйчжи напряженно охранял эту группу молодых и раненых, и малейшее шевеление заставляло его нервничать в течение длительного времени.

В этот момент Чэн Вэйчжи почувствовал, как земля задрожала у него под ногами. Он вздрогнул и поспешно повернул голову. Ту Туту он сказал: “Туту, быстро, быстро иди к дедушке...”

Прежде чем слова слетели с его губ, раздался мощный взрыв. Чжао Ифэй, испуганно проснувшись, вскрикнула. Чэн Вэйчжи прикрыл голову и уже собирался встать, когда его сбил с ног прогнувшийся пол. Старик упал и чуть не сломал себе спину. У него мелькнула пугающая мысль — неужели они действительно собираются взорвать это место?

Он отчаянно потянулся к Ту Туту, но Ту Туту был до смерти напуган. Он сидел на земле, глядя на него своими большими, невинными, широко открытыми глазами. Чэн Вэйчжи наблюдал, как упал огромный камень, летящий прямо в голову парню.

В этот момент внезапно протянулась рука, заключая Ту Туту в объятия. Два человека откатились назад. С грохотом весь коридор рухнул, и Чэн Вэйчжи больше ничего не знал.

Глава 27 - Птица

Су Цин почувствовал, что ему приснился очень, очень долгий сон. Во сне он казался птицей с парой крыльев за спиной, которые сбрасывали перья, когда он встряхивал ими. Он жил в гнезде над пропастью.

Он высунул голову из этого опасного жилища, чувствуя, что это место было более пугающим, чем любой шаткий, скрипучий обреченный дом, внизу была пропасть неизвестной глубины, и резкий ветер дул ему в лицо, как будто он мог смести его в любой момент. Дальше бескрайнее голубое небо и ветер, казалось, сливались воедино, такие широкие, что никогда не было видно их предела.

Солнечный свет был заблокирован утесом. Птица осторожно пошевелилась и обнаружила, что ни до чего не может дотянуться.

Он понял. Он жил в разваливающемся обреченном доме.

Су Цин бросил один взгляд и в страхе отступила в гнездо, хотя гнездо было построено в очень экзотическом месте, внутри было очень уютно, мягко и тепло. Ни малейшего дуновения ветра.

Сначала он подумал, что умрет от голода, оказавшись здесь в ловушке, но вскоре после этого он увидел, как большая птица приземлилась и поднесла еду к его рту. Су Цин прищурился и попытался поднять голову, но все еще не мог ясно разглядеть, как выглядит большая птица. Он только подумал, что взгляд, который она бросила на него, был очень нежным.

Большая птица потерлась о него, расправила крылья и улетела.

Так Су Цин начал жить изо дня в день, подвешенный над пропастью. Прошло много времени. Каждый день большая птица приходила, чтобы принести ему еду, или несла во рту несколько палок и соломы, чтобы укрепить гнездо. Потом она исчезала. Су Цин очень хотел пообщаться с ней, но, к сожалению, он провалил изучение птичьего языка в университете. Он не мог её понять.

Он не мог вспомнить, почему он превратился в птицу, и почему он пришел в это место. У него также не было никакого желания учиться. Он лишь смутно ощущал странное чувство в своем сердце, одновременно безмятежное и тревожное. Каждый раз, когда он видел другую птицу, кружащуюся в воздухе, он испытывал желание полететь вместе с ней. Но каждый раз, подходя к краю гнезда, он смотрел вниз на острый, неприступный обрыв и возвращался назад на слабых ногах.

Су Цин чувствовал себя пленником в этом теплом гнездышке.

Наконец, однажды большая птица прилетела снова, и Су Цин собрался с духом и выполз из гнезда, стиснув зубы и топая ногами, расправляя крылья. Большая птица спокойно стояла на краю гнезда, наклонив голову, наблюдая, как он нервно взмахивает крыльями, и неуверенно вылетает.

Тело Су Цина поднялось в воздух. Он не мог удержаться, чтобы не посмотреть вниз, он подумал, что, возможно, все еще человек, потому что только человек может бояться высоты, это не казалось таким уж плохим, смотреть вниз вот так, но Су Цин почувствовал, как у него тут же поднялось кровяное давление. Свистящие проклятия ревели в его голове, сотрясая ее так, что он не мог думать ни о чем другом. Его первый полет закончился инцидентом, он врезался прямо в противоположный утес и покатился вниз.

Су Цин подумал: «Вот и все, на этот раз я действительно разобьюсь насмерть.»

Внезапно его спина была схвачена парой сильных когтей. Когда Су Цин пришел в себя, он был в гнездо. Большая птица нежно клюнула его в голову, как будто упрекая ребенка, который не знает своих границ. Затем онаа еще раз расправил крылья и улетела.

Сквозь ветер и мороз, сквозь дождь и снег, год за годом Су Цин чувствовал, что потерял веру в полет. Большая птица всегда прилетала и улетала в спешке. Большую часть каждого дня он проводил, бессмысленно уставившись в небо, где часто менялись цвета и погода. Он все больше и больше тосковал по солнечному свету, но не мог его видеть. Он никогда не сможет прикоснуться к нему.

Постепенно он начал ненавидеть это гнездо. Почему его нужно было строить над пропастью? Почему оно должно быть таким теплым, уютным и таким маленьким? Затем его ненависть обратилась на небо, на ветер, на камни, на солнечный свет, даже на большую птицу. Он уклонялся от интимных прикосновений большой птицы, когда она приближалась. Его больше не интересовала еда.

Су Цин чувствовал, что до конца своей жизни он будет всего лишь глупой птицей, прячущейся в гнезде, питающейся и убивающей время. Он никогда не взлетит.

Спустя еще какое-то время он даже не смог проявить ненависть. Он чувствовал только глубокую печаль. Если птица не может летать, зачем ей существовать? Он не мог придумать ответа, поэтому начал отказываться от еды, планируя уморить себя голодом.

Снова и снова большая птица обнаруживала, что он не притрагивается к пище, которую она ему приносила. Она немного забеспокоился и стала кружить вокруг Су Цина. Однажды она даже улетела и вернулась с разноцветным цветком.

К сожалению, Су Цин от всего сердца бежал по своему дикому пути к смерти. Его не интересовала красота. Он только повернул голову и взглянул, а затем устало отвернулся.

“Почему ты так добра ко мне? Должно быть, это потому, что ты большая тупая птица со слишком большим желудком и слишком маленьким мозгом. Ты совершила ошибку. Что такого есть в птице, которая даже летать не умеет, за что стоит цепляться?” Су Цин тупо подумал про себя.

Большая птица прилипала к нему все больше и больше, истощая свои ресурсы, чтобы принести всевозможные диковинки, чтобы подбодрить его, но Су Цин становился все более и более раздражительным, даже используя свои скудные оставшиеся силы, чтобы прогнать большую птицу. Он презирал эту заботу, которая пришла из ниоткуда, потому что считал, что не достоин того, чтобы о нем заботились. Она должна оставить его здесь и позволить всему идти своим чередом.

У большой птицы от его грубого обращения отлетело одно из перьев. Она стояла там, не смея приблизиться к нему, издавая скорбный звук.

Вспыльчивая и ощетинившаяся птица Су Цин внезапно успокоилась. Он посмотрел на большую птицу. В мгновение ока он кое-что понял, оказалось, что он не презирал большую птицу; он никого не презирал. Он презирал только самого себя.

Птица... или человек по имени Су Цин.

Издав свой скорбный крик, большая птица устремилась прямо в небо. В этот момент Су Цин смутно услышал невнятный детский голос у себя в ухе. Он мог различить только слова «запертый в маленькой коробке». Ему показалось, что голос ребенка показался знакомым, но он не мог вспомнить, кто это был.

С неба, не переставая грохотать, обрушился раскат грома. Большая птица развернулась и полетела обратно. Она неуверенно встала рядом с ним и протянула массивное крыло, заслоняя ветер и дождь. Су Цин поднял глаза и обнаружил, что на её крыле была прямая линия.

Линия…

Кто-то однажды подвел для него черту. Он сказал: «Не доверяй эмоциям, доверяй логике.»

Еще один раскат грома. Су Цин застыл, логика... да, логика - это линия, линия, которая может преследовать причину и следствие. Почему я хочу умереть? Потому что я не умею летать. Но почему я не могу летать? Потому что я боюсь высоты. Я боюсь бесподобной бездны внизу, я боюсь... что я упаду.

Но что с того, что я упаду? Я умру…

Су Цин вздрогнул, потому что обнаружил, что все это чепуха, из-за того, что он был труслив и боялся умереть, он пытался покончить с собой.

В этот момент в его ушах снова зазвучал знакомый детский голос. На этот раз Су Цин услышала его отчетливо. Ребенок говорил: “Раздражающий дядя, скорее просыпайся, не спи больше. Если ты будешь продолжать спать, они собираются запереть тебя в маленькой коробке.”

Дождь в какой-то момент прекратился. Су Цин поднял голову, его глаза встретились с глазами большой птицы. Глаза большого животного были нежными и печальными, как у отца с сердцем, полным беспомощности. Небо все еще было затянуто дымкой, и приглушенные раскаты грома то нарастали, то затихали. Су Цин поднялся наверх. Его взгляд скользнул по бездне. Он внезапно понял свой путь — свобода или смерть.

Он встал на краю гнезда, глубоко вздохнул и бросился вперед. Воздух поддерживал его тело. Он взлетел на своих крыльях. Солнечный свет пронзил густые облака, как острый меч, и упал на него.

Су Цин внезапно открыл глаза. В какой-то момент он снова стал человеком. Он лежал на земле, слушая крики Чэн Вэйчжи и Чжао Ифэй, в то время как Ту Туту сидел перед ним. Кусок камня, достаточно большой, чтобы раздавить ребенка, как арбуз, падал с воздуха.

Су Цин схватил Ту Туту и откатился назад, даже не задумываясь. Раздался оглушительный грохот, и в у него потемнело глазах. Он понял, что здание рухнуло, и он оказался в ловушке в маленьком герметичном помещении. Острая боль пронзила его голень. Он не мог пошевелить ей. Казалось, она была сломана.

Ту Туту плакал, как маленькая кошка. Су Цин похлопал его по спине, желая утешить, но обнаружил, что у него пересохло в горле и сильно болит. Он не мог издать ни звука.

Ху Бугуй не думал, что после того, как их попытки побега были перехвачены снова и снова, у членов «Утопии» действительно хватит смелости взорвать всю базу. Цинь Ло снова срочно связалась с ним: “Капитан Ху, новости от Чэнь Линя. Он говорит, что «Утопия» срочно собирает вертолеты, готовясь к одновременному взлету и перемещению исследователей и Синих Печатей вперемешку...”

Ху Бугуй прервал ее: “Чэнь с ними?”

Цинь Ло сказала: “Нет, один из Синих Печатей недолюбливает его и предложил, чтобы Синие Печати разделились, чтобы сотрудничать с дальней атакой. Он также попросил разрешения пойти с Чэнь Линем. Возможно, у него было что-то особенное на уме, поэтому Чэнь Линь отказался уезжать.”

Ху Бугуй хмыкнул. “Значит, ему повезло. Скажи Чэнь Линю, чтобы он назвал правдоподобную цель для общения с нами. Приготовиться к стрельбе. Кроме того, мне нужна топографическая карта базы.”

Когда он упомянул Чэнь Линя, Ху Бугуй слегка заскрежетал зубами. Чэнь Линь выполнил свое обещание, передал все внутренние планы «Утопии». Он добился гораздо большего успеха в качестве «связующего звена», чем Су Цин, но то ли непреднамеренно, то ли намеренно, единственное, что он упустил, это их план расставить приоритеты в заботе о Серых Печатях.

Цинь Ло сказала: “Да, сэр.”

Мгновение спустя на очках Ху Бугуя появилась четкая карта. Ху Бугуй немедленно надел шлем и пуленепробиваемый жилет, разогнал военную машину и бросился прямо на линию огня «Утопии» на импровизированном мотоцикле.

Фан Сю мельком увидел его через проекцию монитора, и его глазные яблоки чуть не вылезли из орбит. “Капитан Ху, что вы делаете?!”

С безрассудной храбростью Ху Бугуй мчался на мотоцикле, как ракета, лежа плашмя вдоль него. Лобовое стекло было необычайно пуленепробиваемым. Это бесчисленное количество раз спасало его во время перестрелок. Как будто занимаясь экстремальным видом спорта, Ху Бугуй несколько раз отрывался от земли обоими колесами, преследуемый рядом пулеметов по горячим следам. Но выражение его лица было чрезвычайно спокойным, как будто он не рисковал своей жизнью, а играл в Супер Марио Карт!

Превзойдя свои возможности, частота сердечных сокращений Фан Сю сразу же подскочила до 150, стуча так сильно, что у него заболело горло.

Ху Бугуй уже мог видеть серый дом. В момент невнимательности пуля задела его руку. Это казалось не так уж плохо, но когда его рука потеряла силу, мотоцикл закрутился в такт народному танцу, и Ху Бугуй сразу же улетел. Он быстро изменил позу и защитил голову.

Он был брошен в кучу трупов, во всяком случае, не приземлился прямо на твердую цементную землю. Ху Бугуй был весь в крови. В тот момент, когда он коснулся земли, он подсознательно откатился в сторону, чтобы воспользоваться укрытием. Он снял со спины пулемет и обстрелял полосу.

Когда он сбил с ног людей поблизости, Ху Бугуй уделил некоторое внимание тому, чтобы посмотреть на землю, его сердце мгновенно пропустило удар — когда в его мозгу всплыли слова «слишком поздно», Ху Бугуй почувствовал, как похолодели его руки.

Он почувствовал боль, как будто его грудь разрывали, и деревянно опустил голову, чтобы посмотреть на свои руки, пропитанные чьей-то кровью. Неописуемое чувство нахлынуло на его сердце, заставляя болеть все его органы.

Ноги Ху Бугуя ослабли, и он упал на колени. Он ударил кулаком по обломкам, затем закрыл лицо руками. Густая, липкая, ледяная жидкость на его ладонях прилипла к лицу. После долгой паузы он глубоко вздохнул и сделал все возможное, чтобы успокоиться. Он теребил очки на носу, из которых сыпались искры, и собирался в любой момент объявить забастовку. Он тихо сказал: “Просканируй эту область на наличие признаков жизни.”

Глава 28 - Роковая ошибка

Когда начались взрывы, Чэнь Линь был очень спокоен, он знал, что Су Цин был там, и он знал, что очень заботился об этом человеке. Поэтому он осторожно закрыл глаза и посвятил себя переживанию крошечного укола боли, проходящего через его сердце.

Чэнь Линь подумал, что теперь, когда Су Цин мертв, все связи между ним и этой базой были прерваны. Он не будет скучать по этому, даже не вспомнит об этом. Отныне его тело и разум будут полностью свободны.

В то время как снаружи вовсю шли бои, Су Цин, все еще погруженный в мечту о том, что он сам станет пернатым животным, еще не совсем понял, что происходит, когда его похоронили вместе с ребенком.

Он вспомнил, что, когда он только что открыл глаза, ему показалось, что он мельком увидел профессора Чэна. Значит, он вернулся на базу?

Су Цин с трудом поднял руку, чтобы пощупать мочку уха, и обнаружил, что коммуникатор был удален.

Черт, разве это не должно было быть «Небеса всегда находят выход»? Су Цин подумал, что это просто Бог изо всех сил старается преградить ему путь.

Он истекал кровью все больше и больше, и его тело становилось все холоднее и холоднее. Его разум тоже начал затуманиваться. Су Цину пришлось напрячь, казалось, последние силы, чтобы прикусить язык, морщась от боли, чтобы заставить свою голову немного проясниться. Он слегка согнулся в маленьком, узком пространстве, используя всю свою спину в качестве опоры, прикрывая Ту Туту руками.

Тело ребенка было теплым и мягким, со слабым молочным ароматом. Это было практически его единственным утешением в этом безнадежном положении. Су Цин все еще с трудом мог говорить. Он мог только похлопать Ту Туту по спине и сказать хриплым, тихим голосом: “Тише, не бойся, не бойся.”

Ту Туту потерся о его грудь. “Дядя, нас что, заперли в маленькой коробке?”

Су Цин сказал: “Не говори глупостей. Нас запрут в маленькой коробке только после того, как мы сгорим дотла.”

Ту Туту был до смерти напуган. “Сгорим... сгорим?”

Ребенок долго обдумывал это. “Дядя, я совсем невкусный. Я все еще маленький.”

В глазах Су Цина потемнело, а в ушах зазвенело. Он горько рассмеялся. “Тогда сначала съедят меня. Я крепкий орешек. Хорошо?”

Подумав об этом, Ту Туту радостно согласился: “Хорошо!”

Другая нога Су Цина, которая все еще едва держала его вес, почти подогнулась. “Маленький неблагодарный, у тебя есть хоть капля совести?”

Ту Туту вообще не мог пошевелиться, и он быстро обнаружил, что голос раздражающего дяди становится все тише и тише, а его реакции все медленнее и медленнее. Он не стал бы с ним играть.

Вокруг была кромешная тьма. Он ничего не мог разглядеть. Ту Туту лежал в объятиях Су Цина. Вскоре он почувствовал сонливость и начал тихонько похрапывать.

Су Цин горько рассмеялся, думая, что маленький дьявол был непроницаем; небо обрушилось, и он использовал его как одеяло, не принимая ничего близко к сердцу.

Су Цин попытался пошевелиться и обнаружил, что камни падают при малейшей его попытке, поэтому он успокоился. Мелкие камни были не так уж плохи. В худшем случае они могли ударить его по голове и оставить синяк или порез. Если бы действительно большой кусок чего-то упал, он превратился бы в блин.

В этот момент Су Цин услышал слабый крик о помощи. Голо был женским… Чжао Ифэй?

Затем он услышал знакомый голос: “Может ли человек, зовущий на помощь, услышать меня? Пожалуйста, держись.”

Су Цин вздрогнул, чуть не расплакавшись от волнения. Ху Бугуй!

Как только он услышал, что во все еще наполовину горящем сером доме обнаружены признаки жизни, Ху Бугуй, не раздумывая, бросился туда. Сюй Ру Чун крикнул по коммуникатору: “Капитан Ху, вы не можете войти! Это место нуждается в расчистке, пожар еще не потушен, интенсивность и распространение огня, вероятно, вызовут еще одну серию взрывов...”

Сюй Ру Чун закрыл рот, потому что на все более размытом изображении монитора он увидел, что Ху Бугуй уже надел шлем и бросился в атаку.

Ботаник жалобно повернул голову к Лу Цинбаю и сказал: “Я…Я разговаривал с ним.”

На этот раз Лу Цинбай не взял трубку. Он только пристально смотрел на все более размытое изображение. После долгого молчания он тихо сказал: “Если этот ребенок действительно… Было бы очень жаль.”

Су Цин хотел закричать, но, к сожалению, железо в его горле не слушалось. Он не мог увеличить громкость, что бы ни делал. Холодный пот стекал ему в глаза со лба. Он решил рискнуть. Прикрывая Ту Туту одной рукой, он прижал другую к большому камню рядом с собой и впервые с тех пор, как надел его, активировал ударное кольцо.

Раздался хлопок и небольшое землетрясение. В руке Су Цин была сильная боль. Он больше не двигался.

Он подумал: вот и все, это катастрофа. Его рука была раздроблена упавшим куском острого камня; она сломалась с хрустом.

И самое худшее было еще впереди. Прежде чем он успел придумать, как пошевелить рукой, его спину пронзила пронзительная боль. Су Цин задрожал, подтолкнутый вперед огромным давлением. Он внезапно вспомнил, что все еще держит Ту Туту, и отчаянно прижался плечом к стене с другой стороны. Когда он открыл рот, то выплюнул большой глоток крови.

Камень, упавший ему на спину, возможно, сломал ребро, а кость пробила легкое. Все больше и больше крови вытекало, забивая его трахею. У Су Цина не было сил кашлять. Он мог поддерживать себя только половиной своего тела. Ту Туту был напуган до слез. Су Цин вздрогнула. У него больше не было сил удерживать его, и он мог только позволить ребенку соскользнуть с его руки и свернуться калачиком у его ног.

Изо рта у него текло все больше и больше крови, и вся она капала на Ту Туту.

Ху Бугуй видел ожерелье, оставленное Чжао Ифэй, и примерно определил, откуда доносился крик девушки о помощи, когда он внезапно услышал шум, повернул голову и увидел руку, торчащую из обломков, пропитанную кровью. Только нижняя часть среднего пальца была необычно чистой. Это было место расположения невидимого ударного кольца.

“Су Цин, Су Цин, это ты? Ты там?”

Не говоря уже о том, чтобы отвечать, Су Цину даже было трудно открыть глаза. Когда он открыл рот, то не смог удержаться от кашля. Ху Бугуй подошел ближе и нахмурился, прижав ухо к обломкам. Он мог слабо слышать кашель и плач ребенка внутри. Он визуально прикинул, сколько там камней, затем снял куртку и отбросил ее в сторону. У него не было никаких инструментов, кроме пулемета и собственных рук. Похоже, ему придется действовать голыми руками. “Подожди минутку, я тебя вытащу.”

Ху Бугуй не получил ответа от Су Цина, но ребенок плакал все громче и громче. Голос ребенка звучал очень звонко, и он слегка расслабился. Если у ребенка было столько сил, чтобы плакать, то, вероятно, внутри было достаточно места, и Су Цин все еще мог подумать об использовании ударного кольца, чтобы пробить стену. Оказалось, что на данный момент проблема не так уж серьезна.

И вот Ху Бугуй совершил самую прискорбную, самую ужасную ошибку в своей жизни, он подумал, что кашель Су Цина вызван тем, что он задыхался от падающей пыли. Когда он услышал, как звук постепенно затихает, ему показалось, что его кашель утих.

“Подожди немного, просто подожди немного.”

Су Цин почувствовал, что потерял способность мыслить. Он не знал, насколько тяжел камень на его спине. Он только чувствовал, что эта штука выжимает весь воздух прямо из его легких. Его дыхательные пути были забиты кровью, как будто он купался в море крови. Только звуки утешения Ху Бугуя и крики Ту Туту, смешанные вместе, были его единственным источником силы, чтобы продолжать держаться изо всех сил.

В этот момент снова раздался крик Чжао Ифэй о помощи. Ху Бугуй замер, осознав, что крики девушки были значительно слабее, чем раньше. Строго говоря, Ху Бугуй пришел, чтобы помочь Чжао Ифэй, и по пути нашел Су Цина. Его эмоции были взбудоражены, и он почти забыл о девушке. Поколебавшись, он посмотрел на руку Су Цин перед собой, затем повернулся в ту сторону, откуда доносились крики Чжао Ифэ.

Это... было несправедливо по отношению к ней.

Девушка кричала: “Помогите... помогите... мне... кто-нибудь... помогите...”

Затем ее голос внезапно пропал. Сердце Ху Бугуя упало. Он вытащил свой коммуникатор и быстро сказал: “Я нашел здесь выживших, почему до сих пор не открыт путь? Сколько времени пройдет, прежде чем сюда прибудет поисково-спасательная команда?”

Фан Сю и Цинь Ло работали в молчаливом сотрудничестве. С таким предателем, как Чэнь Линь, на базе Синих было бы трудно не довести дело до конца. Фан Сю сказал: “Мы в основном контролируем ситуацию. Поисково-спасательная команда работает над тем, чтобы связаться с вами в течение пяти минут.”

Ху Бугуй глубоко вздохнул и нежно пожал руку Су Цина, вытирая кровь с тыльной стороны ладони большим пальцем. Он смягчил свой голос и сказал: “Подожди немного, поисково-спасательная команда будет здесь в течение пяти минут. Просто подожди немного. Вон там твоя спутница, девушка. Она внезапно перестала звать на помощь. Я боюсь, что она может быть… Просто подожди меня!”

“Нет! Не уходи!” Су Цин почувствовал тревогу и отчаяние, но когда он открыл рот, то не смог закричать. Только крови стало больше, и он дождем полилась на голову Ту Туту.

Наконец Су Цин больше не мог сдерживаться. Он думал, что умрет.

Не уходи… Почему ты бросил меня в такое время, как сейчас… Почему?…

Никогда еще ему не было так холодно. Ту Туту обнимал ногу, которая дрожала, как пшеничный стебель. Его маленькие пальчики впивались в одежду, и он безостановочно звал: “Дядя… Дядя… Раздражающий дядя ...”

Су Цин заставил себя открыть глаза. В темноте он смутно различал маленькую фигурку. Он не знал, почему до сих пор не упал.

Почему он поверил, что кто-то придет, чтобы спасти его? Когда его сознание потускнело, эта необъяснимая мысль внезапно появилась в голове Су Цина. Затем послышались другие голоса. Он больше не мог разобрать, о чем они говорили. Он только чувствовал себя очень, очень усталым.

Прежде чем свет успел уколоть его глаза, веки Су Цина закрылись. Он не слышал тревожного крика рядом с собой.

Когда прибыла поисково-спасательная команда, Ху Бугуй уже откопал Чжао Ифэй голыми руками, она была похоронена неглубоко. Но в нее стреляли, так что к тому времени, когда ее вытащили, она полностью потеряла сознание.

Ху Бугуй срочно вызвал людей, чтобы поднять ее, а затем немедленно направил спасателей на место происшествия, чтобы они начали искать другие признаки жизни и нашли способ вытащить Су Цина.

Когда Ху Бугуй снова увидел молодого человека, ему показалось, что в него ударила молния. Он тупо стоял, пригвожденный ногами к земле, не в силах вымолвить ни слова.

Одна из рук Су Цина была сломана, кость торчала из плоти. Одна нога застряла между какими-то каменными плитами. Огромный камень весом в несколько десятков килограммов, давивший на его спину, наконец откатился в сторону, но он все еще оставался в той же позе — плечо прижато к стене, поддерживая все его тело, а одна рука свисает вниз, упав на голову ребенка, покрытого кровью.

Ребенок обнимал его за ногу, губы его были растянуты в вопле. Наконец спасатель среагировал, наклонившись, чтобы поднять ребенка.

Су Цин покачнулся и упал на землю, как будто вся кровь вытекла из его тела. Он безжизненно там лежал.

Глава 29 - Полнолуние

Он не дышал, и его сердце остановилось.

Ху Бугуй услышал голоса спасателей, и ему показалось, что он не понимает по-китайски. Затем его взгляд медленно переместился на лицо Су Цина, когда он говорил с ним, он только кашлял, он только кашлял…

“Я думал, что...”

Только три слова слетели с губ Ху Бугуя, а затем он внезапно остановился. Он и сам не знал, что собирался сказать. Бесчисленные слова застряли в его груди и перепутались, кружась на месте. В конце концов, они превратились в одну мысль — Су Цин... был мертв.

Он думал, что после прорыва через базу, поскольку Су Цин может считаться оказавшим достойную службу, правительство возьмет на себя все его медицинские расходы и расходы на проживание. Потребуется только время, чтобы его телесные и душевные травмы были излечены. У них был Лу Цинбай, лучший врач, и самые передовые медицинские технологии. А Су Цин был таким упорным человеком.

Он думал, что с Су Цином наверняка все будет в порядке. Он отвезет его домой, компенсируя мучения, которые он перенес из-за собственной небрежности Ху Бугуя… Возможно, у него тоже были какие-то очаровательные идеи; в конце концов, обстоятельства их первой встречи были особенными и неловкими. Ху Бугуй не мог удержаться, чтобы не вспомнить презрительное выражение лица Су Цина и не подумать, что он немного похож на маленького кота, которому явно нравилось находиться рядом с людьми, но приходилось притворяться, что он этого не хочет.

Он думал…

Если бы его внимание не было отвлечено на полпути криками другого человека о помощи. Если бы его взгляды на Су Цин не были такими оптимистичными.

“Капитан Ху! Капитан Ху!”

Ху Бугуй деревянно надавил на свой наушник. Его зрение было затуманено. Он протянул руку и почувствовал, что в его глазах стоят слезы. Он не смел закрыть глаза, боясь, что из них потекут слезы. Он только широко раскрыл глаза и откинул голову назад, заставляя слезы отступить.

“Что такое?”

“Капитан Ху, мы внезапно потеряли связь с Чэнь Линем, и Синие исчезли. А еще есть вооруженные люди в униформе «Утопии», которых мы захватили. В них есть микрочипы неизвестного происхождения. Только что все заключенные одновременно упали, дергаясь всем телом, как в эпилептическом припадке...”

“Соберите технический и медицинский персонал, чтобы проверить условия содержания заключенных, и возьмите людей, чтобы обыскать всю базу.” Ху Бугуй отдавал приказы, полагаясь на инстинкты. “Оцепите периметр, перехватите любого, кто сбежит. Включите детектор энергии и следите за любыми необычными обстоятельствами.”

“Да, сэр!” - ответила Цинь Ло. Она сделала паузу, а затем не удержалась и спросила: “Капитан Ху, как…как он?”

У Ху Бугуя перехватило горло. Кожа на его щеках напряглась, но он не сказал ни слова. Затем он молча выключил коммуникатор и подошел шаг за шагом. Рядом с Су Цином качал головой спасатель.

Ху Бугуй молча присел на корточки и приложил свою грубую руку к лицу Су Цина, почти нежно вытирая с него кровь. Казалось, он мог чувствовать, как температура его тела остывает.

Как раз в этот момент какой-то человек бросился в драке и оттолкнул Ху Бугуя в сторону.

Чэн Вэйчжи был самым удачливым из них. Он практически вообще не пострадал. Он получил лишь легкое сотрясение мозга. Он потерял сознание в самом начале. Когда его спасли спасатели, придя в сознании он увидел Су Цина.

Он хотел поднять Су Цина, но его протянутая рука замерла в воздухе и не упала. У Су Цина было так много сломанных костей. Чэн Вэйчжи дожил до своего нынешнего преклонного возраста, но никогда не видел, чтобы кто-то был так тяжело ранен. Он осторожно проверил, дышит ли Су Цин , и его сердце похолодело, он не почувствовал там ни малейшего движения.

Спасатель попытался оттащить его. “Сэр, пожалуйста, лягте обратно. Нам нужно тщательно проверить ваше состояние.”

Чэн Вэйчжи не пошевелился. Он тупо уставился на Су Цина вместе с Ху Бугуем.

Спасатель вздохнул. “Сэр, мне очень жаль, что мы ничего не смогли сделать для вашего друга...”

Чэн Вэйчжи, казалось, не слышал. Мгновение он тупо смотрел на него. Внезапно он сильно вздрогнул и, наконец, пришел в себя. Он стянул рубашку Су Цина с его плеча.

Цвет струящейся серой печати на полуобнаженном плече Су Цина был очень тусклым. Все присутствующие знали, что это было потому, что энергетический кристалл тоже медленно умирал.

Чэн Вэйчжи с пристальным вниманием смотрел на его серую печать. Через некоторое время он вдруг закричал: “Его... его серая печать все еще течет, правда, смотрите, там все еще есть небольшое движение!”

Спасатель вздохнул. “Но он не подает никаких признаков жизни. Серая Печать, вероятно, движется, потому что температура его тела еще не упала, он...”

Чэн Вэйчжи прервал его. “Нет! Это не так, ты не понимаешь. Серая печать проецируется на кожу энергетическим кристаллом. Если она все еще течет, это показывает, что энергетический кристалл все еще активен. Даже Серая Печать не совсем похожа на обычного человека. У меня есть способ… Я придумал способ!”

Старый профессор где-то нашел в себе силы схватить Ху Бугуя за шиворот. “Заставь их отвести его к активатору синей печати, быстрее!”

Ху Бугуй стоял в направлении буксира Чэн Вэйчжи. “Активатор синей печати? У нас не может быть активатора синей печати. Это один из основных исследовательских продуктов «Утопии», они бы...”

“Если у вас его нет, тогда мы можем попробовать вспомогательный активатор синего уплотнения... то есть активатор серого уплотнения. Только не говори мне, что его тоже взорвали!”

У Ху Бугуя с трудом перехватило горло. Чэн Вэйчжи, казалось, был поражен морозом. Он разочарованно отступил на два шага назад.

Но через мгновение он снова поднял голову. “Я помню, в подвале есть один выброшенный. Все в сером доме - бесполезный металлолом. Подними его, пойдем со мной!”

Спасатели переглянулись, думая, что старик сошел с ума.

Но неожиданно их капитан Ху сошел с ума вместе со стариком. Он приказал: “Поднимите его. Слушайте этого человека.”

Передовой персонал эффективно расчистил им путь. Седые волосы Чэн Вэйчжи были покрыты землей и пылью. Он мог бы пойти прямо в профсоюз нищих. Его щеки были пепельно-серыми, и он задыхался от бега. В момент невнимательности он даже чуть не растянулся на земле. Не говоря больше ни слова, Ху Бугуй просто взвалил старика на спину и бросился в подвал.

Машины всегда имеют ограниченный срок полезного использования, но машина, оставленная в сером доме, не будет выброшена, потому что срок ее полезного использования истек.

Когда Ху Бугуй увидел так называемый подвал серого дома, свет в его глазах сразу же померк.

Полное убожество, здесь даже поселились крысы. Они не боялись людей. Пискнув, они выстроились в очередь, чтобы пробежать мимо спасателей. Так называемая «машина» была антиквариатом, который простоял там неизвестное время, покрытый ржавчиной и паутиной.

Чэн Вэйчжи глубоко вздохнул. “Это хуже, чем я себе представлял.”

Ху Бугуй молча последовал за ним. Чэн Вэйчжи обернулся, чтобы посмотреть на него, затем обошел капитана подразделения RZ, чтобы посмотреть на Су Цина, безжизненно лежащего на носилках. Он глубоко вздохнул. “Я все исправлю, не волнуйся, я уверен, что смогу это исправить. Вы, сэр… Я знаю, что у вас должно быть что-то вроде детектора энергии с энергетическим ядром внутри. Если вы не возражаете, дайте мне один.”

Ху Бугуй посмотрел на него, не совсем понимая, что происходит. Как раз в этот момент штаб-квартира внезапно передала сигнал связи. Голос Сюй Ру Чуна взорвался в ухе Ху Бугуя: “Капитан Ху! Дайте это ему! Дайте ему все, что он захочет! Этот человек - профессор Чэн! Он профессор Чэн!”

Ху Бугуй уставился на него.

Сюй Ру Чун был готов расплакаться. “Эти сукины дети! Профессор Чэн был моим научным руководителем в университете!”

...Каким маленьким был этот мир.

Прежде чем он закончил говорить, Ху Бугуй немедленно снял многофункциональные часы RZ Unit и отдал их Чэн Вэйчжи, посмотрев на него с некоторым нетерпением. “Это подойдет?”

Чэн Вэйчжи взял их. Указывая на маленькую коробочку рядом с ветхим активатором, он сказал: “Открой это для меня. Это должно быть инструментарий.”

Ху Бугуй просто занял место Сюй Ру Чуна в качестве ученика Чэн Вэйчжи. Не говоря больше ни слова, он шагнул вперед, поднял свой пулемет и с грохотом опустил его на землю. Крышка коробки сразу же сломалась. Чэн Вэйчжи вскочил и начал рыться в наборе инструментов.

Ху Бугуй вообще не мог понять, что он делает, и он ничем не мог помочь. Он мог только нервно стоять, заламывая руки, время от времени проверяя серую печать на плече Су Цина, боясь, что серая печать перестанет течь в мгновение ока.

Чэн Вэйчжи открыл часы Ху Бугуя и извлек откуда-то ослепительную нить.

Сюй Ру Чун, не моргая, наблюдал за работой Чэн Вэйчжи. Он тихо сказал: “Энергетическое ядро активатора сломано. Он использует энергетическое ядро из многоцелевых часов, чтобы установить одноразовую связь. Только он додуматься сделать это в такой срочной ситуации...”

Хотя Лу Цинбай не особенно понимал, он все же не смог удержаться, чтобы не вмешаться: “Часы и активатор имеют одно и то же энергетическое ядро? Этого не может быть.”

“Нет... Смотри, он замкнул резьбу номер четыре и превратил ее во что-то вроде конденсатора...” Сюй Ру Чун давал комментарии, как будто вокруг никого не было. К сожалению, никто не был в настроении слушать, так как они его не понимали.

Три минуты спустя Чэн Вэйчжи поднял голову и сказал Ху Бугую: “У него есть только один шанс, и это только моя концепция, я не могу гарантировать...”

Слова старого профессора прервались. Затем он стиснул зубы. “Сейчас другого выхода нет. Подключи его к этому.”

Су Цина положили на ржавую платформу. Чэн Вэйчжи посмотрел на него сверху вниз, глубоко вздохнул и взял два электрических провода. Теперь он наконец занервничал, его трясло так сильно, что он не мог прицелиться. Ху Бугуй молча протянул руку и взял у него электрические провода. “Скажите мне, что делать.”

“Соедините... соедините два провода. Твои руки не должны дрожать. Посмотрите на пять индикаторов на его голове. Когда загорится последний индикатор, немедленно разорвите соединение. Можешь... вы можете это сделать?”

“И что потом?” - спросил Ху Бугуй.

“Тогда... либо он будет жить, либо...”

Ху Бугуй кивнул и закрыл глаза. Чрезвычайно уверенно его руки соединили два электрических провода. Активатор начал жужжать. Из того места, где он был соединен с часами Ху Бугуя, полетели искры. Ху Бугуй не сводил глаз с пяти огней, загорающихся один за другим. В тот момент, когда загорелся последний, он снова разъединил два электрических провода. Активатор издал оглушительный звук, и место, к которому были подсоединены часы, вспыхнуло пламенем.

Чэн Вэйчжи и Ху Бугуй одновременно бросились к Су Цину. В этот момент Ху Бугуй увидел, как печать на его плече изменилась.

Его печать все еще была серой, хотя цвет стал немного светлее, затем она превратилась из полумесяца в полный круг. Застоявшийся поток ускорился...

Глава 30 - Истинные и Ложные Герои

“Если бы ты не сказал, что хочешь уйти последним, я бы тебя не заподозрил.”, - сказал Ши Хуэйчжан, щелкая зажигалкой. Крошечный огонек взметнулся вверх, осветив след холодной улыбки в уголках его рта, как будто у него действительно был такой высокий IQ.

Чэнь Линь стоял к нему спиной и ничего не ответил. Он стоял очень прямо, повернувшись лицом к окну. Несколько белых халатов "Утопии" и вооруженных людей в форме стояли в ряд, молча глядя на Синих Печатей с разными выражениями лиц.

Ши Хуэйчжан повернулся, чтобы посмотреть на своего несгибаемого последователя Ло Сяо Фэна. Ло Сяо Фэн достал маленькое серебряное изделие размером с большой палец и передал его человеку в белом халате, стоявшему рядом с ним. “Продукт базы. Вы сами можете сказать, смог ли я это подделать.”

Белый халат протянул руку, чтобы взять его, и обменялся взглядом со своими спутниками. Он отвинтил его и вынул изнутри чип. Затем он закатал рукав и надавил на запястье. Плоть на его предплечье приподнялась. Эта рука действительно казалась сделанной из плоти. Белый халат засунул чип внутрь. На мгновение внутри воцарилась тишина, а затем оттуда донесся мужской голос: «Здесь много вертолетов, в основном пустых. Обратите внимание на цифры 3, 18 и 26, игнорируйте остальные...»

Все присутствующие могли слышать, что это был Чэнь Линь.

Цзян Лань посмотрела на спину Чэнь Линя, открыла рот, но не знала, что сказать. Она чувствовала, что ее почтенные ягодицы потеряли направление; она не знала, на чью скамейку сесть.

Через мгновение белый халат закончил воспроизведение записи и посмотрел на Чэнь Линя с серьезным выражением лица. “Мистер Чэнь, я надеюсь, что у вас есть объяснение этому.”

Чэнь Линь все еще стоял неподвижно, глядя в окно. На его лице внезапно появилась улыбка, о чем бы он ни думал.

Как слюнявая собака, вмешался Ши Хуэйчжан: “Может ли быть какое-то объяснение? Я думаю, что вопрос достаточно очевиден, не так ли? Я записал это, когда Чэнь Линь вышел из комнаты под предлогом того, что ему нужно в ванную. Я уже давно думал, что с ним что-то не так...”

Но Чэнь Линь внезапно повернулся к молчаливому Ло Сяо Фэну. “Когда ты установил на меня подслушивающее устройство? Это было нелегко.”

Ло Сяо Фэн выглянул из-за своей маслянистой завесы волос, этому человеку нравилось опускать голову и втягивать подбородок, поднимая глаза, чтобы посмотреть на людей. Но в то время как этот жест был невинным и красивым, когда его делала Одри Хепберн, он выглядел как что-то из истории о привидениях. “В воде, которую ты выпил.”

Чэнь Линь уставился на него. Ло Сяо Фэн объяснил: “Это очень просто. На базе чрезвычайная ситуация, вся наша питьевая вода стала бутилированной, поэтому я положил в каждую бутылку капсульное подслушивающее устройство. Если бы ты вообще не пил, ты мог этого избежать.”

Чэнь Линь кивнул, увидев свет. “Какая у тебя удача.”

Он не сказал, что ему самому не повезло. Чэнь Линь знал, что никто другой не знал о том, насколько острым было его восприятие, когда его энергетический кристалл был полон до краев, и Ши Хуэйчжан и другие также не знали о маленьком шпионе Су Цине; они не могли подозревать, что он будет дезертиром... он мгновенно угадал цель Ши Хуэйчжана при посадке подслушивающего устройства, изучить его движения и найти возможность расправиться с ним до того, как они столкнутся с другими Синими Печатями.

Чтобы противостоять внешней агрессии, сначала нужно решить внутренние проблемы.

Но их удача действительно была слишком велика. Они случайно услышали это.

Цзян Лань посмотрела на выражение его лица с растущим недоверием, затем прямо спросила: “Чэнь Линь, у тебя слишком долго не было «чистки»? У тебя что, мозги сварились?”

Чэнь Линь взглянул на нее. Ему захотелось немного посмеяться. Сумасшедшие верят, что нормальными являются только такие же безумные, как они, в то время как все остальные - идиоты, а идиоты верят, что только таких же глупых, как они, можно назвать нормальными, в то время как все остальные - сумасшедшие. Когда все было сказано и сделано, Чэнь Линь не мог сказать, был ли он сумасшедшим или она была глупой.

Он по очереди посмотрел на каждого из окружающих его людей, Цзян Лань была ближе всех к нему, стоя немного в стороне. Ши Хуэйчжан и Ло Сяо Фэн стояли друг за другом прямо перед ним. Гуй Сун все еще выглядел таким же неуверенный, как и всегда, стоя немного поодаль от него. Белые халаты "Утопии" и вооруженный персонал стояли еще дальше, ближе к двери, прижавшись к стене.

Чэнь Линь думал, что он и другие Синие были похожи на гладиаторов и диких животных в Колизее в Древнем Риме, используя все свои уловки, чтобы сражаться друг с другом насмерть, в то время как люди, наблюдающие за играми, были снаружи.

Чэнь Линь вдруг спросил: “Как дела в сером доме? Обо всех ли они позаботились?”

Белый халат сказал: “Огневая мощь Подразделения RZ слишком велика. Этот район уже находится под их контролем. Хотя, по сути, его можно считать полностью очищенным.”

Ши Хуэйчжан холодно рассмеялся. “Ты можешь расслабиться. Когда ты действительно доберешься до другой стороны, там будет кто-то, кто будет сопровождать тебя.”

Когда ты действительно доберешься до другой стороны… Чэнь Линь рассмеялся, издеваясь над собой. Когда он действительно попал на другую сторону, поднявшись на небеса или спустившись в ад, как он мог пойти тем же путем, что и Су Цин? Ад давным-давно приготовил для него комнату; он ждал там, когда он опустится на корточки.

Неудача из-за отсутствия последнего усилия…

Он обошел Цзян Лань стороной. Когда он проходил мимо Ло Сяо Фэна, тот поднял голову с непроницаемой улыбкой и тихо сказал: “Ты взял свое открытие и воспользовался им. Отлично сработано, я признаю свое поражение.”

Ло Сяо Фэн почувствовал, что эти слова не были предназначены для похвалы. Он поднял глаза и встретился взглядом с Чэнь Линем. В этот момент у Ло Сяо Фэна внезапно возникло странное чувство, как будто, хотя он и преуспел в заговоре против Чэнь Линя, он все еще не победил… Никто не выиграл.

Затем, даже не взглянув на Ши Хуэйчжана, Чэнь Линь спокойно подошел к белым халатам и встретил их пристальные взгляды, слегка кивнув головой. “Пойдем.”

Он шел на смерть так же непоколебимо, как герой, умирая за сопротивление и свободу. К сожалению, никто не будет вспоминать его в будущем, а если и будут иногда вспоминать его жизнь, то просто подытожат ее в одной фразе — что посеешь, то и пожнешь.

В конце концов, подразделение RZ не смогло захватить Синих и основных исследователей, которые в последнюю минуту изменили свой маршрут. Взяв восемь или девять выживших Серых , включая Су Цина, они вернулись в медицинский центр подразделения RZ.

Сюэ Сяолу была так занята, что ее ноги не касались земли. Она так много бегала, что ее ноги стали стройнее. Чтобы облегчить бремя своего подчиненного, капитан Ху добровольно разделил с ней часть ухода, он поручил себе ухаживать за Су Цином.

Су Цин был в коме более двух месяцев, опутанный всевозможными трубками и проводами, он был первым человеком на земле, обладавшим парой энергетических кристаллов, став непревзойденным уродом. Никто не знал, какие изменения он претерпит.

Лу Цинбай и Сюй Ру Чун стояли по обе стороны от Чэн Вэйчжи, глядя через стекло на Су Цина, лежащего на больничной койке. Ху Бугуй просто наклонился, вытирая Су Цина полотенцем.

Хотя Лу Цинбай сказал, что его пара серых печатей образовала контур в его теле, дав Су Цину способность к исцелению, которая могла соперничать с синей печатью, а это означало, что у него вряд ли будут пролежни, как у обычного человека, их капитан Ху был непреклонен, абсолютно настаивая на том, чтобы позаботиться о Су Цине, как будто он был обычным пациентом. День за днем, в дождь или в солнечную погоду, если ему больше нечего было делать, он приходил в лечебную зону, чтобы поработать, или перевернуть Су Цина, или почитать ему, или сидеть там, уставившись на него, не двигаясь целую вечность, как Скала Ама.

Чэн Вэйчжи представил свою теорию об «идеальном двойном ядре» Лу Цинбаю и Сюй Ру Чуну. В конце концов, Лу Цинбай не был техником; когда он услышал это, он почувствовал, что у него есть лишь небольшое понимание. Он не смог удержаться от вопроса: “Учитель Чэн, вы пришли к выводу, что, согласно Закону Эмоционального Притяжения, в тот момент, когда второй энергетический кристалл принимает форму, эмоции внутри тела инстинктивно притягивают окружающие эмоции аналогичного происхождения. Два энергетических кристалла разного типа не смогут различить, какую эмоцию использовать, и индивидуум погрузится в хаос, так что двойное ядро не может существовать, верно? Кроме того, при обычных обстоятельствах активатор накапливает имитированные эмоции. Временная связь, которую вы установили, не имела такой функции, но присутствующие люди все равно не пострадали, верно?”

Чэн Вэйчжи подумал об этом. “Его обстоятельства необычны. Все его телесные функции прекратились. Можно даже сказать, что он уже был мертв. Но в энергетическом кристалле все еще была небольшая активность от оставшегося тепла тела...”

Лу Цинбай не удержался и перебил его: “Что здесь значит «мертвый»? Умственно отсталый? Если нет, то как вы можете судить о том, что все его телесные функции прекратились? И если так... вы имеете в виду, что система энергетических кристаллов может активировать уже мертвые клетки мозга?”

Чэн Вэйчжи покачал головой. “Я не могу сказать вам наверняка, какова была ситуация тогда, но хуже быть не могло, и я предложил эту попытку только потому, что был очень расстроен. Эта операция на самом деле довольно опасна.”

Лу Цинбай и Сюй Ру Чун обменялись взглядами и одновременно кивнули, значит, это была последняя отчаянная попытка.

Сюй Ру Чун тоже задумался над вопросом. “Учитель Чэн, как вы могли быть уверены, что второй активированный энергетический кристалл будет 1-го типа? Что, если бы это был один из трех других типов?”

Чэн Вэйчжи горько улыбнулся. “Разумно рассуждая, у него был только один шанс из четырех.”

Лу Цинбай и Сюй Ру Чун обменялись еще одним взглядом. Сюй Ру Чун некоторое время молчал. “Вы должны сказать мне, когда он проснется. Я попрошу его купить мне лотерейный билет.”

Лу Цинбай закатил глаза. “Я тебе достану.”

Сюй Ру Чун виновато улыбнулся. “Да, да. Лу-гэ, я все еще не женился, мне нужно копить деньги...”

Лу Цинбай сказал: “Если ты уйдешь, принеси мне дюжину.”

Сюй Ру Чун: “...”

Как раз в этот момент Ху Бугуй вышел из больничной палаты с тазом в руках. Он посмотрел на Лу Цинбая и тихо сказал: “Я просто хотел кое-что спросить у тебя, что-то не так с его питательной жидкостью? Почему он так сильно похудел в последнее время? Есть ли какие-то другие проблемы с его здоровьем?”

“Двухъядерный энергетический кристалл отличается от одноядерного энергетического кристалла Синей Печати. Он образует контур внутри тела. Ему не нужно поглощать внешние эмоции. По сути, он потребляет химическую энергию пищи, которую он поглощает. Его новая энергетическая система восстанавливает его серьезно поврежденное тело. Он выглядит так, как будто лежит и ничего не делает, но на самом деле он потребляет больше, чем если бы последние два месяца бегал марафоны.”

Когда Лу Цинбай закончил, он посмотрел на Ху Бугуя, сделал паузу, а затем внезапно сказал: “Капитан Ху, разумно, я должен сказать, что это все ваша гребаная вина. Но я не могу этого сказать, потому что я подстрекал вас позволить ему вернуться. Если вы ублюдок, то я ублюдок 2.0.”

Ху Бугуй горько рассмеялся, махнул на него рукой и больше ничего не сказал. Наконец он обернулся, чтобы посмотреть на тихо лежащего Су Цина, затем повернулся и ушел. Его шаги были медленными и немного подавленными. Он был похож на раненого одинокого волка.

Чэн Вэйчжи посмотрел на него и вздохнул. Затем он повернулся и сказал Сюй Ру Чуну: “О, о моем сыне… Спасибо, что взяли на себя труд.”

Сюй Ру Чун быстро сказал: “Нет, нет, нет, учитель, это просто то, что я должен был сделать, просто я не знал, если бы знал раньше… Ах, если уж на то пошло, то у вас очень хорошие соседи, иначе после всех этих месяцев я не знаю, что бы с ним случилось.”

Чэн Вэйчжи беззаботно улыбнулся. Этот сын действительно был для него больным местом.

Сюй Ру Чун внимательно посмотрел на него. “Учитель Чэн, я хотел бы спросить вас кое о чем. Не могли бы вы…хотите быть нашим специальным консультантом?”

Чэн Вэйчжи покачал головой. “Что бы я сделал? Я старый чудак, вышедший на пенсию много лет назад. Я вернусь домой, чтобы должным образом заботиться о своем сыне, жить в мире, ничего не делая. Я просто все еще беспокоюсь об этом ребенке Су Цине. Я могу уйти только тогда, когда увижу, что он в порядке...”

Прежде чем он успел закончить, из больничной палаты внезапно раздался резкий звуковой сигнал. Трое людей в коридоре уставились на него. Лу Цинбай толкнул дверь, взглянул на экран прибора, нахмурился, затем приподнял веко Су Цина. “Посмотрите на активность его мозговых волн. Возможно, он вот-вот проснется. Учитель Чэн, будет ли еще что-нибудь не так, когда он проснется? Разумно рассуждая, его воспоминания не должны быть затронуты, но как насчет остального? Восприимчивости, восприятия...”

Прежде чем он закончил, он, казалось, что-то почувствовал и поднял голову, чтобы выглянуть наружу. Он увидел, как Ху Бугуй, предупрежденный звуковым сигналом, снова возвращается. Счастье на лице Ху Бугуя было ясно видно. Он приготовился войти, но, сделав всего один шаг, остановился на месте. Выражение его лица потускнело, и он действительно казался слегка взволнованным.

Пальцы Су Цина слегка дрожали. Через мгновение, под пристальным вниманием восьми глаз четырех человек, он медленно открыл глаза.

Глава 31 - Накануне Ночью

Перед глазами Су Цина все было как в тумане. Он моргнул, и все стало четким. Когда он поднял глаза, то увидел, что губы Сюй Ру Чуна растянулись до корней ушей в широкой, глупой ухмылке. Су Цин чувствовал, что его лицевые мышцы еще не особенно подчинялись приказам, поэтому выражение его лица оставалось спокойным, хотя он и был поражен. Он подумал: какой храм послал этого тупицу?

Затем он увидел, как Лу Цинбай выставил перед собой два поднятых пальца. “Скажи мне, ты видишь, сколько это?”

Су Цин: “...”

Черт, был еще более тупой вариант. Это была акция типа «купи один и получи один бесплатно».

Он также чувствовал себя очень усталым, как будто только что преодолел восхождение на Гималаи. Ему не хотелось пошевелить ни единым пальцем. Его только что открытые глаза снова непроизвольно закрылись. Лу Цинбай немедленно стал настаивать. Совершенно не заботясь о том, был ли человек, лежащий в постели, божеством-хранителем или страдальцем, он протянул руку, чтобы подтолкнуть его в плечо. “Эй, эй, ты планируешь впасть здесь в спячку или как? Почему ты снова закрываешь глаза? Проснись, Сяо Сюй, принеси чашку холодной воды...”

К счастью, Чэн Вэйчжи, похоже, вовремя положил этому конец. Он сделал шаг вперед и приблизился к Су Цину. Тихо он сказал: “Су Цин, послушай, ты все еще помнишь меня?”

Су Цин уставился на него. Наконец он полностью проснулся и открыл рот, беззвучно произнеся «Чэн». В этот момент Чэн Вэйчжи, наконец, расслабился и рассмеялся до слез. Он просто не знал, что сказать. Это было так, как если бы он был тем, у кого была новая жизнь.

К сожалению, не все могли понять его плачущую и смеющуюся искренность. Лу Цинбай достал блокнот и неприятно придвинулся ближе. “Что ж, тогда, поскольку это редкая возможность, позвольте мне сначала задать вам несколько вопросов. Чувствуете ли вы, что теперь вы смотрите на вещи по-другому? Мир все еще трехмерен в ваших глазах? Можете ли вы увидеть движение цитоплазмы людей, когда смотрите на них? Вы слышали какие-нибудь странные звуки? Вы чувствуете себя полным сил...”

Су Цин недоверчиво посмотрел на Лу Цинбая. Из-за некоторых искажений в коммуникаторе он не понял, что этот неряха в белом халате с открытыми руками, половина рубашки которого была заправлена в штаны и наполовину торчала наружу, был шарлатаном, который несколько раз бил его током. Он молча отвернулся в сторону, думая: неужели этот товарищ забыл принять лекарства перед выходом на работу?

Лу Цинбай упрямо занимал его поле зрения, демонстрируя свой пристальный интерес ко всему, что касалось этого новоиспеченного урода, жужжа вокруг Су Цина, как муха, проводя против него болтливую ментальную атаку: “Как сейчас твоя динамическая острота зрения? Когда я вот так машу пальцами, разве вы не видите перекрывающиеся изображения? Это похоже на замедленную съемку… Эй, посмотри сюда, не смотри на потолок...”

“...” Су Цин подумал, что точным переводом его действий было бы «закатывание глаз».

Когда Лу Цинбай злился, он был еще более шумным, чем этот болтун Сюй Ру Чун. Наконец, Ху Бугуй больше не мог этого выносить. Он поднял его сзади за воротник и оттащил на два шага от Су Цина. Лу Цинбай хотел что-то сказать, но увидел, как Су Цин встретился взглядом с Ху Бугуем, и проглотил его слова, его глаза вращались с глубокой загадкой.

Ху Бугуй стоял как вкопанный, пристально глядя на Су Цина и не говоря ни слова. Спустя некоторое время, когда он уже готов был вспотеть, он несколько поспешно выдавил фразу: “Теперь ты чувствуешь себя лучше?”

Су Цин некоторое время смотрел на него без всякого выражения, затем опустил взгляд и опустил свой острый подбородок в чем-то вроде кивка. Затем он отвернул голову в сторону и снова закрыл глаза, показывая, что не принимает посетителей.

Ху Бугуй некоторое время молчал, затем тихо сказал: “Все уходите. Дайте ему отдохнуть.”

Лу Цинбай все еще немного неохотно расставался с этим живым экспонатом, но, к сожалению, Ху Бугуй насильно выгнал его. Затем Су Цин снова открыл глаза, посмотрел сквозь стекло на удаляющихся людей и понял, в какое место он попал. Он чувствовал себя очень раздосадованным. Он с горечью подумал: «Почему эта толпа богов чумы всегда пристает ко мне?»

Сознание Су Цина временами становилось ясным, а в других - затуманенным. Большую часть времени он все еще крепко спал, часто видя сны. Время от времени его беспокоили окружающие люди, и он какое-то время пребывал в смутном полусне, а затем снова засыпал.

Во время своих туманных периодов он чувствовал, что рядом с ним всегда кто-то есть. Хотя этот человек делал свои движения настолько легкими, насколько мог, все же можно было почувствовать, что он немного неуклюж. Иногда, когда он переворачивал Су Цина или чистил его, он причинял ему боль.

Су Цин смутно понимал, кто этот человек, но он не хотел открывать глаза, к тому же он слишком устал и не мог их открыть.

К тому времени, как он полностью проснулся, прошло еще десять дней.

На этот раз его разбудил звук «бам-бам-бам» — маленький Ту Туту гонял резиновый мяч в своей больничной палате. Когда он увидел, что Су Цин открыл глаза, Ту Туту вздрогнул и бросил резиновый мяч в стену. Когда он отскочил назад, то полетел прямо в лицо Су Цина, кто знает, какой злой человек впустил маленького щенка.

Когда мяч подлетел к нему, Су Цин внезапно испытал очень странное чувство, как будто он действительно был в стоп-кадре. Он заметно замедлился, достаточно, чтобы Су Цин отвернул голову. Резиновый мяч пролетел мимо его уха, встряхнул подушку и упал обратно на пол.

Ту Туту набросился на него с криком: “Раздражающий дядя, ты снова жив!”

Су Цин: “...”

Ту Туту продолжил, считая на пальцах: “Ты был «мертв» несколько недель. Если бы ты не вернулся к жизни, они бы «поджарили» тебя и заперли в маленькой коробке.”

Су Цин изо всех сил пытался использовать свое больное горло, чтобы сказать: “Я... не... какая-то... чертова... жареная утка.”

Ту Туту не обращал никакого внимания на то, что он говорил. Он серьезно изложил свой вклад: “Но я сказал им, что ты определенно вернешься к жизни, поэтому они не могли запереть раздражающего дядю в маленькой коробке.”

Су Цин с двойным смыслом сказала: “Это все... благодаря тебе.”

Ту Туту сделал большой шаг назад и сдвинул набок маленькую бейсболку, которую носил. Он покачал ногой и сказал: “Не нужно благодарности, ты можешь «отплатить мне своим телом»... А? Подожди, я не думаю, что все так и происходит… Ну, в любом случае, ты можешь пойти со мной после этого и разделить со мной половину всего, что ты получишь...”

Су Цин: “...”

Что за мерзкие фильмы подразделение RZ показывало этому маленькому сопляку?

После того, как Ту Туту, запинаясь, продекламировал реплики главаря банды, он снова подобострастно бросился к постели Су Цина, его большие круглые глаза изогнулись в улыбке. “Итак, во-первых, не могли бы вы купить мне много шоколадных чипсов разных цветов?”

Су Цин очень хотелось сесть и раскрошить маленького дьявола на множество разноцветных шоколадных крошек.

Проснувшись, Су Цин больше не видел Ху Бугуя. Человек, который заботился о нем, превратился в хорошенькую маленькую девочку по имени Сюэ Сяолу. Девушка была профессионалом и сделала жизнь Су Цина намного комфортнее. Единственным недостатком в этом совершенстве было то, что он подумал, что эту девушку, возможно, уронили головой в детстве. У нее часто бывали приступы, она говорила и говорила, а потом о чем-то думала и прикладывала руки к щекам, смотрела прямо на него, а затем начинала идиотски улыбаться. Если бы в этой идиотской улыбке не было чего-то особенного, Су Цин практически подумал бы, что маленькая девочка влюбилась в него.

Только поздно вечером кто-то приходил в его комнату. Он ничего не делал, только время от времени выключал свет или поправлял ему одеяло.

Движения этого человека были очень легкими. Вообще говоря, если бы он пробрался сюда тайком, никто бы этого не заметил. Но чувства Су Цина внезапно стали очень острыми. Даже когда этот человек стоял в дверях, его сердцебиения было достаточно, чтобы насторожить его.

На самом деле, Су Цин знал, кто этот человек, но он не думал, что ему есть что ему сказать, поэтому каждый раз он притворялся незнающим.

Чэн Вэйчжи тоже однажды приходил к нему. Когда он пришел, Чэн-гэ ждал его снаружи под присмотром специализированной медсестры. Старый профессор пришел попрощаться.

“У меня не было покоя в этой жизни.” Перед уходом Чэн Вэйчжи вздохнул. “Возможно, я не совершал добрых дел в своей прошлой жизни, поэтому от меня требуют платы в этой.”

Су Цин сказал: “Дядя Чэн, ты ученый. Как ты можешь быть таким нематериалистичным?”

Чэн Вэйчжи рассмеялся. “Мне посчастливилось встретить такого хорошего ребенка, как ты. Твоим родителям тоже повезло, что у них такой сын, как ты.”

Су Цин горько улыбнулся. “Похоже, что мой отец действительно не знает своих собственных благословений. Он не только не знает своих благословениях, но и ненавидит их.”

Чэн Вэйчжи протянул руку, чтобы погладить его по голове. “Если у тебя будет возможность, поезжай и повидайся с ним. Как может существвать ненависть между отцом и сыном,которую нельзя разрушить? Я ухожу. Выжить было нелегко. Приходи ко мне в гости на каникулы, я приготовлю тебе пельмени.”

Су Цин внезапно сказалЧэн Вэйчжи. “Дядя Чэн, нарисуй мне еще одну линию.”

Подумав об этом, Чэн Вэйчжи сказал: “Независимо от того, как меняется мир, независимо от того, как меняются другие, и независимо от того, как меняешься ты сам, все, что тебе нужно сделать, это помнить, кто ты есть.”

Закончив говорить, старый профессор надел свою кепку, прикрыв седую шевелюру, и ушел. Он оставил Су Цина с новыми координатами на всю жизнь.

Лу Цинбай тем временем стал человеком, которого Су Цин видел каждый день. Хотя Су Цин подумал, что у этого шарлатана было очень голодное выражение лица, когда он смотрел на него, как будто он хотел содрать с него кожу и вырвать сухожилия, он все же узнал от него, что произошло.

Су Цин посмотрел на свою собственную руку, такую тонкую, что вены выступили, и почувствовал, что все это было сном, потому что он не замечал в себе ничего особенного, до первого дня, когда Лу Цинбай позволил ему встать с постели и ходить. Когда нога Су Цина коснулась земли, он подумал, что его ноги ослабли после долгого лежания, и его опора была неустойчивой, поэтому он шагнул с особой силой, когда встал.

И вот произошла трагедия. Под внешне невозмутимым, но на самом деле взволнованным взглядом Лу Цинбая, Су Цин протоптал трещину в полу.

Лу Цинбай был так взволнован, что потирал руки. “Да, прямо сейчас ты похож на бедного маленького шутника, который разбогател за одну ночь. Твое тело внезапно наполняется незнакомой тебе энергетической системой. Это противоречит твоему предыдущему пониманию себя, и это может привести к некоторым неприятностям в твоей жизни. Но все в порядке. Это часть твоего тела. Пройдет совсем немного времени, и оно станет для тебя таким же привычным, как твои собственные руки и ноги!”

Су Цин посмотрел на пол, который он расколол, затем посмотрел на Лу Цинбая, и его глаза вспыхнули зеленым. Он подумал: "Это действительно государственная собственность. Никого это не волнует."

Лу Цинбай хлопнул в ладоши. “Сейчас я пойду подготовлю тест, чтобы проверить все показатели твоего тела, чтобы я мог составить план упражнений. Хотя это очень уникальный случай, который произошел по чистой случайности, я верю, что ты - предвестник добра для эволюции всего человечества!”

Еще до того, как он закончил говорить, он убежал, как будто его задница была в огне. Су Цин молча пнул ногой плитку пола, которая торчала в одном углу, вернув ее на место, и осторожно начал учить себя ходить.

Три дня спустя Лу Цинбай нетерпеливо организовал для Су Цина всевозможные тесты, планируя провести исследование. Су Цин тем временем в основном научился ходить, есть и выполнять другие основные жизненные навыки. В ту ночь, после того как Ху Бугуй завершил свое обычное ночное патрулирование, Су Цин внезапно перевернулся и сел в постели.

Он старательно избегал камер слежения по углам и ощупью пробрался в комнату Ту Туту. Он встряхнул крепко спящего ребенка, чтобы разбудить его. “Проснись. Маленький вождь, позволь мне спросить тебя, ты сбежишь со мной?”

Ту Туту протер глаза. “О... куда ты идешь?”

Су Цин сказал: “Я ухожу отсюда, в такое место, которое никто из них не найдет.”

Ту Туту спросил: “Почему?”

Су Цин сказал: “Всем здешним людям не повезло. Если ты проведешь с ними слишком много времени, то наступишь в собачье дерьмо, как только выйдешь за дверь.”

Ту Туту сморщил нос. “Ты купишь мне конфет?”

“Я буду, я буду покупать их для тебя каждый день, хорошо?”

“Ты купишь мне большой поезд?”

“Поезд никуда не годится, я не могу себе этого позволить. Но я подумаю о скутере.”

Ту Туту некоторое время серьезно размышлял, затем бодро кивнул и произнес последнее слово: “Хорошо!”

Глава 32 - Великий Триумфальный Полет

Су Цин дал обещание на мизинцах Ту Туту и договорился держать их план в секрете. Затем он тихо вернулся в свою больничную палату. В сером доме он научился терпению и планированию.

Поскольку он с поразительной скоростью научился контролировать свое собственное тело, Су Цину разрешили покидать больничную палату в течение дня и выходить на улицу. Сначала он соглашался на просьбы маленького вождя и играл с ним в мяч, но Су Цин знал только один способ игры, забросить мяч как можно дальше, заставить ребенка побежать за ним, затем снова бросить и заставить его снова побежать. Со временем, хотя Ту Туту был маленьким, он все равно понял, что его принимают за собаку. Маленький вождь был очень недоволен таким неуважительным поведением и бросил Су Цина ради того, чтобы побеспокоить великую красавицу Сюэ Сяолу.

Су Цин тем временем воспользовался возможностью осмотреть базу RZ внутри и снаружи. Он заметил, что здесь была хорошая безопасность; любой, кто останавливался здесь, мог спать без забот и спокойно проводить свою старость. Но желание выбраться было проблемой, поэтому наблюдение и составление маршрута заняло довольно много времени.

Су Цин не мог ясно сказать, почему он должен был бежать. Когда он был в сером доме, он каждую минуту думал о том, чтобы выбраться оттуда. Хотя позже он вернулся туда, это было ради того, чтобы снова сбежать — он подозревал, что со временем привык к бегу и не хотел оставаться на месте.

Но одно было правдой. Он не хотел больше иметь никаких контактов с подразделением RZ.

Хотя в этом месте была еда, выпивка и красивые женщины, но он все еще чувствовал, что его все больше охватывает паника — особенно ночью, когда Ху Бугуй крался, как вор, чтобы посмотреть на него. Су Цин чувствовал его вину. Но волновало ли это его самого или нет? Он не был уверен. Проснувшись с ясной головой, он снова и снова говорил себе, что на самом деле в том, что сделал Ху Бугуй, нет ничего плохого, и в любом случае, сейчас он жив, а Ту Туту прыгает повсюду, раздражая весь мир — разве это не здорово?

Раньше Су Цин думал, что нужно наслаждаться жизнью, пока это возможно. Хотя теперь он вернулся к достойной жизни и не был негодяем, он все еще думал, что, пока человек жив, есть много вещей, которые можно просто не понять, и лучше не быть слишком разборчивым. В противном случае, разве вы просто не создавали себе проблемы?

Но он все еще чувствовал, что присутствие Ху Бугуя расстраивало его, особенно после того, как он проснулся. Су Цин узнал по прямым и косвенным каналам, что, когда он не занимался своим делом, капитан Ху был человеком-устрицей. Хотя он, возможно, чувствовал себя очень несчастным, очень виноватым, он не пошел бы извиняться напрямую перед «жертвой». Он только тихо использовал свои собственные средства, чтобы загладить вину.

В прошлом Су Цин привык к тому, что люди баловали его. Он не чувствовал, что в этом было что-то неудобное. Но, пройдя через период страданий, худших, чем смерть, а затем, однажды чуть не умерев, он, в конце концов, покрылся мозолями, просто немного покрылся железом. Такое поведение Ху Бугуя заставляло его чувствовать себя неловко.

Он думал, что Ху Бугуй, ухаживающий за ним таким образом, как будто он был сделан из фарфора, принимал его за бесполезного человека — поскольку он знал, что он был бесполезен, он особенно не мог этого вынести.

Раньше он не думал, что в этом есть что-то плохое. Даже когда Го Юйлинь с негодованием посоветовал ему подумать о своем собственном будущем, это все равно не тронуло его оцепенелый, ленивый дух… Если бы не то, что его похоронили во взрывающемся доме, Су Цин, возможно, прожил бы всю свою жизнь, не понимая всего так глубоко, как сейчас, что какими бы хорошими ни были к нему другие люди, они были другими людьми. Дружба не имела цены, и не давала никаких гарантий. В критический момент они, могли развернуться и пойти навстречу кому-то другому; все зависело от них.

Обопритесь на гору, и гора упадет; обопритесь на дерево, и дерево покачнется - это была проповедь; Для Су Цина, который однажды покачнулся и упал, это была глубоко личная боль. Поэтому он решил покинуть это место, которое делало его несчастным.

Что касается Ту Туту, то он был доверен ему Тянь Фэнем перед смертью. Этот человек доверял ему. Су Цин подумал, что он должен сделать то, что обещал. Ему было нелегко передать ребенка кому-то другому.

Он думал, что все, что ему нужно, это взять с собой этот небольшой багаж и зеркало, в котором он мог бы увидеть свое собственное отражение, и он мог бы отправиться в путь и уехать. Ему не нужно было, чтобы кто-то еще ненавидел его, презирал его или чувствовал себя виноватым перед ним. Он пойдет сам с собой.

Ад - это другие люди.

Когда Су Цин разработал маршрут, он привел Ту Туту спать в свою комнату. Он сказал ребенку: “Сегодня ночью мы тихо выдвигаемся. Маленький вождь, этот побег зависит от тебя. Ты не можешь уронить мяч.”

Внезапно получив свою революционную миссию, Ту Туту почувствовал, как его маленькое тело становится крепче. Он дал понять, что полон решимости выполнить свою миссию.

Итак, в ту ночь, когда Сюэ Сяолу пришла осмотреть комнаты, она столкнулась с бесстыдным нападением Ту Туту. У этого малыша действительно был кое-какой ум. Он покрутил шеей и задницей, растягивая слова, отчего Су Цин покрылся гусиной кожей. Он действительно заставил маленькую красавицу согласиться, позволить ему остаться на ночь в комнате Су Цина.

Ту Туту высунул язык и запрыгнул на кровать Су Цина, как маленькая обезьянка. “Что нам теперь делать?”

Су Цин похлопал по месту рядом с собой. “Иди сюда и притворись, что спишь. Я скажу тебе, когда придет время.”

Ту Туту извивался в его руках, как гусеница, и послушно закрыл глаза. Обычно его нужно было уговаривать целую вечность, прежде чем он уснет; сегодня, когда ему сказали притвориться спящим, он посвятил себя своей работе. Прошло не так много времени, прежде чем он действительно заснул. Су Цин повернул голову, чтобы посмотреть на него, и тихонько потянулся, чтобы ущипнуть его за нос. Ребенок дважды фыркнул и оттолкнул его своей маленькой лапкой. Праздный юноша развлекся и тоже закрыл глаза.

Когда Ху Бугуй, как обычно пришел, он увидел Ту Туту, свернувшегося калачиком в объятиях Су Цина, одна пухлая рука сжимала его воротник. Су Цин слегка повернулся в его направлении. Его мягкие волосы закрывали лоб. Его профиль выглядел особенно нежным и красивым в темноте.

Ху Бугуй на некоторое время замер у двери. Он не мог удержаться от того, чтобы не затаить дыхание, чувствуя, что в этой кровати лежат два ангела, большой и маленький, хотя у маленького ангела была нелепая стрижка.

Это на самом деле давало ему ощущение собственной никчемности. На этот раз он не стал заходить внутрь. Он лишь немного постоял в дверях, а затем молча ушел.

Как только он ушел, Су Цин открыл глаза, внимательно прислушался на мгновение, определил, что в данный момент в коридоре никого нет, затем толкнул Ту Туту, чтобы разбудить. Он взял полотенце, висевшее рядом, и, не обращая внимания ни на что другое, вытер лицо ребенка. Понизив голос, он сказал: “Командир дивизии Ту, мы должны подготовиться к прорыву из окружения!”

Командир дивизии Ту безучастно позволил ему валять дурака.

Су Цин открыл шкафчик рядом, достал оттуда флакон с капсулами и положил его в карман — капсулы были одним из лучших творений Лу Цинбая: питательное вещество высокой чистоты. Предположительно, другие не могли есть эту гадость; это было похоже на Единую Святую Воду Небес в «Чу Люсян» г-на Гу Луна*. Съев одну такую, можно было бы насытить динозавра до отказа.

*One Holy Water («Единая святая вода») - смертельный яд в первом романе серии романов уся 70-х годов писателя Гу Луна.

С тех пор как Су Цин узнал, что он вернулся голодным призраком, он твердо верил, что питательные вещества - это хорошо. В противном случае он бы только и делал, что ел с утра до вечера; у него даже на это не хватило бы времени. На нем все еще был больничный халат, его первоначальная одежда превратилась в лохмотья. Поскольку он находился в больнице, подразделение RZ не приготовило для него никакой другой одежды. Су Цин нахмурился, планируя решить эту проблему с помощью кражи после того, как он выйдет.

Он распахнул окно и высунул голову, чтобы посмотреть. За окном было ограждение. Это был четвертый этаж, и, предположительно, падение отсюда не убило бы его… Су Цин сглотнул. Он не знал, можно ли положиться на Лу Цинбая в этом случае. На каждом повороте лестницы была установлена камера слежения, а в вестибюле внизу была довольно строгая охрана. Су Цин мысленно подготовился и решил следовать своему первоначальному плану — выйти через окно.

Он протянул руку и толкнул железную решетку, и только тогда, к сожалению, обнаружил, что, хотя он и стал уродом, он все еще не так силен, как он себе представлял, способный отправить быка в полет и разрушить здание одним ударом. Вероятно, это произошло из-за качества той напольной плитки, он понял, что не соответствовал стандартам.

На этот раз, используя все свои силы, Су Цин, наконец, сумел согнуть железный прут в дугу голыми руками. К счастью, он был довольно худым и не нуждался в большом пространстве.

Ту Туту вытягивал шею рядом с ним. Он зевнул и надменно сказал: “Ты еще не сделал этого? Почему ты такой медлительный?”

Су Цин раздраженно посмотрел на него. “Потому что у тебя такая большая голова, что я боюсь, что ты застрянешь. Иди сюда!”

Он наклонился и поднял Ту Туту, затем встал на подоконник. Ту Туту мрачно объяснил: “Большая голова означает, что я умный.”

Су Цин шлепнул его по заднице. “Закрой свой рот, большая лампочка*. Берегись ветра.”

*В оригинале автор использует 大葱 (da cong, “большая луковица”), но англ.переводчик заменил луковицу на лампочку.

Затем, со свистом, Ту Туту почувствовал, как Су Цин спрыгнул вниз, держа его. Хотя скорость падения также была «воспроизведена в замедленном темпе» в глазах Су Цина, он все еще чувствовал себя неуверенно и не мог удержаться, чтобы не протянуть ноги, чтобы ухватиться за перила снаружи второго этажа. Они вдвоем повисли в воздухе вверх ногами.

Ту Туту не знал, что такое страх. Он усмехнулся, вероятно, подумав, что катается на американских горках. Су Цин прикрыл рот рукой. Как и Человек-паук, он использовал мышцы спины, чтобы согнуться. Затем он схватился за перила одной рукой, отпустил их ногами и продолжил падать со второго этажа, совершив приземление, которое было пугающим, но не болезненным.

Как только он коснулся земли, над ним пронесся луч фонарика. Су Цин подумал: «Вот и все. Какая отвратительная удача. Только спустились и сразу наткнулись на патруль.» Патрульный услышал движение и сначала хотел попросить подкрепления, но слова не успели слететь с его губ, как он увидел, что из этих двух людей один был пациентом, а другой - ребенком. Поэтому он подошел и дружелюбно спросил: “Почему вы тут так поздно? Не боитесь простудиться?”

Глаза Су Цина скосились, и он тут же поежился, соглашаясь. Дежурный молодой человек был довольно внимателен. Он снял пальто и отдал его ему, и даже понимающе улыбнулся. “Вам надоело оставаться в больнице, поэтому вы выбрались подышать свежим воздухом, да? Об этом не может быть и речи(уйти из больницы), но не задерживайтесь слишком долго. Лучше прислушаться к советам врачей.”

Су Цин взял пальто, которое он выиграл обманом. Он не пролил ни слезинки благодарности. Глядя на жесткую армейскую форму этого солдата, в его сердце зародился злой умысел. Он выдавил улыбку, похожую на улыбку хорька. “Я так долго пролежал в больнице, что собираюсь пустить корни. Это маленький щенок, который не спит посреди ночи и настаивает на том, чтобы выйти посмотреть на звезды.”

Говоря это, он ущипнул Ту Туту за задницу. Ту Туту немедленно взвыл, его маленький рот растянулся. Он начал плакать. “Ваа…я хочу посмотреть на звезды… я хочу увидеть «Вегу» и «птичий мост»*, ваа…я хочу увидеть...”

*Вероятно, это отсылка к «Пастуху и Ткачихе», истории о двух влюбленных, разделенных небесной рекой (Млечным путем), которые встречаются раз в год, когда сороки перекидывают через нее мост.

Солдат был ошеломлен. Он беспомощно погладил Ту Туту по голове. “Не плачь, малыш, я не говорил, что ты не можешь смотреть. Посмотри немного, а потом возвращайся. Поторопись и перестань плакать.”

Его уши были пронзены демоническим голосом маленького щенка, что он забыл обо всем — даже о том, что сегодня была облачная ночь.

Су Цин снова ущипнул Ту Туту за задницу. Как будто у него был выключатель, Ту Туту сразу же остановил слезы и выглянул из-под пальцев. “Действительно?”

Солдат ухмыльнулся ему, обнажив рот, полный очаровательных белых зубов. Он махнул рукой Су Цину и повернулся, чтобы уйти, радуясь, что хоть кому-то помог.

В тот момент, когда он повернулся, нестандартный удар Су Цина ловко обрушился на его шею. Его физическое состояние было хорошим, и он действовал чрезвычайно быстро; у обычного человека не было возможности отреагировать.

Солдат молча упал вперед, напугав Су Цина. Он тщательно проверил его дыхание, обнаружил, что с ним все в порядке, а затем вздохнул с облегчением. Он похлопал себя по груди и велел Ту Туту оставаться наготове. Он ловко снял с солдата одежду и переоделся.

Перед уходом он довольно заботливо накрыл этого живого Лэй Фэна* своим хлопчатобумажным больничным халатом. Используя одежду в качестве прикрытия, Су Цин очень низко натянул поля кепки и, согласно первоначальному плану, он, наконец, выбрался вместе с Ту Туту, напуганный, но невредимый.

*Лэй Фэн, солдат Народно-освободительной армии примерно в 1960-х годах, в пропаганде изображается как образцовый гражданин после ранней смерти.

Он снял кепку и махнул рукой в сторону лечебного центра подразделения RZ. Он одарил его слегка ехидной улыбкой, а затем с важным видом удалился.

Глава 33 - Путь бродяги

На следующий день, как только Сюэ Сяолу толкнула дверь больничной палаты, она увидела пустую комнату, без тени человеческой фигуры. Занавеска зашуршала, отодвинутая в сторону ветерком, ворвавшимся в открытое окно. Одеяла были откинуты в сторону и давно остыли.

Сюэ Сяолу подумала: «Вот и все!» Она повернулась и выбежала, чтобы найти Лу Цинбая.

Лу Цинбай сидел в своем кабинете и пил чай. К несчастью, Ху Бугуй тоже был там. Выражение лица Сюэ Сяолу сразу же стало явно страдальческим. Она глубоко вздохнула и тихо сказала: “Докладываю — мы их потеряли.”

Лу Цинбай взял папку и шлепнул ее по лбу. “Что это за отчет? Кто потерялся?”

Сюэ Сяолу сглотнула и осторожно посмотрела на Ху Бугуя. “Докладываю капитану — он... он ушел.”

Слушая ее уклончивую речь, Ху Бугуй сначала нахмурился. В этот момент он вдруг с удивлением понял, о ком она говорит. Он оттолкнул в сторону Лу Цинбая, который стоял у него на пути, и бросился вон.

Лу Цинбай чуть не обжегся горячим чаем, который держал в руках. “Эй! Что ты делаешь?”

Затем он повернулся к Сюэ Сяолу. “Он действительно ушел?”

Сюэ Сяолу жестикулировала: “В самом деле! Оконные решетки были раздвинуты, образую дыру такой ширины.”

Лу Цинбай слушал без всякого выражения, чувствуя, что у него начинают болеть задние коренные зубы. Сюэ Сяолу спросила: “Доктор Лу, есть ли на нем что-нибудь, что мы могли бы использовать, чтобы выследить его?”

Задние коренные зубы Лу Цинбая заболели еще сильнее. Он втянул в себя воздух и покачал головой. “Блокиратор самоуничтожился, коммуникатор был удален синей печатью, а ударное кольцо сломалось, когда учитель Чэн активировал второй энергетический кристалл. Я сказал, что мы должны тайно подсадить ему что-нибудь, но шеф Ху выглядел так, словно хотел съесть меня живьем. Ты бы осмелилась навлечь его на себя?”

Сюэ Сяолу покачала головой.

Лу Цинбай вздохнул. “Пойдем, пойдем посмотрим.”

Они направились к стационарному отделению. Издалека они увидели Ху Бугуя, который стоял, прислонившись к дверному косяку больничной палаты Су Цина, и тупо смотрел на нее.

Сюэ Сяолу не могла этого вынести. Она прошептала: “Посмотри на выражение лица капитана Ху.”

Лу Цинбай был полностью согласен: “Как будто его родители умерли.”

Сюэ Сяолу закрыла рот, прекрасно понимая, что из уст ее начальника не выйдет ничего хорошего.

Она слышала, как другие описывали то, что произошло. С ее мощным воображением, в ее глазах Ху Бугуй просто стал обиженным мужем, подвергшимся невыразимым страданиям из-за игры с волей небес, в конце концов, брошенным тем, кого он любил. От него веяло страданием, он был настолько меланхоличен, что его можно было превратить в песню.

Лу Цинбай бросил взгляд на ее идиотские черты лица и понял, что у этой молодой леди был очередной приступ. Поэтому он проигнорировал ее и подошел прямо к Ху Бугую, чтобы сказать: “Что нам делать? Послать людей на поиски?”

Ху Бугуй кивнул и посмотрел на Лу Цинбая с серьезным выражением лица. “Помните, что информация о двойном ядре должна храниться в строгой конфиденциальности. Ничего не должно просочиться наружу.”

Лу Цинбай поднял брови. “Капитан Ху, это не то, что сказал генерал Сюн. Высшие инстанции очень обеспокоены этим вопросом. От него мы, вероятно, сможем найти направление для эволюции человека, а также, учитывая его физическое состояние, если он будет хорошо обучен, он окажет большую помощь, присоединившись к нам. Вы не знаете, какие особые способности даст ему система двойного ядра. Кроме того...”

“Хватит.”, - прервал его Ху Бугуй. “Запечатайте информацию, скажите поисковикам, чтобы они молчали об этом, и когда они найдут его... если он не захочет возвращаться, тогда забудьте об этом. Не мешай ему.”

“Капитан Ху...” Лу Цинбай хотел сказать что-то еще, но его снова прервал Ху Бугуй.

“Последнее слово в этом вопросе остается за мной. Если вышестоящие инстанции будут недовольны, они могут принять против меня дисциплинарные меры.”

Затем он удрученно повернулся и ушел. Лу Цинбай глубоко вздохнул. “Блин, Ху упрямый осел.”

Тем временем, в ту же ночь Су Цин плотно завернул Ту Туту в солдатское пальто. Малыш устал и дремал, лежа у него на руках. На рассвете он втиснулся с ребенком в грузовик, в цзянху ходили слухи, что в то время в стране была политика, согласно которой грузовики, специализирующиеся на доставке овощей, не платили за проезд. Великие рабочие придумали хитрость: открыто перевозить овощи по дороге, в то время как тайно транспортировали больших свиней.

Су Цин аккуратно отогнул прутья металлической клетки и протиснулся в вместе с Ту Туту. Над их головами была тряпка, закрывавшая небо, а в носу у них были всевозможные странные запахи. Они были окружены несколькими большими свиньями и опирались на лук, редис и шпинат. Это было очень по-деревенски.

Хотя их побег был неторопливым, в настоящее время они находились в состоянии, когда на них не было ничего, кроме рубашек, принадлежащих к самому необеспеченному пролетариату.

Если бы Су Цин пошел один, все было бы хорошо. Он мог бы легко поесть сам и не умереть с голоду, не тратя денег. Но у него также было небольшое обременение в виде Ту Туту. Маленькому обузе нужно было есть, играть, каждый день подолгу спать, иначе он не вырос бы высоким. Он также должен был ходить в школу и учиться, но без регистрационной книжки по месту жительства или удостоверения личности, в какую школу его возьмут?

Когда Су Цин попытался обсудить эту проблему с Ту Туту, командир дивизии Ту просто дразнил свиней, сидя среди них на корточках. Для Су Цина места в грузовике было недостаточно, чтобы развернуться, но для Ту Туту это место могло быть просто маленькой игровой площадкой. Он был безразличен; сморщив нос, он отряхнулся и встал, чмокнул свинью в нос, а затем сказал: “Ходить в школу? Ты можешь идти. Я не пойду.”

Су Цин сказал: “Это не шутка.”

Ту Туту сосредоточил свой взгляд на своем опекуне и подумал, что тот раздувает из мухи слона. Как маленький взрослый, он сказал: “Ходить в школу стоит много денег. У меня нет денег. У тебя есть деньги?”

Эта фраза задела Су Цина за его слабое место. Он долго молчал. Он протянул руку, чтобы сорвать овощной лист с волос Ту Туту, и махнул рукой, изображая небрежность. “Тебе не нужно беспокоиться об этом. Я придумаю, как это сделать. Скажи мне, до того, как ты пришел, в каком классе ты учился?”

Ту Туту последовал его примеру, махнув рукой с утонченным чувством собственной важности. “Тебе не нужно беспокоиться об этом.”

От гнева у Су Цина чуть пар не пошел из головы. Затем Ту Туту внезапно положил одну руку ему на талию и изящным жестом ущипнул за пальцы другой руки. Указывая на свинью перед собой, которая была примерно того же роста, что и он, он повысил голос и сказал притворно, по-детски: “Ты маленький жадный до денег щенок. Твоя старая мать дает тебе еду и питье и поддерживает хорошие отношения, с твоими учителями тратя от четырехсот до пятисот юаней каждый раз. Я беру тебя на уроки макияжа(не знаю как это связано) и нахожу тебе репетиторов. Чтобы ты не устал от своих репетиторов, я наняла троих, по одному на каждый предмет: по китайскому, математике и английскому. И ты сдаешь экзамен, оказываясь на последнем месте в своем классе. Что твоя старая мать должна тебе с прошлой жизни, ты, маленькая денежная раковина?”

Су Цин был просто ошеломлен. Ту Туту повернулся, подняв свою короткостриженную голову, и моргнул своими большими глазами. “Видишь, это то, что сказала моя мама.”

Су Цин сухо кашлянул и предупредил себя, чтобы он говорил и действовал осторожно. Навыки имитации этого маленького существа были ужасающими.

Ту Туту серьезно сказал: “Раздражающий дядя, что касается посещения школы, я знаю одну песню.”

Су Цин тупо спросил: “Какую песню?”

Ту Туту пел: “Солнце ярко светит, цветы улыбаются мне. Маленькая птичка говорит: «Так рано, так рано, почему у тебя на спине сумка с динамитом?» Я собираюсь взорвать свою школу...*”

* очень распространенное искажение песни going to school (изначально на спине рюкзак...). Текст: 太阳当空照 / 花儿对我笑 /小鸟说早早早 /你为什么背上炸药包 / 我去上学校.

Свиньи рядом с ним начали хрюкать, как будто обеспечивая музыкальное сопровождение.

Су Цин совершенно потерял дар речи. Он чувствовал, что его сердце полно горьких слез. Это было действительно непередаваемо.

В этот момент грузовик остановился. Су Цин сделал успокаивающий жест в сторону Ту Туту и притянул ребенка к себе. Он сам присел на корточки, прячась за свиньей. Другая свинья повернула голову и широко открыла свои маленькие, похожие на черные бобы глазки, с любопытством глядя на двух людей. Но она все еще двигалась вперед, так что Су Цину пришлось освободить руку, чтобы закрыть свинье нос, чтобы она держалась на определенном расстоянии от них.

Снаружи послышались голоса. Превосходный слух Су Цина позволил ему сразу понять, этот старый контрабандист оказался горячей головой. Это его первый раз, не говоря уже о простой контрабанде, он нагло провозил живых существ. Был ли он совершенно безумен?

Су Цин услышал, как инспектор снаружи сердито кричит: “Овощи? Чушь собачья! Я услышал, как кто-то зовет меня изнутри. Вы перевозите женьшень? Есть ли у него ноги? Может ли он хрюкать? Как ты думаешь, насколько я глуп?”

Говоря это, он отогнул уголок ткани снаружи. Су Цин держал голову Ту Туту опущенной, свиньи были раскрыты.

Инспектор сунул руку в клетку, ощетинившись от ярости. Он схватил свиное ухо и взревел: “Это овощ?”

Су Цин втянул шею, услышав вой. В этот момент в его ухе прозвучал низкий, глубокий мужской голос: “Су Цин, это я, я думаю, ты меня слышишь.”

Су Цин, который смеялся в рукав, наблюдая за весельем, замер. Он медленно высвободил одну руку и дотронулся до единственной оставшейся серьги… Оказалось, что капитан Ху в какой-то момент подменил её. Это был коммуникатор. У него была функция определения местоположения, которая могла даже прорваться сквозь защитную сеть «Утопии». Куда бы он ни пошел, этот волшебный предмет мог идти по его следам…

Су Цин почувствовал себя так, словно его сердце опустили в ледяную воду. Он тут же протянул руку, чтобы снять фальшивую серьгу. Как будто почувствовав, Ху Бугуй быстро сказал: “Нет, не снимай его, послушай меня. Он отличается от того, что был у тебя раньше. У него нет функции определения местоположения, или функции проецирования, или функции обнаружения. Я могу использовать его только для того, чтобы поговорить с тобой. Если ты не нажмешь на маленькую кнопочку, я даже не смогу тебя услышать. Это...это на самом деле просто обычный коммуникатор.”

Су Цин молчал. Он слышал слегка взволнованное дыхание Ху Бугуя. После долгой паузы Ху Бугуй сказал: “Просто... доверься мне на этот раз.”

Когда он говорил это, его тон был необычно мягким, почти умоляющим. Это даже заставляло думать, что в его словах была скрытая слабость.

Ху Бугуй продолжил: “Я надел его на тебя тайно, остальные не знают. Не снимай его. В будущем... если что-нибудь случится позже, если я тебе понадоблюсь, я всегда буду на связи.”

Су Цин краем глаза наблюдал, как разъяренный инспектор увел незадачливого водителя-идиота, чтобы выписать штраф. С трепетом он подумал: «Как я могу осмелиться побеспокоить тебя? Ты великий человек, защищающий наши дома и защищающий нашу страну. Зачем тебе каждый день заботиться о мелочах такого маленького простолюдина, как я?»

Он осторожно приподнял кусок тряпки, прикрывавшей клетку. Он указал Ту Туту, место, где он согнул прутья, чтобы протиснуться и выйти. Увидев это, свиньи повалились друг на друга, подражая им, все они толпились к отверстию. К сожалению, первая свинья была слишком толстой по фигуре и застряла там, образовав естественный барьер. Те, кто был после неё, естественно, тоже потерпели неудачу.

От Ху Бугуя последовало молчание. Су Цин не знал, о чем он думал, но в конце концов он не выбросил коммуникатор. Он отвез Ту Туту на шоссе, отбросил в сторону пальто, пахнущее гниющими овощами, сочинил историю, полную дыр, которая гласила: «Я везу своего сына обратно в родной город, мать ребенка сегодня утром попала в аварию, поэтому я в панике выбежал, не имея времени, чтобы взять что-нибудь.»

Полагаясь на свою собственную привлекательную и безобидную внешность и слезы, которые он выжимал из себя, он блефовал, переходя от одной попутки к другой, пока не добрался до города B. По дороге он получил печенье, напитки и большую булочку у сердобольной дамы, а также три красных Дедушки Мао* у доброй пары, отправившейся на самостоятельную экскурсию.

*Мао Цзэдун-китайский революционер, государственный, политический и партийный деятель XX века, главный теоретик маоизма, основатель КНР и её первый правитель. Он изображен на купюрах, если я не ошибаюсь, то красная купюра имеет номинал в 100 юаней, то есть они получили 300 юаней.(на данный момент 300 юаней равноценны 44,5 долларам; 2 691 рублям;21 231 тенге)

Город B был его домом — его настоящим домом, с домом, в котором он жил в детстве, и его отцом.

Глава 34 - Нерешительность

Су Цин потратил сто юаней, чтобы купить два комплекта одежды, один для взрослого и один детский, для себя и Ту Туту. Ту Туту спросил: “Раздражающий дядя, что мы делаем?”

Услышав такое обращение, Су Цин нахмурился. Он вкратце объяснил, куда они направляются, затем присел на корточки и сказал Ту Туту со смертельной серьезностью: “Послушай, давай кое-что обсудим. Отныне ты действуешь как мой сын, сменишь свое имя на Су Туту. Ту Туту звучит ужасно. Как трактор.”

Это ударило Ту Туту прямо в его больное место. Самой большой неудачей в жизни этого ребенка было его имя. Вероятно, многие дети в школе давали ему прозвища. Как только он услышал это, его глаза покраснели, губы поджались, а в уголках глаз задрожали слезы.

Он сделал глубокий вдох через диафрагму и замер, как будто был готов завыть. Су Цин сразу смягчился. Дрожа, он сказал: “Вождь, я был неправ, пощади жизнь этого недостойного. Я не посмею сделать это снова. Ты не мой сын, ты мой предок.”

Через мгновение он нагло добавил: “Хотя вообще-то...мои предки тоже носили фамилию Су.”

Ту Туту: “Ваа…”

Итак, Су Цин выложил три монеты, зашел в KFC и купил рожок мороженого. В своем бедном и жалком положении, когда каждый юань приходилось растягивать до предела, он так сожалел о своих расходах, что выглядел страдающим запором. Потом он целую вечность носил маленького дьявола на плечах, чтобы подбодрить его. Только тогда маленький вождь, наконец, согласился не спорить с ним.

Ту Туту постучал по голове Су Цина. “Ты можешь опустить меня.”

Су Цин подумал, что маленький дьявол наконец-то обрел свою совесть. Затем он услышал, как он сказал: “Здесь недостаточно места, и у меня болит задница. Мне неудобно.”

Внутренний мир Су Цина был полон слез среди бушующего шторма.

Затем Ту Туту поднял рожок с мороженым, который он весь облизал, и спросил: “Хочешь немного?”

Прежде чем Су Цин успел ответить, что он не хочет, маленький дьявол притянул рожок с кебе и сказал. “Хорошо, я знаю, что ты его не хочешь.”

Су Цин: “...”

Он почувствовал, что в мгновение ока маленький дьявол дважды позволил себе вольничать перед ним.

Он поднял глаза на все более знакомый пейзаж окрестностей. В трех или четырех кварталах от своего дома он внезапно остановился и шлепнул Ту Туту по затылку, сказав: “Мы собираемся навестить дедушку. Ты должен быть вежливым.”

Ту Туту радостно кусал свое мороженое. Он почтительно кивнул.

Су Цин внезапно почувствовал некоторую нерешительность, приближаясь к своему старому дому. Он не смог удержаться и сказал: “Если дедушка спросит, как у тебя дела в школе, ты скажешь, что у тебя все хорошо. Ты меня слышишь? Тебе не разрешается говорить о последнем тестировании в твоем классе.”

Ту Туту нетерпеливо стряхнул его руку. “Я знаю. Каждый раз, когда кто-нибудь спрашивал мою маму, она отвечала: «Вполне сносно, просто он не очень прилежный, но учитель говорит, что у него большой потенциал».”

Су Цин на мгновение замолчал. Он поднял руку и ударил его по макушке. “Тебе также не разрешается продолжать подражать своей маме.”

Ту Туту: “...”

Затем он поднял голову и закатил глаза, смотря на Су Цина. Он махнул рукой и сказал: “Тебе не нужно беспокоиться об этом.”

“Мелкий… Тебе также не разрешается подражать мне!”

Как раз в этот момент из-за угла выехала машина. Су Цин просто заметил её краем глаза и подсознательно поднял Ту Туту, очень быстро уклоняясь в сторону. Его видение отличалось от прежнего. Один взгляд, и он увидел, что в этой машине сидят Су Чэндэ и молодой помощник из его компании. Они оба были одеты очень официально. Казалось, они только что закончили работу. Машина остановилась на перекрестке впереди.

Су Цин спрятался за углом, осторожно повернулся и огляделся.

Помощник, вероятно, жил здесь. Возможно, у него возникли проблемы с его собственным транспортным средством, поэтому он поехал домой со своим боссом. Когда он вышел из машины, то поблагодарил Су Чэндэ чересчур осторожно.

Не у всех людей, прозванных «нуворишами», были золотые зубы, и они ходили повсюду, плюясь, выглядя, как богатые землевладельцы из старого общества — он не знал о других людях, но отец Су Цина Су Чэндэ казался очень приличным. На самом деле в животе Су Чэндэ не было чернил; он никогда не занимался никакой учебой. Но успешная карьера, естественно, придала ему слой позолоты. В каждом его движении чувствовалась какая-то твердость, которой не было у других... хотя половина его волос уже поседела, и он выглядел как старик.

Су Цин подумал: «Почему у моего отца больше седых волос, чем когда я видел его в последний раз?» Затем его зрение затуманилось, и он почувствовал холод на лице. В какой-то момент по его щекам потекли слезы.

Су Чэндэ вышел из машины и перекинулся парой слов с помощником. Затем, как любящий старший, он похлопал молодого человека по плечу и вернулся к машине. Су Цин вспомнил, что фамилия его помощника была Чжоу. Он был выдающимся учеником, окончившим известное учреждение. Он был молод, а его способности и знания были на высшем уровне. Раньше, когда Су Чэндэ поднимал тему «посмотри на этого Сяо Чжоу, он едва ли старше тебя, и так далее, и тому подобное», Су Цин был раздражен. Отец и сын всегда расставались в плохом настроении из-за этой темы.

Прямо сейчас, прячась на углу, одетый в самую дешевую одежду, которую он когда-либо носил в своей жизни, с единственной купюрой в сто юаней и небольшим количеством мелочи в кармане, с длинными нестрижеными волосами, закрывающими половину лица, когда он опускает голову…он думал, что был не в той форме, чтобы показываться.

Он вдруг подхватил Ту Туту и пошел в противоположном направлении. Он подумал, что если бы у его отца не было такого сына, как он... или если бы помощник Чжоу был его сыном, то старик добился бы большого успеха в этой жизни. Эта мысль была подобна ветру, пронесшемуся в его сердце, взволновав все, что только можно было взволновать. Все ясные и смутные обиды прошлых дней мгновенно нахлынули разом.

Ту Туту некоторое время молча смотрел на него. “Почему ты плачешь? Это позорно.”

Су Цин сказал: “Чушь собачья. У меня глазная инфекция, ветер заставляет меня плакать.”

В этот момент Су Цин принял решение — он решил покинуть город B, а затем вернуться домой, когда у него будут талант и средства.

В ту же ночь он потратил оставшиеся деньги на покупку билета на поезд, в другой город. Взяв Ту Туту, который мог бы просто проскочить мимо, не нуждаясь в билете, если бы немного согнулся, он отправился в незнакомое место.

Он был в замешательстве, но когда маленький щенок заснул у него на плече, пуская слюни и невнятно приговаривая: “Я хочу съесть еще одно...”, замешательство рассеялось.

Су Цин подумал, что сначала он должен найти какую-нибудь работу, вырастить этого маленького щенка, придумать какой-нибудь способ отправить его в школу. У него внезапно появилось так много дел; где бы он нашел время, чтобы быть в замешательстве?

Он немного устал. Он достал питательную капсулу и проглотил ее. Он откинулся на спинку жесткого сиденья и крепко заснул.

На другом конце провода Ху Бугуй был в своем кабинете. Фан Сю, которому было приказано провести негласные поиски Су Цина, внезапно ворвался с мрачным видом. Как только он открыл дверь, он спросил: “Капитан Ху, кто знает о Су Цине?”

По его тону Ху Бугуй сразу понял, что что-то не так. Он нахмурился. “Что не так?”

Фан Сю понизил голос и сказал: “Я подумал, что он может вернуться домой, поэтому я взял несколько человек, чтобы следить за его домом. Мы не видели Су Цина, но мы видели другую группу людей… Не слишком ли я подозрителен? Это были наши люди?”

Выражение лица Ху Бугуя стало серьезным. “Он вернулся?”

Фан Сю сказал: “У меня есть люди, которые следят за его домом. В настоящее время он там еще не появлялся.”

Ху Бугуй кивнул, затем сказал: “Люди, которые знают всю историю, ограничены профессором Чэном и людьми в подразделении. Я также отправил отчет генералу Сюну, и вышестоящие власти были проинформированы. Даже спасатели, присланные в тот день из лечебного центра, имеют лишь частичное представление. Я уже строго заблокировал доступ к этой информации. Разумно рассуждая... в курсе не должно быть лишних людей. До этого момента вопросы, касающиеся этой таинственной «Утопии», решались через меня, и высшие власти не намерены были передавать их к кому-то другому. Я больше никого не посылал.”

Фан Сю спросил: “Профессор...”

“Он знает, какой риск связан с этим. Он не стал бы говорить об этом налево и направо.” Ху Бугуй сделал паузу, затем добавил: “В любом случае, я послал людей присматривать за ним.”

Фан Сю посмотрел на него с изумлением. “Тогда это может означать только то, что у нас была внутренняя...” Он сделал жест и не стал продолжать.

На лице Ху Бугуя не было заметно никакого выражения. Он долго смотрел в глаза Фан Сю, затем тихо сказал: “Примите меры предосторожности, но не начинайте подозревать людей наугад. Сейчас главная задача - найти его. Я уже говорил, чтобы ты сделал так, как он хотел, когда найдешь его. Теперь обстоятельства меняется — его нужно заставить понять обстоятельства снаружи и вернуть обратно. У нас не может быть другого...”

Фан Сю знал, что он имел в виду. “Да, сэр.”

Затем Фан Сю повернулся, чтобы уйти. Когда он подошел к двери и уже взялся за дверную ручку, то внезапно оглянулся. “Капитан Ху, есть еще одна ситуация, я не знаю, должен ли я сказать...”

Ху Бугуй сидел за своим столом, его глаза смотрели прямо в глаза Фан Сю. Взгляд его глаз был похож на «шакала» из его прозвища — холодный, острый и необычайно глубокий. В это мгновение Фан Сю понял, что ему нечего было сказать. Он отдал честь, открыл дверь и вышел.

Ху Бугуй сложил руки вместе и подпер ими подбородок — была и другая ситуация: «высшие власти» не были чисты. Он вспомнил, как Сюй Ру Чун упоминал блокиратор базы Синих Печатей, и почувствовал, что слегка коснулся огромной паутины.

Чэнь Линь упоминал, что ядро Синих связанно с источником энергии.

Находясь в полусне, Су Цин внезапно услышал голос Ху Бугуя. Ху Бугуй сказал: “Послушай меня, в ближайшее время не возвращайся домой. Есть группа неизвестной силы, которая следит за твоим домом. Возвращаться в спешке будет опасно.”

Су Цин вздрогнул, вся сонливость покинула его голову. Он мгновенно покрылся холодным потом. Он оглянулся на попутчиков в своем купе. Была середина ночи. Большинство людей спали. Затем он нерешительно протянул руку, чтобы нащупать свою серьгу. Он действительно нашел очень скрытый маленький выступ и нажал на него. Он тихо сказал: “Ты... скажи это еще раз.”

Это была первая полноценная фраза, которую он сказал Ху Бугую с тех пор, как проснулся. Ху Бугуй сделал паузу, затем немного смягчил свой голос. “Не волнуйся, у нас там тоже есть люди. Твоей семье в настоящее время ничего не угрожает. Я думаю, что ты, должен быть, их единственная цель. Если ты не вернешься, они, естественно, со временем отступят.”

“Итак, мой отец...”

“Опасность для твоей семьи будет только в том случае, если ты вернешься. Если они обнаружат, что у твоего отца нет с тобой никаких отношений, они, естественно, не будут рисковать действовать против него, ты понимаешь?”

Су Цин сжал кулак. Ху Бугуй спросил: “Где ты? Я приду к тебе.”

Су Цин молчал.

Спустя долгое время, когда ответа Су Цина не последовало, Ху Бугуй тихо сказал: “Ты…ушел из лечебного центра из-за меня?”

Су Цин подумал, что этот капитан Ху, должно быть, что-то неправильно понял, но он все еще не знал, что сказать.

Ху Бугуй сказал: “Вернись. Я буду держаться подальше. Ты меня не увидишь. Так будет нормально?”

Су Цин поколебался, затем протянула руку, чтобы выключить переключатель коммуникатора. Ху Бугуй услышал, как слабый шум исчез, и понял, что Су Цин, не собирался продолжать с ним разговаривать. Он вздохнул, закрыл глаза, потер переносицу и склонился. Его поза была скрюченной и немного жалкой.

Глава 35 - Су Цзэ Чэн

Мысль о том, что человек - социальное животное, наконец-то стала очевидной в этот неподходящий момент. Если бы дело было только в отсутствии денег, Су Цин был бы молодым человеком с целыми руками и ногами. Он мог бы заработать достаточно, чтобы прокормиться, даже если бы ему пришлось пойти работать шахтером в угольную шахту. Но у него также не было удостоверения личности.

После одностороннего разрыва связи с Ху Бугуем, Су Цин сидел в купе поезда на жестком сиденье, и ему больше не хотелось спать.

Это было как раз время для всплеска фермеров, отправившихся на поиски работы в города после Весеннего фестиваля. Купе было серьезно переполнено. Даже ванная была битком набита. Воздух был ужасен. Он откинул голову назад и посмотрел на тусклое освещение купе. Прищурив глаза, превратившиеся в маленькие телескопы, он начал смотреть вперед, в невидимое будущее.

Когда время уже близилось к рассвету, Су Цин и Ту Туту прибыли в город С. Они вдвоем слонялись по вокзалу, пока не рассвело. Теперь у Су Цина все еще оставалось 92,5 юаня*. Он отвел Ту Туту в маленький ресторан, потратил пять юаней, чтобы купить ему завтрак, и велел ему: “Подожди меня здесь. Тебе не разрешается уходить ни с кем, кто бы тебя об этом не попросил. Ты меня слышишь?”

*829,73 рубля; 13,74 долларов; 6 546,22 тенге.

Ту Туту, видя, что есть что поесть, вел себя прилично. Он послушно кивнул.

Су Цин усадил его на стул у окна. “Садись прямо здесь, ешь медленно. Я смогу увидеть тебя, не бойся. Мне нужно кое-что сделать, а потом я вернусь. Если кто-нибудь спросит, есть ли кто-нибудь, сидящий рядом с тобой, ты скажешь, что есть, твой папа только что ушел в туалет, понял?”

Для Ту Туту тот, у кого было молоко и тот, кто покупал ему еду, был мамой, поэтому он был послушен. Не говоря больше ни слова, он снова кивнул.

Затем Су Цин оставил его и вышел со своими оставшимися восьмидесяти с чем-то юанями. Время от времени он оглядывался на ребенка, сидевшего у окна. Он зашел в маленькое интернет-кафе через дорогу, которое выглядело не слишком хорошо, готовый сделать что-то незаконное.

Пухлый владелец интернет-кафе просто флиртовал с девушкой онлайн. Услышав, что кто-то вошел, он только поднял веки и равнодушно посмотрел на Су Цин. “Покажите свое удостоверение личности, сколько часов?”

Су Цин не ответил. Он увидел, что вокруг никого нет, затем приблизился к владельцу интернет-кафе, сказав со знакомой непринужденностью: “Я просто хотел спросить, у вас здесь есть «это»?”

Он изобразил руками форму карты. Владелец настороженно посмотрел на него. “Что? О чем ты говоришь?”

Су Цин тихонько кашлянул и наклонился всем телом вперед. Понизив голос, он сказал: “Чжан-гэ рекомендовал мне прийти.” Исходя из его опыта, если вы произнесете распространенную фамилию, такую как Чжан, Ван, Ли, Чжао или Лю, десять к одному, что вы могли бы обмануть — если только владелец этого интернет-кафе не знал достаточно людей.

Как и ожидалось, владелец прищурился и задумался. “Это Чжан Сяолиу?”

Он справился с этим. Су Цин сразу же кивнул. Владелец оглядел его с ног до головы. “Ты несовершеннолетний? Ты не выглядишь так?”

Су Цин вздохнул с глубокой горечью и обидой. “Меня втянули в это против моей воли. Видите ли, у меня есть жена в игре, вы знаете, как это бывает, и каким-то образом это стало известно дома.”

Владелец интернет-кафе рассеянно ответил «да», его десять коротких толстых пальцев застучали по клавиатуре.

Су Цин наблюдал, как этот сорокалетний владелец интернет-кафе с маслянистым лицом и трясущимся животом набирает в окне чата: «Мы путешествуем по всему миру ради занятий искусством. У нас нет ничего, кроме опыта и одиночества.» Он мгновенно пришел в изумление и успокоился. Его сердце и дыхание были ровными.

Он сухо кашлянул и немного поправил ситуацию, продолжая выдумывать: “Итак, угадайте, что гарпия на самом деле наняла частного детектива, чтобы следить за мной. Куда бы я ни пошел, за мной наблюдают люди. Я чувствую себя членом подпольной партии, как будто я вернулся к тому, что было до освобождения.”

Владелец интернет-кафе наконец-то уделил ему часть своего внимания. “Это что-то новенькое.”

“Разве я этого не знаю?” Су Цин сразу же вытянул лицо. “Сейчас существует «Система борьбы с индульгенциями*», и вам нужно подтвердить моё настоящее имя. Но эта гарпия забрала мое удостоверение личности, мою банковскую карточку и все остальное...”

* Индульге́нция - в католической церкви освобождение от временного наказания (кары) за грехи[2], в которых грешник уже покаялся и вина за которые уже прощена в таинстве исповеди, в частности разрешение от наложенной Церковью епитимьи.

Владелец интернет-кафе презрительно посмотрел на него. “Приятель, ты идиот. Я вижу, что ты хорошо выглядишь, разве ты не можешь просто найти кого-нибудь другого? Зачем идти против нее?”

В окне чата владельца появилась строка. Су Цин прищурился и присмотрелся. Он обнаружил, что глупая девушка, с которой он флиртовал, сказала: «Не будь таким, мне так грустно за тебя, что я вот-вот начну плакать.»

Су Цин украдкой потер свои руки, думая: «Мне так противно, что я тоже вот-вот начну плакать.»

“У ее семьи есть деньги и власть. Я не могу позволить себе обидеть эту гарпию.” Пока Су Цин говорил, он прикоснулся к своей серьге, осознанно или нет, и придумывал все более и более плавно: “Двадцать четыре часа в сутки она может заглядывать ко мне, когда ей захочется. Как будто у меня на спине чертова камера слежения. Куда бы я ни пошел, я испытываю огромный психологический стресс.”

Владелец интернет-кафе прислал строчку «Только ты понимаешь мою душу», а затем сказал Су Цину: “Сто пятьдесят за один. Я принесу его тебе через некоторое время.”

Су Цин подумал: «Кого ты пытаешься обмануть? Эта паршивая штука стоит десять юаней.» Но он не показал этого на своем лице. Он растянул губы в слегка горькой улыбке. “Босс... Послушайте, не могло бы это быть немного дешевле? Это действительно... с тем, как обстоят дела дома, я смущающе беден.”

Владелец интернет-кафе усмехнулся. “Так не пойдет. Что тебе сказал Чжан Сяолиу? Таковы наши правила — индивидуальная покупка стоит сто пятьдесят. Без групповой покупки скидки не будет.”

Прежде чем он закончил говорить это, девушка в окне чата отправила сообщение: «Могу я с тобой увидеться?» Короткие толстые пальцы владельца интернет-кафе замерли. Су Цин воспользовался случаем, чтобы сказать: “Послушай, брат, здесь никто никого не обманывает. Я не какой-нибудь маленький школьник, у которого денег больше, чем мозгов. Мы с тобой оба прекрасно знаем, сколько денег стоит эта штука. Я не против сказать тебе, что в последний раз, когда я получил его, настолько настоящий, что я мог отнести его в банк и открыть счет, он обошелся мне всего в шестьдесят юаней.”

Владелец сказал: «Это нехорошо, я не какой-то случайный человек.» Девушка начала приставать к нему, чтобы он снялся на видео. Владелец казался немного раздраженным. Он мрачно рассмеялся. “Кто сделал его для тебя? Иди к ним.”

Су Цин подумал: «Ублюдок…»

Он выглянул в окно, обнаружил, что Ту Туту сидит там и довольно спокойно ест, и решил продержаться до конца. “Брат, я действительно никогда не видел ничего подобного тебе. Бизнес подходит к твоей двери, заработок есть заработок, как ты можешь его прогнать?”

Владелец интернет-кафе был доведен до уныния девушкой, которая настаивала на том, чтобы увидеть его истинное лицо. Он не ответил Су Цину, позволив ему болтать дальше. Как раз в тот момент, когда юная леди начала что-то подозревать, а владелец интернет-кафе решился на стратегическую диверсию, Су Цин увидел свой шанс и замолвил словечко: “Эй, давай, ты пообщаешься с ней по видеочату, скажи, что микрофона нет. Ты берешь клавиатуру, а я сяду на твое место.”

Владелец интернет-кафе наконец поднял голову и посмотрел прямо на него.

Пять минут спустя они пришли к соглашению. Су Цин продавал сексуальную привлекательность, работая на стойке регистрации вместо владельца в течение десяти минут и цепляя девушку. Затем владелец продает ему поддельное удостоверение личности с пятидесятипроцентной скидкой. Со скидкой стоимость составляла семьдесят пять юаней, у него оставалось около десяти юаней. Днем он мог купить Ту Туту несколько булочек, а вечером - тарелку лапши.

Когда Ту Туту уже давно покончил со своей едой и начал болтать ногами от скуки, Су Цин вернулся со своим новым удостоверением личности. Он выбрал для себя «благоприятное» вымышленное имя, имя, о котором мечтал, находясь на базе Синих, — он назвал себя Су Цзэ Чэн.

«Цзэ Чэн» как в «Юй Цзэ Чэн*».

*скорее всего здесь идет какая-то отсылка автора, но я нашла только персонажа новеллы Martial Hero Rebirth. Возможно здесь есть связь, новела в названии которой перерождение героя, а он упоминает о "благоприятном" имени.

И так началась его жизнь, полная мошенничества и обмана.

С удостоверением личности Су Цин чувствовал себя намного увереннее. Он не смел, медлить ни минуты. Он взял Ту Туту, чтобы смешаться с толпой рабочих-мигрантов, хлынувшей с вокзала, и в нескольких словах разговорился со старшим братом, которому нужно было кормить семью. Су Цин придумал себе еще причудливых страданий — он обнаружил, что у него просто талант к этому; ложь слетела с его губ, как только он открыл их — он довел жену старого брата до слез.

Ту Туту начал играть с двумя детьми старшего брата под присмотром его жены, а Су Цин начал искать работу вместе со старшим братом. В течение дня добросердечная невестка присматривала за едой и питьем Ту Туту, а у Су Цин все еще были питательные капсулы. Одной хватило бы ему на день или два. Чтобы сэкономить на расходах на жилье в ночное время, он взял ребенка, чтобы переночевать на вокзале.

Железнодорожный вокзал города С не брал билеты у входа, хотя ему приходилось уворачиваться от патрулей ночью, однако он смог уворачивался от патрулей в лечебном центре подразделения RZ; эти маленькие стычки ничего для него не значили.

В течение дня он уходил с вокзала и продолжал метаться в поисках работы.

Поиск работы нельзя назвать ни простым, ни трудным делом. Изменения, внесенные в тело Су Цина двойной системой энергетических кристаллов, показали себя несравненно выгодными. Он начал работать на самом низком уровне. Его руки были быстро стерты в кровь, хотя вскоре они зажили. После сна все его маленькие шишки и синяки исчезнут.

Позже, по приглашению старшего брата, Су Цин и Ту Туту переехали с железнодорожной станции в небольшой дом, который они сняли на месте. Это был одноэтажный дом, маленький, как голубятня. С добавлением их двоих здесь стало еще теснее.

Старшего брата звали Лю, Лю Дацин. Люди называли его жену миссис Лю. Они оба были добросердечными людьми. Су Цин сначала сказал, что будет ежемесячно отдавать им половину своей зарплаты за аренду, но Лю Дацин категорически отказался. Только после долгих вежливых отказов он согласился принимать символические двести юаней каждый месяц и от всего сердца помог Ту Туту связаться со школой для детей трудящихся-мигрантов.

Итак, со своей фальшивой личностью единственный человек на земле, обладающий полноценной энергетической системой, бывший молодой мастер Су Цин, спрятался в уголке этого шумного, большого города, полностью посвятив себя тяжелому труду строительных работ. Его дни были полны невыразимых трудностей, и ему также приходилось заботиться о легкомысленном маленьком щенке. Су Цин подумал, что если бы не прочное двойное ядро в его теле, он бы не выжил.

Серый дом на базе Синих был одним из видов страданий, а это было совсем другим видом страданий. Первое было пугающим и бурным; второе было подобно тупому ржавому ножу, каждый день вонзающемуся в его плоть.

Говорят, что для формирования привычки требуется двадцать один день. Менее чем за месяц Су Цин забыл свои прежние изнеженные дни и начал привыкать к грязной, утомительной жизни; начал привыкать к дням, когда он не мог принять душ, начал привыкать к снижению уровня потребления изо дня в день, даже начал привыкать просить миссис Лю, починить его пальто, когда оно рвалось.

Он также привык к тому, что голос Ху Бугуя раздавался по коммуникатору каждый вечер, более пунктуальный, чем передача новостей. Ху Бугуй рассказывал ему, какие средства они испробовали и какие места обыскали. По-прежнему не было никаких зацепок. Тогда он посоветовал бы ему вернуться. Когда Су Цин игнорировала его, он рассказывал ему о действиях другой группы людей, которые искали его, даже помогал ему использовать свою силу, основываясь на исследованиях тела Су Цина, проведенных Лу Цинбаем.

Су Цин узнал, что система энергетических кристаллов использовала его собственную энергию. Хотя у него не было смертельной слабости, она не была такой мощной, как энергия, которую получали Синие Печати, грабя других — например, его раны заживали намного медленнее, чем у Чэнь Линя; другой пример, после нескольких тайных экспериментов он не обнаружил, что может превратиться в человеческий шторм буря, подобно Цзян Лань.

Но была одна вещь, которую он обнаружил; когда он концентрировал все свои силы, он мог слабо ощущать эмоции окружающих его людей.

Через некоторое время его босс обнаружил, что Су Цин умеет писать и считать, хотя он окончил второсортный университет, он все еще был выпускником университета. Поэтому он повысил его до бухгалтера, назначил ответственным за некоторые бухгалтерские и письменные работы, не заставлял выполнять тяжелую работу на стройке, и ему повысили зарплату.

Тем временем питательные капсулы, которые Су Цин взял из лечебного центра подразделения RZ, вот-вот должны были закончиться. Он знал, что в принципе ему нужно большое количество питательных веществ, для поддержания своей энергетической системы, поэтому он начал беспокоиться, что скоро его зарплаты не будет хватать, чтобы набить брюхо.

Но пока эта проблема давила на него, что-то пошло не так.

Глава 36 - Вирус

Лю Дацин был добросердечным человеком. Переезд Су Цина к нему после их случайной встречи был лишь одним пунктом в списке. Он также был очень честен. Он никогда не лгал и судил других, основываясь на себе, полагая, что они тоже не будут лгать. Он верил всему, что кто-либо говорил, воспринимая все всерьез.

У него было не так много денег, но он был действительно настолько глуп, что часто попадался на глаза мошенникам. Например, некоторые таксисты собирались вместе, чтобы сыграть в азартные игры рядом с их домом, и им особенно нравилось приглашать его поиграть, а затем обманом выманивать у него деньги, используя какие-то чрезвычайно примитивные и низкие способы. Позже, миссис Лю узнала об этом и преследовала его по восьми улицам со сковородкой, чуть не раскроив голову Лю Дацину, прежде чем сочла его достаточно предупрежденным.

Сегодня учитель снова задержал Ту Туту после того, потому что он положил червяка в чашку с водой одноклассницы. К тому времени, когда Су Цин забрал щенка и принес его домой, было уже около семи вечера. Он беспокоился, что вся семья будет ждать его, но когда он вернулся домой, Лю Дацин еще не вернулся.

Двое детей Лю Дацина играли на улице, а миссис Лю ждал за обеденным столом. Еда уже остывала. Она выглядела встревоженной, но все равно приветствовала Су Цина. “Ты вернулся!”

Су Цин крепко схватил Ту Туту за шиворот и швырнул его внутрь, решив свести с ним счеты. Он снова повернулся к миссис Лю. “Мой старший брат еще не вернулся? Может, тебе позвонить ему и спросить, где он?”

Миссис Лю нахмурилась. “Я звонила. Никто не взял трубку. Я не знаю, разрядился ли его телефон или что-то еще.”

Су Цин выдал “о” и не обратил на это никакого внимания. В конце концов, такой человек, как Лю Дацин, у которого не было ни денег, ни внешности, избавлял других людей от необходимости беспокоиться о нем. Поэтому он спокойно отвернулся, чтобы разобраться с непокорным Ту Туту. Он справедливо пригрозил ему: “Маленький дьяволенок, слушай внимательно. Если ты заставишь меня пойти в твою школу и снова унизиться, я повешу тебя и побью, ты в это веришь?”

Ту Туту сказал: “Хм! Как будто ты посмеешь!”

Су Цин: “...”

Он действительно не осмеливался. Этот пухлый маленький ребенок был полностью мягким. Су Цин боялся, что перестараться и убьет его.

Он глубоко вздохнул и указал на нос Ту Туту, ворча: “Подкладывать червей в чашку маленькой девочки, как впечатляюще! Какой смысл издеваться над маленькой девочкой из твоего класса, которая весит меньше двадцати фунтов(чуть больше 9 кг)? Почему бы тебе не пойти и не намазать клеем стул своего двухсотфунтового(чуть больше 90 кг) классного руководителя, если ты такой классный?”

Ту Туту, уверенный, что справедливость на его стороне, сказал: “Кто сказал, что я не клеил стул? Он просто не знает, что это был я.”

Су Цин: “...”

Он раздраженно вскочил, чтобы схватить Ту Туту. “Ты, гребаный маленький щенок, когда я разберусь с тобой, ты не узнаешь, сколько глаз у Ма-вангье*...”

*马王爷, бог-покровитель лошадей в китайской мифологии, имеющий 3 глаза.

Ту Туту не собирался смиряться со своей судьбой. Он бросился бежать. К сожалению, его ноги были слишком короткими, а пространство - слишком тесным. Он не мог убежать. Су Цин схватил его прежде, чем он сделал два шага. Су Цин поднял маленького дьявола и подвесил его в воздухе, шлепнув его по заднице, где плоть была самой толстой.

Ту Туту: “Ваа…”

Госпожа Лю быстро вмешалась, чтобы выступить посредником. “Эй, брат, если тебе есть что ему сказать, то скажи это. Зачем бить ребенка?”

Увидев, что его есть, кому поддержать, Ту Туту завыл еще громче. Двое детей миссис Лю вошли с улицы и вытянули шеи, чтобы понаблюдать за матчем в мужском одиночном разряде.

Как раз в тот момент, когда дом превратился в хаос, кто-то ворвался, запыхавшись. Прислонившись к двери, он крикнул: “Невестка, твой Лао Лю в беде!”

Су Цин уставился на него. Он знал этого человека — тот работал на той же стройке, что и он. Его звали Сяо Юй. Он был в хороших отношениях с Лю Дацином, и просто хорошим парнем.

Увидев, что они просто стоят там, Сяо Юй тяжело дышал, а затем продолжил: “Лао Лю ввязался в драку, я не знаю как. У них было подкрепление. Там много людей, и они собираются забить его до смерти!”

Лицо госпожи Лю побледнело.

Теперь у Су Цина не было времени померяться силами с маленьким щенком. Он отбросил Туту в сторону и обнял миссис Лю. “Не волнуйся, невестка, я пойду посмотрю.”

— В области драк и разборок Су Цин закалил себя и стал экспертом в сером доме. Теперь он думал, что поднялся еще на один уровень.

Миссис Лю потянула его за рукав. Внутри ее головы была полная неразбериха. У нее не было никаких идей. Су Цин подтолкнул старшего сына Лю Дацина. “Присматривай за своей мамой и своей сестрой.” Затем он последовал за Сяо Юем, и они отправились на то место, где произошел инцидент.

Они видели, как шесть или семь преступников с кирпичами, стальными трубами и другим подобным обычным оружием избивали и пинали Лю Дацина, который свернулся калачиком. У того, что шел впереди, была шевелюра, похожая на метелку из перьев. Когда он пнул Лю Дацина, он сказал: “Вот что ты получишь! Вот что ты получишь!”

Затем он почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Перьевая метелка повернула голову и увидела молодого человека с тонкими чертами лица, который смотрел на него без всякого выражения. Он никак не отреагировал, только сказал одно слово: “Ты...”

Каким-то образом во вселенной произошли большие перемены. Под действием силы тяжести он крепко обнял Мать-Землю. Когда он открыл рот, у него выпала деталь — окровавленный передний зуб.

Он выл от боли, оплакивая свою маму. Остальные преступники обменялись взглядами, оставили Лю Дацина и медленно собрались вокруг Су Цина.

Первый опыт Су Цина почувствовать себя «сверхчеловеком» был дарован благосклонностью этих джентльменов — только в реальном бою его значительно возросшая скорость реакции, сила и чувствительность будут полностью отражены. Это было очень... захватывающе.

Когда он обнаружил, что может отправить человека в полет одним ударом ноги, он закричал, как Брюс Ли, заставив Сяо Юйя и Да Лю ошарашенно уставиться на него.

К сожалению, актеры, сражавшиеся с ним, были не очень довольны своими ролями. Они быстро сдались и сбежали, оставив после себя классическое «просто подожди» убегая в горы.

Дыхание, застрявшее в груди Су Цина от выходок Ту Туту, наконец-то вырвалось наружу. Он чувствовал себя расслабленным и бодрым.

Затем он понял, как произошла драка, и снова был разочарован — Лю Дацин объяснил, что он столкнулся со старым гадающим бессмертным и имел долгую беседу, которая, по его мнению, очень вдохновила его. Когда деньги собирались перейти из рук в руки, появилась эта Перьевая метелка, желая опрокинуть стойку старого бессмертного и назвав его старым мошенником.

Личное преклонение Лю Дацина перед старым бессмертным еще не отступило. Он был взвинчен и выступил вперед от имени “старого бессмертного”.

Все знали, что произошло дальше.

“Так где же старый бессмертный?” - спросил Сяо Юй.

Только тогда Лю Дацин пришел в себя. Он смотрел во все стороны. “Хм? Он только что был здесь, почему он ушел?”

Сяо Юй и Су Цин обменялись взглядами. Они оба потеряли дар речи. Тот вздох, который Су Цин сумел выпустить, застрял еще раз. Они вдвоем зажали Лю Дацина между собой и ходили взад и вперед, проводя перевоспитание. В этот момент Су Цин внезапно услышала слабый щелчок, как будто сработал механизм какого-то инструмента.

Он остановился как вкопанный и понял, что за ним кто-то стоит. Мгновенно, по какой-то причине, у него возникло неописуемое чувство, и все волосы на затылке встали дыбом.

Лю Дацин и Сяо Юй остановились вместе с ним в замешательстве. Су Цин заставил себя улыбнуться им. “Я вдруг вспомнил, что бригадир сказал мне помочь ему кое в чем наедине. Вы, ребята, продолжайте. Дацин-гэ, скажи невестке, когда вернешься домой, чтобы она не ждала меня за столом. Поговори с ней хорошенько, не заставляй ее волноваться.”

Лю Дацин и Сяо Юй не сомневались в нем. Они повернулись и ушли. Но Су Цин развил свою наибольшую скорость, быстро погнавшись в противоположном направлении. Он верил, что до тех пор, пока это не будет Синий, обычному человеку будет очень трудно скрыться от него.

Затем, завернув за угол, он увидел бродягу в грязной одежде с маленькой палкой в руке, который рылся в мусорном баке. Услышав, что кто-то приближается, бродяга спокойно поднял глаза и взглянул на Су Цина, затем опустил голову и медленно стал рыться в мусоре в поисках своей еды.

Су Цин остановился как вкопанный и подозрительно оглядел этого человека с ног до головы. Он наблюдал, как бродяга достал из мусорного ведра половину буханки хлеба, подержал ее в руке, а затем бросил на него еще один непонимающий взгляд. Затем, волоча ноги, он медленно пошел прочь, как будто он ни к чему не имел отношения.

В мгновение ока Су Цин внезапно вспомнил, что с тех пор, как он постепенно обнаружил под руководством Ху Бугуя, что может слабо чувствовать эмоциональные изменения окружающих его людей, его ощущение присутствия других людей становилось все более и более острым. Даже если бы кто-то мог двигаться так же бесшумно, как Цзян Лань, он все равно мог бы почувствовать по их эмоциям, что рядом кто-то есть.

Но у этого неряшливого бродяги почти не было ощущения присутствия. Сердце Су Цина подпрыгнуло. Он преградил бродяге дорогу. “Подожди минутку.”

В этот момент на лице бродяги промелькнуло странное выражение. Прежде чем тело Су Цина успело среагировать, он автоматически упал назад. Затем его острый слух уловил звук пули, выпущенной из пистолета с глушителем.

«Бродяга» вытащил пистолет из своего пальто, которое было настолько грязным, что невозможно было определить его первоначальный цвет. В тесном переулке он выстрелил в Су Цина три раза подряд.

Су Цин был хорошим учеником, но он только начал привыкать к своему телу. И это место действительно было слишком узким. Его ногу пронзила острая боль, и он упал на колени.

Но «бродяга», владеющий смертоносным оружием, казался еще более напуганным, чем он сам. Не заботясь о том, попадет ли он во что-нибудь, он выстрелил три раза, затем повернулся и побежал. Кровь из ноги Су Цина быстро пропитала его штанину. Он отчаянно пытался опереться на стену и встать — «я не могу позволить ему уйти», подумал он, «я не могу позволить ему…»

Он пристально смотрел на «бродягу», его разум был пуст, кроме этой единственной мысли — Су Цин знал, что, хотя люди из подразделения RZ осторожно наводили о нем справки, они, конечно же, не стали бы стрелять в него. Этот человек был…

Внезапно убегающий «бродяга» необъяснимым образом упал на землю. Затем у него начались конвульсии. Под ошеломленным взглядом Су Цина, он через мгновение перестал двигаться. Су Цин с большим усилием поднялся. Волоча одну ногу по земле, он подошел, чтобы посмотреть. Этот человек был мертв.

Он долго тупо смотрел на тело, затем перевернул его и расстегнул пальто. Он увидел, что этот человек был одет в совершенно обычную рубашку; в очень незаметном месте на воротнике было вышито слово «Утопия».

Су Цин обыскал его и обнаружил при нем инструмент размером с ладонь. Он повозился с ним некоторое время и обнаружил, что это был монитор наблюдения, содержащий запись его борьбы с правонарушителями.

Ладони Су Цина были ледяными. Он больше не думал о странной смерти этого человека. Он думал только об одном — по какой-то причине эта организация преследовала его, и, как вирус, они были повсюду, пробиваясь сквозь каждую щель.

«Пора забирать маленького дьявола и уходить», - подумал Су Цин.

Глава 37 - Старый Мошенник

Затем он медленно сполз по стене позади себя. В глазах у него потемнело, и он больше ничего не помнил.

В своем тумане Су Цин почувствовал, что он, казалось, плывет, покачиваясь на ветру. Сильный ветер унес его куда-то далеко. Через некоторое время он смутно почувствовал, что пейзаж перед его глазами стал немного знакомым. Присмотревшись повнимательнее, он обнаружил, что вернулся домой.

Его сознание было не особенно ясным. Когда он пришел сюда, он напрягся, думая, что рядом все еще есть люди, которые ждут своего шанса, если он попадется в их ловушку. Почему он побежал сюда?

В этот момент кто-то подошел к нему. Су Цин тупо уставился на него. Он стоял на улице. Времени уворачиваться не было — это была экономка семьи Су, Сяо Ву.

Сердце Су Цина билось все быстрее и быстрее. Внезапно он не знал, что делать. Но Сяо Ву подошла прямо к нему и прошла мимо, как будто ничего не случилось, как будто она его не видела. Су Цин уставился на неё. Он немного постоял на улице, потом не удержался и погнался за Сяо Ву и похлопал её по плечу. Но его рука прошла прямо сквозь ее плечо.

Ему вдруг пришла в голову странная мысль — неужели он мертв?

Су Цин в неведении направился к своему дому. Он поднялся по знакомой лестнице и хотел толкнуть дверь, но его рука прошла сквозь нее. Су Цин понял, что он приобрел навык проходить сквозь стены. Он горько рассмеялся и вошел прямо в дом.

Су Чэндэ всегда был занят на работе, и обеды в доме Су проходили поздно. Уже стемнело, а Су Чэндэ только-только садился ужинать.

Сяо Ву не ела с ним за одним столом. Она разложила еду и пошла на кухню, чтобы поесть. Обеденный стол был таким большим, что Су Чэндэ, сидевший там один, казался немного одиноким.

Су Цин тихо подошел, медленно приблизился к Су Чэндэ и обнял его сзади, как он обнимал своего отца, когда был маленьким. Когда он был маленьким, он думал, что Су Чэндэ действительно огромный. Он мог поднять его на спину, приложив лишь небольшое усилие. Но теперь он обнаружил, что Су Чэндэ, казалось, уменьшился. Казалось, он стал хрупким.

Затем взгляд Су Цина скользнул за плечо Су Чэндэ к столу.

После всех этих лет старик не улучшил свой образ жизни. Если он не ходил на светские мероприятия, а оставался дома, чтобы поесть, он всегда ел простую и незатейливую пищу. Он также не был привередливым. Он мог бы с удовольствием съесть вчерашний рис, небрежно обжаренный с небольшим количеством масла из зеленого лука.

Су Цин мысленно вздохнул. Внезапно он вздрогнул — на столе, кроме посуды Су Чэндэ, были расставлены еще два набора.

Один был для матери Су Цина; это было молчаливое соглашение между отцом и сыном. Другой…

Его глаза загорелись. Он выпалил: “Папа...”

Су Чэндэ, который поглощал свою еду, остановился, подозрительно оглядываясь по сторонам. Он повысил голос и позвал экономку: “Сяо Ву, Сяо Ву?”

Экономка ответила: “Да, дядя, в чем дело?”

Су Чэндэ спросил: “Мне кажется, я только что слышал, как кто-то говорил. Это была ты?”

Сяо Ву сделала паузу. “Я? Я ничего не говорила.”

Су Чэндэ с озабоченным видом, кивнул и больше не стал развивать эту тему. Су Цин вздохнул и обошел обеденный стол. Он хотел сесть напротив Су Чэндэ.

Но в этот момент за окном словно разверзлась черная дыра, затягивающая его внутрь. Су Цин протянул руку, чтобы схватить Су Чэндэ, который был так близко, но он не смог устоять перед огромной силой.

“Папа! Папа! Потяни меня назад...” Он громко закричал, но Су Чэндэ его не услышал. Су Чэндэ лишь с некоторым сомнением поднял голову. Его глаза обратились в сторону Су Цина, как будто он смутно чувствовал, что что-то не так. Через некоторое время он подумал, что просто проявляет излишнюю чувствительность, покачал головой и продолжил есть.

Су Цин чувствовал себя так, словно его унесло ураганом. Он был в полном хаосе. Затем его тело внезапно упало. Он дернулся и открыл глаза.

Он обнаружил, что лежит на жестких нарах. Маленький сморщенный старичок вытягивал шею, чтобы посмотреть на него. Старик увидел, что он открыл глаза, и ухмыльнулся. Его зубы были кривыми, как у произведения абстрактного искусства, а лицо покрыто морщинами. Он был похож на большую хризантему. “Эй, парень, ты довольно быстро проснулся.”

Зрачки Су Цина сузились. Он перевернулся и сел. Сильная боль в ноге сковывала его движения. Он немного настороженно повернул голову, чтобы посмотреть на старика в его очень необычном наряде, не совсем монаха и не совсем священника.

“Тск, молодые люди в наши дни, вы все меньше и меньше представляете, как уважать пожилых людей. Послушай, я притащил тебя сюда своими бедными старыми костями. Я спас тебя, а ты обвиняешь меня.”

Су Цин проследил за его взглядом и обнаружил, что его раненая нога была промыта и перевязана. Прежде чем он смог расслабиться, он услышал, как старик продолжил: “Ты бы предпочел лежать в этом убогом углу с этим трупом, ожидая, пока полиция пригласит тебя на чай?”

Су Цин вздрогнул и уставился прямо на старика. “Ты видел мертвеца и все же осмелился привести меня сюда? Кто ты такой?”

“Эх, эх.” Старик не ответил ему. Покачав головой, он спокойно достал старомодную сигарную трубку из изголовья кровати - Су Цин всегда думал, что его отец, курящий табак из трубки с длинным чубуком, был достаточным возвращением к древним обычаям; он не ожидал встретить пещерного человека, курящего сигарную трубку.

Старик пыхтел, к собственному удовольствию, и, казалось, не собирался отвечать ему. Су Цин, терпя боль, поморщился и спустил ноги с кровати. Он начал осматривать эту комнату.

С первого взгляда он обнаружил особенность комнаты — помещение было небольшим, пол был цементным; у двери висел меч из персикового дерева, а вокруг были разбросаны какие-то желтые талисманы, нарисованные киноварью. Уголок глаза Су Цина дернулся. Он не мог удержаться от вопроса: “Слушай, а чем ты занимаешься?”

Старик медленно выдохнул дым и спокойно сказал: “Великая удача и незначительные влияния, пять элементов вселенной, небо и земля - все это, наконец, собрано в моем сердце. Я буду считать тебя жестокой судьбой, я буду считать тебя романом, который скоро наступит, хе-хе, я тот, кто...”

Су Цин презрительно фыркнул, поставил одну ногу на землю и приподнялся. “Значит, ты старый мошенник, предсказывающий судьбу.”

Старик кипел от гнева и попытался ударить Су Цина трубкой. Су Цин схватил её и вернул ему с недружелюбным выражением лица. В его голове пронеслось несколько идей. Он вспомнил о проблеме, затем подтянул поврежденную ногу, чтобы прислониться к большой тумбочке. Он скрестил руки на груди и допросил: “Эй, старик, позволь мне спросить тебя, это ты обманом заставил этого идиота Лю Дацина заступиться за тебя?”

Старик покачал головой и сказал: “Этот милосердный человек… Ах, я не против сказать тебе, что я предсказал ему грядущее бедствие, и эй, это может быть что угодно — немного кулачных боев, если ему повезет. В противном случае, это могла быть кровавая судьба. Судьба свела нас с ним вместе. Я воспользовался возможностью, чтобы изменить его...”

Су Цин сказал: “Говори по-китайски, не говори глупостей.”

Старик поджал свои и без того очень узкие губы. “Это был я.”

Су Цин холодно рассмеялся. “Тогда ты побежал за ним. Ты вернулся позже, чтобы посмотреть, мертв ли Лю Дацин?”

Старик ссутулил плечи. “Это чушь, я смотрел, изменилась ли его неумолимая судьба...”

Су Цин нахмурился. “Этот человек…он действительно был мертв?”

Старик промолчал. На его иссохшем лице появилось непостижимое выражение. Он вернул трубку в рот, глубоко затянулся, затем выдул. Затем, послав облако тумана спиралью вверх, он, наконец, тихо сказал: “Полностью мертв. Смерть этого человека - дело непростое. Из того, что я видел, он просто был напуган до смерти.”

Су Цин уставился на него, не совсем понимая. Потом он снова посмотрел на гадающего старого мошенника и успокоился. Он подумал: «Нет никакой разницы между тем, что этот парень говорит, и тем, что он пукает, что я делаю, слушая его?»

Поэтому он начал с трудом пробираться к выходу. Позади него старик медленно продолжил: “Если ты выйдешь за эту дверь, тебя непременно ждет кровавая судьба. Молодой человек, подумайте трижды, прежде чем действовать.”

Су Цин остановился как вкопанный и оглянулся. С этой точки зрения старик, окутанный клубами дыма, действительно выглядел чем-то вроде трансцендентного существа. Он не удержался и спросил: “Что именно…ты имеешь в виду? Почему ты спас меня?”

Старик беззвучно рассмеялся. Он был пожилым, но его глаза не были затуманены, как у обычного старика. Слабый свет все еще мерцал в его темных глазах. “Я знаю, что у тебя необыкновенный дар, что ты обладаешь уникальными навыками. Ты не похож на других людей. И я знаю, что в последнее время твои дни были нелегкими, и в твоем будущем есть беда, хотя…её все еще можно избежать.”

На этом месте он остановился. Увидев, что Су Цин смотрит прямо на него, он протянул руку и ухмыльнулся. “Старые правила: триста за то, чтобы пережить небольшое бедствие, пятьсот за крупное. Твоё… чрезвычайно опасно. Добавь еще двести. Я принимаю только наличные, никаких карточек, и я не беру чеки...”

Су Цин неискренне улыбнулся. “Старый бессмертный, ты такой могущественный — ты знаешь, как меня зовут? Мое полное имя? Где я живу? Как здоровье моей мамы?”

Старик махнул рукой и покрутил пальцами, как будто он был настоящим существом. Качая головой и виляя хвостом, он сказал: “Ты молодой человек с большим сыновним почтением. Успокой свой разум. Насколько я понимаю, твоя уважаемая мать находится в расцвете сил, наделена богатством и перспективой дожить до глубокой старости. В этом году ей следует чаще выходить на улицу, жить в комнате с окнами, выходящими на южную сторону, и тогда ей непременно повезет, она будет процветать, живя спокойно и хорошо.”

Су Цин сказал: “Иди к черту. Моя мама умерла.”

Старый мошенник поперхнулся, махнул рукой и сказал: “Верно, ваша уважаемая мать уже пересекла Ванчуань и переродилась. Пыль ее прошлой жизни осела — естественно, я не могу ее сосчитать. Я предсказал ей судьбу в следующей жизни.”

Су Цин проигнорировал его бред. Кое-что действительно пришло ему в голову. Он достал из кармана триста юаней, подумал, затем положил двести обратно. Под тоскующим взглядом старого мошенника он отдал ему наличные. “Иди в дом Лю Дацина и приведи для меня ребенка по имени Ту Туту. Когда ты вернешься, я дам тебе еще сотню.”

Старый мошенник сказал: “Две!”

Су Цин радостно согласился. “Хорошо, иди.”

Он подумал: «Странно было бы, если бы я отдал их тебе.»

Старый мошенник даже надел темные очки, притворившись слепым. Он даже достал откуда-то палку и вышел за дверь, постукивая повсюду. Только тогда Су Цин, поморщившись, опустился на колени, чтобы развязать повязку на ноге — он не был уверен, что пуля, попавшая ему в ногу, все еще там, и он действительно не доверял технике перевязки старого мошенника.

В этот момент в его ухе внезапно прозвучал голос Ху Бугуя: “Су Цин, ты в городе С?”

Рука Су Цина дрожала. Ху Бугуй не услышал от него ответа и стал настаивать: “Ты столкнулся с «ними»? Ты ранен? Каково твое состояние сейчас?”

В его голосе была явная настойчивость, Су Цин чувствовал это. Он подсознательно поднял руку, но когда его пальцы слегка коснулись фальшивой серьги, он снова отдернул ее.

Су Цин опустил глаза и медленно размотал повязку, думая: «Забудь об этом». На этот раз я могу сам себя обеспечить.

Когда Су Цин умирал, Ху Бугуй думал, что он кашлял из-за пыли. Теперь, когда Ху Бугуй был близок к тому, чтобы сойти с ума от беспокойства, Су Цин подумал, что он просто чувствовал себя чрезмерно обязанным и немного виноватым.

Таким образом, может показаться, что на самом деле слова «Я думал» являются величайшим источником неприятностей в мире.

Глава 38 - Увидимся позже в Цзянху*.

*Цзянху-это среда, окружающая среда или субобщина, часто вымышленная, в которой разворачивается множество китайских историй уся.

Ту Туту снова бросил учебу, вознося благодарность небесам. В любом случае, ему было всего шесть лет, и он только пошел в первый класс; это было не очень срочно. В конце концов, Су Цин не дал старому мошеннику обещанных двухсот и даже обвинил его в том, что он пытался есть из общего котла. Отплатив за доброту враждой, он применил силу, чтобы заставить старого мошенника вывезти его из города С.

Ему казалось, что теперь его слова все больше и больше наполняются горячим воздухом. Его имя было фальшивым, его личность была фальшивой, все в нем было фальшивым. Когда он шевелил губами, девять с половиной из десяти предложений были придуманы.

Ах да, мы забыли сказать, старого мошенника звали Цзи Пэнчэн. Он долго бродил по Цзянху. У него не было соперника в обмане; не было такого мошенничества, до которого он не опустился бы. Его можно было бы назвать вершиной бесстыдства, хотя, когда он встретил Су Цина, он понял, что значит «новое поколение, превосходящее предыдущее».

В ту ночь они сели на нелегальный пассажирский транспорт и уехали, а Су Цин попрощался со своими последними нормальными днями, начав свои долгие странствия.

Ветхий автобус со свистом плевался выхлопными газами. Слегка холодный ночной ветер проникал через окно с наполовину разбитым стеклом. Су Цин повернулся, чтобы прислониться к окну, прикрывая Ту Туту от ветра, и в самый последний и самый первый раз добровольно связался с Ху Бугуем.

Ху Бугуй послал Фан Сю повсюду искать следы Су Цина, в то время как сам спокойно наблюдал за другой неизвестной силой, разыскивающей его. Когда он обнаружил, что они внезапно двинулись в сторону города С, он сразу понял, что Су Цин, скорее всего, там, и что он раскрыл себя.

Ху Бугуй действовал молниеносно, лично отправляя людей в город С, не ожидая, что у Су Цина будет еще одна случайная встреча, и он будет двигаться слишком быстро, уходя так же, как и прибыл.

Подразделение RZ было чрезвычайно эффективным. Следуя подсказкам, они быстро нашли владельца интернет-кафе, Лю Дацина и его семью и даже строительную бригаду, с которой работал Су Цин. Но никто из этих людей не мог сказать им, куда он делся. Госпожа Лю, однако, вспомнила, как Цзи Пэнчэн забрал Ту Туту. Но когда они добрались до его скромного жилища и осмотрели его, от него осталась только окровавленная повязка и несколько желтых талисманов, нарисованных киноварью; помещение было освобождено.

Су Цин выбрал правильного человека. У этого старого лиса Цзи Пэнчэна было достаточно средств, чтобы исчезнуть с лица земли.

Ху Бугуй сидел на корточках на полу, сжимая в руках повязку, которую снял Су Цин, и тупо смотрел на окровавленные места. Как будто что-то блокировало его грудь.

Казалось, что в течение очень долгого времени центр его жизни и его работы был сосредоточен на одном человеке. Сначала это было сделано для того, чтобы найти его. Когда он нашел его, Су Цин настоял на возвращении, заставив его снова забеспокоиться. Позже он был ранен, и прежде чем его раны полностью зажили, он ушел, не попрощавшись.

Ху Бугуй вспомнил, как выглядел Су Цин, когда он увидел его в первый раз. Молодой человек, одетый только в темный свитер, сидел в углу бара. Тусклое освещение очерчивало его черты, как на рисунке. Он был необычайно красив. Довольно много людей смотрели на него, а он не обращал на это внимания, будучи от природы туповатым. Когда кто-то подходил, чтобы воспользоваться им, он не знал об этом, и даже с радостью вступал в разговор.

Тогда какой-то нерв Ху Бугуя был задет не так, как надо. Он вмешался, чтобы защитить его. Молодой человек пьяно поднял голову и глупо улыбнулся ему, встал, покачиваясь, положил руку ему на плечо и непристойно свистнул. “Хорошая фигура. Ты... пойдешь со мной?”

Ху Бугуй подумал, что в то время Су Цин был похож на изысканный, но пустой мешок из кожи, и все, что произошло потом…он будто наблюдал, как душа понемногу наполняла этот мешок из кожи. Такой яркий, живой, даже внушающий уважение... и внезапное другое неописуемое чувство — когда один человек по какой-то причине всегда, всегда думает о другом человеке в течение определенного периода времени без остановки, они начинают понимать это чувство.

В этот момент в его наушнике зазвучал сигнал. Это был не канал связи со штаб-квартирой или с кем-либо из персонала на местах. В этот момент сердце Ху Бугуя действительно остановилось.

Куда бы Су Цин ни попал на этот раз, звук, доносившийся из динамика, был очень шумным.

Вероятно, из-за того, что аура Ху Бугуя была такой сильной, Су Цин никогда не чувствовал себя совершенно естественно, разговаривая с ним. Как и в первый раз, когда он проснулся в том маленьком гостиничном номере, у него возникло желание выступить с докладом.

Он сухо кашлянул, прочищая слегка сдавленное горло. “Кхм, капитан Ху, вы меня слышите?”

Ху Бугуй быстро встал и жестом приказал всему оперативному персоналу обыскивать комнату Цзи Пэнчэна, пытаясь найти какие-то улики, заставив их замолчать.

“Где ты? Когда ты уехал? На повязке кровь, где ты ранен?”

Су Цин уставился в пустоту, понимая, что за такое короткое время Ху Бугуй уже нашел его конечную остановку в городе С — дом Цзи Пэнчэна. Немного неуверенно он спросил: “Так ты действительно ищешь меня?”

Если бы Су Цин был перед ним, Ху Бугуй подумал, что ударил бы его. Этот негодяй совершенно не замечал собственной важности как единственного в мире обладателя двойного ядра. Так много людей с разными мотивами искали его повсюду, и для него это было обычным «ты действительно ищешь».

Су Цин тихо рассмеялся. Его голос на самом деле был очень приятным, особенно когда он тихо смеялся. Это было похоже на то, как будто маленькая кисточка провела по его сердцу. Он сказал: “Перестань следить, не мешай моему делу.”

Вены выступили на висках Ху Бугуя. “В настоящее время у нас нет возможности узнать, насколько велика «Утопия» и сколько в ней людей. Ты знаешь, в какой опасности ты находишься сам по себе?”

“О”, - сказал Су Цин, - “все в порядке, правда. Я думаю, что смогу с этим справиться. В будущем наступит день, когда, даже если они не придут за мной, я сам пойду искать их.”

Сердце Ху Бугуя сжалось. “Что ты собираешься делать?”

Су Цин некоторое время молчал. После долгой паузы он тихо сказал: “Я просто звоню тебе, а потом я уйду. Я больше не буду с тобой связываться. Если что-то случится, я определенно не буду раскрывать никакой информации о подразделении RZ - конечно, на самом деле я не знаю никакой информации.”

Он сделал паузу, затем добавил: “Спасибо тебе за то, что заботился обо мне так долго раньше.”

Ху Бугуй стиснул зубы, внезапно потеряв дар речи.

Еще через мгновение, как будто чувствуя себя немного неловко, запинаясь и хихикая, Су Цин сказал: “На самом деле... то, что произошло в сером доме, не принимай это близко к сердцу. На самом деле это ничего для меня не значит.”

Как будто он боялся, что Ху Бугуй ему не поверит, он продолжил: “На самом деле, ты все время выполнял свой долг. И тогда я был единственным, кто хотел вернуться за дядей Чэном. Это не имеет к тебе отношения. В любом случае, все было так запутано, было так много людей...”

Су Цин снова сделал паузу, как будто обдумывая, какие слова использовать. После долгой паузы он нечленораздельно выдавил фразу: “Ну... давай скажем, что у каждого своя судьба, жизнь и смерть зависят от небес.”

Когда Чэнь Линь принес потерявшего сознание Су Цина обратно в серый дом и наблюдал, как тот идет к смерти, он лаконично сказал: «Каждому свое предназначение.» Теперь эти слова слетели с уст Су Цина, но они несли в себе невыразимую атмосферу непринужденности и самоиронии, с каплей жалобы.

“В любом случае, большое спасибо, капитан Ху. Увидимся позже в Цзянху.”

Затем, не дожидаясь ответа Ху Бугуя, Су Цин даже не выключил коммуникатор, а просто вынул его из уха и выбросил в окно. Он наблюдал, как тот несколько раз подпрыгнул, рассыпаясь крошечным дождем искр, а затем исчез в ночи.

Он повернул голову, чтобы прислонить ее к оставшейся половине окна, позволяя ветру развевать волосы перед его лбом.

Место, где ему прострелили ногу, все еще болело, но уже было намного лучше. Су Цин знал, что его тело восстанавливает само себя. К вечеру следующего дня он, вероятно, сможет ходить на обеих ногах.

Когда он вспомнил самого себя год назад, ему вдруг показалось, что то время было похоже на сон.

Когда я отправился в путь, ивы зашевелились. Теперь я возвращаюсь, идет сильный снег*.

*Известные строки из 诗经, Книги песен, сборника древней китайской поэзии.

Он натянул маленькое одеяло на Ту Туту, затем закрыл свои собственные глаза. Су Цин подумал, что он испытал жизнь и смерть. Какие бы трудности ни ждали его впереди, он мог идти вперед — идти вперед... сам по себе.

Цзи Пэнчэн, который уже храпел, внезапно открыл глаза и посмотрел на него с задумчивым выражением лица. О чем бы он ни думал, он слегка улыбнулся.

После отъезда они втроем путешествовали целых три года, пройдя почти всю страну — самые холодные места, самые жаркие места, самые отдаленные места, самые шумные места.

От начала и до конца Цзи Пэнчэн продолжал бороться на переднем крае мошенничества. В обмене уловками со своим вынужденным учеником, учитель извлекал столько же пользы, сколько и ученик, его навыки в искусстве обмана поднялись на другой уровень.

Су Цин побывал во многих местах, где он никогда не был, и начал изо всех сил изучать все книги, которые он никогда раньше не изучал. Со всех сторон он проверил около десяти удостоверений личности. Он использовал поддельные дипломы, поддельные регистрационные книжки, поддельные трудовые книжки и так далее... Он перепробовал практически все, что можно было подделать в этом мире; он фальсифицировал так много, что почти забыл свое настоящее имя.

Он выполнял тяжелую работу на стройках; опираясь на поддельный диплом, он пробрался в компанию — даже, благодаря способности разговаривать с кем угодно на их родном языке, которую он усовершенствовал с Цзи Пэнчэном, — на должность руководителя подразделения, хотя, к сожалению, им пришлось снова сменить место, прежде чем он смог насытиться властью; он работал телохранителем в ночном клубе и во время этого был замешан в торговле наркотиками; он принимал участие в нелегальных боксерских поединках и зарабатывал на жизнь в подпольных казино; он действовал как информатор для полиции, проводя некоторое время в качестве своего рода охотника за головами; для Су Цина самым странным опытом из всех был случай, когда он, человек, который начал с того, что заплатил кому-то другому, чтобы тот сдал за него экзамен по английскому языку в университете, провел месяц в качестве замены учителя New Oriental*.

*New Oriental Education & Technology Group, частная образовательная компания, специализирующаяся на изучении языков.

Питательные капсулы, которые он принес с собой, вскоре закончились. Су Цин беспокоился, что его аппетит напугает людей, поэтому он горстями ел конфеты. Он всегда хрустел леденцом — в любом случае, его нынешнее тело не было восприимчиво к кариесу.

Он прошел через сложные тренировки. За три года он ни разу не спал больше полутора часов в день. Су Цин не хотел провести остаток своей жизни, убегая и прячась. Он думал, что однажды ему придется встать и отправиться на поиски «Утопии», чтобы взглянуть на ее истинное лицо.

В этом ему неожиданно очень помог Цзи Пэнчэн. Из какой-то неортодоксальной школы он прихватил довольно странный реквизит, «маленькие камни» размером с ладонь для привязывания к телу, которые на самом деле весили более ста фунтов; надев несколько, Су Цин мог провести день, живя жизнью хуже смерти; или маленький электрошокер размером с карманный фонарик — старик спокойно сидел в кресле, пил чай и нажимал кнопку, посылая Су Цина на пробежку по всему двору, с помощью зарядов электричества.

Он так и не получил четкого ответа о том, что Цзи Пэнчэн делал раньше, и он так и не понял, почему тот спас его — если бы перед стариком не было холодных звонких денег, он действительно производил бы впечатление возвышенного человека, который видел мир насквозь.

Ту Туту сейчас было девять, и он вырос, выглядя достаточно презентабельно. Ему все еще не нравилось ходить в школу. Каждый раз, когда они приезжали в новое место и ему приходилось переводиться в другую школу, он выглядел жалким, и каждый раз, когда он бросал школу, уходя, он был жизнерадостным. В школе он лазил по деревьям, карабкался по стенам, нарушая порядок, хотя, с другой стороны, он очень хорошо учился у Цзи Пэнчэна как подражать слепому человеку.

После того, как Су Цин ожесточил своё сердце и несколько раз отшлепал его, он, наконец, проникся некоторым почтением к своему довольно странному опекуну. В течение трех лет Су Цин фактически преподавал ему большую часть китайского, математики и английского.

Наконец настал день, когда Су Цин увидел выпуск новостей по подержанному телевизору в их временно арендованной маленькой квартирке: во время торжественного открытия некоего коммерческого здания в некоем городе десятки людей внезапно впали в бред; они казались невменяемыми, и их подозревали в заражении неизвестной болезнью. Для расследования точных обстоятельств были организованы эксперты.

Далее последовали кадры с некоторыми симптомами «пациентов».

Су Цин смотрел телевизор, нахмурившись. Он знал, что его блуждающий путь подошел к концу.

Глава 39 - Воссоединение

Цзи Пэнчэн держал трость в одной руке, а другой вел Ту Туту. Когда он открыл дверь и вошел, было уже темно. Су Цин был к ним спиной, безвольно развалившись на диване. Он не включил свет. Он играл с зажигалкой, переворачивал и подбрасывал ее, зажигал и давал пламени погаснуть. Крошечный огонек загорался, слабо освещая его лицо. На первый взгляд казалось, что он стал другим человеком.

В какой-то момент в нем появилось что-то непостижимое, неописуемое, слабая улыбка в уголках его глаз, которая заставляла думать, что он достиг просветления. На кофейном столике перед ним лежала толстая книга газетных вырезок. Очевидно, владелец много раз перелистывал её. По краям и углам она была заметно потрепана.

Ту Туту не заметил в нем ничего необычного. Он подбежал, чтобы включить свет, и подошел к Су Цину, лучезарно улыбаясь. Он протянул свои несколько более длинные, но все еще пухлые маленькие ручки, сжал ладони в кулаки и начал разминать ноги Су Цина для него. “Маленький дядя, у тебя сегодня был тяжелый день?”

Совсем недавно, полагаясь на свои уловки и бойкий язык, Су Цин работал администратором в отеле. Он делал это очень умело, учитывая пособия для сотрудников и группу красивых девушек под его руководством, это означало, что его жизнь была достаточно комфортной. Су Цин не сильно отреагировал на очевидную лесть Ту Туту. Он рассеянно посмотрел на него снизу вверх. “Что такое? Ты провалил еще один тест?”

Ту Туту: “Хе-хе...”

Маленький дьявол порылся в своей сумке и вытащил тестовый лист по английскому языку, такой же мятый, как использованная туалетная бумага. Поникший и безжизненный, он сунул его под нос Су Цину. Что бросилось в глаза, так это куча неприглядных каракулей, группа больших красных крестиков и откровенные 40%.

Ту Туту сказал: “Послушай, маленький дядя, великий предатель нации в нашем классе, учитель иностранного языка, настаивает на том, чтобы у него был знак(роспись) родителя или опекуна...”

Су Цин сверкнул глазами, а Ту Туту высунул язык. “Я... я имею в виду, что наш классный учитель английского настаивает на том, чтобы тут был знак родителя или опекуна. Он продолжает думать, что я плохо учусь. На самом деле, он не понимает, я патриот, я верю...”

Но прежде чем Ту Туту успел закончить свой бред, Су Цин оставил размашистую подпись в том месте, где должен был поставить подпись родитель или опекун, а затем махнула рукой, отсылая его прочь. “Иди, иди, иди, делай то, что должен. Не стой тут, оскорбляя мои глаза.”

Ту Туту потер глаза, просто не смея поверить, что он так легко расправился. Он был пуст внутри, чувствуя, что придирчивые аргументы, которые он тщательно подготовил, были растрачены впустую, его чувства растрачены впустую. Цзи Пэнчэн сухо кашлянул, и Ту Туту пришел в себя. Он взял свою трагическую контрольную работу и, пошатываясь, пошел прочь.

Су Цин уставился на книгу с вырезками. В ней были самые разнообразные новости. На первый взгляд, там были некоторые статьи о пропавших без вести людях, некоторые об инфекционных заболеваниях, а некоторые об автомобильных авариях, крушениях поездов и так далее. Локации тоже были разными, охватывающими весь мир. Многие из них были статьями на иностранном языке — его повышающийся уровень владения иностранным языком был связан с коллекционированием этих вещей.

Цзи Пэнчэн достал свою трубку и затянулся, загрязняя воздух в комнате. Спустя долгое время Су Цин сказал: “Шифу*, мне нужно ненадолго уехать.”

*Шифу (упрощенный китайский: 师傅 или 师父; традиционный китайский: 師傅 или 師父)- это титул и роль умелого человека или мастера. Иероглиф 師 / 师 означает «опытный человек» или «учитель», в то время как 傅 означает «наставник», а 父 означает «отец».

Это было совершенно неожиданно, но Цзи Пэнчэн воспринял это совершенно естественно, как будто ждал, что он это скажет. Он равнодушно кивнул. “О, тогда иди. Ты скоро вернешься?”

Су Цин кивнул. “Это должно занять от десяти до пятнадцати дней. Пожалуйста, присмотри за ребенком ради меня.”

Цзи Пэнчэн выпустил из ноздрей две струйки дыма, выглядя как большой сморщенный чайник. Его губы были сильно поджаты. Согласившись взять на себя трудную задачу, он сказал: “Хорошо. Сначала дай расходы на питание. Никаких рассрочек, только единовременный платеж.”

Возможно, это была ошибка Су Цина, но каждый раз, когда он пытался немного косвенно поговорить о правильных делах со стариком, он уворачивался от него с помощью хитростей и поворотов, напуская на себя вид «Я все понимаю, но я не хочу тебе ничего, говорить», из-за чего его хотелось ударить.

Так что Су Цин просто не стал тратить на него слов. Он вытащил из-под дивана чемодан, засунул в него книгу с газетными вырезками, лежавшую на столе, посмотрел на Цзи Пэнчэна, вытащил бумажник, отсчитал немного денег, а затем ушел, волоча чемодан на колесиках.

Но Цзи Пэнчэн, который в своем возрасте все еще был рад сыграть крестника ради денег, в кои-то веки не притронулся к деньгам на столе. Он только затянулся трубкой, глядя на дверь, за которой скрылась Су Цин. Каждая морщинка на его лице выглядела так, словно была вырезана ножом. Он выглядел так, словно хранил какой-то секрет.

За три года Су Цин ни разу не переставал следовать по следам «Утопии». Все его свободное время каждый день было отдано газетам — он искал в них подсказки, а затем неоднократно пережевывал и обдумывал их.

На базе Синих Печатей в сером доме, кроме Синих и захваченных Серых Печатей, весь персонал был обычными людьми. И Чэнь Линь подтвердил, что Синие также подвергались внешней стимуляции. Су Цин сначала не мог понять, поскольку Синие были такими устрашающими и впечатляющими существами, почему персонал «Утопии» тоже не стал Синими Печатями? По крайней мере, тогда у них могло бы быть преимущество во время их ссор с подразделением RZ.

Пока он не попал в больницу и не узнал от Лу Цинбая, что стало с Чэнь Линем. Лу Цинбай полагал, что этот мятежный деятель, скорее всего, уже отправился в Западный Рай*, чтобы засвидетельствовать свое почтение Будде. «Утопия» хорошо относилась к ним, так почему же Чэнь Линь стал предателем?

* Чистая Земля Будды Амитабхи в буддизме Махаяны.

Позже Су Цин понял, что, вероятно, были две причины. Одна из них заключалась в том, что сам Чэнь Линь был мерзким типом, неблагодарным человеком, который не мог развить в себе чувство преданности. Другая причина заключалась в том, что «Утопия», вероятно, вообще не считала Синих Печатей «людьми». В их глазах Синие Печати такие же, как Серые Печати, только с немного большей свободой.

Начиная с трех лет назад, когда база Синих где находился Су Цин, была уничтожена при его поддержке, никто не знал, куда делись Синие и элита «Утопии», которые были перемещены в то время. Предположение Сюй Ру Чуна состояло в том, что в мире было больше одной базы Синих, и они, вероятно, были транспортированы в другое место. Су Цин тем временем тайно исследовал здание, куда привел его Чэнь Линь — казалось, что раньше оно было частной собственностью Чэнь Линя, но позже оно обвалилось без видимой на то причины. Теперь оно превратилось в рынок бытовой техники.

Казалось, они исчезли с лица земли за одну ночь.

Но Су Цин только что увидел знакомое лицо в новостях — Чжао Ифэй.

Как человеку, выжившему в этом инциденте, ей была предоставлена поддержка. Су Цин, конечно, знал, что после той крупной битвы, подразделение RZ установило специальную защиту для всех выживших Серых Печатей. При необходимости они даже очищали личные записи и удостоверения личности и посылали людей охранять их. Разумно рассуждая, весь процесс будет осуществляться правительством и должен быть очень строгим.

Но... почему Чжао Ифэй была мертва?

Это был первый раз, когда Синие Печати так открыто, предстали перед публикой. Су Цин не мог понять, какие изменения произошли, но для того, чтобы об этом стало известно, даже если для большинства жителей города это было всего лишь несущественным дуновением ветра, пронесшимся мимо их ушей, это все равно должно было быть молчаливо одобрено правительством.

Су Цин решил лично пойти и посмотреть. Он надел очки с простыми стеклами и выходной костюм* и в тот же вечер сел в самолет, выглядя как презентабельный молодой гений. Даже если бы кто-то, кто знал его, стоял перед ним, им все равно было бы трудно узнать, кем был этот молодой человек с совершенно другими манерами.

* Полиэстеровый костюм (англ. Leisure suit; костюм для досуга, выходной костюм) — покрой костюма, состоящий из похожего на сорочку пиджака и аналогичных брюк, часто белого цвета.

Су Цин развил навыки, подобные навыкам хамелеона, обучаясь у Цзи Пэнчэна.

Он нашел гостиницу, чтобы остановиться в квартале от места происшествия. На следующее утро он первым делом встал и посмотрел в зеркало. Ему было нелегко, пришлось немного повозиться — он втер в волосы немного помады и зачесал их назад, сделав блестящими, как у представителя China National Petroleum*. Затем немного изменил уголки глаз, сделал себе гусиные лапки и мешки под глазами. Он попытался улыбнуться и обнаружил, что его губы были совершенно естественно изогнуты, а глаза совершенно естественно тусклы. Затем он сконцентрировал «камни бремени» чрезвычайно высокой плотности, которые Цзи Пэнчэн собрал вокруг его талии, и добавил немного амортизации, и его живот стал «среднего возраста». Он выглядел как мужчина средних лет, который пополнел с возрастом.

* The China National Petroleum Corporation ( CNPC )- крупная национальная нефтегазовая корпорация Китая и одна из крупнейших интегрированных энергетических групп в мире.

Молодой гений стал «немолодым»... и не таким уж гениальным.

Он достал маленькую камеру и прикрепил ее к спине. Взяв телефон в руки, он позвонил секретарше. Под благозвучным именем «организация работы» он сказал, что ему внезапно пришла в голову идея съездить за город в место, где гостиничный бизнес был хорош, и нанести визит, чтобы поучиться на их примере. Затем он добавил, что это было «за его счет», используя его собственное время ежегодного отпуска.

Вероятно, даже боссу нечего было бы на это сказать.

Во второй половине дня, как обычный экскурсант, Су Цин болтал много глупостей секретарше о том, как организовать работу, пока его не было, держа камеру в одной руке и фотографируя все подряд.

Он разделил свой разум на бесчисленные части. Хотя он обошел только несколько близлежащих отелей, он выяснил обстоятельства того места, где произошел инцидент. Су Цин знал, что здесь прячется довольно много людей из подразделения RZ. Например, девушка, «раздававшая листовки» на углу, была не особенно профессиональна, очень равнодушна к проходящим пешеходам. Большинство людей, проходивших перед ее глазами, не удостоились ни одной из ее листовок. Только когда она внезапно начинала нервно следить за определенным человеком, она бросала прохожим несколько листовок в очевидной попытке скрыть это. Затем, когда кризис миновал, она возвращалась к отсутствующему, рассеянному взгляду по сторонам.

Су Цин был внутренне удивлен, но это не отразилось на его лице. Побродив немного по городу, он зашел в ресторан.

Как только он вошел, он смог определить, что в этом ресторане также было довольно много людей, которые пришли не для того, чтобы поесть — и подразделение RZ, и «Утопия», когда имели дело с Синими Печатями, носили специальное блокирующее оборудование, чтобы мешать Синим поглощать их эмоции.

Восприятие Су Цина этого блокатора было особенно ясным. Например, как только он вошел, он почувствовал странную «тишину». Не то чтобы людей было мало или никто из тех, кто ел, не разговаривал — на первый взгляд они казались обычными людьми, которые ели и пили, встретились и болтали чепуху. Но умственная активность людей вызывала у Су Цина ощущение слабого шума, похожего на жужжание комаров и мух. Когда он уже привык к этому шуму, если бы он исчез, это показалось бы особенно странным.

Су Цин выбрал место у окна и сел, оглядывая ресторан с притворным безразличием, мысленно прикидывая, сколько из этих ярко одетых мужчин и женщин были из подразделения RZ и не пробрался ли сюда кто-нибудь из персонала «Утопии».

Основываясь на понимании Су Цина этой таинственной организации, при обычных обстоятельствах они не позволили бы Синим провести такую громкую «охоту». Были ли они неосторожны на этот раз, или они намеренно позволили этому Сниму выйти, чтобы провести какой-то новый эксперимент?

Бесчисленные мысли крутились в его голове, но в то же время он бездельничал. Пока он ел, он положил на стол маленький нетбук и начал щелкать, отправляя электронные письма, как бизнесмен, занятый работой.

В этот момент в дверь вошел мужчина с ярко-красными глазами. Глаза Су Цина, скрытые за простыми стеклами очков, вспыхнули. Он внимательно оглядел мужчину - глаза этого человека были налиты кровью, его глазные яблоки вращались очень быстро, дыхание было тяжелым, все его эмоции находились в хаотичном состоянии, а его разум крайне нестабилен. Если бы вы сняли с него рубашку, то увидели бы, что синяя печать на его плече потускнела.

Типичный пример симптомов необходимости «чистки».

Но он не узнал этого человека. Был ли он Синим, которого «инициировали» позже, или он пришел с другой базы?

Су Цин отхлебнул кофе. Когда этот человек, похожий на бомбу замедленного действия, был в пяти шагах от него, он как ни в чем не бывало печатал на клавиатуре, отправляя электронное письмо поставщику напитков. Прежде чем появилось уведомление о получении электронного письма, кто-то внезапно подскочил и прижал Су Цина к земле. Этот человек сказал ему на ухо: “Не бойтесь, сэр, мы полиция, преследуем разыскиваемого преступника.”

Краем глаза Су Цин заметил, как несколько человек, сидевших в разных углах, встали. В ресторане царил беспорядок. Были даже выстрелы. Но, в конце концов, это была элита подразделения RZ. Через мгновение пыль осела. Подозреваемый Синий был быстро взят под контроль. В глазах других он успокоился, когда «человек в штатском» ударил его по затылку, но Су Цин увидел неясную электрическую сеть, парящую в воздухе — даже несмотря на то, что эта штука была в пяти шагах, она все равно вызвала у него слабое чувство боли в груди. Повысилось ли оборудование подразделения RZ на один уровень?

Затем его внимание быстро переключилось на мужчину в углу у двери в туалет. Во всем ресторане, подумал Су Цин, он был единственным, у кого был блокиратор, который не давал ему ощущения принадлежности к подразделению RZ.

Человек, державший его, наконец, отпустил. «Искренним» и «извиняющимся» тоном он сказал: “Извините, это была скрытая полицейская засада. У нас не было посредника.”

Как будто то, что он говорил, было правдой.

Су Цин изобразил дрожащий, испуганно-глупый вид и поднял голову. Тогда он действительно стал пустым… Этим человеком, выдававшим себя за полицейского, который даже не осмеливался встретиться с ним взглядом, когда он лгал, был Ху Бугуй.

Глава 40 - Охотник

Тысяча криков слова «Ублюдок!» не могли выразить горечь эмоций Су Цина в этот момент. Он подумал: «Черт, Небеса послали меня в это!»

Почему человек перед ним не был той девушкой, которую можно было увидеть насквозь, раздающей листовки? Почему это не был специальный полицейский, который ничего не мог сделать, кроме как действовать по приказу своего босса? Почему это был не Сюй Ру Чун, с его очками, похожими на донышки бутылок?

Сказав свою ложь, Ху Бугуй больше не испытывал беспокойства. Он протянул руку, чтобы поднять фальшивого дядю, на чью руку опирался, стоя на коленях. Он осмотрел его по профессиональной привычке, его глаза, как зеркало, отражающее демона, посылали рентгеновские лучи.

Затем, среди этого богатства умственной деятельности, Су Цин совершил действие. Он осторожно встал, но не взял Ху Бугуя за руку. Вместо этого он вскарабкивался с помощью рук. Он делал это поэтапно. Сначала он поднял голову, широко открыв пару испуганных глаз и глядя на пойманного Синего. Когда он огляделся и обнаружил, что все в порядке, он похлопал себя по груди, но все еще не спешил вставать. Вместо этого он вытянул шею, изображая взволнованное выражение.

“О, эй, тск-тск...” Он повернул свой профиль, тщательно измененный, чтобы выглядеть соответствующе своему образу, к Ху Бугую и сказал на китайском языке с реалистичным южным акцентом: “Средь бела дня! Я был напуган до смерти.”

Ху Бугуй нахмурился, задумчиво оглядывая этого «мужчину средних лет» с ног до головы. Этот человек... действительно был похож на него.

Краем глаза Су Цин увидел, что рентгеновские глаза Ху Бугуя все еще сканируют его, поэтому он с отвращением стряхнул пыль со штанов, не забывая поднимать глаза и украдкой поглядывать на веселье, пока подразделение RZ и арестованный Синий не ушли.

Су Цин увидел, как человек, на которого он положил глаз, опустил голову и сосредоточился на еде. Он подумал: «Мне нужно придумать способ сбросить этого почтенного великого Будду.»

Поэтому он повернулся с улыбкой, которая была одновременно обывательской и изучающей, и тепло протянул руку Ху Бугую. “Вы полицейский? Честь, честь. Мой племянник только в этом году окончил полицейскую академию и не знает, куда пойти искать работу. Ваша работа кажется мне довольно опасной.”

Ху Бугуй нерешительно пожал ему руку и почувствовал резкий запах поддельного одеколона на его рукаве. Наступит лето, и комары, вероятно, не приблизятся к нему.

Су Цин рылся и копошился в карманах, наконец, нашел очень броский футляр для визитных карточек и достал оттуда карточку, чтобы отдать Ху Бугую. Ху Бугуй почувствовал, как в ноздри ему ударил еще более густой запах. Он принюхался, чувствуя, что его обоняние вот-вот откажет, у него даже слегка кружилась голова.

На визитке было написано: «Генеральный директор отеля Fresh Springs Ли Мэн». Она была окантована золотом, как бы демонстрируя, что значит быть «золотым снаружи, гнилым внутри».

Ху Бугуй почувствовал, что было бы неловко не принять её, но он спокойно сделал шаг назад. Когда он отступил назад, Су Цин зашаркал вперед, моргая глазами мертвой рыбы, не такими широкими, как его мешки под глазами. С невыразимым извращенным волнением, указывая на дверь, он тихо спросил: “Этот человек только что, какое преступление он совершил?”

Глаза Ху Бугуя все еще блуждали по лицу Су Цина. Его первоначальное подозрение, наконец, медленно рассеялось. Он чувствовал, что черты лица этого человека имели лишь слабое сходство с чертами лица Су Цина. Темперамент и возраст были совершенно несовместимы — если вы сказали, что возраст можно подделать, значит, все еще был…

Капитан Ху наблюдал, как мужчина ухмыляется. Улыбка искривила его рот, придавая ему еще более вульгарный вид.

Почему он решил, что этот старик похож на него? Ху Бугуй внутренне горько усмехнулся над собой.

По мнению Ху Бугуя, у Су Цина всегда был слегка недозрелый юношеский вид — черты лица с картины, живые, красивые, упрямые и сильные. Возможно, Ху Бугуй на самом деле не понимал Су Цина. Во время их короткой встречи и долгой разлуки он видел только достоинства Су Цина. И эти воображаемые достоинства медленно бродили в течение трех долгих лет преследования и глубоко укоренившегося чувства вины, создавая почти иллюзорный образ.

Возможно, Су Цин и не изучал досконально ничего другого, следуя за Цзи Пэнчэном, но он успешно научился читать выражения лиц людей. Он сразу заметил, что глаза Ху Бугуя отвели взгляд от его лица, и понял, что, что бы он ни подозревал, сейчас он колеблется. Поэтому он удвоил свои усилия. Притворившись, что не замечает, что Ху Бугуй отступает, он намеренно подошел еще на шаг ближе и еще больше понизил голос. “Он торговец наркотиками, убийца или... хе-хе, вы знаете, довольно бесстыдный тип преступников...”

Прежде чем он закончил это предложение, Ху Бугуй сухо бросил ему небрежное “Мне нужно кое о чем позаботиться” и поспешно ушел.

Су Цин помахал ему рукой за спиной. “Эй, не уходите, я еще не закончил разговор!” Увидев, что Ху Бугуй ускорился, услышав это, он изобразил сожаление на лице. Продолжая качать головой и прищелкивать языком, он вернулся на свое место, повернулся к официанту и начал пронзительно кричать: “Эй, что у вас тут с обслуживанием? Почему до сих пор не принесли суп, который я заказал? Я тороплюсь, ты же знаешь!”

“Я сожалею, сэр, потому что только что...”

“Я не хочу слышать оправданий. Соедините меня со своим менеджером. Я не такой, как вы, люди, понимаете? Ты знаешь, сколько денег я теряю, задержавшись всего на одну минуту?”

Когда Ху Бугуй подошел к двери, он все еще слышал недовольный голос мужчины, который ругался и жаловался. Он немного помедлил у двери и, наконец, закрыл отражающее устройство в руке и сунул его обратно в карман, если бы этот человек только притворялся, то при обычных обстоятельствах он бы расслабился, когда Ху Бугуй повернулся к нему спиной, чтобы уйти. На его лице появилось бы другое выражение.

Но этого не произошло. Если нет... тогда его выступление было безупречным.

Если человек хочет быть хорош в искусстве обмана, он должен сначала обмануть самого себя.

Су Цин очень хорошо это понимал, поэтому, когда он был «Ли Мэном», он не использовал язык тела другого человека. В то же время он также знал, что Ху Бугуй был очень внимательным человеком. Он был внимателен в заботе о людях и внимателен при выполнении миссий. Несмотря на то, что дым заставил его бежать, пока в его сознании все еще оставался след подозрения, он оставлял кого-нибудь неподалеку.

Су Цин играл в эту игру до конца, не жалея никаких усилий. Наконец, когда владелец ресторана, вмешался, он съел свою еду бесплатно и ушел довольный.

Он идеально выбрал время, уйдя прямо по пятам за человеком, который ел в углу.

Мужчине, который сидел в углу, на вид было около тридцати, у него была короткая стрижка и незапоминающееся заурядное лицо. На нем была такая же обычная одежда - белая рубашка и брюки. Сливаясь с толпой, он был как капля воды.

Он заметил мужчину, который ушел сразу после него — шум, который поднял Су Цин, чтобы получить бесплатную еду, был настолько заметен, что никто в ресторане не мог не услышать его.

Из-за своей особой индивидуальности члены(Утопии) всегда настороженно относились к людям, которые приближались к нему, намеренно или нет. Пока он шел, он использовал всевозможные предметы, чтобы какое-то время наблюдать за человеком, который шел позади него. К счастью, через два светофора мужчина позвонил по телефону и нетерпеливо вошел в большой магазин.

Член вздохнул с облегчением и продолжил идти к месту, о котором договорился со своими спутниками. Десять минут спустя его нервы снова напряглись, потому что к его ногам внезапно подкатился грязный бродяга. Судя по выражению его лица, он, вероятно, был не совсем там. Улыбаясь и пуская слюни, он бормотал: “Дай немного, дай немного.”

Короткостриженый нахмурился, собираясь обойти его, но бродяга последовал за ним, настойчиво бормоча: “Дай немного, дай немного.” Он даже протянул грязную руку, чтобы схватить его за штанину.

Член разозлился и вытянул ногу, чтобы оттолкнуть его. “Отойди, уйди с моего пути.”

Бродяга больше не осмеливался приставать к нему, свернувшись калачиком у стены. Рыдающие звуки вырывались из его горла, и он дрожал, наблюдая, как уходит от него.

Через некоторое время бродяга встал и пошел по улице, все еще глупый и сумасшедший, размахивая руками и напевая какую-то непонятную марсианскую песню, к которой иногда примешивалось тихое «Отойди, уйди с моего пути». Прохожие обходили его стороной, предполагая, что у него просто припадок. Никто не заметил, что после того, как он повторил эту фразу три или четыре раза, его голос стал точно таким же, как у короткостриженого.

Стряхнув бродягу, он ускорился. Слабое дурное предчувствие поднялось в его сердце. Небо постепенно темнело, и уличные фонари загорались один за другим. Он быстро прошел целый квартал, беспрепятственно пройдя через парк в центре города. Он купил стакан теплого апельсинового сока и газету, затем сел на каменную скамейку в глубине какого-то искусственного леса, пил и читал, притворяясь беззаботным и довольным. Но если бы вы присмотрелись к нему повнимательнее, то обнаружили бы, что поверхность апельсинового сока в его руке была неоднородной.

Он просидел там достаточно долго, чтобы просмотреть всю толстую газету. Была уже глубокая ночь, и небо было усыпано звездами. Люди, прогуливавшиеся по парку, все разошлись по домам, не говоря уже о его отдаленном местоположении.

Член в последний раз убедился, что вокруг никого нет, затем наклонился и вытащил из-под сиденья серебристый мобильный телефон. Он открыл крышку, набрал номер, затем открыл рот и сказал: “Я пришел...”

Его голос резко оборвался — индикатор питания на измененном мобильном телефоне внезапно начал бешено вращаться, практически как электрический вентилятор.

Прежде чем член смог определить источник опасности, он потерял сознание и больше ничего не знал.

Су Цин, превратившись из вульгарного дядюшки в бродягу, снова вернулся к своему облику «юного гения» с самолета. В тот момент, когда телефон упал, он поднял его, посмотрел вниз на члена, которого он нокаутировал, и другой рукой поднес крошечное записывающее устройство поближе к динамику. “Я столкнулся с некоторыми проблемами по дороге. Они уже решены.”

Имитированный голос звучал очень похоже на оригинал.

Человек, говоривший по телефону, спросил: “Что случилось?”

Су Цин задумался, а затем неуверенно сказал: “Он... был слишком легко пойман.”

Последовал ответ: “Нет проблем, он ничего не знает. Он уже сошел с ума. Как и ожидалось, у Синих Печатей действительно есть предел. Эта форма жизни все еще несовершенна.”

Су Цин рассмеялся. “Я думаю, что недостатки этой формы жизни не только в этом аспекте, а?”

“Достаточно верно, будь осторожен. Поступило сообщение о смерти Номера 3. Это очень деликатный вопрос. Похоже, что недавние операции подразделения RZ вышли из-под контроля.”

Су Цин сразу понял, что «Номер 3», должно быть, означает Чжао Ифэй. Поэтому он вздохнул и тихо спросил: “Что ты думаешь... правильный следующий шаг, который нужно сделать?”

Другая сторона была немного удивлена. “Что случилось, 6086? Почему ты вдруг задал такой вопрос?”

Как только Су Цин услышал эту форму обращения и этот тон, он сразу понял, что этот член «Утопии» был всего лишь мальчиком на побегушках. У него не было полномочий задавать вопросы «высшим силам». Поэтому он смягчил свой голос. “У меня просто плохое предчувствие. Может быть, дело в том, что людей из подразделения RZ было слишком много. Я чувствую себя немного напряженным.”

“Тебе не нужно слишком много думать об этом. Возвращайся и помоги позаботиться о Номере 4. Будет трудно действовать, но он гораздо важнее, чем Номер 3. Несмотря ни на что, ему нельзя позволить жить, ты понимаешь? Пока оставим эксперимент.”

Су Цин на мгновение замолчал, затем нерешительно сказал: “...хорошо.”

Затем он повесил трубку, опустил голову и бесстрастно посмотрел на члена «Утопии», которого он нокаутировал. Он наклонился, вытащил из штанины кинжал длиной с ладонь, медленно присел на корточки и поднес лезвие к шее бандита.

В тот момент никто не знал, о чем он думал под его спокойным, невозмутимым выражением лица.

После долгого молчания Су Цин вздохнул, убрал кинжал, затем снял с члена «Утопии» одежду, несколько раз обыскал его, конфисковал все разбросанные по нему инструменты, убедился, что опасности нет, а затем связал его, голого.

Он вытащил скомканную салфетку, нарисовал на ней карту маршрута и завернул диктофон и телефон.

На следующий день эти вещи были доставлены маленьким мальчиком лет десяти в руки молодой леди, все еще «раздающей» листовки. Сам Су Цин тем временем сел в самолет и улетел той же ночью — он думал, что знает, кто такой «Номер 4».

Глава 41 - Затаившись

Цинь Ло посмотрела на выпуклый пакет из крафт-бумаги, посмотрела на маленького мальчика перед ней, моргающего своими большими глазами, тупо уставилась, затем сказала шепотом: “Для... для меня?”

Эта молодая леди была одним из основных полевых агентов подразделения RZ. Она была высокой, и ее волосы были собраны в высокий конский хвост. Когда было время доставать пистолет, она казалась способной и лихой, как один из Ангелов Чарли. Но когда она разговаривала с другими, ей всегда казалось, что ей не хватает уверенности в себе. У нее был слабый голос, и ей было трудно общаться с незнакомыми людьми. Лу Цинбай сказал, что у нее была социофобия. Симптомы были очевидны, когда она сталкивалась с противоположным полом — даже если представитель противоположного пола перед ней был недостаточно высок, чтобы доставать ей до груди.

У маленького мальчика была криво надета кепка, и он был одет как маленький панк. Он жевал жвачку. Как маленький взрослый, он сказал: “Я не знаю, мне его дал один парень. Должно быть, это любовное письмо.”

Лицо Цинь Ло сразу же покраснело. Ее кожа была бледной. В таком состоянии она выглядела так, словно ее сварили. Однако, хотя социальная тревога была препятствием, Цинь Ло прекрасно знала, что сейчас она на дежурстве, и это, вероятно, было важным доказательством, поэтому она воспользовалась им. Маленький мальчик протянул руку и одарил ее взглядом, который говорил: «Ты меня понимаешь.»

Цинь Ло смотрела на него. Они целую вечность, смотрели друг на друга, когда маленький мальчик, наконец, понял, что эта женщина выросла под скалой. Ее мысли были на совершенно другой волне, нежели у него. Поэтому он выпятил грудь и сказал: “Сестра, я устал бегать по поручениям. Где моя плата за обслуживание?”

Только тогда Цинь Ло увидела свет. Взволнованная и вспотевшая, она порылась в поисках своей сумочки. В этот момент чья-то рука протянулась и вложила двадцать юаней в протянутую руку маленького мальчика. Маленький дьявол прищелкнул языком и подумал: «Ты что, отмазываешься от нищего?» Но когда он поднял глаза, то увидел рослого капитана Ху Бугуя, стоявшего там с серьезным видом. Поэтому он высунул язык, удрученно взял деньги и ушел, думая: «боже мой, неужели он поймал его на обмане?»

Ху Бугуй взял пакет и приложил его к уху, прислушиваясь с минуту. Он достал детектор и сделал простую проверку. Он обнаружил, что в нем, похоже, не было никаких опасных предметов, затем разорвал его. Когда он услышал то, что нужно было услышать, и прочитал то, что нужно было прочитать, выражение его лица изменилось.

“Это он!”

Цинь Ло в замешательстве наблюдала, как их капитан внезапно произнес эту фразу, затем повернулся и ушел, быстро приказав: “Скажи всем уйти с этой улицы. Свяжись с Чэн Вэйчжи как можно скорее! Заблокируйте связь, скажите, что это обычная проверка безопасности, найдите...”

В этот момент Ху Бугуй сделал паузу. Несмотря на то, что Цинь Ло нельзя было считать, особенно способной читать выражения лиц, она все равно могла сказать, что он был не в очень хорошем настроении. После долгой паузы она услышала, как он сказал: “Забудь об этом, в этом нет необходимости, если он дал тебе эти вещи, он определенно уже ушел.”

Его шаги были длинными. Цинь Ло пришлось бежать рысью, чтобы не отстать. Ху Бугуй слегка опустил голову, его глаза смотрели в землю. Казалось, он стиснул зубы. Его профиль имел напряженную, свирепую дугу. Затем Цинь Ло услышала, как Ху Бугуй внезапно вздохнул. Она чуть не подумала, что ослышалась. Она удивленно повернула голову, а затем услышала, как он почти неслышно сказал: “На самом деле я уже видел его...”

Хотя выступление Су Цина в ресторане было безупречным, следуя принципу Ху Бугуя о том, что лучше заполучить не того человека, чем упустить шанс, после того, как он ушел, он послал двух членов подразделения RZ следовать за ним. Но в ту ночь Ху Бугуй получил сообщение о том, что они потеряли его. Тогда он понял, что что-то было не так.

В своем уме Ху Бугуй снова и снова прокручивал весь ход встречи с этим человеком, а затем снова позволил ему ускользнуть прямо у него из-под носа. Он думал о каждом взгляде, каждом движении этого «мужчины средних лет», но не мог понять, как Су Цин это сделал. Он также не мог не думать о том, где Су Цин был в течение этих трех коротких лет и что он пережил.

Эффективность маневрирования подразделения RZ была очень высокой. В ту же ночь во вселенной произошел большой сдвиг, и они переместились из одного города в другой. Сюэ Сяолу очень эффективно связалась с Чэн Вэйжи. Учитывая чрезвычайную ситуацию, они доставили отца и сына прямо в штаб подразделения RZ.

Ху Бугуй, не останавливаясь ни на мгновение, вернулся с Цинь Ло. Не успев сделать и глотка воды, он вошел в конференц-зал, напугав Чэн Ге, который, свернувшись калачиком на диване, собирал пазл. Он открыл рот и закричал: “А-а-а!”, чуть не разрыдавшись. Сюэ Сяолу быстро изобразила свою ангельскую улыбку и похлопала его по спине, чтобы утешить.

Ху Бугуй кивнул Чэн Вэйчжи и солидно сел рядом со столом для совещаний. “Профессор Чэн, давайте коротко расскажем длинную историю. Основываясь на достоверной внутренней информации, я считаю, что в настоящее время вы находитесь в опасности.”

Чэн Вэйчжи открыл рот, немного ошеломленный этим внезапным нападением.

В этот момент в дверь вошел Фан Сю. Он обвел взглядом конференц-зал, как бы подтверждая, что посторонних здесь нет. Затем он осторожно достал тонкую папку и положил ее на стол. Он посмотрел на Ху Бугуя, выражение его лица было немного серьезным.

Ху Бугуй кивнул ему, и Фан Сю сказал: “Я начну первым.”

Он открыл папку. Самый верхний файл принадлежал Су Цину. На фотографии ему все еще было двадцать четыре года, и на его лице была наглая улыбка. Фан Сю достал свою папку и отложил ее в сторону. “Три года назад мы одним махом взломали базу Синих Печатей, получив от нее значительное количество ценной информации. Работая с нашими товарищами из технологического отдела, в последние годы мы специально ориентируемся на неё, изобретая множество новых вспомогательных инструментов. Можно сказать, что это позволило нам проявить инициативу, и «Утопия» все это время находилась в спячке.”

Он сделал паузу и посмотрел на Чэн Вэйчжи. В конференц-зале воцарилась нервная атмосфера. Только Чэн Ге не пострадал. Его интеллект был очень низок. У него практически не было возможности жить самостоятельно. Но его память на картинки превосходила память обычного человека. За очень короткое время он собрал пазл из нескольких тысяч кусочков. Затем он посмотрел на Сюэ Сяолу с кривой, счастливой улыбкой, заставив Сюэ Сяолу найти ему другую коробку и наградить его пакетом чипсов.

Фан Сю продолжил: “В то время в живых осталось девять Серых Печатей, в том числе один, который был серьезно ранен и умер по дороге, когда спасательные работы не увенчались успехом. Позже мы смоделировали активатор синей печати, пытаясь сотворить еще одно чудо, но по какой-то причине, вероятно, из-за отсутствия какого-то неизвестного условия, то же самое чудо больше не повторилось. До сих пор из восьми спасенных Серых Печатей, кроме Су Цина и Ту Туту, которые пропали без вести три года назад и чье местонахождение в настоящее время неизвестно...”

“Что?” Чэн Вэйчжи чуть не встал.

Ху Бугуй махнул рукой. “Ты не можешь сказать, что их местонахождение неизвестно. Я видел его два дня назад. Сейчас он все еще в безопасности. Если мы не можем его найти, «Утопия» тоже не сможет его найти.”

Фан Сю откашлялся и открыл следующий файл, продолжая обсуждаемую тему. “Из оставшихся пяти, кроме вас, профессор Чэн, двое получили серьезные психические травмы и, возможно, никогда не оправятся. В настоящее время они все еще находятся в медицинском центре подразделения RZ. Остальные три...”

Фан Сю разложил три оставшиеся папки на столе для совещаний. Папка Чжао Ифэй была в центре. Под ее фотографией было ярко-красное слово: “Умершая.”

Короткостриженная девушка на фотографии упрямо поджимала губы, как будто испытывала обиду на кого-то.

Чэн Вэйчжи медленно протянул руку и взял досье Чжао Ифйя. “Эта молодая леди, она... она...”

“Не только она.”, - сказал Фан Сю. “Из двух других один исчез, а другой мертв. Причина смерти - самоубийство. В настоящее время мы не можем исключить возможность того, что причиной была психологическая травма от энергетического кристалла. Но все трое опекунов исчезнувшего человека погибли при загадочных обстоятельствах. Нам еще предстоит выяснить причины их смерти.”

Ху Бугуй достал записывающее устройство, которое прислал ему Су Цин, и прокрутил запись. Когда она закончилась, в течение полминуты никто во всем конференц-зале не произносил ни слова. Спустя целую вечность Ху Бугуй поднял голову. “У нас есть основания полагать, что этот «Номер 4» - это вы.”

Чэн Вэйчжи в замешательстве посмотрел на него.

Сюй Ру Чун, обнимая тетрадь и прислонившись к стене, вдруг заговорил: “Учитель, почему бы вам не остаться в штаб-квартире со своим сыном?” Когда он заговорил, он посмотрел на Ху Бугуя и увидел, что тот не собирается возражать ему. Затем он указал на потолок и тихо сказал: “Они внезапно активизировались после того, как залегли на дно в течение трех лет. Мы подозреваем... что, скорее всего, у нас есть внутренняя проблема.”

Чэн Вэйчжи недоверчиво посмотрел на него, просто думая, что нигде в мире не было безопасно. Он с тревогой взглянул на Чэн Ге. Последний безвредно держал в руках законченный пазл. Он некоторое время смотрел на него, затем полностью перевернул и начал жевать кусочек головоломки.

Сюэ Сяолу быстро протянула руку, чтобы спасти его, и заткнула рот леденцом на палочке. Чэн Вэйчжи вздохнул. “Я просто хочу... просто хочу пожить без беспокойства несколько дней.”

Хвост Сюй Ру Чуна поник, как будто он сделал что-то не так. “Учитель, мне очень жаль.”

Чэн Вэйчжи снова вздохнул, его глаза некоторое время блуждали по конференц-залу. Затем они упали на фотографию Су Цина. Указывая на папку, он спросил: “Что насчет этого ребенка? Он будет в опасности?”

Ху Бугуй поднял голову, его глаза встретились прямо с глазами Чэн Вэйчжи. Его голос был негромким, но очень твердым, когда он сказал: “Мы собираемся найти его.”

Чэн Вэйчжи остался в штабе подразделения RZ. В тот же день Ху Бугую позвонил непосредственный начальник подразделения RZ генерал Сюн и попросил его любой ценой защитить выживших с базы Синих Печатей. Ху Бугуй повесил трубку и, запрокинув голову, некоторое время пусто смотрел в потолок. Затем он взял фотографию с средины стола. Это была та самая фотография из досье Су Цина. В какой-то момент он сделал копию и тайком спрятал ее в своем столе.

Время не заставило этого человека исчезнуть из его жизни; вместо этого оно оставило глубокую рану.

В этот момент он еще не знал, что человек, в поисках которого они перевернули небо и землю, истощал свои ресурсы, планируя проникнуть в штаб-квартиру подразделения RZ.

Су Цин догадался, что, когда Ху Бугуй получит его наводку, он отвезет профессора Чэна в штаб-квартиру в интересах безопасности. У него было такое же предположение, как и у членов подразделения RZ, — что в армии был вражеский агент. Конечно, проникнуть в штаб-квартиру подразделения RZ было нелегкой задачей, потому что это также было бы целью «Утопии».

Су Цин срочно вернулся, бросил немного денег Цзи Пэнчэну и попросил его позаботиться о Ту Туту еще некоторое время. Он уволился с работы «Ли Мэна» и ночью отправился к расположению штаба подразделения RZ.

Он нашел гостиницу, чтобы остановиться на одну ночь, проспал целых пять часов, почувствовал, что бодр и полон сил, а затем осторожно начал планировать.

Глава 42 - Хамелеон

На следующий день Су Цин осторожно сменил три образа, осматривая местность, тихо рисуя мысленную карту.

С годами у него вошло в привычку сначала планировать линию отступления, прежде чем что-либо предпринимать. Затем он вошел в маленький переулок, неся коробку с едой для экспресс-доставки, одетый в форму курьера с низко надвинутыми полями кепки. Он дошел до самого конца маленького переулка. В самом незаметном углу была нарисована маленькая стрелка с контуром вокруг нее, похожим на меловой контур трупа.

Су Цин устремил взгляд на «умершую» маленькую стрелу и улыбнулся. Он наклонился и поставил коробку с едой, потянулся, воткнул в уши наушники, включил музыку, которая подняла бы мертвого, и ушел, напевая.

На следующий день он вернулся снова, неся еще одну коробку с едой. Он обнаружил, что коробка, которую он оставил накануне, была пуста. Куриные ножки внутри были обглоданы дочиста; осталось только несколько куриных костей. По какой-то причине рядом с мусорным баком была привязана маленькая грязная бездомная собачка. Она вытягивала шею, пытаясь добраться до куриных костей.

Су Цин, не обращая внимания на грязь, поднял бездомную собаку. У этой собаки была привычка поджимать хвост между ног и стремиться выжить. Она подобострастно помахала ему своим вялым хвостом и высунула нос, чтобы потереться о ладонь Су Цина.

Су Цин посмотрел вниз, пощупал живот бездомной собаки и, как и ожидалось, вытащил небольшой сверток бумаги из ее грязной длинной шерсти. На нем был нарисован кривой цветок.

Су Цин изобразил хитрую улыбку, выражая свое удовольствие. Он пнул ногой пустую коробку из-под еды, оставшуюся со вчерашнего дня. Маленькая собачка начала тревожно лаять. Су Цин погладил его по голове. “Тише, ты не можешь это есть. Если ты раздробишь кости и проглотишь их, они могут поцарапать тебе кишки.”

Затем он достал из коробки с едой кусок свиного ребрышка и отбросил его в сторону. Он поставил коробку с едой так, чтобы собака не могла до нее дотянуться, достал из кармана листок бумаги и спрятал его под брюхом собаки. Он взглянул на собаку, размахивающую хвостом, как веером, затем повернулся и ушел.

За годы скитаний с Цзи Пэнчэном Су Цин познакомился с тем, как все люди, у которых, как и у него, не было личности, выживали на окраинах городов. У каждого круга были свои правила — например, эта обрамленная стрелка на самом деле была знаком, оставленным одним из городских бродяг, указывающим на то, что он может продавать информацию в меру своих возможностей. Съесть еду Су Цина и ответить этим цветком означало: «Мы можем обсудить дела».

Как «высший человек», Чэн Вэйчжи наставлял его в поведении человека с разумом и совестью. Цзи Пэнчэн взял его с собой, чтобы показать все слои общества и условия мира.

Большинство людей в этом мире живут в сравнительно узком кругу — студенты живут жизнью студента, офисные работники живут жизнью офисного работника; у них есть привычные маршруты и направления мыслей. Но Су Цин и они были другими. Ни у кого из них не было так называемой «общественной роли». Они могут меняться, чтобы соответствовать самым разным социальным ролям. Они были хамелеонами, мошенниками.

Каждый день после этого Су Цин приносил коробку с едой, и его ждала пустая коробка со вчерашнего дня. Но больше он не сталкивался с бродячей собакой. Это продолжалось полмесяца. Однако Су Цин не торопился. Он знал, что с этим нельзя торопиться, и у него было несколько каналов для сбора информации. Другие каналы находились в процессе самоорганизации.

Кроме того, ему также потребовалось некоторое время, чтобы создать себе фальшивую личность. «Фальшивая личность» отличалась от переодевания и превращения в другого человека во время бегства. Это требовало полной концепции и характера.

Его нынешнее имя было «Лу Да Чэн». Мужчина, лет сорока, небольшой сплетник, спокойный и симпатичный толстяк, бывший водитель грузовика, у которого не было выбора, кроме как начать искать работу повсюду с тех пор, как его сын поступил в университет. Его семейное происхождение было чистым. Он родился в традиционной семье «синих воротничков*» и окончил технический колледж. Его вождение было превосходным. Он всегда зарабатывал на жизнь в дороге.

*это люди рабочего класса, выполняющие ручной труд.

На этот раз Су Цин не посмел проявить небрежность. В отличие от прошлого раза, он не стал торопливо что-то собирать. Он очень старательно принялся за свою маскировку, даже полностью изменив свой голос, собрав воедино всю жизнь этого Лу Да Чэна.

Иногда, когда он выдавал себя за другого человека, ему казалось, что он создает произведение искусства. По сравнению с самым началом, когда он взял с собой небольшой багаж и пошел в интернет-кафе, чтобы воспользоваться своим шансом, купил фальшивое удостоверение личности, в котором было полно дыр, теперь, когда он постепенно улучшал свою технику с Цзи Пэнчэном, его нынешний уровень можно назвать совершенством его искусство.

Происхождение и личность этого придуманного человека, все неудачи в его жизни, его вредные привычки, его любимые вещи, его отличительные черты и говор, его подсознательные движения, его удостоверение личности и диплом — он принял во внимание каждую из этих вещей.

Он предпочитал придумывать довольно взрослых персонажей, потому что несколько десятилетий назад технологии не были так развиты, как сейчас. Многие базы данных были неполными, а зарегистрированные записи было трудно отследить.

Конечно, со временем эти воображаемые персонажи оказали на него негативное влияние. Например, если бы он слишком долго использовал одну личность, при её смене, он какое-то время не мог бы понять, кто он такой.

В такие моменты его реакция была очень медленной. Когда кто-нибудь заговаривал с ним, ему требовалась целая вечность, чтобы прийти в себя. Он постоянно жевал конфеты. Это было немного похоже на сбой компьютера из-за перегруженного процессора. Его настроение тоже было бы очень плохим. Большую часть времени он все еще мог контролировать себя. Он знал бы, что есть проблема, поэтому он опустил бы голову в раздумье. Иногда он действительно не мог контролировать себя и становился немного раздражительным. В такие моменты Ту Туту и Цзи Пэнчэн по опыту знали, что нужно держаться от него подальше.

Наконец, когда «Лу Да Чэн» установил свои связи, а окружающие его люди привыкли к присутствию этого водителя грузовика и приняли его как знакомого, как будто он был в их кругу с самого начала, Су Цин снова увидел ту бездомную собаку, привязанную к мусорному баку.

Хотя Су Цин полностью изменил свою внешность, покрывшись запахом машинного масла, выглядя как водитель грузовика, который проводил все свое время в дороге, это маленькое животное, казалось, все еще признавало в нем благодетеля, который дал ему пищу. Как только он увидел его, он начал дико трясти головой и вилять хвостом, придавая своему почерневшему, грязному собачьему лицу подобострастное выражение.

Су Цин погладил собаку по голове, пошарил у нее под брюхом и снова достал маленький листок бумаги. На этот раз на нем не было цветка. Там была карта маршрута с кучей символов под ней, непонятных обычным людям, которые выглядели чем-то вроде chatspeak*. Но Су Цин уже давно вышел из категории обычных людей. Он без труда прочитал её. После того, как он просмотрел её, он кивнул. Настроение у него было хорошее. Он поделился куском свиного ребрышка с этой собакой-посыльным, затем достал еще один листок бумаги, положил его вместе со стопкой банкнот и привязал обратно под брюхо собаки.

* существительное, представляющее собой смесь неформального языка, обычных сокращений и смайликов, типичных для чатов.

После нескольких разговоров с этим «стрелочником», с которым ему еще предстояло встретиться лично, Су Цин в основном понял местоположение и периферийную организацию таинственного правительственного ведомства - «Подразделения RZ». Для него этого было достаточно.

На земле не было стен, которые не пропускали бы воздух. Опытная муха все равно могла ужалить яйцо, каким бы гладким оно ни было.

И для «Утопии», которая даже свое название тщательно скрывала от других. В самом начале Су Цин чуть не заплатил своей жизнью, чтобы прикарманить их базу; позже он постепенно узнал, что эту организацию не так уж трудно отследить.

Люди «Утопии» использовали таинственную технологию блокировки сигналов; от ее разгадки у Сюй Ру Чуна голова пошла кругом. На самом деле, казалось, что это не было таким уж секретом. В конечном счете, эта организация была слишком превосходной, настолько превосходной, что они думали, что избежали категории человечества и собирались покинуть Землю, направляясь во Вселенную. Они забыли, что все еще живут в человеческом обществе.

Или, возможно, они не могли понять истинного значения слова «общество». Эти люди с их высокотехнологичным мышлением, где бы они нашли свободное время, чтобы подумать о том, чтобы разобраться с сетью в городских канализационных стоков?

В конечном счете, все сводилось к следующему: на земле было множество людей, чьи трюки возносились до небес, но не так много тех, чьи трюки «возносились до земли».

Он затаился, тщательно планируя свой маршрут. Он быстро превратился из водителя грузовика в водителя легкового автомобиля, а затем из обычного водителя легкового автомобиля стал водителем, специализирующимся на перевозке сантехников.

Эта группа сантехников была постоянными рабочими по техническому обслуживанию подразделения RZ. Их работа выполнялась под строгим надзором, и автомобиль, который доставил их в штаб-квартиру, не мог приехать извне. Там была стационарная машина, ответственная за то, чтобы забирать их и увозить в определенное время. Су Цин был водителем, нанятым частным образом с помощью объединенных ресурсов нескольких работников по обслуживанию сантехники, которые жили далеко, чтобы доставить их на сборный пункт вовремя.

В это время Су Цин уже был достаточно хорошо знаком с городскими дорогами. Он намеренно пропустил перекресток и свернул на другую дорогу, «просто случайно» проехав через участок дороги, заполненный суетой после работы; как и ожидалось, они застряли в пробке.

Под ворчливые проклятия своих пассажиров Су Цин спокойно открыл окно машины и закурил сигарету, чтобы прочистить мозги. У него не было зависимости, но именно так он успокаивал свой разум.

Транспортному средству потребовалось около сорока пяти минут, чтобы добраться от базы подразделения RZ до места сбора; затем он ждал на месте сбора около получаса. В течение этого времени из соображений безопасности и секретности водитель не мог покинуть свой пост. Согласно плану Су Цина, шесть человек, которых он перевозил, прибыли с опозданием более чем на сорок минут. После этого водитель прождал почти два часа.

Обычный взрослый человек, вероятно, уже предпочел бы сходить в туалет, особенно если бы ему пришлось терпеть еще всю обратную дорогу, если бы он не пошел.

Когда Су Цин, наконец, доставил жалующихся сантехников к месту назначения, он выпрыгнул из машины и, натянув ремень, направился прямиком в общественный туалет, даже не заперев дверь машины. Громким северо-восточным голосом «Лу Да Чэна» он проворчал: “О, боже правый, почему так много пробок, я умираю от желания отлить.”

Это был злой ход. Иногда, даже если человек все еще мог терпеть, когда он видел, как кто-то ведет себя подобным образом, желание помочиться обрушивалось как гора.

Водитель бросил на охранников, защищавших его, горький взгляд. Его сопровождал один охранник, а также было несколько охранников в штатском, ожидавших на этом перекрестке.

Су Цин также заранее собрал информацию об этой установке. Сопровождающий охранник и ожидающие охранники могли меняться сменами. Только водитель был незаменим и должен был оставаться на месте.

Охранники посмотрели и прониклись сочувствием. Они обменялись взглядами, и один из людей в штатском подошел, чтобы последовать за ним к двери туалета, ожидая его там.

И затем… Конечно, человек, который вошел, и человек, который вышел, не были одним и тем же человеком. В глазах охранника первым человеком, который вышел, был здоровенный мужчина с северо-востока, выглядевший довольным. Он обошел его кругом и вернулся к своей машине, а затем уехал. Через мгновение их водитель тоже вышел. Двое вошли, двое вышли, один за другим. Похоже, никаких проблем не возникло.

Итак, карета, величественно везущая бригаду сантехников в подразделение RZ, продолжила свой путь. Преступник, которого подкупили, чтобы он ждал в общественном туалете в соответствующей одежде, оправдал ожидания и получил свою награду — автомобиль.

«Лу Да Чэн» после трех месяцев молчаливой работы проник в штаб подразделения RZ. В остальном не было никакой необходимости беспокоиться о сборе информации. Как только он окажется внутри штаб-квартиры, он приспособится к ситуации так, как он ее видит.

Глава 43 - Ловушка

Через два часа после того, как Су Цин въехал в штаб подразделения RZ, успешно проникнув в него, нокаутированный и раздетый водитель, наконец, после невыразимых трудностей, связался со штабом.

Ответчик сразу понял, что что-то не так, и позвонил прямо в офис Ху Бугуя, предупредив всех в штаб-квартире.

Возможно, Су Цин не был первым, кто проник сюда, но он определенно проник, используя самый агрессивный метод.

Разве это не ужасно? Если был один, то могло быть и два. Разве таким образом штаб-квартира подразделения RZ не превратилась бы в овощной рынок, куда люди могли бы приходить и уходить, когда им заблагорассудится?

Но после того, как Ху Бугуй услышал отчет, он на мгновение замолчал. Затем он велел Цинь Ло взять людей для защиты Чэн Вэйчжи, в то время как он и Фан Сю взяли людей, чтобы разделиться и начать тщательный поиск.

В результате... они вернулись с пустыми руками.

Взрослый мужчина проникнул в штаб-квартиру подразделения RZ и, казалось, превратился в облачко дыма, внезапно исчезнув с лица земли. Даже технический отдел был предупрежден. Сюй Ру Чун достал все оружие из своего арсенала одно за другим, но злоумышленника просто не могли найти.

В конце концов, Ху Бугуй проинструктировал Сюй Ру Чуна разместить детекторы энергии в каждом уголке и щели. Глаза Сюй Ру Чуна загорелись. “Капитан Ху, вы имеете в виду, что этот неизвестный человек, может быть, Синей Печатью?”

Прежде чем Ху Бугуй успел ответить, Сюй Ру Чун продолжил: “Если это Синяя Печать, то у меня есть способ. Новейшая сеть DM специально предназначена для Синих Печатей. Вы проверили это в полевых условиях, не так ли? Она надежна. Она не предоставляет угрозу для обычных людей, направленная непосредственно на энергетическую систему Синих Печатей. Она малозаметна и поддерживает широкомасштабное применение. Если Синий столкнется с ней, даже если он не умрет, он все равно останется наполовину калекой...”

Прежде чем Сюй Ру Чун успел закончить, он получил один из смертельных взглядов их капитана. Товарищ-технарь-ботаник, которому угрожали абсолютно без всякой причины, сдвинул на нос большие очки и невинно моргнул. Он услышал, как Ху Бугуй произнес “Чушь собачья”. Затем он ушел, даже не взглянув на него.

Сюэ Сяолу бросила взгляд своими глазами, которые повсюду видели романтику, и сделала предположение. Поэтому она похлопала Сюй Ру Чуна по плечу. “Учитель, капитан Ху знает, что происходит. Должно быть, это один из наших людей. Не волнуйся.”

Сюй Ру Чун непонимающе посмотрел на нее. “Один из наших людей… Зачем одному из наших людей вламываться...”

К сожалению, в это время невинное девичье сердце Сюэ Сяолу было до краев наполнено мелодраматическими сюжетами, такими как «отношения любви и ненависти», «Я люблю тебя всем сердцем, но не могу об этом говорить», «Я только хочу видеть тебя издалека, но не хочу, чтобы ты виделся со мной». Она абсолютно точно не слышала вопроса Сюй Ру Чуна. Она уплыла, как во сне.

Результатом отказа Ху Бугуя от силовых технологических методов стало то, что две недели спустя они все еще не нашли таинственного человека, который бесследно проник в штаб-квартиру подразделения RZ. Они могли только усилить охрану Чэн Вэйчжи и его сына.

Но по какой-то причине члены подразделения RZ чувствовали, что их капитан излучал совершенно невозмутимую атмосферу, как будто он вообще не волновался.

А через две недели пришел генерал Сюн.

Кем был генерал Сюн? Он был редко встречающимся человеком, а также непосредственным начальником подразделения RZ. Каждый раз, когда он приходил руководить их работой, он в той или иной степени вызывал желание элиты могущественного подразделения RZ, создавать проблемы.

Он казался обычным маленьким старичком. Он не был достаточно красив, чтобы потрясти небо и землю или заставить призраков и богов плакать, и у него не было властного вида. Ему было около пятидесяти, он носил армейскую форму, имел прямые плечи и был среднего роста. Половина его волос была седой, и у него было круглое лицо. Как только он вошел в дверь, он снял большие солнцезащитные очки, довольно дружелюбно поздоровался с охранниками, стоявших по стойке смирно, чтобы поприветствовать его, затем поспешно поднялся наверх в конференц-зал к Ху Бугую и Фан Сю, которые вышли его встретить.

Штаб подразделения RZ нельзя было назвать маленьким. Хотя он не мог сравниться с масштабом базы Синих Печатей. У него был весь необходимый персонал и вооружение. Но там было только шесть основных членов. Да, теперь осталось только шесть.

Когда генерал Сюн вошел в конференц-зал, он молча посмотрел на пустое кресло. Затем, не меняя выражения лица, он отвел взгляд и произнес: “Все садитесь.”

Сюй Ру Чун украдкой опустил голову. Его движения были очень осторожными и незаметными, он избегал всеобщих взглядов и зевал. Как и ожидалось, когда генерал Сюн заговорил, он медленно произносил каждый слог: “Прошло много времени с тех пор, как я видел всех вас. Я пришел сегодня с двумя целями. Во-первых, поскольку в последнее время вы все очень усердно работали, я пришел, чтобы от имени Партии и руководства передать всем свои наилучшие пожелания. Народ благодарит вас за ваш вклад в безопасность, стабильность, единство и гармонию общества.”

Эта речь генерала Сюна содержала менее ста слов, но она заняла у него целых три минуты. Существовал «Специальный английский» для учащихся с такой медленной скоростью речи, что она гипнотизировала. Он использовался произношения начинающих. То, как говорил генерал Сюн, было не просто «Особым китайским языком», это был «Особый Особый китайский язык».

Закончив, он сделал паузу, потянулся за чашкой чая и спокойно выпил, затем откашлялся — ему даже потребовалось в два раза больше времени, чем другим, чтобы прочистить горло. Он был образцом лидерства.

К счастью, шесть человек, сидевших там, уже давно привыкли к этому. Каждый из них занимался своим делом... искренне позволяя своим мыслям блуждать.

“Во-вторых, - продолжил генерал Сюн после паузы, - я представляю руководство и Центральный комитет в борьбе с определенными проблемами в нашей работе. Я представлю следующие три пункта.”

Сюй Ру Чун опустил голову, снова зевая посреди слов генерала Сюна. Когда он заметил, что генерал Сюн смотрит на него, он быстро закрыл свой широко открытый рот, как будто боялся, что туда залетит муха.

Они едва добрались до конца многословных «Пунктов 1, 2, 3» генерала Сюна, а затем увидели, как старик взял чашку и снова выпил. “Далее, представляя только себя, я добавлю несколько дополнительных моментов.”

На этот раз Сюэ Сяолу тоже не смогла устоять. Она заставила себя сдержать зевок, приняв оригинальную позу, отчего на ее прозрачных глазах выступили слезы.

Все они смутно догадывались, что могло означать это внезапное отступление Лао Сюна. Фан Сю и Лу Цинбай украдкой переглянулись. Между тем на лице Ху Бугуя не было никаких намеков; он сидел тихо, слушая бесконечные банальности Лао Сюна.

Наверху что-то пошло не так? Был ли какой-то результат в расследовании вражеского агента в подразделении RZ, или должны были произойти какие-то другие изменения в личном составе?

Но этот лидер действительно был слишком сдержан. Он говорил больше часа, так и не дойдя до главной темы.

Наконец, идеологическое воспитание завершилось. Ху Бугуй, с застывшим, как глыба, лицом, вызвал у всех бурю аплодисментов. Затем они услышали, как генерал Сюн сказал: “Хорошо, это все, что я должен сказать сегодня. Все, пожалуйста, вернитесь на свои места и продолжайте свою работу.”

Сидящие люди уставились друг на друга, и все они думали, что сердце этого лорда действительно непостижимо. К счастью, Лао Сюн добавил еще одну фразу: “О, Сяо Ху, отойдем, мне еще нужно тебе кое-что сказать.”

Ху Бугуй, казалось, ожидал от него этого. Ничуть не удивившись, он помахал остальным. “Продолжайте. Если что-нибудь случится, просто подойдите ко мне.”

Остальные беспорядочно разбежались.

Дверь конференц-зала была закрыта снаружи. Внутри остались только генерал Сюн и Ху Бугуй. Генерал Сюн некоторое время молчал, затем вздохнул и протянул руку, чтобы похлопать по стулу, на котором никто не сидел. Он сказал: “Когда я приехал в прошлом году, Сяо Ляо все еще был с нами.”

Ху Бугуй тупо согласился. “В нашей работе мы всегда готовы пойти на жертвы.”

Генерал Сюн оперся одной рукой о стол и слегка наклонил голову. Выражение его лица выглядело немного глубокомысленным. Затем он вытянул другую руку и повернул ее ладонью вверх. Его ладонь отличалась от нежной, избалованной на вид тыльной стороны ладони. От центра ладони до кончиков пальцев располагались всевозможные мозоли и шрамы. Он осторожно протянул руку и постучал по чайной чашке рядом с собой. “Я останусь здесь на день, чтобы сотрудничать с вашими планами. Но задумывались ли вы о том, что делать, если этот человек не покажется?”

Ху Бугуй скривил уголки губ в не очень искренней улыбке. “Этого не произойдет.”, - сказал он. Через некоторое время он добавил: “Я понимаю обстоятельства. Подразделение RZ - это моя территория. Любому, кто захочет играть здесь, будет не так-то просто. У меня есть приблизительное представление о том, кто является вражеским агентом. Подготовка к расследованию завершена.”

Генерал Сюн посмотрел на него и слегка нахмурился. “Я верю в то, что ты говоришь, но ты, кажется, немного раздражен. Есть что-то еще?”

Когда ему задавали этот вопрос, Ху Бугуй никогда не отвечал сразу. Он всегда выдерживал долгую паузу и прокручивал это в уме. Только когда он решил, что проблем нет, он покачал головой. Это производило на людей впечатление крайней взвешенности и уверенности.

Генерал Сюн задумался, а затем улыбнулся. “О, я понимаю. Это из-за твоего маленького друга, который до сих пор не захотел появиться? Я слышал.”

Ху Бугуй уставился на него. В тот день, когда он узнал о незваном госте в штаб-квартире, он предположил, что это, скорее всего, Су Цин, поэтому он держал это дело в секрете и не сообщил об этом. Но этот старый лис все равно знал.

Генерал Сюн одарил его непостижимой улыбкой. “Эй, я уже в годах. Иногда мне нравится слушать истории некоторых молодых людей.”

Ху Бугуй молчал, ничего не говоря. Но генерал Сюн продолжал сам по себе: “У этого маленького друга есть талант и мужество. Я думаю, что подразделению RZ не хватает именно такого человека.”

Ху Бугуй немедленно поднял глаза на генерала Сюна и услышал, как он использовал этот уникальный «Особый специальный китайский», чтобы неторопливо прокомментировать: “Сяо Ляо расстался с жизнью в прошлом году, так что вас осталось только трое(полевых сотрудников). Фан Сю вполне сносен. Давай не будем упоминать Цинь Ло. Эта молодая леди ничуть не стала лучше разговаривать с людьми. Она все еще не осмеливается поднять голову. Что касается тебя, я не клевещу, но у тебя есть свои проблемы.”

Ху Бугуй сказал: “Да, сэр.”

Указывая на столешницу, генерал Сюн сказал: “Ты не очень хорош в общении. Хотя у нас здесь, по сути, почти милитаризованная администрация, нельзя упускать из виду идеологическую работу между товарищами...”

Видя, что Лао Сюн собирается перейти к еще нескольким «дополнительным моментам», Ху Бугуй быстро перевел разговор на другую тему. “Генерал, вы имеете в виду, что он может остаться?”

Сияя, генерал Сюн сказал: “Ах, мы не можем ограничивать себя в использовании талантов. Талант - одно из самых ценных благ нашей страны. Как мы можем не ценить его так высоко?”

Ху Бугуй выдавил из себя улыбку. “Я боюсь, что он...”

Генерал Сюн махнул рукой. “Здесь не о чем беспокоиться. Найди его, и я поговорю с ним. У меня есть опыт идеологической работы с молодыми товарищами.”

Он сказал это так, как будто для этого нужно было всего лишь щелкнуть пальцами.

Уголки губ Ху Бугуя слегка дрогнули. Он не стал вступать в бессмысленный спор со своим старым начальником.

Этому дню не суждено было быть спокойным. Ближе к вечеру, когда солнце уже начало садиться, внезапно раздался резкий сигнал тревоги. Генерал Сюн и Ху Бугуй в конференц-зале, весь персонал на своих постах, Чэн Вэйчжи... и Су Цин, все слышали эту тревогу.

Люди из трех направлений, начали двигаться одновременно. Группа вооруженных людей немедленно ворвалась в комнату Чэн Вэйчжи, плотно окружив комнату, где находились отец и сын.

Воздух в штабе подразделения RZ внезапно стал напряженным.

Глава 44 - Планы A и B (Часть 1)

Ху Бугуй сидел неподвижно. Тихо он сказал генералу Сюну: “Первый шаг - это включение пожарной сигнализации.”

Генерал Сюн беззвучно рассмеялся. “Ваше оборудование менялось раз за разом, но ваши методы по-прежнему остаются теми же старыми вещами, теми же вещами, которые использовали ваши старые предки, без каких-либо инноваций. Если так будет продолжаться и дальше, ваша работа потеряет жизненную силу. Как вы можете рассматривать достижение прогресса?”

Ху Бугуй закрыл рот, подумав, что генерал Сюн действительно чересчур беспокоится, о внедрении инноваций в их работу в такое время.

В коридоре послышались тяжелые шаги. Строгая система реагирования на чрезвычайные ситуации в подразделении RZ была приведена в действие. Ху Бугуй не смог удержаться, чтобы не выглянуть наружу, слегка перекосив свою сидячую позу.

Но генерал Сюн спокойно сидел в разгар кризиса, совершенно неторопливый. Он достал сигарету и закурил, прищурив глаза, неторопливо выпустил колечко дыма. Разговаривая почти сам с собой, он сказал: “Если ты раздражителен, это показывает, что ты недостаточно подготовлен, недостаточно доверяешь себе, недостаточно силен.”

Ху Бугуй не мог понять возвышенных слов старого вождя. Он повернулся, чтобы посмотреть на него.

Окутанный дымом генерал Сюн сказал: “Можно судить о других, используя себя в качестве эталона, но ты можешь судить только о тех, кто похож на тебя. Ты не можешь применить свой образ мышления ко всем.”

Ху Бугуй нахмурился. “Но он… Су Цин, он не инсайдер подразделения RZ. Он не знает, как действовать в чрезвычайной ситуации. Я боюсь, что он...”

Он вспомнил окровавленного Су Цина в развалинах серого дома, и голос застрял у него в горле.

На самом деле, он думал об этом не только в этот момент. В течение трех лет эта сцена всегда была у него в голове, от нее невозможно было убежать в его снах, из-за чего он не мог сопротивляться чувству потрясения всякий раз, когда думал об этом имени.

Генерал Сюн молча посмотрел на него, а затем попал прямо в точку: “Учитывая тот же уровень способностей, я предпочитаю использовать такого человека, как ты, с твоими сравнительно более сильными чувствами, в отличие от бессердечного человека. Но я надеюсь, что твои личные чувства не будут чрезмерно мешать твоему суждению.”

Ху Бугуй неискренне сказал: “Да, сэр.”

Генерал Сюн вздохнул. “Неужели так легко проникнуть в штаб подразделения RZ? Невозможно сказать, как долго твой маленький друг пребывал в спячке, сколько времени он потратил на подготовку своих планов. Но хотя это был дерзкий поступок, вы все еще не смогли догнать его до этого момента, верно? Тогда это показывает, что он преуспел. Смог бы он добиться успеха, если бы был только глупо смелым, а не осторожным?”

Снаружи послышались слабые выстрелы. В наушнике Ху Бугуй услышал хорошо поставленный голос Фан Сю, отдающий приказы. Он знал, что появилась первая цель, персонаж, примерно эквивалентный приманке. Поэтому он стал еще более рассеянным, выпалив еще одно «Да, сэр».

Затем генерал Сюн закрыл рот и больше ничего не говорил, чувствуя, что Ху Бугуй стоит перед ним, как огромный кусок гнилого дерева. Поэтому он спокойно курил, больше не пытаясь заниматься с ним алхимией.

Как раз в этот момент Сюэ Сяолу поспешно ворвалась внутрь. “Капитан Ху, Чэн Ге ушел.”

Ху Бугуй поднял на нее глаза, его взгляд полоснул ее по лицу, как нож. “Когда это было обнаружено?”

“До того, как прозвучал сигнал тревоги. Как раз в тот момент, когда я собирала людей, чтобы помочь мне найти его, зазвучал сигнал тревоги.”- слова Сюэ Сяолу были чрезвычайно быстрыми, но упорядоченными. “Я уже сказала профессору Чэну, что независимо от того, кто это, они не получат никакой пользы от причинения вреда Чэн Ге, и что пока с ним ничего не случится. Я сказала профессору Чэну не действовать опрометчиво.”

“А как насчет охраны с Чэн Вэйчжи?”

Сюэ Сяолу сказала: “Ежедневная охрана была отозвана, и были введены группы реагирования номер один и два. Помимо охранника у дверей, есть двадцать телохранителей, которые могут действовать по мере необходимости. Никому не разрешается покидать свои посты, иначе они будут наказаны за шпионаж. Мы ждем инструкций, чтобы перейти к следующему шагу.”

Хотя эта молодая леди казалась очень ненадежной, и ее работа в обычное время была связана с логистикой, она все же демонстрировала свои исключительные качества в чрезвычайной ситуации.

Ху Бугуй на мгновение замолчал. “Кто был последним, кто видел Чэн Ге?”

Сюэ Сяолу застыла. “Это...это была я.”

Повседневной жизнью Чэн Вэйчжи и его сына в штаб-квартире в основном управляла Сюэ Сяолу. Она посмотрела на Ху Бугуя. “Капитан Ху, я знаю, что это… Должна ли я временно изолировать себя...”

Ху Бугуй махнул рукой. “Нет необходимости. Если я не могу доверять тебе, кому я могу доверять? Подумай хорошенько, кто был первым, кто заметил, что Чэн Гэ пропал?”

Длинные тонкие брови Сюэ Сяолу слегка сошлись вместе. “Сяо Хэ из лечебного центра. Хэ Юнкан.”

“Где он?”

“Мы разделились, чтобы поискать...” Сюэ Сяолу хотела сказать, что, хотя Хэ Юнкан и не был основным членом команды, он уже несколько лет работает в штаб-квартире. Но Ху Бугуй не стал дожидаться, пока она закончит. Он встал с дивана и коротко проинструктировал: “Показывай дорогу.”

Сюэ Сяолу была не просто красивой вазой. В это мгновение ее разум прокрутил несколько вариантов происходящего. Она не смогла удержаться и повернула голову, чтобы посмотреть на беззаботного генерала Сюна, который откинулся на спинку дивана и курил. Ей показалось, что здесь было что-то странное.

Почему генерал Сюн внезапно пришел в подразделение RZ? И почему именно сегодня что-то пошло не так?

Она понимала опасения Ху Бугуя — Чэн Ге был не из тех, кто избавляет людей от беспокойства. Иногда, если за ним не присматривать, он бегал по коридорам. Но у каждой двери был строгий охранник, так что не было никакой необходимости беспокоиться, что он выйдет. До того, как прозвучал сигнал тревоги, как обычный работник лечебного центра мог заметить, что Чэн Ге пропал без вести?

Но если он действительно был…

Сюэ Сяолу почувствовала себя так, словно кто-то вылил ей на голову ведро ледяной воды, если он действительно был одним из людей «Утопии», скрывавшихся столько лет, как он мог так легко выдать себя? Из-за Чэн Ге, который не представлял для них никакой ценности? Кроме того... даже сам Чэн Вэйчжи, стоил ли он такого серьезного движения с их стороны?

Не было ли здесь скрыто что-то еще?

Как только Ху Бугуй покинул конференц-зал, прибыли самые элитные охранники подразделения RZ, чтобы охранять дверь конференц-зала, как панду*, которая была его дальним родственником, медвежий генерал Сюн также был редким и ценным национальным достоянием; не могло произойти никаких несчастных случаев.

* фамилия генерала, 熊, означает «медведь», что делает панду, 熊猫 (сюнмао), буквально “кот-медведь", его родственником.

Тем временем Чэн Ге, которого все искали повсюду, на самом деле прямо сейчас находился в туалете в углу второго этажа, это был женский туалет, но в штаб-квартире было мало женщин, и они были сосредоточены в основном в медицинском и исследовательском отделах. Практически никто на протяжении дня не пользовался женским туалетом на втором этаже.

За деревянной дверью одной из кабинок Чэн Ге мирно собирал пазл. Это была совершенно особенная головоломка; она состояла из разбитых разноцветных маленьких кубиков, встроенных в стену. В центре маленьких кубиков была вращающаяся ось. Единственный способ, которым они могли передвигаться по стене, это вращаться вокруг этой оси.

Вам нужно было не только продумать, куда поместить каждый блок. Вы также должны были учитывать его траекторию вращения, как избежать других блоков и так далее.

Эта нарочито оригинальная головоломка на стене наконец-то заставила задуматься маленького супергероя-головоломщика Чэн Ге. Он не мог дотянуться до самого высокого места, поэтому встал на сиденье унитаза, глядя немигающим взглядом. Снаружи казалось, что там никого нет.

Три деревянные двери в туалете были открыты под определенным углом. Когда кто-то входил, они отодвигали в сторону первую дверь, которая касалась тех, что были за ней, наполовину закрывая кабинку в углу, создавая необычное слепое пятно и отгораживая Чэн Ге, который был полностью погружен в свой собственный мир.

После того, как поисковая группа прошла мимо, прошло некоторое время, а затем мужчина, одетый в молочно-белую униформу, такую же, как у Сюэ Сяолу, вернулся, погладил Чэн Ге по голове и положил ему в карман горсть конфет. Затем он снял свою форму и отбросил ее в сторону. Под ней он был одет в обычную форму члена охраны подразделения RZ. Из штанины у него торчал пистолет. Он повернулся и ушел.

В тот момент дренажное отверстие под раковиной в туалете внезапно сдвинулось. Плитка на полу была сдвинута, и оттуда выбрался вонючий мужчина. Он был покрыт слоем чего-то неизвестного и выглядел как инопланетянин. Затем он снял свой слой «кожи», сморщил нос, затем отодвинул кожу и плитку пола.

Это был «Лу Дачэн», который «уменьшился» вдвое за две короткие недели, товарищ Су Цин, который превратился в русалку, обитающую в канализации.

Его шаги были абсолютно бесшумными. Он слегка приоткрыл наполовину заблокированную дверь и взглянул на Чэн Ге, на его лице появилось задумчивое выражение. Он поднял с пола молочно-белую униформу и завернулся в нее. Затем он очень бесстыдно достал горсть конфет из кармана Чэн Ге, понюхал, чтобы убедиться, что в них нет ничего необычного, затем развернул одну и бросил в рот, с хрустом разжевывая. Остальные он положил в карман.

Далее, Су Цин не пошел прямо в комнату Чэн Вэйчжи. Он провел целых две недели, скрываясь в штабе подразделения RZ. Он в основном выяснил обстановку комнаты, в которой остановился Чэн Вэйчжи.

Теперь Су Цин, как и Сюэ Сяолу, в тот момент, когда прозвенел сигнал тревоги, понял, что что-то не так.

«Утопия» в настоящее время все еще проводила эксперименты, и казалось, что им не удалось создать «идеальную Синюю Печать». Так почему же им обязательно нужно было убивать Чэн Вэйчжи? Если его собственные обстоятельства просочились по какому-то каналу, то «Утопия» должна была знать, что его система двойного ядра была в одиночку создана Чэн Вэйчжи. Если они убьют его, какую выгоду получит «Утопия»?

Кроме того... убив Чжао Ифэй и других выживших Серых Печатей, какую выгоду они получили?

Су Цин остановился как вкопанный — в этом действительно была выгода. Если бы они убили Чжао Ифэй, они могли бы заставить их считать само собой разумеющимся, что Чэн Вэйчжи был следующей целью.

Генерал Сюн докурил пачку сигарет, взял чашку чая, заложил одну руку за спину и сидел, безумно скучая. Как раз в этот момент член срочно развернутой группы реагирования, похожий на капитана, быстро подошел и дважды быстро постучал в дверь конференц-зала. “Генерал Сюн, здесь небезопасно. Капитан Ху просит вас передислоцироваться.”

Генерал Сюн поднял брови и посмотрел на него, оставаясь неподвижным, как стальной груз. “Почему Сяо Ху не пришел, чтобы сказать мне об этом лично?"

Этот капитан казался немного встревоженным. Он сделал шаг вперед. “Генерал...”

Выражение лица генерала Сюна похолодело. Двое охранников у двери немедленно шагнули вперед, преграждая мужчине путь. Генерал Сюн строго сказал: “Достаньте свои удостоверения!”

Он сказал это и в воздухе раздался свист. Во лбу капитана бесшумно появилось пулевое отверстие. Он чувствовал себя совершенно подавленным.

Подразделение охраны немедленно ворвалось в конференц-зал, плотно окружив генерала Сюна, образовав живой щит. Ближе всех к генералу Сюну был командир группы охраны с маленькими усиками. Он отдал четкий салют генералу Сюну. “Генерал, пожалуйста, передислоцируйтесь в безопасное место, сэр!”

Генерал Сюн серьезно посмотрел на труп на полу, затем тихо приказал: “Идем.”

Маленький усач очень естественно протянул руку, чтобы поддержать его. Именно тогда на лице генерала Сюна появилась немного странная улыбка. В мгновение ока, прежде чем маленький усач успел среагировать, несколько пистолетов, которые были направлены наружу, внезапно повернулись к его голове.

Капитан маленькие усики застыл. Генерал Сюн медленно выпил немного чая, затем испустил вздох, который мог эхом отдаваться по стропилам в течение трех дней. “Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз появлялся на публике, так что теперь все считают меня гниющим старым чудаком. Что же делать?”

По указанию генерала Сюна охранник достал из рукава маленького усача крошечный шприц.

Глава 45 - Планы A и B (Часть 2)

Генерал Сюн достал еще одну сигарету и посмотрел мимо двух охранников на захваченного маленького усача. “Ваш доктор Чжэн все еще в добром здравии?”

Когда он произнес это предложение, его тон был безразличным, как будто он просто лениво болтал. Но по какой-то причине на лице маленького усача появилось разъяренное выражение, как будто генерал Сюн не вел светскую беседу, а сделал оскорбительное замечание о женщине-старейшине его семьи.

Генерал Сюн запоздало кивнул. “О, я понимаю. Похоже, что здоровье доктора Чжэна совсем плохое.”

Он поднял немного меланхоличный взгляд, выпустил очень замысловатое кольцо дыма, медленно и печально сказав: “Ах, мы все старые. Посмотри на меня, потом посмотри на Чжэн Цинхуа. Мы оба — солнце около восьми или девяти вечера - мы пересекли часовой пояс всей страны, но еще не вышли на пенсию и не отправились отдыхать. Что хорошего в последней борьбе?”

Члены подразделения RZ были хорошо обучены. Каждый стоял рядом с деревянным выражением лица, одни держали наготове оружие, а другие держали пленника, не обращая внимания на слова генерала Сюна.

Генерал Сюн все еще чувствовал, что он не высказался от всего сердца, поэтому, хлопнув по плечу молодого охранника, нервно держащего пистолет рядом с ним, он сказал: “Послушай, этот Чжэн Цинхуа, я всегда думал, что ему нравится устанавливать правила для других, но он не подходит для того, чтобы быть учителем. Я сказал ему это так давно. Но он не слушал; он настаивал на том, чтобы быть духовным наставником для толпы молодых людей. И каков был результат?”

Молодой охранник не знал, что сказать. Он мог отвлечь только часть своего внимания. Все еще держа оружие в руке, он приготовился с уважением выслушать поучительные замечания старого генерала: “Результатом было то, что он воспитал толпу глупых детей, которые ничего не могут делать, кроме как предаваться фантазиям. Их собственные матери не узнали бы их! Ах!”

По какой-то причине показалось, что после того, как он заговорил, кто-то невдалеке хихикнул. Это напугало внешний слой охранников, заставив их нервничать в течение долгого времени.

Человек, который случайно засмеялся, на самом деле был Су Цином. Он где-то откопал старое пальто кирпичного цвета. Завернувшись в него, он цеплялся за окно, как большой геккон, и, казалось, растворился на заднем плане.

Он последовал за человеком, который переодевался в туалете, неожиданно последовав за ним до самого конференц-зала наверху. Он собственными глазами видел, как этот человек расправился с членом команды, который поспешно пришел посоветовать, генералу Сюну передислоцироваться.

Су Цин был немного озадачен, было бы подозрительно, если бы кто-то покинул свой пост в таких напряженных обстоятельствах и пришел в конференц-зал. Су Цин наблюдал за происходящим холодным взглядом стороннего наблюдателя. С того момента, как в штаб-квартире подразделения RZ прозвучал сигнал тревоги, основной персонал, персонал реагирования, охрана и сотрудники всех других отделов строго следовали инструкциям.

Там, где существовал серьезный вопрос, касающийся Национальной Безопасности, в такое сложное время демонстрация малейшего подозрительного поведения могла привести к катастрофе для них и других. Рассуждая здраво, как мог найтись такой чудак, который так смело, ворвался бы в конференц-зал?

Су Цин, придерживаясь циничной точки зрения, считая, что у этого человека были дурные намерения.

Он нахмурился. Если перевести все дело на простой язык, то это было так: «Один человек с плохими намерениями был застрелен на глазах у других людей с плохими намерениями. Затем другой человек с плохими намерениями попытался воспользоваться суматохой, чтобы избавиться от старого генерала.»

Пока он пытался разобраться во всем этом деле, он внезапно услышал громкий звук. Су Цин чуть не свалился со стены. Он был поражен. Он повис там и внимательно посмотрел, оказалось, что после того, как был разоблачен третий человек с плохими намерениями, он «самоликвидировался».

Это не было старомодным приемом ближневосточных террористов прошлого, надеть динамит и броситься к цели, превратив себя в бомбу на ножках. По сравнению с теми «революционными мучениками», эта бомба-человек была явно в более современном стиле; средства переноски были более удобными.

Потому что он взорвался изнутри.

Взрывом была поднята плитка на полу, и в стене конференц-зала образовалась большая дыра, но, каким-то чудом, никто не пострадал.

В тот момент, когда произошел взрыв, огромный прозрачный щит внезапно поднялся с пола. Некоторые из охранников не ожидали этого и в панике «захватили» своим оружием прозрачный щит. Затем, в мгновение ока, щит достиг потолка конференц-зала, прочно поддерживая помещение и ограничивая масштабы ущерба от взрыва.

Су Цин восхищенно прищелкнул языком — теперь это стандарт развитой страны. Он вдруг обнаружил, что в этом подразделении RZ действительно было слишком много хороших вещей.

Большая часть мужчин проявляет интерес к технике с самого раннего возраста. Су Цин был таким же. Он наблюдал за этим с почти невыносимым зудом, затем посмотрел вниз на себя и мгновенно почувствовал, как на него наваливается грусть.

Затем он внезапно заметил, что второй «человек с плохими намерениями», тот, кто стрелял из пистолета, двигался. Номер 2 стоял в самом дальнем углу. Прежде чем остальные оправились от последствий взрыва бомбы и появившегося из ниоткуда защитного щита, он повернулся и ушел так, что никто этого не заметил.

У Су Цина появилась идея. Не задумываясь об этом, он сразу же последовал за номером 2.

Сразу после того, как он ушел, генерал Сюн затянулся сигаретой и посмотрел на место, где находился Су Цин, на его лице появилось задумчивое выражение. Звук взрыва встревожил многих людей. Цинь Ло была первой, кто прибыл с подкреплением. Через мгновение пришел и Ху Бугуй. Но он не пошел туда, чтобы разобраться. Он только смотрел на генерала Сюна издалека.

Он увидел, как генерал Сюн расправил перепонку между большим и указательным пальцами левой руки, прижал указательный и большой пальцы правой руки соответственно к кончику и второму суставу указательного пальца левой руки и прижал кончик большого пальца левой руки к основанию большого пальца правой руки. Это было похоже на английскую заглавную букву «B».

Ху Бугуй кивнул и ушел широкими шагами.

Су Цин не видел этих маленьких жестов. Он увернулся от мониторов безопасности и сигнализации штаб-квартиры подразделения RZ вместе с человеком, которого он преследовал, двигаясь очень быстро. Затем он стоял в стороне и наблюдал, как человек, за которым он следовал, подражал ему, ныряя в канализацию.

Су Цину хотелось плакать. Его обоняние было гораздо более чувствительным, чем у обычного человека. Он довольно долго провел под землей. Теперь ему казалось, что даже воздух вокруг него пахнет гнилью. Несмотря на то, что он не был, одержим чистотой, он также не был одержим грязью. Он действительно не хотел заново переживать свой прошлый опыт.

Но человек, за которым он следил, бросился прямо в воду и не подавал никаких признаков того, что выйдет в ближайшее время. Су Цин некоторое время наблюдал за этим местом, скрываясь при этом от нескольких поисковых групп, а затем, наконец, решил отдать свою жизнь за революцию. Скрежеща зубами и топая ногами, он протиснулся вслед за ним.

В это время из вражеских агентов, спрятавшихся в штаб-квартире и выпрыгнувших наружу, четверо были застрелены мобильными поисковыми группами, а один самоликвидировался. Работа на месте подходила к концу. Чэн Ге тоже был найден. После того, как он собрал огромную и сложную головоломку, он почувствовал голод, поэтому вышел из туалета.

Суета заняла полдня. Основные члены подразделения RZ и генерал Сюн вместе отправились в конференц-зал аварийного резерва.

Только после этого Ху Бугуй достал большую сумку для документов. “В последнее время мы получили значительную внутреннюю информацию по различным каналам.”

В сумке для документов были аудиозаписи и листки бумаги, даже видео. Все содержание сводилось к одному предложению: следующая цель - Номер 4.

Ху Бугуй отложил в сторону записывающее устройство, которое Су Цин дал ему, сплел пальцы вместе и положил локти на стол. Цинь Ло сразу же продолжила. “Я понимаю. Помимо записывающего устройства, которое я получила на улице в тот день, другая информация включает данные только об «убийстве Номера 4».”

После того, как она сказала это, Цинь Ло поняла, что на самом деле говорила вслух, несмотря на то, что все сидящие там были ей знакомы, она все равно неудержимо покраснела.

Фан Сю покачал головой, думая, что если бы у нее не было социофобии, эта его коллега была бы быстро соображающим гением.

Ху Бугуй сказал: “До этого момента мы не получали никакой ценной информации о Су Цине, и я надеюсь, что то же самое относится и к другой стороне. Они вряд ли ожидали, что Су Цин вмешается в это дело. Или, скорее, даже если бы они предвидели это, им было бы трудно оценить, как он вмешается.”

Генерал Сюн причмокнул губами и сел немного прямее, глядя на Ху Бугуя прищуренными глазами. Его очень интересовала тема «Су Цина».

Фан Сю нахмурился. “Тогда, если мы предположим, что информация на последнем записывающем устройстве является наиболее точной, другими словами, что «убийство Номера 4» — это информация, наиболее близкая к истине, в то время как остальное было в какой-то степени распространено, чтобы обмануть нас...”

Ху Бугуй покачал головой. “Мы не можем сказать, что это было распространено специально. Они могли предвидеть, что у нас будут свои информаторы и сотрудники разведки. Так что «Номер 4 - это цель» - точная информация. То что было скрыто, так это важнейшая информация об «убийстве Номера 4».”

В этот момент, поскольку никто из присутствующих не был глуп, они сразу поняли — если Чэн Вэйчжи был Номером 4, его убийство действительно было бы большой потерей. Генерал Сюн принял это безразлично, многозначительно кивнув головой. “Жизнь интеллектуала стоит больше, чем жизнь грубых и готовых на все парней вроде нас, которые умеют только держать оружие. Итак, говорят, что наука и техника - это производительная сила номер один. Сяо Ху, подумай о том, чтобы найти время на следующей неделе, чтобы организовать урок для наших товарищей с этой конкретной темой.”

Ху Бугуй просто проигнорировал его. “Смерть Номера 3, Чжао Ифэй, и исчезновение Чэн Ге - это их дымовые завесы.”

“И истинной целью был генерал Сюн?” - Сюй Ру Чун поправил очки, запоздало спохватившись.

Ху Бугуй не ответил, только достал что-то еще из сумки с документами.

Су Цин прождал в канализации, похожей на газовую камеру, целый день и ночь, прежде чем необычайно терпеливый дорогой друг начал двигаться. Это было раннее утро. Штаб подразделения RZ уже возобновил нормальную работу. Даже охрана Чэн Вэйчжи значительно расслабилась.

Человеческая фигура крадучись приблизилась к VIP-залу на шестом этаже. Его рука была засунута в карман, нажимая на маленький инструмент. Погасли волны определенной частоты. Охранники у двери Чэн Вэйчжи бесшумно упали, и экран монитора безопасности тут же сломался.

Это было именно то время, когда люди был наиболее утомлены.

Весь его путь был гладким и беспрепятственным. Но как раз в тот момент, когда он легко открыл дверь в комнату Чэн Вэйчжи и собирался войти, он вдруг почувствовал, что что-то не так, всё казалось слишком простым.

Во время его минутного колебания снова раздался резкий сигнал пожарной тревоги — злой Су Цин воткнул зажженный окурок в датчик сигнализации.

Место «пожара» было немедленно оцеплено. Затем Су Цин повернулся и побежал. Он сломал выключатель на двери с электроприводом, ведущей к аварийному выходу, полностью перекрыв путь. Он взял огнетушитель, натянул на лицо маску, и затем тихо скользнул вдоль стены.

Дверь в комнату Чэн Вэйчжи открылась сама по себе, показав черное дуло пистолета внутри. Скрытый агент, которого испугала пожарная тревога — назовем его скорее Хэ Юнкан, отступил на шаг, когда дуло пистолета коснулось его головы, медленно подняв руки, но одна из его рук была сжата в кулак.

Су Цин также медленно отступил и отложил огнетушитель в сторону, думая, что на этот раз подготовка подразделения RZ была довольно впечатляющей.

Когда он последовал за этим последним скрытым агентом в канализацию, он понял, что у «Утопии» были дополнительные, запасные планы А и В. У каждого человека было задание для выполнения; каждый человек был прикрытием. Так называемым Номером 4 были и генерал Сюн, и Чэн Вэйчжи.

Он немного волновался, но оказалось, что его опасения были беспочвенны. Су Цин молча улыбнулся в насмешке над собой, обнаружив, что недооценил этого невезучего дьявола Ху Бугуя.

Фан Сю холодно сказал: “Разожми свою руку. Покажи её.”

Послышался звук шагов. Аварийный выход, который Су Цин запечатал, чтобы человек не смог убежать, был открыт вручную, и появилась Цинь Ло, ведущая людей с другой стороны.

На лице Хэ Юнкана появилась странная улыбка. Он раскрыл ладонь. Зрачки Фан Сю сразу сузились: он держал коричневый инструмент размером с большой палец.

Хэ Юнкан тихо сказал: “Волны - это чудесная вещь. Некоторые могут лишить людей сознания, а некоторые могут убить их. Они могут даже войти в резонанс с человеческим телом, мгновенно разрушая все внутренние органы. Это чувство... бах.”

Фан Сю поднял дуло своего пистолета, его лицевые мышцы напряглись.

Но Хэ Юнкан даже не взглянул на него. “Раз, два, три… Здесь присутствует более двадцати элитных сотрудников. Я думаю, это того стоит. Мы...”

Казалось, он вот-вот вздохнет от волнения. Именно тогда, когда все смотрели, произошла внезапная перемена.

Запястье Хэ Юнкана было пробито, и инструмент, создающий волны, упал и был быстро пойман остроглазым и ловким Фань Сю. Цинь Ло безупречно сотрудничала с ним, ударив Хэ Юнкана прикладом по голове и отправив его в нокаут. “Немедленно наденьте на него магнитный жилет, не дайте чипу внутри него взорваться.”

Затем она посмотрела вниз и ясно увидела то, что пронзило запястье Хэ Юнкана. Это была конфета.

Цинь Ло и Фан Сю беспомощно посмотрели друг на друга. Фан Сю кивнул и тихо сказал: “Проверьте все выходы и окна. Ищите.”

Они обыскали весь шестой этаж сверху донизу и все равно вернулись с пустыми руками. Наконец, когда рассвело, Цинь Ло и Фан Сю, не имея другого выхода, ушли со своими людьми.

Затем кто-то вышел из чрезвычайно реалистичного образа охранника, который был «снят» в самом начале. За такое короткое время он каким-то образом незаметно замаскировался.

Су Цин откинул в сторону, прикрывавшую его униформу, улыбнулся и тихо прокрался в «комнату Чэн Вэйчжи», думая, что он может уйти в отставку после получения награды. Он планировал изменить свой метод. Опасность для Чэн Вэйчжи была устранена, и он, несомненно, покинет штаб-квартиру подразделения RZ в течение определенного периода времени. Он решил побыть на халяву у старого профессора несколько дней, а затем уехать вместе с ним. Коэффициент безопасности был выше, и он мог бы предаться воспоминаниям о былых временах со старым другом.

Но когда он вошел, Су Цин обнаружил, что внутри его уже кто-то ждет.

Глава 46 - Первая конфронтация

Ху Бугуй медленно поднял голову. Их глаза встретились, и Су Цин сразу покрылся холодным потом, подумав: «Ублюдок, неужели Бог снова за свое? Почему этот великий Будда должен быть здесь?»

Он проник в его штаб-квартиру и был пойман с поличным. За свою трехлетнюю карьеру мошенника он никогда не сталкивался с подобным. В одно мгновение бесчисленные беспорядочные мысли пронеслись в голове Су Цина. Затем его профессиональные качества позволили ему сориентироваться в кратчайшие сроки: он встал по стойке смирно, отдал честь и, полагаясь на форму, которую он подобрал, правильно сказал: “Докладываю!”

Что касается возможности того, что Ху Бугуй уже узнал его, то эта мысль не приходила Су Цину в голову.

С одной стороны, он все еще был одет в тощую версию внешности Лу Дачэна. С другой стороны, подумал он, прошло столько времени, и было бесчисленное количество дел, которыми капитан Ху занимался каждый день, как он мог помнить такую незначительную фигуру, как он?

Но даже если он не помнил его, как он должен был теперь объяснить свое внезапное появление в комнате Чэн Вэйчжи? У Су Цина от этого немного болела голова. Он боялся, что Ху Бугуй просто примет его за вражеского агента и поступит с ним так же, как поступили с маленьким усачом. Тогда это дело стало бы довольно запутанным.

Но Ху Бугуй не стал сразу же яростно выхватывать пистолет, как Фан Сю. Он неподвижно сидел на матерчатом диване в гостиной Чэн Вэйчжи, спокойно глядя на него. Выражение его глаз заставило Су Цина почувствовать себя так, словно на его лице распустился цветок.

Су Цин сосредоточился и сказал с несравненным бесстыдством: “Докладываю капитану Ху, этот этаж уже был обыскан. Генерал Сюн послал меня сказать вас, чтобы вы спустились.”

Выражение лица Ху Бугуя стало немного сложным. Вглядевшись в лицо этого профессионального мошенника, он обнаружил, что своим собственным зрением не может найти ни одного недочета. Это было так, как будто Су Цин, естественно, упускал нить под названием «чувство вины». Выражение его лица не изменялось, и сердце не билось быстрее, когда он врал.

Ху Бугуй подумал, что если бы он не знал заранее, то действительно подумал бы, что человек перед ним с его несколько знакомым, но и несколько странным лицом на самом деле был одним из обычных охранников штаб-квартиры. Он не мог удержаться от размышлений о том, в какой форме сейчас находится этот человек.

Су Цин обнаружил, что почтенные ягодицы Ху Бугуя все еще неподвижно находились на диване, и внутренне заворчал, но на его лице отразилось совершенное замешательство. Он с сомнением спросил: “Что случилось, капитан Ху? Есть какие-то проблемы?”

Рот Ху Бугуя, который, кроме того, что отдавал приказы, практически весь день не произносил ни одного лишнего слова, внезапно приподнялся в уголках, почти создавая впечатление «он улыбается мне».

Черты его лица были резко очерчены и довольно красивы. Он должен был быть очень красивым, когда улыбался. Но по какой-то причине, когда Су Цин соединил «Капитан Ху» и «улыбающийся», в его сердце спонтанно возник великий ужас.

Волосы на его затылке встали дыбом один за другим и закричали — «ты не можешь оставаться здесь надолго».

Поэтому он продолжил: “Генерал Сюн сказал, чтобы вы спустились в течение пяти минут. Если вам все еще что-то нужно, я спущусь и доложу. Пожалуйста, действуйте быстро.”

Су Цин контролировал скорость своей речи, изо всех сил стараясь не показывать своего нетерпения. Сказав это, он очень точно слегка щелкнул каблуками. Выполнив все движения, он повернулся и неторопливо направился к выходу. Его плечи и спина были очень прямыми, его стройное тело высоким и прямым, он действительно выглядел как профессиональный солдат.

В тот момент, когда он положил руку на дверную ручку, Ху Бугуй наконец заговорил. Казалось, ему тоже было не по себе, как будто он не знал, как правильно подбирать слова. Довольно сухо он тихо сказал: “Су Цин, я не видел тебя много лет. Как у тебя дела?”

Су Цин, стоя к нему спиной, продолжал держать руку на дверной ручке. Он замер.

После долгой паузы Су Цин слегка рассмеялся и медленно поднял руки. Одним этим жестом язык его тела чудесным образом изменился. Его плечи лишь чуть-чуть ссутулились, и эта солдатская выправка сразу же исчезла.

Затем он обернулся, и Ху Бугуй обнаружил, что улыбка этого человека изменилась.

Раньше Су Цин улыбался, когда хотел улыбнуться, и злился, когда был зол. Его красивые черты были особенно живыми, с безрассудством, свойственным молодости. Но человек, стоявший перед ним, теперь беззвучно улыбался. Сначала его глаза изогнулись, затем уголки губ постепенно приподнялись, как будто с каким-то глубоким смыслом. Его брови немного приподнялись, открывая пристальный взгляд его прищуренных глаз. Он спокойно смотрел на любого, кто стоял перед ним.

Су Цин снял свою кепку и держал ее в руке. Он снял накладные брови, затем снял с век что-то полупрозрачное и несколько раз вытер рукавом. Морщины исчезли. Брови и прищуренные маленькие глазки сразу же приняли свой первоначальный вид. Он также оторвал бороду, приклеенную вокруг его губ, и пару раз небрежно потер лицо. В некоторых местах появился первоначальный цвет его кожи. Его лицо выглядело чрезвычайно красочным.

“Извини, похоже, сегодня я провалился.”, - небрежно сказал этот мошенник. Затем он поднял большой палец вверх. “Капитан Ху действительно суперзвезда. Ты действительно все еще помнишь меня… Не горя о том, что ты вспомнил меня, ты даже узнал меня. Только ты мог бы это сделать. Обычный человек определенно не смог бы этого сделать.”

Ху Бугуй пристально посмотрел на него и внезапно обнаружил, что его эмоции были в еще большем смятении, чем он себе представлял. Он подумал: «Как я мог забыть?» Время и память вскоре запечатлели этого человека в его сердце. Когда он закрывал глаза, то увидел его прежний облик.

Он услышал, как Су Цин продолжил: “Ну, тогда, видите ли, сэр, я просто вмешивалась, не зная, что делаю. Небрежное нападение на государственный орган было ошибкой с моей стороны, но разве у нас обоих не одна и та же цель? Капитан Ху, нас можно назвать старыми друзьями. Небеса знают, земля знает, мы с тобой знаем — отпусти меня. Когда я вернусь домой, я буду каждый день воскуривать для тебя благовония, и в следующей жизни я отплачу тебе за твою великую доброту, даже если мне придется работать как скотине на ферме.”

Бормоча что-то, он взглянул на дверь, потер руки, а затем нагло и подобострастно сказал: “В любом случае, я вижу, что вы все очень заняты. Не ставьте под сомнение эффективность работы каждого из них из-за меня. Я, я тихо пришел, и я тихо уйду...”

Ху Бугуй услышал слово «уйду», и ему показалось, что в его теле сработал какой-то механизм. Он тут же спрыгнул с дивана и схватил Су Цина за плечо. “Ты не можешь уйти!”

Су Цин почувствовал, что его желчный пузырь лопнул, вызвав горечь. “Брат, клянусь, я действительно не нарочно устраивал беспорядки. Я знаю, что военные объекты нельзя осквернять, но, послушай...”

Рука Ху Бугуя, сжимавшая его плечо, медленно расслабилась и слегка опустилась вниз, прижимаясь к его лопатке, как бы обнимая его. Но его лицо было очень напряженным. Он не знал, как заставить Су Цина понять его. Он долго сдерживался, пока его легкие чуть не лопнули, затем, запинаясь, выплюнул: “Не уходи. Я потратил три года на твои поиски. Раз уж ты вернулся, оставайся.”

Су Цин сухо рассмеялся. “Капитан Ху, этот тон и эти действия слишком легко понять неправильно.”

Ху Бугуй только пристально посмотрел на него. Он не отпустил его, но и ничего не объяснил. Некоторое время он молчал, а затем повторил: “Останься.”

Су Цин слегка нахмурился. Он не знал, что это было. Он отступил всего на полшага, увернувшись от руки Ху Бугуя. Но Ху Бугуй схватил его за руку. Он не издал ни звука, ничего не объяснил и не отпустил, только смотрел прямо на него.

В этот момент из угла комнаты внезапно донесся голос Лу Цинбая. Просто умирающий от желания устроить неприятности, он сказал: “Капитан Ху, просто наденьте какие-нибудь ограничивающие силу наручники и пристегните его к себе.”

Сюй Ру Чун сказал: “Мы только что получили новый связующий шнур со слабым электрическим током. Его нельзя открыть силой. Если хотите, я могу принести один.”

Ху Бугуй полностью проигнорировал этих двух болтунов. Потянув Су Цина одной рукой, он другой открыл дверь Чэн Вэйчжи и вытащил его наружу. Он повернул налево и прошел две комнаты. Су Цин заметил, что на дверной табличке было написано его имя. Он был немного сбит с толку.

Ху Бугуй сказал: “На дверях установлено распознавание отпечатков пальцев. Иди вперед и открой её.”

Су Цин мгновенно автоматически попятился, но, к сожалению, Ху Бугуй крепко держал его. “Капитан Ху, действительно не нужно быть таким вежливым, я пойду и найду отель, правда, выделив отдельную комнату только для меня...”

Ху Бугуй твердо сказал: “Когда ты был в больнице три года назад, я выделил для тебя эту комнату. Но прежде чем я успел тебе сказать, ты ушел.”

Су Цин сказал: “Спасибо, спасибо. Моя благодарность Партии и народу за их заботу и заботу обо мне. Я сейчас расплачусь от благодарности, правда.”

Пока он говорил это, его глаза бегали по сторонам, и он безостановочно отступал. Ху Бугуй поднял его руку и прижал ее к системе распознавания отпечатков пальцев двери. Раздался щелчок, и дверь открылась. Су Цин поднял глаза и застыл.

Планировка комнаты выглядела знакомой. Он долго стоял у двери в оцепенении, прежде чем понял, что она похожа на комнату его детства. Даже деревянная гитара в углу, была там, она была со времен средней школы, когда его единственный раз оценили как отличника. Его отец был вне себя от радости и подарил её ему в качестве награды, хотя в то время школа внезапно провела обнадеживающий педагогический эксперимент, в результате которого более половины класса стали отличниками.

Ху Бугуй тихо сказал: “Пока мы искали тебя, мы следили за твоим домом, хотя ты так и не вернулся. Я попросил Фан Сю сделать несколько снимков твоей комнаты и принести их, а затем обустроил ее в соответствии с ними, чтобы она была готова, если ты когда-нибудь вернешься погостить.”

Су Цин молчал.

Ху Бугуй молчал вместе с ним. После долгой паузы он снова, несколько умоляющим тоном, сказал: “Вернись. Не уходи.”

Он стоял позади Су Цина, его грудь почти прижималась к его спине. Он говорил очень тихо, его голос снова и снова ударял по барабанным перепонкам Су Цина. На мгновение что-то похожее на пульсацию действительно поднялось в сердце Су Цина, но это было только на мгновение. Он знал, что слишком долго находился в бегах. Его уже давно ничто не трогало.

Спустя долгое время Су Цин опустил глаза и очень слабо кивнул.

Ху Бугуй почувствовал, как на его сердце внезапно упал большой камень. Он чуть не обезумел от радости. “Электричество и горячая вода в комнате не были отключены. Она готова к заселению.”

Су Цин повернулся, чтобы посмотреть на него. Как только их глаза встретились, Ху Бугуй не смог удержаться и отпустил его. Он сделал полшага назад и немного неестественно сказал: “Взгляни и посмотри, не нужно ли тебе чего-нибудь еще.”

Подумав об этом, Су Цин сказал: “Сначала я просто приму душ. Я пахну, как канализация. Кроме того, есть ли что-нибудь поесть? Я умираю с голоду. Хех, это место довольно большое.”

Ху Бугуй смотрел, как он входит, но не последовал за ним. Он слегка нахмурился, как будто сомневаясь, затем снова спросил: “Ты ведь не уйдешь, верно?”

Су Цин помахал рукой и одарил его особенно искренней улыбкой. “Было бы невежливо отказаться.”

Ху Бугуй опустил глаза, помолчал, а затем сказал: “В шкафу есть чистая одежда.”

Прежде чем он закончил говорить, Су Цин уже очень фамильярно вел себя, в конце концов, это была комната, в которой он «жил раньше». Затем, совсем не церемонясь, он сказал Ху Бугую: “Спасибо, капитан Ху, закройте за собой дверь, когда будете уходить.”

Затем он бросился в ванную, как будто не мог дождаться.

Дверь ванной закрылась перед глазами Ху Бугуя. Ху Бугуй глубоко вздохнул, а затем выдохнул, как вздох. Он несколько устало прислонился к дверному косяку рядом с собой. Он совсем не выглядел счастливым.

Генерал Сюн предупредил его, что если Су Цин, после тщательного рассмотрения, действительно решит остаться, первое, что он скажет, определенно будет касаться ребенка, которого он забрал. Если он этого не скажет, значит, он лгал.

Послышался шум воды. Ху Бугуй подумал, что с того момента, как он увидел Су Цина, он не сказал ему ни единого слова правды.

Глава 47 - Дверь

Жизнь каждого человека подобна реке. Её верховья подобны каплям воды, стекающим с покрытого снегом ледника, медленно собирающимся в ручеек, несущий воздух высокогорья, проходящий через горные хребты и равнины. То быстрая, то медленная, то останавливающаяся, то начинающаяся, принося с собой частицы пород и песок. Её средние течения становятся мутными и яростными; затем, по мере того, как она течет дальше, эта ярость иссякает, и она проходит через города, структурируясь их шумом, становясь спокойной и безмолвной.

Пока, наконец, она не достигнет своего конца в великом море, которое соединяется с голубым небом, простираясь так далеко, насколько может видеть глаз.

Речной Бог встречается с Северным морем, комично обнажая малость перед лицом величия, отныне подходя к концу, но в то же время отныне начинается; колесо совершает полный круг, продолжаясь вечно.

Небо и земля - это пристанища всех живых существ; время - это пребывание сотен поколений.

И наши мимолетные жизни подобны снам; как долго может длиться счастье?

Каждый человек, глядя на другого человека, видит лишь краткий отрезок его жизни. Кто знает, как далеко он зайдет, когда ты снова повернешься, чтобы посмотреть? Кажется, что один человек никогда не сможет по-настоящему понять другого человека, если он не изогнет свою собственную жизнь дугой, не подстроится под тот же темп, что и этот другой человек, от рождения до смерти, не расставаясь ни на мгновение.

Но насколько это будет сложно? Старая поговорка гласит, что «книгу нельзя унести за тысячу лиг»; в долгой и холодной дороге даже блокнот толщиной в полдюйма - это ноша, которую можно по неосторожности упустить или потерять, не говоря уже о том, чтобы пройти путь длиной в несколько десятилетий, взяв с собой другого человека.

Ху Бугуй тихо прислонился к дверному косяку комнаты Су Цина, отделенный от него дверью в ванную. Ни один из них не понимал другого.

Су Цин не понимал, почему Ху Бугуй настаивал на том, чтобы он остался. Он думал, что если подразделение RZ было высококачественной государственной продукцией, то он сам был поддельным мобильным телефоном «Notorola». Хотя он функционировал, он не совсем подходил для того, чтобы появляться на виду у публики. Но у него также не было чувства неполноценности; работа революции не делала различий между высокими и низкими. У элитных товаров был свой элитный рынок, а у контрафактных товаров были свои преимущества. Он думал, что даже по сравнению с правительственной группой суперзвезд его все равно можно считать специалистом в своем искусстве и профессии.

Они могли бы сотрудничать, но было бы очень жалко оставаться здесь круглый год.

Как мог рыбий глаз сойти за жемчужину?

Су Цин посмотрел на супер роскошную ванную, полную пара, и подумал, что это действительно хорошее место. Хотя это и не было равносильно коррупционному богатству, по крайней мере, оно достигло уровня развитой страны. Это заставило опустившегося Су Цина, вылезшего из канализации, почувствовать себя парящим бессмертным. Но каким бы комфортным это ни было, какое это имело значение?

Как только он подумал об огромной организации в штабе подразделения RZ, скрупулезном и методичном военном персонале, начальниках, время от времени приходящих отдавать приказы, и непрерывном «служении людям», он просто почувствовал, распространяющуюся боль от живота до яиц.

Сначала, когда он взял Ту Туту и покинул лечебный центр подразделения RZ, он, вероятно, испытывал легкий приступ досады, хотя скорее умер бы, чем признал это, и лицемерно изображал великодушие. Но теперь Су Цин думал, что в том, как он жил, не было ничего плохого. Он даже выработал своего рода объективную точку зрения и мог отстраненно наблюдать за своей собственной хаотичной жизнью.

Сегодня по фамилии Чжао, завтра по фамилии Цянь — он просмотрел Книгу Фамилий страницу за страницей, блуждая по всем уголкам городов и сельской местности, но не оставил ни следа. Разрезать удостоверение личности было все равно, что задушить человека. Когда он понимал, что этим человеком был он сам, у него возникало чувство, приближающееся к извращенному удовольствию.

Это были его вчерашние дни. Используя этот метод, чтобы отречься от вчерашнего дня, как будто не было необходимости оглядываться назад, а, следовательно, не было никаких воспоминаний. Без памяти у него не было корней. Он был подобен духу, парящему в воздухе. Никто не мог поймать его, никто не мог вычислить его, и никто не мог причинить ему вреда. Таким образом, он чувствовал себя в безопасности и непринужденно.

Все организации были подобны талисманам контроля, доставляя ему бесконечную головную боль.

Возможно, Су Цин сам не понимал, почему он был так против, оставаться в подразделении RZ. Потому что в другом месте он был «Ли Мэном», он был «Лу Дачэном», он был «Су Цзе Чэном». Даже если бы он сменил свое имя на Су Укун, ни один Будда Татхагата не пришел бы просто так, чтобы запечатать его под Горой Пяти Стихий. Но в Подразделении RZ он мог быть только Су Цином.

В год, когда ему исполнилось двадцать четыре, он был втянут в чудовищный и пестрый мир. Он жил один раз и однажды умер, как та глупая птица, зависшая над пропастью, которая не осмеливалась взлететь, осмелясь только спрыгнуть вниз. В тот момент, когда он увидел Ху Бугуя, он автоматически вышел из состояния «Лу Дачэн» и вернулся к своему первоначальному облику.

Как демон-лиса, наткнувшийся на зеркало, раскрывающее чудовище, и вынужденный вернуться к своей истинной форме.

Но в тот момент он не думал так много и так глубоко. Он только думал, что присутствие Ху Бугуя было слишком сильным и заставляло его чувствовать себя неуютно. Итак, среди всего этого пара этот профессиональный мошенник упорно продолжал думать, что ему нужно бежать; если бы он не бежал, он чувствовал бы себя так, как если бы собрал для себя целую машину отцов!

Когда Су Цин привел себя в порядок, придав себе подобающий человеческий вид, и вышел из ванной, он обнаружил, что Ху Бугуй все еще стоит прямо у двери в своей прежней позе, как будто он был дверным богом.

Ху Бугуй посмотрел на него и увидел, что Су Цин был лишь слегка закутан в халат с расстегнутым до основания груди воротником, что было серьезным нарушением приличий. Поэтому он отвел глаза и серьезно сказал: “Иди переодевайся, я отведу тебя перекусить. Генерал Сюн и другие хотят встретиться с тобой.”

Су Цин остановился как вкопанный. “Есть ли питательные капсулы?”

Ху Бугуй сразу же наклонился и достал маленькую баночку из шкафчика рядом с собой. Он внимательно прочитал инструкцию и дату на ней, затем положил её на кофейный столик перед Су Цином. Затем, оказав превосходное обслуживание, он налил ему стакан воды. После этого он осторожно поинтересовался его намерениями: “Позже…ты придешь поесть с остальными?”

Су Цин положил в рот капсулу. На его лице появилась легкая усталость. “Что, у тебя есть срочное дело, капитан Ху?”

Ху Бугуй покачал головой.

Су Цин проглотил капсулу и зевнул, протирая глаза. “Тогда давай поговорим об этом завтра, хорошо? Прошло много времени с тех пор, как я осмеливался поспать по-настоящему. Я только немного расслабился и почувствовал, что мои кости разваливаются... хааа... на части.”

Его невнятный голос перешел в еще один зевок. Он казался таким сонным, что едва мог держать глаза открытыми.

Выражение лица Ху Бугуя поникло, генерал Сюн сказал, что для такого человека, как Су Цин, умение управлять своим окружением, это то, на что он полагается, чтобы выжить. Его внешняя гладкость была основана на его чрезмерной чувствительности к окружающей среде. Если он хотел остаться где-то на некоторое время, он делал все, что в его силах, чтобы слиться с толпой, активно записывал маршруты и пытался завязать разговор с каждым человеком, чтобы получить как можно больше информации.

Напротив, если он не делал этого активно, значит, он не планировал оставаться. Он собирался отступить.

Так что Ху Бугуй ничего не сказал. Он кивнул. Он встал и сразу же вышел. Он даже закрыл за собой дверь. Только тогда Су Цин увидел, что к задней стенке двери приклеен листок бумаги с написанным на нем тщательным анализом того, куда он должен пойти, чтобы найти то, что ему нужно.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что текст написан от руки, но очень аккуратно, как обычный печатный шрифт, скрупулезно точный. Даже межстрочный интервал был почти одинаковым.

Су Цин подошел ближе, чтобы посмотреть, и внезапная дикая догадка возникла у него в голове. Он подумал: «Ху Бугуй не мог этого написать, не так ли?» Он чувствовал себя очень странно, точно бездомная собака, внезапно получившая обращение домашнего любимца, подобранная благоухающей духами богатой женщиной и доставленная в элитное поместье, с которой обращались как с единственным сыном, настолько ошеломленный неожиданной милостью, что он не знал, что делать.

Человек, который, как он думал, давно забыл его, безостановочно искал его местонахождение в течение трех лет, даже смог узнать его с первого взгляда при таких обстоятельствах после этих трех лет и оставил для него комнату — это не могло быть подделкой, Су Цин мог сказать это. Вещи и еда здесь были в соответствии с его стандартами, и в любом случае, такой человек, как Ху Бугуй, не стал бы притворяться. Этот человек был похож на большой, твердый камень, который оставит вмятину везде, куда бы вы его ни бросили. Он провел всю свою жизнь, шагая вперед без колебаний; ему не нужно было обходить препятствия стороной.

Су Цин вздохнул и скрестил руки на груди, отводя взгляд. Он почувствовал смешанную эмоцию неловкости, печали, смущения, благодарности и беспомощного замешательства, болезненно застрявшую в его груди.

Если ваш желудок привык к лапше с соусом из жареных бобов, морепродукты приведут вас в восторг; как мог демон-лис жить под носом у трехглазого Бога Эрланга?

Взволнованно вздохнув, Су Цин встал и потянулся, быстро и спокойно используя все отражающие предметы, чтобы оглядеть комнату. На данный момент он не мог видеть ничего похожего на монитор безопасности. Не было даже того громкоговорителя размером с ноготь, который транслировал голоса Лу Цинбая и Сюй Ру Чуна из верхнего левого угла комнаты Чэн Вэйчжи.

Внутри было довольно свободно, но за окном было не так дружелюбно. В штаб-квартире только что произошло крупное событие, поэтому повсюду были очень строгие патрули. У Су Цина не было злого умысла. Одно дело - хотеть уйти, но не обращать внимания на шумиху в подразделении RZ; это было бы правильным поведением - оставить себе путь к отступлению.

Он не мог выбраться, таким образом, поэтому Су Цин перевернулся и лег на кровать, обдумывая новый план.

Ху Бугуй вышел из его комнаты, но никуда не ушел. Сюэ Сяолу, как раз проходившая мимо, чтобы отвести Чэн Вэйчжи и его сына обратно в их комнату, увидела Ху Бугуя с сигаретой во рту, опирающегося спиной на стену коридора. Она была немного удивлена, но не могла спросить, Чэн Вэйчжи все еще не знал, что Су Цин вернулся.

Когда они вдвоем устроились, Сюэ Сяолу тихо подошла к Ху Бугую. ”Капитан Ху, почему вы не пошли отдыхать?"

Она могла сказать, что Ху Бугуй был немного на взводе. Их капитан бросил курить. Когда он бросил курить, то всегда ходил с сигаретой во рту, не зажигая ее, а только нюхая. Со временем у него выработалась привычка, как только он начинал нервничать, он брал в рот сигарету и жевал ее.

Ху Бугуй ничего не объяснил, только тихо сказал: “Ложись спать пораньше. Завтра подготовь материалы. Пока генерал Сюн здесь, он хочет созвать всех на совещание во второй половине дня.”

Сюэ Сяолу посмотрела на комнату с табличкой на двери с надписью «Су Цин» и проглотила свои слова. Она молча кивнула и ушла. Через полчаса свет в коридоре автоматически погас. Ху Бугуй стоял в темноте, снова и снова крутя свою измученную сигарету, пока весь табак не высыпался наружу.

В комнате Су Цина не было никаких устройств наблюдения, потому что Ху Бугуй считал, что, поскольку он не был ни преступником, ни свидетелем, не имеющим средств самообороны, как Чэн Вэйчжи, он не мог поступить так, как сказали Сюй Ру Чун и другие, и грубо запереть его.

Поэтому Ху Бугуй решил ждать здесь всю ночь, пока Су Цин не выйдет — этот метод был очень неуклюжим, но безупречным. Он решил внимательно следить за Су Цином, пока ему больше не захочется убегать.

Не было никаких сомнений, что Су Цин не сможет придумать, как с этим справиться, потому что, вероятно, никто, кроме Ху Бугуя, не сделал бы такого.

Ху Бугуй считал, что слово имеет обязательную силу. Он сказал, что хочет позаботиться о нем, поэтому он воплотил это в жизнь, чтобы его слова не были преувеличением. Даже если Су Цин не хотел этого, он все равно решил следовать за ним до конца своей жизни.

Жизнь – не большой промежуток, но каждый за него подводил пару человек. В любом случае, было ли это правдой или ложью, Су Цин клялся, что не принимал это близко к сердцу. И Ху Бугуй никогда не давал такого обещания другому человеку.

Почему?

Ху Бугуй сел спиной к стене, отбросил в сторону выпотрошенную сигарету и достал еще одну. Он думал, что «почему» здесь ни при чем. Это была не научно-популярная книга для младшеклассников. Дело было только в том, что Су Цин всегда отличался от других людей.

Глава 48 - В последний раз

Су Цин проснулся утром, раньше, чем другие люди. Он встал еще до рассвета и никуда не выходил. Он подумал, что достаточно прочистил мозги. Он выглянул за дверь через глазок и, к своему ужасу, обнаружил, что у двери на корточках сидит неизвестное существо, опустив голову, спящее или бодрствующее, рядом с ним был ряд выпотрошенных сигарет, по виду очень похожих на братскую могилу.

Су Цин втянул в себя воздух. Обливаясь холодным потом, он тихо отступил. Он на мгновение заколебался, затем начал обходить всю комнату.

Маленький шкафчик был полон питательных капсул. Дальше в холодильнике были всевозможные продукты. Су Цин перевернул еду, чтобы посмотреть на этикетки, и обнаружил, что всё было свежим, и срок годности еще не истек. К столовой был пристроен балкон. Балкон был очень большим. За окнами от пола до потолка виднелся искусственный цветочный сад, подвешенный в воздухе. С балкона вам не пришлось бы видеть торжественные посты часовых внизу. Сад был обставлен просто и со вкусом, с глубоким креслом и небольшим журнальным столиком рядом с ним. Там был чайный сервиз, заварка и даже небольшая книжная полка.

Су Цин заметил маленькую бумажную бирку, прилепленную к углу книжной полки. Все тем же четким обычным подчерком было написано: «В комнате есть беспроводная связь, а в кабинете - ноутбук. Он новый, с уже установленной операционной системой, готовый к использованию.»

Какое хорошее обращение!

Су Цин плюхнулся в глубокое кресло и бесстрастно откинул голову назад, чтобы посмотреть на фальшивое небо на потолке. Как будто из ниоткуда он оказался в долгу перед Ху Бугуи.

Посидев там некоторое время, он медленно пошел в ванную с довольно раздраженным выражением лица, умылся, глубоко вздохнул и осторожно открыл дверь. Ху Бугуй стоял, прислонившись к стене, наполовину спящий, наполовину бодрствующий, отдыхая глазами. Его насторожил звук открывающейся двери, и он сразу же поднял голову. Его выражение предвкушения перед лицом вражеской атаки поразило Су Цина.

Голос Ху Бугуя был немного напряженным. “Куда ты идешь?”

Су Цин сказал: “...Я собирался спросить, не хочешь ли ты войти и присесть.”

Он не спросил Ху Бугуя, почему тот не лег спать, а вместо этого провел всю ночь, охраняя его дверь. Учитывая бдительность капитана Ху в тот момент, когда он проснулся, любой, у кого были глаза, мог сказать, что он беспокоился, что Су Цин снова убежит.

Слегка приподнятые плечи Ху Бугуя расслабились, и он заморгал изо всех сил, наконец-то больше походя на человека, который проснулся ранним утром. Су Цин обнаружил, что ресницы Ху Бугуя на самом деле были особенно длинными. Тени, которые они отбрасывали, делали цвет его глаз немного темнее, придавая им томный вид. Но выражение его лица было слишком серьезным, а между бровями виднелся едва заметный шрам, из-за чего он казался немного суровым.

Су Цин впустил его, внутренне отвлекшись, думая, что в любом случае перед ним мужчина с правильными чертами лица. Если бы не выражение его глубокого негодования, сколько гетеросексуальных маленьких девочек и мальчиков-геев заплатили бы за то, чтобы заполучить его!

Ах, какая пустая трата времени.

Су Цин всегда был квалифицированной хозяйкой, когда принимал гостей. Он не упомянул, что Ху Бугуй всю ночь просидел на корточках у его двери, только спросил с улыбкой: “Принести тебе одеяло? Еще нет и пяти. Ты все еще можешь немного подремать.”

Ху Бугуй тут же покачал головой. “Не нужно, я не хочу спать.”

Су Цин знал, что ему определенно было нелегко заснуть, поэтому не настаивал. Он приготовил Ху Бугую чашку чая. Когда он пошел за заваркой, Ху Бугуй последовал за ним к маленькому шкафчику с заваркой; когда он сполоснул чашку, Ху Бугуй последовал за ним на кухню; когда он положил заварку в чашку и налил воды, Ху Бугуй наблюдал за ним с расстояния двух шагов. Только когда Су Цин принес чай в гостиную и сел на диван, Ху Бугуй тоже сел и тихо сказал «спасибо».

Су Цин притворился, что ничего не замечает, и пробормотал какую-то чушь Ху Бугую. Ху Бугуй понятия не имел, что ответить. Обычно члены подразделения RZ очень редко говорили при нем что-нибудь лишнее. Единственным, кто любил нести чушь, был генерал Сюн, и Ху Бугуй по привычке игнорировал его.

Но он подумал, что не может игнорировать Су Цина так же, как он игнорировал генерала Сюна, поэтому он напрягал свои мозги, следуя темам разговора, одновременно следя за выражением лица Су Цина. К сожалению, что бы он ни говорил, Су Цин всегда отвечал широкой улыбкой. Невозможно было сказать, доволен он или нет.

Су Цин сказал: “Поскольку штаб-квартира расположена на окраине, должно быть, неудобно возвращаться домой, верно? Ты живешь в городе, капитан Ху?”

Ху Бугуй сказал: “Да.” Затем ему показалось, что этот ответ был слишком кратким, поэтому он добавил: “Обычно я останавливаюсь здесь, по соседству с тобой. Я возвращаюсь домой только во время отпуска.”

Су Цин кивнул. Подлизываясь, он сказал: “Ты, наверное, не часто берешь отпуск, не так ли? Вау, вы все так много работаете, и вы не можете просто так оставить свои посты большую часть времени и должны оставаться здесь. Это довольно тяжело для тебя. Это немного лучше, если ты одинок, но это, должно быть, болезненно для тех, у кого есть семьи.”

Они не только должны были работать, они должны были работать с высокой интенсивностью в течение длительного времени и быть готовыми в любое время отчитаться перед вышестоящими. Неудивительно, что в тот момент, когда этот серьезный капитан Ху вернулся в город, он отправился в бар, чтобы убить время и снять стресс. Как долго он, должно быть, сдерживался?

Когда он сказал это, сердце Ху Бугуя подпрыгнуло. В настоящее время он был очень обеспокоен каждым, словом и действием Су Цина. Его разум был на высоком уровне напряжения, когда он слушал и говорил. Он почувствовал, что в этой речи Су Цина что-то не так, поэтому быстро сказал: “На самом деле, мы не так заняты, как ты себе представляешь. Основной персонал - это не то же самое, что обычные солдаты. Они могут поехать домой на выходные, если они не на задании. Пока у них нет никаких особых обязанностей, они могут просто бросить слово и покинуть свой пост...”

— Конечно, это было невозможно.

В этот момент Ху Бугуй понял, что он разволновался и зашел слишком далеко, поэтому немедленно замолчал. После долгой паузы он добавил: “Конечно, при обычных обстоятельствах все еще нужно пройти некоторые процедуры, но не волнуйся, они не сложны. Ты можешь просто сказать мне об этом позже, и я пройду все процедуры за тебя, и ты сможешь уйти.”

Су Цин почувствовал, что он действительно слишком нервничает, поэтому слегка кашлянул. “Капитан Ху, ты голоден? Я пойду приготовлю что-нибудь поесть.”

Затем он встал, и Ху Бугуй, который до этого сидел прямо на диване, сразу же встал вслед за ним, как будто у него был условный рефлекс.

Су Цин: “...”

Когда Су Цин кипятил воду, рядом с ним был кто-то, кто передавал нарезанные овощи и яйца. Когда Су Цин положил сушеную лапшу в воду, рядом с ним протянулась пара палочек для еды, чтобы перемешать содержимое кастрюлю. Когда Су Цин подумал, что еда почти готова, и вытянул лапшу, чтобы проверить ее твердость, нашелся кто-то, кто предложил ему ряд приправ.

Ху Бугуй решительно осуществил на практике свою кампанию по ограничению сферы своей деятельности, центром которой был Су Цин, радиусом в полметра. Су Цин обнаружил, что Ху Бугуй просто топчется на месте вместе с ним. Он глубоко осознавал, что иметь такого большого помощника - это огромное напряжение.

Поэтому, когда они поели, Су Цин включил телевизор и больше не разговаривал с Ху Бугуи. В противном случае он не только оказывал бы давление на Ху Бугуя, но и на самого себя, наблюдение за тем, как капитан Ху выглядел таким осторожным, как будто он стоял на краю пропасти, как будто он выполнял какую-то великую миссию, вызвало у Су Цина легкое несварение желудка..

Когда пришло время начинать нормальную человеческую деятельность, Су Цин, который уже несколько часов сидел и смотрел скучный телевизор, сказал: “Капитан Ху, разве ты не хотел познакомить меня с некоторыми людьми?”

Ху Бугуй не спал всю ночь, и он был загипнотизирован телевизором. Он был немного вялым, но как только Су Цин заговорил, его пружины, словно снова натянулись. Его сонливость сразу же исчезла. Он был несравненно бодр. “О... Да.”

Затем он посмотрел на тонкую одежду Су Цин, который уже встал, и нахмурился. Указывая на большой шкаф, он спросил: “Разве одежда там не подходит?”

“Я их еще не смотрел.”

Поэтому Ху Бугуй молча встал и достал пальто из шкафа. Затем он взял маленькую баночку с питательными капсулами и положил её в карман пальто, спокойно передал пальто и наблюдал, как Су Цин надевает его. Затем он ловко оттянул воротник его рубашки и слегка разгладил его пальцами. Когда он увидел, что Су Цин поднял голову, чтобы посмотреть на него, Ху Бугуй, наконец, убрал руку, поджал губы и тихо объяснил: “Это неудобно носить так.”

Потеряв дар речи, Су Цин подумал: «Господи, возьми меня!»

Полчаса спустя Су Цин исполнил свое желание, встретившись с генералом Сюном. И после того, как генерал Сюн сердечно и любезно пожал ему руку и спросил о его здоровье, он почувствовал себя намного лучше, когда получил сообщение генерала Сюна о том, что ему нужно «сказать несколько слов наедине».

Ху Бугуй мог только обиженно стоять за дверью, ожидая, что генерал Сюн воспользуется идеологическим воспитанием и повышением морального духа, чтобы подтолкнуть маленького товарища Су Цина, который всем сердцем стремился к бегству, и направить его идеи в нужное русло.

Ху Бугуй лично стоял у двери, прямой, как черенок пера, до его ушей слабо доносились голоса внутри. Лу Цинбай случайно проходил мимо и с любопытством встал рядом с ним. Указав на дверь, он спросил: “Там?”

Ху Бугуй быстро шикнул на него. Он чувствовал, что генерал Сюн и Су Цин, похоже, поладили. Звучало так, как будто у них была теплая беседа. Поэтому он навострил уши с искренней преданностью, планируя научиться у своего лидера, как общаться с таким особенным персонажем, как Су Цин. Видя его серьезное выражение лица, Лу Цинбай не мог не стать серьезным вместе с ним. Наклонив голову, он приложил ухо к двери и прислушался вместе с Ху Бугуем.

В результате через десять минут лицо Лу Цинбая приобрело зеленоватый оттенок. Он подумал, что, если свести Су Цина и генерала Сюна вместе, запись их беседы можно было бы использовать для написания целого курса по идеологическому и моральному самосовершенствованию. Он понимал каждое отдельное слово, но не вместе взятые, он понятия не имел, что эти двое пытались сказать. Он почувствовал, что по всему его телу побежали мурашки.

Он посмотрел на Ху Бугуя с серьезным лицом, внимательно слушавшего, как будто тот боялся пропустить хоть один слог, а затем ушел на грани обморока - он подумал, что так действительно нельзя жить. Даже капитан Ху был расстроен.

В то время как Су Цин сопровождал генерала Сюна, как закадычный друг, не обращая внимания на разницу в их возрасте, он не терял времени даром, придумывая несколько маленьких трюков. Этот почтенный дядя не был одним из полевых сотрудников подразделения RZ, каждый из которых мог вдеть нитку в иглу для вышивания с расстояния трех метров. Он вообще не чувствовал давления.

Полчаса спустя генерал Сюн, все еще не вполне удовлетворенный тем, что он сказал все, что хотел сказать, наконец, закончил разговор и указал, что, если позже будет возможность, ему нужно побольше общаться с Су Цином, этим маленьким товарищем, который так энергично стремился к самосовершенствованию. Он лично проводил его до двери.

Увидев, как он выходит, Ху Бугуй вздохнул с облегчением, его душевный покой пропадал, когда Су Цин находился вне поля его зрения. Затем он продолжил свое великое начинание в качестве помощника.

Су Цин улыбнулся про себя и сосчитал свои шаги. Пять, четыре, три, два, один… Как только он и Ху Бугуй дошли до угла, позади них раздался хлопок. Сигнализация отреагировала сразу же, резко взвизгнув. Су Цин оглянулся с идеально разыгранным удивлением, намеренно на мгновение встретившись взглядом с Ху Бугуем, его лицо выражало растерянную невинность.

Ху Бугуй проследил за его взглядом и увидел, что из кабинета, где находился генерал Сюн, внезапно повалил густой дым. Охранник у двери уже ворвался внутрь, но дым был слишком густым. Невозможно было разглядеть, что происходит внутри. В спешке Ху Бугуй все же не забыл удержать Су Цина, потому что, если бы он отпустил его, этот человек был бы потерян. Однажды он уже потерял его.

Су Цин совершенно не ожидал, что у него будет такая подсознательная реакция. Ни один из его хорошо спланированных путей отступления не пригодился. Он мог только споткнуться на шаг, когда его тащили за собой, думая: «Что это за шум?»

Многие люди откликнулись на чрезвычайную ситуацию. Когда они проходили мимо одной из бригад экстренного реагирования, Су Цин намеренно врезался в них, замедляя шаги Ху Бугуя. Когда Ху Бугуй добрался до двери, его обзор был заблокирован людьми внутри. Он не мог ясно видеть, что происходит в густом дыму. Но Су Цин внезапно начал сопротивляться и сильно кашлять.

Теперь Ху Бугуй наконец отпустил его, позволив ему сделать шаг назад и прислониться к стене, засунув одну руку в карман, а другой придерживая воротник, пока он кашлял. Слезы даже навернулись на глаза Су Цина. Он махнул рукой в его сторону. “Все в порядке, я просто подавился. Иди вперед и посмотри, что происходит.”

Ху Бугуй поколебался, затем, наконец, вошел в густой дым, уделяя половину своего внимания тому, чтобы прислушаться к его кашлю. Но он не видел, что в тот момент, когда он обернулся, Су Цин перестал кашлять и достал из кармана маленький диктофон. Он воспроизводил реалистичный кашель на повторе.

К тому времени, когда Ху Бугуй обнаружил, что кто-то всего лишь бросил дымовую шашку в кабинет генерала Сюна, и быстро обернулся, он обнаружил, что Су Цин уже ушел, магнитофон у стены все еще добросовестно воспроизводил звуки кашля своего владельца.

Ху Бугуй яростно ударил кулаком по стене, в его сердце поднялось небывалое чувство, что ему помешали. Как могло быть, так трудно удержать его здесь?

В этот момент кто-то мягко похлопал его по плечу. В какой-то момент генерал Сюн подошел и встал позади него в сопровождении целой группы охранников. “Молодой человек, не будьте все время таким раздражительным.”

Ху Бугуй закрыл глаза и повернулся, чтобы отдать ему честь. “Да, сэр.”

Но генерал Сюн многозначительно улыбнулся и солгал сквозь зубы: “Я полагаю, что товарищ Сяо Су пошел в туалет. Когда я увижу его через некоторое время, я предупрежу его, чтобы он пришел к тебе в полдень.”

Ху Бугуй уставился на него.

Но генерал Сюн продолжал сам по себе: “Я уже написал официальный отчет о проблеме позиции товарища Сяо Су. Если есть время во второй половине дня, уладьте другие дела и уделите ему немного времени, чтобы пройти формальности и ознакомить его с окрестностями.”

Генерал Сюн поднял голову и увидел, что Ху Бугуй непонимающе смотрит на него. Затем он похлопал его по тыльной стороне ладони. “Чего ты ждешь? Иди, принимайся за работу.”

Когда Ху Бугуй ушел, трижды поворачивая голову при каждом шаге, генерал Сюн, наконец, повернулся. Он огляделся, затем указал на очень незаметного человека на самом краю группы охраны, у которого поля кепки были надвинуты очень низко. Он сказал: “Товарищ, зайди на минутку. Я хочу кое о чем попросить тебя.”

Сердце Су Цина похолодело. Он думал, что весь его план действий от смены личины до проникновения в отряд охраны прошел гладко. Он понятия не имел, как генерал Сюн раскусил его. Но на глазах у всех он мог только собраться с духом и последовать за генералом Сюном обратно в уже прибранный кабинет.

Генерал Сюн даже не закрыл дверь. Капитан стражи снаружи заметил тот момент, когда Су Цину указали на то, что он незнакомец, и сразу же занервничал. Боясь, что что-то пойдет не так, он внимательно следил за тем, что происходило внутри.

Капитан стражи увидел, как генерал Сюн мягко сказал что-то неизвестному молодому человеку позади него. Молодой человек колебался, глядя на него с опущенной головой, не издавая ни звука. Затем генерал Сюн понизил голос и сказал ему еще две фразы. Молодой человек не ответил.

Они долго и странно смотрели друг на друга. Затем генерал Сюн поднял руку и снял с молодого человека фуражку. Молодой человек не сопротивлялся. Капитан стражи, к своему удивлению, обнаружил, что человек, который был здесь раньше, каким-то образом оказался здесь снова.

Затем генерал Сюн что-то сказал и указал на дверь. Произнося последние несколько слов, он не намеренно понизил голос. На этот раз капитан стражи его услышал. Последними словами генерала Сюна были: “...если вы приняли решение, тогда продолжайте.”

Затем молодой человек долго стоял на месте, прежде чем, наконец, очень медленно кивнул. Даже не сняв фуражки, он опустил голову и задумчиво вышел.

Двадцать минут спустя Сюэ Сяолу постучала в дверь кабинета встревоженного Ху Бугуя. Затем он увидел, что Су Цин следует за Сюэ Сяолу, как ни в чем не бывало.

Су Цин сразу перешел к делу: “Капитан Ху, я хочу кое-что обсудить. Тогда я взял с собой маленького дьявола, не знаю, помнишь ли ты. Это маленькое существо по имени Ту Туту, тоже Серая Печать. Он всегда жил со мной. Могу я привести его сюда тоже?”

Глава 49 - Аномальный диапазон волн

Когда Ху Бугуй закончил все формальности и собирался провести Су Цина по штаб-квартире, он обнаружил, что тот уже довольно хорошо знаком с ней, даже больше, чем капитан подразделения RZ. В конце концов, капитан Ху провел поверхностную и быструю экскурсию.

В своем унынии капитан Ху не удержался от вопроса: “Что ты думаешь о системе обороны нашего штаба?”

Су Цин небрежно ответил: “Она довольно хороша.”

Потом он вспомнил, как попал внутрь. Они оба неловко замолчали одновременно. Через некоторое время Су Цин сказал: “...Я ничего такого не имел в виду. Я просто был вежлив.”

Ху Бугуй не издал ни звука. Су Цин внимательно посмотрел на выражение лица своего будущего начальника и обнаружил, что на лице Ху Бугуя снова появилась не очень заметная улыбка. В уголках его глаз появились тонкие морщинки смеха. Поэтому Су Цин улыбнулся вместе с ним, качая головой, думая, что внезапно возникло чувство, что все долги благодарности и мести исчезли между ним и Ху Бугуем со случайной улыбкой.

Он поднял голову и посмотрел на главное здание штаба подразделения RZ и охранников, стоящих у ворот, чувствуя, что мирские дела немного непостоянны.

Ху Бугуй начал медленно объяснять внутреннюю структуру, рабочие правила и положения подразделения RZ. Он чувствовал себя гораздо более непринужденно, когда говорил о настоящем бизнесе. Его речь не была ни медленной, ни быстрой, как давным-давно, когда он рассказывал истории поздно ночью. Все было очень аккуратно. Су Цин больше не говорил, слушая с искренней преданностью.

Генерал Сюн уехал в тот же день днем. Еще через день он послал кого-то за Ту Туту. Хотя этот малыш родился под красным флагом, он вырос вместе с двумя профессиональными мошенниками. На него в какой-то степени повлияло то, что он видел и слышал.

За рулем машины, которая привезла его обратно, сидел новобранец. Какие бы трюки Ту Туту ни проделывал с этим солдатом, когда Су Цин вышел, чтобы забрать его, он как раз успел увидеть, как глаза солдата покраснели и заблестели от слез, доставая из кармана деньги, твердо решив отдать их Ту Туту.

А Ту Туту нагло протягивал свою маленькую лапку, собираясь забрать деньги. К сожалению, прежде чем его пальцы успели коснуться ярко-красной головы Председателя, его подняли за шиворот. Ту Туту издал «ай!» и повернул голову, чтобы посмотреть. Когда он увидел перед собой Су Цина с мрачным лицом, он сразу же изобразил подобострастную улыбку и протянул руку, чтобы погладить свою кривую шапку. “Привет, шеф. Вы много работали, шеф.”

Су Цин грубо ударил его по голове.

Солдат, который вернул Ту Туту, уже знал Су Цина. Он свел каблуки вместе и отдал ему честь. Су Цин не очень привык к такому. Результатом было то, что в следующее мгновение этот солдат сильно шмыгнул носом, и его смуглое лицо сразу же покраснело в темноте.

Су Цин был удивлен. “Что тебе сказала эта маленькая штучка?”

Ту Туту быстро сказал: “Шеф, я ничего не говорил, просто нес какую-то чистую, санитарную, без выхлопных газов чушь. Действительно, гарантия дедушки Цзи!”

За три года он значительно вырос, и его умение вести бойкую беседу улучшалось с большой скоростью. С двумя опекунами, такими как Су Цин и Цзи Пэнчэн, он, казалось, был готов завершить свое ученичество в любой день.

Су Цин улыбнулся «Брату Малберри» и велел ему вернуться с докладом. Когда тот ушел, он хладнокровно сказал: “Твой дедушка Цзи гарантированно не скажет правду, где старый пердун?”

Ту Туту сделал шаг назад, притворно расправил плечи, закатил глаза и погладил несуществующую козлиную бородку. Подражая Цзи Пэнчэну, он сказал с чувством собственной важности, присущим пожилым людям: “О, хорошо, хорошо, ты чего-то добился. Отныне ты будешь как человек!”

Су Цин услышал, что речь маленького щенка становится все менее и менее разумной, и захотел засучить рукава. Ту Туту быстро закатил глаза обратно вниз. “Это не я говорю, это дедушка Цжи! Дядя Су, моя задница знает, куда идти. Я всегда буду сидеть с тобой на одной скамейке!”

Су Цин спросил: “Что еще он сказал?”

Ту Туту сунул руку в карман, долго шарил там, потом достал что-то смятое, похожее на использованную туалетную бумагу, и отдал Су Цину. “Он также сказал мне передать это тебе. Устное сообщение звучит так «Ты поймешь».”

Су Цин открыл его и прочел. Подчерк на бумаге принадлежал Цзи Пэнчэну. Моральный облик старого мошенника был очень плохим, но почерк у него был превосходный. Многих людей вводило в заблуждение его умение писать как упрощенными, так и традиционными иероглифами мягкой кистью или твердым пером, что действительно придавало ему вид трансцендентного существа. Цзи Пэнчэн очень кратко написал ему три строчки:

«С точки зрения физиологического строения меня можно назвать человеком, а остальное не подлежит рассмотрению.

Меня зовут Цзи Пэнчэн.

Где бы я ни был, это мой дом.»

Больше ничего не было. Ту Туту встал на цыпочки и вытянул шею. “Дядя Су, что там написано? Я вообще не могу этого понять.”

Су Цин улыбнулся, отложил листок и погладил Ту Туту по голове, ласково сказав: “Ты не понимаешь? Это нормально. Твой IQ слишком низок.”

Лицо Ту Туту позеленело.

Как раз в этот момент подошла Сюэ Сяолу. “Эй, у людей из технического отдела, похоже, есть что-то срочное. Они объявили экстренный сбор.” Потом она увидела, как Ту Туту закатил свои большие глаза и украдкой уставился на него. Она наклонилась и поманила Су Цина, сказав: “Я устрою ребенка для тебя, не волнуйся.”

Су Цин кивнул, затем повернулся и направился в конференц-зал.

Сияя, Сюэ Сяолу сказала Ту Туту: “В последний раз, когда я видела тебя, ты был крошечным, а теперь ты вырос таким высоким. Ты все еще помнишь меня?”

Ту Туту, выглядевший мило, открыл свои яркие и невинные большие глаза и сказал: “Я помню. Цзе-цзе* - самая красивая. Я бы забыл кого угодно, прежде чем забыл цзе-цзе.”

*姐姐, jiějie- старшая сестра; сестрица (обращение к женщине старше говорящего)

Эта лесть была как нельзя кстати. Сюэ Сяолу мгновенно охватил восторг. “Какой милый собеседник. От кого ты этому научился?”

Ту Туту продолжал очаровательно мигать своими блестящими глазами. “Хм? Я говорю правду! Да, цзе-цзе действительно самая красивая, даже красивее, чем моя учительница английского, даже красивее, чем знаменитости на плакатах, которые покупает мой одноклассник!”

Сюэ Сяолу чуть не умерла от любви к этой маленькой вещице, конечно, она не знала, что учитель английского языка Ту Туту был лысеющим мужчиной средних лет, а знаменитостей на плакатах, которые купил его одноклассник, звали Цзэн-гэ, Чун-гэ*.

* Имена певиц Цзэн Ике и Ли Юйчунь. Прозвища относятся к тому факту, что они имеют андрогинный стиль и считаются мужественными.

Ту Туту продолжал болтать, льстя. Внезапно его слова оборвались. Сюэ Сяолу подняла глаза и увидела Ху Бугуя с сигаретой во рту, идущего к ним. Сюэ Сяолу знала, что аура их капитана была слишком сильной, и подумала, что ребенок напуган. Поэтому она тихо сказала на ухо Ту Туту: “Не бойся, у этого дяди очень хороший характер. Он только выглядит суровым, но на самом деле он совсем не страшный.”

К сожалению, она полностью ошибалась. Ту Туту все еще помнил Ху Бугуя. Тогда он смутно понимал, что этот дядя был самым важным, поэтому он просто вынашивал маленькие планы, обдумывая, как наладить хорошие отношения с этим боссом и найти себе надежного покровителя.

Ху Бугуй тоже видел Ту Туту. Он остановился как вкопанный. Ту Туту послушно поднял голову и резко крикнул: “Привет, дядя.”

Ху Бугуй погладил его по голове, достал из кармана горсть ярких конфет и сунул их в карман Ту Туту. Глаза Сюэ Сяолу чуть не вылезли из орбит. Даже думая пальцем ноги, вы бы знали, что их капитан Ху сам никогда не ел эту гадость. Рассчитал ли он это специально, чтобы дать конфету ребенку, или это было сделано для того, чтобы подарить определенному человеку...?

Ху Бугуй торопился попасть в конференц-зал. Он отдал Сюэ Сяолу приказ и уже собирался уходить, но, как будто что-то вспомнив, его шаги снова остановились, немного сдвинувшись с места. Он опустил глаза, некоторое время задумчиво смотрел на Ту Туту, а потом вдруг тихо спросил: “Как ты жил последние несколько лет? У тебя все хорошо?”

Су Цина не оставлял никаких следов. О чем бы вы его ни спросили, он ответит, что все в порядке. Ху Бугуй увидел Ту Туту, вспомнил об этом и решил спросить у ребенка правду, к сожалению, он ошибся. Он не знал, что Ту Туту был маленьким мошенником в миниатюре.

Глаза Ту Туту закатились, а его маленький ротик жалобно скривился. С сожалением он сказал: “Это было очень тяжело. Дядя Су постоянно меняет работу. Он приходит домой посреди ночи, а уходит утром, еще до рассвета. Иногда я не вижу его неделями...”

Неделями не видеть Су Цина, не подвергаясь критике за то, что он не выполнил домашнее задание или провалил тест, было одной из прекрасных мечтаний Ту Туту.

“Иногда он передвигает очень тяжелые кирпичи и куски металла. Летом ему иногда приходится носить одежду с длинными рукавами, иначе все поцарапанные места будут видны...”

Все тяжелые предметы, которые он передвигал, были камушками, которые Цзи Пэнчэн привязал к нему, а травмы были вызваны внутренней борьбой с Цзи Пэнчэном.

“И мы всегда в движении. Всякий раз, когда я только знакомлюсь со своими одноклассниками в школе, нам приходится переключаться на другое место. Учителя всегда плачут, когда я ухожу...”

Конечно, учителя плакали от радости, что наконец-то избавились от этого маленького хаотичного дьявола. Ту Туту протер глаза, выдавив несколько слезинок.

Сюэ Сяолу была опустошена. Ху Бугуй поджал губы и не сказал ни слова. И Ту Туту поднял на него свои затуманенные слезами глаза. “Дядя, нам придется снова переезжать после этого?”

Ху Бугуй вздохнул и смягчил свой голос. “Нет, не в этот раз. Ты больше не будешь переезжать. Ты останешься здесь навсегда. Если ты будешь чем-то недоволен в будущем, приходи ко мне и расскажи об этом, слышишь?”

Ту Туту уткнулся лицом в благоухающую грудь Сюэ Сяолу. Очень довольный собой, он подумал: «Хе-хе, это то, что я ждал от тебя услышать.»

С этой задержкой Ху Бугуй стал последним человеком, прибывшим в конференц-зал. Как только он вошел в дверь, то увидел Сюй Ру Чуна, стоящего в стороне. На столе стоял огромный инструмент. Су Цин, естественно, был включен в группу полевого персонала и спонтанно сел рядом с Цинь Ло. Итак, у Цинь Ло был еще один приступ. Она просто не смела, даже поднять голову, не смела, даже взглянуть на него.

Ху Бугуй похлопал ее по плечу и спас эту страдающую социофобией, сев между ними двумя. Он спросил Сюй Ру Чуна: “В чем дело? Что это за штука?”

Сюй Ру Чун был в приподнятом настроении. “На самом деле это побочный продукт эмоционального блокатора, который мы делали раньше. Это детектор эмоций. Раньше мы всегда концентрировали свое внимание на силе, но игнорировали источник энергетической системы Синих Печатей — эмоции. Знаете ли вы, в чем заключается фундаментальная природа эмоций?”

Неловкое молчание.

Но энтузиазм Сюй Ру Чуна нисколько не уменьшился. Радостно жестикулируя, он сказал: “Современная теория считает, что эмоция - это, по сути, волна. Физики утверждают, что источником энергии являются волны. Между тем эмоция подобна свету, являясь одновременно и волной, и частицей. Её среда передачи очень специфична. Был физик по имени Стивен Лорд, который доказал существование этой среды. Обычно мы называем это средой MTC*. Это очень специфическая среда, как...”

Ху Бугуй постучал по столу. “Сюй Ру Чун, этого достаточно.”

Сюй Ру Чун обиженно закрыл рот, демонстрируя свое презрение к этому отсутствию интереса к более глубокому пониманию.

Фан Сю посмотрел на инструмент на столе и сказал взглядом: “И что?”

Сюй Ру Чун хлопнул в ладоши. “Итак, человеческие эмоции имеют определенные частоты. В течение длительного периода анализа я обнаружил, что частота счастья немного выше, а частота страха немного ниже. Что касается того, почему противоположные эмоции противодействуют друг другу, я еще не изучал это. Пока я могу объяснить это только тем фактом, что эмоциональные волны обладают корпускулярно-волновой двойственностью. Возможно, у частицы есть какая-то характеристика...”

Ху Бугуй снова постучал по столу, показывая, чтобы он говорил по-китайски.

Сюй Ру Чун чопорно остановился и вздохнул с обиженным выражением лица. “Да, сэр. Важным моментом является то, что частоты человеческих эмоций попадают в определенный диапазон, подобно частотам, которые могут слышать наши уши. Обычно они не могут превышать этот диапазон частот.”

Фан Сю, находя это немного трудным для понимания, нахмурился. “Ты имеешь в виду, что... люди не могут быть особенно довольны или особенно сердиты? А? Этого не может быть.”

Сюй Ру Чун презрительно посмотрел на него своими четырьмя глазами. “Ваш школьный урок физики преподавал ваш тренер по физкультуре? Разве ты не можешь определить разницу между частотой и амплитудой?”

Фань Сю быстро сказал: “Да, да, да, мастер Сюй, пожалуйста, продолжайте.”

Только тогда Сюй Ру Чун продолжил: “Я имею в виду, что все, что превышает этот диапазон волн, исходит не от человека, однако наш инструмент только что поймал совершенно особый диапазон волн. Подойдите и посмотрите!”

Фань Сю и Лу Цинбай откликнулись на призыв мастера Сюя, приблизившись, чтобы посмотреть. Затем они встретились глазами друг с другом и одновременно показали, что не понимают.

Сюй Ру Чун поднял экран прибора и указал на маленький сегмент полосы частот на нем, похожий на дождевого червя. “Черт возьми, как может быть такая огромная разница в человеческом IQ? Есть ли какой-то нижний предел? Смотри сюда! Это этот сегмент. Очевидно, что это в сорок раз выше, чем самый высокий диапазон волн для человеческих эмоций. Потому что он такой высокий, что я действительно сначала его не заметил!”

Су Цин спросил: “Если это не человек, тогда что это?”

Глупо улыбаясь, Сюй Ру Чун сказал: “Это... еще предстоит проанализировать.”

Ху Бугуй впился в него взглядом. “Чушь собачья! Включи проекцию как можно скорее, посмотри, каковы обстоятельства.”

Только тогда Сюй Ру Чун вспомнил, что это был хороший вариант. Он поспешно перевернул поверхность стола для совещаний. Внутри была аккуратно разложена клавиатура. Пальцы мастера Сюя порхали по нему. Через десять минут перед глазами у всех загорелось изображение с окраины, это выглядело как очень отдаленное место. Вокруг не было ни дорог, ни деревень, и никаких признаков людей. Они смотрели на большой участок дикой природы.

Камера медленно повернулась на месте. Сюй Ру Чун прошептал: “Странно, источник должен быть в этом месте...”

Внезапно Су Цин, который до этого лениво откинулся на спинку стула, выпрямился. “Подожди, остановись здесь, перемести камеру немного вниз.”

Камера медленно опустилась. Взгляды всех присутствующих были прикованы к экрану. Су Цин нахмурился. “Что это за штука, зарытая под землей, с торчащим кончиком? Почему мне кажется, что это рука?”

Глава 50 - Таинственный браслет (Часть 1)

Ху Бугуй прибыл на место происшествия с командой полевого персонала из трех человек, в которую теперь входит Су Цин. Лично Ху Бугуй обладал смелостью исполнения, которая истекает из большого мастерства. Когда он вел их, члены подразделения RZ, как правило, не колебались. Они включили детектор энергии на максимальную чувствительность и въехали на военном джипе.

Конечно, все это было построено на предпосылке анализа технического отдела, подтверждающего, что на данный момент это безопасно.

На протяжении всего пути детектор энергии не показывал никаких необычных изменений. На этом пустынном участке сельской местности царила неторопливая тишина ветра, колышущего траву. Не было никаких следов человеческой деятельности. Когда они добрались до места, Ху Бугуй остановил машину и выпрыгнул первым. Цинь Ло внимательно следила за ним, держась подальше от Су Цина. В последние пару дней, даже когда эта молодая леди была вынуждена обстоятельствами заговорить с ним, она держала голову опущенной и говорила тонким, как паутинка, голосом, ее речь была такой быстрой, как будто она ехала по скоростной железной дороге. Когда она быстро заканчивала говорить, то быстро удалялась. В течение всего процесса она будет нервничать так, как будто находится в разгаре уличной драки.

Су Цин озадаченно наблюдал за ее удаляющейся фигурой и тихо спросил Фан Сю: “Я ее чем-то обидел?”

Фан Сю сказал: “А, это нормально. Она краснеет, даже разговаривая с десятилетним ребенком. Когда она впервые пришла в отделение, мы все были заняты, и некому было поприветствовать ее, поэтому она весь день стояла у двери с опущенной головой, держа в руках приказ о переводе. Сяолу пришла, чтобы отвести ее внутрь, только когда уже стемнело. Когда она кого-нибудь видела, то не могла вымолвить ни слова. Сейчас ей намного лучше, вы двое можете дополнять друг друга.”

Возможно, это была его ошибка, но Су Цин чувствовал, что Фан Сю обвиняет его в том, что он болтун.

К этому времени Ху Бугуй уже присел на корточки и надел перчатки. Он оглянулся и поманил их, так что они втроем подошли вместе и обнаружили, что похожие на бинокль глаза Су Цина действительно не подвели его. Из земли действительно торчала рука — рука мертвеца.

Когда им удалось вытащить труп, они обнаружили, что покойный был мужчиной, но они не могли разглядеть его внешность. Все, что они могли видеть, это то, как он выглядел от шеи вниз; голова была сплошь покрыта плывущими облаками. Глядя на почтенное лицо этого джентльмена, Су Цин вспомнил старую игру, в которую он играл, когда был совсем маленьким - «Тематическая больница». В нем был тип пациента с болезнью «Вздутой головы». Этим пациентам нужно было ехать в больницу, и врач прокалывал им голову, как воздушный шарик, надрезал часть, а затем снова надувал ее.

К сожалению, после того, как у этого гражданина был проколот и надрезан нос, шарлатан забыл снова надуть его для него.

Даже Фан Сю и Цинь Ло зашипели. Фань Сю, побледнев, отвернулся в сторону. “Что здесь происходит?”

Су Цин присел на корточки и расстегнул рубашку покойного. Область под ключицами была чистой. Там ничего не было. Он был немного озадачен. “Мы уверены, что этот человек связан с «Утопией»? Я помню, что в «Утопии», кроме Синих и Серых Печатей, был только рабочий персонал.”

Он взял руку покойного. У покойного были очень грубые руки, покрытые мозолями. Су Цин осмотрел его и пришел к выводу: “Я полагаю, что этот человек занимался физическим трудом, когда был жив.”

Фан Сю было довольно любопытно узнать о нем, поэтому он спросил: “Вы можете сказать это, просто взглянув на его руку?”

Су Цин изогнул глаза в улыбке и полушутя сказал: “Не только это - дай мне любую руку, и я могу сказать вам, женат ли он, есть ли у него дети, чем он занимается и что он делал раньше, и я буду знать, был ли он Байгуцзин или Чжу Бацзе в его прошлой жизни*, было ли у него счастье или несчастье в этой жизни, и угрожает ли ему в ближайшее время кровавая судьба. Что касается этого человека, я не только знаю его приблизительную деятельность, но и вижу, что он долгое время был строителем до своей смерти.”

* Оба персонажа из «Путешествия на Запад» : Байгуцзин (终极蓝印骨精) - демон-оборотень, истинная форма которого - скелет; Чжу Бацзе (猪八戒) - один из главных героев, бывший небесный командир, изгнанный за плохое поведение и перевоплотившийся в монстра-свинью.

Прислушиваясь к этому, остальные подумали, что Су Цин несет чушь. Но Ху Бугуй пристально посмотрел на него, все больше убеждаясь в правдивости лжи Ту Туту о том, какой трудной была их жизнь и как усердно работал Су Цин. В его глазах Су Цин был просто похож на увядающую капусту, окруженную трудностями, увечную телом, но твердую духом, каждая пора которой испускала дым, называемый «глубокой горечью».

Сердце капитана Ху с его беспокойным желанием помочь бедным снова дрогнуло и на некоторое время замерло. Выражение его лица, когда он посмотрел на Су Цина, было печальным.

К счастью, в свой первый раз на такого рода миссии, Су Цин был чрезвычайно взволнован и не заметил этого.

Су Цин наклонился и осторожно подполз, чтобы внимательно осмотреть голову, которую кто-то забыл надуть. Он протянул руку, чтобы надеть наушник, и спросил: “Доктор Лу, ты можешь сказать, что случилось с головой этого человека? Разумно рассуждая, ни острое оружие, ни тупые инструменты не смогли бы добиться такого результата. Он действительно был накачан воздухом и взорвался?”

Из коммуникатора донесся голос Лу Цинбая: “Когда мы поймали нескольких членов «Утопии», они самоликвидировались, это привело в основном к такому результату. Вы не видите, есть ли на его одежде эмблема «Утопии»?”

“Нет.”, - вставил Ху Бугуй. “Я проверил. И если он взорвался от вживленного чипа, то должны быть следы остатков чипа. На данный момент мы не нашли ни одного.”

“А также, что происходит с необычной частотой эмоциональных волн, о которых вы говорили?” - спросил Су Цин. “Может быть, он их выдает?”

Лу Цинбай сделал паузу. Спустя долгое время он несколько нерешительно сказал: “Нет... это невозможно. Сюй Ру Чун говорит, что при обычных обстоятельствах энергетические волны такой частоты не могут образоваться внутри человеческого мозга. Если они действительно в сорок раз превышает частоту обычных эмоций...”

“Тогда это все еще может считаться эмоцией?” - спросил Су Цин, закатывая рукав мертвеца, чтобы осмотреть его. “Эмоции должны быть чем-то, что люди могут чувствовать, верно? На самом деле, есть вопрос, над которым я думал все эти годы. Если функция энергетического кристалла заключается в преобразовании эмоций в энергию, то каков его механизм? Может быть, если эмоциональные волны поднимутся до ненормального диапазона, они сами по себе станут энергией?”

Лу Цинбай крикнул «эй!», помолчал мгновение, а затем внезапно громко сказал: "Это имеет смысл! Лао Сюй, взгляни на это, у нашей полевой группы наконец-то есть горилла с IQ, который развился до человеческого уровня!”

Су Цин: “...”

Он действительно чувствовал себя так, словно в него стреляли лежа.

Но прежде чем Сюй Ру Чун успел ответить, Су Цин и остальные услышали взрыв по связи. Затем тревога штаба, которая была необычно усилена в последние несколько дней, снова излила свою душу в вой. К этому примешался крик Сюй Ру Чуна на измененной тональности.

Ху Бугуй нажал на коммуникатор у себя на ухе. “Что случилось?”

По связи поднялся шум, а затем Сюй Ру Чун истерически закричал: “Оно горит, оно горит, затопчи его! Ай! Оно вот-вот подожжет меня, все сгорело!”

Фан Сю достал маленький экран из сумки, висевшей у него на поясе, и подключился к штаб-квартире, и все они увидели внешность Сюй Ру Чуна, которая во многом принадлежала школе Пикассо, небольшая часть его челки была опалена, очки косо висели на ушах, а лицо было измазано в саже. Он прыгал перед экраном, протягивая руки, пытаясь заблокировать устройство для съемки проекции. “Не транслируй, не транслируй! Избавься от этой записи!”

Посреди хаоса войны Лу Цинбай спокойно объяснил: “Все в порядке. Мастер Сюй отдал свою жизнь научным исследованиям. Он только что взорвал лабораторию.”

Сюй Ру Чун, похоже, принял крысиный яд. Он вскочил с необычным возбуждением. Не обращая внимания на свой внешний вид, он положил руки на записывающее изображение. “Кто из вас только что сказал, что высокочастотные эмоции - это энергия? Кто это сказал? Ха-ха-ха, великие умы действительно, блядь, думают одинаково! Я только что провел простой эксперимент. Я нашел нейтральную жидкость с плотностью, аналогичной плотности мозга, затем вручную имитировал эмоциональные волны и медленно повышал их частоту. К сожалению, технологии здесь не на должном уровне. Я смог увеличить их максимум в пять раз. И угадайте, что произошло?”

“...” Из пустынной сельской местности все четверо безмолвно наблюдали, как Сюй Ру Чун прыгает с головой, похожей на голову ощипанного цыпленка.

“Ха-ха-ха, он взорвался!”

“...” Ху Бугуй и остальные абсолютно не могли понять, из-за чего, черт возьми, он так разволновался.

“Да.”, - холодно сказал Лу Цинбай, - “Мастер Сюй был обеспокоен только плотностью, но забыл учесть воспламеняемость жидкости и чуть не превратился в жареного поросенка.”

Сюй Ру Чун махнул рукой, настолько взволнованный, что начал говорить бессвязно. “Это незначительная деталь, важно то, что я, возможно, обнаружил механизм, с помощью которого энергетический кристалл функционирует за счет эмоций! Боже мой, это потрясающе, почему я не подумал об этом раньше?! Су Цин, в следующий раз, когда мы будем в отпуске, ты должен прийти и купить для меня лотерейный билет, ты действительно талисман на удачу, ха-ха-ха! Я положусь на тебя, чтобы найти себе жену!”

Уголки губ Су Цина дрогнули. Он думал, что его миссия была поистине славной, но трудной.

Но Ху Бугуй нахмурил брови. “Ты сказал, что смог увеличить частоту только в пять раз, и произошел взрыв? Но они производили частоту в сорок раз выше.”

Улыбка Сюй Ру Чуна мгновенно застыла на его лице, как баклажан, засохший от мороза. Ху Бугуй нахмурился еще сильнее. “Другими словами, в этом отношении они более чем на несколько шагов опережают наш технический отдел.”

Сюй Ру Чун превратился из замороженного баклажана в поникший огурец, казавшийся еще более истощенным. Выражение лица Ху Бугуя стало мрачным. Темные тучи набежали на его лицо и опустились ниже.

Именно тогда Фан Сю обнаружил полупрозрачный браслет на локте мертвеца и осторожно прикоснулся к нему. Никакой реакции не последовало. “Что это?”

Надев перчатки, Су Цин протянул руку, чтобы снять браслет. В тот момент, когда его рука коснулась браслета, стрелка индикатора на детекторе энергии в руке Ху Бугуя внезапно повернулась на 180 градусов.

“Не трогай это!”

К сожалению, было уже слишком поздно. Учитывая тот факт, что Фан Сю уже потрогал его лапой и что он был в перчатках, Су Цин недооценил опасность этой штуки. В тот момент, когда он прикоснулся к нему, ему показалось, что электрический ток пробежал прямо от кончиков его пальцев. Как будто что-то сильно ударило его в грудь. В глазах у него потемнело. Он подсознательно отступил назад, разорвав связь между своими пальцами и браслетом. Ему потребовалось много времени, чтобы прийти в себя.

Он услышал, как кто-то громко спросил что-то у него над ухом. У Су Цина слегка звенело в ушах. Он не мог ясно расслышать, но все равно мог догадаться, что говорит этот человек. Он махнул рукой и тихо сказал: “Я в порядке, я в порядке, ничего страшного.”

Его голос звучал немного невнятно. Только тогда он обнаружил, что даже его язык онемел.

Когда Су Цин закончил свое предложение, Фан Сю и Цинь Ло стояли и смотрели, как их капитан Ху абсолютно не обращал внимания на пожелания заинтересованной стороны. Он поднял его, даже не попрощавшись, и зашагал прочь в направлении машины.

Две группы, Фан Сю и Цинь Ло здесь и Лу Цинбай и Сюй Ру Чун там, стали беспомощно смотреть друг на друга.

Спустя долгое время Сюй Ру Чун, наконец, выдал «ах»: “Что случилось?”

“Я собирался спросить тебя.” Фан Сю пришел в себя и серьезно посмотрел на браслет, к которому прикасался. Он снова медленно протянул руку.

Цинь Ло наблюдала за происходящим рядом с ним, не смея дышать слишком громко. “Будь осторожен.”

Но ничего не произошло, и никакой реакции от детектора энергии не последовало. Фан Сю нерешительно снял таинственный браслет с руки мертвеца и подержал его в руках. В этот момент раздался слабый хлопок, и этот браслет, сделанный из какого-то неизвестного материала, внезапно сломался посередине, став серым со скоростью, видимой невооруженным глазом.

Глава 51 - Таинственный браслет (Часть 2)

Если бы вы попросили Су Цина описать это, то он сказал бы, что почувствовал онемение во всем теле. Дело было не в том, что он не мог пошевелиться. Это было похоже на ощущение онемения в ногах после того, как вы слишком долго сидели на корточках над унитазом, а затем внезапно встали. Когда это чувство распространялось на все тело, это было очень раздражающе, заставляя человека не знать, смеяться ему или плакать.

Фан Сю и Цинь Ло вместе сели в машину и показали таинственный браслет доктору Лу и мастеру Сюй. Сюй Ру Чун и Лу Цинбай долго совещались шепотом. Затем Лу Цинбай сказал: “Сяо Су, как ты себя сейчас чувствуешь?”

Су Цин, поморщившись, сказал: “Все тело немело, но немного лучше, чем раньше.”

Ху Бугуй был немного встревожен. “Что с ним случилось?”

Лу Цинбай долго размышлял, затем сказал: “Основываясь на наших предварительных предположениях, возможно, у него было короткое замыкание.”

Черты лица Су Цин мгновенно исказились. Ху Бугуй сразу же с тревогой спросил: “Как ты себя чувствуешь?”

“Нет...” Су Цин изо всех сил попытался посмотреть на Лу Цинбая на маленьком экране и выдавил фальшивую улыбку. “Просто я услышал, что сказал доктор Лу, и почувствовал себя так, словно осел пнул меня по зубам.”

Лу Цинбай почувствовал, что его оскорбляют, но он открыл рот, не зная, как ответить, а затем сдулся, чувствуя себя немного мрачным.

Спустя очень долгое время Су Цин медленно пришел в себя. Он выпил залпом две бутылки воды. Вчетвером они перевернули местность вверх дном и, в конце концов, не нашли ничего ценного. Фан Сю рассудил, что тело, должно быть, просто бросили здесь.

Су Цин сидел на корточках на земле, подперев подбородок, держа в руке пакет для улик. В нем был таинственный браслет. Хотя Ху Бугуй был категорически против, Су Цин все же настоял на том, чтобы провести еще один эксперимент с самим собой. Он обнаружил, что эта штука полностью сломалась. На этот раз никакой реакции не последовало. Он спросил: “Возвращаясь к основной теме, почему труп посылает такие высокочастотные эмоциональные волны? Он восстал из мертвых?”

Когда он только заговорил, выражение его лица внезапно стало серьезным. Он наклонил голову, нахмурился, поднял указательный палец и шикнул. “Подожди, не говори. Слушайте, ребята.”

Ветерок шелестел обильными сорняками, которые уже прожили свой расцвет и начали желтеть, поднимая холодный слой гусиной кожи на коже людей, издавая звук, похожий на всхлип, когда тот проходил через трещины в скалах. Выражение лица Су Цина было очень серьезным, отчего сцена казалась еще более призрачной. Фань Сю вскочил, с тревогой наблюдая за Су Цином. Цинь Ло тоже не удержалась и сделала шаг назад, подальше от тела.

Ху Бугуй спросил: “Что это? Что ты слышишь?”

Затем Су Цин поднял голову и показал свои маленькие белые зубы в усмешке. “Маленький перерыв. Я пошутил.”

Фань Сю задержал дыхание. Лицо Цинь Ло покраснело. Ху Бугуй посмотрел на него с некоторым раздражением. Он хотел что-то сказать, но, видя, что тот в хорошем настроении, не смог этого сделать. После того, как он целую вечность похмыкал и посопел, он протянул руку, чтобы шлепнуть его по голове. “Прекрати это.”

Впоследствии Ху Бугуй не мог удержаться от размышлений, он знал, что существует тип психического заболевания, при котором у людей была страсть к краже вещей. Может быть, они ничего не упускали; они просто не могли устоять перед желанием украсть. Он думал, что ситуация Су Цина была примерно такой же, как эта. Должно быть, он слишком много страдал за последние несколько лет и развил в себе эту болтливую привычку. Ему нужно было время от времени дурачить людей, чтобы иметь возможность снять огромный психологический стресс.

Поэтому капитан Ху почувствовал угрызения совести. Генерал Сюн предупредил его, что он должен давать Су Цину ощущение спокойствия и безопасности при общении. Он не мог слишком сильно давить на него. Ху Бугуй подумал, что его мягкое «прекрати это» только что было немного строгим, поэтому он сразу же начал думать о том, как это исправить.

Он ломал голову, вспоминая свое ограниченное свободное время за последние несколько лет и еще более ограниченное количество развлекательного чтения, которое он потреблял во время него. Он натянуто выдавил улыбку на свое строгое и правильное лицо, остальные сочли это почти немного ужасающим. Затем они услышали, как он сказал таким же жестким тоном, практически смертельно серьезно: “Укун, ты снова взялся за свои фокусы.”

Су Цин: “...”

Цинь Ло: “...”

Фан Сю: “...”

По связи даже Сюй Ру Чун и Лу Цинбай вели себя тихо. Все они молча смотрели на вымученную, слегка асимметричную улыбку Ху Бугуя и думали, что конец света наступил рано. ВВП колебался, и капитан Ху потерял рассудок.

Наконец, пока Ху Бугуй тревожился, а трое других были в замешательстве, они вернулись в штаб-квартиру. Медицинский и технический отделы немедленно взялись за изучение трупа и таинственного браслета. Су Цин тем временем обронил несколько слов и вышел в коридор. Он открыл окно, закурил сигарету и сунул ее в рот, слегка постукивая одной рукой по оконной раме.

Он не намеренно дразнил всех только что. Он действительно слышал голос. Он даже мог быть уверен в его источнике. Он вышел из того браслета, который разломился пополам. Тогда Ху Бугуй был всего в полутора шагах от него, но, казалось, он не слышал ни звука. Су Цин не знал, были ли у него галлюцинации.

Как только он закрывал глаза, он мог вспомнить этот голос. Он принадлежал мужчине. Он кричал до хрипоты: “Помогите! Помогите! Ааа! Спасите меня!”

Дело было не только в голосе. Он также явно «слышал» страх.

За три года, несмотря на то, что он тщательно практиковался, Су Цин от начала до конца не смог ясно ощущать эмоции окружающих его людей, как это было тогда у Чэнь Линя. Только когда чьи-то эмоции были особенно сильны, он мог слабо уловить их след.

Он размышлял о четырех типах эмоций: парящее счастье, падающая печаль, сковывающий страх и высвобождающийся гнев.

Сковывающий страх был самой трудной эмоцией для Су Цина, чтобы получить «товарищеское сопереживание». Добиться успеха даже один раз было практически невозможно. Но только сейчас, впервые, он очень ясно почувствовал страх этого человека. Для людей эмоции всегда были связаны с фиксированными событиями и воспоминаниями. В этот момент Су Цин внезапно вспомнил сцену, когда он впервые пришел на базу Синих Печатей и был забрызган мозговым веществом Серой Печати, которого застрелила Цзян Лань.

Это было довольно странное чувство, потому что Су Цин думал, что даже если Цзян Лань снова появится перед ним и застрелит другого человека у него на глазах, все изменится — он не испугается. Это было совсем другое чувство отличное от того, когда его серая печать была впервые активирована, и он не мог различать внешние эмоции от своих собственных.

Так что, черт возьми, это был за браслет?

В этот момент чей-то голос внезапно прорвался сквозь его мысли.

“Су Цин?”

Су Цин повернул голову, чтобы посмотреть. “Дядя Чэн!”

Чэн Вэйчжи был немного тронут. Он подошел большими шагами и обнял Су Цина, дважды хлопнув его по спине. “Хорошо! Как ты жил все эти годы?”

Су Цин почувствовал, как у него слегка защемило сердце, но, несмотря на жжение, в носу не начало щипать. Нервы между выражением его лица и эмоциями, казалось, заржавели от того, что их слишком долго не использовали.

“Я слышал, как Сяолу сказала, что ты вернулся, но ты был занят, и я не нашел возможности увидеться с тобой.” В глазах Чэн Вэйчжи стояли слезы. Он внимательно осмотрел Су Цина. Внезапно в его сердце хлынули самые разные чувства, и он вздохнул. “Ты довольно сильно изменился.”

Изменилась не его внешность, а выражение его глаз.

Су Цин улыбнулся. Он решил, что сейчас ему нечего делать, поэтому отвел Чэн Вэйчжи в сторону. “Как насчет того, чтобы мы вдвоем сели и поболтали?”

Итак, они пошли в комнату Чэн Вэйчжи. Чэн Ге забавлялся тем, что возился с вещами, и игнорировал их. Су Цин положил несколько конфет в карман в качестве извинения за то, что раньше бесстыдно съел его конфеты. Затем они с Чэн Вэйчжи начали болтать обо всем, и он объяснил, какой браслет они привезли обратно.

Су Цин протянул руку и надавил на свой собственный висок. “Это была не галлюцинация. Я мог бы сказать, если бы это была она . Галлюцинация не вызвала бы у меня такого чувства.”

Чэн Вэйчжи некоторое время молчал. “Нет, ты не можешь быть так уверен. Галлюцинации создаются нашим мозгом. Они могут проявляться в самых разных формах. Окончательного ответа нет. Твои пять чувств и даже система других чувств энергетического кристалла могут быть затронуты.”

Су Цин нахмурился. “Вы думаете, это была только моя галлюцинация?”

Чэн Вэйчжи поднял свою чашку, но просто держал ее в воздухе. Он не поднес её ко рту. Некоторое время он тщательно обдумывал услышанное. “Помни, чему я тебя учил. Мы пытаемся использовать разумную логику, чтобы взглянуть на это дело — ты получили «шок» от этого неизвестного браслета, но когда другие прикоснулись к нему, реакции не последовало, верно?”

“Верно, Фан Сю тоже прикоснулся к нему, и с ним все было в порядке.”

Чэн Вэйчжи кивнул и осторожно сказал: “Насколько мне известно, что касается физиологической структуры, самая большая разница между тобой и Сяо Фаном заключается в обладании серой печатью и двойной системой энергетических кристаллов. Мы можем временно принять это, да?”

“Другими словами, эта штука шокирует не людей, а энергетические кристаллы.”

Чэн Вэйчжи поколебался, затем сказал: “Скорее, давай предположим, что он установил какой-то особый резонанс с твоим энергетическим кристаллом. Ты говоришь, что почувствовали, как все тело онемело, но ты не потерял контроль над своими мышцами. Вероятно, это из-за дискомфорта, вызванного тем, что система энергетических кристаллов временно вышла из-под контроля. Связь с аномальным диапазоном волн, о котором говорил Сяо Сюй...”

Су Цин подхватил: “Он был уже мертв… я не большой эксперт, возможно, я неправильно рассчитываю, но, судя по его виду, я бы сказал, что он был мертв уже более двадцати четырех часов. Так что вполне вероятно, что ненормальный диапазон волн был излучен браслетом.”

“Испускаемые волны были неконтролируемыми, но они содержали огромную мощность. Этого нельзя отрицать.”, - сказал Чэн Вэйчжи. “Мне интересно, может ли браслет, о котором ты говоришь, быть чем-то вроде внешнего энергетического кристалла.”

Су Цин молчал. После долгого молчания он пристально посмотрел в глаза Чэн Вэйчжи и тихо сказал: “Поскольку механизм действия энергетического кристалла еще не был тщательно исследован, этот вид внешнего энергетического кристалла производил бы огромную мощность, потому что им нельзя было управлять, и взорвал бы голову владельца. Насколько это кажется вам вероятным?”

Чэн Вэйчжи уставился на него, не понимая, что происходит. Но Су Цин тут же встал. “Дядя, я приду поговорить с тобой снова через некоторое время. Сначала я должен зайти в технический отдел.”

Чэн Вэйчжи встал вместе с ним. “Что-то не так?”

Су Цин холодно рассмеялся. “Учитывая обычное поведение этих ублюдков, я подозреваю, что на этот раз они проводят эксперименты на людях.”

Как только Су Цин вышел из квартиры Чэн Вэйчжи, он столкнулся с Ху Бугуем, идущим ему навстречу. “Капитан Ху, я только что разговаривал с дядей Чэном, и мне вдруг стало интересно, могут ли они быть...”

Ху Бугуй поспешно кивнул и протянул ему папку, которую держал в руке. “Я знаю, отчет из технического отдела уже разослан. Я уведомляю всех участников, чтобы они немедленно отправились в конференц-зал. Сяолу!”

Он повысил голос, чтобы заставить Сюэ Сяолу, которая как раз проходила мимо, остановиться. “Скажи Лу Цинбаю, что я хочу получить отчет о вскрытии как можно скорее и узнать личность покойного!”

“Все это здесь. Мы уже установили личность погибшего.”

Глава 52 - Дон Цзянь Го

Проходя мимо витрины полуразрушенной «коммунальной бани», виднелся небольшой переулок. В начале переулка слова «на снос» были крупно написаны белой краской со слегка зловещим подчеркиванием.

Заглянув в черный переулок, на первый взгляд он выглядел как тупик. Только войдя внутрь, можно обнаружить, что внутри был небольшой проход, достаточно широкий, чтобы мог пройти один человек. Проходя по нему, нужно было смотреть, куда ставишь ноги, иначе можно было случайно наступить на перевернутую брусчатку или на пятно какого-то неизвестного молочно-белого вещества, прилипшего к земле с густой зеленой порослью.

На куче строительного мусора у стены висел грязный пластиковый пакет. Вонь общественного туалета разносилась по не очень большому пространству, смешиваясь с сыростью и ударяя прямо в лицо. Су Цин поднял воротник своего плаща. Он нес две бутылки вина и подарочную коробку. Он повернул голову, чтобы избежать открытого разбитого окна, затем повернулся обратно, чтобы проинструктировать Цинь Ло быть осторожной.

Цинь Ло все еще не осмеливалась взглянуть на него. Она молча кивнула и посмотрела на маленький клочок бумаги, который держала в руках, это был адрес их таинственного покойника Дон Цзянь Го.

Она и не знала, что в этом городе есть такое перенаселенное место — эти серые улицы, извивающиеся и поворачивающие во всех направлениях, с переполненными маленькими домами повсюду, мусор, летящий, когда дует ветер, и следы тележек для барбекю на перекрестках. Хотя у нее был адрес, у нее все еще немного кружилась голова, и она обернулась. Ей оставалось только опустить голову и следовать за Су Цином.

В этот момент на другом конце маленькой улочки появилась женщина в пижаме. На вид ей было около сорока или, может быть, чуть больше. Ее пожелтевшие волосы были высоко заколоты пластиковой заколкой. Она несла мешок для мусора и встретилась лицом к лицу с Су Цином.

Внешность Су Цина можно было считать очень примечательной. Женщина не смогла удержаться, чтобы еще раз не взглянуть на него. По маленькой улочке мог пройти только один человек за раз, поэтому люди на обоих концах были заблокированы. Су Цин оглянулся и указал себе за спину на Цинь Ло, показывая, что они оба должны отступить и позволить женщине выйти.

Женщина нерешительно посмотрела на них двоих, в ее глазах появилась настороженность. “Кого вы ишете?”

Су Цин промолчал, бросив на Цинь Ло взгляд, « Утопия», вероятно, готовилась сделать какой-то крупный шаг. Прежде чем приступить к работе, они должны были отчитаться перед своим начальством. Генерал Сюн позвонил специально, чтобы выразить свое удовлетворение нынешним составом основных членов подразделения RZ и попросить их развивать свои сильные и слабые стороны, развиваясь на всех фронтах. Им нужно было преодолеть свои вредные привычки. Итак, Су Цин, который был готов выйти, взял с собой этот хвост, который дышал, но не говорил.

Цинь Ло бросила на него слегка испуганный взгляд. В присутствии постороннего Су Цин казался немного более знакомым, поэтому она, наконец, осмелилась взглянуть на него. К сожалению, Су Цин внезапно притворился, что заинтересовался перевернутой брусчаткой у его ног. Он подумал: «Это всего лишь приветствие, и это женщина средних лет, а не какой-то потрясающе красивый молодой человек, на которого ты даже не посмеешь взглянуть.» Поэтому он решил не говорить ни слова.

Ей пришлось сделать шаг вперед и сказать тихим голосом: “З-здравствуйте, мэм… Мы ищем этого человека.”

Цинь Ло помахала листком бумаги с написанным на нем адресом Дон Цзянь Го перед глазами женщины, как будто боялась, что кого-нибудь сдует ветром, если она будет дышать слишком громко.

Женщина взяла листок и взглянула на него. Когда она подняла глаза, выражение ее лица было еще более осторожным и бдительным. “Кто вы такие? Что вам от него нужно?”

Цинь Ло не знала, как продолжить. Она бросила на Су Цина еще один встревоженный взгляд.

Широко улыбаясь, Су Цин сказал: “Сестра, мы его родственники с родины. Мы принесли кое-что для него.”

Женщина нахмурилась. “Родственники с родины? Его родители умерли много лет назад, и дома остался только его слабоумный брат. Я не слышала, чтобы у него были другие родственники.”

Су Цин не ответил. Вместо этого он оглядел ее с ног до головы. “Ты...”

Женщина сказала: “Я жена Дон Цзянь Го. Я видела всех его родственников из дома, и я никогда не видела тебя.”

Су Цин выдал «ах» и оглянулся на Цинь Ло с нарочитым удивлением, сказав: “О, это наша невестка. Я не понимал. Она выглядит слишком молодо для этого.”

Цинь Ло открыла рот и на мгновение встретилась взглядом с Су Цином, и обнаружила, что его глаза были слишком искренними, настолько искренними, что это совсем не выглядело так, будто он лжет. У нее не было выбора, кроме как молча кивнуть.

Выражение лица женщины немного потеплело, даже появилось подобие улыбки. Су Цин продолжил: “Невестка, ты забыла, что у третьего дяди Цзянь Го-гэ по материнской линии есть несколько двоюродных братьев. Прошли годы с тех пор, как мы в последний раз навещали друг друга.”

“Ты говоришь о...” Женщина уставилась на него, долго думала, затем с сомнением спросила: “Вы хотите сказать, что вы из семьи троюродного брата?”

“Конечно!” – ответил Су Цин, совершенно не стыдясь. “Неудивительно, что ты меня не узнаешь, я вырос таким высоким, когда ты вышла замуж за Цзянь Го-гэ, я все еще бегал в штанах с открытым разрезом*.”

*Кайданку — китайские детские штаны с открытым пахом, которые носят малыши по всему материковому Китаю. Часто из плотной ткани, эти штаны имеют не прошитый шов на ягодицах или отверстие по центру ягодиц. Эта конструктивная особенность даёт детям мочиться и испражняться, не спуская штанов. Ребёнок просто садится на корточки или удерживается родителями, что устраняет необходимость в подгузниках.

Женщина издала «ах», внезапно прозрев. “Верно, верно, я немного припоминаю, тебя в детстве звали Сяо Дон, верно?”

Смело и уверенно Су Цин сказал: “Это я, это я! О, вау, ха-ха, прошло много лет с тех пор, как кто-то называл меня моим детским именем!”

Подразделение RZ принадлежало к секретному подразделению. Независимо от того, собирали ли они улики или проводили расследование, они не могли оповещать обычных граждан. В конце концов, когда расследование было завершено, они должны были пройти некоторые процедуры, чтобы передать тело Дон Цзянь Го агентству общественной безопасности, и только тогда его семья могла быть уведомлена. Обычный принцип состоял в том, что все операции должны были проводиться тайно. При крайней необходимости они могли временно выдать себя за полицию, но в настоящее время не было прецедента показного бесстыдства Су Цина.

Женщина, казалось, расслабилась, выражение ее лица полностью потеплело. Она посмотрела на Цинь Ло со счастливой улыбкой. “Тогда эта леди...”

“Моя жена.”, - небрежно вставил Су Цин.

Цинь Ло почувствовала, как внутри у нее загудело. Сама ее душа вырвалась наружу. Она стояла там, где была, глупо уставившись на него.

Затем Фан Сю взвыл по связи. С легкой улыбкой в голосе он пошутил: “Су Цин, что с тобой происходит? Если она твоя жена то, что будет со мной? Это должно быть в порядке живой очереди, верно?”

По лицу Цинь Ло вот-вот должна была потечь кровь.

Ху Бугуй мрачно вмешался: “Хватит. Фан Сю, ты закончил расследование его активов? Су Цин, не заходи слишком далеко со своими шутками.”

Наказывать как виновных, так и невиновных… Конечно, учитывая скрытый внутренний мир капитана Ху, возможно, это было сделано в первую очередь для того, чтобы наказать определенного человека.

Женщина с большим энтузиазмом повела Су Цина и Цинь Ло внутрь. Су Цин поставил подарочную коробку, вино и завел небольшую беседу, оглядываясь по сторонам. “Эй, сестра, разве Цзянь Го-гэ здесь нет?”

“Нет, он на работе.” Когда женщина сказала это, Су Цин внимательно присмотрелся к выражению ее лица и обнаружил, что черты ее лица стали выразительными, а глаза загорелись.

Поэтому он продолжил: “Он очень способный. Все это знают.”

Женщина изогнула глаза в улыбке, но сказала: “Он? Он всего лишь зарабатывает на жизнь в поте лица. Посмотри, какое маленькое это место...”

Ей не было нужды говорить это. Цинь Ло заметила это. Весь дом был площадью около десяти квадратных метров с потертым диваном, маленьким 21-дюймовым телевизором и двуспальной кроватью в углу. С другой стороны была занавеска, отделяющая «комнату». Цинь Ло огляделась и смутно увидела несколько плакатов с мультфильмами и комиксами, торчащих из-за занавески. Она вспомнила, что в материалах Сюэ Сяолу говорилось, что у Дон Цзянь Го была дочь, которая училась в средней школе. Казалось, это было пространство маленькой девочки.

Женщина заправила за ухо прядь волос, упавшую с виска. Немного похваставшись, она сказала: “Хотя мы скоро переедем. В этом году мы купили дом. Хотя он тоже невелик. Ах, дома действительно лучше. Слишком тяжело жить в большом городе.”

Ху Бугуй не сводил с них глаз. Он тихо сказал по связи: “Похоже, финансовое положение семьи внезапно улучшилось. Мог ли он добровольно принять участие в экспериментах «Утопии» на людях?”

Су Цин сразу же спросил: “Что такого замечательного в доме? Ты должна выбраться и посмотреть мир. Моя жена и я пришли искать убежища у да-гэ*. Сестра, мы не чужие, скажи мне правду, что делает да-гэ? Сколько он зарабатывает?”

*大哥 «да-гэ»- старший брат.

Ху Бугуи нашел выражение «моя жена и я» довольно раздражающим и хотел снова сделать ему замечание, но он боялся прервать ход его мыслей и сдержался.

“Э-э, просто временная работа, повсюду ручной труд. Он делает все, что люди заставляют его делать. Сколько вы можете так заработать? Ровно столько, чтобы сохранить тело и душу вместе.”

Как только Су Цин услышал это, он понял, что у этой женщины был приступ мелочности. Она боялась, что бедные родственники будут обирать их, поэтому не сказала правды. Он притворился, что ничего не заметил, и перевел разговор на другую тему. Но эта женщина умела держать рот на замке. Су Цин предпринял несколько попыток, но не смог вытянуть из нее ничего ценного. Обычно у него было больше времени узнать о «цели», но Ху Бугуй настаивал на этом. Если «Утопия» действительно проводила эксперименты на людях, то этот бизнес был крупным.

В этот момент дверь открылась, и вошла четырнадцатилетняя или пятнадцатилетняя девочка. У нее были наушники, и она была одета в школьную форму, слишком большую для нее, но на ее запястьях были ряды браслетов и колец. Присмотревшись повнимательнее, можно было заметить, что на ногтях у нее был лак. Она вошла, взглянула на Су Цина и Цинь Ло, затем, не сказав ни слова, повернулась, чтобы уйти за свою маленькую занавеску.

Женщина выглядела на грани потери самообладания. Тяжелым голосом она крикнула: “Сяо Цзин, где твои манеры? Разве ты не видишь, что у нас гости?”

Девочка сохраняла непроницаемое выражение лица, казалось, она ничего не слышала. Женщина встала, чтобы отругать ее, и Су Цин быстро встал, чтобы удержать ее. “Сестра, сестра, не сердись на ребенка.” Это была типичная встреча человека среднего возраста и молодежи. Лицо женщины покраснело, и она начала бормотать непристойности. Девушка закрыла шторку в ненасильственном отказе от разговора.

Су Цину пришла в голову одна мысль, и он бросил на Цинь Ло взгляд. “Видишь ли, мы пришли сегодня в неподходящее время. Да-гэ здесь нет. Когда он вернется? Может, мне прийти в другой раз?“

Женщина глубоко вздохнула и подавила свой гнев. “Он приходит домой раз в две недели. Он приходил на прошлой неделе и оставил немного денег. Я полагаю, вам придется подождать до середины месяца.”

Су Цин выдал «ах». “Так долго?”

Женщина сказала: “Ему нелегко возвращаться. Он находится за пределами 5-го транспортного кольца*.”

*5-я кольцевая автомобильная дорога Пекина - кольцевая дорога, опоясывающая город примерно в 10 километрах (6,2 миль) от центра города.

Су Цин изобразил смущение и пробормотал: “Сестра, можешь сказать мне, как связаться с да-гэ, и мы пойдем и увидимся с ним. Это действительно... немного срочно. Позволь мне сказать тебе правду, что мы с Сяо Ло планируем сделать. Мы заключили контракт на место, планируем заняться бизнесом, и мы хотим найти людей, которые присоединились бы к нам, не нужно вкладывать деньги, просто поработайте для нас, а позже мы поделимся прибылью. Когда дело доходит до бизнеса, нам нужны наши собственные друзья и семья, чтобы чувствовать себя в безопасности, ты так не думаешь?”

Женщина была ошеломлена. “Ну, почему ты сразу не сказал? Какие у тебя планы?”

Су Цин сказал: “Мы планируем продавать строительные материалы. Мы уже договорились с поставщиками и с магазином, и нам просто не хватает работников. И у да-гэ есть опыт в этом направлении. Я считаю, что умы должны оставаться в семье. Если у него есть время, он может прийти на помощь, стать другим боссом. Если у него нет времени, он также может порекомендовать кого-нибудь из друзей. Они все равно были бы нашими собственными людьми.”

Женщина несколько раз повторила: “Строительные материалы приносят прибыль.” Ее глаза округлились. Она схватила листок бумаги и написала адрес и номер стационарного телефона. “Почему бы тебе не попробовать это? Сейчас у него кратковременная и утомительная работа. В последний раз, когда он вернулся, он был такой бледный.”

Су Цин отыграл игру до конца, не пропустив ни одной вежливой формы или слова благодарности, и услышала, как капитан Ху похвалил его по связи: “Молодец.” Затем, взяв листок бумаги, он покинул дом Дон Цзянь Го вместе с Цинь Ло.

Они сделали всего два поворота, когда Цинь Ло внезапно схватила Су Цина за одежду и быстро сделала жест.

У этой женщины, которая краснела, что бы она ни делала, внезапно появился острый взгляд, и она проворно вытащила из штанины пистолет с глушителем, а затем выстрелила три раза подряд, можно было понять, как она попала в подразделение RZ. Единственное время, когда Цинь Ло не краснела, было временем когда она стреляла. Она действительно обладала мастерством.

В то же время Су Цин внезапно прыгнул на стену. Ху Бугуй взревел: “Не будь опрометчивым, вернись!”

Су Цин был избирательно глух. Он крикнул Цинь Ло “Иди вперед.” и исчез в мгновение ока.

Глава 53 - Критическая скорость

С мрачным лицом Ху Бугуй вдавил педаль газа в пол. Он не сказал этого по связи, но на самом деле он был в двух кварталах от Су Цина и Цинь Ло.

Отпустив этих двоих, капитан Ху совершенно не мог чувствовать себя спокойно — Цинь Ло не умела разговаривать; вы могли отправить ее руководить сражением или самой вступить в бой, но вы не могли отправить ее собирать информацию. Су Цин, с другой стороны, действительно был слишком хорош в разговорах; после нескольких прямых и косвенных столкновений Ху Бугуй глубоко осознал необузданный стиль этого парня. Никто не знал, что он собирается делать.

Но ничего не поделаешь. Даже если он и волновался, то не мог позволить этому отразиться на его лице. Должен был наступить день, когда Су Цин возьмет на себя ответственность за выполнение задачи в подразделении RZ. Он мог только тихо следовать за ними, чтобы в случае чего быстро прийти. И действительно, произошел инцидент.

Цинь Ло знала, что единственный способ догнать Су Цина, это использовать свои пули, но она не могла стрелять в своего собственного товарища по команде. Когда она была в тупике, из конца маленького переулка донесся автомобильный гудок. Цинь Ло увидела Ху Бугуя, и ей показалось, что она видит дорогого друга. Она быстро подбежала к нему.

Ху Бугуй спросил: “Что случилось?”

“Когда мы вышли из дома Дон Цзянь Го, я поняла, что за нами наблюдают. Я выстрелила три раза и, кажется, попала в цель, но по какой-то причине человек все равно убежал...”

“Где Су Цин?”

Цинь Ло указала пальцем.

“Садись.”, - коротко сказал Ху Бугуй. Цинь Ло быстро вскочила на ноги. Прежде чем она закрыла дверь, Ху Бугуй со щелчком включил маленький экран на рулевом колесе. Перед ними тут же появилась карта всего жилого района. Управляя автомобилем, Ху Бугуй не мог втиснуться в такое пространство, как Су Цин. Он бросил взгляд, определил маршрут и яростно нажал на педаль газа, рванув с места, черная ярость клокотала в его голове. Цинь Ло сидела сзади, даже не смея громко дышать.

Ху Бугуй ехал быстро, как молния. К его переносице была прикреплена коричневая линза, на которой быстро пульсировали всевозможные данные в соответствии с картой, показаниями близлежащей энергии и направлением движения транспортного средства. Присмотревшись повнимательнее, пульсирующие цифры, казалось, плавали над глазом Ху Бугуя, придавая его и без того темному глазу некую глубокую холодность. У него не было никакой новой системы энергетических кристаллов. Он не мог получить дополнительную энергию, поедая много конфет и питательных капсул, как Су Цин, и он не мог получать силу от чужих страданиях, как Синие Печати. Он пришел к своей скорости реакции и железному характеру, по крайней мере, через десятилетие подлинного закалка под вражеским огнем.

Свирепый, расчетливый, уравновешенный — он будет стоять на своем, даже если гора Тай рухнет у него на глазах.

Су Цин почувствовал сильный запах крови и понял, что Цинь Ло действительно хорошо владеет оружием. Она определенно попала в цель. Ему нужно было только следовать за этим запахом.

Он знал, что этот человек не был, Синей Печатью. Пистолет в штанине Цинь Ло был всего лишь обычным пистолетом. Даже сам Су Цин, если бы он сконцентрировался, мог бы увернуться от него, не говоря уже о Синих, которые, несмотря на их несовершенные системы, обладали гораздо большей взрывной силой и телосложением, чем он со своим двойным ядром. Их было не так легко поразить.

Итак, если это был обычный человек, как он мог все еще двигаться так быстро после того, как его подстрелили?

Су Цин подумал, что этот человек, должно быть, использовал какие-то внешние технологические средства. Он внезапно свернул в другой переулок, увеличив скорость до предела, выглядя как остаточное изображение, мелькающее мимо.

Он не был похож на Цинь Ло. Су Цин провел довольно много времени в подобных муравейниках, и он привык хорошо ориентироваться в окружающей обстановке. Они вдвоем прошли одним и тем же путем, в его голове была карта, которая была не менее подробной, чем у Ху Бугуя.

Три стороны мчались через это чрезвычайно тесное и узкое пространство. Ху Бугуй прикидывал, куда направится Су Цин, в то время как Су Цин прикидывал, какой тактикой воспользуется убегающий человек, использующий технологии.

В этот момент пуля просвистела в воздухе и задела плечо Су Цина, ударившись о подножие стены. Су Цин сразу же поднял голову. На нем вспыхнул красный огонек. Он тут же ухватился за карниз и спрыгнул на землю. Вторая пуля сильно ударила его по пяткам.

Су Цин почувствовал холодок в сердце. Он знал, что этот снайпер не мог быть обычным человеком.

У Ху Бугуя не было времени впасть в ярость. Он напомнил ему: “Многофункциональный коммуникатор может производить сверхтонкую телескопическую линзу. Обрати внимание на позицию снайпера!”

Су Цин проигнорировал его. С его нынешним зрением, даже без телескопа, пока он знал направление, он все еще мог ясно видеть любого в пределах досягаемости. Проблема заключалась в том, что он не прошел строгой подготовки. Он не мог определить траекторию полета пули или возможную позицию снайпера.

Он мог только разделять свое внимание, гоняясь за запахом крови, пока прыгал вокруг, уворачиваясь от пуль. Менее чем за полминуты подол его несколько широкого плаща был прострелен насквозь. Су Цин просто снял плащ и отбросил его в сторону. Он зажал между пальцами несколько обоюдоострых ножей. Эти ножи были в два раза длиннее среднего пальца взрослого человека. На первый взгляд казалось, что у него внезапно выросли когти монстра.

Красная точка, следовавшая за ним, как тень, мелькнула в центре его брови; в следующее мгновение она вспыхнула в его глазу. Су Цин знал, что ситуация была плохой.

Он был более чем достаточно скользким, и очень редко сталкивался с такой критической скоростью. Ху Бугуй, казалось, что-то говорил, но он не обращал на это внимания. Вся его умственная сила была сосредоточена в глазах и ушах. Он снова превысил свою максимальную скорость, изменив курс, но, несмотря ни на что, он не мог сбросить красную точку, которая, казалось, росла на нем.

Он не знал, откуда взялся этот таинственный снайпер. Су Цин чувствовал себя как охваченная паникой крыса, мечущаяся под пристальным взглядом злобной кошки. Раньше кошка дразнила его, а теперь у нее лопнуло терпение, и она перешла к главному событию.

Когда прилетела пуля, Су Цину показалось, что он ничего не видит. Снайпер контролировал всю ситуацию. Только в тот момент, когда он нажимал на спусковой крючок, и все приближалось к концу, он преставал контролировать ситуацию.

Последняя точка опоры Су Цина находилась на груде старых кирпичей. Он опустился на колени в чрезвычайно узком месте, поднял руку и направил лезвия ножей на пулю. Затем сила удара, даже более сильная, чем он себе представлял, ударила по выступающим граням ножей, немедленно сделав порезы между пальцами Су Цина. Два из трех ножей, зажатых у него в пальцах, сразу сломались, а последний выскользнул у него из руки.

Именно в этот момент Су Цин краем глаза заметил человеческую фигуру, на этом человеке был рюкзак. Рюкзак был похож на куколку с едва заметными артериями на ней. С первого взгляда Су Цин заметил, что у этой штуковины, казалось, даже был пульс. Этот человек был наполовину залит кровью, но все еще мчался по маленькому переулку на большой скорости.

Он догнал!

Держа колени согнутыми, он приземлился вместе с кучей опрокинутых кирпичей. Непосредственно перед приземлением он схватил упавший клинок здоровой рукой и отбросил его в сторону.

Он не умел обращаться с оружием, но у него был некоторый навык в обращении с этими ножами. Как раз в тот момент, когда человек собирался завернуть за угол, он задел самую большую «артерию» на рюкзаке.

Хлоп! Из «рюкзака» вырвалось сноп искр. Человек пошатнулся и упал вперед, но прежде чем он смог ответить на зов гравитации и упасть плашмя на землю, прежде чем Су Цин смог отпраздновать победу, голова человека с рюкзаком была пронзена пулей прямо перед глазами Су Цина.

Пуля что-то задела. Сразу после удара голова взорвалась, как у мертвого Дон Цзянь Го.

Су Цин выразил свою точку зрения: “Черт!” На этот раз он, наконец, увидел источник пули. В следующее мгновение он сжался в слепой зоне. Его губы побелели. Он вытер окровавленную руку о штаны и сделал несколько быстрых вдохов. Только тогда он заметил, что весь взмок от холодного пота.

Теперь он был менее чем в трех метрах от тела человека с рюкзаком. Су Цин, крепко прижимаясь к стене, повернул голову, чтобы посмотреть, и обнаружил, что «рюкзак» на этом трупе, лежащем лицом в грязь и спиной к небу, был полностью разрушен. Со своей точки зрения он мог ясно видеть механическую структуру внутри. От одного взгляда Су Цину стало немного нехорошо, эта штука действительно была похожа на куколку шелкопряда, с неопознанной желтой жидкостью внутри, обернутой вокруг чего-то похожего на червя, хотя при ближайшем рассмотрении она была сделана из металла. «Червь» свернулся в том месте, где сходились несколько артерий. Что-то вызвало короткое замыкание, и половина «тела» этой штуки взорвалась, обнажив брюхо, полное электрических цепей.

На запястье трупа был еще один полупрозрачный «браслет».

Су Цин вспомнил свой предыдущий урок. На этот раз он не осмелился прикоснуться к нему рукой. Он достал из кармана серебристо-серую цепочку с маленьким крючком в виде хвоста скорпиона на конце, изделие технического отдела подразделения RZ, которое должно было блокировать необычные энергетические волны в определенном диапазоне.

Су Цин ловко взмахнул запястьем, и маленький крючок зацепился точно за запястье трупа. Он приложил нужное количество силы, потянул назад и зацепил браслет. На этот раз он не был «шокирован», но в тот момент, когда крючок коснулся браслета, внутри него раздались оглушительные крики, и эмоция «страха», исходящая от другого человека, снова ворвалась в его мозг.

Рука Су Цин дрожала. Он почувствовал, как у него заболели уши. Затем, как и в прошлый раз, полупрозрачный браслет быстро посерел и разломился пополам.

Внезапно раздался выстрел. Су Цин отвлекся от груды развалин как раз вовремя, чтобы увидеть, как военная машина резко затормозила на узком перекрестке. Крыша машины была открыта, и из нее торчала снайперская винтовка W03. Су Цин мысленно плакал, думая: «По крайней мере, этот снайпер знает, что нужно надеть глушитель и вести себя тихо, в то время как ты, вероятно, забыл, что здесь живут люди.»

К счастью, снайпер был не в настроении вступать в перестрелку с капитаном Ху, и они, вероятно, выполнили свою миссию и быстро ретировались.

Сразу же кто-то высунул голову из окна и посмотрел вниз. Как только они увидели эту битву, их первой реакцией было потереть глаза, чувствуя, что они еще не проснулись.

Цинь Ло сразу же вышла из машины по указанию их капитана, чтобы спасти шоу. Перекинув через плечо камеру, которая могла быть настоящей или поддельной, она выскочила из машины. С лицом, красным, как свиной зад, и опущенными глазами, она, запинаясь, произнесла свои реплики: “Снято! Выражение лица главного героя-мужчины слишком строгое… Нет, нет, это слишком жесткое...”

Су Цин заметил, что выражение лица человека, смотрящего вниз, стало еще более удивленным. Ему захотелось прикрыть свое лицо.

Он выровнял дыхание, затем, пошатываясь, встал. Сделав недовольное выражение лица, он поднял окровавленную руку в сторону Цинь Ло и закричал: “Режиссер Цинь, разве мы не можем попросить сценариста изменить сценарий? У меня три раза рука была в томатной пасте. Эта штука не смывается, я выкидываю рубашку за рубашкой. Не похоже на то, что съемочная группа собирается возмещать мне расходы. Мои рубашки сшиты на заказ, очень дорогие, понимаешь?”

Он подошел с холодным и надменным выражением лица, как будто был одет в смокинг и шел по красной ковровой дорожке, а не был весь в грязи и шел по маленькой улочке, полной мусора. Когда он проходил мимо человека, оглядывающегося по сторонам, он нетерпеливо посмотрел на него и фыркнул, прошептав: “На что ты уставился, деревенщина?”

В целом он был неудачливой второстепенной знаменитостью третьего сорта, которая была здесь только для виду, изображая из себя первоклассника.

Ху Бугуй с мрачным лицом наблюдал, как он садится в машину, а затем, наконец, забрался на водительское сиденье. Он закрыл крышу машины. Цинь Ло, испытав глубокое облегчение, последовала за ним в машину, неся камеру.

Ху Бугуй превратил машину в гоночную тачку Формулы-1, вернувшись в штаб-квартиру со скоростью молнии. Как только он вышел из машины, он сказал: “Цинь Ло, иди вперед, свяжись с Фан Сю и другими.”

Цинь Ло почувствовала, что атмосферное давление было таким же низким, как в Марианской впадине. Не сказав ни слова, она сразу же убежала.

Су Цин наконец понял, что разозлил капитана Ху, который, казалось, никогда ни на что не реагировал. Следуя принципу, согласно которому мудрый человек знает, когда отступить, он немедленно признал свою ошибку. “Докладывая капитану Ху, я провел всю поездку, глубоко размышляя о своей ошибке. Мои внутренности чернеют от раскаяния! Правда, очень жаль, что я не могу достать их и дать тебе посмотреть...”

Гнев Ху Бугуя уже разгорелся в его груди. Когда он увидел поведение этого маленького мошенника, пламя его гнева взметнулось вверх, вскипятив всю его голову. Когда все закипело, он поднял кулак и яростно ударил Су Цина в подбородок. Су Цин был застигнут врасплох. Его затылок ударился о дверцу машины. Он был немного ошеломлен ударом. Его подбородок сразу же покрылся синяком со скоростью, видимой невооруженным глазом.

Он поднял руку, чтобы дотронуться до него. Возможно, это было сделано нарочно, а может, и нет, но рука, которую он поднял, была покрыта кровью, которая все еще не высохла. Визуальный эффект от этого был еще более трагичным.

Сжатый кулак Ху Бугуя сразу же расслабился. Между ними повисло короткое и неловкое молчание.

Наконец, Ху Бугуй сказал: “Саморефлексия на тридцать тысяч символов, и если ты не сдашь ее, ты не сделаешь ни шагу из штаб-квартиры, начиная с этого момента.”

Затем он повернулся и ушел. Только когда он отошел далеко, он связался с Лу Цинбаем. “Выйди и посмотри на раны Су Цина.” Он сделал паузу, затем добавил: “Лично.”

Су Цин стоял там, где он и был, дотрагиваясь до рассеченного уголка губы. Он зашипел, скорчил смешную гримасу, а потом равнодушно подумал, что он самый опытный в написании саморефлексий. В детстве его послужной список составлял пятьдесят тысяч знаков. Он не ожидал, что теперь займется своим старым ремеслом.

Затем он нажал на кнопку коммуникатора. У него была функция автоматической записи. Су Цин перемотал назад до звука выстрела, когда услышал душераздирающий крик.

Но он играл вперед целых пять минут, вплоть до выстрела Ху Бугуя. В промежутках не было слышно никаких звуков, кроме его собственного дыхания и ветра.

Глава 54 - Серийный номер 11235

У мужчины через плечо был перекинут пистолет, а на голове - огромные солнцезащитные очки. Он наблюдал издалека, как подразделение RZ полностью очистило место происшествия менее чем за три минуты.

Половина лица мужчины была скрыта за солнцезащитными очками, так что определить его возраст было затруднительно. Контуры его лица были четкими, но не казались слишком резкими. У него были длинные, тонкие пальцы, как у пианиста. Он прислонился к стене и закурил сигарету, выглядя таким неторопливым и беззаботным, как будто он проснулся после полуденного сна под ярким послеполуденным солнцем и лениво прислонился к изголовью своей кровати — так неторопливо и беззаботно, как будто это не он только что убил этого человека.

В этот момент зазвонил его телефон. Вибрация и звук не были отключены. Сначала он завибрировал, а затем зазвучал рингтон. Он был одет как один из людей в черном из «Матрицы», но его рингтоном оказалась священная мелодия «Love Sale»*. Каким-то образом из ниоткуда, он приобрел несколько вульгарный фальшивый вид.

*爱情买卖, довольно циничная поп-песня 2009 года.

Просто песенка https://www.youtube.com/watch?v=O4dph6kLy2w

Этот снайпер с необычным вкусом неторопливо выпустил колечко дыма и некоторое время наслаждался своей характерной мелодией звонка. Казалось, он даже подпевал нескольким строчкам. Спустя долгое время он, наконец, взял трубку и лениво сказал: “Да.”

Человек на другом конце некоторое время молчал, затем сказал глубоким мужским голосом: “11235, не мог бы ты сменить мелодию ожидания и не заставлять меня так долго слушать «Мышь любит рис»*?”

*老鼠爱大米, заметно менее циничная поп-песня 2004 года.

Перевод песни https://vk.com/wall-164777874_21332

“Если тебе не нравится её слушать, ты можешь просто не звонить, и мы оба сэкономим на наших телефонных счетах.” Снайпер 11235 вытащил свою сигарету, которая догорела до конца, и потушил ее о стену. Он взял большую сумку, убрал винтовку, затем перекинул сумку через плечо, как будто это была деревянная гитара. Он снял солнцезащитные очки и повесил их на грудь, затем распахнул свое наглухо застегнутое пальто, обнажив подкладку, сшитую из различных необычных лоскутов, а также полудревнюю цветастую рубашку. Затем он наклонился и закатал штанины. Штанины свисали с его ног, одна длиннее другой, открывая пару явно непревзойденных носков под ними и пару поддельных кроссовок «NIKE», с логотипом «NICE». Он превратился из «человека в черном» в парня, продающего поддельные компакт-диски у входа в метро..

Он достал из пачки еще одну сигарету, сунул ее в рот, одной рукой достал зажигалку из тех, что в супермаркете стоят один юань за штуку, и закурил. Прогуливаясь, он сказал: “Расслабься, я не убил твое «сокровище».”

Человек на другом конце провода сделал небольшую паузу. “Что? Ты его видел?”

11235 хихикнул. “Как будто ты не знаешь. Если бы ты не знал, зачем бы ты позвонил? Чтобы мы вдвоем могли мило поболтать о погоде? Не волнуйся, прогноз обещает солнечную...”

На горизонте раздался раскат грома. 11235 сказал: “...погоду.”

“Что ты о нем думаешь?”

11235 невнятно сказал: “Чего ты ожидал? Так же, как и о той кучке штампованных тупых мудаков в твоей лаборатории.”

“Нет, ты не понимаешь.”, - сказал человек по телефону. “Он не такой, как «Синие Печати». Он совершенен, с полной метаболической системой, шедевр, который может отделять внешние и внутренние эмоции. Его существование, вероятно, представляет собой совершенно новую возможность для человеческой эволюции...”

11235 целую вечность бесстрастно слушал, как он рассуждал о достоинствах Серой Печати с двойным ядром, как будто его пытались заманить в финансовую пирамиду. В ответ, который был далеко не теплым, он сказал: “Ну и что? Я не покупаюсь.”

Мужчина по телефону: “...”

На лице 11235 появилась загадочная улыбка. “Я буду отчитываться перед тобой. Передай старику, что я выполнил свою миссию. Все, кто должен был умереть, мертвы, все, кто не должен был умирать, все еще прыгают. Если больше ничего нет, давай завершим разговор. Я собираюсь подрабатывать. Не мешай мне зарабатывать на жизнь.”

Затем он проворно повесил трубку, выключил ее и с важным видом свернул к входу в метро. Он открыл большую сумку, в которой с другой стороны пряталась винтовка, и действительно достал из нее гитару. Он откашлялся, втиснулся в поезд метро, направлявшийся к вокзалу, и изобразил несколько глупую, несколько наглую улыбку: “Сегодня я исполню вам старую песню. Я надеюсь, вам всем понравится. Те, у кого есть возможность, могут поддержать меня материально, те, у кого нет возможности, могут немного поаплодировать мне, спасибо, спасибо за вашу похвалу.”

Его голос на самом деле был очень трогательным. Он спел довольно старую песню. Он обошел вагон метро и действительно получил кое-какой заработок. Его серийным номером был 11235. Он был самым быстрым и совершенным стрелком в мире, и на нем не было этого нелепого клейма. Конечно, в то время он еще не знал, что человек, которого он дразнил, заставляя прыгать вверх и вниз со своим пистолетом, у которого, по его мнению, было всего на два круга больше, чем у других, позже станет его главным соперником.

В мире были судьбы, которые нуждались в том, чтобы перед ними добавлялось слово «коварный».

Следуя адресу, который привезли Су Цин и Цинь Ло, подразделение RZ организовало вооруженную команду на предельной скорости, но когда они прибыли, они обнаружили, что помещение было освобождено. Когда они открыли дверь, там был только пол, усеянный телами, и несколько страниц разрозненных, непонятных материалов. Переезд явно состоялся только что.

В тот момент, когда они ворвались внутрь, браслеты на запястьях всех тел одновременно треснули, став серыми. К сожалению, на этот раз Су Цин не смог сопровождать команду, поэтому никто не услышал ни одной из тайн вселенной, содержащихся в этих браслетах.

А как насчет Су Цина? Раны на его руке были перевязаны, а синяк на подбородке обработан. Он был в своей комнате в штабе подразделения RZ и писал саморефлексию. Ту Туту, вернувшийся с занятий с профессором Чэном, вошел, оглядываясь вокруг, чтобы рассмотреть другое обличье своего опекуна. Он подошел ближе и немного подобострастно сказал: “Дядя Су, ты занят?”

Су Цин печатал с молниеносной скоростью, как будто ему даже не нужно было думать о словах — они просто шли из глубины его сердца. Услышав вопрос, он ответил, даже не подняв головы.

“Мне нужно кое-что написать.”

Ту Туту подбежал и оперся на плечо Су Цина, чтобы посмотреть. Он успел как раз вовремя, чтобы увидеть, как на экране ноутбука Су Цина появилась строка: “Это поведение наносит ущерб дисциплине организации. Хотя это не привело к серьезным последствиям, обстоятельства все равно были очень серьезными. Что такое дисциплина?”

Далее последовало несколько сотен символов круглых определений и множество подробных и бессвязных объяснений. Затем он начал цитировать авторитетные источники: “Председатель А сказал… Лидер Б сказал… Старейшина Си сказал… Мастер Ди сказал...”

Глаза Ту Туту широко раскрылись. Он проникся еще большим восхищением к Су Цину. Он подумал: «Мой дядя действительно полон государственной мудрости. Он выучил наизусть столько высказываний известных людей, что ему даже не нужно писать черновик. Как здорово!» Он не удержался и спросил с благоговением в голосе: “Дядя, откуда ты всему этому научился? Ты можешь написать такую же композицию?”

Летающие пальцы Су Цина замерли. Затем, не повернув головы, он сказал: “О, ты не найдешь этого в книгах. Это все их устные высказывания.”

Ту Туту проникся благоговейным страхом до такой степени, что пал ниц перед ним. Это не просто потрясающе, это божественно!

В ту ночь было привезено около дюжины тел. Технологический и медицинский отделы были перевернуты вверх дном, занятые установлением личностей тел и изучением изъятых материалов. Полевой персонал бегал вокруг весь день, и каждый шел своим путем. Но Ху Бугуй подошел к двери Су Цина и целую вечность стоял там, расхаживая маленькими кругами.

Внезапно дверь открылась изнутри. Су Цин слышал, как он ходит кругами у двери, как осел, тянущий жернова, поэтому он высунул голову наружу. “Капитан Ху, извините, для саморефлексии все еще нужно еще пару тысяч символов. Это будет сделано в мгновение ока.”

Он почти закончил с саморефлексией из тридцати тысяч символов с травмированной рукой. Ху Бугуй обнаружил, что недооценил уровень болтовни Су Цина. Его взгляд медленно опустился вниз и упал на синяк на подбородке. Кожа Су Цина была бледной, что делало синяк еще более заметным. Взгляд Ху Бугуя опустился. Он не смог удержаться и протянул руку, чтобы потереть подбородок. “Он все еще болит?”

Было немного больно, но это не было главным. Как только грубые пальцы Ху Бугуя коснулись кожи Су Цина, с минутной небрежностью одного из них, его кончики пальцев коснулись уголка рта Су Цина, где кожа была очень тонкой. Это было так, как будто вспыхнул слабый сноп искр. Они одновременно остановились, оба чувствуя, что это действие было немного... за гранью.

Как раз в этот момент Ту Туту, приняв ванну и надев пижаму с утенком, выбежал босиком и закричал: “Императорский дядя Су, приди и прочти Наше Императорское Присутствие...”

Затем он заметил действия большой шишки по имени Ху и замер. Он откинул голову назад и моргнул. Он посмотрел на одного, посмотрел на другого, затем очень спокойно развернулся и пошел обратно тем же путем, которым пришел, неся свой сборник рассказов. “О, ха-ха, вы заняты, забудьте об этом, я пойду закрою дверь в свою комнату.”

Ху Бугуй немного неловко отдернул руку, бессознательно сжав кончики пальцев в ладони.

Су Цин сухо кашлянул. “Его неправильно воспитали. Как мне неловко.”

Ху Бугуй опустил голову. Через некоторое время он сказал: “Сегодня в течение дня я был немного встревожен...”

Су Цин сразу понял, зачем пришел его нынешний начальник. Он быстро сказал: “Нет, нет, нет, я был неправ, капитан Ху, я знаю, что иногда выхожу за рамки, не нужно быть вежливым… Нет, я имею в виду, тебе абсолютно не нужно извиняться.”

“Несмотря ни на что, я не должен был бить тебя.”

“Все в порядке, я крепкий орешек.”

“...” Ху Бугуй сделал паузу. “Мне жаль.”

Су Цин посмотрел на него с особенно преувеличенным выражением лица, ошеломленный неожиданным извинением.

Ху Бугуй выдавил из себя улыбку. “Не будь таким опрометчивым в будущем. Мы - команда. Когда что-то случается, мы все вместе обсуждаем, как об этом позаботиться. Один человек, идущий туда в одиночку, это не наш стиль работы.”

Су Цин сразу же пообещал: “Да, сэр, в следующий раз я определенно не буду создавать проблем для организации.”

Ху Бугуй посмотрел на его искреннее лицо и почувствовал, что ему больше нечего сказать. Он кивнул. “Ложись пораньше. Завтра выходной. Если ты захочешь куда-нибудь сходить, я закажу для тебя машину.”

Су Цин сказал: “Нет проблем. Я гарантирую, что закончу саморефлексию до завтра.”

Ху Бугуй, казалось, тихо рассмеялся. “Не беспокойся о саморефлексии. Просто помни о своем обещании.”

Су Цин указал на небо и поклялся: “Пусть Партия и народ доверяют мне.”

Ху Бугуй сказал: “Хорошо, я тебе доверяю.” Затем его взгляд снова остановился на подбородке. Только тогда он повернулся и ушел.

Су Цин закрыл за собой дверь, думая: «Серьезно? Ты смеешь доверять тому, что я говорю?»

Затем он нахмурился и поднял руку, чтобы коснуться подбородка. Он думал, что в последнее время действительно сбился с ног. Он должен найти кого-нибудь, с кем можно «расслабиться».

Ху Бугуй… Су Цин вскинул голову и вздохнул, думая: «У него действительно хорошая фигура, но не будет ли переспать с ним нарушением дисциплины?»

Эх, как это раздражает. Просто забудь об этом.

Глава 55 - Низкий поклон*

*Коутоу — обряд тройного коленопреклонения и девятикратного челобитья (поэтому также описательно «саньгуй цзюкоу»), который по китайскому дипломатическому этикету было принято совершать при приближении к особе императора.

Су Цин на самом деле не был уверен, какую выгоду он получит от этого. Прошло уже больше трех лет. Переехал ли Су Чэндэ? Даже если бы он не переехал, обязательно ли он был бы дома? Возможно, он пошел на какое-нибудь светское мероприятие? Или уехал куда-нибудь в очередную деловую поездку?

С годами у Су Цина выработалась привычка. Куда бы он ни пошел, он находил способ заполучить в свои руки вечернюю газету города B. Эта бумага на самом деле ничего не стоила. Половина газеты была занята рекламой. Помимо заголовков на первых полосах, касающихся основных направлений политики правительства, которые, как уже знал каждый гражданин Китая, были представлены в качестве новостей: недостоверные сплетни о знаменитостях в разделе развлечений и еще менее достоверные комментарии об акциях и облигациях в разделе финансов. В основном все, что оставалось, это объявления о потерях, находках и похоронах.

Единственное, что Су Цин чувствовал по отношению к этому, заключалось в случайных публикациях интервью или слухов о предпринимателях города. Су Чэндэ время от времени появлялся там, удовлетворяя свое старомодное тщеславие по поводу «быть на телевидении» и «быть в газетах» - даже если предположительно только крупные учреждения города B подписывались на рассматриваемую газету, и она в основном использовалась в качестве подставки для чайных чашек.

Когда Су Цин видел что-нибудь, касающееся Су Чэндэ, он вырезал это и сохранял. Иногда он думал: «Старику скоро шестьдесят, почему ему все еще нужно зарабатывать себе на жизнь? Что он пытается сделать, проводя весь день в суете и движении?» Но когда он подумал об этом, сердце Су Цина защемило — Су Чэндэ был один в этом большом доме, не считая, экономки. Если он не рисковал своей жизнью, занимаясь бизнесом каждый день, что еще ему оставалось делать?

Су Цин чувствовал, что он взобрался на тысячи стен и, наконец, упал с одной — он обманывал других каждый день, и однажды его, наконец, обманул кто-то другой. В тот день генерал Сюн задал ему три вопроса, ни на один из которых он не смог ответить. Поэтому генерал Сюн пообещал ему: “Если ты придешь в подразделение RZ, я дам тебе удостоверение личности, удостоверение личности, которое позволит тебе вернуться домой.”

Однако теперь у него было удостоверение личности, и он мог сказать «Я работаю на правительство» так же непринужденно, как тогда Ху Бугуй, и имя в его удостоверении личности, наконец, вернулось к его первоначальному, но он обнаружил, что все еще не решается вернуться домой. Он не знал, будет ли там еще один скрытый снайпер или еще один человек с «большой куколкой» на спине, затаившийся в засаде.

Он только осмелился нарядиться старым нищим с лицом, покрытым большой седой бородой, одетым в «ультрасовременную» одежду и волочащим фальшивую отсутствующую ногу. Держа в руках маленькую эмалированную жестянку, он съежился на перекрестке, который Су Чэндэ должен был проехать по дороге домой с работы.

На этом перекрестке часто были пробки. Су Чэндэ иногда оставлял машину водителю и сам шел домой пешком.

Весь день он лениво прислонялся к стене. Когда прохожие бросали мелочь в его миску, он не реагировал и не благодарил их, только щурился от тусклого света. Во второй половине дня он собрал всего около десяти юаней.

Небо постепенно темнело, и люди начали проходить мимо один за другим, возвращаясь, домой с работы. Поток людей и машин стал перегруженным. Только тогда Су Цин медленно пришел в себя. На шумном, оживленном перекрестке он выглянул из моря людей и потока машин, пристально глядя в одном направлении в течение долгого времени.

Внезапно в его слегка прищуренных глазах вспыхнул огонек. Спина Су Цина, замаскированная под горб старого нищего, незаметно напряглась, а руки, висевшие по бокам, слегка дрожали — он увидел знакомую машину.

Он медленно прокладывал себе путь сквозь заторы послеполуденного час пика. Пятьсот метров, четыреста метров…

Затем эта фигура, невидимая уже много лет, но все еще знакомая, как обычно, вышла из машины. Кто-то медленно шел к нему. Су Цин прочистил слегка сдавленное горло, которое, казалось, что-то блокировало его. Постукивая по своей потертой эмалированной жестянке, он начал тихо и глубоко петь: “Люди и призраки, небо и земля. Богатство создает видимость щедрости. Если жизнь похожа на пьяный сон, путь будет гладким. Но, к сожалению, угрызения остаются…*”

* Песня 1996 года 去者 (ушедший) - Лю Хуан (刘欢). Оригинальные строчки: 人鬼天地 / 万金似慷慨 / 浮生若梦安载道 / 唯苦心良在.

Каждый человек приходил и уходил поспешно. Очень немногие обратили внимание на старого нищего у стены с отсутствующей ногой. Шаги Су Чэндэ были не быстрыми, потому что ему нечего было делать, после возвращения домой. В последнее время погода была плохой, и у него болели суставы. Он избегал людского потока и медленно шел вдоль стены, так что, случайно или нет, он услышал эти слова вперемешку с шумом города.

Ни одна нота не попадала в тональность*, но все слова были пронизаны невыразимой печалью.

*я никогда не имела дел с музыкой в профессиональном плане, так что если это неправильно сформулированное предложение скажите об этом.

Су Чэндэ взглянул на него и внезапно почувствовал себя несчастным. Насмехаясь над собой, он подумал: «По крайней мере, у меня еще есть немного денег. Мне не нужно просить милостыню на улице.»

Размышляя об этом, он остановился рядом со старым нищим. Он слушал, как тот допевает всю песню, забывая слова и сбиваясь с мелодии, напевая и додумывая ее.

Только тогда слегка вялый взгляд «старого нищего» оторвался от угла. Подобно тысячам и тысячам людей, которые просили милостыню, он поднял руку в приветствии, с трудом наклонился и самым смиренным жестом слегка коснулся лбом земли, неразборчиво говоря на диалекте из какого-то неизвестного места.

Обычно Су Чэндэ проигнорировал бы это. Он привык к жестокой борьбе. Его сострадание более или менее угасло давным-давно. Как бы то ни было, даже ребенок знал, что большинство этих попрошаек, притворяющихся инвалидами, были мошенниками, но по какой-то причине он почувствовал укол в сердце. Он не задумывался об этом глубоко, только подумал, что, возможно, голос старого нищего тронул его.

Он все равно был беднягой, даже если он был мошенником, сидел там день за днем, сложив руки и кланяясь. Ему это далось не так просто, Су Чэндэ достал из кармана горсть мелочи и бросил ее в потертую миску, а затем пошел прямо домой, не оглядываясь по сторонам.

Он не видел, как старый нищий позади него, как благочестивый верующий, ползущий в паломничество, волоча одну длинную и одну короткую ногу, усиленно поворачивается и опускается на колени в его сторону, надолго прижимаясь лбом к ледяной земле, как будто он потерял силы выпрямиться снова.

В той жизни я путешествовал по горам, рекам и местам поклонения не для того, чтобы улучшить свою следующую жизнь, а только для того, чтобы встретить тебя на пути*.

*Цитата из стихотворения 6-го Далай-ламы Цангьянга Гьяцо

Весь полевой персонал был в отпуске, но Ху Бугуй не осмелился уехать. Он внимательно следил за результатами, поступающими из технического отдела, который работал всю ночь. Сюй Ру Чун вышел с докладом, щеголяя огромными темными кругами под глазами. “Капитан Ху, предположение профессора Чэна имеет смысл. Эта штука действительно представляет собой что-то вроде внешнего энергетического кристалла.”

“Здесь есть зонд, который может проникать в тело — основной принцип работы энергетического кристалла - это Закон Эмоционального Притяжения, вы знаете это, верно?” Увидев, что Ху Бугуй кивнул, Сюй Ру Чун потер виски. “Это имеет примерно ту же функцию. Разница в том, что эмоции, которые он поглощает, принадлежат самому владельцу, и он поглощает небольшое количество, затем изменяет частоту этого крошечного количества эмоций, и высокочастотные эмоциональные волны проявляются в форме энергии. Но поскольку количество поглощенных эмоций невелико, количество преобразованной энергии также невелико. Вы правильно предположили. Эта штука, должно быть, все еще находится в стадии эксперимента.”

“Ты имеешь в виду, что их эксперименты на людях направлены на создание искусственного энергетического кристалла?”

Сюй Ру Чун понизил голос. “Насколько мне известно, единственное двойное ядро в мире есть у Су Цина. Прямо сейчас никто точно не понимает, как ему удалось выжить. Похоже, что «там» они также пытались провести довольно много исследований за последние несколько лет, но они не смогли создать еще одного «Су Цина». Теперь, если человеческое тело не в состоянии выдержать второй энергетический кристалл, тогда легко подумать, что одним из методов будет искусственная пересадка.”

Ху Бугуй некоторое время молчал. “Какой стадии достигла эта штука?”

Сюй Ру Чун покачал головой. “Я не могу сказать. Сложность энергетического кристалла намного превосходит человеческое воображение. Возможно, это другой мозг. Возможно, воспроизведение даже части его функций заняло бы очень много времени. До этого момента мы не могли полностью разобраться в механизме работы энергетического кристалла, или в том, что именно он делает, или почему так много Синих Печатей обладают такими разными качествами во всех аспектах.”

Сюй Ру Чун снял свои огромные очки и сильно потер глаза. “Этот проект действительно слишком обширен, и вы можете в принципе исключить возможность экспериментов на животных. Либо вы делаете выводы только из теории, либо... Честно говоря, капитан Ху, я слышал раньше, что у нас также был исследовательский институт, который сообщил вышестоящим властям, что он хотел собрать добровольцев для систематического исследования этой штуки, а генерал Сюн положил этому конец и отказал им.”

Ху Бугуй холодно сказал: “О, да? Если бы это был я, я бы тоже им отказал. У них хватило наглости додуматься использовать людей в качестве подопытных.”

Сюй Ру Чун вздохнул и еще больше понизил голос, почти прошептав Ху Бугую: “Не говорите так, капитан Ху. Генерал Сюн может положить этому конец один раз, но он не может останавливать их всегда. Что касается глубины, то исследования, основанные только на теории, никогда не будут соответствовать теории, привязанной к экспериментам. Генерал Сюн сейчас у власти, так что последнее слово за ним в том, что пойдет, а что нет, но если действительно наступит день, когда полное двойное ядро станет технологией, которую можно освоить, как вы думаете, что нам следует делать?”

Ху Бугуй поднял глаза, пристально глядя на Сюй Ру Чуна. Он увидел, как на лице этого обычно безмозглого ботаника появилось подавленное беспокойство. “Эта совершенно новая раса неизбежно будет иметь превосходство над обычными людьми, обладать властью и ресурсами этого мира. Когда это время придет, что будет делать наша страна, и что будут делать другие страны? Капитан Ху, я не разбираюсь в детективной работе и полевых заданиях, но я кое-что понимаю в этом… Я уже давно говорил вам, что и исследования, и оружие - это поглотители денег. Вы верите, что за «Утопией» нет...”

Он сделал жест, затем крайне медленно покачал головой. “Я в это не верю.”

Ху Бугуй поднял руку, чтобы остановить его речь.

“Делай свою собственную работу.”, - тихо сказал Ху Бугуй после некоторого молчания. “Независимо от того, идет ли речь об интересах или власти, я знаю только одно. Несмотря ни на что, люди есть люди — не волнуйся.”

Он дважды постучал большим пальцем по его плечу. “Продолжай, и не говори об этих вещах посторонним.”

В тот день Су Цин вернулся в штаб-квартиру только очень поздно ночью. Остальные не знали, когда он ушел и как он вернулся. Когда он вернулся, его вид был немного расстроенным. Спустившись вниз, он столкнулся с Сюэ Сяолу, державшей в руках стопку материалов. Он кивнул, улыбнулся, затем обошел ее, чтобы подняться на лифте.

По какой-то причине Сюэ Сяолу показалось, что улыбка Су Цина была немного натянутой.

В выходные дни в штаб-квартире было гораздо меньше людей, чем обычно. Это был период отдыха. В столовой продавали алкоголь, поэтому Су Цин принес большой ящик и сказал Ту Туту, который сидел на диване и смотрел телевизор: “Маленький дьяволенок, иди проведи ночь со своим дедушкой Чэном.”

Ту Туту смутно повернул голову. Во рту у него был картофельный чипс, раздувший щеку. Жуя, он декламировал вместе с главной героиней женского пола по телевизору: “Ты бессердечный ублюдок...”

Су Цин холодно сказал: “Если я еще раз застану тебя за просмотром мыльных опер, я переломаю тебе ноги.”

Не говоря больше ни слова, Ту Туту собрал свои фишки, побежал в свою комнату, взял сборник рассказов, альбом с картинками и головоломку и послушно побежал прочь. “Ты занят, я уйду с твоего пути.”

Очистив место, Су Цин достал весь алкоголь из ящика и разложил его на столе — там были байцзю*, пиво и все остальное. Он использовал край стола, чтобы открыть бутылку пива, сделал большой глоток, пристально уставился на стол, думая о чем-то, затем внезапно встал. Взяв бутылку, он вышел из своей комнаты и постучал в соседнюю дверь.

* Байцзю — традиционный китайский алкогольный напиток, наиболее близкий водке. Представляет собой прозрачную жидкость со специфическим запахом. Содержание этилового спирта в байцзю варьируется от 40 до 60 %.

Он поднял бутылку, которую держал в руке, в сторону Ху Бугуя. “Выходи, я угощу тебя напитком.”

Ху Бугуй: “...”

Все на Земле знали, что еда и напитки в штаб-квартире предоставляются бесплатно. Хотя капитан Ху был опытным и знающим человеком, он еще никогда не видел, чтобы в приглашении так не хватало добросовестности.

Су Цин улыбнулся, поманив его к себе. “Если ты сможешь напоить меня, я окажу тебе одноразовую услугу в постели.”

Ху Бугуй: “...”

Он стоял там, немой, как деревянный цыпленок. Через мгновение Су Цин внезапно повернулся и спросил: “Это не будет считаться нарушением дисциплины, не так ли?”

Ху Бугуй был ошеломлен. Он автоматически покачал головой. Он просто не знал, что сказать. Он застрял там, стоя с наполовину повернутой головой. Но Су Цин оставил дверь открытой и вошел, больше ничего ни говоря.

Глава 56 - Никаких Непристойностей

На самом деле не было нужды напаивать Су Цина. Он сам хотел напиться. Он открутил крышки сразу с двух пивных бутылок. Крышки упали. Этот жест был таким же привычным и ловким, как у бармена, а он действительно им работал; в этом мире было не так много вещей, которых он не делал, затем он со звоном поставил одну бутылку перед Ху Бугуем. Пиво полилось из горлышка бутылки ему на руку.

Су Цин сказал: “Я выпью. Делай, как тебе нравится.”

Затем он залпом осушил всю бутылку. Под рукой у него было «блюдо к вину» — маленькая чашечка байцзю. Казалось, к его лбу была приклеена записка с надписью «топлю свои печали в выпивке». Су Цин отбросил пустую бутылку. В разгар своих неотложных дел он нашел время взглянуть на Ху Бугуя и увидел, что капитан Ху действительно «делает то, как ему нравится». Он смотрел на бутылку пива в своей руке, не выпив ни капли.

Су Цин покачал головой. Ему не хотелось поднимать из-за этого шум. Занимаясь своими делами, он открыл еще одну бутылку.

Ху Бугуй встал и достал из холодильника упаковку йогурта, а также пакет с остатками выпечки Ту Туту. Он положил их на кофейный столик. “Съешь что-нибудь. Не вреди своему желудку.”

Су Цин послушно кивнул. Он не ответил и не притронулся к еде.

Ху Бугуй слабо вздохнул и наклонился, чтобы взять булочку с заварным кремом, затем поднес ее ко рту Су Цина. Су Цин слегка увернулся, слегка наморщив лоб. Но он все равно откусил кусочек. “О, дай мне вместо этого соленую. Мне эта не нравится.”

Ху Бугуй молча разделил несколько оставшихся булочек, которые, как он подозревал, были солеными, затем выбрал одну, чтобы дать ему. Наблюдая, как Су Цин ест с его руки, он тихо спросил: “Что случилось?”

Су Цин не казался пьяным. Прикидываясь дурачком, он в свою очередь спросил: “А? Что ты имеешь в виду?”

Были некоторые люди, у которых, вероятно, была в костях тайная работа. На практике, если бы они играли в «Легенды трех Королевств»*, они каждый раз выбирали бы вражеского агента, и даже будучи настолько пьяны, что не узнавали собственных матерей, они все равно знали, что говорить, а что нет. Если бы они действительно не могли фильтровать разговор, то просто бы молчали.

*популярная карточная игра 2008 года, основанная на Романе о Троецарствии; игроки берут на себя различные роли, в том числе вражеского агента.

Когда Су Цин был наполовину пьян, Ху Бугуй снова спросил и серьезно посоветовал ему остановиться, чтобы избежать похмелья. Су Цин улыбнулся, но ничего не сказал.

Когда он был так пьян, что ему потребовалась целая вечность, чтобы понять, что ему говорят, лоб Ху Бугуя был сильно нахмурен. За этот вечер он сказал «Хватит, перестань пить, если тебя что-то огорчает, просто скажи это, зачем разрушать свое здоровье» не менее двадцати раз, но Су Цин проигнорировал все это, как будто это был ветер, дующий мимо его ушей.

Ху Бугуй сказал в последний раз: “Что, черт возьми, случилось?” Су Цин глупо улыбнулся ему и по-прежнему ничего не сказал. Ху Бугуй не смог удержаться и схватил бутылку, которую держал в руке. Су Цин крепко обнял бутылку, как скряга, свернувшись в форме креветки в углу дивана. Запинаясь, он выпалил: “Ты... ты действительно такой чертовски скучный!”

Ху Бугуй строго предупредил его: “В чем проблема? Если тебе есть что сказать, разве ты не можешь просто сказать это? Скажи мне это!”

Су Цин продолжал кричать: “Я не буду! Любой, кто сегодня не упадет, тухлое яйцо!”

“Ты - тухлое яйцо.” Ху Бугуй просто придержал его за плечо и выхватил бутылку у него из рук. Половина алкоголя, находившегося в ней, пролилось на Су Цина, и его рубашка стала почти прозрачной, открывая привлекательные линии талии. Ху Бугуй отвел взгляд и пнул его в икру. “Вставай, умойся и иди в постель.”

Как человек чести, капитан Ху на самом деле имел в виду «ложись в постель» исключительно в буквальном смысле. Но Су Цин услышал что-то непредназначенное для детей и многозначительно улыбнулся. Он вяло сел на диване и протянул руку. Ху Бугуй поднял его. Но Су Цин бесцеремонно бросился на него, его пальцы вцепились в подол рубашки Ху Бугуя. Его слегка горячая и сухая ладонь медленно начала поглаживать твердые мышцы талии Ху Бугуя. Другой рукой он приставил указательный палец ко рту. Ухмыльнувшись, он понизил голос и сказал: “Капитан Ху, у тебя действительно... действительно... нет такта.”

Ху Бугуй вздрогнул от его поглаживания. С мрачным лицом он оторвал от себя руку и положил ее на плечо. “Не валяй дурака.”

Су Цин усмехнулся. “Хорошо, хорошо… Я не буду валять дурака, ты… иди вперед.”

Ху Бугуй просто не знал, что сказать этому распутнику. Наполовину тянув, наполовину неся, он донес его до кровати. Затем, посмотрев на его промокшую рубашку, он остановился. Он долго колебался, затем, стараясь по возможности не думать о посторонних мыслях, наклонил голову, чтобы расстегнуть пуговицы. Но по какой-то причине его рука немного дрожала.

Результатом этой дрожи стало то, что спустя века он едва ли расстегнул одну пуговицу. Терпение пьяницы ограничено. Су Цин добросовестно лежал там какое-то время, затем сел, ругаясь, и очень грубо схватил Ху Бугуя за шею. Ху Бугуй был не готов к этому, и ему чуть не оторвали голову. Су Цин невнятно произнесл: “Лао* Ху, ты готов к этому или нет?”

*уважаемый, почтенный.

Ху Бугуй скорчил гримасу и промолчал. Когда он убрал руку Су Цина со своей шеи, Су Цин прижался к нему. Температура его тела была выше обычного, и от него пахло алкоголем, но это было совсем не неприятно. Это было похоже на маленькую иглу, слегка вонзающуюся в нервы Ху Бугуя.

Слегка учащенное дыхание Су Цина коснулось его шеи. Его мокрая рубашка была наполовину расстегнута. Он не мог полностью держать глаза открытыми, но все еще пытался схватить Ху Бугуя за ворот. Он поискал направление, а затем начал покусывать губы Ху Бугуя.

Ху Бугуй сидел на краю кровати. Когда Су Цин набросился на него вот так, у него загудела голова, и он чуть не упал на пол. Наконец его терпение подошло к концу, он с небольшой силой сжал заднюю часть шеи Су Цина и, наконец, сумел немного успокоить его.

Ху Бугуй быстро стянул с Су Цина рубашку, схватил верх пижамы, висевший на спинке стула, и обернул его вокруг него. Он отрегулировал температуру кондиционера, натянул одеяло, затем посмотрел на мирно спящее лицо Су Цина. Он не мог удержаться от того, чтобы сжать пальцы и постучать себя по лбу, думая: «Черт возьми, ты действительно принимаешь меня за Люся Хуэя*?»

*柳下惠, Чжань Хо был древнекитайским политиком, известный своей добродетелью, теперь широко известен как Люся Хуэй.

Затем он метнулся обратно в свою комнату, как будто убегая.

Много времени спустя Су Цин задал ему этот вопрос: “Каким человеком чести ты притворяешься? В баре в самом начале ты был довольно открыт для всех желающих, не так ли?”

Ху Бугуй помолчал, потом сказал: “Тогда я тебя еще не знал.”

Случайная встреча, за которой последовала разлука. Они не знали друг друга, они не были близки; естественно, не было необходимости проявлять особую осторожность.

Су Цин крепко спал в ту ночь, а когда он проснулся на следующее утро, у него сильно болела голова. Потом он увидел на тумбочке средство от похмелья, быстро схватил его и сразу же выпил. Он вспомнил, что вытворял прошлой ночью, но, учитывая его бесстыдство, он не собирался смущаться из-за этого.

Когда он смыл с себя запах алкоголя, Сюэ Сяолу постучала в его дверь. Как только она ворвалась внутрь, то увидела пол, усеянный бутылками, и вялый вид Су Цина. Она была поражена. “Ты тоже можешь напиться?”

Су Цин вышел из себя. “Что, разве я не человек?”

Выражение лица Сюэ Сяолу изменилось. “Да, да, человек! Это серьезное дело, пойдем со мной быстро, прошлой ночью в лечебном центре было привидение!”

Су Цин позволил ей оттащить себя в сторону. В голове у него все еще было мутно. Он не знал, что произошло ночью в штаб-квартире. После того, как все закончили работу, одно из тел, доставленных в лечебный центр, каким-то образом пропало.

Система безопасности показала, что «он» встал и ушел.

Глава 57 - Живой Мертвец

Все тела, которые были привезены, были аккуратно разложены в ряд. С большинством из них уже было полностью покончено. Они были закутаны в саваны. Глядя на них, особенно бросалось в глаза отсутствие одного в середине, как у красивой женщины, у которой не хватает переднего зуба. На кровати все еще виднелись следы того, что на ней лежал человек. Лу Цинбай стоял у кровати, скрестив руки на груди, выражение его четырехглазого лица было очень серьезным.

Ху Бугуй стоял в дверях. Когда он увидел вошедшего Су Цина, он выглядел немного неловко. Су Цин ухмыльнулся ему. Фан Сю не было в штаб-квартире, а Цинь Ло стояла далеко, приведя его туда, Сюэ Сяолу нырнула ему за спину.

Су Цин слушал, как Сюэ Сяолу спокойно рассказывает о том, что произошло. В ответ он довольно сдержанно зевнул и потер глаза, чувствуя, что еще не проснулся.

Через некоторое время вошел Сюй Ру Чун, ведя за собой большую группу людей, несущих носилки. Су Цин вытянул шею, чтобы посмотреть. На носилках лежал мертвый мужчина, после тщательного осмотра Су Цин не заметил в этом теле ничего такого, что делало бы его более необычным, чем другие тела. Это был обычный юноша с квадратным лицом, его затуманенные глаза все еще были открыты. Он не выглядел умнее других людей и не казался особенно сильным.

Сюй Ру Чун начал фотографировать тело с извращенным выражением фанатичного поиска на лице. Фотографируя, он указывал то туда, то сюда, говоря: “Прошлой ночью, после того как этот дорогой друг встал, он прошелся по залам. Самое странное, что он даже знал, что нужно избегать всех мест с детекторами энергии и инфракрасными сканерами. Когда патрули обнаружили его, они громко предупредили его и даже выстрелили ему в ногу. И что, по-вашему, ребята, произошло потом?”

Голова Су Цина прояснилась, и он с удовольствием слушал, как мастер Сюй рассказывал эту историю о привидениях. Он обнаружил, что все присутствующие смотрят на Сюй Ру Чуна с каким-то раздраженным выражением лица, поэтому, найдя свою совесть, он очень дружелюбно подбодрил его: “Что случилось?”

“Иди сюда, подойди и посмотри!” Сюй Ру Чун с энтузиазмом сдернул простыню, прикрывавшую тело, затем довольно смело указал на голень трупа. Глаза Су Цина, которые еще не совсем открылись, теперь широко раскрылись, кожа на голени была такой же, как у любого человека, умершего естественной смертью. Она была очень бледной, но там не было никаких повреждений. Не было никаких следов попадания пули.

“Ты встал не с той ноги?” Такова была первая реакция Су Цина.

Сюй Ру Чун протянул руку и вытащил огромный инструмент, настроил на нем объектив и прицелился в голень. На снимке отчетливо была видна пуля, скрывающая свое лицо в мышце. Сюй Ру Чун увеличил изображение на экране и набрал команду. Затем в углу экрана отобразилась информация со скана поврежденной пули, модель была изготовлена для специального использования подразделением RZ.

Сюй Ру Чун сказал довольным, почти напоказ тоном: “Довольно странно. В икру трупа попадает пуля, и плоть за ночь закрывается и заворачивает пулю внутрь!”

Су Цин: “...”

Он подумал: «Эта многофункциональная сексуальная ножка не твоя, о чем ты кукарекаешь?»

Лу Цинбай вмешался: “Но этот человек определенно уже мертв, и он мертв уже более семидесяти двух часов.”

Его голос был немного хриплым, и он казался бледным, как кочан капусты. Было очевидно, насколько сильно ходячий труп перевернул его мировоззрение.

Ху Бугуй спросил: “Так что же произошло прошлой ночью?”

Лу Цинбай не ответил, глядя на необычный труп, так как будто страдал от запора. Ху Бугуй повернулся к Сюэ Сяолу и сказал: “Сначала скажи мне, кто этот человек.”

Сюэ Сяолу быстро опустила глаза, чтобы просмотреть папку, которую держала в руках. “Имя покойного - Дон Лян… Хм, почему оно кажется таким знакомым?”

Су Цин опустил голову и оглядел молодого человека с квадратным лицом с головы до ног. Он спросил: “Какие у него отношения с Дон Цзянь Го?”

“О, точно, он сын Дон Цзянь Го. Он бросил среднюю школу и остался дома, работая со своим отцом. Кроме него и жены Дон Цзянь Го, есть еще дочь по имени Дон Цзин, которая только что пошла в среднюю школу.”

Су Цин оглянулся и на мгновение встретился взглядом с Цинь Ло. Цинь Ло нахмурилась и подняла руку, чтобы указать на свое запястье. “Капитан Ху, мы видели Дон Цзин в последний раз. Я думаю, у нее что-то было на руке.”

“Дон Цзин все еще жива?” - спросил Су Цин.

Ху Бугуй сразу же схватил свое пальто и накинул его на себя. Решительно он сказал: “Су Цин, пойдем со мной. Сюй Ру Чун, заставь технический отдел сотрудничать с лечебным центром, и сделай это... это...”

Называть его человеком было бы неправильно, и называть его призраком тоже было бы неправильно. Поэтому Ху Бугуй сделал легкую паузу. “Выясни, какого черта он встал и ходил вокруг.”

Вопреки ожиданиям Су Цин, Дон Цзин на самом деле была все еще жива. Она стала единственной рыбой, ускользнувшей из сети в этом запутанном деле с экспериментами на людях. Ху Бугуй и Су Цин поехали обратно в тесный, похожий на муравейник жилой район. Прежде чем они свернули в него, они увидели Дон Цзин, возвращавшуюся из школы. У маленькой девочки все еще было выражение подросткового синдрома и целая куча всякого на запястье. Судя по ее внешнему виду, она, должно быть, все еще ничего не знала о смерти своего отца и старшего брата.

Су Цин потянулся к дверце машины, но Ху Бугуй удержал его. “На этот раз, когда мы будем работать, что бы ни случилось, ты не можешь действовать в одиночку, ты меня слышишь?”

Су Цин очень хитро подмигнул ему, согнул пальцы и слегка почесал ладонь. “Да, сэр!”

Ху Бугуй застыл с каменным лицом и вышел вместе с ним из машины, хотя, присмотревшись повнимательнее, его движения были немного скованны. Учитывая предыдущие проступки этого человека, Ху Бугуй полагал, что он просто чувствовал себя неловко и решил пойти на некоторые уловки; он хотел затащить кого-нибудь в постель в качестве развлечения и не имел никаких других намерений.

Надо сказать, что после бесчисленных фантазий и недоразумений капитан Ху на этот раз, наконец, угадал правильно, поразмыслив, он вдруг сказал: “Су Цин, после того, как ты устроишься в подразделении RZ, тебе следует хорошенько подумать о своем будущем.”

Су Цин остановился и повернулся, чтобы посмотреть на него, а затем спросил: “Что? Ты даже беспокоишься о моей личной жизни? Капитан Ху, есть ли какие-то... конкретные договоренности, которые тебя касаются?”

Ху Бугуй чувствовал, что с ним флиртовали, но он не мог флиртовать в ответ, это было не в его стиле, поэтому он просто выглядел смущенным.

Так что этот несчастный ребенок Су Цин нашел новый источник развлечений и бесстыдно продолжил: “Послушай, сейчас все так заняты, и у нас не так много шансов выбраться. Мы все очень одиноки. Внутреннее решение проблемы — это эффективное использование ресурсов. Послушай, я не буду тебе врать, за последние три года я довольно много занимался учебой. Ты хочешь испытать меня еще раз?”

Ху Бугуй сурово сказал: “Прекрати создавать проблемы.”

Су Цин протянул руку и коснулся его задницы, затем быстро отдернул ее, прежде чем капитан Ху успел схватить его за запястье. Понизив голос, он сказал с лукавой улыбкой: “Капитан Ху, ты знаешь, что значит, когда у кого-то расширяются зрачки? Не притворяйся джентльменом.”

“Ты только что разозлил меня.”, - сказал Ху Бугуй.

“Ух ты! Ты очень злишься.” сказал Су Цин.

Ху Бугуй почувствовал, что ему действительно нечего сказать, поэтому быстро прошел мимо него, не издав ни звука. Он услышал, как Су Цин позади него лицемерно сухо кашлянул и нахально сказал: “Видишь ли, человек становится раздражительным, когда слишком долго сдерживает себя. Это не идет на пользу гармоничному развитию нашей работы.”

Ху Бугуй бросил на него злобный взгляд. Су Цин тут же закрыл рот, невинно глядя на него. Он закатил глаза, и, указывая на Дон Цзин, сказал: “Ах, капитан Ху, свидетель имеет приоритет. Ты сможешь позаботиться обо мне, когда мы вернемся.”

Возможно, Ху Бугуй делал что-то из ничего, но он чувствовал, что, когда Су Цин произнес слово «позаботься», они несли в себе самоочевидный глубокий смысл.

Внезапно остановленная двумя мужчинами, Дон Цзин замерла, затем немного настороженно прижала сумку к груди и сделала шаг назад. Затем она увидела Су Цина, на мгновение заколебалась и, наконец, сказала: “Вы... тот человек, который приходил к нам домой на днях?”

Су Цин больше не улыбался. С серьезным лицом он сказал ей: “Дон Цзин, это очень серьезно. Сними те браслеты, которые ты сейчас носишь, и дай мне взглянуть на них.”

Девушка была поражена. “Хм?”

Су Цин указал на Ху Бугуя и сказал: “В прошлый раз я сказала твоей маме, что мы планируем продавать строительные материалы. Ты слышала, верно?”

Дон Цзин нерешительно кивнула. Су Цин продолжил: “Некоторые строительные материалы радиоактивны, особенно те, которые сделаны из мрамора и тому подобного. Это вредит людям. Это то, что нам нужно понять для нашей работы, ты понимаешь?”

Конечно, он врал, и, конечно же, Дон Цзин была полностью в замешательстве. Но обычная девушка ее возраста, увидев представителя противоположного пола, особенно очень привлекательного, кивнула бы, даже если бы не поняла. Поэтому Дон Цзин кивнула.

Получив именно то, что он хотел, Су Цин указал на Ху Бугуя и сказал: “Это эксперт по борьбе с радиацией, которого мы наняли. Моя жена видела твои браслеты в прошлый раз и немного почитала, так что наш эксперт услышал об этом и настоял, чтобы я отвез его посмотреть.”

Дон Цзин глупо повернула голову, чтобы посмотреть на Ху Бугуя. Последний выглядел суровым и серьезным, и, особенно с Су Цином рядом с ним для сравнения, он выглядел очень надежным. Она подумала об этом, почувствовала, что все эти вещи на ее запястье почти не стоят денег, поэтому она сняла все это и отдала Ху Бугую.

Ху Бугуй незаметно нажал на кнопку детектора энергии новой модели, над обновлением которого технический отдел работал всю ночь. Предположительно, он должен, наконец, быть в состоянии реагировать на эти таинственные браслеты. Он проверил каждый из браслетов один за другим, в том числе некоторые со свисающими колокольчиками, внимательно следя за движением индикатора энергии на своих часах.

Когда он проверял почти прозрачный браслет со светло-голубым отливом, стрелка индикатора внезапно повернулась под большим углом. Ху Бугуй тяжело сказал: “Ты больше не можешь носить эту штуку. Кто тебе его дал?”

“...Мой брат.”, - сказала Дон Цзин. “Почему, что в этом плохого?”

Ху Бугуй посмотрел на Су Цина, показывая, что ему следует взять дело в свои руки. Когда дело доходило до лжи сквозь зубы, капитан Ху действительно не мог с этим справиться.

Су Цин сказал: “Глупая девочка, это радиоактивно! Эксперт подтвердил это. Ты все еще осмеливаешься носить его?”

Дон Цзин подняла брови. Ее первоначально несколько неуверенное выражение лица внезапно стало холодным. Она холодно сказала: “Ну и что, что он радиоактивный? Ранняя смерть означает раннюю реинкарнацию. Я все равно не думаю, что жизнь так уж интересна.”

Су Цин заметил выражение ее лица и тут же сказал: “Ты не понимаешь, сестренка. Если ты подвергнешься воздействию радиации, ты не обязательно умрешь. Была одна девушка, которая носила эти вещи, чтобы хорошо выглядеть, и у нее выпали все волосы. Ее голова была лысой, как лампочка!”

Ху Бугуй посмотрел на него сверху вниз.

Как и ожидалось, Дон Цзин пришла в ужас. Су Цин продолжил: “Был также парень, которого обманули. Они положили радиоактивный пол в его доме. И угадайте, что произошло? Менее чем через два месяца все его тело было покрыто язвами, а кожа отваливалась кусок за куском. Можно было снять слой кожи с его лица одним прикосновением. Все было в крови. Эх, как ужасно... Действительно ужасно.”

Ху Бугуй отвернулся.

Су Цин еще не закончил: “Кроме того, знаешь ли ты о витилиго*... это не похоже на витилиго. Витилиго - это не такая уж большая проблема, я тебе скажу, это гораздо серьезнее, я видел кое-кого...”

*Витили́го — нарушение пигментации, выражающееся в исчезновении пигмента меланина на отдельных участках кожи. Возникает на коже, предположительно, в результате действия некоторых лекарственных и химических веществ, нервно-трофических, нейроэндокринных и аутоиммунных факторов меланогенеза, а также после воспалительных и некротических процессов на коже.

Дон Цзин немедленно выразила желание провести черту между собой и браслетом. Они могли взять его с собой, куда захотят. У девочки-подростка не было особого представления о жизни и смерти. Возможно, она не боится смерти. Но она определенно боялась бы, что у нее выпадут волосы.

Ху Бугуй спросил: “Твой брат сказал, откуда взял эту штуку?”

Дон Цзин покачала головой. “Он сказал, что кто-то дал ему это, и что это освежает и способствует похудению.”

Су Цин и Ху Бугуй обменялись взглядами — еще один импульс от внешнего энергетического кристалла.

Они вдвоем задали еще несколько вопросов и повернулись, чтобы уйти. Дон Цзин вдруг что-то вспомнила и сказала им в спину: “О, я помню, кажется, мой брат упоминал какую-то синюю женщину... что-то синее?”

“Синюю Печать?” - выпалил Ху Бугуй.

“О, да, именно так.” Дон Цзин слегка наклонила голову. “Что это?”

Су Цин махнул рукой и спокойно сказал: “О, это просто что-то связанное с регистрацией по месту жительства.”

Глава 58 - Не доверяй никому

Су Цин, полный любопытства, украдкой взглянул на светло-голубой браслет в пакете для улик. Он подумал, что Ху Бугуй сосредоточился на вождении, поэтому украдкой протянул руку, чтобы попробовать дотронуться до него и посмотреть, что произойдет на этот раз. Но прежде чем он успел прикоснуться к нему, Ху Бугуй шлепнул его по руке.

На тыльной стороне ладони Су Цина мгновенно появилось слабое покраснение. Видя, что Ху Бугуй все еще полностью сосредоточен на дороге впереди, он потер нос и неловко отдернул руку.

Из динамика на потолке машины донесся ровный голос: “Капитан Ху, я на месте.”

Ху Бугуй сказал: “Принято.”

Су Цин моргнул. “Ты послал кого-то присматривать за домом Дон Цзин?”

Ху Бугуй подтвердил это. Су Цин вспомнил таинственного снайпера, с которым он столкнулся на днях, и проглотил вопрос — если бы этот снайпер все еще был там, сколько людей пришлось бы послать, чтобы предотвратить его действия?

Он думал, что все это сбивает с толку. У него было слабое странное чувство, как будто пара глаз постоянно с угрозой наблюдала за ним из тени.

Вся семья Дон Цзянь Го была обычными людьми. Зачем таким людям следить за его домом? Почему на руке Дон Цзин должен быть такой важный предмет, если эти люди не заботятся об этом? Могут ли они продолжать свои эксперименты на людях, и может ли в этом быть что-то особенное, направленное против подразделения RZ?

Возвращаясь к исходной точке вопроса, «Утопия» была достаточно устрашающей, чтобы блокировать любой сигнал, подобно непревзойденной маленькой волшебной черепахе, прячущейся в своем панцире и действующей без зазрения совести. Как они могли обнаружить такой важный и своеобразный сигнал и позволить им «просто случайно» получить его?

И эти белые халаты всегда были невыносимо самонадеянны, их непоколебимым первым принципом было держаться подальше от посторонних глаз. Даже во время поспешного бегства они не забыли убедиться, что не оставили своему врагу ни кусочка. Почему они не разобрались с телами?

С человеческими телами не так уж трудно иметь дело. И в любом случае, даже если они не разбирались с телами, разве они не могли, по крайней мере, снять браслеты с этих несчастных «лабораторных мышей» и выбросить их?

Это дело просто было передано в их руки.

«Нет», подумал Су Цин, «если бы он сам не появился в тот день, Ху Бугуй и другие не заметили бы ничего особенного в этой штуке. Детектор энергии старой модели не отреагировал бы на него, и браслет был бы запечатан вместе с сигаретами и бумажником тела и позже передан общественной безопасности.»

Так что это дело просто попало в его руки.

Затем были те эмоции, переданные его разуму. В предыдущие два раза это был страх. Возможно, это были сильные эмоциональные колебания жертв перед их смертью. Но на этот раз браслет был надет на руку здоровой, активной маленькой девочки. Что бы в этом было?

Су Цин уставился на светло-голубой браслет, и его сердце буквально зачесалось.

Но прежде чем припарковать машину, Ху Бугуй безмолвно взял пакет для улик и сунул его во внутренний карман своего пальто.

Су Цин: “...”

Ху Бугуй спокойно сказал: “Иди. Позови всех сюда. Мы проведем совещание.”

Су Цин сказал: “Капитан Ху, ты на самом деле пытаешься заставить меня снять с тебя одежду, верно?”

Не говоря больше ни слова, Ху Бугуй чопорно вышел из машины, затем повернулся и ушел, снова пытаясь не обращать на него внимания.

Посреди конференц-зала лежало тело Дон Ляна. Рука Дон Ляна была рассечена, обнажив ткани, которые все еще вызывали у человека легкую тошноту, несмотря на то, что он знал, что у них все то же самое. Лу Цинбай поднял пинцет и вытащил длинную тонкую нить. Она была прозрачной и немного напоминала рыболовную леску. Он положил её в таз, который держала Сюэ Сяолу.

“Это особое вещество. По словам сотрудников технического отдела, это своего рода твердотельный носитель MTC.” Выглядя измученным, Лу Цинбай сказал: “Су Цин, должно быть, видел это.”

Су Цин пристально смотрел на леску. Через мгновение он кивнул. “Синие Печати использовали его во время своих «пиров», прикрепляя концы к Синей и Серому Печати, чтобы помочь поглощать эмоции. Текстура была примерно такой же, но она была намного толще, чем эта.”

“Как кирпичные телефоны, превращающиеся в карманные мобильные телефоны.”, - подхватил Сюй Ру Чун. “Позвольте мне объяснить это. В настоящее время у нас нет способа установить прямую связь между этой твердотельной средой и телом, которое было мертвым более сорока восьми часов, вставало и ходило, но мы примерно знаем, для чего это нужно...”

В этот момент он внезапно отвернул лицо и громко чихнул. Он сильно принюхался. “Капитан Ху, отопление штаб-квартиры не справляется со своей задачей. Прошлой ночью я замерз до смерти в лаборатории.”

Фан Сю, который сидел рядом с ним, снял свое пальто и бросил его ему. “Конечно, кто-то с большими мозгами и тощими ногами не может не замерзнуть.”

Человек с большим мозгом и тощими ногами посмотрел на него, открыл рот, чтобы заговорить, но его прервал очередной чих. Ху Бугуй махнул рукой и сказал: “Хватит, давайте сначала обсудим дела, а потом Сюй Ру Чун пойдет отдыхать днем. Никаких походов в лабораторию.”

“Хорошо.” Сюй Ру Чун вытер нос. “Эта твердотельная среда связывает внешний энергетический кристалл и человеческое тело воедино, создавая путь для одного типа эмоций. Она может блокировать другие эмоции, собирая только одну категорию. Но не может блокировать энергию. Другими словами, после того, как браслет снаружи собрал небольшое количество эмоций из тела и превратил их в энергию, энергия будет подобна воде. Часть будет сохранена в энергетическом кристалле, в то время как другая часть вернется.”

“В теле Дон Ляна нет основного органа системы энергетических кристаллов, поэтому он не может использовать эту энергию, поэтому они должны поместить ее в твердотельную среду.”, - подхватил Лу Цинбай. Затем он снова поднес браслет, который принесли Ху Бугуй и Су Цин, к свету, как будто проверяя, не фальшивая ли купюра. Прищурившись, он внимательно посмотрел на него, казалось, в этом браслете была какая-то жидкость, слабо мерцающая странными узорами. Узоры были похожи на те, что изображены на синей печати, медленно протекающей сквозь жидкость.

Су Цин нахмурился, начиная чувствовать себя неловко — эти плавные линии были слишком знакомы. На его собственном плече была точно такая же постоянно текущая «татуировка». Он не родился с ней, но будет нести её до самой смерти, как штампованный экспериментальный поросенок.

Он услышал, как Лу Цинбай продолжил: “Что касается этого, у меня есть предположение. Сяо Сюй, как ты думаешь, это может быть что-то вроде энергетического центра?”

“Как пульт дистанционного управления, который не подчиняется командам. Он может дистанционно управлять внешним энергетическим кристаллом, который имеет определенную связь с ним, с большого расстояния. Когда тело потеряло внешний накопитель энергии, оставшаяся твердотельная среда внутри него превратилась в еще один энергетический кристалл и образовала цепь с пультом дистанционного управления. Энергия в этом контуре заставила тело встать.”

Су Цин сказал: “Значит, это похоже на то, когда я уже был мертв, но оставшаяся энергия в моем энергетическом кристалле по какой-то причине была связана с чем-то и все еще была активна, и она могла использовать энергию только для восстановления моего тела, когда было активировано двойное ядро?”

Он нахмурился, внезапно почувствовав, что это дело звучит немного проблематично. Он не удержался и спросил: “Тогда я воскрес из мертвых. Согласно традиционным определениям медицинской науки, я живой или живой мертвец?”

Рука Ху Бугуя замерла, поднимая чашку. Внезапно он поднял руку и резко ударил Су Цина по затылку.

Этот удар произошел слишком неожиданно. Все превратились в спартанцев. Затем Ху Бугуй спросил глухим голосом: “Это было больно?”

Су Цин держался за затылок.

Ху Бугуй опустил голову и сунул в рот еще одну незажженную сигарету. “Держу пари, это было больно. Если это не жизнь, то, что же тогда?”

Су Цин на мгновение уставился на него, затем улыбнулся. “Капитан Ху, ты действительно нежная и внимательная, универсальная, хорошая жена. Было бы так жаль не привезти тебя домой.”

“…”

Остальным еще предстояло выйти из спартанского состояния, когда они стали троянскими альпаками.

Ху Бугуй взглянул на него и обнаружил, что у Су Цина все еще была та фальшивая улыбка, лживый вид; он знал, что, хотя слова звучали довольно искренне, на самом деле он все еще шутил. Поэтому он раздраженно произнес короткий комментарий: “Чушь собачья.”

Сюй Ру Чун мог только сухо кашлянуть. “Да... Я также подозреваю, что эксперименты «Утопии» могут быть направлены на имитацию процесса двойного ядра. Энергетический кристалл, который может блокировать другие эмоции, а также контур, стимулируемый извне… Но в настоящее время он, похоже, находится не в идеальном состоянии, потому что каждое из тел, доставленных нам сюда, содержит твердотельную среду, но ни одному из них, в конце концов, не удалось встать и танцевать по кругу.”

Лу Цинбай бросил на Су Цина горящий взгляд, как будто ему очень хотелось раздеть его, положить на стол для вскрытия. Он еле слышно произнес: “Это верно. Несмотря на то, что этому человеку по какой-то причине удалось встать, полученной энергии хватило только на восстановление одной ноги. Она не смогла восстановить его уже мертвый мозг и другие органы.”

Он голыми руками вскрыл руку Дон Ляна и поправил свои очки. “Человеческое тело состоит из четырех тканей — эпителиальной ткани, соединительной ткани, мышечной ткани и нервной ткани. Эпителиальная ткань должна быть самой легкой для восстановления. Далее идут соединительная ткань и мышечная ткань. Нервная ткань - самая сложная. Это требует огромной энергии, которую мы до сих пор не можем оценить, а также какого-то другого механизма.”

“Хотя в настоящее время, кажется, что другая сторона уже преуспела в трех из четырех.” - печально подытожил Сюй Ру Чун. “Конечно же, перед тем, как наступит последний свет, сторона добра обычно будет в несколько менее выгодном положении, чем сторона зла...!”

Ху Бугуй некоторое время что-то бормотал себе под нос, затем обратился к Фан Сю: “От имени подразделения RZ запросите помощи у департамента общественной безопасности. Попросите их помочь расследовать, с кем контактировали Дон Цзянь Го, Дон Лян и Дон Цзин. Мне нужен список всех имен. Нашим товарищам в техническом отделе и в лечебном центре придется приложить еще больше усилий — не тебе, Сяо Сюй. Я даю тебе полдня отпуска. Твоё здоровье имеет первостепенное значение. Су Цин, останься и удерживай оборону в штабе. Следи за поступающей информацией о Дон Цзин.”

Поэтому после окончания собрания Су Цин сидел перед какими-то коммуникационными и проекционными системами, время от времени лениво поглядывая на изображения на экранах и поигрывая пачкой сигарет. Давным-давно, когда он был заперт в сером доме с коммуникатором, он чувствовал, что голоса, исходящие из коммуникатора, приходили и уходили, как тени. Но когда он сам действительно сидел здесь, он обнаружил, что эта работа была очень скучной.

Ху Бугуй, помня о его похмелье, должно быть, специально выделил ему некоторое время, чтобы наверстать упущенное во сне.

Когда он уже засыпал, скрипнула дверь. Су Цин сразу же проснулся. Как только он повернул голову, то увидел, как на цыпочках вошел Ту Туту. Он держал кисть, когда Су Цин заметил его, он быстро спрятал руку за спину, его глаза безостановочно вращались, выглядя так, как будто он замышлял что-то нехорошее.

Су Цин раздраженно поманил его к себе. “Иди сюда, чем ты сейчас занимаешься? Почему ты не учишься?”

“Сегодняшнее занятие закончилось. Я играл с дядей Чэн Ге.” - Ту Туту бесстыдно забрался к нему на колени. Его задница сразу же подверглась нападению, поэтому он развернулся, не заботясь об этом. Он даже достал мобильный телефон. “Вот, я покажу тебе несколько рисунков дяди Чэн Ге.”

Су Цин рассеянно посмотрел туда, куда указывала пухлая маленькая лапка Ту Туту, думая, что, хотя с Чэн Гэ было нелегко общаться, его рисунки были вполне хорошими. Он вводил новшества там, где это было необходимо, но не переусердствовал. Даже такой непрофессионал, как Су Цин, мог сказать, что он рисовал.

Чэн Гэ рисовал все — людей, пейзажи, даже тарелку с яблочной кожурой. Внезапно Су Цин вздрогнул и схватил Ту Туту за запястье. “Подожди, не двигайся!”

Экран прокрутился до рисунка пейзажа. На снимке был маленький старый дом и узкий переулок. Там же был и дымоход. Фон был серым, что заставляло зрителя чувствовать себя немного угнетенным… Нет, все это не имело значения. Важно было то, что вещи на этом рисунке были знакомы Су Цину. Он только что вернулся оттуда — это был дом Дон Цзянь Го.

“ты показывал эти фотографии кому-нибудь еще?”

Выражение лица Су Цина, должно быть, было слишком серьезным. Ту Туту был немного напуган. Он моргнул. “н...нет”

Су Цин колебался. “Иди, принеси мне оригинал этого рисунка. Никому не говори.”

Ту Туту послушно соскользнул с колен и уже собирался уйти, когда Су Цин остановил его — Чэн Ге какое-то время не покидал штаб-квартиру подразделения RZ, так как же он нарисовал это? Была ли проблема с ним самим или с каким-то очень близким ему человеком?

Су Цин взял Ту Туту за руку, наклонился и тихо сказал: “Вообще-то, не уходи. Удали фотографию и никому об этом не говори.”

Ту Туту был молод, но он столкнулся с большей опасностью, чем подавляющее большинство людей на земле. У него была своего рода инстинктивная осторожность, когда дело касалось опасности, которая выходила за рамки его возраста. Он немедленно удалил фотографию с телефона и нетерпеливо забормотал: “Имперский дядя, не волнуйся. Уста Нашего Императорского Присутствия запечатаны.”

Выражение лица Су Цина было серьезным. Погладив Ту Туту по голове, он сказал: “Тогда пусть Ваше Величество не забывает держать достойных подданных поблизости и избегать мерзких личностей. Кроме этого субъекта, не доверяйте никому другому.”

Глаза Ту Туту округлились. “Принц-регент, даже генералу Ху?”

На лице Су Цина не было улыбки. Прямой нос отбрасывал тень на его лицо. Его красивые глаза были почти острыми. Он понизил голос до предела; казалось, что его слова будут унесены легким глубоким вдохом. “Никому, кроме меня.”

Глава 59 - Недоумение

Сюй Ру Чун не вернулся в свою комнату, а просто лег в гостиной рядом с лабораторией. Сотрудники подразделения RZ обычно разбирались с мелкими жалобами, подобными этой, на случай, если возникнет необходимость в работе в последнюю минуту.

Через некоторое время кто-то открыл дверь и вошел, напугав Сюй Ру Чуна. Он невнятно произнес «а», не открывая глаз.

Он услышал голос Фан Сю, сказавший: “Спи, все в порядке, это я.”

Итак, Сюй Ру Чун мрачно погрузился обратно в сон. Фан Сю наклонился и пощупал его лоб, чтобы проверить температуру. Он посмотрел на пятна от воды на стакане, решил, что тот уже принял лекарство, и тихо вышел. Через мгновение он откуда-то принес толстое одеяло и накрыл им Сюй Ру Чуна.

Возможно, оно было тяжелым, и Сюй Ру Чуну было неудобно от его веса. Он немного сопротивлялся. Фан Сю положил руку ему на голову, затем разгладил уголки одеяла. Он тихо сказал: “Тсс, не двигайся. У тебя небольшая температура. Будет неплохо немного попотеть.”

Сюй Ру Чун медленно открыл глаза и посмотрел на него. Вероятно, от лихорадки уголки его глаз немного покраснели.

Фан Сю ткнул его пальцем в лоб. “Неужели от твоих мозгов нет никакой пользы? Почему бы тебе не вернуться в свою комнату и не поспать? Я могу побыть здесь вместо тебя.”

Сюй Ру Чун презрительно сказал ему гнусавым голосом: “Нет, такая горилла, как ты, не может справиться с работой, требующей высоких интеллектуальных способностей.”

Фан Сю сплюнул. “Неблагодарный.”

Сюй Ру Чун спросил: “Разве у тебя нет задания?”

“Я пришел сначала навестить тебя. Если мастер Сюй падет, для всего полевого персонала, исчезнет половина неба.”

“Со мной все будет в порядке. Мне просто нужно прилечь.” Сюй Ру Чун несколько устало закрыл глаза. “Ты иди вперед.”

Фан Сю почувствовал, что выглядит жалко. Он мог только вздохнуть. Он посидел там некоторое время, потом, наконец, встал и ушел. Вскоре после того, как он ушел, кто-то снова открыл дверь. На этот раз это был Лу Цинбай, который вошел, держа в руках пакет для капельницы. Он закрыл дверь ногой и вошел почти бесшумно. Он повесил пакет для капельницы и подключил капельницу к Сюй Ру Чуну.

Навыки доктора Лу были превосходны. Сюй Ру Чун даже не почувствовал боли. Он только почувствовал, как запястье напряглось, а затем ослабло, и игла вошла. Он не смог удержаться, чтобы не поднять веки еще раз, чтобы посмотреть на него. “Почему вы пришли? Разве вы не заняты?”

Лу Цинбай сказал: “Сначала я закончу с тобой, а потом позабочусь об остальном. В любом случае, они все мертвы. Они могут немного подождать. Ты все еще дышишь, так что я даю тебе приоритет.”

Как только он заговорил, Ху Бугуй открыл дверь и вошел. Он спросил: “Как он? Я слышал, что у Сяо Сюя жар.”

Наконец Сюй Ру Чун не мог больше лежать. Он хотел встать, но Лу Цинбай удержал его и отругал: “Хватит, ты даже не можешь сидеть прямо, не дергайся.”

Ху Бугуй кивнул. “Следите за своим здоровьем. Я попрошу лечебный центр прислать медсестру, чтобы она помогла ухаживать за тобой.”

Сюй Ру Чун быстро сказал: “Не нужно, не нужно.”

Когда Лу Цинбай и Ху Бугуй тоже ушли, Сюй Ру Чун, казалось, вздохнул с облегчением и снова лег. Но в мгновение ока пришли Цинь Ло и Сюэ Сяолу. Девочки тихонько поставили термос на маленький шкафчик в изголовье кровати. Сюэ Сяолу очень тихо спросила: “Как ты думаешь, он проснулся?”

Цинь Ло сказала еще более тихим голосом: “Я думаю, он в полубессознательном состоянии. Я всегда такая, когда у меня жар. Он скорее всего нас услышит.”

Поэтому Сюэ Сяолу наклонилась к уху Сюй Ру Чуна. Тихим, мягким голосом она сказала: “Мастер Сюй, не забудьте выпить суп, когда проснетесь.”

Затем она подумала об этом и снова посмотрела на Цинь Ло. Она сказала: “Забудь об этом, давай оставим ему записку, а то что, если он не слышал?”

Когда они вдвоем тоже ушли, дверь снова со скрипом отворилась. Фигурка, похожая на мышь, крадучись проскользнула внутрь с ручкой в руке — это был Ту Туту, не предвещавший ничего хорошего. Он на цыпочках подошел ближе к кровати Сюй Ру Чуна и открыл рот в безмолвной злобной улыбке. Он снял колпачок с фломастера и собирался поднести его к лицу Сюй Ру Чуна, когда услышал легкое покашливание позади себя. Су Цин был тем, кто действительно мог приходить и уходить беззвучно.

Рука Ту Туту сразу же замерла. Су Цин сказал таким же тихим голосом: “Маленький щенок, тебя нужно еще ущипнуть?”

Он подошел и потер руки друг о друга, чтобы повысить температуру кожи. Чтобы они не были такими холодными, как у Фан Сю, он протянул руку, чтобы проверить температуру Сюй Ру Чуна. Затем он поправил одеяло, которое перекрутилось. Наконец, он взял Ту Туту за руку и вышел, как вассал, отдающий приказы от имени Императора.

Ту Туту тихо вскрикнул от горя: “Наше Императорское Присутствие - это марионеточный Император!”

Когда последний круг посетителей ушел, Сюй Ру Чун внезапно открыл глаза. Он лежал на боку, лицом к стене. Уголки его глаз все еще были красными, но сонливости в них не было.

Он медленно поднял голову и посмотрел на термос на тумбочке и бумагу под ним. Бумага была светло-голубой с небольшой декоративной каймой. Если бы его нос не был сильно заложен, он, вероятно, смог бы уловить слабый запах духов. На первый взгляд это было то, что нравилось девушкам.

Он не носил своих смехотворно больших очков. Его взгляд казался немного слабым. Изгибы в уголках его глаз были длинными, придавая им что-то вроде глубокого очарования. Выражение лица Сюй Ру Чуна было немного сложным. Он вдруг открыл рот и тихо сказал безупречно белой стене перед собой: “Почему вы все так добры ко мне?”

Когда Су Цин вышел из гостиной Сюй Ру Чуна, он молча повел Ту Туту на шестой этаж. На его лице не было никаких намеков. Ту Туту украдкой взглянул на него и не мог решить, как этот кукловод собирается поступить с ним. Он мог только следовать за ним, всю дорогу бормоча про себя «Возмущен»*. Но Су Цин только отшвырнул его в сторону его комнаты и коротко проинструктировал: “Иди и играй. Закрой дверь. Если кто-нибудь постучит, притворись, что тебя нет.”

*忐忑 меметическая песня начала 2010 года. Никакой лирики, довольно хорошо выражает понятие возмущения. https://www.youtube.com/watch?v=QDzP6bCgoHE

Ту Туту посмотрел на него, моргая своими большими глазами. Су Цин помолчал, а затем погладил его по голове.

Ту Туту поднял кулак и выпрямился. Он сказал: “Продолжай, Сейя! Сожги свой Космо!*”

*Я полазила в интернете и нашла следующее: есть аниме и мультсериал Knights of the Zodiac/Рыцари Зодиака. Где история крутится вокруг Афины, дочери Зевса и рыцарей(Сейя вроде как им является).

Космо - одна из определяющих черт сериала. Это мистическая энергия и фундаментальная сила, которая управляет каждым сверхъестественным подвигом, совершаемым на протяжении всей серии. Сжигание своего Космо производит энергию, необходимую для того, чтобы существо могло совершать необычайные подвиги, включая измельчение камней голыми руками, нанесение ударов быстрее скорости звука, нанесение сотен (или даже тысяч или миллионов) ударов в секунду.

По моему мнению, автор вдохновился этим аниме/мангой/сериалом, при создании этой истории, и самого энергетического кристалла.(но я могу ошибаться, поскольку англ.переводчики никак не объяснили эти реплики, хотя иногда они вставляют пояснения)

Су Цин некоторое время смотрел на него, а затем прокомментировал: “Убирайся к черту. Неужели Афина такая же низкорослая, как ты?”

Затем он осторожно закрыл дверь и повернулся к комнате Чэн Вэйчжи.

Чэн Вэйчжи с большим энтузиазмом впустил его. Когда Су Цин вошел, он взглянул на Чэн Ге, тот выглядел так же, как всегда, сидел на корточках в стороне, погруженный в свой собственный мир. Он только мельком взглянул на него, затем потерял интерес и вернулся к своим делам. Он держал в руках краски, которые наносил на пейзажную картину.

Чэн Вэйчжи заметил взгляд Су Цин и вздохнул. Он сказал своему сыну: “Чэн Ге, подними голову, поздоровайся с нашим гостем.”

У Чэн Ге была какая-то реакция на его слова. Он медленно поднял голову и перевел взгляд на Су Цина. Он поднял руку, все еще держа кисть, и медленно помахал Су Цину. “Привет.” Кисточка оставила на его лице желтую отметину.

Су Цин улыбнулся и помахал ему в ответ. Чэн Ге посмотрел на Чэн Вэйчжи, как послушный ребенок, ожидающий указаний относительно следующего шага. Чэн Вэйчжи тихо сказал: “Ты покажешь нам, что ты рисуешь?”

Чэн Ге отреагировал медленнее, чем до этого, кивнул, затем неуклюже поднял рисунок высоко над головой. На рисунке было изображено золотое поле цветов. Дальше был маленький домик. Дым из трубы и цветы колыхались на ветру. Хотя Чэн Ге не учился, он мог очень хорошо развиваться дистанционно. Картина простиралась вдаль, как будто была бескрайней, на фоне голубого неба и слегка низких белых облаков.

“Боже, какой хороший рисунок. Ты настоящий живой Ван Гог.”, - произнес сладкую фразу Су Цин, а затем сменил тему. Он повернул голову и спросил Чэн Вэйчжи: “Он сам придумывает свои рисунки или рисует места, где побывал?”

Внимание Чэн Вэйчжи все еще было приковано к сыну, поэтому он автоматически ответил: “Некоторые места, в которых он побывал, а некоторые - вещи, которые он видел на фотографиях или по телевизору. То, на что мы, обычные люди, можем взглянуть, а потом забыть, он иногда рисует. Чэн Ге, достань другие свои работы и покажи их нам.”

Су Цин смотрел на это всё холодным взглядом стороннего наблюдателя и чувствовал, что старый профессор был таким же, как обычный отец, восхищенный каждым незначительным достижением своего сына, всегда желая похвастаться им перед другими.

Чэн Ге принес большое портфолио и аккуратно разложил его перед ними. Как терпеливый воспитатель дошкольного учреждения, Чэн Вэйчжи указывал на картинку за картинкой, спрашивая: “Чэн Ге, что это за рисунок? Чэн Ге, а это что за рисунок?”

Речь Чэн Ге не была гладкой, как будто он держал во рту кусочек горячего тофу. Он говорил невнятно и пускал слюни, когда говорил слишком много. Он мог произнести только пару слов за раз, которые иногда были неуместны. Но старый профессор не спешил, и Чэн Ге тоже.

Су Цин молча сидел рядом с ними, отмечая взаимодействие между отцом и сыном, и рисунки.

Очень скоро они пришли к необычному рисунку. Су Цин внезапно вставил словечко: “Чэн Ге, какое место изображено на этом рисунке?”

Чэн Ге повернулся, чтобы непонимающе посмотреть на него, затем повторил свой вопрос: “Какое... место?”

Внимание Чэн Вэйчжи также было привлечено. Он воскликнул “О!” и спросил: “Чэн Ге, почему этот рисунок такой серый? Ты видел старую фотографию?”

Чэн Ге кивнул, однако кивок не означал подтверждения. Когда он не понимал, что ему кто-то говорит, он тоже кивал.

“Глядя на такую серую вещь, как эта, у людей портится настроение.”, - сказал Чэн Вэйчжи Чэн Ге, четко выговаривая каждый слог. “Это делает их несчастными.”

“Папа...несчастен?”

“Хорошо рисовать вещи с большим количеством солнечного света и красок.”, - сказал Чэн Вэйчжи, указывая на яркую работу. “Вот так, а не так.”

Было неясно, понял ли это Чэн Ге. Он посмотрел на одного, потом на другого и, наконец, растерянно кивнул.

Су Цин воспользовался шансом сказать: “Тогда почему бы тебе просто не отдать его мне? Мне просто не хватает пары картин в моей комнате.”

Чэн Вэйчжи, широко улыбаясь, сказал Чэн Ге: “Могу я подарить Су Цину несколько твоих рисунков?” Видя, что Чэн Ге не совсем понял его, он замедлил свою речь. Очень, очень медленно он взял в руки рисунок. Передавая его Су Цину, он сказал: “Подарить ему, хорошо?”

Чэн Ге снова кивнул.

Су Цин сказал: “Тогда я не буду церемониться.”

Затем он выбрал пару рисунков, включая серый, и положил их себе на колени. Он посмотрел вниз. Через мгновение, незаметно исследуя их реакцию, он сказал: “Дядя Чэн, я не знаю, слышали ли вы, что произошло прошлой ночью. Я все еще не особенно понимаю, почему мой энергетический кристалл с двойным ядром может активироваться, но не работает у других?”

Глава 60 - Предательство

Чэн Вэйчжи застыл, на какое-то время не зная, с чего начать. Су Цин не давил на него, просто тихо сидел напротив него, как тогда, когда он вернулся в серый дом. Су Цин всегда был любопытен, всегда задавал вопросы, даже если он понимал только половину, а Чэн Вэйчжи мог говорить на любую тему, что приносило пользу и ученику, и учителю.

Подождав некоторое время, Су Цин воспользовался паузой Чэн Вэйчжи, чтобы спокойно наблюдать за выражением его лица, пока он выборочно раскрывал то, что произошло с живым мертвецом прошлой ночью: “Последние несколько дней мы расследуем одно дело. О, я упоминал об этом в прошлый раз. Мы подозреваем, что «Утопия» проводит эксперименты на людях, исследуя внешний энергетический кристалл. В этом замешано много жертв. Теперь они все мертвы. Все тела были доставлены в штаб-квартиру, и самое странное, что один из них, который должен был быть мертв уже более двух дней, внезапно встал прошлой ночью. А когда патрульные выстрелили ему в икру, мышцы и эпителиальная ткань ноги зажили сами по себе.”

Пока Су Цин говорил, он достал сигарету и жестом указал на Чэн Вэйчжи, закурив только после того, как тот показал, что не возражает. Он привычным жестом зажал ее между пальцами, глубоко затянулся и выдохнул, затем закинул ногу на ногу и расслабленно откинулся на спинку стула, используя дым, чтобы слегка заслонить свой пристальный взгляд.

Он вдруг почувствовал легкую усталость и подумал с некоторой насмешкой над самим собой, что, как будто из-за того, что он мошенник, он думает, что никому на земле нельзя доверять — как старику, сидящему напротив него. Раньше, когда он был бессильным человеком, у которого не было ничего, кроме гнева и горячей крови, он был готов использовать свою жизнь, чтобы защитить его. Но теперь он смотрел на него этим взглядом, полным подозрения и пристального внимания, постепенно подталкивая его к тому, чтобы рассказать ему «правду», которую он хотел.

Что было правдой?

Было ли правдой, в конце концов, то, что он отверг свое прошлое обездоленное «я», или правдой было то, что это прошлое настоящее «я» отвергло профессионального мошенника настоящего?

Чэн Вэйчжи не знал о его сверхсложном внутреннем мире. Он почти затаил дыхание, слушая, а затем настойчиво спросил: “И что потом? Как сейчас чувствует себя этот человек?”

Су Цин помолчал, а затем сказал: “Ничего. Он все еще труп, который не может быть более мертвым. Но мы пошли по следам и нашли кое-что, оставленное в теле. Что-то вроде энергетического центра. Вполне вероятно, что оставшаяся энергия в твердотельной среде внутри тела была активирована концентратором и образовала цепь, создав цикл внутри его тела, аналогичный синей печати.”

Чэн Вэйчжи нахмурился. “Но его нервную ткань нельзя было стимулировать к самовосстановлению.”

Су Цин кивнул и стряхнул пепел с сигареты. “Доктор Лу сказал, что нервную ткань труднее всего восстановить. Как вы думаете, возможно ли, что было не достаточно энергии, чтобы активировать его?”

Чэн Вэйчжи очень, очень медленно кивнул.

Су Цин быстро продолжил: “Другими словами, эта неизвестная энергия достаточно сильна, чтобы убить человека, но ее недостаточно, чтобы спасти его жизнь, так что, согласно этой логике, поскольку энергия, хранящаяся в моей двухъядерной системе энергетических кристаллов, могла стимулировать все мое тело, тогда это должно было быть за порогом того, что может убить меня. Я думаю, что этот вывод верен?”

Чэн Вэйчжи посмотрел на него.

Су Цин тоже ничего не сказал, только молча и слегка яростно затянулся сигаретой. Единственными звуками в комнате были звуки кисти и шелест бумаги Чэн Ге.

“Дитя, о чем ты пытаешься спросить?” - спросил Чэн Вэйчжи после долгого молчания.

“Вот чего я не понимаю.”, - сказал Су Цин. “Энергия не может исчезнуть в никуда. Она может быть преобразована только в другую форму. В чем на самом деле разница между двухъядерной системой энергетических кристаллов и одинарной? Почему одна форма энергии убивает, в то время как другая спасает?”

Выражение лица Чэн Вэйчжи стало серьезным. Он медленно покачал головой. “Нет, твой ход мыслей сбился с пути то, что активирует энергетический кристалл в человеческом теле, можно назвать определенным видом стресса. Должны быть определенные физиологические особенности. Но для его активации также необходимы внешние факторы. Какой бы жизненной силой он ни обладал, он также может нанести вред человеческому организму. Его нельзя сравнить с внешним энергетическим кристаллом, о котором ты говоришь. Можешь ли ты принять это объяснение?”

Су Цин покачал головой. “Дело не только в этом. Не обманывай меня. У каждого внутри была твердотельная среда, и все они были в одном месте. Почему он был единственным, кто встал?”

Как бы мало Чэн Вэйчжи ни понимал житейскую мудрость, он все еще мог чувствовать чувство запугивания, которое постепенно проявлял Су Цин. Он мог только продолжать: “Ты знаешь о трансплантации костей? Население мира очень велико, но найти совместимого донора очень сложно. Естественно, вероятность совместимости будет немного выше между кровными родственниками, чем между несвязанными друг с другом людьми.”

Су Цин улыбнулся. “То есть вы имеете в виду, что носитель энергетического центра сформировал «подобранную пару» с эмоциональным типом умершего?”

Чэн Вэйчжи нахмурился. “У энергетического центра был носитель? Ты не говорил этого...”

Су Цин прервал его: “Другими словами, я выжил тогда, потому что рядом со мной было что-то вроде энергетического центра, и он просто совпал с типом моего энергетического кристалла. На самом деле, вероятность этого даже ниже, чем выигрыша в лотерею.”

Видя, что Чэн Вэйчжи не ответил, Су Цин громко рассмеялся. “Какое совпадение — этим энергетическим центром был ты. Дядя Чэн, я никогда не верил в совпадения. Я знаю, что если вы, ученые, посмотрите на статистику и обнаружите что-то с «низкой вероятностью», вы поверите, что этого не могло произойти. Вот как наука справляется с вещами. Я ведь не ошибся в этом, не так ли? Ну, я все равно непрофессионал, не имеет значения, если я ошибся, но дядя Чэн, скажи мне правду. Ты же не оказался в «сером доме» просто покупая «McDonald’s», не так ли?”

Чэн Вэйчжи опустил голову. Присмотревшись повнимательнее, можно было заметить, что его руки действительно немного дрожали. Спустя долгое время он вздохнул, а затем тихо и неуместно сказал: “Не каждый может активировать энергетический кристалл. Каждый пятый человек может стать Серой Печатью, но сколько людей могут стать Синей?”

Су Цин вспомнил часть материалов, которые он видел в файлах подразделения RZ, поэтому он сказал: “По мнению правительства - один из ста тысяч.”

“Таким образом, Синие Печати эквивалентны категории людей с генетической мутацией — основная функция генетической мутации заключается в том, чтобы дать виду безграничные возможности для эволюции, увеличить вероятность того, что вид переживет серьезные изменения в окружающей среде. Но с определенной точки зрения можно сказать, что люди уже покинули свою естественную среду обитания. Они живут в сравнительно стабильной искусственной среде. Таким образом, если позаимствовать термин из топологии, вероятность того, что генетическая мутация движется в положительном направлении, постоянно приближается к нулю.”

Су Цин некоторое время переваривал это, а затем спросил: “Вы имеете в виду, что Синие Печати - это своего рода генетический дефект?”

“Предположим, что только двухъядерная энергетическая система стабильна, что только она может интегрироваться с человеческим организмом, тогда одноядерный энергетический кристалл должен иметь изъян. Чем больше энергии циркулирует через него, тем большую опасность он представляет. Это как бомба замедленного действия, заложенная в человеческом теле. Тебе не кажется, что неспособность Серой Печати автоматически поглощать эмоции и неспособность преобразовывать эмоции, когда его заставляют их поглощать, это форма самозащиты организма?”

Су Цин слушал спокойно, но он знал, что для него все это не было важным моментом.

Чэн Вэйчжи уткнулся лицом в ладони и устало сказал: “Исследования «Утопии» пошли в неправильном направлении. Чжэн… Они отрицали существование системы энергетических кристаллов с двойным ядром. Во-первых, потому, что двойное ядро теоретически не могло существовать, а во-вторых, потому, что замкнутая природа системы с двойным ядром означала, что она не будет сильнее, чем Синяя Печать. Они считали, что сила была одним из критериев того, была ли эволюция вида успешной. Они переоценили силу и упустили из виду стабильность.”

Взгляд Су Цина стал холодным. Он ухватился за деталь: “Чжэн?”

“Чжэн Цинхуа. Мой школьный товарищ по университету.” Чэн Вэйчжи сделал паузу. “Он... гений.”

Су Цин вспомнил, что слышал это имя от генерала Сюна. “Он находится в центре «Утопии»?”

Чэн Вэйчжи кивнул. “Теория проекта «Утопия» его...нет , наш продукт. Но позже у нас возникли разногласия...”

В этот момент, как ребенок, который сделал что-то не так, он с трепетом поднял глаза, проверяя выражение лица Су Цина. Но Су Цин избегал его взгляда. Он опустил голову и сунул в рот еще одну сигарету — он просто понятия не имел, что сказать. В последние годы он считал себя немного умным, но обнаружил, что, как и Нобита*, от начала до конца не смог избавиться от собственной природной ни на что не годной глупости. Какими бы маленькими прибамбасами он себя ни оснащал, он не мог этого компенсировать.

*Нобита Ноби (野比のび太, Ноби Нобита) - вымышленный персонаж аниме и манги Doraemon.

Ему казалось, что кто-то поцарапал его сердце тупым ножом.

“Я обсуждал с ним проект только на ранней теоретической стадии. Я бы поклялся перед небом, что никогда в своей жизни не делал ничего, что нарушало бы закон или мораль. Я... доверься мне.”

Су Цин немного раздраженно выпустил колечко дыма. “Так ты не Серая Печать?”

Щеки Чэн Вэйчжи дрогнули, и он медленно кивнул. “На самом деле они насильно изменили мое тело. Я своего рода универсальный энергетический центр, но не полный. Моя функция не завершена, ты знаешь, что когда имплантаты вживляются в человеческое тело, результат не будет идеальным, Чжэн Цинхуа использовал этот метод, чтобы подшутить надо мной. Он хотел, чтобы я лично подтвердил теорию. Но... другие требования для активации двойного ядра действительно слишком высоки. Я хотел попытаться спасти этих невинных людей, но раз за разом терпел неудачу… Я действительно… Я действительно не...”

“Почему ты не сказал об этом раньше?” - спросил Су Цин.

Чэн Вэйчжи внезапно замер. Су Цин, казалось, что-то придумал. Он щелкнул запястьем, доставая пистолет. Он прицелился в лоб Чэн Ге. Чэн Вэйчжи в страхе вскочил с дивана, совершенно не понимая, почему он вдруг начал атаку. Но Чэн Ге был так же сбит с толку, как и раньше.

Выражение лица Су Цина было спокойным, но от его тела исходил почти суровый холод. Он медленно снял пистолет с предохранителя. Дуло пистолета было направлено в лоб Чэн Ге. Пуля вошла в патронник.

“С-с-су Цин, что…что ты делаешь?”

Чэн Ге поднял голову и посмотрел на Су Цина. Затем он посмотрел на своего отца. Он все еще не мог понять, что происходит. Изменения в его зрачках и пульсе - все это дошло до глаз и ушей Су Цина. Через мгновение Су Цин опустил пистолет, слегка опустил голову и сказал все еще потрясенному Чэн Вэйчжи: “Похоже, это не он. Тогда я понимаю.”

Затем он встал и направился к выходу. Чэн Вэйчжи хотел остановить его и даже протянул руку, но когда он открыл рот, то ничего не смог сказать.

Су Цин спустился вниз, засунув руки в карманы. Он столкнулся с Ху Бугуем, идущим ему навстречу. Ху Бугуй нахмурился. “Куда ты ходил? Почему ты не в комнате наблюдения?”

Су Цин был на ступеньку выше него и некоторое время смотрел ему в глаза. Затем, с молниеносной быстротой, он схватил Ху Бугуя за подбородок, наклонился и закрыл ему рот, даже просунув язык внутрь.

Это зашло даже дальше, чем его непристойность, когда он был пьян. В голове у Ху Бугуя гудело. На этот раз, прежде чем его интеллект смог сопротивляться, он был погружен в воду. На самом деле не было никакого сравнения между нынешним Су Цином и прошлым; кто знал, сколько опыта привело его к развитию его нынешней техники. К тому времени, как Ху Бугуй пришел в себя, он не смог удержаться и надавил на затылок Су Цина, притягивая его к себе.

Он вздрогнул и тут же оттолкнул его. Он сделал шаг назад и чуть не упал с лестницы.

Су Цин подмигнула ему. “Если тебе это нравится, выходи прямо и скажи это. Ты такой неискренний. Если ты придешь ко мне в комнату сегодня вечером, я заставлю тебя чувствовать себя еще лучше.”

Ху Бугуй глубоко вздохнул. “Су Цин, нам нужно поговорить.”

“Хорошо, как мы должны поговорить? Сверху или снизу?”

Ху Бугуй: “...”

Он обнаружил, что у него просто не было возможности поговорить с этим великим негодяем, поэтому он прошел мимо него, не сказав ни слова, внутренне решив, что имя Су Цин будет следующим в списке подразделения для Партийной лекции.

Великий негодяй молча наблюдал за удаляющейся фигурой капитана Ху, некоторое время фантазируя. Затем он сдержал улыбку на лице и медленно спустился вниз. Он пошел в гостиную, где лежал Сюй Ру Чун. Он открыл дверь и бросил только один взгляд, затем осторожно закрыл дверь изнутри.

Человек в кровати в какой-то момент исчез. Половина супа в термосе исчезла. Записка, оставленная Цинь Ло и Сюэ Сяолу, была перевернута, и на обороте был небрежно написан адрес, а также строка «Приходи один».

Как будто он был уверен, что Су Цин войдет в помещение первым.

После того, как Су Цин прочитал его, он свернул бумагу и проглотил ее, в инструкции не было необходимости; он не планировал брать с собой других людей.

Глава 61 - Сюй Ру Чун

11235 считал, что он выполнял физический труд — убивал ли он людей или пел, — поэтому он считал, что должен постоянно пополнять свои физические силы. Поэтому он выглядел довольно злобным, когда ел, настолько злобным, что если бы человек, который ел с ним за одним столом, захотел быть вежливым и подать ему немного еды, ему пришлось бы воспользоваться временем, пока тот не взял свою миску и палочки для еды.

Его рекорд состоял в том, что он съедал, целую миску риса за три ложки. И его рот, и пищевод, казалось, были сделаны из резины, способной расширяться и сжиматься без ограничений.

Пожилой мужчина с копной седых волос сидел по левую руку от него, пододвигая к нему тарелку с копчеными куриными ножками. Он как раз собирался заговорить, когда 11235 выставил палочки для еды, чтобы заслонить тарелку. Этот не мейнстримный убийца, отвлекся на несколько секунд от множества неотложных дел, связанных с едой, чтобы показать мужчине довольно мрачный вид. “Я не ем это, и я не ловлю людей.”

Затем он опустил голову. “Когда дело доходит до живых, не приходите ко мне. И я не буду встречаться с тупыми шлюхами.”

Самообладание этого человека было превосходным. Он ничего не сказал, только опустил голову и улыбнулся. Тихим, мягким голосом он сказал: “Не занимайте противоположную позицию по отношению к доктору Чжэну...”

“Чжэн Цинхуа?” 11235 даже не поднял головы. Его рот был набит рисом. Он сказал невнятно: “Он вождь тупых мудаков.”

Мужчина нахмурился.

11235 взглянул на него, затем положил еще риса в свою пустую миску и грубо смел всю еду со стола. Его миска была доверху наполнена. Затем он снова принялся за еду, как будто пытаясь утопиться в еде. Тем не менее, это не помешало его клюву заговорить: “Позвольте мне сказать вам, Фей, вы платите за мое содержание и заставляете меня убивать людей для вас — это нормально, никаких проблем, это то, что мы делаем. Но вы платите мне не за то, чтобы я ловил людей или красиво говорил, верно?”

Мужчина вздохнул, чувствуя, что вырастил волка. Он давал ему хорошую еду и питье в течение многих лет, и если он не мог надеяться, что тот будет преданным, по крайней мере, он должен был привыкнуть к нему и больше не кусаться?

“Я закончил.” 11235 встал и вытер рот. Он очень неискренне сказал: “Спасибо, я пойду.”

“Притормози.” Мужчина достал из кармана пальто что-то похожее на игральную карту. Перевернув её обратной стороной вверх, он подвинул её по столу к руке 11235 и раздраженно сказал: “Иди и делай свою работу.”

11235 присвистнул, поднес бумагу к глазам и взглянул на нее. Он немного сомневался. “Я нужен тебе для этого человека? Неужели твой маленький, кто бы он ни был, не может с этим справиться?”

Мужчина сплел пальцы вместе, положил локти на стол и тихо сказал: “На всякий случай.”

11235 еще раз взглянул на имя, фотографию и серийный номер на карточке. С вымученной улыбкой он прокомментировал: “Кроме того, вы и ваш маленький, кем бы он ни был, сэр, вы действительно.”

Он сделал очень непристойный жест рукой. Как будто опасаясь, что мужчина не поймет, он специально объяснил: “Вы действительно настоящие ублюдки.”

Затем он бесстрашно взял с пола свою большую сумку, в которой были гитара и оружие, и, выглядя довольным собой, очень празднично сказал: “Я бы никогда не подумал, что это наследственная черта. Какой чудесный мир! Так чудесно.”

Лицо седовласого мужчины было пепельно-серым. У него даже руки начали дрожать. Но что он мог поделать? Много лет назад, когда этот проклятый 11235 чуть не довел его до сердечного приступа, он дал бесчисленные клятвы, что в будущем, когда он найдет кого-то более способного, первое, что он сделает, это избавится от него.

Более десяти лет спустя 11235 все еще прыгал, в то время как он сам…

Мужчина вздохнул и посмотрел на тыльную сторону своих рук, на которой начали появляться пигментные пятна. Его пальцы все еще слегка неконтролируемо дрожали. Он достал из кармана маленький пузырек с таблетками и проглотил горсть таблеток. Он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и, наконец, стабилизировался.

Он чувствовал, что уже стар. Чжэн Цинхуа мог превратить человека в монстра, но он не мог превратить старика в юношу.

Время было единственным вечным законом в этом мире.

Су Цин долго тупо смотрел на маленькую коробочку у своих ног. В ней были всевозможные непонятные инструменты. Она включала в себя то, что должно было быть самым точным, самым совершенным детектором энергии и всевозможными защитными устройствами от необычной энергии, но когда на их бирках было напечатано «Сюй Ру Чун», они стоили больших размышлений.

Подразделение RZ просто позволяло лисе охранять курятник. Они наняли кота присматривать за прудом с рыбой.

Он сидел в комнате наблюдения один, пепельница рядом с его рукой была так полна окурков, что была переполнена. Человек мог упасть, задыхаясь, если бы открыл дверь в эту комнату. Дым, которым он загрязнил её, сделал её похожей на Южные Врата Рая. Сюэ Сяолу вошла, разыскивая его. Прежде чем она успела сказать что-либо, удушье довело ее до слез.

Су Цин, казалось, не осознавал, что отравляет свои легкие. Он думал, в конце концов, какую роль во всем этом деле сыграл Сюй Ру Чун?

Причиной этого был случай — он уже рассматривал это. Было много странных моментов, и самым странным было то, что, хотя всё это просто казалось сделанным специально для него, человеком, который обнаружил это, был Сюй Ру Чун. Тогда не было ни слишком много, ни слишком мало подсказок, точно подводя их мысль к «внешнему энергетическому кристаллу» и «эксперименту с двойным ядром».

В мире было только два человека, непосредственно связанных с двойным ядром — одним был сам Су Цин, а другим был несравненный создатель двойного ядра — Чэн Вэйжи. И не была упущена возможность использовать рисунок Чэн Ге, чтобы привлечь его внимание к Чэн Вэйжи.

Чэн Вэйчжи был интеллектуалом. Его IQ был высок, но он не был очень хитер. Су Цину было бы легко добиться от него того, чего он хотел.

Круг за кругом — как будто кто-то заставил Сюй Ру Чуна ввести его в заблуждение, а затем, наконец, шаг за шагом подталкивал Сюй Ру Чуна, заставляя его привлекать огонь на себя.

С Сюй Ру Чуном была проблема, это было несомненно, иначе профессор Чэн не стал бы его прикрывать, и он не сбежал бы, оставив после себя записку. И если профессор Чэн прикрыл его, то он, должно быть, думает, что проблема не так уж серьезна.

Более того, Сюй Ру Чун скрывался так много лет. Почему он вдруг проявил себя так бессмысленно?

Или... кто-то в «Утопии» хотел избавиться от Сюй Ру Чуна?

Су Цин затушил сигарету. Кончики его пальцев начали желтеть. Ничего не выражая, он пнул носком ноги маленькую коробочку, стоявшую у его ног. Он подумал, что если бы там была микро-бомба, он никогда не смог бы ее обнаружить. Был бы «бум», и он перешел бы от оптовой упаковки к розничной — разве это не было бы здорово?

Если бы Сюй Ру Чун хотел избавиться от него, ему действительно не нужно было бы возиться с записями. Разве это не было просто стягиванием штанов, чтобы пукнуть? Он взял пальто, висевшее на спинке стула, проверил каждый из ножей во внутреннем кармане, небрежно накинул пальто на себя, наклонил голову, чтобы сунуть в рот еще одну сигарету, сунул другую руку в карман, затем вышел, опустив голову и прищурив глаза.

Сюй Ру Чун договорился встретиться с ним на окраине города, более чем в часе езды от города. Съехав с шоссе, нужно проехать через обширные сельскохозяйственные угодья и разбросанные деревни. Затем пришлось бы идти пешком более получаса по узкой грязной дороге и обходить участок дикой местности. Тогда, наконец, вы увидите небольшой холм.

За неровным рядом диких мармеладных деревьев Су Цин увидел Сюй Ру Чуна, его скулы немного выступали, он был похож на блуждающего духа.

Очки Сюй Ру Чуна свисали с его воротника, открывая толстые темные круги под ними. Он выглядел таким изможденным, что это было жутко.

Он кивнул. “Ты пришел.”

Не двигайтесь, если враг не двигается. Су Цин стоял в двух или трех метрах от него с сигаретой во рту, молча оглядывая его.

Сюй Ру Чун сказал: “Когда я увидел рисунок, который показал тебе этот маленький дьявол, я понял, что они задумали.”

Су Цин не стал спрашивать, как он это увидел. Каждый отдельный механический компонент в подразделении RZ может быть глазами этого гения. Он только спросил: “Кто они? А ты кто такой?”

Сюй Ру Чун медленно выдохнул, слегка дрожа. Тихо он сказал: “Они повсюду. Я... когда-то был одним из них.”

Был?

Сюй Ру Чун продолжил: “Теперь, когда я стою здесь лицом к лицу с тобой… Нет, может быть, раньше, с того момента, как я впервые упомянул то, что не должен был упоминать капитану Ху, я больше не был одним из них.”

Впечатление Су Цина о Сюй Ру Чуне было как о немного глуповатом и упрямом книжном черве. Он никогда не видел такой смеси отчаяния, страха, серьезности и чего-то еще более сложного в выражении его лица. Он выдохнул дым и подождал, пока Сюй Ру Чун продолжит.

“Когда я присоединился к «Утопии», я был еще студентом. Как и все члены группы, я был фанатичен в отношении ее идеалов — никто из вас не понял бы такого фанатизма. Мы, исследователи, могли бы открыть одну—две теоремы за свою жизнь, стоя на плечах гигантов, добавив кирпичик или плитку к уже построенному ими особняку знаний, и это уже было бы потрясающе, но в «Утопии» все было по-другому. Мы были творцами.”

Су Цин затушил окурок. Не заботясь об окружающей среде, он затоптал его ногой, думая: “Для меня вы все бесчеловечны.”

Сюй Ру Чун внезапно закрыл голову руками и согнулся, как будто испытывая сильную боль. Су Цин снова посмотрел и обнаружил, что по лицу Сюй Ру Чуна потекли слезы.

Су Цин промолчал. Он наблюдал, как Сюй Ру Чун перешел от беззвучного плача к рыдающим воплям. Затем он холодно сказал: “Перестань плакать. Почему, черт возьми, ты должен плакать? Погибло так много людей, которым негде плакать. Эй, позвольте мне спросить тебя, какие у тебя отношения с Чжэн Цинхуа? Какова твоя позиция в «Утопии»?”

Сюй Ру Чун энергично завывал, не отвечая.

Су Цин начал терять терпение. “Ты собираешься говорить или нет? Это я тебя сейчас спрашиваю. Когда Ху Бугуй и остальные догонят тебя, у тебя больше не будет возможности поговорить, зачем ты позвал меня сюда?”

“Чжэн Цинхуа… Чжэн Цинхуа - мой приемный отец.”, - сказал Сюй Ру Чун. “Он был тем, кто рекомендовал мне учиться у учителя Чэна. Тогда они еще не поссорились.”

Су Цин вытаращил глаза — приемный сын Чжэн Цинхуа. Этот доктор Чжэн, который до этого момента оставался скрытым за кулисами, живя только слухами, вырастил себе ребенка, чтобы тот вышел и стал жертвой — что он имел в виду под этим?

Мысли быстро проносились в его голове, но Сюй Ру Чун говорил прерывисто: “Я знаю, я знаю… Все наши идеи были ошибочными. Все эти годы, мечты, за которые я цеплялся, моя жизнь, все они были ошибочными, даже... даже злыми.”

“Капитан Ху и другие так добры ко мне, так добры, что я…”

“Что мне делать? Что, черт возьми, я должен делать?”

У Су Цина внезапно возникло острое ощущение, что за ним наблюдают. Это чувство было слишком знакомым — это был тот снайпер. Волосы у него на затылке встали дыбом, и между пальцами тут же появился нож. “Сюй Ру Чун.”

Он позвал, но Сюй Ру Чун, казалось, его не слышал. Сюй Ру Чун сидел на корточках на земле, его голос становился все тише и тише, а взгляд становился все более и более потерянным. Казалось, он погрузился в свой собственный мир, его высокие идеалы и реальность начали сталкиваться.

Су Цин понял, что что—то не так, он увидел, как из ноздрей Сюй Ру Чуна начала течь кровь, медленно капая на пожухлую траву перед ним. Взгляд 11235 все еще был прикован к нему, как к костяной личинке. Су Цин закричал: “Сюй Ру Чун!”

Крайне ненормальный Сюй Ру Чун наконец-то отреагировал на его голос. Он медленно поднял голову, затем очень медленно посмотрел на него. Затем он открыл рот и издал такой пронзительный крик, что казалось, он просто не может исходить от человеческого существа. Это было похоже на шило, вонзившееся в сверхчувствительные уши Су Цина. У Су Цина закружилась голова, и он чуть не потерял равновесие.

Затем большая сеть, светящаяся серебром, поднялась с земли. Су Цин отреагировал молниеносно, отступив назад, но он все еще был внутри. Колени Су Цина ослабли, и он опустился на одно колено, он почувствовал то же самое, что и тогда, когда прикоснулся к браслету на теле Дон Цзянь Го, но, конечно, это было в несколько раз сильнее.

Пуля прилетела как раз в тот момент, когда он не мог увернуться.

Глава 62 - Спасительная пуля

В подразделении RZ царила суматоха. Никто не заметил исчезновения Су Цина. Внезапно из технического отдела донесся резкий сигнал тревоги, отличный от предыдущих. Первым предположением всех было, что Сюй Ру Чун снова проводит опасные эксперименты. Но они ждали и не услышали знакомого звука взрыва, а крик тревоги становился все резче.

Фан Сю открыл дверь технического отдела и вошел внутрь. Он обнаружил, что все участники группы запрокинули головы вверх, тупо уставившись на экран, у всех были озадаченные и отсутствующие выражения лиц. На экспериментальном столе не было ничего, что выглядело бы особенно бесчеловечно. Фан Сю нахмурился и вместе со всеми исследователями в недоумении посмотрел на экран, где постоянно появлялись данные и сетки. Вверх, вниз, влево, вправо, только в углу была строка маленьких предупреждающих символов, которые он понял — сильная необычная энергетическая реакция.

Фан Сю включил коммуникатор, прикрепленный к его уху. “Капитан Ху, подойдите сюда. Кажется, что-то не так.”

Ху Бугуй пришел к ним через три минуты вместе с Сюэ Сяолу. Мисс Сяолу обнимала большую стопку документов и всю дорогу бежала рысцой. Задыхаясь, она присоединилась к остальным, тупо уставившимся на большой экран. С волнением она сказала: “Боже милостивый, мастер Сюй уехал на один день, и эта штука соскучилась по любви?”

Ху Бугуй спросил: “Это поломка или чрезвычайная ситуация?”

Один из исследователей, наконец, вспомнил, что он был главным, когда Сюй Ру Чуна там не было. Он отдал честь. “Докладываю капитану Ху, что факторы поломки в основном устранены, но мы до сих пор никогда не получали такого взрывного энергетического сигнала. База данных не может классифицировать...”

Но прежде чем он закончил говорить, он увидел, как сетки на большом экране медленно принимают форму, сходятся в фигуру и отделяются от фона — это был круг, состоящий из двух полумесяцев, слабо мерцающих тусклым блеском. Изображение становилось все больше и больше, пока не заполнило весь экран.

Ху Бугуй что-то понял и нажал на кнопку своего коммуникатора, связавшись с Су Цином, но сигнал был искажен. Сюэ Сяолу украдкой взглянула на их капитана Ху и ясно увидела, как несколько раз дернулся уголок его глаза. Он сказал: “Найдите место необычной энергии как можно СКОРЕЕ!”

Затем, с пепельно-серым лицом, он повернулся и зашагал прочь. Он направился прямиком в комнату наблюдения, пинком распахнув незапертую дверь — внутри не было ничего, кроме горки окурков. К тому времени, как Ху Бугуй заметил, что защитная коробка Су Цина осталась нетронутой на полу, он вполне мог бы выйти на сцену, чтобы заменить мрачного Чжан Фэя*.

*Побратим Гуань Юя и Лю Бэя, военачальник эпохи Троецарствия, один из героев романа Су Ши (Су Дунпо) и серии игр Dynasty Warriors, где представлен, как преданный и грозный силач, повергающий в ужас целые армии врагов, который, однако, имеет серьезные проблемы с алкоголем. Второй из Пяти Полководцев Тигров.

Ху Бугуй поднялся прямо на шестой этаж и несколько раз постучал в дверь Су Цина. Никто не ответил. Сюэ Сяолу очень тактично сказала: “Я пойду попрошу технический отдел заказать систему распознавания отпечатков пальцев, чтобы открыть...”

Она не договорила, потому что увидела, как Ху Бугуй достал из кармана слепок отпечатка пальца и дважды прижал его к сканеру. Раздался звуковой сигнал, и дверь открылась. Ху Бугуй вошел внутрь.

Сюэ Сяолу почувствовала, что в этот момент ее мировоззрение рухнуло — может ли это... может ли это быть легендарным тайным получением ключей от вашего дома, не сообщая вам об этом в случае чрезвычайной ситуации, например, в случае нападения ночью, все это и это…

Капитан Ху, вы внешне добродетельны и нравственны, но внутри вы зверь в человеческой одежде, полный невыразимых вещей! Зверь в человеческой одежде!

Ту Туту играл в какую-то игру. В тот момент, когда дверь открылась, он мог сказать, что человек, открывающий дверь с такой частотой, не Су Цин, поэтому он сделал одну вещь — быстро подключил наушники к разъему на своем ноутбуке и с молниеносной скоростью натянул наушники на уши.

Ху Бугуй открыл дверь и вошел. Он увидел Ту Туту, сидящего в комнате в одиночестве, его уши были закрыты большими наушниками, музыка в них звучала так громко, что он мог слышать ее даже у двери. Он прыгал вместе с маленькими человечками на экране. Он поднял руку, чтобы похлопать ребенка по плечу, и Ту Туту притворился крайне удивленным. Он тут же снял наушники и обернулся. Затем он похлопал себя по груди. “О, боже мой, я думал, это принц-регент возвращается! Если бы он увидел, как я играю в игры, это была бы еще одна услуга самокритики.”

В сердце Ху Бугуя горел огонь, но он не показывал этого перед Ту Туту. По крайней мере, казавшийся уравновешенным, он спросил: “Где Су Цин? Он мне кое для чего нужен.”

Ту Туту моргнул своими большими глазами. “Я не знаю. Обычно он возвращается только ночью, не так ли?”

Но маленький лисенок, в конце концов, был маленьким лисенком; его достижения были недостаточно глубокими. Ху Бугуй некоторое время смотрел на его маленькое личико, затем наклонился и встретился взглядом с Ту Туту. Он тихо спросил: “Скажи дяде правду, он тебе что-то сказал?”

Глаза Ту Туту закатились, и он продолжал сражаться, прислонившись спиной к стене: “О, он каждый день говорит мне столько глупостей, что вы хотите услышать, сэр? Наше Императорское Присутствие занято государственными делами. Я многого не помню.”

“Он сказал тебе никому не открывать дверь?”

Глаза Ту Туту вспыхнули.

“Он сказал тебе ни с кем не связываться, пока он не вернется, никому не доверять, верно?”

Ту Туту медленно протянул руку и сделал жест, изображающий сжатие губ.

Глаза Ху Бугуя потускнели. Он положил руку на затылок Ту Туту и посмотрел прямо в глаза Ту Туту. Смягчив голос, он спросил: “Дитя, ты мне доверяешь?”

Ту Туту тут же быстро кивнул. Сердце Ху Бугуя наполнилось горечью. Он тихо сказал: “Скажи правду.”

Поэтому Ту Туту широко раскрыл свои большие, прозрачные глаза и бесстрашно встретил его взгляд. Он не кивнул и не покачал головой.

Ху Бугуй вздохнул. “Если я смогу вернуть твоего дядю Су на этот раз, доверься мне, хорошо?”

Ту Туту неуверенно посмотрел на него. Каким бы умным и хитрым он ни был, он все еще был ребенком, которому едва исполнилось десять лет. Он не понимал сложного выражения в глазах этого человека. Ху Бугуй опустил свой коммуникатор. Из него донесся голос техника: “Капитан Ху, сигнал сбоя сильный, мы в основном определили конкретное местоположение.”

Поэтому он выдавил из себя улыбку, встал и нежно погладил Ту Туту по голове. Он наставлял: “Не забывай делать домашнее задание и не напрягай зрение.”

Су Цин почувствовал невыносимую боль в бедре. Затем произошло нечто очень странное. Боль, казалось, компенсировала большую часть онемения, исходящую от подошв его ног. Кровь потекла по его штанам, и двухъядерная энергетическая система начала автоматически собирать большое количество энергии, собирая ее в ране, фактически ослабляя некоторое давление и торможение, исходящие от большой сети снаружи.

Су Цин остался стоять на одном колене, не двигаясь. Холодный пот струился по его вискам. Его чувства только что восстановились. Следуя безостановочному крику Сюй Ру Чуна, он услышал его шаги.

Он знал, что эта пуля только что была выпущена не тем снайпером. Это дрожащее чувство, что на тебя нацелились, все еще было там.

Затем в поле его зрения появился человек — знакомый. Маньяк-убийца с квадратным лицом из «серого дома», Ши Хуэйчжан. Когда он увидел его, Су Цин просто почувствовал себя в идеальном физическом состоянии. Он мог бы срубить пять Синих Печатей на одном дыхании без каких-либо усилий.

Он все продумал. Он знал, что Сюй Ру Чун не собирался причинять ему боль, и договорился встретиться с ним наедине, потому что, возможно, хотел сообщить некоторые вещи, которые не мог сказать другим. Вот почему Су Цин уверенно покинул штаб-квартиру подразделения RZ, в конце концов, никакого риска, никакой награды.

Когда Сюй Ру Чун рассказал, что он был приемным сыном этого таинственного доктора Чжэна, и его эмоции внезапно странным образом вышли из-под контроля, Су Цин понял, что это дело повернулось вспять; человек, которого нужно было поймать, был не Сюй Ру Чуном, а им самим.

Но ни боли, ни выгоды, Су Цин по-прежнему чувствовал себя уверенно. Он верил, что на этот раз рискнуть своей жизнью стоило того. В противном случае, что он должен был делать? Упустить эту возможность ни за что... или попросить папочку Ху из подразделения RZ выступить в качестве прикрытия? Су Цин упрямо верил, что все равно, был там Ху Бугуй или нет. Если бы он преуспел, выиграли бы все, а если бы он прыгнул выше головы, одному человеку все равно было бы легче и удобнее отступать, чем двоим.

Он рассчитывал на то, что сможет с благоговением смотреть на то, сколько ноздрей и глаз было у этого доктора по фамилии Чжэн, но оказалось, что он продолжал раскрываться только мельком и послал этого старого знакомого.

Как только он увидел Ши Хуэйчжана, весь гнев и воспоминания, подавленные в сердце Су Цина, попытались вырваться наружу— темный серый дом, женщина, связанная собачьим ошейником, бесчисленные мертвецы…

Он подумал: «Врагам действительно суждено встретиться».

Ши Хуэйчжан удовлетворенно посмотрел на него. К его плечу был приставлен лазерный пистолет. Он повернул голову и сказал в другом направлении: “Цзян Лань, за что ты в него стреляла? Что мы скажем доктору?”

Цзян Лань не показалась, чтобы ответить, а Ши Хуэйчжан не обратил на это никакого внимания. Он фыркнул и плюнул в Су Цина. “Мне было интересно, кто это был, тск-тск, ты счастливчик, не так ли? Чэнь Линь отправился в трудовой лагерь в аду, а ты все еще скакаешь по миру смертных, и ты стал таким…как это называется? Ну, Су, такой никчемный человек, как ты, какое собачье дерьмо ты съел, чтобы получить такую дурацкую удачу?”

Су Цин холодно рассмеялся. “Во всяком случае, ничего из того, что ты насрал.”

Ши Хуэйчжана оскорбили, но он не обратил на это особого внимания. Он издал еще один очень высокомерный смешок, надел перчатки и достал набор кандалов, сделанных из какого-то неизвестного материала, сверкающих искрами. Он поднял руки, чтобы закрепить их на шее Су Цина.

В этот момент Су Цин быстро воткнул нож, который держал в руке, в свою уже раненую ногу, как будто это не причиняло боли, разбередив существующую рану. Уже остановившаяся кровь тут же хлынула наружу, и связывающее ощущение большой сети снова лопнуло. На лице Су Цина появилась улыбка. Еще более проворно, чем обычно, он поднял руку и полоснул по запястью Ши Хуэйчжана.

Ши Хуэйчжан был поражен, как будто он вообще не ожидал, что Су Цин все еще может встать. Но, в конце концов, рефлексы Синей Печати были быстрыми. Он тут же отступил назад и увернулся. Но в этот момент с другой стороны прилетела еще одна пуля, пронзив тело Сюй Ру Чуна насквозь. Голос Сюй Ру Чуна внезапно оборвался. Его глаза медленно широко раскрылись. Он покачнулся, а затем упал.

Как только он упал, Су Цин почувствовал, что, хотя большая сеть все еще была там, она больше не сдерживала его. Поэтому он медленно встал с самой свирепой улыбкой, на какую только был способен. Его голос немного охрип, он произнес: “Старый друг, это действительно было давно.”

Ши Хуэйчжан действительно сделал шаг назад. Несмотря на то, что он знал, что Су Цин был ранен и что странная сеть все еще окутывала его, он все равно не мог удержаться от того, чтобы немного испугаться — человек, который издевается над слабыми, по сути, сам очень слаб. В прямой конфронтации, если вы продвинетесь на шаг вперед, он отступит на шаг. Это был неизменный закон с незапамятных времен.

Позади него раздался звонкий женский голос. Цзян Лань наконец-то проявила себя. “Мы обнаружили большой конвой на подходе. Они враждебны. Мы отступаем.”

Это было именно то, чего так долго ждал Ши Хуэйчжан. В то время как Су Цин все еще распутывался из большой сети и не мог преследовать его, он немедленно повернулся и ушел. В последний момент он яростно бросил классический «прощальный рефрен»: “Просто подожди следующего раза!”

Но Цзян Лань смотрела на Су Цин издалека. По какой-то причине выражение ее глаз было не совсем обычным. Казалось, она хотела что-то сказать Су Цину, но остановила себя.

Но в этот момент Су Цин был слишком занят, чтобы задумываться об этом. Он с трудом сделал шаг вперед. Сеть больше не заставляла все его тело неметь, но, возможно, из-за того, что он потерял слишком много крови, у него создалось впечатление, что сеть поглощает его жизненную силу, как если бы это было живое существо.

Сюй Ру Чун смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он вытянул палец. Выражение его лица, наконец, вернулось к норме, но его лицо становилось серым со скоростью, видимой невооруженным глазом.

Су Цин уже мог слышать шум колонны подразделения RZ. Он быстро спросил Сюй Ру Чуна: “Что ты хотел мне сказать?”

Сюй Ру Чун с трудом открыл рот. “Чэн Ге…рисунок Чэн Ге...это был не я…Я не показывала ему фото, я... также не знаю, кто это... только ты... только ты...”

Фраза застряла у него в горле. Он не мог вытащить её, несмотря ни на что. Но Су Цин интуитивно понял: “Он не может быть уверен, кто это был, и не хотел создавать вражду между внутренним персоналом. Я единственный, новичок. У меня нет глубоких связей со всеми, так что у меня может быть объективная точка зрения, верно?”

Сюй Ру Чун очень слабо кивнул. Он посмотрел на бледное небо. Его губы зашевелились. На громкости, которую другие не могли услышать, он сказал: “Я... сирота Чжао, я жил... жил великой мечтой... в течение тридцати лет...*”

* Ссылка на «Сироту из рода Чжао» (赵氏孤儿), пьесу 13 века о сироте, которого усыновляет человек, убивший его семью, в конце концов, он узнает об этом, мстит и живет долго и счастливо.

Затем выражение его лица застыло навсегда в этот момент. Су Цин больше не мог сдерживаться. Его ноги ослабли, и он снова упал на колени, мрачно держась обеими руками за землю.

Раздался звук резко затормозившей машины, кто-то бросился к нему, схватившись обеими руками за сетку, прикрывавшую его. Появился резкий запах. В своем тумане Су Цин услышала чей-то крик. Прежде чем он смог повернуть голову, чтобы посмотреть, он потерял сознание.

Глава 63 - Жизнь и смерть

В тот момент, когда руки Ху Бугуя коснулись сети, покрывающей Су Цина, он почувствовал, как энергия вытекает из серебряных артерий — его руки сразу же обожгло.

“Мы не можем определить уровень опасности, всем отойти. Техник, подойди сюда!”

Техник вскарабкивался, держа в руках стопку оборудования. Когда он был почти там, его близорукие глаза, наконец, ясно увидели, что куча, лежащая у ног Су Цина, была его покойным начальником. Он мгновенно испугался и упал вперед, пролетев два фута(60,96 см). У него даже очки слетели. Моргая затуманенными глазами, он вздрогнул, пытаясь нащупать на земле свои очки.

Ху Бугуй посмотрел на него, затем перевел взгляд на Сюй Ру Чуна, с его лица текла кровь, а зрачки расширились. На его лице ничего не отразилось. Он отвел взгляд и толкнул ногой очки техника, подталкивая их к его руке. Тяжелым голосом он сказал: “У тебя есть тридцать секунд. Скажи мне, что это за штука на нем.”

“О... да, сэр!” Этот четырехглазый брат подполз на четвереньках, а затем не смог удержаться, чтобы еще раз не взглянуть на труп Сюй Ру Чуна. Он подсознательно сглотнул.

Голос Ху Бугуя взорвался у него в ухе: “Не смотри, это не он.”

Его слова были подобны заклинанию, и, возможно, они вселили в техника некоторую надежду. Его глаза мгновенно загорелись, а руки перестали дрожать. Он опустил голову и больше не смотрел. Он начал целеустремленно сосредоточился на сети, покрывающей Су Цина. Кровь медленно отхлынула от лица Су Цина. Он становился серым с невероятной скоростью.

Ху Бугуй небрежно вытер о себя окровавленные руки и максимально опустил глаза, не показывая своего встревоженного выражения — у них был один убитый и один раненый. Если он, как капитан, позволил своим чувствам стать нестабильными, что должны были делать остальные?

“Капитан Ху, моя первоначальная оценка заключается в том, что это двусторонняя среда. Очевидно, источник энергии на одном конце отключился, поэтому он начал автоматически поглощать энергию с другого конца. Если так пойдет и дальше, он будет выжат досуха.”

Теперь, когда у Су Цина больше не было лишней энергии для восстановления поврежденной ноги, кровь лилась небольшим водопадом. Один из его бледных пальцев все еще лежал на решетке сетки. Нож между его пальцами задел край рукава и застрял. Лезвие оставило небольшую рану на его руке.

“Ты можешь заблокировать это?” - спросил Ху Бугуй.

“Да, но...”

“Нет времени?” Не дожидаясь, пока он закончит, Ху Бугуй наклонился. Он повернул голову к технику и сказал: “Отойди.”

Подавленный техник ничего не понял, но рефлекторно подчинился команде, послушно встал и отошел. Затем он увидел, как Ху Бугуй просто голыми руками схватил сеть, прикрывающую Су Цина. Су Цина, как марионетку, подняли вместе с сетью.

Вены выступили на лбу Ху Бугуя. Техник, который был ближе всех к нему, широко открыл рот и не мог закрыть его. Он почувствовал запах барбекю.

Шипящие звуки исходили из мест, где кожа соприкасалась с сеткой. Кое-где даже застряла. Он хотел высвободить руку, чтобы взять Су Цина за плечо, но сначала не смог оторвать ее. Ху Бугуй с силой поднял руку, и техник ясно увидел, как большой кусок плоти оторвался от его ладони. Из обожженной кожи хлынула кровь.

Техник был всего лишь слабым ученым. Он никогда в жизни не видел такой кровавой сцены. Он почувствовал, как его ноги превращаются в лапшу. Он сделал два шага назад, его глаза закатились, и он провалился в другое измерение.

Ху Бугуй проигнорировал его. Он схватил Су Цина за плечо, глубоко вздохнул, затем закричал, срывая с Су Цина упрямо цепляющуюся сеть. У Су Цина не осталось сил, и он ударил себя ножом в ногу. Он упал прямо на Ху Бугуя. Ху Бугуй хотел поднять его, но обнаружил, что кровь и обожженная кожа прилипли к одежде Су Цина. Он сделал шаг назад и споткнулся о крышку прибора, которую техник отбросил в сторону. Они оба тяжело упали на землю.

Ху Бугуй раскрыл объятия, подняв руки, которые представляли собой ужасное зрелище чтобы осторожно прикрыть Су Цина. Подбородок Су Цина ударился о его грудь. Кость ударилась о кость, очень болезненно.

Он вздохнул с облегчением, но когда увидел лицо Су Цина, его дыхание снова участилось. Как раз в этот момент прибыла машина со второй волной людей из подразделения RZ. Фан Сю выскочил еще до того, как машина полностью остановилась. Он наклонился, чтобы поднять огромную аптечку, а затем подбежал вместе с Лу Цинбаем.

Лу Цинбай приподнял веко Су Цина. Не говоря больше ни слова, он сделал ему высокоэнергетическую питательную инъекцию. Затем, направляя остальных, он сказал: “Быстрее, быстрее, быстрее, поднимите его. Что? Какого? Сначала умирающего! Пусть маленький очкарик еще полежит.”

Ху Бугуй почувствовал, как его тело стало легче, когда Су Цина подняли. Только тогда Лу Цинбай увидел руку Ху Бугуя, все еще прилипшую к одежде Су Цина Он издал жалкий вопль. “Кто, черт возьми, это сделал! Эта куриная ножка явно пережарена! Она прилипает к горшку!”

Ху Бугуй: “...”

Лу Цинбай холодно посмотрел на него и приказал людям, несущим носилки, присесть рядом с ним на корточки. Сохраняя свои опечаленные движения, он осторожно начал разбираться с этим случаем связи, столь же близкой, как кости и плоть.

Ху Бугуй хотел оторвать свою руку от Су Цина, как и раньше. Затем Лу Цинбай ущипнул что-то пинцетом, причинив такую сильную боль, что он чуть не заплакал. Лу Цинбай сказал: “Если ты еще раз пошевелишься, сегодня вечером мы все будем есть жареную медвежью лапу в качестве закуски.”

“Но он...”

Лу Цинбай прервал его: “Этот сопляк не умрет. Я сделал ему питательную инъекцию. Поскольку ничто не поглощает его энергию, он через некоторое время восстановится. Рана на ноге - это небольшая проблема. Кажется, что пуля застряла внутри. Подразделение RZ… Хм, азартная Игра с подразделением. Этот персонаж Су кажется достаточно приличным, но, по сути, он все еще...”

В этот момент, по какой-то причине, слово «горилла» застряло у него в горле. Взгляд Лу Цинбая застыл. Он опустил глаза и больше ничего не сказал.

Ху Бугуй посмотрел и обнаружил, что лицо Су Цина действительно уже не было таким пугающе серым, как вначале. Только тогда он оправился от своего крайнего беспокойства и почувствовал боль — у него болели руки, болели ребра и болела грудь.

Фан Сю молча стоял рядом с ним, его глаза были устремлены прямо на Сюй Ру Чуна. Ху Бугуй проследил за его взглядом, и на его лице появилось редкое замешательство. Причины и следствия заполнили его разум. У него было много вопросов. Но какое-то время он не знал, с чего начать.

Сюй Ру Чун — книжный червь, который каждый день кричал, что ботаники спасут мир. Хотя он нес много чепухи и иногда был ненадежен, он все равно был очень хорошим, чистым и полным энтузиазма человеком.

Много предательств происходило в этом мире, каждый день, каждый час, каждое мгновение, но не было ничего более ошеломляющего, чем это предательство, которое существовало с самого начала.

Фан Сю медленно подошел и наклонился, не говоря ни слова. Затем, сидя на корточках, он напрягся, чтобы повернуть шею назад под углом — он хотел увидеть то, что было последним зрелищем этого мира, которое предстало глазам Сюй Ру Чуна.

То, что он увидел, было бескрайним бледным небом.

«Было кое-что, что я всегда хотел сказать, но я еще не сказал этого.», - подумал Фан Сю. Он молча положил руку на лицо Сюй Ру Чуна и осторожно закрыл ему веки. Он вздохнул и тихо сказал, ни к кому не обращаясь: “Не смотрите больше.”

Неподалеку кто-то начал плакать. Возможно, это был новобранец, который еще не привык к жизни, смерти и предательствам.

Фан Сю поднял тело Сюй Ру Чуна на руки. “Не плачь.”, - сказал он. Затем из уголка его глаза скатилась слеза. Они прошли мимо Лу Цинбая, но Лу Цинбай все еще держал голову опущенной, как будто кто-то набил ее свинцом, и она была такой тяжелой, что он не мог ее поднять.

Маленький четырехглазый техник в какой-то момент очнулся. Он тупо смотрел на все это, потом вдруг разжал губы и начал причитать. “Капитан Ху... Разве вы не говорили мне, что это был не инженер Сюй? Разве вы только что не сказали...”

Голос Ху Бугуя, казалось, застрял у него в горле. Он тихо сказал: “Я солгал тебе.”

Когда Су Цин проснулся, он был в своей собственной постели. Рана на его ноге была перевязана, а в руке была воткнута капельница. Прозрачная жидкость неуклонно вливалась в его тело.

Приближались легкие шаги. Су Цин поднял глаза и увидел Ту Туту, несущего полотенце, которое не было выжато. Он неуклюже повернул его и прямо на глазах у Су Цина встал на цыпочки, чтобы положить полотенце на его лоб.

Затем, как будто он совершил священный акт, он глубоко вздохнул и тихо сказал: “Императорский дядя, ты узурпируешь власть Императора, и ты ни на что не годен, но не умирай.”

Су Цин слабо улыбнулся.

Как маленький взрослый, Ту Туту принес стул и сел у его кровати. Его ноги только частично касались пола. Необычайно серьезно он сказал: “Послушай, почему люди умирают?”

Су Цин немного подумал об этом, а затем тихо сказал: “Если человек жив, он должен когда-нибудь умереть. Никто не может ничего с этим поделать.”

Ту Туту серьезно кивнул, апатия, которая не соответствовала его возрасту, появилась на его лице. “Это правда. Мои мама и папа просто внезапно ушли в один прекрасный день. Что ты можешь с этим поделать?”

Су Цин посмотрел на него и вдруг спросил: “Ты все еще помнишь свою маму? Раньше ты всегда подражал тому, что говорила твоя мама. Почему ты больше этим не занимаешься?”

Ту Туту легонько пинал ногой угол постельного белья, свисающего с кровати. “О, я уже не помню это так ясно.”

Су Цин не знал, что ему следует сказать. В сером доме Ту Туту было всего шесть лет. Потом он стал старше, и его воспоминания стали расплывчатыми. В конце концов, время все стирало. Он даже не мог вспомнить лица своих родителей.

Что вы можете с этим поделать?

Хотя вы не можете спрятаться от жизни и смерти, если бы человек был достаточно силен, он, возможно, мог бы решить, как он будет жить и как он умрет. Но подавляющее большинство людей не могли выполнить даже эту малость. Они провели целую жизнь, дрейфуя в замешательстве в море людей, которых то толкали в одну сторону, то толкали в другую. Потом в один прекрасный день на них обрушивалась волна, их глаза закатывались, и они кусали пыль.

Иногда единственным желанием человека в жизни было на самом деле жить в соответствии со своими желаниями или умереть в соответствии с ними.

Эти слова застряли у него в груди, но он не мог произнести их в присутствии Ту Туту.

В этот момент дверь открылась. Вошел Ху Бугуй, его руки были плотно обмотаны бинтами. Он встал в дверях и сказал Ту Туту: “Иди сюда, дитя. Иди поиграй немного со своим дедушкой Чэном. Нам есть о чем поговорить.”

Вопреки ожиданиям Су Цина, Ту Туту немедленно спрыгнул со стула, не сказав ни слова протеста, и убежал.

Ху Бугуй закрыл дверь, придвинул стул и сел у его кровати. “Су Цин, мне нужно с тобой поговорить.”

Глава 64 - Невыразимое

Су Цин кивнул в знак согласия. Он всегда был очень легко приспосабливаемым. Каждый раз, когда лицо Ху Бугуя становилось суровым, он демонстрировал свое выражение «все, что говорит лидер, правильно, это моя ошибка, я создавал проблемы для организации», выражение приятного молодого человека, который осознал ошибку своего пути. Ху Бугуй пытался доверять ему раз за разом, но каждый раз он обнаруживал, что, хотя идеалы были всесторонними, реальность была костлявой.

С самого детства Ху Бугуй верил, что, будучи мужчиной, ты должен говорить то, что должно быть сказано, и не говорить того, чего не следует говорить; что обещания нельзя давать легко, что слова нужно превращать в действия; что то, что ты сказал, обязывает. Конечно, за все годы борьбы со стихиями он не то чтобы не сталкивался с болтливыми на язык людьми. Но они, по крайней мере, пытались, по крайней мере, имели цели. Они не были похожи на этого человека, который мог дать обещание вам в лицо, а потом развернуться и сделать то, что он все равно собирался сделать.

Что он пытался сделать, обманывая людей подобным образом?

Он вошел, сдерживая свой гнев. Когда он увидел это выражение лица Су Цина, он не смог удержаться, чтобы снова не разозлиться, Ху Бугуй подумал, что если так будет продолжаться и дальше, то этот маленький засранец Су Цин наверняка однажды разозлит его так, что он превратится в фейерверк.

Взгляд Су Цина остановился на руках Ху Бугуя, обернутых повязками. Его глаза вспыхнули. Слабым голосом он в кои-то веки пробормотал: “Капитан Ху, мне действительно очень жаль...”

Ху Бугуй махнул рукой, чтобы остановить его речь. Он посмотрел прямо ему в глаза, уголки его рта сжались в яростную дугу. Черты его лица казались высеченными из камня. Казалось, в его угольно-черных глазах слабо горели два огня. У него часто было вытянутое лицо, но Су Цин никогда не видел Ху Бугуя с таким напряженным лицом. Он взвесил выражение его лица и довольно тактично закрыл рот, ожидая выговора.

После долгого молчания Ху Бугуй, наконец, глубоко вздохнул и начал тяжело говорить: “Су Цин, ты раз за разом демонстрируешь крайнее недоверие к своим товарищам по команде. Ты не только не придаешь никакого значения дисциплине, но и не придаешь никакого значения нам.”

Его голос был негромким, и он не был очень резким, но каждое произносимое им слово, казалось, несло в себе некую невыразимую силу, плотно давящую на голову его слушателя.

Су Цин подумал: «На этот раз я наступил на мину».

Он только что проснулся. Его лицо было белым, как гипс, а к руке была прикреплена капельница. Кожа на его руке казалась прозрачной. Его мягкие волосы беспорядочно рассыпались по подушке. Он выглядел немного жалким, поэтому Ху Бугуй смотрел только ему в глаза — казалось, что он мог ожесточить свое сердце, только когда смотрел в эти глаза. Глаза Су Цина были очень холодными. Даже если они изгибались дружелюбной дугой, когда он улыбался, на них все еще была эта тонкая пленка; за кажущейся теплой пленкой был камень.

Когда Ху Бугуй встретился с ним взглядом, он почти почувствовал, что даже его взгляд был подобен камню. Не то чтобы он был очень холодным, но тепла в нем точно не было. Даже когда он натягивал фальшивую улыбку, в его глазах скрывались невыразимая жесткость и хитрость. Он вдруг почувствовал подозрение, задаваясь вопросом, может ли этот человек быть таким же потерянным, как и он сам, всего лишь ходячим трупом, способным есть и пить, говорить и смеяться, но с уже остывшей кровью, которую невозможно согреть.

“Причина, по которой существует подразделение RZ, заключается в том, что мы - единое целое. Товарищи по оружию - это люди, которым ты можешь доверить свою спину. Если ты не можешь доверять нам, то и мы не можем доверять тебе.” - Ху Бугуй сделал паузу, затем продолжил. В комнате было очень тихо. Су Цин слушал, не издавая ни звука. “Ты не признаешь эту команду, поэтому, какими бы великими ни были твои способности, я все равно считаю, что тебе не подходит продолжать работать с подразделением. Ты хочешь что-нибудь сказать?”

Су Цин медленно закрыл глаза. Под глазами у него были слабые темно-синие круги. Он выглядел немного усталым. Он покачал головой, описав очень маленькую дугу.

Ху Бугуй, немного раздраженный, хотел сунуть сигарету в рот, но обнаружил, что просто не может пошевелить пальцами, поэтому нахмурился и вынужден был бросить ее. Он продолжил: “Ты не считаешь себя частью подразделения RZ. Просто тебе больше некуда было идти, и ты выбрал штаб-квартиру в качестве временной остановки. Всякий раз, когда ты хочешь уйти, ты берешь Ту Туту и уходишь. Ты только временно сотрудничаешь с нами. Ты можешь игнорировать все приказы и распоряжения подразделения...”

Ху Бугуй мрачно рассмеялся. “Похоже, что наше маленькое святилище действительно не может вместить такое великое божество, как ты.”

Ху Бугуй понял, что его слова стали немного грубыми, но он не очень жалел об этом. Он только закрыл рот, вздохнул и откинулся на спинку стула, запрокинув голову назад, глядя на лампу, спокойно свисающую с потолка.

“Три года назад..” Ху Бугуй почувствовал, как у него немного сжалось горло, поэтому он с усилием прочистил его и продолжил: “Я был неправ. Я переоценил твою выносливость. Я никогда не должен был позволять тебе вернуться. Позже, когда ты был раздавлен руинами, я снова причинил тебе зло.”

Су Цин не ожидал, что он заговорит об этом, поэтому он открыл глаза и посмотрел на его руки, которые выглядели точно так же, как две больших цзунцзы*. Он подумал, что внешность капитана Ху была немного нелепой, но он не мог смеяться над этим. Были некоторые слова, некоторые вещи, которые были похожи на «у тебя между зубами застрял лист шпината», даже несмотря на то, что все знали об этом, ты не мог произнести их в открытую и произнести их.

*Цзунцзы (кит. 粽子, пиньинь zòngzi) — китайское блюдо, клейкий рис с начинками, завёрнутый в бамбуковый, тростниковый или любой другой плоский лист, варёный на пару́.

Это означало бы, что спрятаться будет негде.

“Все эти годы я всегда хотел загладить свою вину перед тобой, но ты не оценил этот жест.”, - сказал Ху Бугуй. “Я долгое время был в недоумении, потому что не знал, какую пользу это может принести тебе. Почему ты не хотел смириться с тем, что другие хорошо к тебе относятся?”

Он не стал дожидаться ответа Су Цина. Он продолжал сам: “Теперь я понимаю. Это потому, что ты не принимаешь мои извинения. Ты никогда не планировал простить меня. Таким образом, до самой смерти я всегда буду помнить об этом, и когда я умру, я не смогу закрыть глаза.”

“Но это ничего не значит.”, - сказал Ху Бугуй. “Это пустяки. Не имеет большого значения, могу я закрыть глаза или нет, но не переоценил ли я тебя снова? Я думал, что ты можешь отделить свои личные чувства от работы. Я думал, что ты такой, как сказал генерал Сюн, а не как какая-то... как какая-то обиженная дама в гневе, каждый день зависающая из-за мелочных замечаний!”

“Су Цин, человек живет так много лет. Ему нужно иметь что-то, чего можно ожидать с нетерпением. Он не может продолжать действовать в одиночку, полагаясь на гнев и ненависть. Ты понимаешь, о чем я говорю?”

Су Цин медленно кивнул. Он немного помолчал, затем открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Но его остановила поднятая рука Ху Бугуя. Ху Бугуй сказал: “Достаточно того, что ты знаешь, как обстоят дела. Тебе не нужно ничего мне говорить. Выдумывание лжи утомляет мозг.”

Су Цин с готовностью принял это и закрыл рот. Он внезапно обнаружил, что, хотя Ху Бугуй был честным и добрым, он был человеком, который руководил людьми. Он очень быстро понял, как поступить с Су Цином.

Ху Бугуй пристально посмотрел на него, затем встал и сказал: “Отдыхай. Вечером медицинский центр будет работать с…телом Сюй Ру Чуна. Если ты чувствуешь себя в состоянии прийти, ты можешь прийти и посмотреть.”

“Капитан Ху.”, - внезапно его окликнул Су Цин, чтобы остановить, “Ваши руки...”

“Телесные повреждения.” Шаги Ху Бугуя замерли. Он смотрел на него сверху вниз. “На самом деле, если ты просто скажешь слово, умереть за тебя тоже не будет большим делом.”

Сердце Су Цина екнуло. Он вдруг не смог понять, что означают эти слова. Он поднял голову и встретился взглядом с Ху Бугуем, но прежде чем он смог различить выражение его лица, Ху Бугуй обернулся и тихо сказал: “Но я боюсь, что ты...”

Боится, что он что, Ху Бугуй не договорил. Его слова переросли во вздох. Он закрыл дверь и вышел.

Энергии Су Цина на самом деле было недостаточно. Его физическое состояние было очень средним. Он полностью полагался на двухъядерный энергетический кристалл в качестве внешнего модуля. Когда этот модуль внезапно подвел его, он был сбит с толку. Один безумный сон сменял другой. Он почувствовал, как что-то немного болезненно давит ему на грудь.

В своем оцепенении он, казалось, слышал голос, говорящий ему на ухо, язвительно критикующий его: “Ты был разочарован несколько раз, так что теперь ты больше никому не будешь доверять — ты тупая пизда? Кто, черт возьми, не был разочарован несколько раз? Что делает вас таким ценным, молодой мастер Су?”

Он не мог сказать, чей это был голос, но по какой-то причине ему захотелось улыбнуться.

Только после того, как наступила ночь, Су Цин снова проснулся. Капельницу уже отсоединили, и лекарство, по-видимому, было повторно нанесено на рану на ноге. Она все еще немного болела, но уже не так сильно. Кто-то оставил для него стакан воды в изголовье кровати, а также костыль.

Когда Су Цин спустился вниз с костылем под мышкой, он смог увидеть множество людей, толпившихся у входа в лечебный центр. Даже Чэн Вэйчжи пришел. Наконец, дверь в лечебный центр была агрессивно распахнута изнутри. Лу Цинбай вышел с враждебным выражением на лице. Его глаза огляделись вокруг. “Чего вы все здесь толпитесь? Вы думаете, это кинотеатр?”

“Доктор Лу, мы хотели... попрощаться с...”

“Попрощаться?” Лу Цинбай холодно рассмеялся. “Когда ты будешь лежать на плите, ты узнаешь, слышишь ли ты, как другие прощаются с тобой, или нет...”

Казалось, он был не в очень хорошем настроении и поэтому безудержно вымещал свой гнев на других. Ху Бугуй вышел из-за его спины, похлопал Лу Цинбая по плечу и тихо сказал: “Все идите вперед и расходитесь. Когда все будет тщательно расследовано, мы... устроим надлежащие похороны. Я гарантирую это.”

Только тогда, через мгновение, застывшие шаги всех начали удаляться. Лу Цинбай увидел Су Цина и поманил его, как собаку: “Вон тот калека, иди сюда.”

Су Цин: “...” Он почувствовал, что у доктора Лу, похоже, есть какие-то возражения против него.

Когда он только сделал шаг внутрь, Лу Цинбай с силой захлопнул за ним дверь. Сюэ Сяолу, Цинь Ло и Фан Сю все были там. У Сюэ Сяолу и Цинь Ло были красные глаза. Они кивнули ему. Фан Сю, казалось, не видел, как он вошел. Он просто стоял, скрестив руки на груди и опустив голову, тупо глядя на спокойное, бледное лицо Сюй Ру Чуна.

Лу Цинбай глубоко вздохнул, надел перчатки и тихо произнес в диктофон: “Сюй Ру Чун из технологического отдела подразделения RZ. Погиб при исполнении служебных обязанностей. Время смерти... время смерти 12 часов дня, 15 ноября 2034 года. Вскрытие провел Лу Цинбай из медицинского лечебного центра.”

Казалось, в тонких линзах Лу Цинбая отражался слой тумана, скрывая его глаза. Он наклонился, держа в руке скальпель, и сделал первый разрез на теле Сюй Ру Чуна. Кроме Су Цина, все одновременно отвели свои взгляды в этот момент.

У Лу Цинбая не было помощника. Оставшись один, он молча нарезал, тестировал, исследовал и записывал. Он был бесстрастен и точен, как будто на столе для вскрытия лежал не его бывший коллега и товарищ по оружию, а всего лишь тело незнакомца.

В комнате было очень спокойно. Цинь Ло не осмеливалась рыдать вслух, только тихо плакала. Сюэ Сяолу украдкой схватила ее за запястье. Фан Сю посмотрел на них двоих, достал салфетки и передал им. Он казался немного ошеломленным и немного усталым. Су Цин отложил костыль в сторону, слегка приподнял поврежденную ногу над землей и прислонился к стене. Он вдруг подумал: «Когда я умру, будет ли кто-нибудь плакать по мне?»

Они оставались с Лу Цинбаем, пока он работал всю ночь. Когда уже рассвело, Лу Цинбай, наконец, зашил тело Сюй Ру Чуна обратно, снял перчатки, затем снял очки и яростно потер налитые кровью глаза. Он подписал свое имя в отчете о вскрытии и передал его Ху Бугую. “Он был убит неизвестным ядом. В базе данных нет соответствующей информации. На данный момент я могу сделать только предварительную оценку действия яда.”

“Какое?”

“Он воздействует на нервную систему, усиливая эмоции человека в бесчисленное количество раз.” Лу Цинбай взял в руки металлический таз. В нем были два маленьких окровавленных микрочипа. “Я также нашел это в его теле. Предварительный анализ показывает, что один отслеживает силу и категорию эмоций, а другой является устройством вывода энергии. Последнее необходимо передать в технический отдел. Я думаю, что он может быть связан с той сетью, которая в конце концов связала Су Цина.”

Затем Фан Сю тихо спросил: “Зачем нужен эмоциональный чип в его... его теле? Для чего это было?”

Лу Цинбай сказал: “В тех телах, которые мы нашли, тоже были эти микрочипы. Сюй Ру Чун сказал мне тогда, что, по его мнению, это был эксперимент.”

Фан Сю быстро поднял голову, чтобы посмотреть на него. Его губы немного побелели.

Лу Цинбай продолжил: “Его собственные слова были: «Вы видите, что это не может самоуничтожиться или повлиять на мысли людей. Его единственная функция - передавать сигнал наружу, и сигнал только в виде данных. Другими словами, человек, который получает сигнал, получит только данные об общей категории, интенсивности и частоте волн эмоций экспериментальной цели. На самом деле они не смогут узнать конкретное содержание мыслей испытуемого. Единственное объяснение состоит в том, что эта штука похожа на чипы в белых мышах и кроликах в лаборатории, для мониторинга некоторых показателей экспериментальной мишени...»”

Фан Сю не стал дожидаться, пока он закончит говорить. Он вышел большими шагами. Сюэ Сяолу в замешательстве переводила взгляд с одного на другого. Ху Бугуй кивнул ей, и она быстро последовала за ним.

Су Цин посмотрел на Сюй Ру Чуна, лежащего на столе для вскрытия, накрытого белой простыней, и было видно только его лицо, которое давно перестало что-либо говорить. Он думал, что приемный сын этого таинственного доктора Чжэна, внедренный агент, который пробрался в основной отдел, в конце концов оказался... всего лишь экспериментом.

Он думал, что наступила осень. Иначе, как могло быть так холодно?

Глава 65 - Чан Доу и учебный курс ST

В день похорон Сюй Ру Чуна генерал Сюн присутствовал лично. В тот день, еще до того, как подразделение RZ отправилось на поиски Су Цина, Ху Бугуй уже отправился к Чэн Вэйчжи. Эти подробности нельзя было скрыть, и больше не было ничего, что стоило бы скрывать. В конце концов, Чэн Вэйчжи только вздохнул. “Я всегда знал, что он был хорошим ребенком.”

Ху Бугуй сказал: “Я тоже.”

Они оба знали. Только сам Сюй Ру Чун не знал об этом.

Когда дело о таинственном браслете дошло до этого момента, все улики, наконец, оборвались. Вся штаб-квартира была окутана атмосферой невыразимого напряжения. Даже Ту Туту почувствовал это и держался, больше не ходя повсюду и не раздражая людей.

Работу Сюй Ру Чуна взял на себя техник, который в тот день упал в обморок. Его звали Чан Доу, «Доу» означало «развлекать». У него были глаза в два раза больше, чем у других людей, и его глазные яблоки, казалось, вращались в несколько раз быстрее, чем у других людей. Он только выглядел сообразительным; на самом деле он был немного глуповат. Су Цин, посмотрев вниз на его штанины свисающие на пять сантиметров, и явно разные носки под ними, пришел к такому выводу.

Чан Доу испытывал некоторое беспокойство по поводу замены Сюй Ру Чуна. Когда он начал работать, он был еще более взволнован. В первый раз, когда он принял участие в собрании основных членов, он опрокинул чашку. Он поприветствовал всех и забился в угол, выглядя как мышь, забравшаяся в кошачье логово.

Как только генерал Сюн вошел в конференц-зал, он нахмурился - Цинь Ло опустила голову; Лу Цинбай тыкал ручкой стол для совещаний, уничтожая общественную собственность; Сюэ Сяолу тоже не издавала ни звука, теребя упаковку с салфетками. Чан Доу был в полной растерянности. Фан Сю взглянул на него и нетерпеливо отвернулся. Его щетина выглядела так, словно он не брился несколько дней. Су Цин опирался на костыль, прислонился к окну и безостановочно курил сигарету за сигаретой. Ху Бугуй сцепил пальцы, положив локти на стол; он тупо смотрел на тень Су Цина, распростертую на полу.

Генерал Сюн, стоявший в дверях, тяжело откашлялся. Только тогда все посмотрели на него без интереса. Затем те, у кого были опущены головы, снова опустили головы, а тот, кто курил, продолжил курить. Только капитан Ху выглядел немного лучше. Он подумал, что так пренебрегать своим начальником нехорошо, поэтому встал и пошел проводить генерала Сюна внутрь. Он тихо сказал: “Все, мы начинаем собрание.”

Генерал Сюн похлопал Чан Доу по плечу, широко улыбаясь. Это было так, как будто у Чан Доу под задницей была пружина. Как только его похлопали, он сразу же вскочил. Он одернул одежду и вытер нос. Его лицо покраснело так, что можно было бы раскалить утюг. У него даже на лбу выступил пот. Он пробормотал: “Г-генерал Сюн, з-здравствуйте, сэр.”

Фан Сю опустил глаза. В уголках его глаз и на кончиках бровей было немного холода. Он подумал: «Этот новичок действительно пустая трата места.»

Сияя, генерал Сюн еще два раза похлопал его по плечу. ”Молодой человек, делайте свою работу хорошо, и твои перспективы безграничны.” — это были его обычные реплики. Он сказал их большинству сидящих здесь людей.

Затем он переключил свое внимание на Су Цина и направился к нему. “Сяо Су, как нога?”

Су Цин повернул голову и улыбнулся. Прежде чем он успел заговорить, генерал Сюн грубо вырвал сигарету у него из пальцев, потушил ее и выбросил в окно. Он поучал его: “Маленький товарищ, твои жизненные привычки действительно никуда не годятся. Понюхай этот дым — ты пахнешь жареными кальмарами. Если ты потакаешь себе в молодости, что произойдет, когда ты станешь старше? Посмотри на меня. Я все еще здоров и бодр, внося свой вклад в развитие моей родной земли. Это потому, что когда я был молод...”

Ху Бугуй просто достал зажигалку и оставшуюся пачку сигарет из кармана рубашки Су Цина и положил их в свой карман, конфисковав их. Он прервал возвышенные воспоминания генерала Сюна о прошлых событиях и придвинул стул. “Садитесь сюда, сэр.”

Генерал Сюн причмокнул губами. Он почувствовал, что не унял зуда, поэтому пристально посмотрел на Ху Бугуя и проигнорировал его, плюхнувшись прямо между Фан Сю и Цинь Ло. Только тогда Фан Сю, наконец, уделил ему немного внимания. Он кивнул и тихо сказал: “Генерал.”

Генерал Сюн вздохнул. “Моральный дух у всех низкий. Я чувствую, это очень плохо.”

В комнате было так тихо, что можно было услышать, падение иглы. Генерал Сюн продолжил: “Если бы сейчас произошла какая-то чрезвычайная ситуация, что бы вы сделали? Вышли бы в поле, и поникли вот так? Не говоря уже о Синих Печатях, вы даже не смогли бы поймать синюю кошку.”

Ху Бугуй сухо сказал: “Докладываю генералу, в настоящее время у нас нет миссии по поимке синей кошки.”

Из сочувствия к его страданиям генерал Сюн сдержал свой гнев и просто пристально посмотрел на этого болвана, затем терпеливо похлопал Фан Сю по плечу, похлопав так сильно, что Фан Сю покачнулся. Затем он открыл свою «болтушку». От личных убеждений он перешел к коллективному мнению организации, а затем, наконец, поднялся на высоту служения нации и народу, выступая более получаса. Но теперь ни у кого не было сил даже на то, чтобы слушать вполуха. Только Су Цин подошел, держа свой костыль, и в чем-то похожем на демонстрацию почтения произнес фразу: “Да, генерал Сюн, ваши слова действительно трогают до глубины человеческого сердца. Вы действительно эксперт в проведении идеологической работы, сэр.”

Генерал Сюн посмотрел на его розовогубую, белозубую внешность и начал немного мрачнеть. Он подумал, что у них уже был Ху Бугуй, который никогда не говорил ненужного или пустого слова, а теперь появился этот Су Цин, каждое слово которого было искусственным. Они были просто естественной парой; что можно было сделать?

Генерал Сюн покачал головой. “Я пришел сегодня, чтобы попрощаться с товарищем Сяо Сюем и посмотреть на настроение каждого. Во-вторых, это было сделано для того, чтобы сообщить новость.”

Услышав, что он наконец-то закончил нести чушь и перешел к главному вопросу, все, наконец, подняли головы. Они услышали, как генерал Сюн сказал: “Мы добавили нового члена команды, и состав подразделения RZ немного изменился. Кроме того, в последнее время произошло очень много событий. Я подумывал о том, чтобы отправить всех куда-нибудь и отдохнуть. Это также можно рассматривать как смену обстановки и повышение сплоченности команды. Поэтому я боролся за то, чтобы в этом году вы все прошли курс обучения ST в конце года, который продлится одну неделю.”

Су Цин находился под влиянием Су Чэндэ и считал, что ST означает краткосрочные мусорные облигации. Затем он обвел взглядом круг сидящих людей, вспомнил, что Сюй Ру Чун сказал ему перед смертью, и подумал, что это подразделение RZ на самом деле было ST.

Ху Бугуй автоматически отказался: “Генерал Сюн, если все основные члены подразделения RZ уедут на целую неделю, в случае чрезвычайной ситуации...”

Генерал Сюн махнул рукой. “Вам одному будет специально разрешено носить включенный мобильный телефон двадцать четыре часа в сутки, поддерживая постоянную связь со штаб-квартирой. Если возникнет чрезвычайная ситуация, вы будете уведомлены. Все в порядке, не так ли?”

Ху Бугуй замолчал. Генерал Сюн обвел многозначительным взглядом лица всех присутствующих. “Никто из вас никогда не участвовал в этом специальном тренинге, потому что это связано с расходами. Количество сотрудников, которые ежегодно участвуют в этом тренинге, очень ограничено. Я надеюсь, что каждый сможет подойти к этому серьезно. Если все в порядке, тогда приготовьтесь. Вы отправляетесь в путь послезавтра.”

Ху Бугуй уставился на него. “Послезавтра? Неужели у нас не будет времени подготовиться? Посмотрите, с чем мы имеем дело, сэр...”

Генерал Сюн поднял голову и посмотрел на него. По какой-то причине выражение его глаз заставило Ху Бугуя автоматически заткнуться. Затем генерал Сюн потянулся, встал, прошел два шага на месте и поманил к себе. Тут же подошел солдат и обеими руками передал ему документ. Генерал Сюн передал документ Ху Бугую. «Квалификационные требования к обучению на курсах ST и пункты, требующие внимания.»

”Заточка топора не помешает колоть дрова.” Оставив эту фразу, генерал Сюн сел в свой военный джип и уехал.

Первым требованием этого необычного учебного курса по мусорным облигациям было участие целой команды. Никто не мог временно отсутствовать без специального разрешения. В противном случае квалификация каждого участника будет аннулирована.

Весь персонал, участвовавший в обучении, был одет в гражданскую одежду, и им не разрешалось носить оружие или средства связи — учитывая особый характер работы подразделения RZ, самому Ху Бугую было разрешено носить коммуникатор, и у него была только одна частота, на которой можно было поддерживать связь со штаб-квартирой.

Детекторы энергии, все виды защитного оборудования и другие подобные высокотехнологичные изделия были полностью запрещены. Не было никакой необходимости брать с собой какой-либо багаж. Все, что потребуется студентам, будет предоставлено учебной базой.

День, когда они отправились в путь, был первым днем, когда гипс и повязки на ноге Су Цина были сняты, и он коснулся земли обеими ногами. Они вместе покинули штаб-квартиру и обнаружили, что их ждет вертолет. Перед посадкой человек, похожий на офицера, предъявив соответствующие удостоверения, достал несколько полосок ткани и попросил, чтобы они завязали глаза.

С остальными все было в порядке, но Су Цин уже начала хмуриться. Это заставило его вспомнить обстоятельства, при которых его забрали из серого дома. Но ему недвусмысленно сказали, что он не может отказаться. В тот момент, когда черная ткань опустилась, рука Су Цина напряглась, подсознательно потянувшись к карману, в котором лежали его ножи. Только тогда он вспомнил, что все вещи были изъяты, когда он проходил проверку безопасности.

Вокруг царил хаос. Он стоял перед готовящимся к взлету вертолетом, почти оглушенный жужжанием этой огромной домашней мухи. Его зрение было заблокировано, поэтому другие его чувства стали необычайно чувствительными. Су Цин был ошеломлен, чувствуя, как его сердце бьется все быстрее и быстрее, как будто он вернулся в то время, когда был одинок и беспомощен. Кто-то легонько толкнул его в плечо, намереваясь направить для посадки в вертолет, но Су Цин мгновенно автоматически заблокировал запястье человека, а затем почувствовал вышивку на манжете рукава человека.

Его разум гудел. Вены выступили на тыльной стороне его рук. Он атаковал почти инстинктивно. Кто-то что-то прокричал, но он не расслышал слов. Он нанес удар ногой, быстрый и яростный, как ветер. В этот момент внезапно что-то сжалось у него на талии. Кто-то набросился на него сзади, оттащив его более чем на метр в сторону.

Ху Бугуй снял повязку с глаз Су Цина и громко сказал ему на ухо: “Хватит, это я!”

Су Цин снова увидел дневной свет. Он яростно затрясся, затем, наконец, пришел в себя и посмотрел на ошарашенного офицера, который только что хотел показать ему дорогу — на его манжете действительно было что-то вышито, но это была не «Утопия»; это была национальная эмблема. Он просто был слишком напряжен, не в состоянии даже отличить круглую национальную эмблему от кричащего письма «Утопии».

Су Цин выдавил из себя улыбку. “Прости, условный рефлекс, я, может быть, немного боюсь темноты, я позволяю своим мыслям блуждать...”

Офицер, казалось, рассматривал это как обычное явление. После того, как он пришел в себя, он очень спокойно отдал ему честь. “Пожалуйста, наденьте повязку на глаза и поднимитесь в вертолет, сэр.”

Человек, стоявший позади него, немедленно подошел и снова надел ему повязку на глаза. Су Цин был немного напряжен, осторожно вонзая ногти в ладонь. В этот момент рука Ху Бугуя протянулась, чтобы разжать его пальцы и удержать их. Негромко он сказал: “Ты следуешь за ними. Я за тобой. Все в порядке.”

Глава 66 - Необычное путешествие

Они вышли из вертолета и сели в военную машину с завязанными глазами. В общей сложности это заняло больше часа. Ху Бугуй не обращал никакого внимания на то, как дела у других. Он, во всяком случае, не отпустил Су Цина. Сначала машина ехала плавно, но по мере движения ее начало трясти. Офицер на пассажирском сиденье обернулся и ровным голосом сообщил им: “Дорога впереди не очень хорошая. Все, пожалуйста, пристегните ремни безопасности.”

Люди на заднем сиденье были в полном неведении. Если бы он этого не сказал, никто бы этого не сделал, так как они не имели привычки пристегивать ремни безопасности — кроме Чан Доу, который слишком нервничал и забыл, остальные в той или иной степени привыкли сталкиваться с чрезвычайными ситуациями, особенно полевой персонал. Ради быстрой реакции никто из них не пристегивал ремень безопасности.

Сразу после того, как офицер заговорил, машину тряхнуло, и все задницы временно покинули свои места. Равновесие Чан Доу было плохим, и он повалился набок, его голова столкнулась с головой Фан Сю. Раздался глухой удар и два болезненных крика.

Чан Доу закрыл голову руками, не зная, на кого он налетел. Он выглядел испуганным и пробормотал извинения. Фан Сю не хотелось обращать на него внимания. Он только хмыкнул. Су Цин свободной рукой нащупал рядом с собой ремень безопасности и прокомментировал: “Арбузы кажутся спелыми.”

Лу Цинбай взял инициативу высказаться: “Эй, товарищ, который ведет эту машину, не могли бы мы найти дорогу получше? Наши мозги вытрясутся из наших голов.”

Офицер на пассажирском сиденье рассмеялся. “База находится в довольно отдаленном месте. Всем придется смириться с этим.”

Фан Сю услышал их голоса и понял, что они пытаются все уладить. Хотя он находил Чан Доу неприятным во всех отношениях, он не мог смутить остальных, поэтому ему оставалось только сесть обратно, пощупать пространство вокруг, чтобы пристегнуть ремень безопасности, и ничего не сказать.

Глаза Су Цина были завязаны. Он ничего не мог разглядеть. Он пошарил рядом с собой и коснулся чего-то очень твердого. Он подумал: почему спинка сиденья так далеко выдвинута вперед? Поэтому он дважды ткнул, но неожиданно его пальцы были пойманы. Ху Бугуй сказал: “Не двигайся, я найду другой конец и отдам его тебе.”

Когда он говорил, «спинка сиденья» колыхалась в такт его дыханию. Су Цин только тогда понял, что он только что ткнул Ху Бугуя в грудь. Со злой улыбкой он ткнул еще два раза с некоторой долей злобы и остро услышал, как дыхание Ху Бугуя на мгновение неестественно прервалось. Затем его пальцы были крепко сжаты и жестко прижаты. Через некоторое время Ху Бугуй, наконец, вложил другой конец ремня безопасности ему в руку. “Застегни его.”

Су Цин тихо рассмеялся и прошептал: “Капитан Ху, у вас хорошая фигура.”

Машина ехала по дороге, и было очень шумно. Эта его фраза была произнесена почти на ухо Ху Бугую, но это не помешало паре ушей, специально ожидавших там, услышать ее. Уши Сюэ Сяолу были обычными, но они могли быть избирательно чувствительны к определенным комментариям. Намеренно или нет, она спросила рядом с ними: “Су Цин, ты только что сказала, что у капитана Ху хорошая что?”

Су Цин повернул голову и улыбнулся еще более счастливо. Ху Бугуй шлепнул его по нижней части живота тыльной стороной ладони и сухо сказал: “Ты неправильно расслышала.”

Затем, избегая этой темы, он повысил голос и спросил водителя: “Сколько еще нам ехать?”

Ответ с фронта был таким: “Вероятно, около двух часов. Пока все могут отдохнуть.”

Внутри машины быстро воцарилась тишина. Обычно этот участок дороги ничего не значил для этих хорошо обученных элит. С завязанными глазами, неспособные даже видеть пейзаж, они должны были свободно болтать, но Сюй Ру Чун отсутствовал, Лу Цинбай и Фан Сю оба внезапно расхотели разговаривать, Су Цин испытывал сильное отвращение к поездке в машине с завязанными глазами, и ему не хотелось разговаривать, Чан Доу не осмеливался заговорить, Цинь Ло и Ху Бугуй редко говорили много, а Сюэ Сяолу не могла поддерживать разговор самостоятельно. Таким образом, вместо того, чтобы казаться командой, которая работала вместе много лет, они были еще более безрадостными, чем группа незнакомцев, временно собранных в туристическую группу.

В наступившей тишине каждый из них закрыл глаза. Водитель и офицер на пассажирском сиденье обменялись взглядами. Казалось, они к этому привыкли — мало кто знал о существовании учебного курса ST, и очень немногие могли сказать, что означали буквы “ST” в названии. Хотя среди внутреннего персонала была популярна история о том, что это был учебный курс «Особое прикосновение». Каждая команда, которой «посчастливилось» пройти этот курс, испытывала некоторую степень горя.

Сравнительно говоря, эта команда была не так уж плоха. Атмосфера была мрачной, но, по крайней мере, до драки дело еще не дошло.

Су Цин не спал. В незнакомой обстановке его разум всегда был напряжен, хотя тепло, исходящее от ладони Ху Бугуя, заставляло его чувствовать себя немного лучше, с таким незнакомым дыханием и таким количеством незнакомых сердцебиений рядом с ним, ему все еще было трудно закрыть глаза. Он мог только сидеть и терпеть, пока время медленно ползло.

Спустя долгое время машина наконец остановилась. Только он услышал, как кто-то сказал: “Все могут выйти из машины и передвигаться, а также снять повязки с глаз.”, он нетерпеливо сорвал повязку с глаз и вздохнул с огромным облегчением.

Ху Бугуй тоже снял свою собственную повязку и повернул голову, чтобы посмотреть на него. Тихо он спросил: “С тобой сейчас все в порядке?”

Су Цин закрыл глаза. “Снова вернулся к жизни.” Затем он отпустил руку Ху Бугуя. Он почувствовал, что там, где их руки соприкасались, был слабый след пота, поэтому он понизил голос и сказал на ухо Ху Бугую: “Капитан Ху такой внимательный. Как насчет того, чтобы я отплатил своим телом?”

Ху Бугуй замер. Прежде чем он успел ответить, Су Цин слегка рассмеялся, разбудив Сюэ Сяолу и Лу Цинбая рядом с ним, которые были слегка ошеломлены, и вышел из машины.

Солнце уже клонилось к западу. Они не знали, куда их увезла машина учебного курса ST. Куда бы они ни посмотрели, повсюду были горы. Перед ними была только небольшая дорога из нагроможденных камней. Дальше она сужалась еще сильнее. Машина не смогла бы там проехать. Су Цин слышал, что вооруженные силы иногда заставляют солдат идти через горы с тяжелыми грузами на спине, но он не ожидал, что это случится с ним. Но он огляделся, его глаза скользнули по обуви, которую они все носили, и почувствовал, что это неправильно, никто не говорил, что будут тренировки на выносливость, и им было сказано одеваться в повседневную одежду; среди них было все, от кожаных туфель до теннисных туфель, и даже высокие каблуки у Сюэ Сяолу.

Как раз в тот момент, когда он ощутил дурные предчувствия, он услышал крик издалека. Су Цин прищурился и огляделся. Он увидел старика, который вел повозку, запряженную волами, и направлялся к ним.

Его глаза широко раскрылись, в эту эпоху, когда наука и техника охватили весь земной шар, он впервые увидел животное, тянущее повозку. На мгновение ему показалось, что он совершил путешествие во времени.

Чан Доу поправил очки. Ошеломленный, он сказал: “Копытное животное!”

Большой бык мычал, проводя четкую границу между собой и свиньями.

Лу Цинбай уставился на полосу навоза, открыто оставленную на дороге позади бычьей задницы. Его лицевые мышцы начали неестественно искажаться.

Два офицера, которые привели их, резко встали по стойке смирно и отдали честь. “Докладываю капитану Ху, что наша миссия завершена. После недельного курса обучения мы будем ждать вас здесь, чтобы отвезти всех вас домой.”

Повозка, запряженная волами, уже подкатилась и остановилась перед ними. Вол, тянувший повозку, издал еще одно «мычание». Его большие, широко открытые, прозрачные глаза встретились с глазами Цинь Ло, которая была ближе всех к нему. Сюэ Сяолу не удержалась, указала на него и спросила: “Мы собираемся путешествовать в этом?”

Ответ был однозначным. Пять минут спустя основные члены подразделения RZ, каждый со своеобразным выражением лица, сели в повозку, запряженную волами, и, слушая, как старик, управляющий повозкой, кричит, раскачиваясь влево и вправо под звуки качания, они тронулись в путь.

Старик, управляющий телегой, крикнул «эй», прочистил горло и начал петь простоватую народную песню, дико фальшивя: “Вот я еду на своей большой телеге йи-хей-йо! Горное солнце обжигает меня йи-хей-йо! Старый бык, старый бык, поторопись йи-эй-йо! Отведи меня к моему тестю йи-хей-йо! Хорошенькая, как цветок, моя жена йи-хей-йо! Ее отец говорит, что я слишком беден йи-эй-йо! Тащу свою тележку— полную батата -йи-эй-йо! Ванька-встанька и золотой...”

У каждого ваньки-встаньки с золотым бататом, сидевшего в тележке позади него, было особое выражение лица.

Су Цин выполз вперед и похлопал мужчину по плечу, прерывая его импровизированное выступление: “Дядя, дядя!”

Мужчина, сияя, повернул к нему голову. Цинь Ло, сидевшая впереди, автоматически уступила свое место этому имперскому дипломату, поэтому Су Цин плюхнулся прямо на место и начал спрашивать: “Дядя, вы тоже участник учебного курса ST?”

Мужчина махнул рукой. “Нет, нет, я не участвую в вашем «легком» обучающем курсе, я тот, кого они нанимают, чтобы доставлять людей.”

Су Цин спросил: “Сколько всего человек пришло?”

Дядя на мгновение поперхнулся. Он махнул рукой. “Эй, это не может быть сказано, это не может быть сказано. Вы из национально-освободительной армии, не так ли? В армии есть дисциплина, и у меня тоже есть дисциплина. Я не могу говорить слишком много.”

Су Цин издал «о» и повернул голову, чтобы посмотреть на Ху Бугуя. Ху Бугуй кивнул, давая ему знак продолжать разговор — строго говоря, подразделение RZ давно отделилось от вооруженных сил. Для них не имело значения, была ли у них дисциплина или нет.

Су Цин продолжал спрашивать: “Дядя, ты каждый раз приходишь за участниками один?”

Старик издал «ах» и довольно удовлетворенно сказал: “Ну конечно! Я старый мастер. У меня твердая рука, управляющая тележкой!”

Едва он закончил говорить, как всю повозку, запряженную волами, сильно тряхнуло. Голова Цинь Ло ударилась о спину Лу Цинбая. Лу Цинбай поднял руку, чтобы удержать равновесие, и ударил Фан Сю в подбородок.

Су Цин сухо рассмеялся и схватился за деревянный край тележки. Дрожащим голосом он спросил: “Так...вам платят деньги за то, что вы доставляете людей?”

Мужчина ухмыльнулся и сказал: “Я бы подобрал людей армии, даже если бы они мне не платили, но есть небольшая субсидия, вот столько за каждую поездку туда и обратно.”

Он показал четыре пальца. Су Цин намеренно спросил: “Сорок?”

Мужчина довольно хмыкнул, а затем тихо похвастался: “Более четырехсот долларов за каждую поездку туда и обратно, и я получаю бесплатное питание, когда добираюсь туда.”

Глаза Су Цина закатились, и он начал болтать с ним о том, о сём. Каждая фраза из его уст, которая могла обмануть мертвеца, начиналась и заканчивалась словами «дядя это, дядя то». Он говорил все, что тот хотел услышать, развлекая старика, управляющего тележкой, пока тот не расплылся в улыбке от уха до уха. В мгновение ока он поведал, где он жил, сколько акров земли и членов семьи у него было, сколько дочерей, сколько было замужних и незамужних. Затем он оглядел Су Цина с ног до головы. “Молодой человек, ты одинок? Моя вторая девочка примерно того же возраста, что и ты...”

Ху Бугуй издал тяжелый сухой кашель сзади, и Су Цин быстро прервал его, спросив: “Хорошее ли экономическое положение вашей семьи?”

“Да, конечно, оно хорошее!” Мысли этого человека все еще были заняты выбором зятя. Он продолжал развивать свою тему, рассказывая о том, сколько денег дети, работающие вдали от дома, каждый год отправляют домой, сколько денег он получает от фермерства, сколько он получает от вождения тележки, и, наконец, он добавил с некоторым самодовольством: “Не обращай внимания на остальное, каждый год только от того, что я доставляю людей, я зарабатываю две или три тысячи.”

Су Цин кивнул Ху Бугую, итак, каждый год на курс ST приезжало от пяти до восьми команд. В стране было так много военных районов и вооруженных сил. Даже если это была не единственная тренировочная база, казалось, что такой чести удостаивались немногие.

На уме у Ху Бугуя были и другие соображения. Перед отъездом генерал Сюн сказал: «Заточка топора не помешает колоть дрова.» Что он имел ввиду?

На самом деле среди основных членов подразделения RZ наблюдалась некоторая турбулентность, но они еще не достигли стадии неспособности действовать скоординировано. Почему генерал Сюн так спешил отправить их в изгнание?

Какие большие дрова нужно было нарубить?

Предупреждение, которое дал ему Сюй Ру Чун, внезапно всплыло на поверхность. Ху Бугуй нахмурился, предчувствуя грядущие великие события.

Су Цин поболтал с водителем тележки больше часа, и они, наконец, добрались до места назначения базы учебного курса ST. Было уже темно. Кто-то пришел, чтобы встретить их. После быстрого приема пищи и перегруппировки им сообщили, что курс официально начался сегодня, и первым заданием был сон.

Кроме двух участниц женского пола, которые получили привилегированное обращение, для них была занавеска, создав «отдельную» комнату размером меньше курятника, все остальные беспомощно стояли перед большой кроватью на несколько человек.

После долгого молчания Лу Цинбай сказал: “Я…У меня такое чувство, будто я упорно трудился десятилетиями, а потом в один прекрасный день внезапно перенесся во времена, предшествовавшие освобождению...”

В ту ночь не один человек потерял сон.

Глава 67 - Непроходимый лес

“Все, пожалуйста, спите спокойно.” Вот что сказал офицер, который провел их внутрь. “Научиться отдыхать - один из важных аспектов обучения. Я знаю, что вы все - элита. Вам ничего не стоит продержаться пару дней без сна. Наш период обучения недолгий, поэтому, чтобы предотвратить это обстоятельство, я собираюсь объявить правило — каждую ночь с 12 часов ночи до 6 часов утра следующего дня, кроме посещения туалета, вам не разрешается покидать свою комнату. Конечно, вам не нужно беспокоиться о том, что возникнут проблемы с качеством вашего сна. Все наши номера оснащены устройствами для принудительного сна.”

Затем он отдал честь, развернулся и вышел, оставив позади комнату, полную членов подразделения RZ, тупо уставившихся друг на друга.

“Что такое... устройство для принудительного сна?” Су Цин чувствовал себя так, словно прыгал с тарзанки между 1850 и 2100 годами нашей эры; из-за этого ему немного не хватало кислорода.

“Недавно изобретенная интервенционная терапия бессонницы.”, - сказал Лу Цинбай. Он плюхнулся на кровать и почувствовал, что кровать под его задницей не кажется особенно прочной. “Это вызывает сильное чувство усталости и помогает расслабить ум. Я слышал, что клинические результаты были довольно хорошими. Он готов к запуску в производство, за исключением того, что производственные затраты слишком высоки, поэтому он не может быть распространен на рынке.”

Чан Доу вовремя зевнул. Лу Цинбай взглянул на него и вздохнул. “Товарищ Сяо Чан, устройство принудительного сна в этой комнате явно еще не активировано. Рановато для твоей роли.”

Чан Доу наполовину зевнул, затем заставил себя сдержаться. Моргая водянистыми глазами, он с жалостью посмотрел на него.

Перед наступлением темноты Сюэ Сяолу и Цинь Ло вошли в маленькое пространство, отгороженное занавеской, а остальные впервые легли в такую кровать для нескольких человек. Перед сном они провели короткое совещание по вопросу о том, «должны ли мы высовывать головы или ноги». Прежде чем они пришли к какому-либо выводу, свет в комнате внезапно погас, и все окна автоматически закрылись. Ставни, блокирующие свет высокой интенсивности, опустились, и в комнате сразу стало так темно, что вы не могли видеть свою руку перед лицом.

Су Цин, который только что пил из эмалированной чашки с нарисованной на ней красной звездой и надписью «Служу народу», чуть не поперхнулся.

Лу Цинбай сказал: “Теперь устройство принудительного сна активировано.”

Как только он закончил говорить, рядом с ним раздался еще один зевок. Лу Цинбай: “...”

Фан Сю холодно сказал: “Чан Доу, подвинься, я не привык быть так близко к другим, когда сплю.”

Чан Доу благоговейно подчинился его приказу, стараясь сдвинуться в сторону. Лу Цинбай как раз наклонился, чтобы залезть под одеяло, так что его подбородок врезался прямо в голову Чан Доу. Лу Цинбай прошипел. Спустя долгое время он невнятно произнес: “Чан Доу, что-то не так с твоей координацией? Ты всегда натыкаешься на что-то. Ты не боишься получить сотрясение мозга?”

“Я…Мне очень жаль!”

“Ты сбил с меня очки.” Лу Цинбай начал дико шарить вокруг. “Не садитесь, капитан Ху, мои очки треснут, если вы сядете на них.”

“Я уже сижу.”, - сказал Ху Бугуй. “А вы криво лжете, доктор Лу. Вы меня пинаете.”

Пока он говорил, Ху Бугуй почувствовал слабое жужжание, сверлящее его уши, как будто оно проникало прямо в его мозг. Этот звук был странным и чрезвычайно тонким; но когда вы внимательно прислушивались, его не было. Это не раздражало. Вместо этого это заставляло вас чувствовать себя расслабленным. После минутного оцепенения вам показалось, что вы погрузились в теплую воду.

Внезапно позади него раздался щелчок, и появилось маленькое пламя зажигалки. Голова Ху Бугуя мгновенно прояснилась. Он обернулся и увидел, что Су Цин встал и нащупывает стол. “Я даже не успел поставить свою чертову чашку, а они просто так выключили свет. Они должны, по крайней мере, предупредить нас, не так ли?”

Ху Бугуй нахмурился. Тихим голосом он спросил: “Разве я не конфисковал её? Откуда ты взял новую?”

Су Цин скорчил ему гримасу. Когда он только нашел место, куда поставить свою чашку, дрянная зажигалка стоимостью в один юань в его руке испустила две искры и больше не зажигалась. Су Цин тихо выругался. Ху Бугуй постучал по краю кровати. “Сюда.”

Су Цин продвигался в темноте, следуя за его голосом. Он долго шарил по краю кровати, прежде чем обнаружил лежащую там руку Ху Бугуя. Затем он легонько ущипнул эту красивую мускулистую руку. Ху Бугуй втянул в себя воздух. “Чем ты сейчас занимаешься?”

“Я ущипнул её, чтобы посмотреть, твоя ли это рука.”, - как ни в чем не бывало сказал Су Цин. Он неторопливо забрался в постель под одеяло, принеся с собой прохладный сквозняк.

Никто из них не знал, какие трюки включал в себя этот курс ST, и они не привыкли спать в компании с таким количеством людей, поэтому все легли спать в одежде. Возможно, это было плодом его воображения, но Ху Бугуй почувствовал, что чувствует тепло тела Су Цина через свой свитер. Его сердце дважды дрогнуло, и он полностью проснулся.

Тем временем Лу Цинбай больше не двигался, и Чан Доу тоже, казалось, крепко спал. Но Су Цин нисколько не казался сонным. Он поднял руку, чтобы потереть ухо, и тихо спросил: “Что это за шум?”

“Должно быть, это устройство принудительного сна.” Когда Су Цин заговорил, легкое дуновение донеслось прямо ему в ухо. Ху Бугуй незаметно вздрогнул и как-то неестественно отвернул голову. “Перестань болтать и засыпай. Завтра у нас тренировка.”

У Су Цина был слишком хороший слух. Он даже мог слышать звуки дыхания Сюэ Сяолу и Цинь Ло за перегородкой. Последние несколько лет он очень мало спал, и у него была дурная привычка — он мог спать только тогда, когда был один в комнате. Даже Ту Туту спал отдельно от него.

Тихий звук, издаваемый устройством принудительного сна, действительно оказывал мощное снотворное действие. Через некоторое время тело и конечности Су Цина стали такими тяжелыми, как будто в них налили свинец, словно он очень устал.

Но усталость - это одно. Когда на него только накатывала сонливость, в следующее мгновение он просыпался от звука чьего-то дыхания или переворачивания. Через некоторое время, в темноте, ему показалось, что даже время замедлилось. Рядом с ним дыхание Ху Бугуя было очень ровным, но глаза Су Цина все еще были открыты, он лежал лицом вверх на болезненно жесткой кровати, его нервы становились все более и более напряженными.

Не спать в течение одной ночи было сущим пустяком. Он также мог бы вынести, если бы не спал целую неделю. Но это устройство для принудительного сна действительно было рэкетом. По какой—то причине Су Цин медленно начал чувствовать боль в груди - как будто что-то медленно блокировало работу его энергетического кристалла.

Су Цин много лет жил с двухъядерной системой энергетических кристаллов, снабжавшей его энергией. Когда его цепочка поставок внезапно оборвалась, это было похоже на то, как обычному человеку вводят миорелаксант*. Он чувствовал, что у него едва хватает сил открыть глаза или вздохнуть. Но эта штука не повлияла бы на его напряженные нервы. Они оставались такими же напряженными, как и раньше.

*Миорелаксант-это препарат, который влияет на функцию скелетных мышц и снижает мышечный тонус.

Су Цин закрыл глаза и начал молча считать овец. Пока он считал, он отчаянно повторял про себя то, что Ху Бугуй сказал ему на днях: все люди в этой комнате были его коллегами, людьми, с которыми он работал и рисковал своей жизнью. Он должен был доверять им. Ему нужно было всего лишь закрыть глаза и уснуть, нужно было всего лишь…

Но чем больше он думал об этом, тем больше ему становилось не по себе. Когда он насчитал достаточно овец, чтобы есть баранину всю оставшуюся жизнь, Су Цин все еще не мог заснуть. Чем дольше он не мог заснуть, тем более раздражительным становился. Как будто это устройство принудительного сна могло только заставить его тело впасть в спячку. Предполагаемая успокаивающая функция на него не подействовала.

Еще через некоторое время Су Цин услышал звук утечки какого-то газа у своего уха. Он с трудом открыл свои сухие и тяжелые глаза и увидел, что в какой-то момент рядом с подушкой появился мигающий маленький красный огонек, как будто был активирован какой-то инструмент. Затем из маленького красного огонька вышла трубка и выпустила белый дым.

Су Цин хотел немедленно сесть, но его тело не двигалось, несмотря ни на что. Он затаил дыхание и использовал все свои силы, чтобы поднять одну руку. Он схватил Ху Бугуя за запястье. Но, возможно, Ху Бугуй спал слишком крепко, или, возможно, его хватка была слишком слабой — Ху Бугуй никак не отреагировал. Он только повернулся и положил руку на талию Су Цина, очень естественно обняв его.

Движение было естественным, но его сила была значительной. Су Цин с самого начала едва сдерживал дыхание. Привязанный вот так, он задыхался. Он с негодованием подумал: «Почему другие могут двигаться?!»

Минутная неосторожность, и Су Цин вдохнул довольно много дыма. Вещество было видимым, но безвкусным. Когда он вдохнул его, не было никаких явных неприятных ощущений. Но по мере того, как он проникал все дальше и дальше, вся комната, казалось, была окутана белым дымом.

Сначала Су Цин почувствовал легкое давление на виски. Постепенно давление увеличивалось. В конце концов, это просто было похоже на обруч, сковывающий его голову. На висках Су Цина выступил пот. Он хотел бороться, но полностью потерял контроль над своим телом. Перед его глазами не было ничего, кроме белизны. Он прикусил кончик языка и пустил кровь. Наконец, все ощущения полностью исчезли. Все, что осталось, - это огромное давление, которое, казалось, вот-вот раздавит его голову.

Су Цин почувствовал, что его голова вот-вот взорвется. Затем его зрение затуманилось, тело расслабилось, и все давление исчезло. Он открыл глаза и обнаружил, что все люди рядом с ним исчезли. Он был один, лежал в огромном лесу. Небо над его головой закрывали листья. Свет просачивался сквозь щели между листьями, падая на его кожу. Он почувствовал легкий теплый зуд. Неразбавленный белый дым наполнил воздух.

«Это неправильно.», - подумал он. Затем он попытался встать, но в следующее мгновение упал обратно. Су Цин с удивлением посмотрел на свои собственные руки и ноги. Они казались такими дряблыми, как будто кто-то вытащил из него кости. На кончике языка все еще ощущался слабый привкус крови, напоминая ему о той сильной боли, которую он только что испытал.

Он боролся там, где был, целую вечность, затем, наконец, встал, покачиваясь и опираясь на большое дерево. Он согнул руку. Ощущение прикосновения кончиков его пальцев к ладони было очень подлинным. Это действительно не казалось фальшивым, но и не казалось реальным. В противном случае Су Цин просто не мог представить, как он мгновенно переместился из тщательно запечатанной комнаты в лес.

Именно тогда, сквозь какие-то низкие кусты, Су Цин увидел, как кто-то сел недалеко от него и поднял голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Это был Ху Бугуй.

Ху Бугуй все еще казался немного сбитым с толку. Как только он увидел его, он автоматически спросил: “Су Цин? Что ты там делаешь?”

Итак, Су Цин подошел, наполовину парализованный, его колени дрожали, как стебли пшеницы. Он сделал всего два шага, когда они, наконец, больше не могли выдерживать его вес. Они ослабли, и он опустился на одно колено на землю. Ху Бугуй, к его крайней зависти, энергично вскочил с земли и подбежал к нему. “Что случилось? В чем дело?”

В тот момент, когда рука Ху Бугуя коснулась его, белый дым внезапно рассеялся перед глазами Су Цина.

Глава 68 - Бегство

Су Цин, по сути, полностью опирался на Ху Бугуя. На этот раз он не мог его дразнить. Его грудь все еще болела, как будто на нее давило что-то тяжелое. Все выглядело немного расплывчато, и казалось, что поверх его ушей была какая-то мембрана, которая влияла даже на его слух.

Ху Бугуй присел на корточки и посмотрел на его бледные пальцы, прижатые к груди. С тревогой он спросил: “Ты хочешь, чтобы я понес тебя на спине? Где у тебя болит?”

Су Цин слабо махнул рукой. “Я даже не могу видеть очень ясно прямо сейчас. Капитан Ху, эта штука учебного курса ST вредна?”

Ху Бугуй нахмурился. Он не заметил ничего плохого — пока Су Цин не напомнил ему, он совершенно забыл, что был на курсе ST. Ху Бугуй поднял руку и помахал ею перед глазами Су Цин. “Вот так... Ты видишь?”

Су Цин дважды охнул, затем тихо сказал: “Я всё ещё вижу, но немного расплывчато.”

Ху Бугуй потер ладонь, чтобы согреть ее, и слегка приложил ее к векам. “Это больно?”

Су Цин покачал головой. Через некоторое время Ху Бугуй опустил руку и спросил: “Все еще расплывчато?”

Су Цин кивнул. Ху Бугуй указал на соседнее дерево и спросил: “Ты видишь это дерево? Можете ли ты ясно видеть ветви и листья? Есть ли двоение в глазах… О, ты все еще можешь это видеть. Что ты не можешь ясно видеть?”

Су Цин прищурился. “... пятое или шестое дерево немного размыто.”

Ху Бугуй посмотрел в том направлении, куда он смотрел, помолчал, затем сказал: “На самом деле, я могу видеть только до седьмого дерева.”

Су Цин мгновенно понял, что имел в виду Ху Бугуй. “Ты имеешь в виду что...мое физическое состояние сейчас такое же, каким оно было до того, как у меня появились энергетические ядра?”

Прежде чем Ху Бугуй успел кивнуть, Су Цин продолжил: “Но раньше я все еще мог прямо ходить.”

Было легко перейти от бережливости к роскоши, но трудно перейти от роскоши к бережливости — Ху Бугуй вздохнул, потянул Су Цина за руку и обвил ее вокруг своей шеи, другой рукой обнял Су Цина за талию и поднял, наполовину поддерживая, наполовину неся его. Он подумал, что вес, который он держал, был не совсем правильным, поэтому он сказал: “Есть ли на тебе какие-то тяжелые предметы, которые ты не снял? Убери их прямо сейчас.”

Только тогда Су Цин вспомнил, что у него все еще были при себе несколько мистических камней клана Цзи. Он быстро вытащил всех их из штанин, воротника и других укромных уголков. Хотя его ноги все еще чувствовали слабость, он вздохнул с большим облегчением. Он более или менее мог ходить. Ху Бугуй почувствовал, что вес, который он держал, внезапно уменьшился более чем наполовину. Кончики его пальцев, казалось, касались ребер Су Цина. Он нахмурился. После долгой паузы он сказал: “...Не напрягайся так сильно. Тебе следует следить за своим здоровьем.”

Су Цин изогнул глаза в улыбке. “Капитан Ху, это потому, что я дорожу своей жизнью и боюсь смерти.”

Эти двое не знали, где они оказались. Не было никаких намеков на учебный курс ST, и не было абсолютно никаких вестей от других. Под ногами у них была рыхлая земля и опавшие листья. Ху Бугую не потребовалось слишком много усилий, чтобы держать Су Цина, но чтобы он шел очень медленно, чтобы постепенно привыкнуть. Рядом с ними доносился шепчущий звук ветра, дующего сквозь густой лес, иногда принося слабый аромат цветов из какого-то неизвестного места. Атмосфера была чрезвычайно спокойной и непринужденной.

Ху Бугуй повернул голову и увидел профиль Су Цина в пределах досягаемости. Он тупо сказал: “Прости меня за мое плохое зрение, но я этого не заметил.”

Пройдя через период понимания, по мнению Ху Бугуя, этот суфийский персонаж* был просто искателем смерти.

* Суфи́зм — аскетически-мистическое направление в исламе, включающее как учение, так и духовные практики, направленные на борьбу человека с сокрытыми душевными пороками и духовное воспитание личности.

Он не поверил в это, и Су Цин больше ничего не сказал по этому поводу. Он беззаботно сменил тему. “Капитан Ху, как ты* думаешь, где мы находимся?”

*Су Цин как обычно скачет с «ты» на «вы» и обратно, но как я уже упоминала в английском языке нет разделение ты и вы. Мне кажется, что Су Цин обращается к Ху Бугую в обычной обстановке на «ты», но в серьезные моменты или когда его отчитывают он обращается к нему на «вы».

Это было как раз то, что показалось Ху Бугую странным, потому что он абсолютно не мог вспомнить, как он сюда попал. Увидев его реакцию, Су Цин кое-что понял - они действительно были каким-то образом перемещены во сне. Он не знал, было ли то, что он стоял здесь, его сознанием или его настоящим телом. Поэтому он вкратце рассказал Ху Бугую о своем опыте - от видения белого дыма до внезапного падения в лесу.

После долгого размышления Ху Бугуй спросил: “Так ты имеешь в виду, что мы все можем видеть сейчас сон? Или мы вошли в киберпространство, не осознавая этого, как в тех... голографических играх? Но если это пространство будет смоделировано, оно не будет имитировать грузики и на тебе, не так ли? В любом случае, зачем им забрасывать нас в этот лес?”

“Капитан Ху, ты заметил, что деревья здесь становятся все ближе и ближе друг к другу?”

Ху Бугуй остановился на полпути. Сначала путь, по которому они шли, можно было назвать приятным, но то место, в котором они оказались сейчас, не было специально рассчитано на то, чтобы поднимать людям хорошее настроение. Листва была такой плотной, что ни одна капля солнечного света не могла проникнуть внутрь, а тропинка становилась все уже и уже. Таким образом, это выглядело так, как будто в трещинах между огромными древними деревьями была огромная черная дыра, ожидающая, чтобы поглотить их. На самом деле это выглядело немного зловеще.

“Есть еще одна проблема.” голос Су Цина стал еще мягче. “Все это время, пока мы шли, ты слышал звуки птиц или насекомых?”

Как только он произнес этот вопрос, он сам чуть не покрылся гусиной кожей. Ему все больше казалось, что это место похоже на огромную гробницу. Кроме него самого и Ху Бугуя, других живых существ, просто не было.

Ху Бугуй не ответил. Он смотрел в ту сторону, откуда они пришли. Су Цин тоже повернул голову, чтобы посмотреть, и сразу же почувствовал, как холодный злой ветер обдувает его спину, неровная, залитая солнцем приятная тропинка, по которой они пришли, исчезла. Деревья позади них стали такими же густыми, как и впереди. Ветви и веточки зелени медленно колыхались на ветру, как будто они были живыми. Но самым странным было то, что Су Цин вообще не чувствовал движения воздуха.

“Давай убираться отсюда.” Ху Бугуй говорил шепотом, но это место действительно было слишком тихим. Его шепот звучал необычайно отчетливо. Эхо даже доносилось из какого-то неизвестного места. Тон эха каким-то образом изменился. Это звучало так, как будто что-то в глубине густого леса подражало ему притворным голосом.

“Как ты себя сейчас чувствуешь, немного пришел в себя?” - тихо спросил Ху Бугуй.

Су Цин вытянул пальцы, затем сжал кулак. Он медленно покачал головой. Это место, казалось, полностью отключило его подключаемый модуль. Су Цин глубоко вздохнул, в его сознании натянулась ниточка, он учуял опасность в этом месте, но был совершенно бессилен.

В этот момент Ху Бугуй снял руку Су Цина со своей шеи и просто притянул его в свои объятия. “Мы точно не можем отступить. Должны ли мы отдохнуть здесь или продолжить путь вперед?”

Ощущения Су Цина были немного странными. Руки Ху Бугуя вытянулись вперед и прижали его к себе спиной. Его лопатки были прижаты к груди Ху Бугуя, как будто он окружал его своим телом. Но он не мог сказать ничего вроде «я могу ходить сам» — он мог бы ходить, но он был уверен, что сможет быстро ходить или высоко прыгать. Учитывая ситуацию на данном этапе, было бы неразумно придираться. Поэтому он оглянулся через плечо на Ху Бугуя. “По правде говоря, капитан Ху, все в порядке, пока ты здесь. Если мы пройдем еще несколько кругов, я боюсь, что я не буду знать, какое направление будет настоящим «вперед».”

Он поднял голову и посмотрел вверх. “Ни у кого из нас нет компаса, и мы не видим дневного света. Мы даже не можем различить направление. В какую сторону нам идти?”

Глаза Ху Бугуя загорелись, когда он проследил за его взглядом. “Ты имеешь в виду, что мы должны залезть на дерево?”

Но эта стратегия была явно запрещена, потому что не успел он это сказать, как произошло несчастье, они услышали свирепый ветер. Ху Бугуй автоматически увернулся, удерживая Су Цина. Он повернулся, чтобы посмотреть. Большая виноградная лоза толщиной с мужскую талию врезалась прямо в то место, где они только что стояли, образовав яму глубиной в полметра.

Прежде чем они успели перевести дыхание, большая лоза внезапно дернулась, как будто содрогаясь. Затем она убийственно бросилась на них. Ху Бугуй точно выбрал момент, наступив на лозу. В конце концов, его навыки были результатом уверенных и постоянных тренировок, полностью оправдывающих звание «гориллы полевого персонала». Даже держа кого-то на руках, он все равно мог беспрепятственно прыгать.

Су Цин внезапно сказал: “Позади тебя, пригнись.”

Ху Бугуй, даже не задумываясь, бросился вперед и почувствовал, как еще одна огромная тень коснулась его головы.

Су Цин поднял глаза и обнаружил, что окружающее воздушное пространство превратилось в колышущийся хаос. Он открыл рот и похлопал Ху Бугуя по плечу. “Капитан Ху, я думаю, нам лучше бежать.”

Ему не было нужды говорить это. Ху Бугуй уже применял это на практике, на этот раз, наконец, не было необходимости обсуждать, в каком направлении двигаться или как определить направление. Их преследовали лозы пробужденного древесного демона.

Даже кусты вокруг них становились все гуще и гуще. Часто мимо проносились острые ветки. Су Цин был не против, чтобы Ху Бугуй защищал его, но внешний вид капитана Ху стал довольно напряженным во время этой пробежки.

В этот момент в глазах Су Цина вспыхнул огонек. Но только один раз. Прежде чем он смог найти источник света, похожая на дубину виноградная лоза снова закрыла ему обзор. Так что в тот момент у него было время только сказать: “Осторожно, впереди...”

Ху Бугуй сделал шаг в пустоту, изначально он наступал на обнаженный корень старого дерева, но каким-то образом, в тот момент, когда его нога коснулась корня, большие деревья, стоявшие так плотно, как покупатели, выстроившиеся в очередь на распродажу выходного дня, мгновенно разделились. Ху Бугуй сбился с шага. Впереди не было никакой тропинки. Их обоих одновременно швырнуло вперед. Налетела виноградная лоза. Ху Бугуй крепко обнял Су Цина и повернулся, подставив спину для удара. В глазах у него потемнело, и он чуть не потерял сознание.

У их ног была яма неизвестной глубины. В одно мгновение Су Цин точно выбрал время и протянул руку, крепко ухватившись за ветку в пределах досягаемости. Он изо всех сил попытался высвободить другую руку и схватил Ху Бугуя под подмышку, к счастью, его отчаянная попытка увенчалась успехом; к несчастью, ветка, за которую он ухватился, была покрыта шипами.

Шипы яростно вонзились в ладонь Су Цина, и кровь немедленно потекла по его запястью, не важно, что его рука была слабой с самого начала, и что он также держал человека размером с Ху Бугуя. В тот момент в голове Су Цина осталась только одна фраза: «Этот старый пердун Сюн обманул меня!»

Глава 69 - Пропасть

Сколько силы может быть у одного человека?

Су Цин не мог сказать. Во всяком случае, раньше он даже не мог уверенно ходить, но теперь он мог использовать одну руку, которая была изрезана до крови, чтобы поддерживать двух человек.

От боли или по какой-то другой причине все его тело дрожало. Достигнув этой стадии, его разум был пуст. Там ничего не осталось. Казалось, в его сердце и душе осталась только одна мысль — «я не могу отпустить».

От удара практически все органы Ху Бугуя затряслись. Он чуть не выплюнул полный рот крови. После долгой паузы он неровно произнес: “Отпусти... отпусти...”

Су Цин проигнорировал его. Дело было не в том, что он был таким самоотверженным; дело было в том, что у него действительно не было лишних сил, чтобы отреагировать на это указание.

Кровь, текущая из его руки, уже пропитала рукав. Она падала капля за каплей, как дождь. Их окружение начало сильно трястись. Огромный склон, падение с которого могло бы их убить, внезапно рухнул, они попали в какой-то мир, где, казалось, рушатся горы и земля трескается так же легко, как ветер и дождь.

Колючая ветка, которую держал Су Цин, начала расти со скоростью, видимой невооруженным глазом, как какое-то устрашающее чудовище. Она выросла в большую сеть. Чем больше крови было, тем быстрее оно росло. Когда она касалась раны, то проникала внутрь. Вскоре вся рука Су Цина была перевязана. Затем она быстро обернулась вокруг их тел, обрекая их на смерть от тысячи порезов.

Только тогда он обнаружил, что только что произошедшее сильное землетрясение превратило склон в пропасть. По какой-то причине в тот момент Су Цин подумал, что это место было очень знакомым, как будто он был здесь раньше.

Именно тогда Ху Бугуй глубоко вздохнул и крепко стиснул зубы. Он отчаянно расправил плечи и руки. Колючие ветви, обвивавшие его тело, тут же впились в плоть. Колючие ветви были подобны животным; когда вы приближались на шаг, они отступали на шаг. Они сравняли свою силу с силой Ху Бугуя. Пот стекал с его лба по щекам, капая на шею Су Цина. Пот и кровь смешались. Су Цин услышал как он тихо сказал: “Просто подожди немного. Боль скоро пройдет.”

С очень близкого расстояния Су Цин удивленно посмотрел на него. “Что... ты собираешься делать?”

Ху Бугуй с трудом протянул руку и ухватился за колючую ветку, свисающую над ним. Шипы порезали его руку. Они зацепили вену или артерию, сразу же перерезав ее. Хлынуло большое количество крови. Колючие ветви, обернутые вокруг запястья Су Цина, были стимулированы. Они немедленно отпустили его и как сумасшедшие набросились на запястье Ху Бугуя.

Ху Бугуй крепко обнял другой рукой Су Цина за талию. Подбородок Су Цина ударился о его плечо. Дыхание Ху Бугуя становилось все более и более напряженным, и он медленно начал дрожать. Затем его зубы начали стучать. Он снова отчаянно расправил свое тело, используя его, чтобы создать пространство внутри этой клетки, сделанной из шипов.

“Не бойся. На этот раз я здесь.” Су Цин ясно почувствовал, что взгляд Ху Бугуя был немного вялым, но он все равно упал на него с легкой улыбкой. Кровь быстро отхлынула от его губ и щек.

“Капитан...” -горло Су Цина с трудом выпускало слова. По какой-то причине он вдруг задрожал еще сильнее.

Ху Бугуй, казалось, был весь в крови, но на его лице была улыбка, которая выглядела слегка облегченной. Он сказал: “На этот раз я наконец-то...”

В одно мгновение Су Цин вспомнил, этот очень знакомый на вид обрыв. До его ушей донесся звук хлопающих крыльев. Внезапно из пропасти вылетела птица какой-то неизвестной породы. Как будто она только начинала учиться летать, сначала она немного качалась; но она очень, очень старалась махать крыльями, её голова была поднята от начала до конца.

Су Цин почувствовал, что свет, бьющий ему в глаза, был немного болезненным. Три года назад, в том сером доме, когда он только что очнулся от сна о превращении в птицу, он использовал ту же позу, что и Ху Бугуй, чтобы поддержать упавшую стену, покрытую кровью, слушая тонкий плач маленького дьявола.

Ху Бугую, казалось, было трудно даже открыть глаза. Он моргал все реже и реже, как будто кровь, прилипшая к его ресницам, уже склеила его веки, его ресницы все еще были очень длинными, такими длинными, что казались слишком тяжелыми.

Су Цин внезапно спросил: “Капитан Ху, я тебе нравлюсь?”

Слегка вялый взгляд Ху Бугуя сфокусировался и медленно упал на лицо Су Цина. Пение птиц, казалось, доносилось с горизонта, так далеко и в то же время так близко. Ху Бугуй, казалось, улыбнулся. Затем он опустил голову. Его губы легко коснулись кончика носа Су Цина, уголка его рта. Наконец, словно найдя убежище, они нежно прижались к губам Су Цина.

Но следующего шага не было. Он только закрыл глаза и оставил мимолетный поцелуй.

“...Нет.”, - сказал он на ухо Су Цина тонким, как паутинка, голосом, - “…я думаю, что люблю тебя.”

Су Цин смотрел поверх его плеча на бескрайнее небо. Его глаза внезапно широко раскрылись.

“Но это... не связано с тем, что я защищаю тебя.” - голос Ху Бугуя становился все тише и тише. Су Цину показалось, что даже его дыхание ослабло и что оно может прерваться в любой момент. “Я защищаю тебя, потому что ты...часть моей команды...”

Затем его голос прервался. В этот момент Су Цин почувствовал, как его сердцебиение резко остановилось. Рука Ху Бугуя, удерживающая его, внезапно обмякла и обессилела, и сеть шипов немедленно начала сжиматься, связывая совершенно бессознательную плоть Ху Бугуя, как будто пытаясь разбудить его.

Именно тогда Су Цин почувствовал, что его застоявшаяся двухъядерная система внезапно снова начала работать.

Сильный свет вспыхнул в его глазах, заставив Су Цина закрыть их. Затем все его тело расслабилось, и он тяжело упал. Последнее, что он увидел, была эта летящая птица и этот бескрайний белый дым.

Казалось, какая-то непреодолимая сила тянула его сознание вниз. В конце концов, он больше ничего не знал.

Когда Фан Сю проснулся, он обнаружил, что попал в лабиринт. Он встал в некотором изумлении, быстро привел в порядок свое психическое состояние и обнаружил, что вокруг него были стены, сделанные из железобетона, и узкие дорожки, которые они создавали.

Фан Сю сделал несколько шагов вдоль стены, свернул несколько перекрестков, а затем оказался в тупике. Он нахмурился и тщательно обдумал, как он оказался в этом месте, но, несмотря ни на что, он не мог вспомнить свой путь. Он ощупал свое собственное тело сверху донизу. Каким-то образом он нашел в кармане ручку.

Это была очень старая, очень подержанная ручка с темно-синими чернилами.

С первого взгляда Фан Сю понял, чей она была. Он криво улыбнулся и нарисовал отметку в углу, указывая, в каком направлении он пошел, когда проходил мимо этого места, и откуда он пришел. Затем он свернул на другую тропинку и пошел ощупью.

Он не знал, насколько велик этот лабиринт. Постепенно Фан Сю обнаружил, что потерял чувство времени. Все, что оставалось, это постоянно ходить и постоянно рисовать метки. Странным было то, что независимо от того, как далеко он шел, независимо от того, сколько пометок он рисовал, в ручке, которую он держал, всегда были чернила.

В лабиринте был и день, и ночь, и всякий раз, когда приходило время есть, еда и питье внезапно появлялись в углу, чтобы он не умер от голода внутри. Сначала Фан Сю подозревал, что за ним кто-то наблюдает, но каждый раз, когда он бросался в погоню, возвращался с пустыми руками. Он только вступил на другой путь, который привел к тупику.

Восход и закат солнца, чередование дня и ночи, постепенно Фань Сю начал неметь. Он думал, что попал в замкнутый круг. Время и жизнь застыли в этом бесконечном, непрекращающемся лабиринте. Он был совсем один.

Он начал рисовать знаки на своем пальто, чтобы следить за временем.

Он начал искать выход из лабиринта, как только проснулся. Позже он больше не хотел ходить. Еще позже он провел весь день, сидя на месте с менее чем двумя метрами неба над головой, прислонившись к огромной каменной стене и тупо уставившись на ручку Сюй Ру Чуна.

Однажды он увидел, что один из рукавов его пальто испещрен отметинами, и с удивлением понял, что уже десять лет находится в ловушке этого причудливого лабиринта.

Было еще много вещей, которые он не мог вспомнить, а то, что он мог вспомнить, казалось, поблекло в его памяти. Даже тот человек в его воспоминаниях, даже кем он сам был, был ли он все еще жив… вдруг он услышал, шаги другого человека.

Фан Сю поднял голову почти как деревянный и увидел, что кто-то дико приближается к нему с другого конца лабиринта. В руке он держал бумагу, испещренную рисунками. У него была одна длинная штанина и одна короткая штанина, и под ними он носил разные носки. Его волосы торчали во все стороны, как птичье гнездо, и он время от времени в недоумении хватался за них, отчего они торчали еще больше.

Фан Сю подумал, что он должен узнать этого человека, но, несмотря ни на что, он не мог вспомнить, как его звали.

Но этот человек посмотрел вниз и увидел его. Мгновение он тупо смотрел на него, затем широко открыл рот, Фан Сю подумал, что он все еще выглядит неуклюжим с идиотским открытым ртом, достаточно широко, чтобы засунуть туда яйцо.

Человек уронил бумагу, которую держал в руке, и подошел к нему, громко крича, как дергающаяся тощая лягушка. Он схватил Фан Сю за плечо. Затем, как ребенок, он неожиданно начал плакать.

В это мгновение Фан Сю вспомнил его имя. Он сказал себе: «Разве это не тот туповатый ни на что не годный Чан Доу?»

Потом он вспомнил, что все еще жив.

Когда Лу Цинбай проснулся, он обнаружил, что вернулся в штаб подразделения RZ. Его разбудила Цинь Ло. Рядом с ними была Сюэ Сяолу, которая только что открыла глаза в замешательстве.

Штаб-квартира была совершенно пуста. Не было слышно ни звука. Как единственный присутствующий полевой агент, Цинь Ло осмотрелась вокруг. Она даже подняла стул и разбила камеру наблюдения, но знакомый сигнал тревоги не прозвучал. Повсюду было очень тихо, если не считать нескольких тел, выставленных на всеобщее обозрение в лечебном центре, их осталось только трое.

Цинь Ло пошла осмотреться. Она собрала три пистолета и принесла их обратно.

Оружие необъяснимым образом преграждало ей путь. Руководствуясь инстинктами полевого агента, Цинь Ло подобрала их, отнесла обратно и дала двум другим.

Как раз в этот момент в лечебном центре раздался резкий сигнал тревоги. Все трое были поражены.

Глава 70 - Другая жизнь

Сюэ Сяолу внезапно издала пронзительный крик. Цинь Ло была в порядке, но Лу Цинбай с самого начала не был полевым агентом. Его психологические качества были не на должном уровне. Он был так поражен ее криком, что чуть не выстрелил случайно. Затем он проследил за взглядом Сюэ Сяолу, и его лицо побелело, тело на столе для вскрытия, покачиваясь, встало. Его кожа была тускло-серой.

Тогда пистолет Лу Цинбая действительно случайно выстрелил. Пуля с грохотом ударилась о край стола для вскрытия. Искры полетели во все стороны.

Рука Цинь Ло была гораздо тверже, чем у него. Она подняла руку, и пуля вошла в центр лба стоящего трупа.

Затем этот дорогой друг, с все еще не зашитым животом, упал прямо вниз, его затылок ударился о стол для вскрытия с громким и четким звуком.

Сюэ Сяолу, широко раскрыв глаза, дрожащим голосом произнесла спустя долгое время: “Что…что это, черт возьми, такое? Доктор Лу, вы уверены, что он мертв?”

Рука Лу Цинбая, державшая пистолет, не была спокойной, но его мозг был очень спокоен. Он повернулся и поманил двух других. “Штаб-квартира небезопасна. Давайте выбираться отсюда.”

Он поколебался, затем взял коробку со скальпелями. Держа обе руки на пистолете, он шел впереди, Сюэ Сяолу в центре, а Цинь Ло спиной к ним обоим замыкала шествие. Сильно нервничая, все трое покинули лечебный центр. В тот момент, когда они вышли, Цинь Ло показалось, что она отчетливо услышала низкий рев, который определенно не принадлежал человеку. Она вздрогнула и краем глаза взглянула на Сюэ Сяолу и Лу Цинбая, стоявших перед ней. Она подумала, что они оба уже достаточно нервничали и не осмеливались ничего сказать.

Их шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Этот проход казался бесконечным. Каждый раз, когда они заворачивали, камера системы наблюдения над их головами медленно поворачивалась, как живая, «наблюдая» за тем, как они проходят мимо.

На механических экранах вспыхнул тусклый холодный свет.

Все трое были хорошо знакомы со штаб-квартирой. Они спустились прямо вниз, осторожно миновали вестибюль и направились к главным дверям. Внезапно Лу Цинбай остановился. Внимание Сюэ Сяолу было сосредоточено по обе стороны от нее. Увидев, что он внезапно остановился, она не смогла удержаться и тоже слегка повернулась и посмотрела мимо Лу Цинбая. При одном взгляде по её спине пробежал холодок, место, где должны были находиться главные двери, превратилось в глухую стену. Все двери и окна были плотно закрыты. Там, где должны были быть двери, висело клоунское лицо, в его глазах вспыхивал злобный огонек. Своими собственными глазами она видела, как уголки рта странного клоуна медленно приподнялись.

Внезапно вокруг зазвучала типичная музыка парка развлечений. К ней даже примешивался звук порывистого ветра, как будто рядом с ними действительно была карусель.

Затем, по мере того как улыбка клоуна на стене становилась все шире и шире, музыка становилась все медленнее и медленнее. Темп застопорился. Как похоронная панихида, каждый удар был тяжелее предыдущего, и в нем чувствовалась легкая странность.

Они втроем стояли спина к спине. Повсюду раздавались шаги. Цинь Ло повернула голову и увидела бесчисленное множество «людей», покачивающихся в их сторону. У каждого была пепельная кожа. Она ясно видела того, кто шел впереди. У него было пулевое отверстие во лбу!

Прозвучали выстрелы. Передние ряды зомби пали, но на смену им пришли более сильные волны, приближающиеся к ним.

Они стреляли и стреляли, и Лу Цинбай почувствовал, что что-то не так. Он почувствовал холодок по спине и быстро повернул голову. Он обнаружил, что Цинь Ло и Сюэ Сяолу исчезли, нет, дело было не в том, что они исчезли, а в том, что они внезапно размножились. В какой-то момент все зомби в комнате превратились в бесчисленных Сюэ Сяолу и бесчисленных Цинь Ло, и... бесчисленных версии его самого.

У каждого из них был пистолет, и они смотрели на остальных с отсутствующим выражением лица.

Лу Цинбай никогда в жизни не был так напуган.

Затем, наконец, наступил рассвет, белый дым медленно рассеялся перед их глазами, и каждый человек проснулся, как будто от леденящего душу сна, находясь в опасности между жизнью и смертью, либо будучи брошенным на долгие годы в бесконечном лабиринте, либо уклоняясь и стреляя в себя и своих товарищей по команде. Они были морально и физически истощены.

Чан Доу внезапно заплакал, нарушив всю ясную утреннюю тишину. Он сказал: “Где я? Где это?”

Устройство принудительного сна было отключено, а плотно закрытые окна открыты. Внутрь лился солнечный свет. Остальные молча слушали плач Чан Доу. Им казалось, что прошла целая жизнь, или, возможно... прошла целая жизнь.

Снаружи был подъем, прошло много лет с тех пор, как кто-либо из них слышал такую древнюю вещь. Все уставились на него. Пробуждение было чрезвычайно проникновенным. Это было как сигнал, вытаскивающий их из ловушки предыдущих воплощений и нынешних жизней.

Ху Бугуй только тогда обнаружил, что он все еще держит Су Цина в своих объятиях. К счастью, в данный момент все были рассеянны, и никто этого не заметил. Он опустил голову как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с Су Цином. Через мгновение они оба одновременно отвели глаза, и каждый встал с кровати.

Ху Бугуй деловито сказал: “Чан Доу, не плачь. Все, приведите себя в порядок и вылезайте из постели. Это первый день обучения. Не нужно опаздывать.”

Было ясно, что это была всего одна ночь, но казалось, что они прожили, целую жизнь. Фан Сю молча коснулся своего лица, затем взглянул на смущенного Чан Доу рядом с ним. Он поднял пальто Чан Доу и накинул его ему на лицо. Он прошептал: “Продолжай реветь, и я тебя продам.” Затем он встал с кровати.

Офицер, который принимал их накануне вечером, быстро появился. Отношение этого мужчины средних лет было превосходным. Под семью взглядами, которые хотели содрать с него кожу и вырвать сухожилия, он все же спокойно и сдержанно отдал честь, а затем повернулся, чтобы выйти. “Пожалуйста, пройдите за мной, чтобы позавтракать.”

Как будто он не боялся, что кто-то позади него возьмет кирпич и размозжит ему голову.

Офицер отвел их в большую столовую, одну из столовых в старом стиле с сервировочным люком и большим неровным деревянным столом посередине, а рядом с ним - кольцо скамеек. На каждой скамейке могли разместиться два человека. На столе стояло семь тарелок с манту*, выпечкой и ютиао** рядом с ними, а также большая кастрюля с плавающим на поверхности маслом.

*Манту (традиционный китайский: 饅頭; упрощенный китайский: 馒头), часто называемый китайской булочкой на пару, представляет собой белый и мягкий вид хлеба или булочки на пару, популярный в Северном Китае.

**Блюдо китайской кухни, представляющее собой жаренные во фритюре до золотисто-коричневого цвета нарезанные полоски теста;

Люди, которые только что избежали «непроходимого леса», «серого лабиринта» и «битвы с зомби», переглянулись и обнаружили, что на этот раз они отправились на сцену городских интеллектуалов, вынужденных заниматься сельским хозяйством.

Лу Цинбай мрачно рассмеялся и ткнул палочками в манту на столе. Он поднял глаза и спросил: “Товарищ, в этом нет галлюциногенов, не так ли?”

Офицер дружелюбно улыбнулся. “Условия учебного курса очень ограничены. Это все домашняя еда. Пожалуйста, не обижайтесь. У вас была утомительная ночь, так что вам следует есть побольше.”

Гнев Лу Цинбая усилился, и он собирался упрямо продолжать допрос. Су Цин удержал его, нацепив на лицо небрежную улыбку. “Тебе тяжело так рано вставать, а здесь так много еды. Было бы пустой тратой времени не съесть все это. Почему бы тебе не поужинать с нами?”

— Теперь он скрывал кинжал за улыбкой.

Офицер взглянул на них и понял, в чем проблема. На учебном курсе ST существовала традиция употреблять сильнодействующие наркотики в первую ночь, так что на следующее утро могло случиться все, что угодно. Он посмотрел на Су Цина и понял, что если он не сядет, то ни один из этой группы не пошевелит палочками для еды. Поэтому он подошел к сервировочному столику, взял набор посуды и сел рядом с ними. Он положил себе большую миску лапши и съел ее большими укусами.

Только тогда Ху Бугуй опустил глаза и сделал жест в сторону остальных. Они взяли свои палочки для еды один за другим. Только Су Цин не спешил. У него в кармане лежала питательная капсула, и ему не нужно было беспокоиться о еде. Играя палочками с лапшой, он смерил взглядом офицера, сидевшего напротив него, и начал расспрашивать его: “Как нам следует называть вас, товарищ?”

“Моя фамилия Чжун. Чжун Шилян.”

“О... ничего, если я буду называть вас Чжун-дагэ*?”

*Дагэ (大哥, dàgē ) – самый старший брат в семье, а также вежливое обращение в дружеском разговоре. Помимо «старшего из братьев» это слово означает также «босса» (в криминальной среде) и «старик, чувак» при обращении к другу.

Чжун Шилян посмотрел на него и улыбнулся. “Вы также можете называть меня Лао* Чжун.”

*Лао 老 (lǎo) + фамилия — равный или старший по должности/возрасту коллега/товарищ — распространенное обращение среди друзей.

Су Цин изогнул глаза в улыбке и несколько раз ткнул себя в запястье палочками для еды. “Мы принимаем участие в этом тренинге по договоренности сверху. Разумно рассуждая, что бы организация ни велела нам делать, мы должны это делать, и мы не должны задавать слишком много вопросов. Вы так думаете, сэр, не так ли?

Ху Бугуй не стал его сдерживать, позволив этому имперскому дипломату действовать самостоятельно. “Но, видите ли, сэр, наше подразделение недавно организовано. Мы все еще учимся вместе работать. Есть много вещей, которые мы не можем хорошо скоординировать. Поэтому я беспокоюсь, что произойдет, если мы разочаруем организацию?”

Чжун Шилян поставил свою миску и спокойно посмотрел на Су Цина. Он подумал: «Этот маленький товарищ, может быть, и молод, но он настоящий ученик в традициях генерала Сюна.» Он сказал: “Нет необходимости беспокоиться об этом. Наш учебный центр приложит все усилия, чтобы помочь вам всем успешно пройти этот курс.”

“Да, да, мы должны попросить вас взять на себя заботу о нас, сэр.” Су Цин небрежно подал Чжун Шиляну кусок мяса, положив его в его миску. К сожалению, они были ограничены дисциплиной, и на столе не было алкоголя, иначе он, вероятно, встал бы, чтобы предложить тост. “Я очень волнуюсь. Ах, я не против сказать вам, что лично я не проходил регулярной военной подготовки, поэтому мне всегда кажется, что я чего-то не понимаю. Это вызывает у меня большие опасения. Да, я чувствую, что мне не хватает уверенности в себе.”

Фан Сю чуть не подавился бульоном. Ху Бугуй взял свою миску, чтобы скрыть тень улыбки в уголках рта.

За столом воцарилась тишина. Остальные были ответственны за то, чтобы набить себя, в то время как Су Цин был ответствен за то, чтобы попытаться подружиться с Чжун Шиляном. В конце этой трапезы любой, кто не знал ситуации, подумал бы, что Су Цин знал Чжун Шиляна очень давно и что они были старыми друзьями и товарищами по оружию.

Они говорили и говорили, и тема вернулась к прежней. Су Цин с искренним беспокойством на лице сказал: “Я с самого начала был неуверенным в себе, и теперь, когда я участвую в учебном курсе с такими высокими стандартами, я чувствую себя напуганным до смерти.”

Чжун Шилян спросил его: “В чем ты не уверен?”

“Я даже не знаю содержания тренинга. Послушай, Лао Чжун, я с детства сдавал экзамены по физкультуре, только из-за сочувствии. Если дело дойдет до того, чтобы пробежать пять километров по пересеченной местности с гирями, я пойду прямо к Карлу Марксу.”, - сказал Су Цин, солгав сквозь зубы. “Кроме того, я слышал, что в армии также есть психологическая подготовка. Мои психологические качества... Ну, не стоит даже упоминать об этом!”

Говоря это, он по привычке достал из кармана сигарету и фамильярно предложил другую Чжун Шиляну. После того, как Чжун Шилян махнул рукой и отказался, он прищурился и нащупал зажигалку, чтобы прикурить. Прежде чем он успел встряхнуть дрянную зажигалку, которая отказала прошлой ночью, чтобы прикурить, Ху Бугуй протянул руку и выхватил у него сигарету. “Это первое, что нужно сделать. Перестать курить.”

Су Цин повернул голову, чтобы посмотреть на него, поджал губы, а затем, неожиданно, в кои-то веки не высказал никаких возражений. Он послушно положил пачку сигарет обратно в карман. Он повернул голову и продолжил говорить с Чжун Шиляном. “Вы знаете, сэр, мне также трудно спать в чужой кровати. Прошлой ночью я плохо спал, и мне приснился сон. В своем сне я видел, как множество деревьев оживают и гонятся за мной. Я был напуган настолько, что наложил в штаны. Мои ноги все еще слабы.”

Чжун Шилян посмотрел на него и улыбнулся. “Прошлой ночью тебе ничего не снилось. Вы вошли в Многочастотное Пространство Изменения Измерений учебного курса.”

Глава 71 - Болезненные против Страстного

“Много...” Су Цин почувствовал, что спотыкается о собственный язык. “И что, это черт возьми?”

Он подумал: «Может быть, это невежество объясняется тем, что он был относительно необразованным?» Поэтому он украдкой взглянул на предположительно самого образованного Чан Доу и обнаружил, что Чан Доу тоже по-идиотски смотрит на Чжун Шиляна. «Хорошо.», про себя подумал Су Цин, этот товарищ Чан Доу перевоспитан до такой степени, что выглядит глупо. Выражения, которые может отображать его лицо, примерно следующие: глупая улыбка, глупый плач, глупый взгляд, глупая пустота…

Чжун Шилян, сияя, объяснил: “У всех вас, должно быть прошлой ночью, были тревожные и очень запоминающиеся сны. Что касается того, как вы должны смотреть на эту ночь... Конечно, для некоторых из вас прошедшее время могло быть больше, чем одна ночь… мое предложение таково: если вы верите, что это было реально, значит, это было реально, а если вы верите, что это было фальшью, тогда оно было фальшивым.”

Не успел он договорить, как несколько убийственных взглядов устремились на Чжун Шиляна с разных сторон. Су Цин закрыл рот, смутно думая, что на лице этого товарища Лао Чжуна было написано два слова: «ударь» с левой стороны, «меня» с правой.

Психологические качества Чжун Шиляна действительно были выше среднего. Сохраняя самообладание, он принял всеобщее восхищение, окунул оставшийся манту в бульон и съел его. “Мы не можем тратить еду впустую.”

“Проще говоря, это пространство не функционирует благодаря действию какого-то галлюциногена. Это не было чем-то, что вы все вообразили из ниоткуда, это было то, что существовало с самого начала - это была комната, в которой вы жили сами по себе. Географическое положение этой комнаты довольно особенное. Добавляя искусственные технологические решения, пространство создает различные измерения. После его активации хронологические и пространственные координаты могут изменяться по желанию. Между тем, координаты, в которых вы окажетесь после активации, зависят от вас.”

“Зависит от нашего чего?” - спросил Фан Сю.

Чжун Шилян указал на свою собственную голову. “Мозговые волны. Ваше собственное сердце приведет вас к подходящему пространству и точке координат. Сознание вошедшего будет накладываться на пространство, в которое он вошел, каждый из которых влияет на другого, создавая некоторые сцены, которые вы сами не можете понять, но втайне чувствуете, что должны быть такими… о, конечно, некоторые пространства не очень устойчивы, потому что измерение слишком велики. Некоторые из вас, возможно, сталкивались с такими обстоятельствами, как замкнутые циклы и землетрясения.”

Су Цин нахмурился, а затем спросил: “Почему у меня была очень сильная головная боль, когда я вошел в это ваше пространство?”

Чжун Шилян взглянул на него. “Я полагаю, ты не спал в то время, Сяо Су?”

Это был немного неловкий вопрос. Су Цин помолчал, а затем беззаботно сказал: “Нет, я спал, и тогда меня только что разбудили. Один из парней скрежетал зубами, и у меня от этого немного заболели зубы.”

Хотя все по опыту знали, что доверие к тому, что он сказал, было невысоким, все присутствующие живые существа, которых можно было бы назвать «парнями», не могли удержаться от подсознательного прикосновения к своим щекам… некоторые люди просто рождаются с лицом, которое заставляет других доверять ему.

Чжун Шилян больше не задавался вопросом о том, спал ли Су Цин. Он объяснил: “Частота мозговых волн человека различна в зависимости от того, бодрствует он или спит. Вы были вынуждены войти в это пространство во время бодрствования, так что была некоторая боль. Но после этого никаких негативных побочных эффектов не будет, я могу это гарантировать. Если два или более двух людей оказываются втянутыми в одно и то же пространство, то композиция этого пространства становится более сложной, потому что она становится результатом противодействующей комбинации установок пространства и сознаний нескольких разных людей. Вы можете испытать некоторые совершенно невероятные, возможно, даже нелогичные вещи. Конечно, это также хороший канал для понимания ваших товарищей по команде.”

“А... если бы кто-то «умер» в пространстве?” - спросил Су Цин.

На лице Чжун Шиляна появилась загадочная улыбка. “Если вы умерли, то воспринимайте это как возвращение к жизни. Разве это не здорово?”

Они все нахмурились и начали думать о том, какие вещи должны были давить на их умы, чтобы заставить их испытать то, что они испытали, когда попали в это пространство. Они услышали, как Чжун Шилян сказал: “Вам не о чем беспокоиться. Многочастотное Пространство Изменения Измерений и устройство принудительного больше не будут активированы. Я верю, что все здесь - элита и обладают сильными адаптивными способностями. Сегодня вы сможете значительно приспособиться, так что больше от этих вещей не будет никакого проку.”

Сюэ Сяолу не удержалась и спросила: “Итак, каково содержание нашей сегодняшней тренировки?”

“Только некоторые обычные тренировки.”

Чжун Шилян не лгал. Содержание дневного тренинга было действительно обычным. Утром была обычная физическая тренировка, и уровень интенсивности был не очень высоким. Во всяком случае, даже Лу Цинбай и Чан Доу, как невоенный персонал, могли бы приспособиться к ней. Содержание второй половины дня заключалось в том, что очень худой и очень высокий старый солдат пришел, чтобы прочитать всем идеологическую лекцию. Это было примерно то же самое, что посещать партийные занятия, ничего, кроме повышения политической сознательности, изложения какой-то славной истории и обсуждения личных убеждений. Были несколько более высокие требования к сидячей позе.

Никто не был в настроении это слушать. Они уже привыкли к промыванию мозгов генералом Сюном и знали наизусть всю программу. Большинство их мыслей все еще оставались в этом особом пространстве.

Су Цин резко выпрямился, но выражение его глаз было явно неопределенным. Это было так, как если бы в его голове был кинопроектор, снова и снова воспроизводящий события прошлой ночи.

Он обнаружил, что то, чего он боялся больше всего, на самом деле было потерей его силы. Там была строчка, которая гласила: «Социально-экономический фундамент определяет здание над ним». Без фундамента огромной силы в качестве опоры он обнаружил, что его сердце не может быть сильным. Су Цин подумал, что, возможно, дело в том, что он сам не был каким-то крутым задирой; он был рожден для жизни обычного простолюдина. Но неожиданно его вытолкнули за пределы его возможностей; чем больше он рос, тем больше он сбивался с пути.

В классе было светло и чисто. Послеполуденное солнце ласково освещало его. Су Цин вдруг подумал, что именно из-за этого страха он не мог избавиться от, как сказал Ху Бугуй, подсознательного не доверяя другим. Вот почему он прятался за бесчисленной ложью, как будто так он был бы в безопасности.

Сильный человек не боялся бы предательства, не боялся бы травм, потому что он знал бы, что пока у него еще есть дыхание, он может выжить и сгладить ухабистую дорогу; или если даже этого одного дыхания больше не осталось, он все равно будет думать, что оно того стоило; в любом случае, все будет хорошо еще через двадцать лет.

Он глубоко вдохнул, затем очень тихо выдохнул, взглянув на Ху Бугуя, сидящего перед ним. Мышцы спины Ху Бугуя были очень впечатляющими, его плечи прямыми и широкими. Даже сидя там неподвижно, было очень трудно игнорировать его присутствие.

Су Цин с досадой вспомнил последние слова, которые Ху Бугуй сказал ему на ухо в том странном месте. Он просто чувствовал себя немного ошеломленным лестью, начиная чувствовать себя растерянно… он абсолютно не думал, что в нем есть что-то привлекательное, и он не мог думать ни о ком, кроме своих родителей, которые относились к нему как к сокровищу под влиянием гормонов и инстинкта живых существ размножаться., которые приняли его в свое сердце.

Общение с другими для взаимного решения физиологических проблем — это одно, но когда дело доходило до эмоций, это совсем другое, когда он дурачился с Го Юйлинем, он все еще был несмышленым юношей, тратящим впустую еду и убивающим время. Это никак нельзя было сравнить с тем поцелуем, нежно коснувшимся его губ в момент жизни или смерти.

Так, должно быть, с самого начала Го Юйлинь жаждал его внешности, поэтому он был добр к нему во всех отношениях, но позже он устал от него?

«Что ему во мне нравится?» Су Цин в замешательстве уставился на спину Ху Бугуя и не мог понять, как бы он ни думал об этом. Он был похож на ребенка, который всегда сдавал экзамены последним в своем классе, внезапно получившего уведомление о том, что он получил единственный во всем классе сертификат отличника. Он был просто поражен, а затем заподозрил неладное. Поскольку он обдумывал проблему, не будучи в состоянии ее решить, он также чувствовал себя крайне виноватым, как будто он колоссально воспользовался кем-то.

Это чувство практически заставляло его бояться Ху Бугуя. Даже когда было необходимо заговорить с ним, он не мог не быть несколько осторожным, не осмеливаясь больше небрежно флиртовать с ним или дразнить его. Су Цин всегда был из тех, кто притворяется послушным, делая то, что он хотел втайне, но сегодня он почти воспринял слова Ху Бугуя как золотые правила, приказы, которым нужно подчиняться до последней буквы. Когда Ху Бугуй велел ему сесть, он сел. Ху Бугуй выхватил у него сигарету, поэтому он держался и не курил полдня. Когда тяга к никотину вызывала у него дискомфорт, он использовал свободное время после обеда, чтобы незаметно спрятаться в ванной и быстро выкурить одну сигарету, снимая дискомфорт.

К своему несчастью, он даже столкнулся с Лу Цинбаем и провел целую вечность, наблюдая и изучая этого злого очкарика, который был слепо проницателен именно тогда, когда не должен был.

Су Цин был занят весь день до такой степени, что после урока он только тупо поднял голову, когда другие дважды окликнули его. Лу Цинбай со странным выражением лица похлопал его по плечу. “Послушай, товарищ Сяо Су, я провел всю прошлую ночь, убивая зомби вместе с двумя девушками. Я чуть не согнул спину. Но теперь я вернулся к жизни. Почему ты все еще в трансе?”

Совершенно неискренне Су Цин сказал: “Должно быть, мои психологические качества слишком низки.”

Лу Цинбай скрестил руки на груди и некоторое время оглядывал его. “Я чувствую что-то подозрительное.”

Фан Сю, казалось, чувствовал себя оживленным, поэтому он вмешался, чтобы спросить: “Что подозрительно?”

Лу Цинбай посмотрел на Фан Сю, затем посмотрел на Су Цина, сравнивая их обоих. Затем он вынес решение: “Послушайте, мы все прошли через это прошлой ночью, так что сегодня мы все выглядим болезненно. Но почему мне кажется, что... только этот молодой товарищ выглядит страстно?”

Су Цин спокойно сказал: “Доктор Лу, твой рецепт на очки недостаточно точен.”

Лу Цинбай пристально смотрел на него, не спуская с него глаз, все еще пытаясь использовать свои рентгеновские глаза, чтобы проникнуть в лицо Су Цина и увидеть его внутренний мир, чтобы уловить проблеск какого-то незаконного романа.

Ху Бугуй посмотрел на Су Цина и хотел что-то сказать. Как раз в этот момент вошел этот бог чумы Чжун Шилян с видом подозрительного незнакомца, несущего подарки. Он объявил новость, общая идея которой заключалась в том, что все устали после рабочего дня, поэтому они должны расслабиться вечером. Всех попросили выйти на территорию тренировочного поля и добыть себе еду, они могли нарвать овощей с частного участка тренировочного поля или подстрелить какую-нибудь дичь, залезть на деревья в поисках птичьих яиц или спуститься к маленькому пруду, чтобы половить рыбу; они могли бы устроить большое барбекю.

Сказав это, Чжун Шилян ушел. Чан Доу ошеломленно уставился на его удаляющуюся фигуру. “Я... Я, наконец, понимаю, почему генерал Сюн сказал, что средства на учебный курс ограничены. Оказывается, установки здесь слишком продвинутые. Даже штаб-квартира не может с ним сравниться. Они израсходовали все свои средства, а теперь им даже приходится экономить на еде!”

Глава 72 - Пикник

Сюэ Сяолу и Цинь Ло смотрели, как Фан Сю собирает редиску.

Самое странное заключалось в том, что где бы ни находилась эта горная вершина, здесь был климат круглогодичной весны. С одной стороны были простые фермеры, бронзовые охранники и хорошо информированный Чжун Шилян, с другой - горы и сельскохозяйственные угодья с круглогодичной весной, а с третьей - маленькая темная комната, полная всевозможных причудливых высокотехнологичных продуктов.

Учебный курс ST наглядно продемонстрировал многочисленным участникам тренинга, что значит тратить деньги на острие ножа.

Проснувшись после этой ночи, настроение Фан Сю, казалось, значительно улучшилось. Хотя он все еще время от времени покушался на Чан Доу, в его словах или намерениях больше не было злобы. Возможно, время действительно может растянуть жизнь очень, очень надолго. Первоначально глубокие отметины, становились неглубокими.

За двенадцать лет замкнутого цикла он не сошел с ума, так что он, должно быть, был грозным человеком — Фан Сю был, так что, вероятно, в каком-то аспекте Чан Доу тоже был грозным.

Фермеры, которые были там специально для того, чтобы помочь ухаживать за частным участком учебного курса, наблюдали, как они мечутся вокруг с выражением беспокойства за судьбу страны. Фан Сю терпел это некоторое время, чувствовал, что у него сильный стресс, и, наконец, на ощупь добрался до редиски, такой длинной, что она немного деформировалась. Он быстро вытащил её из земли, заставив Сюэ Сяолу щебетать, и пошел к ручью, чтобы смыть грязь с редьки. На воде поблескивал солнечный свет. Ручей был достаточно чист, чтобы видеть дно. Под поверхностью неторопливо плавали крошечные рыбки.

Фан Сю закатал штанины и рукава и встал прямо в воду, наступая на гальку. Он прищурил глаза со слегка довольным выражением, выглядя как вульгарный старик, прошедший через все превратности судьбы. Чан Доу был на берегу и помогал мыть овощи. Невозможно было сказать, о чем он думал. В тот момент он определенно не был человеком; в него определенно вселился смелый леопард. Посмотрев на спину Фан Сю, он зачерпнул небольшую пригоршню воды и плеснул на него.

Когда Фан Сю повернул голову и искоса посмотрел на него, Чан Доу, наконец, понял, что он сделал. Он был похож на мышь, дернувшую кота за усы. Его лицо побелело от страха. Он даже разучился говорить. После долгого молчания, с дрожащими губами и заплетающимся языком, он, наконец, сказал: “Я... я... я сделал это нарочно.”

Фан Сю: “...”

Чан Доу понял, что в очередной раз сказал что-то не то. Поэтому он задрожал еще сильнее. “Я... я действительно сделал это нарочно!”

Лу Цинбай так смеялся, что даже не мог удержать хворост в руках. Фан Сю швырнул изуродованную редиску, которую держал в руках, в Лу Цинбая. Затем он наклонился, зачерпнул большую пригоршню воды и плеснул ею Чан Доу прямо в лицо.

Чан Доу издал «О!» и шлепнулся на землю, прикрывая голову, размахивая ногами, чтобы отползти назад. Раздался звук разрыва, и даже Сюэ Сяолу и Цинь Ло, собиравшие овощи неподалеку, обе повернули головы. Чан Доу отскочил от земли, как мячик для пинг-понга, его лицо было красным, как задница обезьяны. Натянув штаны и наклонившись, он нырнул за спину Лу Цинбая, используя не слишком рослую фигуру доктора Лу, чтобы закрыть девушкам обзор.

Лу Цинбай посмотрел на большую дыру в его штанах и расхохотался так сильно, что подавился собственной слюной и пошатнулся, кашляя. Чан Доу зажал пальцами очень неудобно расположенное отверстие и, запинаясь, сказал: “П-перестань смотреть.”

Фан Сю посмотрел вниз с искаженным лицом и дрожащими плечами, он только что своими глазами увидел, что на обнаженном кусочке нижнего белья Чан Доу была расположена ярко-желтая маленькая уточка.

Маленькая... уточка…

В это время Су Цин был в лесу, взваливая на свои плечи самую славную и самую трудную задачу - обеспечить всех мясом на сегодняшний вечер. Он положил глаз на жирного кролика, брюхо которого свисало почти до ног. Толстый кролик сидел на корточках и ел траву, совершенно не волнуясь. Су Цин спрятался за большим деревом.

Внезапно уши кролика зашевелились. Он вскочил со скоростью, совершенно не соответствующей его мясистому телу.

Су Цин быстро выскочил из-за дерева. В руках у него было несколько маленьких камешков. К сожалению, эти штуки не были похожи на ножи. Они были неправильной формы. Он не мог быть слишком уверен в своей силе и угле атаки. Хотя его движения были очень грациозными, будто сцена в фильме уся, но результат не был идеальным. Один камень даже ударился о дерево и отскочил назад. Поскольку он не очень хорошо контролировал свою хватку, эта штука была просто как пуля. Она просвистела у его плеча.

Су Цин отвел назад плечо, затем подпрыгнул, зацепившись за свисающую с дерева ветку. Когда Ху Бугуй пришел искать его, он увидел, как тот бросается вперед, как Тарзан. Он пролетел целых десять метров вперед, приземлившись прямо перед кроликом. Большой кролик не нажал на тормоза. Он врезался головой в ногу Су Цина и был оглушен.

Су Цин схватил кролика за уши и поднял его. Он несколько раз согнул ногу, получить удар от этого толстозадого кролика было довольно больно. Это столкновение определенно оставило синяк.

Ху Бугуй наблюдал за ним издалека. Он слегка улыбнулся, отчего все его лицо стало казаться мягче. “Отлично сделано.”

По какой-то причине, как только Су Цин поднял голову и увидел его, он вдруг почувствовал себя немного неловко. Он сухо рассмеялся, почесал за ухом, затем взмахнул тяжелым телом кролика, чтобы у него был повод немного опустить голову. “Так себе.”

Улыбка на лице Ху Бугуя стала немного шире. Он поманил его к себе. “У нас достаточно продуктов. Я думаю, им удалось поймать несколько рыбешек. Можно возвращаться.”

Су Цин согласился и сделал шаг, затем прошипел, нахмурившись.

Ху Бугуй сразу же спросил: “Что случилось?”

“Ничего, кролик наткнулся...”

Прежде чем Су Цин успел договорить, Ху Бугуй подошел и присел на корточки. Он слегка закатал штанину на больной ноге. Су Цин превратился в камень. Даже слова застыли у него на губах. Он безучастно наблюдал, как Ху Бугуй протянул свои несколько грубые пальцы, чтобы потереть место чуть выше лодыжки. Он поднял голову и сказал: “Там небольшой синяк. Подвинь ногу немного, чтобы я мог лучше рассмотреть. Не перекручивай её.”

Может быть, это было потому, что он поднял голову, но когда Су Цин встретился взглядом с особенно нежными глазами Ху Бугуя, в его сердце затаилась дрожь, как будто кто-то уронил на него ватный шарик с высоты. Дрожь была очень мягкой, не жгла и не зудела, но рябь от нее распространялась круг за кругом.

Его разум был в замешательстве, Су Цин быстро покачал головой, подсознательно делая шаг назад. Тихо он сказал: “Это не больно.”

Ху Бугуй подумал, что это потому, что ему не нравится, когда к нему прикасаются другие, поэтому он медленно опустил глаза и встал. Некоторое время они оба молчали. Атмосфера стала немного неловкой. Через некоторое время Ху Бугуй наконец сказал: “То, что я сказал прошлой ночью над пропастью, если ты неприятно, то можешь считать, что ты этого не слышал. Тебе не нужно чувствовать никакой ответственности.”

Су Цин почувствовал себя еще более виноватым, поэтому он действовал импульсивно, пробормотав: “Я слышал.”

Ху Бугуй поднял глаза, чтобы посмотреть на него. Его глаза были черными, как смоль. Пальцы, свисающие по бокам, слегка согнулись, казались очень нервными, как будто автоматически сжимались в кулак.

Су Цин открыл рот. Он знал, что должен что-то сказать, но этот имперский дипломат бросил мяч в критический момент. По необъяснимой причине он потерял дар речи.

Именно тогда в его руке появилась тяжесть. Су Цин вздрогнул и обнаружил, что толстый кролик проснулся и барахтается в воздухе, борясь за свою жизнь. Он автоматически сформировал клинок рукой и нанес удар. Кролик больше не двигался. На этот раз он не знал, упала ли он в обморок или просто был поражен насмерть.

“Я слышал. Что ж... спасибо.”

Тогда Ху Бугуй замолчал вместе с ним, потому что он абсолютно не знал, что имел в виду Су Цин, и не мог придумать, как ему следует реагировать на эти слова. Су Цин украдкой посмотрел на него и обнаружил, что выражение лица Ху Бугуя было немного растерянным. Спустя долгое время он произнес приглушенное “Пожалуйста.”

Подул холодный ветерок. Предположительно, если бы толстый кролик был в курсе в подземном мире, он бы дернулся.

Вечерняя вечеринка у костра была на самом деле очень вкусной. Хотя в учебном курсе ST не предусматривалось питание, они все же не были полностью скупыми — по крайней мере, они снабжали их приправами. Конечно, в ответ они также послали Чжун Шиляна раздобыть еду.

Приготовление барбекю требовало терпения, особенно когда оно было наполовину приготовлено. Когда аромат начал распространяться во все стороны, Ху Бугуй целеустремленно присел на корточки перед открытым огнем, полностью сосредоточившись на обжаривании кролика, который медленно начинал выделять жир. Остальные, все похожие на голодных призраков, присели на корточки вокруг него, готовые в любой момент наброситься и начать борьбу.

Как только капитан Ху сказал: “Дело сделано.”, группа сразу же бросилась вперед, их хватающие руки сплелись вместе. Ху Бугуй быстро вышел из кольца окружения. Подняв две кроличьи ножки, он, естественно, отдал лучшую из них Су Цину, сидевшему слева от него. “Попробуй это.”

Во время борьбы Сюэ Сяолу почернела на кончике носа. Она не забывала расширять глаза, которые всегда были готовы увидеть то, чего не видели другие. Она громко крикнула: “Капитан Ху, почему мне ничего не досталось?!”

Лу Цинбай сказал: “Хм, товарищ Сюэ Сяолу, давайте поговорим еще раз, когда овощи, которые вы выкопаете, не будут такими уж недоеденными, капитан Ху, почему бы мне их не взять?”

Ху Бугуй взглянул на него, а затем откровенно и честно сказал: “Я не хочу тебе ничего давать.”

Лу Цинбай схватился за грудь и упал на землю.

Внезапно рука, держащая маленькую кисточку, протянулась и быстро провела несколько раз по мясу кролика в руке Ху Бугуя. Золотистая мякоть покрылась тонким слоем меда. Ху Бугуй повернул голову, чтобы посмотреть на Су Цина, и увидел, как тот украдкой протягивает маленькую баночку, говоря, как вор: “Дорогой. Я обманом вытянул это из работника столовой.”

Этот человек действительно выкидывал фокусы, куда бы он ни пошел. Он даже вытирал масло с задницы тигра.

Ху Бугуй начал есть, его эмоции были сложными. Он съел сладкий, ароматный, обжигающий рот кусок, молча помогая ему избавиться от украденного.

Они съели шумную трапезу, полную краж и игр. Чжун Шилян с удовлетворением наблюдал, как толпа людей, которые пришли молча, как ни в чем не бывало, наконец-то растопила лед.

Итак, пока все сидели у костра и переваривали пищу, Чжун Шилян, как фокусник, достал из большого мешка металлический инструмент. Под пристальным взглядом Чан Доу, таким страстным, как будто он смотрел на свою первую любовь, он поставил его на землю, затем подключил к ноутбуку, который положил себе на колени. Он повернул экран в сторону группы подразделения RZ и самодовольно сказал: “Барбекю немного жирновато. У нас будет небольшое занятие, чтобы помочь всем переварить услышанное.”

Глава 73 - Зеркальное отражение

Как только эти слова слетели с уст Чжун Шиляна, необычайно расслабленная группа сразу же почувствовала тяжесть в желудке, их пищеварение ухудшилось. Но Чжун Шилян, казалось, совершенно не осознавал, что его собственная популярность падает. Сияя, он достал рацию. “Доктор Коу, Сяо Коу, ты здесь?”

“Я иду, я иду.”

Второе «Я иду» прозвучало как эхо. Доктор Лу, впервые увидев коллегу по профессии, выпрямился и огляделся. Он увидел, как к нему, задыхаясь, подбежал молодой человек. Этот доктор Коу был очень худым и выглядел как движущийся бамбуковый шест, когда он бежал, раскачиваясь на ветру, как будто его подстерегали опасности. Его волосы были растрепаны ветром. Под мышкой у него была маленькая сумка в стиле ретро.

“Прости, прости, я был в гостях. Я поспешил сюда, как только получил уведомление с тренировочной базы.”

Чжун Шилян указал на него и представил: “Это специально нанятый внешний эксперт, доктор Коу Тон.”

Коу Тон очень дружелюбно улыбнулся. Внешность этого молодого человека нельзя было назвать очень примечательной, но черты его лица выглядели опрятно, особенно когда он улыбался. Казалось, что пришла весна и распустились цветы. Казалось, у него были хлопающие крылья и сияющий нимб над головой, как у Святого Отца.

Он действительно был из тех, кто производит благоприятное впечатление на людей с первого взгляда, особенно когда он сидел рядом с Чжун Шиляном.

Затем Чжун Шилян продолжил: “Доктор Коу принимал участие в планировании строительства Многочастотного Пространства Изменения Измерений.”

Все: “...”

Доктор Коу, обнаружив, что выражения лиц у всех были очень напряженными, не обратил на это никакого внимания. Он вытащил провод из своей ретро-сумки. Он подсоединил один конец к ноутбуку Чжун Шиляна, затем достал другой конец и держал его обеими руками. Глаза всех присутствующих тут же упали на землю, сияющий доктор Коу, улыбающийся, как счастливый кот, протягивал пушистый шарик!

Сюэ Сяолу сглотнула и неуверенно указала пальцем, говоря: “База... прислала это, чтобы быть милой?”

Доктор Ку поднес пушистый комочек к ее рукам. Сюэ Сяолу встретилась взглядом с его глазами, и ее лицо необъяснимо покраснело. Она приняла его обеими руками, держа пушистый комочек так, словно это была жемчужина Восточного моря. На экране ноутбука сразу же появилась координатная сетка. На ней были две линии: колеблющаяся красная линия и практически неподвижная белая линия.

Лу Цинбай выдал «а». “Это проектор зеркального отражения. Я знаю об этом. Вы психолог школы Дин?”

Коу Тон слегка наклонил голову. Его брови были особенно длинными. Когда он опустил голову, от него исходило легкое ощущение тихой, глубоко текущей воды. “Всего лишь странствующий доктор. Я здесь для того, чтобы дать вам всем простую оценку зеркального отражения.”

Коу Тон достал из сумки блокнот и открыл страницу Сюэ Сяолу, сравнивая ее с фотографией. Затем он тихо сказал, успокаивая: “Не нервничайте. Я всего лишь проведу простой тест с использованием эмоциональной симуляции. Просто следуйте моим инструкциям. Сделайте глубокий вдох. Расслабьтесь.”

Слезы чуть не навернулись на глаза Сюэ Сяолу. Она подумала: «Они оба были в белых халатах, так почему же между ними такая разница?» Коу Тон был подобен живому Будде, помогающему умирающим и исцеляющему раненых, в то время как Лу Цинбай был подобен злобному духу вивисекции*.

* Вивисекция - это хирургия проводится в экспериментальных целях на живых организмах, обычно животных, с центральной нервной системы, для просмотра внутренней структуры живых организмов.

Коу Тон сказал: “Все, пожалуйста, сохраняйте тишину. Мисс Сюэ, закройте глаза.”

Казалось, в его голосе была какая-то магия. Сюэ Сяолу, покраснев, закрыла глаза. Красная линия на экране начала двигаться более энергично. Коу Тон тихо рассмеялся. “Сделайте несколько глубоких вдохов. Постарайтесь успокоиться. Почувствуйте, что передает вам терминал зеркального отображения в вашей руке.”

Затем Коу Тон снова замолчал. Все последовали за ним, уставившись на две движущиеся линии на экране. Примерно через пять минут колеблющаяся красная линия медленно успокоилась, перекрываясь с приглушенной белой линией. В углу экрана появилось маленькое окошко. Появилась кружащаяся хризантема, похожая на ту, что появляется, когда веб-сайт застревает при открытии: Импринтинг , пожалуйста, подождите.

Примерно еще через пять минут на верхушке пушистого шарика в руке Сюэ Сяолу появился маленький огонек, и он издал звуковой сигнал. В маленьком окошке в нижней правой части экрана компьютера появилась надпись: Импринтинг завершен.

Затем окошко автоматически свернулось.

Коу Тон щелкнул пальцами. “Как вы себя чувствуете?”

Сюэ Сяолу открыла глаза. Ее взгляд казался не особенно ясным. Она была немного рассеянна. Коу Тон довольно терпеливо переспросил: “Как вы себя чувствуете?”

Сюэ Сяолу долго молчала, затем тихо сказала: “Я…у меня такое чувство, будто я видела большое дерево у себя дома во дворе. Моя бабушка сидела на табуретке под деревом и давала мне поесть каштанов...”

Она слегка наклонила голову, выражение ее лица казалось еще более растерянным. Но через мгновение она улыбнулась и вернула пушистый комочек Коу Тону. “Спасибо, доктор Коу.”

Су Цин обменялся взглядом с Лу Цинбаем. Лу Цинбай объяснил: “Я немного знаю общий принцип работы проектора зеркального отображения. Белая линия предварительно корректируется врачом. Обычно это довольно устойчивая, но довольно счастливая эмоция. С помощью микроволн, передаваемых терминалом, он медленно настраивает эмоциональные показатели тела на ту же частоту. Проектор автоматически записывает умственную активность в это время, чтобы дать оценку.”

Затем Су Цин понял, что под прикрытием оценки база привлекала кого-то для лечения психологической травмы, которую они испытали в ночь невыразимой опасности. Это был типичный случай пощечины, за которой последовала конфетка.

Пушистый шарик обошел круг и, наконец, попал в руки Су Цина. Его чувства были в несколько раз острее, чем у обычного человека. Как только «пушистый шарик» перешел в его руки, Су Цин почувствовала исходящую от него слабую вибрацию. Коу Тон заставил его закрыть глаза и сосредоточиться на ощущении того, что передавал ему «пушистый шарик».

Но, возможно, из-за способности Серой Печати с двойным ядром поглощать эмоции, Су Цин мог лишь очень слабо чувствовать эмоцию, похожую на «сочувствие», исходящую от пушистого шарика. Он не мог следовать за ней, несмотря ни на что. Он инстинктивно отделял внешние эмоции от своих собственных. Остальные видели, как красная линия на экране сохраняла расстояние от белой линии, не сдвигаясь с места, как будто между ними была граница соперничающих держав.

Прошло пятнадцать минут, а две линии все еще были далеко друг от друга. Несколько раз Су Цин не мог удержаться от желания открыть глаза, чтобы взглянуть на ситуацию. Даже Коу Тон нахмурился. Чжун Шилян, глядя на Су Цина, внутренне вздохнул, подумав: «Опять этот сопляк. С ним все должно пойти не так.»

Коу Тон сказал: “Мистер Су, расслабься немного.”

“Если я еще немного расслаблюсь, то окажусь в горизонтальном положении.”, - сказал Су Цин. Красная нить на экране показывала лишь слабое движение, пока они разговаривали.

Коу Тон сказал: “Сделайте глубокий вдох.”

Поэтому Су Цин глубоко вздохнул. Красная линия дрожала, превращаясь в синусоидальную волну во время его медленного дыхания. Коу Тон мягко сказал: “Сконцентрируйте свое внимание на своих руках и продолжайте вспоминать, думайте о счастливых вещах год, два года назад...”

Красная линия сильно колебалась, Су Цин внезапно открыл глаза, напугав Ко Туна. “Что-то не так?”

Су Цин почувствовал себя неловко, не говорить же, что его иллюзорный голос заставил его покрыться гусиной кожей. Он мог только покачать головой. Он вдруг почувствовал легкое раздражение. Он задумался. “Доктор, я думаю, вам лучше не вводить меня в это состояние медленно. Какие принудительные меры есть у этой штуки?”

Чжун Шилян прервал его: “Прошлой ночью его сознание было насильно втянуто в пространство в бодрствующем состоянии.”

Глаза Коу Тона широко раскрылись. Он оглядел Су Цина с выражением человека, изучающего инопланетного монстра. “Устройство принудительного сна вышло из строя? Чувствовали ли вы, что с вами что-то не так? У вас в анамнезе* были психические заболевания?”

* Ана́мнез — совокупность сведений, получаемых при медицинском обследовании путём расспроса самого обследуемого и/или знающих его лиц.

“Я... так не думаю?” Су Цин неуверенно посмотрел на Лу Цинбая.

Лу Цинбай поколебался, затем кивнул. “Ранее у него была негативная реакция на имплантированные эмоции и проявлялись легкие симптомы маниакальной депрессии. Но позже он сам переварил имплантированные эмоции, так что, с точки зрения здравого смысла, проблем быть не должно, если только его что-то не тяготит.”

Коу Тон посмотрел на Су Цина. “Есть некоторые вещи, которые мне, возможно, придется сказать вам наедине. Как вы думаете, нам следует попросить остальных нас оставить?”

Су Цин автоматически взглянул на Ху Бугуя, как раз вовремя, чтобы встретиться с ним взглядом, когда он оглянулся. Ху Бугуй был весь напряжен, как будто врач объявил, что у него неизлечимая болезнь. Капитан Ху будет волноваться до смерти, подумал Су Цин. Затем он сделал паузу и покачал головой. “Не нужно. Спрашивайте.”

Доктор Коу спросил: “Кроме прошлой ночи, у вас была бессонница?”

Су Цин покачал головой. “Я не сплю много, но обычно я могу спать, когда захочу. У меня нет проблем со сном.”

“Каково ваше потребление пищи?”

Су Цин указал на свое собственное плечо. “Я... не очень похож на других в этом плане.”

Коу Тон понимающе кивнул, задумался, затем спросил: “Были ли у вас в последнее время какие-нибудь мысли о самоубийстве?”

“Что?” Су Цин уставился на него. Затем он быстро покачал головой. “Я действительно боюсь смерти.”

Коу Тон кивнул, опустил голову и просмотрел досье Су Цина. Чем больше он читал, тем больше сбивался с толку. Внезапно его брови поползли вверх, и он поднял голову. Он спросил Су Цина: “Я задам вам вопрос, и вы сразу же ответите мне — кто вы?”

Су Цин уставился на него и сказал в некотором замешательстве: “Я...”

Затем его голос внезапно сорвался. По какой-то причине слова «Су Цин» не выходили наружу. Он чувствовал, что на самом деле очень хорошо знает ответ в своем сердце, но когда слова готовы были слететь с его губ, их как будто что-то блокировало. Бесчисленные лица, бесчисленные удостоверения личности с написанными на них разными именами промелькнули в его голове. Какое-то время он не мог ответить.

Коу Тон изобразил на лице легкое понимание и медленно сказал: “Все в порядке. Этот вопрос слишком широк. Мы разберем его на части. Первый вопрос, каким человеком вы себя считаете? Как вас зовут? Где ваш дом?”

Это были именно те три вопроса, которые задал ему генерал Сюн.

«С точки зрения физиологического строения меня можно назвать человеком, а остальное не подлежит рассмотрению. Меня зовут Цзи Пэнчэн. Где бы я ни был, это мой дом.»

Это была записка, которую старый мошенник, забредший неизвестно куда, отправил ему обратно с Ту Туту. Он прекрасно ответил на три вопроса.

Но Су Цин оставался безмолвным.

Именно в этот момент белая линия, которая, неожиданно начала двигаться, медленно приближаясь к слегка колеблющейся красной линии. Затем в углу экрана снова появилось уведомление об импринтинге . Коу Тон подождал, пока импринтинг не закончится, затем забрал терминал зеркального отображения из рук Су Цина. Он улыбнулся. “Я пришлю вам всем конкретные результаты в течение двух рабочих дней. Не нужно беспокоиться.”

Затем он демонстративно посмотрел на Су Цина и повторил специально для него: “Не нужно беспокоиться.”

Затем Коу Тон собрал свои вещи и ушел. В это время звезды уже взошли, чтобы покрыть небо. Чжун Шилян наконец попрощался. Перед самым уходом он вытащил большой сундук. “Внутри есть палатки. Погода сегодня хорошая, так что, если вы не хотите возвращаться в комнату, можете разбить лагерь.”

Сюэ Сяолу была первой, кто подхватил идею и бросилась к палаткам.

Была полночь, и все устали, но Су Цин снова не мог уснуть.

Ни с кем не посоветовавшись, он выбрался из своей палатки и лег на траву, прислушиваясь к тихому журчанию ручья. Держа сигарету во рту, он тупо смотрел на Млечный Путь.

В этот момент он услышал шорох рядом с собой. Су Цин повернул голову и увидел, что Ху Бугуй тоже вылезает из своей палатки. Его первой реакцией было немедленно выплюнуть сигарету изо рта и потушить ее. Затем он замер, думая: «Я курю, а не принимаю наркотики.» Почему я так опасаюсь?

Ху Бугуй медленно подошел к нему и тихо спросил: “Снова не можешь уснуть?”

Су Цин кивнул.

“Иди сюда.”, - сказал Ху Бугуй.

Су Цин моргнул, думая: «Вы переходите прямо к сцене посещения императорской спальни, капитан Ху?» Он неторопливо поднялся с земли и последовал за Ху Бугуем в его палатку. С двумя мужчинами внутри пространство сразу показалось узким.

Ху Бугуй повернулся и лег, оставив ему не очень большое пространство. Когда он обнаружил, что глаза Су Цина все еще были открыты и хитро смотрели вверх и вниз, он очень естественно обнял его за спину и тихо сказал: “Закрой глаза.”

Су Цин закрыл глаза. Ху Бугуй посмотрел на него сверху вниз, затем тоже медленно закрыл глаза. Как и тогда, когда Су Цин был один, изолированный и отрезанный от помощи в сером доме, он медленно начал рассказывать детскую сказку.

По какой-то причине этот ход был необычайно эффективен против Су Цина. Вскоре после этого его дыхание стало ровным. Ху Бугуй остановился и открыл глаза в темноте. При слабом сиянии он посмотрел на мирно спящее лицо Су Цина, затем медленно опустил голову и нежно поцеловал его в кончик носа.

Затем Су Цин свернулся калачиком и уткнулся лицом в пространство между шеей и плечом Ху Бугуя, его дыхание мягко касалось шеи Ху Бугуя сбоку.

Ху Бугуй напрягся. Он сделал глубокий вдох и только спустя долгое время неуверенно выдохнул. Он почувствовал, как в его теле произошли определенные... очень тонкие изменения.

Итак, в ту ночь Ху Бугуй пожертвовал своими собственными интересами ради чужих — он стал тем, кто не мог уснуть.

Глава 74 - Отъезд

Су Цин проснулся очень рано утром. Каким бы усталым он ни был, он все равно открывал глаза около 4 часов утра. На этот раз он спал необычайно крепко. Он все еще был немного сбит с толку, когда проснулся, почти забыв, где находится. Рядом с его ухом раздавалось чье-то дыхание. Сначала Су Цин был поражен. Прежде чем он смог полностью проснуться, он был настороже, как будто в его пастообразный мозг вылили ведро холодной воды.

Он сразу же открыл глаза и увидел руку, лежащую на нем. Он уставился на мгновение, затем слегка выдохнул, вспомнив, что это была палатка Ху Бугуя.

Су Цин осторожно перевернулся, желая убрать руку Ху Бугуя со своего тела. Какое-то время он тихо ворочался, но безуспешно, поэтому лег лицом вверх, глядя в потолок палатки, и каким-то образом сонливость снова подкралась к нему.

Су Цин дважды моргнул, чувствуя себя так, словно кто-то дал ему снотворное. Сколько лет прошло с тех пор, как ему хотелось снова задремать после пробуждения?

Затем он повернул голову и посмотрел на Ху Бугуя, лежавшего очень близко к нему. Он снова начал чувствовать себя сбитым с толку. Он подумал: «почему он расслабился, когда понял, что человек рядом с ним - Ху Бугуй?» Су Цин поднял руку и слегка откинул прядь волос со лба Ху Бугуя. Он обнаружил, что у Ху Бугуя, казалось, были следы темных кругов под глазами.

Су Цин всегда считал, что «любовь» - чрезвычайно сильное слово. Даже если вы это чувствовали, было много обстоятельств, при которых вы не могли произнести его вслух, иначе это было похоже на то, как ежик переворачивается и обнажает свой мягкий живот, как дикий волк поднимает голову и отдает свое горло в чужие руки. Это было настолько тяжелое слово, что оно пугало.

Но Ху Бугуй сказал это ему на ухо без всяких оговорок, как если...как будто добавил предохранительный болт к его плавающему телу.

Су Цин некоторое время прокручивал это в уме и вдруг подумал, что это чудо. Он думал, что никогда не оставлял никаких следов в этом мире, как птица, летящая по небу, и только он сам знал об этом — маленький щенок Ту Туту не в счет, обстоятельства маленького существа были особенными, он все еще полагался на него в поддержке, но теперь, он внезапно был уведомлен о том, что между ним и другим человеком существует некая особая связь, невидимая и неприкосновенная; следы ее можно было обнаружить только при тщательном наблюдении.

“Су Цин...” Он мысленно произнес это имя про себя. “Меня зовут Су Цин. Я человек по имени Су Цин. Мой дом находится в городе B. Я временно проживаю в подразделении RZ.”

Он медленно протянул руку и обнаружил, что рука Ху Бугуя лежит на нем. Он осторожно прикоснулся кончиками пальцев к его коже, чувствуя исходящее от нее тепло. Как любопытный зверек, он трогал и тыкал.

Внезапно рука Ху Бугуя, послушно лежавшая там, позволяя ему играть, разжалась и схватила пальцы Су Цина. Су Цин уставился на него и обнаружил, что в какой-то момент он разбудил Ху Бугуя. Он наблюдал за ним открытыми черными как смоль глазами.

Ни один из них не произнес ни слова. Через мгновение Ху Бугуй, казалось, что-то почувствовал. Он напрягся, затем отпустил пальцы Су Цина, перевернулся и немного отодвинулся от него. Он тихо сказал: “Спи.” Потом он закрыл глаза и не стал смотреть на него.

Су Цин почувствовал, что с Ху Бугуем что-то не так, веки капитана Ху все еще слегка дрожали, а мышцы его лица выглядели напряженными. Это не было похоже на поведение кого-то, кто хотел еще немного поспать. Его глаза обежали кругом лицо Ху Бугуя. Затем, как будто он внезапно о чем-то подумал, его фундаментальная природа проявилась в ухмылке. Он молниеносно протянул руку, чтобы нащупать грудь и живот Ху Бугуя. Ху Бугуй чуть не подпрыгнул. Он схватил Су Цина за запястье и перестал притворяться спящим. Его дыхание стало заметно учащенным. Он приподнялся. “Су Цин!”

Температура ладони Ху Бугуя была обжигающей. Су Цин подмигнула ему, выглядя как хулиган. “Эй, я мужчина, я понимаю.”

Ху Бугуй кипел от злости. У него заплетался язык, и он не мог вымолвить ни слова.

Су Цин вздохнул, согнул колени и слегка потер икры Ху Бугуя кончиками своих ступней. “Капитан Ху, сдерживать это - все равно, что сдерживать мочу. Это вредно для твоего здоровья.”

Ху Бугуй некоторое время молча смотрел на него, его несколько учащенное дыхание постепенно успокаивалось. Он отпустил запястье Су Цина. “Ты еще не принял решение, так что не приставай ко мне.”

Су Цин уставился на него. “Это не значит, что мы не...”

Ху Бугуй сел, желая пролезть мимо него из палатки, тихо сказав: “Тогда я тебя еще не знал. Когда ты... все обдумаешь, если ты действительно решишь, что хочешь быть со мной...”

Последние несколько слов практически застряли у него в горле. Су Цин на мгновение замолчал. Затем, в тот момент, когда Ху Бугуй собирался пройти мимо него и протиснуться наружу, он внезапно схватил Ху Бугуя за руку, ловко перевернулся и ударил его плечом в грудь, отбросив Ху Бугуя назад. Его пальцы проворно впились в штаны Ху Бугуя.

Ху Бугуй застонал. Он хотел оттолкнуть его, но Су Цин стоял перед ним на коленях, слегка опустив голову, его немного растрепанные волосы закрывали весь лоб, так что была видна только пара глаз, которые светились в темноте, глядя на его лицо не мигая.

Ху Бугуй посмотрел в эти глаза, и ему показалось, что какая-то нить в его сознании оборвалась. На самом деле он был немного сбит с толку. Он думал, что в этих глазах было море звезд, которых он никогда не мог надеяться достичь, но будет преследовать до конца своей жизни. Но это было так далеко, что, когда он вспоминал прошлое, у него возникало ощущение, что он был покрыт лохмотьями после того, как шел по этой дороге целую жизнь; взгляд назад, и оказывалось, что это было сотни миллионов лет назад.

У него почти кружилась голова. Его спина неестественно выпрямилась. Ху Бугуй даже почувствовал, что он плывет вверх. Его руки, которые отталкивали его, крепко сжали плечи Су Цина.

Су Цин озорно рассмеялся и погладил простыни. “Я же говорил тебе, что моя техника хороша...”

Ху Бугуй внезапно прижал его к земле, прижав одну руку к уху. Замешательство в его глазах рассеялось, и взгляд в них, казалось, стал немного опасным. Четко выговаривая слова сквозь зубы, он спросил: “Где ты всему этому научился?”

Су Цин моргнул. “Я от природы одарен.”

Взгляд Ху Бугуя стал еще более глубоким. Он схватил Су Цина за затылок. Этот поцелуй был угрожающим, не похожим на прежнюю почти сдержанную нежность; он был почти обжигающим. Су Цин, однако, подумал, что это утоляет зуд, поэтому он схватил Ху Бугуя за шею и полностью сотрудничал — в любом случае, он был негодяем по привычке; он совсем не боялся незначительного инцидента, спровоцировавшего войну.

Только когда в тишине утра раздался внезапный шорох, за которым последовал чей-то громадный зевок, Ху Бугуй наконец пришел в себя. Тяжело дыша, он выпрямился и немного неловко посмотрел на рубашку Су Цина, у которой он оторвал две пуговицы, и на свои обнаженные ключицы.

Су Цин, сильно недовольный, тихо выругался: “Черт, какой ублюдок встает так рано?”

Ху Бугуй отвернулся и, казалось, слегка рассмеялся. Только когда он улыбался, он казался не таким суровым. Его лицо с внезапно смягчившимися чертами казалось особенно теплым. Затем он протянул руку, чтобы поднять рубашку Су Цина, и порылся среди свернутых покрывал, найдя в укромных уголках две пуговицы от рубашки Су Цина. Под ошеломленным взглядом Су Цина он взял свою куртку, лежавшую рядом с ним, и вытащил маленькую сумку. Внутри было все — пинцет, мини-плоскогубцы, ножницы, шило и что самое невероятное - катушка с нитками и иголка.

Ху Бугуй тихо сказал: “Не двигайся, я пришью их тебе.”

Су Цин не пошевелился, не из послушания, а потому, что он все еще был в полном замешательстве.

Спустя долгое время, когда Ху Бугуй пришил одну пуговицу, он, наконец, дрожащим голосом сказал: “Ты... ты пришиваешь мои пуговицы для меня?”

“Да, не ерзай. Смотри, чтобы я тебя не уколол.”

“Ты... ты пришиваешь пуговицы?” Су Цин почувствовал, что его мозг превратился в сломанный звукозаписывающий аппарат. Он мог только повторять эти три слова. “Ты умеешь пришивать пуговицы? Нет... ты...”

“Замолчи.”, - сказал Ху Бугуй.

Су Цин действительно замолчал. Он чувствовал, что ему немного не хватает кислорода.

Когда они вдвоем один за другим вышли из одной палатки, Чан Доу, стоявший снаружи и потягивающийся, превратился в камень. С открытым ртом он глупо смотрел на них — губы Су Цина были так ярко окрашены, что немного припухли, а на его рубашке, расстегнутой на одной пуговице у воротника, виднелся небольшой след.

Су Цин сам взвалил на свои плечи это тяжелое бремя. Он очень естественно пошел делать утреннюю зарядку по привычке. Проходя мимо Чан Доу, он спокойно сказал: “Доброе утро, инженер Чан.”

Чан Доу, открыв рот, смотрел, как его фигура уходит вдаль.

Ху Бугуй тяжело произнес у него за спиной: “Если ты откроешь рот еще немного, даже клопы смогут залететь внутрь.”

Чан Доу держал рот открытым, наблюдая, как тот тоже проходит мимо него и уходит далеко-далеко. Затем он некоторое время стоял на месте и сильно тряс головой. Чувствуя, что он еще не совсем проснулся, он заполз обратно в свою палатку с болезненным видом, планируя снова лечь спать.

События учебного курса ST были наполнены самыми разными странностями. Помимо мистической маленькой темной комнаты и проектора с зеркальным отображением, они также познакомились с множеством других странных объектов, появляющихся бесконечным потоком. Существовал крупномасштабный эмулятор, который мог эмулировать все виды сцен, от римских колизеев до Троянской войны и классических сражений Второй мировой войны; все его данные были чрезвычайно точными. Существовало устройство сенсорной депривации, которое, когда его надевали, оставляло без внимания только одно чувство - зрение, вкус, слух, обоняние и осязание. Едва способный общаться, вы должны были сотрудничать со своим партнером, чтобы изо всех сил выполнить задание «один без глаз, один без ушей». Если это было слишком, вы снимали устройство сенсорной депривации, а затем обнаруживали, что фоновая музыка действительно была «Two Tigers*».

* Локализованная версия Frère Jacques. Отсюда и фраза «один без глаз, один без ушей».

Были также некоторые неожиданные тренировки и упражнения. На четвертый день их даже подобрали и отвезли на границу, чтобы оказать помощь спецподразделениям, занимающимся борьбой с наркоторговцами.

Когда они начали привыкать к курсу ST и даже испытывали легкое ожидание того, какие тренировочные мероприятия будут следующими, долго молчавший коммуникатор Ху Бугуя внезапно издал резкий звук.

Штаб-квартира отправила срочное уведомление: «обнаружена огромная концентрация энергии, немедленно возвращайтесь.»

На этот раз они не могли снова ехать в повозке старика, запряженной волами. Вертолет приземлился прямо на тренировочной базе и забрал их. Незадолго до их отъезда Коу Тон, наконец, появился с результатами тестов проекции зеркального отражения. Он подбежал рысцой и распределил результаты по именам.

На этот раз им никто не завязывал глаза. Под оглушительный рев вертолет покинул эту самую таинственную базу.

Глава 75 - Предчувствие

Между тем, в штаб-квартире не было особого хаоса. Хотя вся основная группа отсутствовала, все по-прежнему шло методично. Когда каждый из них поспешно переоделся и поспешил в конференц-зал, они обнаружили, что генерал Сюн лично наблюдал за происходящим.

Генерал Сюн сидел на маленьком диванчике, закинув ногу на ногу, с чайником чая в руке и выглядел довольно неторопливо. Улыбаясь, он поприветствовал их: “Вы все вернулись! Эй, вы выглядите лучше. Вы все выглядели поникшими, когда уходили. Я говорю вам, что курс ST обеспечивает экстремальное VIP-обслуживание. Обычные люди не смогли бы туда попасть.”

Мужчины вспомнили большую многоместную кровать в маленькой темной комнате, женщины вспомнили рваную занавеску, не стиранную годами, от прикосновения к которой рука покрывалась пылью, и каждый внутренне содрогнулся.

Ху Бугуй сел, открыл отчет технического отдела и просмотрел его. Фан Сю спросил: “Генерал, что происходит?”

“Важное событие.” Генерал Сюн медленно пил чай и причмокивал губами, выглядя как старый денди, только что вернувшийся из оперы. Ничто в нем не говорило о том, что произошло какое-то важное событие. “Мы только что обнаружили возможную базу Синих Печатей. Она расположена очень близко к густонаселенному городу. Причина, по которой она была обнаружена, заключается в том, что она внезапно продемонстрировала необычную крупномасштабную концентрацию энергии. Если так будет продолжаться и дальше, может произойти большой взрыв.”

Генерал Сюн поставил свою чашку, помолчал, затем медленно добавил: “По самым скромным оценкам наших товарищей из технологического отдела, которые работали всю ночь, если энергия продолжит накапливаться, таким образом, разрушительная сила взрыва базы может затронуть сотню километров окружающей территории..”

Остальные на мгновение замолчали. Чан Доу посмотрел на выражение лица генерала Сюна, затем опустил взгляд на отчет технического отдела, если бы не содержащиеся в нем поразительные данные, он заподозрил бы, что генерал Сюн шутит, чтобы подразнить их. Он спросил: “Генерал Сюн, почему вы совсем не волнуетесь?”

Генерал Сюн вздохнул. “Ах, каким бы обеспокоенным я ни «казался», какая от этого польза? Чем критичнее ситуация, тем медленнее мы должны ее обсуждать.”

Ху Бугуй посмотрел на него и закрыл отчет технического отдела. “Чан Доу, немного поработай на технологическом фронте. Продолжайте следить. А пока мне нужен план решения проблемы как можно скорее.”

Чан Доу был надежным человеком там, где это имело значение. Он утвердительно кивнул, встал и убежал на максимальной скорости. Ху Бугуй сделал паузу, затем продолжил: “Все разделитесь и готовьтесь. Мы немедленно отправляемся на место происшествия, доктор Лу будет сопровождать нас. Это подозрительное дело. Все поддерживают открытый канал связи.”

Генерал Сюн ничего не сказал. Ху Бугуй был опытным специалистом, когда дело касалось чрезвычайных ситуаций. Что нужно было подготовить, как распределить работу, он мог отдавать приказы даже с закрытыми глазами. Только когда все разошлись, Ху Бугуй встал и сказал ему: “Сэр, вы остаетесь в штабе и продолжаете...”

Генерал Сюн, наконец, поставил свою чашку. “Подожди минутку. Мне нужно тебе кое-что сказать.”

Шаги Ху Бугуя замерли. Генерал Сюн махнул рукой, и телохранители рядом с ним отступили. Он кивнул и сказал Ху Бугую: “Садись.”

Итак, Ху Бугуй сел напротив генерала Сюна, ожидая, когда тот заговорит.

Но генерал Сюн целую вечность не произносил ни слова. Он лишь слегка расслабил спину, прислонившись к маленькой кушетке. Он достал пачку сигарет из своей военной куртки, которая была немного выцветшей от стирки, сунул сигарету в рот и опустил глаза, чтобы прикурить. Взметнувшееся пламя отбрасывало тени на его лицо. Переносица у него по-прежнему была прямой, но на щеках появились слабые пигментные пятна. В сочетании с морщинами в уголках его глаз и на лбу, а также седыми волосами на висках, все говорило о том, что он уже стар.

В этот момент Ху Бугуй подумал, что улыбка, которая всегда была на его лице, как будто он родился, таким образом, исчезла. Но это было всего лишь мгновение ока. Генерал Сюн все еще оставался генералом Сюном. Даже изгиб морщин в уголках его глаз не изменился.

Спустя долгое время генерал Сюн медленно выдохнул кольцо дыма и тихо сказал: “Я могу также предупредить вас. У меня плохое предчувствие по этому поводу.”

Брови Ху Бугуя слегка приподнялись.

Генерал Сюн сказал: “Сяо Ху, ты знаешь, что значит всегда быть готовым к худшему?”

Ху Бугуй сделал паузу, затем спросил: “Насколько плохо «худшее», о котором вы говорите, сэр?”

Генерал Сюн поднял глаза и посмотрел на него. “То, о чем Сюй Ру Чун туманно предупреждал тебя.”

Ху Бугуй собирался что-то сказать, но генерал Сюн поднял руку, останавливая его. “Ты этого не говоришь, но ты знаешь, как обстоят дела. Я знаю это, но есть некоторые вещи, с которыми вы все равно ничего не сможете сделать, я начал готовиться к созданию подразделения RZ много лет назад, но это было трудно. Трудно найти подходящих людей, и подходящим людям трудно быть достаточно лояльными. Оно только сейчас обрело форму, и прежде чем у него появится шанс стабилизироваться, оно будет выдвинуто на самую передовую линию.”

По какой-то причине Ху Бугуй смутно почувствовал что-то зловещее в словах генерала Сюна.

Они оба замолчали. После долгого молчания генерал Сюн поднял голову. Ху Бугуй не издал ни звука, ожидая, чтобы с уважением выслушать его блестящие взгляды. Но когда генерал Сюн менял тему, это было похоже на переворачивание страницы книги. Его глаза вращались, и выражение его лица сразу же стало немного похотливым. “О, точно, как сейчас твои отношения с Су Цином?”

Выражение лица Ху Бугуя стало пустым.

Генерал Сюн громко рассмеялся. “Эй, я понимаю, я понимаю, мы все были молоды. Я и сам не всегда был таким сморщенным куском фарша.”

Выражение лица Ху Бугуя больше не было пустым. Он нахмурился, пристально глядя на улыбающееся лицо генерала Сюна, чувствуя, что что-то очень не так, хотя генерал Сюн всегда был старым развратником, он останавливался на уровне зверя в человеческой одежде, и его речь в основном сохраняла видимость приличия. Он очень редко болтал и использовал такие термины для шуток.

Но он не мог прочитать никаких намеков на старом лице генерала Сюна. Прежде чем он успел что-либо спросить, генерал Сюн махнул рукой. “Продолжайте, продолжайте, занимайтесь своими делами. Я думаю, что Су Цин - довольно хороший парень, только он слишком много думает и иногда попадает впросак, разбивая голову о кирпичную стену. Хотя он все еще гораздо надежнее, чем я в молодости.”

Ху Бугуй: “...”

Он действительно не чувствовал, что это равносильно похвале Су Цина.

Генерал Сюн опустил глаза и пристально наблюдал, как медленно догорает его сигарета. “Ты думаешь дальше, чем он, но он видит яснее, чем ты. Возможно, однажды...”

Что произойдет однажды, генерал Сюн не сказал. Он только снова махнул рукой, чтобы отослать Ху Бугуя.

Они быстро добрались до места концентрации энергии. Невооруженным глазом не было видно ничего необычного в этой области, но экран показывал огромную силу, постоянно проносящуюся подобно вихрю, поглощая все больше и больше энергии, и вихрь был похож на черную дыру, постоянно расширяющуюся.

Как только Су Цин вышел из машины, он подсознательно закрыл уши. Но после того как он некоторое время держал руки поднятыми, он нахмурился и снова опустил их.

Лу Цинбай поправил очки. “Что, ты чувствуешь что-то еще?”

“Да.” Су Цин засунул руки в карманы и оглядел местность, в которой другие не могли увидеть никаких улик. “Там очень много шума. Если я «прислушаюсь» внимательно, то по большей части это будут крики и плач людей. Это... как мне это объяснить? Это очень похоже на то, что вы слышите это ушами, но когда вы закрываете уши, вы обнаруживаете, что на самом деле это проникает прямо в ваш мозг.”

Лу Цинбай дико закивал. “Я знаю, я знаю, это отличительный феномен двойного ядра «чувство товарищества». Твой мозг автоматически конкретизирует необычные эмоциональные волны, которые получает твой энергетический кристалл. Например, страх автоматически вызывает реакцию «крика», когда речь заходит о твоем мозге. Ну, насколько сильно это чувство? Повлияет ли это на твой слух?”

Су Цин внимательно прислушивался. “«Голоса» становятся все громче и громче, но это не должно влиять на мой слух. Это как...”

“Как шум в ушах. Я думаю, это, должно быть, немного раздражает.”, - подхватил Лу Цинбай.

Фан Сю уставился на вихрь на экране, который становился все больше и больше, и вмешался: “Голоса становятся все громче и громче — значит, энергия поглощается эмоциональной энергией?”

Коммуникатор был переключен на технологический отдел, и на видео появилось лицо Чан Доу. Он быстро сказал: “Это не эмоциональная энергия. Мы отслеживали частоты эмоциональных волн на сотню километров вокруг. В настоящее время нет никаких необычных колебаний. В центре вихря должно быть что-то, что безумно потребляет энергию.”

“Есть ли у технического отдела примерный план действий?” - спросил Ху Бугуй.

“Да.” Чан Доу поправил очки и потянулся, чтобы взять ноутбук, стоявший рядом с ним. “Капитан Ху, эта штука довольно проблематична. Независимо от того, какие меры мы примем, мы должны выяснить, что находится в центре этого энергетического вихря. Я уже отправил проекцию монитора. Должно быть, он уже миновал ионосферу энергетического вихря, направляясь к центральному местоположению. Видеозапись не идеальна, но вы все равно можете что-то разобрать. Я могу отправить её вам через некоторое время. Когда мы доберемся до того, что находится в центре, мы можем столкнуться с двумя типами обстоятельств. Один из них - это тип, который может быть быстро разрешен. Это, конечно, было бы лучше. Другой - который мы не можем разрешить до взрыва. С такой большой базой, если энергия, увеличивающаяся в геометрической прогрессии, как эта, действительно взорвется, я боюсь, что нам придется найти способ изолировать ее.”

Обычно Чан Доу вел себя так будто у него голова набита пастой, но когда он приступал к работе, его мысли были ясными, совсем не спутанными. Фан Сю задумчиво посмотрел ему в лицо и погладил подбородок, опустил глаза, затем снова поднял их, как бы слегка кивая головой. После того, как Чан Доу закончил говорить, он быстро добавил: “Будет трудно изолировать взрыв такой большой интенсивности. Я боюсь, что установки штаб-квартиры не...”

Ху Бугуй прервал его: “Составьте список всего необходимого и передайте его генералу Сюну. Он позаботится об этом.”

“Да, сэр!”

Когда Чан Доу закончил говорить, появилось изображение с зонда, проникшего в центр энергетического вихря. Все сразу собрались вокруг экрана. Возможно, из-за влияния неизвестной энергии картина была не очень четкой. Часто вспыхивали слабые помехи. Объектив камеры слегка дрожал, когда зонд двигался. Вся база казалась обезлюдевшей территорией, где не было и тени человеческого существа.

Чан Доу сказал: “Скоро он будет в центре вихря.”

Затем на экране появилось белое здание. Оно было круглым и, казалось, имело только один этаж, но он был очень большим. Они заметили, что частота мигающего красного света на верхней части зонда становилась все больше и больше.

Зонд вошел в вестибюль. Экран потускнел. Затем картина постепенно начала проясняться. Все, кто наблюдал за происходящим, затаили дыхание.

В центре зала стоял очень высокий стул, на котором сидел маленький тощий человечек, живой или мертвый. Во всяком случае, его глаза были закрыты, и поначалу они не могли разглядеть никаких грудных колебаний. Верхняя половина тела мужчины была обнажена, на ключице виднелась четкая синяя отметина печати. Бесчисленные прозрачные провода были соединены с его телом. Эти провода тянулись, покрывая весь зал, и были подключены к более чем сотне мозгов.

Человеческих.

Глава 76 - Двадцать один грамм

Фан Сю сказал: “Я чувствую себя... немного больным.”

Позади него члена вооруженной команды просто вырвало. Су Цин скрестил руки на груди и придвинулся немного ближе. Он сказал Чан Доу: “Может ли зонд изменить свой угол наклона? Чуть ближе. Этот человек кажется мне немного знакомым.”

Чан Доу почувствовал, как к горлу подступает кислота, поэтому он испытывал глубокое преклонение перед этим полевым персоналом, который мог пробираться сквозь мусор и мозги, чувствуя, твердо и прямо стоя на линии фронта, как будто сталкиваясь с армией зомби, немигающих, как стена-орех*. Он медленно изменил угол наклона зонда.

* Из франшизы «Растения против зомби»; это растение, которое блокирует зомби.

На этот раз Су Цин видел все ясно. Полумертвый, полуголый мужчина был кем-то, кого он знал - это был вечный лакей Ши Хуэйчжана из серого дома, Гуй Сун.

Цинь Ло тихо спросила: “Эта Синяя Печать был оставлен?”

“Это не первый случай.” Су Цин нахмурился. “Когда Чжао Ифэй умер, Синяя Печать, которую вы поймали в кафе, тоже была брошена, а в углу сидел член «Утопии» и наблюдал.”

Цинь Ло посмотрела на него, внезапно прозрев. “Так это ты прислал нам эту информацию!”

Су Цин взглянул на нее и ничего не сказал. Он мысленно вздохнул — эта юная леди действительно была чрезвычайно ловкой, но ее реакции были чрезвычайно медленными.

Ху Бугуй спросил: “Можем ли мы уничтожить сердце вихря?”

“Ну...” Чан Доу дал длинный, протяжный ответ, а затем замолчал. Из коммуникатора донесся звук тихого обсуждения. Через некоторое время Чан Доу чрезвычайно осторожно сказал: “Мы оценили его. Внутри находится около ста пятидесяти человеческих мозгов, непосредственно связанных с энергетическим кристаллом Синей Печати в центре, образующим поле. Это то поле, которое поглощает всю энергию вокруг, чего бы это ни стоило.”

Фан Сю вмешался: “Разве мы не можем убить человека посередине или оборвать провода...”

“Ты не можешь этого сделать.”, - быстро перебил Чан Доу. “Масштаб энергетического вихря снаружи уже стал огромным, и весь он притягивается центром. Если вы разорвете центральное поле силой, энергия немедленно просочится наружу. Другими словами, взорвется на месте.”

Фан Сю уставился на него. По его впечатлениям, Чан Доу всегда говорил с ними осторожно и боязливо. Этот человек был похож на распаренную булочку, его было легко запугать, без всякой уверенности в себе. Это был первый раз, когда он грубо прервал его.

Ху Бугуй быстро принял решение: “Технический отдел, подготовьтесь к изоляции и поторопитесь. Можем ли мы взорвать его до того, как он взорвется сам по себе?”

“Да.”, - ответил Чан Доу.

Этот молодой человек в больших очках был похож на короля, который наконец-то вернулся на свою территорию. Когда он торжественно ответил на вопрос, даже его похожая на птичье гнездо голова и неровные штанины не казались такими смешными.

Как раз в этот момент зонд медленно изменил свой угол наклона. Сюэ Сяолу, которая смотрела на экран, вдруг сказала: “Притормози, что это?”

Все взгляды снова сосредоточились на экране. Они увидели, что зонд зашел за спину Гуй Суна, и обнаружили, что к его спине прилипла огромная «куколка». Су Цин видел эту штуку. За дверью Дон Цзянь Го таинственный наблюдатель «Утопии» тоже носил такую штуку на спине.

“Это... предполагаемая «куколка жизни»?” Лу Цинбай поправил очки, практически прилипнув к экрану. “Несколько лет назад кто-то опубликовал статью, которая вызвала большой переполох в мире медицинской науки. В ней обсуждалось происхождение жизни. В этой статье упоминалось о возможном существовании «куколки жизни», но позже автор исчез из поля зрения общественности. Я не ожидал, что они это сделают.”

Присмотревшись повнимательнее, можно было заметить, что эта куколка была не такой, как та, которую видел Су Цин. Она была значительно больше и была не одна. К ней была прикреплена полупрозрачная трубка толщиной с большой палец, и по ней, казалось, что-то текло. Труба проходила сквозь пол, соединенная с чем то под землей.

Ху Бугуй сказал: “Чан Доу.”

Не дожидаясь, пока он заговорит, Чан Доу немедленно ответил: “Я знаю, под полом что-то есть, зонд использует инфракрасное излучение. Данные и изображение будут готовы в течение трех минут. Я переведу его в режим проекции и отправлю вам.”

Ху Бугуй кивнул и посмотрел на Чан Доу через коммуникатор — строго говоря, это был первый раз после смерти Сюй Ру Чуна, когда Чан Доу взял на себя руководство отделом высокоскоростных операционных технологий для поддержки работы полевого персонала. Ху Бугуй сделал паузу, затем, дорожа словами, как золотом, сказал: “У тебя хорошие рабочие способности.”

Чан Доу вздрогнул. Его глаза широко раскрылись. Он подсознательно выпрямил спину, его кукольное личико напряглось. В своем волнении он даже отдал честь и крикнул в сторону коммуникатора: “Служу народу!”

Хотя рядом с ними была чрезвычайно тошнотворная картинка, Су Цин не мог сохранить невозмутимое выражение лица. Он опустил голову, забавляясь. Сюэ Сяолу и Лу Цинбай обменялись взглядами. Лу Цинбай вздохнул, чувствуя, что этот новый техник может выставить себя еще большим дураком, чем предыдущий.

Но Фан Сю слегка опустил глаза. Он вспомнил Сюй Ру Чуна. Каждый раз, когда он сталкивался с полевым заданием, он также был на экране, словно окованный, готовый использовать нечеловеческий язык для объяснения всевозможных явлений.

Сначала он думал, что этого человека невозможно заменить, но теперь обнаружил, что ошибался. Время толкало всех вперед любой ценой, и в мгновение ока в этом пустом пространстве стоял другой человек, каждое его движение было таким похожим, но в то же время таким непохожим.

Какое-то время Фан Сю не мог сказать, что он чувствовал. Это было так, как будто кто-то вонзил ему в живот тонкую иглу. Это нельзя было назвать очень болезненным, но после того, как её вытащили, рана долго ныла.

Зонд сделал инфракрасное изображение, и оно действительно было обработано с предельной скоростью на главном компьютере штаб-квартиры, затем переведено в режим проекции и передано полевому персоналу - они думали, что множество мозгов уже проверили предел человеческой психики; они не ожидали, что предел так скоро будет превзойден.

Трубка толщиной с большой палец проходила сквозь пол и прикреплялась к большому прозрачному шару - на самом деле его нельзя было назвать шаром, поскольку его форма была неправильной — он расширялся и сжимался чрезвычайно медленно, как человеческое сердце. Из нижней части большого шара тянулось около десяти очень тонких трубок, каждая из которых была прикреплена к человеку.

Эти люди лежали там совершенно без сознания под одеялами, вытянутые в длину, обернутые прозрачными нитями, похожими на перистые листья спаржи. Концы нитей протыкали пространство между их бровями, демонстрируя слабую флуоресценцию в том месте, где они соприкасались с кожей. Это придавало выражению лиц этих людей с закрытыми глазами почти безмятежный вид.

Ху Бугуй немедленно встал. “Они живы или мертвы?”

“Они должны быть живы.” Лу Цинбай подошел ближе. “Присмотревшись, можно заметить, что их грудная клетка все еще движется вверх и вниз. После смерти человек весит на двадцать один грамм меньше, чем при жизни, вы слышали об этом?”

“Я слышала, что двадцать один грамм - это вес души.”, - сказал Сюэ Сяолу.

Лу Цинбай хлопнул себя по лбу. “Будь более профессиональной.”

“Автор этой статьи предположил, что «двадцать один грамм», который исчез без всякой причины, был фундаментальным различием между живыми и мертвыми. Своего рода субстанция и источник жизни. Он назвал это «жизненной субстанцией». Он предложил план для этой «жизненной куколки». Если бы вы могли использовать какие-то средства для получения этой «жизненной субстанции», разве ее действительно нельзя было бы использовать для воскрешения мертвых? Может ли это вернуть силы человеку, находящемуся на грани смерти?”

“Вы говорите, что то, что передают эти трубки, это «жизненная субстанция» этих людей.” выражение лица Ху Бугуя стало мрачным. Он тихо спросил: “Доктор Лу, ты можешь быть уверен в этом?”

Лу Цинбай поколебался, а затем уверенно кивнул. “Энергетический кристалл Синей Печати все еще активен, но что касается самой Синей Печати, то в центре такого масштабного энергетического поля он не смог бы продержаться так долго. Я подозреваю, что Синяя Печать в этом кресле уже мертв, а жизненная сила энергетического кристалла полностью поддерживается «двадцатью одним граммом жизненной субстанции" тех людей в подвале.”

“Капитан Ху, что нам делать?” - спросил Чан Доу.

Ху Бугуй молчал две секунды. “Срочно передайте мне транспортное средство с крупномасштабным изолирующим устройством, защитной одеждой и детекторами энергии. Я иду внутрь.”

“Я тоже пойду.”, - сразу же сказал Су Цин.

Ху Бугуй посмотрел на него и нахмурился. Прежде чем он успел что-либо сказать, Цинь Ло и Фан Сю одновременно сказали: “Капитан Ху, я тоже иду.”

Хотя Лу Цинбай знал, что, будучи внештатным сотрудником, он будет мешать, если войдет, глядя на изображение «куколки жизни» на экране, он почувствовал себя плохо, как будто кошка царапала его сердце. Его глаза вращались. “Как насчет... вы просто возьмете меня тоже. В конце концов, я специалист, я могу помочь вам разобраться с технологическими проблемами этой жизненной куколки.”

Сюэ Сяолу переводила взгляд с одного на другого и чувствовала, что было бы не очень хорошо не следовать этому стилю, поэтому она последовала его примеру: “Хорошо... как насчет того, чтобы взять меня тоже?”

Чан Доу сошел с ума. “Товарищи, эта штука вот-вот взорвется, это не прогулка в пригород!”

Кто-то уже отправил то, что хотел Ху Бугуй, на максимальной скорости. Какое-то время он что-то тихо бормотал себе под нос. “Су Цин и доктор Лу пойдут со мной. Сяолу, ты будешь отвечать за наблюдение за установками для изоляции взрыва, а также за установление контакта с близлежащим городом. Вы знаете, что раскрывать, а что нет. На всякий случай. Цинь Ло и Фан Сю, возьмите специальную полицейскую команду и рассредоточьтесь для охраны периметра.”

Все трое запрыгнули в машину, оснащенную крупномасштабным изолирующим устройством. Ху Бугуй нажал на педаль газа и устремился прямо в энергетический вихрь. Хотя у них было изолирующее устройство, когда они проходили через ионосферу, люди в машине все еще могли слышать потрескивание статических помех.

Ху Бугуй взглянул на Су Цина, он взял Су Цина в первую очередь потому, что чувствовал себя неуверенно, когда тот не был в поле его зрения. У Су Цина был значительный послужной список; рисковать своей жизнью было для него не впервой.

Но Су Цин прислонился к окну машины, слегка нахмурившись, как будто сосредоточенно прислушиваясь к чему-то.

Ху Бугуй спросил: “Что такое?”

“Я больше не могу этого слышать.”, - прошептал Су Цин. “Как только мы вошли, голоса исчезли.”

Лу Цинбай внезапно изумился. Он выполз вперед с заднего сиденья и спросил: “Су Цин, когда мы вернемся, позволь нам получить проекцию твоих мозговых волн. ”Чувство товарищества" двойного ядра действительно волшебно.”

“Хорошо.”

“Нет.”

Великодушное ”Хорошо" принадлежало Су Цину, а категорический отказ - Ху Бугую. Ху Бугуй холодно взглянул на Лу Цинбая в зеркало заднего вида. “Разве ты не знаешь, что проекции мозговых волн являются частными? Он не психически больной, почему он должен позволять тебе просто так исследовать его?”

“Тск.” Лу Цинбай неловко потер нос. “Семья не согласна.”

Су Цин пожал плечами и скорчил гримасу Лу Цинбаю, показывая, что он будет соблюдать договоренности организации, скорее с видом мужа-подкаблучника.

В этот момент машина остановилась в центре энергетического вихря. Послышался несколько неясный голос Чан Доу: “Вы должны надеть защитную одежду. Как только индикатор энергии приблизится к критическим значениям, немедленно уходите!”

Все трое вышли из машины, вооруженные до зубов, и индикаторы энергии внутри их защитной одежды сразу же начали пищать. Стрелки индикаторов задвигались. Ху Бугуй сделал жест, приказывая Лу Цинбаю идти посередине, а Су Цину замыкать шествие. Они вошли в здание.

Осторожно обходя пол, покрытый мозгами и проводами, Лу Цинбай подошел к Гуй Суну — синяя печать на его плече все еще двигалась, но как только он приподнял веко Гуй Суна, он обнаружил, что тот уже мертв в течение неизвестного промежутка времени. Лу Цинбай оглянулся и покачал головой в сторону Су Цина и Ху Бугуя. К этому времени Су Цин уже поднял несколько плиток пола, окружающих Гуй Суна. Он спрыгнул в проход, такой узкий, что по нему мог пройти только один человек.

Глава 77 - Взрыв

Ху Бугуй внимательно следил за ним, как будто не желая тратить ни единого взгляда на мертвую Синюю Печать. Он спрыгнул прямо вниз, оставив Лу Цинбая одного, отрезанного от мира смертных в своей защитной одежде, посреди сотен мозгов и трупом рядом с ним.

“Подождите меня, придурки!” Лу Цинбай догнал их только спустя долгое время и неуклюже подполз к дыре. Он поднял свой зад и просунул голову вниз. Он обнаружил, что под ним не было ни одного подземного этажа. Если посмотреть вниз, то там была непроглядная тьма неизвестной глубины. Большой шар куколки жизни висел в воздухе, а прозрачные крышки, удерживающие людей рядом с ним, были прикреплены к стенам вокруг него. Су Цин и Ху Бугуй цеплялись за стену, как гекконы. Доктор Лу почувствовал мгновенную акрофобию, поэтому он закричал: “Эй, как мне спуститься?”

“Прыгай!” Кратко сказал Ху Бугуй.

“Ублюдок! Я не такая горилла, как ты. Если я спрыгну отсюда, то в конечном разобьюсь!”

“О.”, - донесся снизу слегка улыбающийся голос Су Цина, - “Тогда мы попросим вас быть начеку наверху.”

Лу Цинбай, стиснув зубы, посмотрел на ближайший к нему мозг. Все складки и кровеносные сосуды на нем были кристально чистыми, и неважно, насколько это было отвратительно. Он подумал: «После этого вам двоим лучше не получать травм при исполнении служебных обязанностей, иначе вы попадете в мои руки».

Стрелка детектора энергии изгибалась под все большим углом. Ху Бугуй вытащил стальной стержень из предметов, которые он носил с собой, и нажал кнопку включения/выключения. Он тут же выпустил лазерную цепочку, с треском зацепив край отверстия. Сверху донеслось испуганное ругательство Лу Цинбая. Ху Бугуй сказал: “Заткнитесь. Доктор Лу, прикройте нас сверху. У нас осталось не так много времени.”

Затем с другого конца стального стержня вытянулся длинный крюк. Су Цин понял. Он сразу же поймал крючок и забросил его с предельной точностью, зацепив за крышку. Раздался легкий щелчок, и крючок автоматически зафиксировался на том, за что он зацепился. Ху Бугуй потянул, убеждаясь, что он прочно зацепился, затем нажал кнопку на стальном стержне. Лазерная цепь автоматически подняла крышку вместе с человеком внутри нее.

В мгновение ока Лу Цинбай отцепил крышку наверху и откинул цепочку. Технологическое содержание этого процесса было невелико, но время было ограничено. Это нужно было сделать как можно быстрее. Ожидая Лу Цинбая, Су Цин вдруг тихо заговорил: “Капитан Ху, есть кое-что, о чем у меня еще не было возможности вам рассказать.”

Ху Бугуй уставился на него, повернув голову.

“Перед смертью Сюй Ру Чун действительно сказал мне кое-что...” Сказав так много, Су Цин невольно сделал паузу. Он посмотрел на Ху Бугуя, нахмурившись. Он не знал, почему ему вдруг захотелось сказать ему это, и он не знал, должен ли он продолжать говорить. Он начал колебаться.

Пристальный взгляд Ху Бугуя обжигал лицо Су Цина, как будто мог проникнуть сквозь толстую защитную одежду. Его жгучее ожидание было ощутимо…. чего он ждал? Предсмертные слова Сюй Ру Чуна?

Когда эти слова слетели с губ Су Цина, он практически инстинктивно уклонился. “Он сказал мне, что на самом деле он приемный сын этого доктора Чжэна, что он всегда колебался. Что у него... не было выхода. Ты не должен винить его.”

Ху Бугуй наверняка уже разговаривал с профессором Чэном. Но Ху Бугуй и Су Цин хорошо знали, что перед смертью Сюй Ру Чун, безусловно, раскрыл какую-то другую, более важную информацию.

Су Цин поймал крючок, брошенный Лу Цинбаем, и воспользовался возможностью, чтобы избежать взгляда Ху Бугуя.

После долгого молчания Ху Бугуй, наконец, глухо произнес “ОК”. Когда Су Цин потянул крючок назад после того, как забросил его в нужное положение, он не смог удержаться, чтобы не взглянуть на него.

Ху Бугуй не смотрел на него. Он только опустил голову и опустил глаза. Шар жизненной куколки испускал мягкий свет, который проходил через защитный экран на его лице и падал на глаза. Они выглядели невыразимо тусклыми.

Казалось, что их снова что-то разделяло. Никто из них не произнес ни слова. Обе стороны долго молчали, прежде чем Су Цин нажал на кнопку и тихо сказал: “Это последний. Мы должны подготовиться к взрыву.”

Ху Бугуй кивнул. Су Цин почувствовал, что он может видеть разочарование Ху Бугуя. Он даже чувствовал, что он выглядит немного жалко. Его сердце внезапно смягчилось.

Ху Бугуй обернулся. “Ты поднимаешься первым.”

В сердце Су Цина шла колоссальная война. Он не стал вежливо отказываться. Он осторожно ступал по трещинам в неровной стене. Когда он проходил мимо Ху Бугуя, Ху Бугуй автоматически протянул руку, чтобы поддержать его за талию в защитном жесте. Прежде чем поднятая нога Су Цина успела упасть, она остановилась в воздухе. На очень близком расстоянии он поднял голову, чтобы некоторое время смотреть на Ху Бугуя.

Его испытующий взгляд был слишком тяжелым. Ху Бугуй не удержался и спросил: “Что случилось?”

Су Цин поджал губы, а затем, наконец, тихо сказал: “Когда я пошел в тот день к профессору Чэну, я действительно видел рисунок Чэн Ге, который принес мне Туту.”

Глаза Ху Бугуя внезапно расширились. Он посмотрел на него так, как будто не совсем осмеливался в это поверить, а также так, как будто был вне себя от радости. Су Цин избегал его взгляда. Они вдвоем стояли в особенно опасном месте. Их груди были прижаты друг к другу. Одна из рук Ху Бугуя поддерживала талию Су Цина, а другая держала кабель на его защитной одежде. Между ними была громоздкая защитная одежда. Даже их головы были окружены нелепыми щитами, как на фотографиях американских астронавтов прошлого века. Но Ху Бугуй чувствовал, что никогда прежде не был так близок к Су Цину.

Су Цин понизил голос и быстро и ясно все объяснил. “В конце концов, Сюй Ру Чун сказал мне, что рисунок Чэн Ге не имеет к нему никакого отношения.”

Они оба знали, что это значит. Маленькое сердечко Ху Бугуя, подхваченное весенним бризом, наконец-то приземлилось на землю. У него перехватило дыхание. “Это то, что Сюй Ру Чун сказал тебе?”

Су Цин кивнул.

В этот момент сверху донесся голос Лу Цинбая. “Эй, вы двое, прекратите ворковать там, внизу, поторопитесь!”

Ху Бугуй одарил его глубокомысленным взглядом, и Су Цин, наконец, опустил ногу и схватился за защитный трос, планируя забраться наверх. Но Ху Бугуй схватил его за запястье. “Говоря мне это, ты не боишься, что я тот человек, на которого он намекал? Если я... Тогда что?”

Су Цин пристально посмотрел на него, вынул руку из ладони Ху Бугуя и слегка провел перчаткой по шее Ху Бугуя. На его лице медленно появилась улыбка. Он сказал: “Тогда я убью тебя.”

Эти слова, очевидно, не были каким-то признанием в любви, но когда они вдвоем поднялись наверх, Лу Цинбай все же каким-то образом уловил крошечный намек на румянец от Ху Бугуя. Он подозрительно посмотрел на всегда бесстрастное лицо Ху Бугуя и с содроганием покачал головой.

Из подвала они вытащили в общей сложности около десяти человек в прозрачных одеялах. К ним все еще были прикреплены провода. Лу Цинбай разложил их, старательно избегая мозгов и проводов на земле. Ху Бугуй спросил: “Как нам с ними справиться?”

Лу Цинбай не расслаблялся. Он в значительной степени выработал приблизительное представление о проводах, подключенных к куколке. Он подпер подбородок и на некоторое время задумался. Он достал маленький зажим и прикрепил его к проводу на куколке жизни, соединенной с трупом Гуи Суна. На нем запрыгали синие цифры. Он начал руководить Су Цином и Ху Бугуем. “Сначала осторожно перережьте провод и посмотрите, что произойдет.”

Су Цин опустил нож и сразу же отрезал первый провод.

Синие цифры, очевидно, немного уменьшились. Лу Цинбай нахмурился. “Отведите этого человека к машине.”

Затем он включил коммуникатор, соединенный со штаб-квартирой. “Чан Доу, рассчитай это для меня, каков критический порог поддержки при транспортировке двадцати одного грамма вещества?”

Голос Чан Доу был искажен еще сильнее. Он прерывисто сказал: “Если вы отрежете примерно половину, оно должно почти достичь критического порога. Хотя куколка, вероятно, будет иметь побочные эффекты. После того, как вы пройдете порог, у вас будет около десяти минут, чтобы выйти. Платформа защиты уже создана.”

Су Цин сказал: “Давайте вывезем первую половину людей. Отдавайте предпочтение тем, которые выглядят тяжелее. Что касается оставшейся половины, я могу разорвать соединения одним разрезом, и мы уберем их как можно быстрее.”

Лу Цинбай сказал: “Быстро, быстро. Когда придет время, каждый из вас, горилл, сможет нести ответственность за двоих, и как нежный и хрупкий доктор, я возьмусь нести одного. Идеально.”

Втроем они быстро справились с этими полумертвыми невезучими дьяволами. Как раз в тот момент, когда Су Цин уложил одного из них в машину и направлялся обратно, внезапная дрожь пригвоздила его к месту.

Это был его третий раз, когда он был окутан этим пристальным взглядом.

Только самые острые чувства могли уловить всеобъемлющую линию прицела лучшего снайпера. Когда этот взгляд скользнул по нему, не было никаких слепых пятен. Он убивал одним выстрелом, без возможности убежать.

Тонкий слой холодного пота мгновенно выступил на спине Су Цина.

Лу Цинбай повернул голову. “Что ты делаешь? Поторопись!”

“Снайпер.”, - тихо сказал Су Цин, не двигаясь ни на полшага. Все его мышцы напряглись.

Он не мог понять этого неуловимого снайпера, сколько бы ни размышлял. В тот раз с Сюй Ру Чуном было всего две пули, и можно сказать, что они обе помогли ему, первая пуля, казалось, была выпущена Цзян Ланом; казалось, она просто подсказала ему, как избежать контроля большой сети. Вторая пуля была еще более странной. Она убила Сюй Ру Чуна, разрушив энергетическую систему сети и вернув ему свободу.

Конечно, Су Цин не имел никакого прямого представления о том факте, что после того, как источник энергии сети был отключен, он почти превратился в мумию.

Почти сразу после того, как он заговорил, Ху Бугуй прижал Лу Цинбая к себе. “Ложись!”

Пуля просвистела в воздухе, попав в Гуй Суна. Безошибочно, она вонзилась прямо в синюю печать на его плече.

Маленький пучок искр внезапно вырвался из куколки. Зажим, который Лу Цинбай поставил на него, взорвался.

Прозвенел резкий сигнал тревоги. Стрелка индикатора на детекторе энергии перешла критический порог.

Чан Доу закричал: “Кто-то разбил сердце энергетического вихря, трехминутный обратный отсчет до начала взрыва, убирайтесь оттуда сейчас же!”

Лу Цинбай был в шоке и в нерешительности посмотрел на Ху Бугуя. Ху Бугуй крикнул ему: “Убирайся немедленно!”

“Вы...”

“Две минуты пятьдесят секунд!”

“Поторопись, не стой там и не мешайся!”

На земле лежали пять или шесть человек с еще не обрезанными проводами. Ху Бугуй снова присел на корточки. Внезапно чья-то рука протянулась и бескомпромиссно схватила его за плечо, утаскивая прочь против его воли.

“Две минуты тридцать... две минуты двадцать девять...”

На этот раз никто не обратил внимания на землю, усеянную мозгами и проводами. Ни у кого не было времени заботиться о мягких и твердых предметах, на которые они наступали. Естественно, единственным человеком, у которого хватило бы наглости похитить капитана Ху, был Су Цин. Ху Бугуй изо всех сил пытался сбросить себя с него. “Там есть...”

Прежде чем он успел закончить, провода на земле, соединенные с бесчисленными мозгами, превратились в пылающего дракона. Стул, на котором сидел Гуй Сун, взлетел до небес. Уже начинались небольшие взрывы. Су Цин втолкнул Ху Бугуя в машину. “Заткнись! Доктор Лу, ведите машину!”

“Две минуты, одна минута пятьдесят девять, одна минута пятьдесят восемь...”

Прежде чем дверца машины закрылась, Лу Цинбай нажал на педаль газа. Машина поехала с молниеносной скоростью. Вскоре после этого позади них раздался оглушительный звук. Сердце энергетического вихря взорвалось.

“Одна минута. Пятьдесят девять секунд...”

Лу Цинбай не осмеливался повернуть голову. Он вдавил педаль газа в пол, управляя автомобилем, как самолетом.

“Тридцатисекундный обратный отсчет!”

“Восемь, семь, шесть...”

Трясясь и подпрыгивая на всем пути, они вылетели из ионосферы. Прежде чем они смогли полностью уйти, весь энергетический вихрь, наконец, рухнул на пять секунд раньше запланированного срока. Хотя они уже подъехали к краю и наполовину въехали на защитную платформу, огромная энергия все равно подбросила машину вверх.

Голова Лу Цинбая ударилась о лобовое стекло. Если бы не его защитная одежда, его мозг, вероятно, был бы разбит вдребезги.

Глава 78 - Кризис преодолен

Хотя от пережитого у них волосы встали дыбом, все трое все же выбрались живыми. Прибывшие спасатели немедленно забрали полумертвых людей в свою машину для проведения дальнейшего наблюдения и лечения. Впервые вступив в должность, Чан Доу преуспел в том, чтобы воздействие взрыва не выходило за пределы ионосферы. Помимо единственного землетрясения магнитудой 4,0, произошедшего на месте, от которого окружающие города почувствовали легкую дрожь, после интенсивного наблюдения в течение семидесяти двух часов, на данный момент более серьезных событий не произошло.

Казалось, что они... преуспели.

Хотя, по мнению Ху Бугуя, результат был не таким уж идеальным.

После возвращения с курса ST все сразу же бросились на место происшествия. Времени было так мало, что у них даже не было времени поесть или поспать. Поэтому, вернувшись в штаб-квартиру, они даже не провели итогового совещания. Ху Бугуй сделал краткий пятиминутный доклад, и подразделение RZ разошлось, каждый отправился отдыхать.

Су Цин поразмыслил, а затем отправился к Цинь Ло.

Даже за восемьсот лет у Цинь Ло не появилось бы опыта в приеме гостей. Как только она увидела Су Цина, она замерла. После столь долгой совместной работы и более половины недели совместных мучений на курсе ST, в глазах Цинь Ло, Су Цин наконец-то избавился от опасного ярлыка «странного представителя противоположного пола» и стал знакомым, перед которым она могла свободно говорить.

Но хотя он был знакомым, Цинь Ло все еще не знала, как принять гостя, который пришел к ее двери. Она стояла в дверном проеме, выпрямившись, и долго беспомощно смотрела на Су Цина. Затем она, наконец, спросила: “Мне впустить тебя?”

Су Цин: “...”

Цинь Ло поспешила впустить его, затем украдкой выудила из кармана маленькую записную книжку. Су Цин просто бросил взгляд и увидел, что в нем было написано: «Шаг второй, попросите гостя сесть и спросите, не хочет ли они выпить».

Он просто не знал, что сказать.

Цинь Ло машинально указала на диван и сказала: “Садись, что ты будешь пить?”

Пауза, и она сама почувствовала, что ее тон был немного жестким, поэтому она спросила немного неуверенно: “Правильно ли так говорить? Если я поняла это неправильно... если я пойму это неправильно, не принимай это близко к сердцу.”

Су Цин махнул рукой, чтобы она не суетилась. “Я пришел попросить тебя кое о чем.”

Цинь Ло задумалась. Это социальное взаимодействие не было записано в блокноте. Поэтому она глупо кивнула. “Хорошо.”

Су Цин: “...”

Он вздохнул. “Такая взрослая молодая леди. Не будь такой серьезной. Не соглашайся так быстро, пока другой человек еще не сказал, чего он хочет.”

“О, хорошо.” Цинь Ло кивнула. “Так чего же ты хочешь?”

“Когда мы пошли к дому Дон Цзянь Го, я наткнулся на снайпера. Ты помнишь?”

Выражение лица Цинь Ло стало подобающим. Она сразу переключилась с режима легкомысленной девчонки на меткую женщину-громилу. Она нахмурилась, на ее тонких чертах появилось что-то злобное. “Я знаю о нем. Я слышала, что у него есть кодовое имя 11235. Я не знаю, как его зовут. Он занимает первое место в круге ассасинов. Есть те, кто говорит, что когда дело доходит до использования оружия, никто не может победить его.”

Пока Цинь Ло говорила, она выглядела так, словно ей не терпелось попробовать. “На самом деле, я всегда хотела сразиться с ним, но у меня не было такой возможности.”

Су Цин колебался. ”Я слышал, что твоя меткость лучшая в подразделении.”

Цинь Ло сначала откровенно кивнула. Она сказала: “Да.”

Потом она почувствовала, что это неправильно. Похоже, это было не то, что говорилось в маленькой книжке. Поэтому она перевернула две страницы назад и увидела, что, как и ожидалось, сказала что-то не то. Немного напряженная, она схватилась за волосы, и ее щеки слегка покраснели. Она сказала: “О... на самом деле, я не так уж хороша, все преувеличивают.”

Су Цин громко рассмеялся и сдернул с колен маленькую записную книжку. “Хватит, просто скажи то, что ты хочешь сказать. Здесь нет посторонних, не нужно скромничать — кто дал тебе эту гнилую штуку?”

Цинь Ло прошептала: “Чан Доу.”

Су Цин: “...”

Неудивительно.

Су Цин сухо кашлянул и снова сменил тему. “Я хочу попросить тебя помочь мне в проведении некоторых специальных тренировок.”

Цинь Ло с сомнением посмотрела на него.

“Я запрошу тренировочное поле через некоторое время, и ты будешь отвечать за стрельбу в меня из оружия разной дальности...”

“С боевыми патронами?” Цинь Ло была поражена.

Су Цин кивнул с серьезным выражением лица. “С боевыми патронами. Просто относись ко мне как к своему врагу.”

Глаза Цинь Ло широко раскрылись. “Я сделаю тебе больно.”

“Нет проблем. Пока ты меня не убьешь, все в порядке.” Су Цин был очень невозмутим, когда дело доходило до ран — с тех пор, как у него появилась система двойного ядра, он действительно чувствовал себя неуязвимым. В него могли выстрелить пять раз сразу, и через неделю он поправлялся.

Цинь Ло задумалась. “Ты планируешь иметь дело с 11235?”

Су Цин опустил глаза. Выражение его лица было очень естественным. На нем все еще была слабая мягкая улыбка, как тогда, когда он небрежно болтал с Цинь Ло раньше. В его глазах не было ни пульсирующих вен, ни злобы.

Он мягко сказал: “Один или два раза - это одно, но третьего раза быть не может. Я уже трижды терпел его. В следующий раз, когда мы встретимся, я должен...”

Он дернул уголками губ, чувствуя, что выражение его лица в кои-то веки выходит из-под контроля. “Убить его.”

Цинь Ло моргнула. Она увидела, что в тот момент, когда Су Цин встал, ясность вернулась в его привлекательные глаза. Она поколебалась, затем сказала: “Я также думаю, что он очень опасен. Пока ты не боишься получить травму, я буду тебе помогать.”

Су Цин кивнул и попрощался с ней. Перед самым уходом он кое-что вспомнил и прислонился к дверному косяку. Он сказал Цинь Ло: “Не учись у Чан Доу. Посмотри, как глупо выглядит Чан Доу. Он похож на мастера общения?”

Цинь Ло беспомощно посмотрела на секретную книгу, подаренную ей «псевдосветской львицей Чан». Су Цин вздохнул. “Что ж, если у тебя будет время, поиграй еще немного с нашим транжирящим деньги щенком. Возможно, это принесет тебе некоторую пользу.”

Ту Туту уже давно в высшей степени отточил свою способность говорить со всеми на их родном языке, и он инстинктивно знал, кто здесь главный. Он довел Ху Бугуя до полного забвения. Су Цин чувствовал, что если так будет продолжаться и дальше, Ту Туту однажды станет вторым Цзи Пэнчэном, поэтому он хотел позволить этим двум людям немного нейтрализовать друг друга.

Су Цин нашел Ту Туту в комнате Ху Бугуя. У Ху Бугуя не было ничего, чем можно было бы развлечь ребенка, поэтому он достал фотографии всех кошек, которые у него были раньше, и дал их ему посмотреть. Ту Туту нетерпеливо вертелся вокруг него, изображая очаровательность, то «ахая», то «охая», изображая наивность и невинность.

Когда Су Цин пришел, Ту Туту просто бесстыдно висел на руке Ху Бугуя, щебеча, как дельфин: “Наш учитель говорит, что дяди, которые любят маленьких животных, все заботливые, хорошие дяди. Дядя Ху - лучший, номер один из всех.”

Су Цин стоял в дверях, скрестив руки на груди. Ху Бугуй поднял голову и посмотрел на него. Затем, улыбаясь, он спросил: “Так какой номер у дяди Су?”

Ту Туту выпалил: “О, принц-регент вероломен и жесток. Он вынашивает злые намерения. Он регулярно обманывает своего государя и оскорбляет Наше Императорское Присутствие. Он не откажется от попытки узурпировать трон. Конечно, он номер...”

Су Цин издал зловещий, тихий смешок, и все волосы на затылке Ту Туту встали дыбом. Его круглое маленькое тело откатилось за Ху Бугуя с несравненной скоростью. Он неуверенно высунул голову и посмотрел в сторону двери. “Номер... номер… Конечно, он претендует на первое место!”

Су Цин поднял веки. “Иди сюда, черт возьми.”

Император Ту с тоской посмотрел на огромное убежище генерала Ху, а затем со слезами на глазах обнаружил, что он занимает ту же скамью, что и великий предатель. Как и ожидалось — за каждым угрожаемым Величеством стоял бесполезный лояльный чиновник, которому демон-лис вскружил голову.

Но он отнесся к этому вполне философски, лишь немного пожалев себя. Затем он изобразил подобострастную улыбку и послушно «пошел к черту», сдавшись предателю.

Су Цин забрал Ту Туту, и улыбка на лице Ху Бугуя постепенно исчезла. Он опустился на диван, достал сигарету, сунул ее в рот, вытащил табак и повертел его в руках.

Они были вынуждены отступить в середине спасательной операции, и ,в конце концов, заброшенная база Синих взорвалась. Генерал Сюн просто нашел комнату для проживания в штабе. В настоящее время он не собирался уходить. Если раньше можно было сказать, что старый начальник пришел на замену, пока отсутствовал основной персонал, то, что происходит сейчас?

Даже Чан Доу из технического отдела прекрасно продемонстрировал, что он может справиться с нагрузкой Сюй Ру Чуна. Что еще беспокоило генерала Сюна?

Он мог смутно чуять запах грядущих великих событий. А потом было то, что сказал Су Цин.

Ху Бугуй вздохнул, искренне желая зажечь сигарету, которую держал в руке. Но, собрав всю свою огромную силу воли, он сумел устоять. Он долго сидел на диване, тупо уставившись в пространство. Потом кто-то снова постучал в дверь.

Ху Бугуй уставился на дверь. Он встал, открыл дверь и, к своему удивлению, обнаружил Су Цина, стоящего снаружи, обнимающего гигантскую подушку «Гарфилда».

Су Цин сунул подушку в руки Ху Бугуя и грубо зашаркал внутрь своими тапочками. “Я пришел, чтобы утешить тебя, чтобы ты не потерял сон… я сначала приму душ.”

Все его действия были несравненно естественны. К тому времени, как Ху Бугуй очухался, он уже закрыл дверь ванной.

Ху Бугуй опустил голову и обменялся взглядом с большим толстым непостижимым лицом Гарфилда. Он не смог сдержать улыбку. Когда он заметил это, вероятно, почувствовав, что эта улыбка была довольно похотливой и не очень соответствовала всегда приличному и уравновешенному имиджу капитана Ху, он отогнал ее. Его лицо, казалось, немного подергивалось, как будто у него был инсульт.

После того, как Су Цин закончил принимать душ, он не стал завязывать пояс на халате, а только небрежно накинул его на себя, обнажив белую грудь и немного низ живота. Он соблазнительно провел рукой по своим мокрым волосам. “Как моя фигура?”

Ху Бугуй обнял его подушку и искренне сказал: “Очень хорошо.”

“Хе-хе-хе”, - сказал Су Цин, “Тогда поторопись и приведи себя в порядок, чтобы ты мог служить этому королю в спальне.”

Ху Бугуй со свистом поднял глаза. “Ты действительно принял решение?”

Су Цин сказал: “Черт возьми, ты еще не закончил?”

Едва он закончил говорить, как Ху Бугуй исчез у него на глазах со скоростью света, ворвавшись в ванную.

Су Цин наклонился и поднял большую подушку, затем растянулся на кровати в спальне, катаясь по ней. По какой-то причине, когда он вспомнил, что это территория Ху Бугуя, ему вдруг захотелось спать. В течение многих лет он не мог понять, действительно ли ему не нужно больше спать или у него действительно проблемы со сном. Только той ночью в маленькой палатке он ощутил разницу между «сном» и «дремотой».

Когда Ху Бугуй вошел в спальню, Су Цин приглушил весь свет в комнате. Он лежал на подушке для тела, наполовину укрытый одеялом, открывая часть голени. Полуприкрыв глаза, он лениво разглядывал фотографии маленьких кошек в изголовье кровати. Он казался немного сонным.

Горло Ху Бугуя неестественно дернулось. Он подсознательно подошел и поправил на нем одеяло. Он тихо спросил: “На что ты смотришь?”

“Что случилось со всеми твоими кошками?”

“Друг взял их и отдал своим родителям-пенсионерам, чтобы составить им компанию.”

“О? Почему?”

Немного неуверенно Ху Бугуй обнял его. “Я думаю, что у тебя на самом деле небольшая аллергия на мелких животных. Поначалу ты всегда чихал, когда приближался ко мне. Я подумал, что это, возможно, из-за того, что на мне было немного кошачьей шерсти.”

Су Цин на мгновение уставился на него. Он наклонил голову и прищурился, глядя на него с ухмылкой. “Потому что у меня аллергия на мелких животных? Капитан Ху, о чем ты тогда думал?”

На этот раз Ху Бугуй промолчал. Он использовал свои действия, чтобы ответить.

Глава 79 - Научный терроризм

Ху Бугуй казался мрачным судьей Бао*, который всегда заставлял людей нервничать, но на самом деле он был очень мягким человеком. Даже когда это означало поставить себя в неловкое положение, он все равно был внимателен к чужому опыту — особенно в постели, его индекс терпения просто приводил в бешенство.

*Китайский государственный деятель и судья времён эпохи империи Сун. Известен как прообраз мудрого, справедливого и неподкупного судьи Бао, главного героя ряда литературных произведений.

Без предупреждения Су Цин укусил Ху Бугуя за шею. Ху Бугуй застонал. В полумраке Су Цин тихо рассмеялся и лизнул оставленный им след, нащупывая талию Ху Бугуя. Разжигая костры, он тихо спросил: “Эй, ты готов к этому? Чего ты ждешь?”

Ху Бугуй стиснул зубы и ударил его. “Ублюдок. Что мне делать, если я причиню тебе боль?”

Су Цин не обращал на это абсолютно никакого внимания, делая все, что было в его силах, чтобы спровоцировать его, прилагая все свои усилия, чтобы воспламенить Ху Бугуя. Если бы дело не дошло до слез, это не уменьшило бы зуд.

Ху Бугуй был разгневан до такой степени, что у него зачесались корни зубов. Наконец, он яростно прижал две ощупывающие лапы к подушке и поднял руку, чтобы выключить свет.

На следующий день Су Цин снова встал с постели в то время, которое побило его личный рекорд.

Только когда Ху Бугуй тихо встал, чтобы одеться, его потревожили. Су Цин открыл глаза в легком замешательстве и тупо уставился на край рубашки Ху Бугуя. Ху Бугуй обнаружил, что его щеки немного покраснели, и забеспокоился, что у него жар, поэтому он потянулся, чтобы пощупать лоб, чтобы проверить. Затем он обхватил его лицо руками, прижимая ладонь к теплой коже. ”Ты сегодня плохо себя чувствуешь?"

Су Цин долго тупо смотрел на него, затем вяло покачал головой. Слегка охрипшим голосом он сказал: “Я в порядке.”

“Полежи еще немного.”, - сказал Ху Бугуй. Через мгновение он добавил: “В будущем не будь таким диким. Тебе следует... ценить себя немного больше.”

Су Цин ошеломленно посмотрел на него, протянул руку из-под одеяла, схватил подушку, на которой он лежал, закрыл лицо, а затем печально воскликнул: “Дядя Ху, господин Ху...”

На лице Ху Бугуя появилась тень раздражения. Он приподнял одеяло, которое они испортили, катаясь туда-сюда, а затем ударил его через одеяло. “Сегодня тебе не нужно никуда идти. Мы просто проведем обзорную встречу после полудня. Иди обратно спать. Я принесу кое-что наверх, через некоторое время ты сможешь встать и поесть.”

Су Цин сказал: “Дедушка Ху.”

Затем он проворно соскочил с кровати и взял одежду, которую Ху Бугуй сложил для него в изголовье кровати, быстро одеваясь. “Я не собираюсь снова ложиться спать, я договорился о специальной тренировке с Цинь Ло.”

Когда он вскочил с кровати, его движения остановились. Его поза была немного неловкой. Он нахмурился, приподнял подол рубашки и взглянул под нее. Он обнаружил, что прошлой ночью в темноте Ху Бугуй оставил несколько очень четких отпечатков пальцев на его талии. Ху Бугуй заметил их и сразу же занервничал. “Иди сюда и дай мне взглянуть… я это сделал?”

Су Цин поднял руки и позволил ему осторожно потереть ушибленные места кончиками пальцев. Ухмыльнувшись, он сказал: “Я уверен, что не делал этого сам...”

В этот момент его слова оборвались, и он вздрогнул. Ху Бугуй опустил голову и нежно лизнул кожу там, где он оставил синяки и отпечатки пальцев. В этом не было ничего сексуального. Это было так, как будто он осторожно прикасался к драгоценному сокровищу. Су Цин, который только что был совершенно бесстыден, внезапно почувствовал себя не в своей тарелке. Он не смог удержаться и отпрянул назад. Тихо он сказал: “Это не больно.”

Затем он слегка отвернул голову, нырнул в ванную, наскоро привел себя в порядок, попрощался и исчез.

Ему было все равно, с кем он ложился в постель, его не волновало положение. Его лицо было толще городской стены. Шило не пустило бы кровь. Только он не привык, чтобы люди были слишком добры к нему. Он привык к тому, что его оставляли на произвол судьбы и он рос недоедающим среди сорняков. Внезапно получив слишком много солнечного света и слишком много любви, он почувствовал себя странно.

Конечно, по сравнению с его специальной тренировкой с Цинь Ло, то, что Ху Бугуй разволновался и оставил на нем несколько отпечатков ладоней, ничего не значило. Су Цин отправился прямо к генералу Сюну, чтобы попросить место. Ху Бугуй был занят, слушая отчет технического отдела, и у него не было времени расспрашивать о содержании тренировки. Когда он не увидел Су Цина за ужином, он, наконец, узнал, что произошло очень жестокое и очень негармоничное кровавое дело.

Он поспешно помчался в лечебный центр и увидел Су Цина с обнаженной верхней частью тела, кучей бинтов, идущих от плеч до нижней части живота, и ругающегося Лу Цинбая, который вытаскивал пулю, застрявшую в его руке.

Су Цин равнодушно выслушивал творческую отповедь доктора Лу. Хотя ему было так больно, что его голова покрылась холодным потом, он все еще держал сигарету в другой руке, попыхивая с беззаботным удовлетворением. Когда Ху Бугуй пинком распахнул дверь лечебного центра, Су Цин подсознательно раздавил окурок сигареты о тазик, который держала Сюэ Сяолу. Затем он также получил пощечину от доктора Лу. “Куда ты это бросаешь?!”

Сюэ Сяолу посмотрела на Ху Бугуя и перевела взгляд, ее глаза обводили некоторые уже не очень очевидные отметины на Су Цине. Затем, как будто она ничего не видела, очень корректно, как благовоспитанная леди, она спокойно отвела взгляд и с восхищением посмотрела прямо в угол лечебного центра.

Лу Цинбай перевязал последнюю рану и приказал Ху Бугую, который был готов кого-нибудь съесть, забрать этого негодяя. В ту ночь императорский дядя Су получил нагоняй. Он предпринял попытку соблазнения, которая провалилась на полпути из-за огромной силы воли генерала Ху.

Су Цин, претерпев душевные муки, обнял подушку Гарфилда, опустив голову после лекции, чувствуя, что вождю Ху действительно не угрожала мощь и неподкупность богатства или ранга.

Итак, на следующий день его партнер по тренировкам «специальной подготовки» сменился, и в течение следующего месяца Су Цин действительно больше не появлялся в лечебном центре.

Также в течение этого месяца по всему миру другие страны и другие регионы обнаружили запланированные взрывы на семнадцати базах Синих Печатей. Десять из них были успешно изолированы техническим персоналом из других стран. Оставшиеся взрывы, от которых не удалось вовремя защититься, привели по меньшей мере к нескольким тысячам немедленных смертей.

По утренним новостям речь только и шла, что о взрывах. Общественности было дано объяснение, что эти крупномасштабные взрывы по всему миру были спланированы тайной террористической организацией, которая еще не вышла в свет, чтобы взять на себя ответственность. В одночасье бесчисленные заголовки на первых полосах начали гласить: «Политическая позиция новых террористов», «Как далеко мы от Третьей мировой войны?», «Вступило ли Человечество в Новую эру борьбы с терроризмом?», «Создание научного терроризма».

Генерал Сюн был так занят, что его ноги не касались земли. Как только вы входили в его кабинет, вы были бы сбиты с ног сигаретным дымом внутри.

Правительства нескольких стран объединились, чтобы выступить с заявлением, в котором они поклялись, что будут вести войну с террором до конца. Было ли это совпадением или нет, но после опубликования совместного заявления постоянные взрывы внезапно прекратились.

В средствах массовой информации началась бурная дискуссия. Страх перед неизвестностью и временное затишье, которое, казалось, что-то скрывало, были еще более пугающими, чем взрывы. Слухи разлетелись повсюду. Во всем мире люди бросились запасаться едой. В некоторых районах были даже наезды на банки.

Сегодня генерал Сюн пришел в комнату Чэн Вэйчжи, используя запасной ключ, чтобы открыть дверь.

Чэн Ге, как и прежде, был погружен в свой собственный мир, совершенно равнодушный к текущей политической ситуации. Чэн Вэйчжи смотрел телевизор. Выражение его лица было очень серьезным. Когда он поднял глаза и увидел генерала Сюна, он уставился на него, но на его лице не было удивления. Он даже не встал.

Генерал Сюн вошел прямо в комнату и сел рядом с ним, расслабив свое тело и откинувшись на спинку дивана. Он глубоко вздохнул.

Чэн Вэйчжи тихо спросил: “Что сейчас происходит?”

Генерал Сюн покачал головой. “Это вы, люди, в первую очередь принесли демоническую шкатулку в мир людей. Теперь, наконец, разразились эпидемия и бедствие, и ты спрашиваешь меня?”

Чэн Вэйчжи опустил голову, ничего не сказав.

Генерал Сюн посмотрел на силуэт Чэн Ге и почувствовал, что у этого старого друга, с которым он не разговаривал много лет, была очень горькая жизнь. Видя, какую жизнь он и его сын вели последние несколько лет, он знал, что тот получил возмездие.

Генерал Сюн сказал: “Профессор Чэн, когда проект «Утопия» только начинался и меня отправили работать в службу безопасности, я не мог понять, о чем вы, люди, думали — конечно, я не очень образован. Я не могу сравниться с тобой, со всей твоей ученостью. Но разве вы не могли бы развить медицинскую науку и научиться лечить болезни и спасать умирающих, исследовать некоторые новые культуры и позволить всем питаться лучше, или создать какую-нибудь практическую технологию, чтобы сделать жизнь людей более удобной? Что вы имели в виду, делая это? Если все люди в будущем смогут прыгать на высоту трех метров, какую пользу это принесет для обычной повседневной жизни? Тогда я думал, что рано или поздно правительство остановит проект, и тогда, как и ожидалось, все будет хорошо!”

Чэн Вэйчжи покачал головой. “Ты не понимаешь.”

“Да, я не понимаю.” Генерал Сюн закурил сигарету. “Я не могу понять, что вы все пытались сделать со своими жизнями. Разве Чжэн Цинхуа не слетел с катушек?”

Группа «экспертов» по телевидению только что высказала разные мнения о взрывах. Чэн Вэйчжи некоторое время молчал. Он сказал: “Это не важно. Важно то, что нам теперь делать?”

Генерал Сюн вздохнул. “Этот доктор Чжэн, мы все это понимаем — он помешан на науке. Он совершал безумные поступки ради исследований. Я верю в это. Но я не верю, что он один мог поднять такой шум. Люди или организации, стоящие за проектом «Утопия» и поддерживающие его деятельность, являются по-настоящему пугающими.”

Чэн Вэйчжи поднял голову и посмотрел на него.

Генерал Сюн тупо уставился на экран телевизора. Спустя долгое время он тихо сказал: “У меня очень плохое предчувствие. Взрывы внезапно прекратились без всякой причины, и я могу придумать только одно объяснение. Что по-настоящему ужасные вещи еще впереди.”

Его слова были пророчеством.

Через несколько дней после того, как взрывы прекратились, в китайском городе Z, расположенном недалеко от самого раннего взрыва, начала распространяться своеобразная инфекционная болезнь. Первый пациент, пробыв в оцепенении несколько дней, внезапно потерял сознание на обочине дороги и был доставлен в больницу. Несколько дней спустя его реакции становились все медленнее и медленнее, а периоды бодрствования становились все короче и короче. Потом он просто «заснул». Больница действовала так, как будто столкнулась с большим врагом, но, несмотря ни на что, они не могли выяснить, что на самом деле было не так с пациентом. Через неделю после того, как его доставили в больницу, у этого пациента больше не было периодов бодрствования. Его умственная деятельность становилась все слабее и слабее, и все его органы начали отказывать. Восемнадцать дней спустя он умер «во сне».

В городе Z людей быстро доставляли в больницу. В течение короткого полумесяца было зарегистрировано более двадцати подозрительных случаев подряд. Не существовало лекарства, которое доказало бы свою эффективность против этой болезни. Уровень смертности приблизился к 100%. Самым ужасным было то, что медицинский мир не мог найти средства распространения или механизм возникновения этой болезни.

Тем временем те же самые обстоятельства начали проявляться по всему миру. В течение нескольких коротких недель число подозреваемых пациентов возросло до трехзначной цифры.

Глава 80

Верхний этаж подразделения RZ был редко используемым местом для занятий. Прошло очень много времени с тех пор, как там кто-то был. Открыв дверь, можно было почувствовать запах пыли внутри. Сводчатый потолок нависал высоко над головой, а на полу лежал алый ковер, по которому было приятно ступать. По нему можно было ходить не создавая шума. Повсюду были огромные окна от пола до потолка. Несколько старомодные бледно-золотистые занавески шумно трепетали на ветру, дувшем с такой большой высоты.

Когда Ху Бугуй вошел, генерал Сюн был к нему спиной, стоя перед открытым окном и глядя наружу. С ним не было телохранителей.

“Закрой дверь.”, - сказал генерал Сюн.

Ху Бугуй подсознательно поднял голову, чтобы посмотреть на камеру наблюдения в углу зала. Генерал Сюн не оглянулся, но, как будто заметив его движение, тихо сказал: “Она уже выключена. Расслабься.”

«Она уже выключена.» - это именно то, почему Ху Бугуй не мог расслабиться. Он подумал: что такого хотел сказать генерал Сюн, чего он не мог сказать в конференц-зале или в своем кабинете, но ради чего должен был прийти сюда?

Генерал Сюн повернул голову и поманил его к себе. “Иди сюда и посмотри.”

Посмотреть на что?

Ху Бугуй проследил за его взглядом — штаб подразделения RZ находился на некотором расстоянии от центра города. Его высота была достаточно большой, и место, где они стояли, было практически самым высоким зданием в округе. Глядя вдаль, город, дороги и путепроводы предстали почти в панорамном виде.

Время близилось к сумеркам. Солнце уже скрылось за горизонтом. Городские огни начинали понемногу загораться.

На небесах и на земле все цвета поблекли, остались только искусственные огни.

Ху Бугуй с некоторым подозрением взглянул на генерала Сюна. “Генерал, что случилось?”

“Иногда, когда ты смотришь вот так, ты обнаруживаешь, что в мире нет ничего такого, чего не могло бы случиться.”, - неуместно сказал генерал Сюн. “Один человек может самое большее поднять что-то весом в несколько сотен фунтов и пробежать несколько десятков километров. Он не сможет прожить больше ста лет, поедая весь урожай мира. Глядя с такого расстояния, даже муравей кажется больше человека.”

Старый генерал прислонился к перилам, прищурив глаза и указывая на далекий город. “Но, послушай, это все рукотворно. Мы все так живем, день за днем. На первый взгляд, десятилетия и столетия проходят одинаково. В мире так много людей, так много сил, которые настолько таинственны, что мы даже не можем себе их представить. Ты думаешь, что никаких сбоев быть не может.”

Ху Бугуй не знал, почему генерал Сюн внезапно наклонил голову на сорок пять градусов, чтобы посмотреть на небо. Он подумал: может быть, он испытывает меланхолию старости?

Генерал Сюн долго молчал, затем опустил голову, казалось, наконец-то придя в себя. Он посмотрел на него и спросил: “Как дела сейчас?”

“Каждая страна и каждый регион установили связь. Срочно привлекаются все научно-исследовательские институты, которые могут быть использованы. В настоящее время нет мест, сообщающих о продолжающихся взрывах, но мы все еще не можем справиться с «сонной болезнью».” - Ху Бугуй сделал паузу. “Согласно внутренним данным, число людей во всем мире, которым был поставлен диагноз, превысило пятьсот случаев. В настоящее время в нашей стране зарегистрировано девяносто с чем-то случаев заболевания. Пациенты в основном сосредоточены недалеко от города Z. С центром в городе Z он простирается на сто двадцать километров, продолжая расширяться вширь.”

Генерал Сюн не сделал никаких комментариев, когда услышал это. Он кивнул. Через мгновение он спросил: “А аспект общественного мнения?”

“Он еще не вышел из-под контроля. В городе Z временно введено военное положение. Они объявили, что это очень заразный грипп. Число погибших и истинное число диагностированных людей не просочились наружу.” - сказал Ху Бугуй.

“А что касается новых террористов и слухов о войне?”

“Не так уж и плохо. Основные средства массовой информации и интернет один за другим приглашали экспертов выступить с опровержением слухов. В настоящее время, мы не слышали ни о каких внутренних инцидентах, вызванных налетами на банки или паническими покупками.”

Генерал Сюн протянул руку и ухватился за перила. Вены слегка вздулись на его постаревшей коже. Он тихо сказал: “Это хорошо, это хорошо.”

Брови Ху Бугуя сдвинулись. “Сэр, вы…хотите мне что-то сказать?”

Генерал Сюн долго молча смотрел на него, затем медленно произнес: “Двадцать пять лет назад я был еще молодым человеком и только недавно поступил на службу. В то время два ученых взяли на себя ведущую роль в создании исследовательского проекта. Это был проект «Утопия». Это было описано как военный проект. Финансирование было предоставлено правительством. Когда была создана первая база, человеком, ответственным за безопасность базы, был я.”

Ху Бугуй слушал, не говоря ни слова. Никто раньше не рассказывал ему о темной истории «Утопии».

“Я полагаю, вы знаете, кем были эти двое ученых. Одним из них был профессор Чэн, который сейчас живет на шестом этаже, а другого звали Чжэн, полное имя Чжэн Цинхуа, первоклассный доктор антропологии. С самого начала этот проект был связан с властью и безграничными возможностями человеческой эволюции.” Генерал Сюн сделал паузу. “Но ирония заключалась в том, что у профессора Чэна был такой сын как Чэн Ге, а у самого доктора Чжэна был альбинизм.”

“И они были теми, кто позже создал Синих Печатей?” – сказал Ху Бугуй.

Генерал Сюн кивнул. “Этот проект продолжался целых десять лет, прежде чем успешно появилась первая Синяя Печать в истории человечества — сам Чжэн Цинхуа. Система энергетических кристаллов восстановила дефицит в его генах. А его противоположностью была Серая Печать, его собственная младшая сестра. Именно тогда у профессора Чэна и доктора Чжэна возникли разногласия по поводу неестественного продукта «Синих Печатей».”

“Чжэн Цинхуа использовал свою собственную младшую сестру...” Когда он сказал это, Ху Бугуй внезапно остановился. Он вспомнил, что Сюй Ру Чун предположительно был приемным сыном Чжэн Цинхуа. Разве его тоже не бросили?

“Прежде чем они смогли разрешить свои разногласия, проект «Утопия» был остановлен.”, - сказал генерал Сюн. “Чжэн Ван, эта Серая Печать, совершила преднамеренное убийство из-за эмоционального срыва, а затем покончила с собой, чтобы избежать наказания.”

“Это исследование было слишком опасным само по себе. Сверху пришел приказ уничтожить все исследовательские материалы и опечатать базу. Но за день до того, как материалы были уничтожены, Чжэн Цинхуа исчез.” Генерал Сюн сделал паузу, затем добавил: “Он был Синей Печатью. В то время никто, кроме него, не понимал, насколько велика на самом деле разница между Синим и обычным человеком. Позже, как ты знаешь, получив какую-то неизвестную помощь, Чжэн Цинхуа не отказался от своих экспериментов, находясь в бегах. Я получил секретный приказ и создал подразделение RZ, специально ответственное за борьбу с Синими. Но кроме этого, никто не знал, с кем сотрудничал Чжэн Цинхуа, что позволило ему произвести такой большой ажиотаж, и откуда взялась его вооруженная сила. Насколько велика сейчас организация «Утопия», какой стадии достигли исследования Чжэн Цинхуа после стольких лет...”

Генерал Сюн покачал головой. “Есть только одна вещь, которую я могу понять. Более десяти лет эта таинственная организация «Утопия» скрывала себя, но теперь она «громко заявила» о себе перед всем миром. Это объявление войны. Это означает, что у них наконец-то есть достаточно козырей для торга.”

Ху Бугуй посмотрел на него, нахмурившись.

“Не обращай внимания на Синих Печатей…которые в бесчисленное количество раз сильнее обычного человека с точки зрения физического телосложения и ловкости. Угроза, которую мы не можем игнорировать - это технологии, которыми обладают эти люди, которых нет у нас.” - слова генерала Сюна прервались. Он стал серьезным. “Ты когда-нибудь думал, что настанет день, когда все склонят головы перед этими так называемыми «научными террористами», и что станет с этим миром?»

Ху Бугуй хотел выпалить: «Такого дня не будет», но слова застряли у него в горле. Глядя на лицо генерала Сюна, в кои-то веки серьезное, он не мог их произнести.

“Ты пришел из регулярной армии*. Ты – один из элиты страны, обеспечивающий безопасность общества, обладающий полномочиями наказывать террористов в любое время.” Генерал Сюн улыбнулся. “Но, Сяо Ху, если однажды твоя позиция поменяется с позицией Синих, что ты будешь делать?”

*Регулярная армия в отличие от иррегулярных войск, установленные в узаконенном порядке штатную организацию, типовое вооружение, систему комплектования, порядок прохождения военной службы, обучения и воспитания личного состава, форму одежды, а также централизованную систему управления и снабжения.

“Что случилось?”

Но генерал Сюн не ответил. Он только пристально смотрел ему в глаза. “Скажи мне. Если такой день действительно наступит, что ты будешь делать?”

“То, что я считаю правильным, - это правильно, а то, что неправильно, - это неправильно.”, - сказал Ху Бугуй после некоторого раздумья. “Я не из тех особенно проницательных, расчетливых людей, которые могут услышать одну вещь и знать десять. Если я чего-то не знаю, тогда неважно, но если я знаю, тогда я не буду действовать вопреки своим убеждениям, делая то, чего я не хочу делать.”

Генерал Сюн на мгновение посмотрел на него горящим взглядом. Затем он выудил связку ключей и вложил ее ему в руку.

Ху Бугуй уставился на него. “Это...”

“Помни, что ты сказал сегодня. Настанет день, когда ты найдешь применение этой штуке.” Генерал Сюн не собирался больше ничего ему говорить. Он махнул рукой. “Иди, принимайся за работу.”

Ху Бугуй подумал, что, возможно, он действительно не был одним из тех проницательных людей. У него было много вопросов, но он не знал, с чего начать. Генерал Сюн развернулся, оставив ему только вид спины. Казалось, он не хотел больше ничего раскрывать. Ху Бугуй на мгновение заколебался, сказал “Да, сэр.” и вышел, закрыв за собой дверь.

Примерно через час после того, как он ушел, подошел телохранитель с телефоном генерала Сюна в руках. Генерал Сюн взял телефон, посмотрел на «телохранителя», чье лицо было явно незнакомым, снял трубку и поднес телефон к уху, слушая, не говоря ни слова.

Было уже совсем темно. Если смотреть вдаль, неоновые огни города были похожи на Млечный Путь, спустившийся на землю. Если вы закроете глаза, то все равно сможете услышать шум и гул голосов.

Мерцающие огоньки отражались в глазах генерала Сюна, которые казались потемневшими от возраста, как будто их покрывала световая и цветная пленка. На его лице больше не было улыбки. Морщинки в уголках его глаз углубились, а губы были плотно сжаты, уголки рта слегка опущены вниз. Он был похож на статую, высеченную из мрамора.

Наконец генерал Сюн заговорил. Он тихо сказал: “Я знаю… Да, я был готов к этому дню.”

Его глаза слегка сузились, как будто в них мелькнула улыбка. Он повесил трубку и отдал ее странному «телохранителю».

“Пошли.” Затем он легко повернулся и пошел вперед большими шагами, не оглядываясь, как герой, исполняющий свой долг, как... мученик.

В ту ночь, как ни странно, генерал Сюн внезапно покинул штаб подразделения RZ, не сказав ни слова. Ху Бугуй схватился за связку ключей и почувствовал, что что-то не так, но он не мог сказать, в чем заключалась проблема.

Три дня спустя Фан Сю, держа в руках газету, ворвался в кабинет Ху Бугуя, даже не постучав. “Капитан Ху, взгляните на это.”

Ху Бугуй взглянул на заголовок – «Запуск Плана Создания Бога».

Он кивнул. Он явно уже видел это. У него не было никакой серьезной реакции. Фан Сю понизил голос. “Прочтите это. «Тринадцать стран объединились, чтобы запустить исследовательский проект «Утопия». Мир вступает в эпоху чудес.» Разве это не совместное заявление правительств различных стран, признающее законность «Утопии»? Я посмотрел, и наша страна не подписала соглашение, но, судя по позиции СМИ, кажется, что страны, которые не подписали, настроены только двойственно, а не против.”

Ху Бугуй достал из ящика стола документ и положил его перед Фан Сю. “Я как раз собирался тебе сказать. Завтра сверху придут люди, чтобы провести политическое расследование штаба. Каждый год проводится политическое расследование, но обычно оно проводится в конце или начале года. Никто никогда не приходит в такое неурочное время. Передайте уведомление, чтобы все знали, где мы находимся.”

Фан Сю затаил дыхание, глядя на него. “Это... это... но как насчет генерала Сюна? Почему генерал Сюн не пришел, чтобы что-то сказать? Что, черт возьми, происходит наверху? Почему они вдруг...”

“Я пытался связаться с генералом Сюном. Все его номера были отключены за ночь.” Ху Бугуй несколько раз постучал по клавиатуре на своем столе, затем повернул монитор, чтобы ему было видно.

Он искал «Сюн Мао Лин», полное имя генерала Сюна. Поисковая система выдала пустую страницу с предложением: “Вы имели в виду: панда Лин-Лин*?”

*Лин-Лин — рождённый в Китае самец большой панды, живший в зоопарке Уэно, крупнейшем зоопарке Японии, расположенном в Токио.

Фан Сю мгновенно почувствовал себя так, словно ему на голову вылили ведро холодной воды. Он тупо уставился на экран. Спустя долгое время он, наконец, слегка опустил голову и встретился с глубоким взглядом Ху Бугуя. Он открыл рот, но не смог произнести ни единого слова.

Ху Бугуй мягко сказал: “Продолжай. Не нужно беспокоиться. Небо не упадет, а если оно упадет, я буду здесь, чтобы поддержать его.”

Наконец-то наступил самый темный век.

Глава 81

Су Цина сейчас не было в штаб-квартире. Все уже привыкли к его невидимым приходам и уходам. Если они не могли его найти, они звонили ему или кричали по связи. Если не было ничего срочного, они писали записку и вешали ее на его дверь. В любом случае, что бы он ни делал, у него было свое собственное суждение. Он не стал бы задерживать события.

Это был первый раз, когда его не смогли найти, когда пришло время проводить собрание. Все основные члены подразделения RZ собрались в конференц-зале. Не хватало только его.

Ху Бугуй посмотрел на часы. Коммуникатор Су Цина был выключен, поэтому он позвонил на его телефон. На этот раз Су Цин действительно взял трубку. Где бы он ни был, там было много шума. Он сказал несколько слов, давая понять, что вернется не очень скоро.

“Тогда мы не будем тебя ждать. Мы проведем собрание прямо сейчас. Включи свой коммуникатор и слушай.” Ху Бугуй сделал паузу, затем поднял голову и посмотрел на всех с разным выражением лица. “Садитесь все.”

“Я надеюсь, что все осведомлены о текущих обстоятельствах. Есть что сказать по этому поводу?”, - тихо сказал Ху Бугуй после долгого молчания.

Лу Цинбай выглядел взбешенным. “Какого хрена! Есть что, блядь, сказать по этому поводу? Есть ли? Посмотрим, кто осмелится прийти завтра. Политическое расследование? Я делаю то, что должен, и стою прямо. За три поколения моей семьи не было ни одного постыдного поступка. Что здесь нужно исследовать? Любой головорез, который осмелится войти в нашу дверь, я позабочусь о том, чтобы он всю оставшуюся жизнь ел через трубочку!”

Ху Бугуй промолчал. Сюэ Сяолу потянула Лу Цинбая за одежду. “Доктор Лу...”

Лу Цинбай ударил кулаком по столу и встал, прошел два шага на месте, затем заставил себя слегка опустить голову и сделать два глубоких вдоха. Он махнул рукой в сторону Ху Бугуя. “Хорошо, я не буду создавать проблем, ты продолжай.”

“С генералом Сюном сейчас невозможно связаться.” Ху Бугуй опустил подтекст. Он опустил голову и посмотрел на бледно-голубую скатерть на столе для совещаний. Он переплел пальцы и положил их на стол. Его голос звучал очень уравновешенно. Он знал, что генерал Сюн был готов к этому. Вполне вероятно даже, что он сам выбрал этот путь. “Нет никакого смысла в гневе или анализе. Самое главное - это то, что мы должны делать сейчас.”

Лу Цинбай скрестил руки на груди. Он сказал: “Люди, которых мы спасли с взорвавшейся базы Синих Печатей, не умерли на месте, но через пару недель у всех у них проявились типичные симптомы «сонной болезни». Скорость распространения этого инфекционного заболевания очень высока. Возможно, вы все заметили — в последнее время число случаев растет с ужасающей скоростью, но после того, как эти тринадцать стран опубликовали свое совместное заявление, со вчерашнего дня по сегодняшний день, я проверил, и, за исключением нескольких отдельных мест, у различных стран не было больше ни одного случая.”

“Я тоже это заметил.”, - сказал Ху Бугуй. “Страны, в которых все еще были новые случаи, - это те, где средства массовой информации выступили с недвусмысленным заявлением о «Проекте Создания Бога».”

“Но это всего лишь тенденция общественного мнения. Никто не сказал, что на самом деле представляет собой «Проект Создания Бога».” - Сюэ Сяолу указала на газету на столе. “Эта оппозиция слишком слаба, не так ли? Если так пойдет и дальше, я думаю, что они также пойдут на компромисс в течение недели.”

“Если бы ты это сказал, многие люди все равно бы в это не поверили. Все «официальные лица» других стран мира признали легитимность «Утопии».” Фан Сю нахмурился. “Это угон самолета.”

Это действительно был угон самолета.

Они не были захватчиками какой-то страны или какой-то расы. Они были спрятаны среди самых разных обычных людей. От них нельзя было защититься. Даже если бы вы захотели взять пистолет и оказать сопротивление, вы бы не знали, что делать.

Они использовали определенные средства для распространения болезни, называемой «сонной болезнью», по всему миру с невероятной скоростью. В настоящее время никто не знал, каков её механизм и как с ней следует обращаться. Они могли бы провести исследование, но на это не было времени. К тому времени, как они это выяснили, все в мире, как в замке Спящей красавицы, перевернулись бы и умерли таким бестолковым образом.

Не было ни одного правительства, которое могло бы каждый день просто наблюдать за количеством погибших, не испытывая огромного стресса, не говоря уже о том, что политики тоже были людьми и также беспокоились бы о своей собственной безопасности и безопасности своих семей.

Ху Бугуй подумал, что, возможно, когда произошли взрывы — нет, даже раньше, — «Утопия» заключила частные соглашения с правительствами каждой страны. В противном случае, почему бы генерал Сюн с того времени начал нервничать, оставаясь в штабе?

Генерал Сюн построил подразделение RZ самостоятельно. Это было слишком поспешно. Было много вопросов, на решение которых не было времени. Даже если бы он этого не видел, оглядываясь назад, даже Ху Бугуй смог почувствовать беспокойство старика, когда тот находился в штаб-квартире.

Но он не смог этого сказать.

Нельзя было позволить умереть стольким людям. Более того, если бы правда выплыла наружу, произошел бы социальный переворот. Проект «Утопия» возник в этой стране. В большей степени, чем правительства тех тринадцати стран, у которых не было иного выбора, кроме как взять на себя инициативу, правительство этой страны должно лучше понимать ситуацию. Двойственное отношение в это время, вероятно, объяснялось тем, что они еще не нашли средств для сопротивления или разрешения и были слишком стеснены в средствах. Но другую сторону было бы нелегко обмануть, поэтому некоторыми людьми пришлось пожертвовать, чтобы прояснить свою точку зрения.

Ху Бугуй постучал по столу. “Что касается того, что я сейчас скажу, не перебивай меня, просто послушай — Чан Доу, где вещи, которые я просил тебя приготовить?”

Чан Доу издал «о» и взял сумку, стоявшую рядом с ним. Он перевернул её и вытащил кучу карманных часов самого разного вида. Одни были очень простым диском, другие выглядели как человеческий череп. Там были одни в форме мультяшного животного и женские карманные часы с кружевной каймой. На краях всех были вырезаны имена.

Чан Доу распределил карманные часы по именам, оставив часы Су Цина, которые забрал Ху Бугуй. Чан Доу схватился за волосы. “Они были сделаны в спешке, возможно, они не идеальны. Я сделала все возможное, чтобы украсить их в соответствии с обычной повседневной одеждой каждого человека. Лучше, чтобы они не были слишком заметны, когда вы их носите.

“Это коммуникатор жизненной реакции, уже настроенный заранее. Вы держите его в руке и нажимаете на него.”

После нажатия этой кнопки три стрелки карманных часов начали тикать, как у обычных часов. Чан Доу сказал: “После того, как активируется коммуникатор жизненной реакции, не снимайте его сами. Когда носитель находится на грани смерти, его местоположение автоматически отображается на часах других пользователей через систему позиционирования. Система позиционирования не будет отображаться в обычном режиме. Кроме того, карманные часы содержат коммуникатор с функциями защиты от помех и слежения. Это может избежать проверок штаб-квартиры. Там есть детектор энергии, блокиратор эмоций…Я слишком торопился, это было все, что я мог сделать. Мне очень жаль, но я не мог сделать ничего лучше.”

Он опустил голову, как будто не оправдал доверия организации.

“Спасибо.”, - сказал Ху Бугуй, пытаясь улыбнуться, но, к сожалению, у него это не получилось. “Профессор Чэн и его сын уже были отосланы. Сегодня вечером мне нужно, чтобы вы все покинули штаб-квартиру...”

“Капитан Ху!”

Ху Бугуй сделал жест, показывая, что они не должны его прерывать. “Отпуск с номинальной целью расследования «сонной болезни». Возьмите свои личные вещи. И не возвращайтесь. Су Цин, ты тоже это слышал? Боюсь, тебе придется вернуться сегодня вечером, чтобы забрать ребенка.”

Су Цин молчал с самого начала. Только сейчас он вымолвил словечко: “Ребенок здесь, со мной.”

Ху Бугуй кивнул. Генерал Сюн сказал, что Су Цин был чрезвычайно проницательным человеком. Было много вещей, которые он мог заметить по малейшему намеку. Поэтому он сказал: “Тогда просто не возвращайся. Ты можешь сообщить мне свой адрес индивидуально, и я подумаю о том, как отправить вам новый коммуникатор.”

Су Цин больше ничего не сказал. Мало того, он еще раз в одностороннем порядке отключил свой коммуникатор.

Цинь Ло вдруг спросил: “Если мы все уйдем, что произойдет, когда завтра люди придут на политическое расследование?”

“Я останусь.”, - как ни в чем не бывало, сказал Ху Бугуй.

Лу Цинбай указал на свой собственный нос и спросил: “Я что, похож на мудака, который бросит товарища по команде и убежит?”

Фан Сю тут же добавил: “Ты думаешь, я так выгляжу?”

Цинь Ло покачала головой. “Я все равно не пойду.”

Сюэ Сяолу сказала: “Капитан Ху, ваша идея гнилая.”

Наконец-то Чан Доу больше не был сбит с толку. Он понял, о чем говорил Ху Бугуй, и тут же покраснел. “Я... Я тоже не пойду...”

Ху Бугуй махнул рукой. “Не волнуйтесь. Послушайте меня. Вышестоящие власти не обязательно хотят что-то делать с подразделением RZ, иначе они не послали бы уведомление заранее. Не переусердствуйте с этим. Это простая формальность. Было бы нескромно не уйти в это время.”

“Но...” Лу Цинбай нахмурился.

“Доктор Лу, я надеюсь, что как военнослужащий вы способны выполнять приказы.” Ху Бугуй оглядел их всех. “Иди и собери свои вещи. Через двадцать минут я провожу вас из штаба.”

Су Цин в это время был очень занят. Он в основном понял, что собирался сказать Ху Бугуй, поэтому слушал не очень внимательно.

Перед отъездом генерал Сюн дал ему папку. Внутри были чек и личные дела всех основных членов подразделения RZ. Как только он открыл его, Су Цин понял, что имел в виду генерал Сюн.

Когда генерал Сюн вызвал Ху Бугуя на восьмой этаж, чтобы поболтать о философии, Су Цин заперся в своей комнате и быстро прочитал о прошлом и семьях всех своих товарищей по команде.

Отец Фан Сю скончался, а его мать была профессором на пенсии. Дом Ху Бугуя находился в сельской местности, а его родители все еще были в добром здравии. Родители и старший брат Чан Доу были путешественниками, регулярно разъезжавшими по всему миру, и их местонахождение было неизвестно. Отец Лу Цинбая был нанят преподавать в медицинской школе после выхода на пенсию. Родители Цинь Ло были местными жителями. Сюэ Сяолу выросла со своей бабушкой, а пожилая леди скончалась; у нее не было никаких связей.

Су Цин понял, что имел в виду генерал Сюн. Пока еще было время, он хотел решить все проблемы, связанные с их семьями.

Он был опытным в этом деле — присваивал фальшивые удостоверения личности, управлял резиденциями и новыми учетными записями, создавал людей из воздуха, общался с этими людьми индивидуально и убеждал их делать то, что он говорил.

Когда он получил телефонный звонок от Ху Бугуя, он уже в основном выполнил все вышеперечисленное. Он стоял один на оживленной улице города B — он прибыл на свою конечную остановку.

Опустив голову, он уставился на часы на своем запястье. На этот раз на нем не было никакой маскировки. Одетый в черный плащ с прямым воротником, он стоял, прислонившись к стене в незаметном углу. Заходящее солнце удлинило его тень. У его ног лежала куча окурков.

Внезапно дрожащий голос произнес: “Ты... ты...”

Су Цин медленно поднял голову и увидел человека, выходящего из машины, остановившейся у ворот. Мало-помалу его глаза встретились с глазами Су Чэндэ.

Глава 82

В этот момент Су Цин начал ненавидеть свое улучшенное зрение. Су Чэндэ был примерно в трех метрах от него. Это было достаточно близко, чтобы он мог ясно видеть каждое слабое выражение на лице Су Чэндэ, колеблющиеся движения в уголках его рта и глаз, как будто он отчаянно пытался что-то скрыть, и маленькие многочисленные взволнованные морщинки.

Он видел опущенные от возраста брови Су Чэндэ, видел следы времени, вырезанные на его лице, видел пальто цвета хаки, которое он носил, и развязанный клетчатый шарф на шее, а также края рубашки и жилета, выглядывающие из-под него.

Такой знакомый и в то же время такой странный.

Они смотрели друг на друга целых пять минут. В течение этого времени Су Чэндэ снова и снова открывал рот, но от начала до конца не мог вымолвить ни слова. Его грудь яростно поднималась и опускалась. Заходящее солнце, казалось, резало ему глаза; внезапно Су Чэндэ яростно закрыл глаза, как будто в них что-то попало. Он сделал небольшой шаг назад.

Су Цин выпрямился и сказал «папа», но шевельнулись только его губы. Он не мог издать ни звука.

Наконец-то этому пожилому преуспевающему бизнесмену удалось обуздать свои эмоции. Он медленно махнул рукой, затем молча повернулся, припарковал машину и запер ее, помолчал, затем поманил Су Цина. “Заходи и поговорим.”

Бойкий язык Су Цина, казалось, онемел. Что-то блокировало его грудь, блокировало так сильно, что он едва мог отдышаться.

Он последовал за Су Чэндэ внутрь. Экономка вышла поприветствовать их и не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на них, когда увидела Су Цина. Ее взгляд скользнул по его всегда привлекательному лицу. Даже ее голос немного понизился. “Дядя, ты вернулся.”

Су Чэндэ указала на Су Цина, как будто ничего не случилось. “Это мой сын. Он останется сегодня на ужин. Сходи и купи еще немного еды.”

Сяо Ву согласилась. Когда она проходила мимо Су Цина, то не смогла удержаться и слегка наклонила голову. Она проворно переобулась. Во всем огромном доме остались только отец и сын.

Су Цин осмотрел помещение и обнаружил, что обстановка ничем не отличается от той, что была много лет назад. С тех пор, как отец и сын поссорились из-за его беспокойства, и он съехал, до сих пор, подсчитывая все это, прошло почти семь лет - это было похоже на другую жизнь. Действительно, как в другой жизни.

“Где ты был?” - тихо спросил Су Чэндэ, когда Сяо Ву ушел. Он только что снял пальто и повесил его на спинку дивана, но его рука не двигалась. Его пальцы крепко вцепились в спинку, слишком крепко, так сильно, что казалось, его рука дрожит.

На этот вопрос было слишком трудно ответить. Су Цин тупо уставился на него. Какое-то время он не знал, с чего начать.

Су Чэндэ внезапно подошел и яростно ударил Су Цина. Удар чуть не вскружил ему голову. Су Цин был застигнут врасплох. Его разум гудел. Эта пощечина Су Чэндэ была очень сильной. На его белой коже тут же проступили отпечатки пяти пальцев. У Су Циан звенело в ушах. Он закрыл глаза и медленно поднял руку, чтобы прижать ее к щеке, запоздало почувствовав жгучую боль… Это действительно было больно.

“Сколько лет? Где ты был?” Су Чэндэ прокричал это. Су Цин почти слышал рыдания в его голосе. “Ну? Куда, черт возьми, ты делся?”

“Папа...” - пробормотал он почти неслышно.

“Не называй меня папой! Ты не мой сын!” Глаза Су Чэндэ были очень широко открыты, его глаза были красными, как раскаленное железо. Он вдруг взорвался ревом: “Посчитай сами, сколько лет прошло? Сколько лет ты даже не звонил по телефону, ни разу не показывался? Ты мог бы оставить адрес! Даже если бы ты не хотел меня видеть, разве ты не мог оставить адрес своим бесполезным друзьям, а? Почему ты не сжалился над стариком, по крайней мере, не дал мне знать, умер ты или все еще жив?”

Су Цин закрыл глаза. Он забыл, где слышал, почему древние говорили о «слезах, бегущих из старых глаз» — потому что морщины человека простирались горизонтально, когда текли мутные слезы, они застревали в этих глубоких морщинах, как будто у них даже не было сил катиться. Один взгляд, и ему показалось, что кто-то яростно вонзил нож в его сердце.

Он почувствовал, как по его лицу пробежал холодок. Он не знал, что сказать, только повторял: “Я вернулся, папа…Я вернулся.”

“Папа…Я был неправ.”

Услышав эти слова, почти истеричный Су Чэндэ внезапно успокоился. Мгновение он тупо смотрел на него, а затем неудержимо поднял голову, уставившись на лампу, свисающую с потолка, со всевозможными чувствами в сердце. Он обнаружил, что за все эти годы — когда он был зол, когда он сожалел — искал этого ребенка по всему миру, как будто он сошел с ума, все, чего он с нетерпением ждал, и все, что он не мог сказать, сложилось в эти три слова. Теперь Су Цин произнес их первым. Наконец-то, он ждал достаточно долго.

Потом у него невыносимо защипало в носу. Этот железный человек, который много лет боролся в обществе и рисковал своей жизнью, почувствовал меланхолию до глубины души. Он просто не мог сказать, чего ему хочется - хорошенько поплакать или громко рассмеяться.

Но, в конце концов, Су Чэндэ ничего не сделал — он был стар. У него не было сил.

После долгого неподвижного стояния он, наконец, медленно поднял руки и обнял Су Цина за плечи. Этот ребенок в какой-то момент стал выше его, но, как и в детстве, Су Цин все еще свернулся калачиком у него на руках.

Это был человек, которого он уважал все свое детство, объект его ненависти на протяжении всей юности, и человек, которого он больше всего хотел видеть, но которого было труднее всего увидеть взрослым.

Он был героем, чудовищем, диктатором, но теперь Су Цин обнаружил, что он всего лишь обычный старик, просто... обычный отец.

Даже перед казнью человека все равно нужно было накормить в последний раз. Когда он в одностороннем порядке повесил трубку коммуникатора на Ху Бугуя, Су Цин знал, что он будет свободен на сегодняшний вечер. Он чувствовал себя очень устойчивым, более устойчивым, чем любой человек на земле, потому что он обнаружил, что на самом деле на земле нечего бояться. Говоря словами Ху Бугуя, небо не упадет, а если оно упадет, я поддержу его.

Это были люди, которые зависели от других, которые не чувствовали себя устойчивыми. Вот почему они были бы напуганы и встревожены.

Су Цин теперь был очень спокоен…Если он сможет выдержать это, то все будут целы и невредимы. Если он не сможет этого сделать…тогда это будет его вина за отсутствие способностей. Он не будет винить других. Если позже паводковые воды поднимутся до небес, это будет после его смерти.

Сяо Ву вернулась с магазина. Су Цин снял пальто и пошел на кухню. Затем Су Чэндэ сказал ей, что дает ей выходной. Она могла идти и делать все, что хотела. Ей не нужно было ни за что отвечать.

Успокоившись, Су Чэндэ, наконец, почувствовал, что его сын стал другим. Дело было не в том, что он изменился или стал более разумным — конечно, он станет немного более разумным, когда станет на несколько лет старше. Это было качество каждого его движения. Су Чэндэ прислонился к кухонной двери, наблюдая за спиной Су Цина. Он вдруг обнаружил, что спина его сына была особенно прямой. Когда он опустил голову, его тонкий профиль, естественно, демонстрировал некую уверенность.

Выражение его глаз особенно изменилось. Он не мог точно сказать, как именно. Но он чувствовал, что за эти годы он многое пережил…что, возможно, другие и представить себе не могли.

“Папа, в кастрюле нет куриного бульона.”

“В шкафу есть немного. Открой пакет.”

Су Цин утвердительно кивнул и протянул руку, чтобы открыть дверцу маленького шкафчика. Деревянная дверь мягко коснулась его голени и, казалось, ударилась обо что-то. Су Чэндэ в настоящее время был очень чувствителен ко всему, что имело отношение к Су Цину. Его взгляд сразу же переместился на голень Су Цина. Он чувствовал, что слегка широковатая штанина что-то скрывает. Он нахмурился и не удержался от вопроса: “Су Цин, что у тебя там? Зачем ты засунул что-то в штанину?”

Су Цин остановился посреди подачи еды. Через мгновение он повернул голову. “Я объясню тебе это через некоторое время.”

Затем он передал сервировочную тарелку Су Чэндэ. “Ешь его, пока оно горячее. Я приготовлю еще.”

У Су Чэндэ защемило сердце — это был его любимый сын, который раньше даже не догадывался поднять упавшую бутылку соевого соуса.

Он взял тарелку у Су Цина и вдруг заметил, что у него на руках много мозолей. Он не мог сказать, как многие из них были получены, но тонкие мозоли на ладони и места, где пальцы и ладонь соприкасались, Су Чэндэ знал о них. У него был друг детства, который служил в армии и у которого были такие мозоли. Они появились из-за того, что он держал в руках пистолет.

Су Чэндэ немедленно поднял голову, чтобы посмотреть на Су Цина, внезапно поняв это неописуемое чувство к нему, это было мощное спокойствие, которое пришло от того, что его смягчила большая опасность.

Отец и сын сидели за обеденным столом. На этот раз на столе, остался только один набор неиспользованной посуды. Они долго говорили о том, как прошли эти годы.

Но только когда трапеза закончилась и Су Цин автоматически встал, чтобы собрать посуду, Су Чэндэ понял, что все это время он много говорил, в то время как маленький щенок лишь изредка вмешивался, каждый раз уводя тему от себя и возвращая ее Су Чэндэ.

Хороший ребенок. Он стал хитрым.

Только когда он отослал Су Цина принимать душ, Су Чэндэ получил возможность осторожно перебрать пальто, которое Су Цин оставил на диване.

Когда Су Цин вышел сушить волосы, он увидел на кофейном столике пистолет, свои документы и маленький нож. Его отец сидел на диване с сигаретой во рту, выражение его лица было очень серьезным.

Су Цин ничуть не смутился. В любом случае, рано или поздно ему пришлось бы выложить все это. Он не только должен был выложить их, но и придумать способ заставить Су Чэндэ уйти. Поэтому он плюхнулся напротив него.

Ху Бугуй прождал весь день, но коммуникатор Су Цина больше не включался. Он даже выключил свой телефон. Но он не особенно волновался — поскольку Ту Туту уже забрали, это ясно показывало, что Су Цин понимал, что происходит. Говоря чисто из эгоизма, Ху Бугуй даже надеялся, что он никогда не вернется.

В тот вечер Ху Бугуй проводил всех своих товарищей по команде, которые хотели высказаться, но сдержались. Он ел и спал, как обычно, без каких—либо изменений, кроме возвращения в пустую комнату.

На следующее утро он приветствовал так называемое «политическое расследование».

Человек, который пришел, был незнакомцем. Он прямо сказал Ху Бугую, что на период политического расследования вся деятельность подразделения RZ должна быть прекращена. Все члены, оставшиеся в штаб-квартире, будут оставаться на местах и ждать приказов. Они не могли уйти по собственному желанию. Что касается тех, кто уже ушел, в соответствии с ожиданиями Ху Бугуя, этот человек не задавал о них слишком много вопросов.

Сфера его деятельности ограничивалась границей между единственным кабинетом и спальней. Он сразу заметил, что в этом месте не было системы наблюдения. Проверяющий не доставил ему особых неудобств, только задал несколько обычных двусмысленных вопросов, дал ему стопку материалов и велел писать.

В первый день домашнего ареста, пока Ху Бугуй писал свои материалы, рядом с ним наблюдали два человека. На второй день домашнего ареста Ху Бугуй все еще писал материалы, и эти два человека стали одним целым. На третий день домашнего ареста количество материалов только увеличилось, но человек, наблюдавший за ним, перестал сидеть и смотреть весь день, а стал время от времени заходить, чтобы взглянуть на него.

Ху Бугуй наконец-то нашел возможность. Пока никто не обращал на него внимания, он украдкой нащупал запертый шкафчик под простым письменным столом. Он достал ключи генерала Сюна и попробовал каждый по очереди. Когда он попробовал четвертый, дверца открылась для него.

Глава 83

Ху Бугуй неторопливо посмотрел на дверь. На самом деле, это был всего лишь автоматический жест. Он полагал, что даже если бы человек, которому было поручено наблюдать за ним, внезапно вошел и увидел, что он украдкой делает прямо сейчас, он, скорее всего, притворился бы, что ничего не видел, вышел бы и закрыл дверь.

В шкафу лежала папка с документами, пожелтевшая от времени. Ху Бугуй стер с неё пыль и открыл её. Внутри он нашел карту, густо размеченную разноцветными карандашами, список имен — Ху Бугуй бегло взглянул на него и понял, что все в этом списке использовали вымышленные имена — с контактной информацией и местоположением после них, а также чек, маленький блокнот и жесткий диск.

Маленькая записная книжка на самом деле была дневником, исследовательским журналом, который вел неизвестный человек в те времена, когда проект «Утопия» еще был законным. Ху Бугуй пролистал его, затем убрал, решив, что вещи на жестком диске, вероятно, также неразрывно связаны с проектом.

Когда случилось худшее, генерал Сюн взял на себя несуществующую вину за всех, проложив путь для подразделения RZ, чтобы продолжать действовать в темноте.

Как раз в тот момент, когда Ху Бугуй собирался убрать вещи, позади него послышалось слабое движение. Ху Бугуй быстро повернул голову. Его рука уже подсознательно потянулась к талии, когда он увидел, как мелькнула человеческая фигура и человек прыгнул внутрь.

Он открыл рот. Несколько ошарашенный, он сказал: “Су... Цин?”

Су Цин подмигнул ему, стряхнул с себя грязь, приложил указательный палец к губам и шикнул на него. Он открыто подошел и сел на стол — казалось, он был очень уверен в собственной безопасности. Он, должно быть, уже заметил, что здесь не было системы наблюдения.

Ху Бугуй понизил голос. “Как ты сюда попал? Разве я не говорил тебе не возвращаться?”

Су Цин схватил Ху Бугуя за ворот рубашки и, чмокнув, крепко поцеловал его в губы. Его глаза изогнулись в улыбке. Каким-то образом Ху Бугуй почувствовал, что у него особенно хорошее настроение, его настроение было лучше, чем когда-либо прежде. Дело было не в том, что Су Цин обычно был очень мрачным. Дело было в том, что он очень редко проявлял какие-либо особые эмоции перед другими.

Ху Бугуй не мог больше хмуриться. Выражение его лица невольно смягчилось. Посмотрев на Су Цина, он очень беспомощно вздохнул.

“Я вхожу в каждое отверстие.”, - сказал Су Цин, улыбаясь. “В штаб-квартире много пробелов в обороне. Когда я пробрался сюда, даже не побывав здесь, ты не смог бы меня поймать, не говоря уже о том, что теперь, когда я так хорошо знаком с этим местом.”

Ху Бугуй обнаружил, что он внезапно помолодел, очень явно используя свое выражение лица, чтобы намекнуть: “Разве я не потрясающий? Поторопись и похвали меня.” Казалось, за его спиной виляет пушистый хвост. Поэтому, хотя Ху Бугуй был все таким же озабоченным и печальным, как и раньше, он не смог удержаться от улыбки и протянул руку, чтобы погладить мягкие волосы Су Цина.

“У тебя есть еще какие-нибудь дела в штаб-квартире? Если нет, я придумаю, как вытащить тебя отсюда.” Су Цин задумался. Через мгновение он спросил: “Они все ушли?”

Ху Бугуй кивнул и убрал папку в карман. “Где Туту?”

“Я передал его своему отцу.”, - быстро сказал Су Цин, уголки его глаз и кончики бровей приподнялись. Он казался немного похожим на подростка. Он даже не смог удержаться от жалобы: “На моего папу действительно трудно повлиять, и он ворчливый старик. Если бы я сказал ему уехать из города B, то даже если бы я все выложил, он все равно бы не поехал. Но если бы я попросил его о помощи в чем-то, он бы точно не отказался.”

Он достал железный крюк и помахал им перед Ху Бугуем. “Есть пятнадцатисекундное слепое пятно, когда камера наблюдения на крыше поворачивается в другую сторону. Подняться на три этажа — ты сможешь это сделать?”

Ху Бугуй кивнул. Увидев Су Цина, стоящего у окна и выглядящего довольно нетерпеливым, когда он пристально смотрел на свои часы, чтобы подсчитать время, он не мог удержаться от вопроса: “Моя семья… Были ли приняты надлежащие меры?”

“Все родственники уже устроены.” Су Цин повернул голову и улыбнулся ему. “Я даже ходил к тебе домой за бесплатной едой. Капитан Ху, ваша мама готовит вкусные мясные пироги.”

Наблюдая за его силуэтом, сердце Ху Бугуя внезапно стало очень мягким. Он тихо сказал: “Когда все это закончится, мы пойдем домой, и моя мама будет готовить их для тебя каждый день.”

Су Цин небрежно поддразнил: “Как же ты тогда собираешься представить меня своей маме?”

Ху Бугуй посмотрел на него и сказал совершенно серьезно: “Я скажу, что ты мой любовник. Могу я?”

Су Цин сделал паузу, быстро взглянул на него, затем отвел глаза и немного неестественно сказал: “Ты такой мягкий… Я начну обратный отсчет. Пять, четыре, три, два, один, давай!”

Едва он закончил говорить, как проворно выскользнул из комнаты. Следуя за ним по пятам, Ху Бугуй выпрыгнул в окно. Су Цин бросил ему страховочную веревку. Ху Бугуй точно поймал её, а затем упал прямо вниз с ускорением силы тяжести. Страховочный трос туго натянулся, немного растянулся с идеальной упругостью, затем снова сжался, подбросив его в воздух по дуге и точно в открытое окно. Ху Бугуй приземлился и ослабил хватку, откатившись в сторону, чтобы избавиться от инерции. Затем он инстинктивно прижался к основанию стены, чтобы его не засекла система наблюдения.

Затем он услышал легкий звук. Красная лампочка на мониторе наблюдения в конце коридора дважды мигнула, затем погасла. В то же время Су Цин проворно запрыгнул в окно, затем вытащил крюк и веревку. Он поднял Ху Бугуя. “Иди сюда — я отключил комнату наблюдения, пока болтался снаружи. Еще три минуты, прежде чем включится резервный генератор.”

Маршрут, очевидно, был спланирован Су Цином заранее — открытый замок на боковой двери и патрульные без сознания на пути.

Ху Бугуй собственными глазами видел, что Су Цину потребовалось всего восемнадцать секунд, чтобы вломиться в машину. Ху Бугуй, человек, который всю свою жизнь подчинялся закону и служил нации, даже не успел четко разглядеть его движения, как дверца машины открылась. Су Цин присвистнул и вернул орудия преступления в карман. “Садитесь, мы отступаем!”

Он неторопливо подъехал к главным воротам и был остановлен для проверки. Су Цин не был взволнован. Он только немного опустил стекло и предъявил удостоверение личности через щель, даже не показав своего лица. Пока Ху Бугуй ошеломленно наблюдал за происходящим, охранник действительно пропустил их.

Только когда они выскользнули из штаб-квартиры, которую, как он полагал, тщательно охраняли, он почувствовал, как по спине у него выступил слабый холодный пот. Он не удержался и спросил: “Что ты ему дал? Откуда оно у тебя?”

Су Цин ухмыльнулся. “Полезное удостоверение личности. Я стащил его, когда шел за тобой.”

Ху Бугуй еще не успел выйти из состояния мастера штаб-квартиры. “Я... никогда не думал, что в штаб-квартире так много лазеек в безопасности.”

“В мире нет стены, которая не пропускала бы воздух.”, - сказал Су Цин, улыбаясь. Он поднял руку и довольно небрежно включил музыку. “Должны ли мы связаться с ними?”

“Нет никакой спешки.” Ху Бугуй расслабился вместе с ним. Он опустил стекло. Ветер с окраин врывался в приоткрытое окно. Он вдруг почувствовал, что, похоже, вовсе не убегает. Он выглядел так, как будто собирался на прогулку в пригород. Су Цин вел машину с молниеносной скоростью, напевая песню. Ху Бугуй наблюдал, как он качает головой, открыл маленький блокнот и карту из папки и медленно начал изучать их.

Только когда Ху Бугуй в основном разобрался с историей, стоящей за исследовательским журналом, Су Цин, наконец, остановил машину. Где бы это ни было, географическое положение было довольно сложным. Завернув за угол, они вошли в довольно необычного вида автомастерскую.

Он очень небрежно загнал машину внутрь. Некоторые рабочие подняли головы, чтобы посмотреть на него. Здоровенный, свирепого вида парень, весь в машинном масле, прищурив глаза, осмотрел их машину с ног до головы.

Су Цин опустил стекло и вытащил из бумажника горсть банкнот, даже не глядя — как будто он вытаскивал не наличные, а салфетки. “Частная работа. Можете ли вы преобразовать его?”

Здоровенный парень довольно суетливо оглядел машину, в которой они ехали, Су Цин выбрал наполовину устаревший хэтчбек, а не один из тех автомобилей, которые они использовали для выезда в поле, вполне обычный от его характеристик до внешнего вида. “С этой твоей машиной... будет нелегко иметь дело. Это та машина, которая хороша только для езды в утренние и вечерние часы пик в городе. Пытаться конкурировать с этим... ха!”

Итак, Ху Бугуй понял, что это был своего рода незаконный, нелицензионный криминальный притон по переоборудованию автомобилей, в который ходили богатые дети, когда хотели поиграть в гонки.

“О чем, черт возьми, ты бормочешь? Если бы я плохо водил машину, была бы от тебя какая-нибудь польза?” Су Цин закатил глаза, глядя на него, выглядя до мозга костей богатым ребенком. “Ты берешься за эту работу или нет?”

“Ну, вообще-то, я могу это принять...”

Су Цин сунул сигарету в рот, вышел из машины, притянул парня к себе и много говорил о том о сем, отчего выражение лица парня становилось все более и более странным, пока он говорил. После долгого молчания он, наконец, вставил: “Приятель, какое преступление ты совершил? Тебя объявили в розыск, не так ли?”

Выражение глаз Су Цина было несколько опасным. Его плащ был намеренно распахнут, чтобы с одной стороны была видна кобура с пистолетом. Здоровяк мельком взглянул на него и сглотнул. Су Цин понизил голос. “Ни у кого из нас нет времени для разговоров. Если вы осмелитесь взяться за эту частную работу, поскольку никто из нас не является законопослушным гражданином, до тех пор, пока вы не будете спрашивать о том, о чем не следует спрашивать, и будете хорошо выполнять свою работу, вам заплатят.”

Здоровенный детина посмотрел на наличные в своей руке и молча задумался.

Су Цин прищелкнул языком, закатил глаза и наклонился, чтобы взять из машины маленькую сумку, бросив ее прямо в руки мужчины. Здоровенный парень был высоким, широкоплечим и свирепым на вид, но когда он открыл сумку, то сразу же превратился из серого волка в маленькую овечку. Су Цин сказал: “Это все наличные. Примите это как предоплату. Если вы преуспеете, у вас будет больше прибыли.”

Здоровенный детина посмотрел на него, затем повернул голову и подозвал группу своих подчиненных. “Есть работа! Есть работа!”

Су Цин повернул голову и улыбнулся Ху Бугую. Он постучал в окно. “Выходи, я отведу тебя перекусить.”

Взламывать замки, приходить в криминальный притон, чтобы отремонтировать машину, бронировать номер по фальшивым документам — еще до наступления темноты Су Цин откуда-то выудил компьютер. Ху Бугуй уже оцепенел. Он чувствовал, что за всю свою жизнь не совершил так много незаконных поступков, как за один этот день.

Глава 84

Телефон прозвонил три раза. Это был незнакомый номер. Су Чэндэ не брал трубку. После трех гудков звонивший повесил трубку.

Так что Су Чэндэ мог расслабиться на сегодня. Это был секретный сигнал, который устроил Су Цин. Где бы ни находился Су Цин, какие бы средства связи у него ни были, он каждый день набирал этот номер в 7 утра и вешал трубку после трех гудков. Су Чэндэ знал бы, что звонок исходил от него; это означало бы, что он цел и невредим.

В конце концов, Су Чэндэ так и не смог до конца разобраться, что же такого натворил его сын-расточитель. Су Цин поклялся в двух вещах. Во-первых, что он не делал ничего плохого. Во-вторых, что он вернется живым.

Позади него послышались звуки ударов и грохота. Су Чэндэ повернул голову и увидел Ту Туту, обнимающего большую подушку Гарфилда, выше его самого. Он подбежал к нему в пижаме. “Дедушка, дедушка, это звонил мой императорский дядя?”

Такое обращение заставило сердце Су Чэндэ смягчиться. Он раскрыл объятия и поднял Ту Туту, посадив пухлого ребенка к себе на колени. Ту Туту потерся головой о плечо Су Чэндэ. “Когда вернется мой императорский дядя?”

Су Чэндэ хлопнул его по пухлой заднице. “Что, ты скучаешь по нему? Тебе не нравится жить с дедушкой?”

Ту Туту был гораздо проницательнее, чем Су Цин в его возрасте. Он очень хорошо знал, как льстить. Он и раньше прорубал себе путь через штаб подразделения RZ, убивая всех подряд. Он тут же заморгал своими большими, блестящими, темными глазами. “Дедушка хороший. Да... гораздо лучше жить с дедушкой, чем с моим императорским дядей. У дедушки хороший характер, он никогда не сердится и не шлепает меня, и он покупает мне вкусные закуски. Дедушка - самый лучший.”

Су Чэндэ был на седьмом небе от счастья. Он сразу же подумал, что по сравнению с Ту Туту его собственный сын, бросивший дом, - ничто.

Ту Туту заметил выражение его лица и продолжил: “Но, тем не менее, несмотря на то, что у моего императорского дяди нет терпения, и он диктатор, прошло несколько дней с тех пор, как я видел его в последний раз, поэтому я скучаю по нему.”

Растроганный, Су Чэндэ подумал «Такой маленький ребенок, а у него столько совести. Поистине редкое сокровище.» Он сказал: “Туту, ты можешь быть моим собственным внуком.”

Ту Туту тут же засиял от радости. “Хорошо, значит, у меня будут дядя и дедушка!”

Су Чэндэ был уже немолод и был подвержен меланхолии. Увидев радостный взгляд ребенка, его сердце защемило — в первый раз, когда Ту Туту увидел Су Чэндэ и его спросили: “Где твои родители?”, он незаметно ущипнул себя за бедро, выдавив две слезинки. Взвыв, он начал кричать: “Плохие парни убили моих маму и папу!” — так что Су Чэндэ принял его за нелюбимого маленького капустника, бесконечно любя его.

Ту Туту продолжал напрягаться. Он слез с колен Су Чэндэ и очень корректно сказал: “Дедушка, я пойду почитаю! Мой императорский дядя предписывает, чтобы каждый день я два часа читал, два часа решал математические задачи, один час рисовал, один час запоминал слова, а затем...”

Как только Су Чэндэ услышал это, его брови поползли вверх — что? Ребенку едва исполнилось десять лет, он как раз в том возрасте, когда хочет играть, и ему даже не дают отдохнуть ни на минуту? Какой смысл заставлять его изучать то и это? Пытаешься загнать ребенка до смерти? Почему я не толкал тебя так, когда ты был маленьким, сопляк?

Поэтому он потянул Ту Туту обратно. “Мы не будем его слушать. Сегодня воскресенье. Почему ты должен читать первым делом с утра? Дедушке не нужно, чтобы ты так усердно учился. Давай, мы пойдем куда-нибудь и поиграем.”

Ту Туту жалобно поднял голову. “Но мой императорский дядя выпорет меня...”

“Осмелится ли он? Если он посмеет избить тебя, я побью его.” Именно так Су Цин, рискуя жизнью и здоровьем, был застрелен лежа.

Ту Туту со слезами на глазах сказал: “Дедушка, ты такой хороший.”

Про себя он подумал: "О, да! После всех этих лет я наконец-то нашел надежного покровителя. Наше Имперское Присутствие зашло так далеко. Пришло время спеть песню освобожденных крепостных!

За тысячи миль отсюда Су Цин и Ху Бугуй как раз заканчивали завтракать. На обеденном столе лежал терминал небольшого подслушивающего устройства. Они вдвоем внимательно слушали диалог Ту Туту и Су Чэндэ, как будто это были утренние новости. Су Цин, c пунцовым лицом, грыз свои палочки для еды, издавая хрустящие звуки.

Тень улыбки скользнула по лицу Ху Бугуя. Он не хотел быть слишком очевидным, боясь спровоцировать его. Поэтому он слегка наклонил голову, открыл снаружи цзяньбин*, осторожно выбрал зеленый лук, который случайно попал в него, а затем подтолкнул его к Су Цину. “Ешь. Не жуй свои палочки для еды.”

* это жареный блин или лепешка с яйцом, зеленым луком и соусом, внутрь которого кладут хрустящий квадратик жареного теста (баоцуй) для формы и текстуры.

Су Цин откусил четверть цзяньбина за один укус и обиженно сказал: “Неблагодарный. Когда я вернусь, если я не надеру ему задницу до синяков, я сменю свою фамилию на его.”

Вернусь — чудесные слова.

Было так много дел, которые нужно было сделать после «возвращения». Он должен был пойти поесть мясных пирогов мамы Ху Бугуя, он должен был поколотить Ту Туту, он должен был придумать, как разговаривать с простыми и честными родителями Ху Бугуя и его собственным старомодным отцом.

Взгляд Ху Бугуя упал на утреннюю газету. Его глаза вспыхнули. Мужчине на первой странице было за пятьдесят, но он совсем не выглядел пожилым. Его глаза сияли. Глядя в камеру, он держался с естественной невозмутимой непринужденностью. Целых три страницы были посвящены восхвалению этого доктора Чжэна.

“Есть несколько вещей, которые мы должны сделать сейчас..”, - сказал Ху Бугуй. “Прежде всего, мы должны выяснить, что это за «сонная болезнь», найти эффективное средство блокирования взрывов и получить материалы «Утопии». Если мы будем действовать опрометчиво, не зная, какие карты у них на руках, я боюсь, что первым, кто придет за нами, будет не Чжэн Цинхуа, а...”

Его слова прервались. Он не стал продолжать. Су Цин кивнул, показывая, что понял.

“Это наша главная цель. Соответствующая вторичная цель состоит в том, чтобы получить надежный технологический и медицинский персонал.”

“И третья цель - выяснить, кто именно показал Чэн Ге этот рисунок и использовал меня, чтобы избавиться от Сюй Ру Чуна.” Су Цин покончил с завтраком в несколько укусов и вытер рот.

Ху Бугуй ущипнул себя за переносицу и покачал головой. “Я действительно не могу придумать, кто бы это мог быть...”

“Боюсь, что думать бесполезно.” Су Цин сделал паузу. “Я также не могу придумать, кто бы это мог быть. Всякий раз, когда я думаю о ком-то, я не могу удержаться, чтобы не двигаться дальше, как будто было бы несправедливо продолжать думать об этом. Было бы к лучшему, если бы мы могли... заставить этого человека проявить себя.”

“Итак, сначала нам нужна достаточно большая приманка.”, - подхватил Ху Бугуй. “Как ты думаешь, сколько у нас еще времени?”

Су Цин покачал головой. “Чжэн Цинхуа и человек, стоящий за ним, не идиоты. Теперь они могут твердо стоять на своем, потому что они захватили все человечество с помощью единственной разменной монеты – «сонной болезни». Любой, у кого есть мозги, знает, что даже если мы отстаем на шаг, это не значит, что у нас нет технических специалистов и медицинских экспертов. Так что они наверняка найдут более...”

Его речь прервалась. Он нахмурился, как будто злился на себя за то, что оказался в тупике. Он продолжил: “...неизбирательные средства укрепления своего собственного законного положения — или же превратят себя в закон.”

Даже через узкий стол, на очень близком расстоянии, черты лица Су Цина все еще оставались безупречными. Ху Бугуй вдруг подумал, что его хмурый вид очень неприятен для глаз, поэтому он не смог удержаться и протянул палец, чтобы постучать по лбу, мягко разглаживая его. “Не хмурься.”

Су Цин схватил его за палец, поднес к губам и лизнул. Пальцы соединены с сердцем. Ху Бугуй мгновенно почувствовал, что его сердце ударило током. Он слегка вздрогнул. Су Цин провокационно спросил: “У тебя мурашки по коже?”

Ху Бугуй молча кивнул.

“Тогда могу я попросить тебя не быть таким романтичным? А еще у меня мурашки по коже.” Су Цин, использовавший такой сексуальный прием, чтобы ответить на романтику, отпустил его руку, встал, взял пальто и накинул его на себя. “Я пойду заберу машину.”

Ху Бугуй наблюдал за его удаляющейся фигурой и молча думал: «Мои мурашки по коже появились по другой причине. Они, очевидно, другого сорта.»

Два часа спустя Су Цин вернул машину обратно. Ху Бугуй уже расплатился по счету и собрал их вещи. Они сразу же перескочили на следующее место. Су Цин разрезал использованные поддельные удостоверения личности и избавился от них, а затем откуда-то достал два новых. Ху Бугуй заглянул на заднее сиденье и обнаружил, что пространство под сиденьем было битком набито оружием. Он не удержался и спросил: “Где ты это взял?”

“Контрабанда.”, - сказал Су Цин, не повернув головы. Видя, что выражение лица Ху Бугуя было странным, он добавил: “Время поджимает, я не смог получить ничего очень качественного. Сначала мы воспользуемся этими вещами, чтобы прожить какое-то время. Когда все соберутся, я приготовлю что-нибудь подходящее.”

Ху Бугуй молча отвернулся и подумал, что когда он использовал инерцию генерала Сюна, чтобы заставить Су Цина остаться в подразделении RZ, это действительно было пустой тратой его талантов.

Десять часов спустя они вдвоем прибыли на первую остановку на своем пути— генерал Сюн отметил ее на карте как бывшее местоположение проекта «Утопия».

На некотором расстоянии от бывшей локации «Утопии» Су Цин взял бинокль, и некоторое время смотрел, затем передал его Ху Бугую. “Чжэн Цинхуа двигается довольно быстро. Там уже есть люди.”

“Как и ожидалось.” Ху Бугуй некоторое время смотрел на него. “Мы пойдем по плану. Будь осторожен.”

Су Цин рассмеялся. “Ты тот, кто должен быть осторожен.”

На бывшей локации «Утопии» в настоящее время все еще стоят сторожевые посты. Самый дальний часовой увидел, что к ним приближается что-то похожее на грузовую машину. Он был не очень бдителен. Хотя это место находилось в стороне от дороги, мимо все равно каждый день проезжало несколько грузовиков.

Но когда этот грузовик подъехал ближе, часовой не смог удержаться и немного занервничал. Он слегка приподнял пистолет, жестом показывая, что готовится прицелиться. В этот момент из ниоткуда внезапно появилась машина и врезалась прямо в грузовик. Место крушения мгновенно превратилось в трагедию.

Часовой не удержался и открыл рот, тупо глядя на переднее лобовое стекло грузовика, разбитое вдребезги. Он не знал, был ли человек внутри расплющен.

Он протянул руку, чтобы нащупать свой коммуникатор. “0152 у выхода 1, докладывает...” Прямо сейчас его глаза все еще были прикованы к месту крушения. По какой-то причине его зрение внезапно потемнело, и он упал прямо вниз.

Чья-то рука быстро поймала его и оттащила в сторону, так что никто ничего не заметил.

Кто-то ответил из коммуникатора: “0152, пожалуйста, продолжайте. Что случилось?”

Мужчина в низко надвинутой фуражке переоделся в одежду часового. Тем временем он схватил коммуникатор, открыл рот и заговорил голосом, точно таким же, как у часового. Слегка настойчивым тоном он сказал: “Произошел несчастный случай в пятидесяти-ста метрах от выхода 1. Запрашиваю поддержку.”

Глава 85

Изнутри сразу же выбежала группа экстренного реагирования. Как только они вышли из ворот, их внимание привлекло место крушения. Хорошо подготовленная небольшая команда осмотрела место происшествия, потушила пожар и проверила транспортные средства. Тем временем «0152», который первоначально охранял ворота с низко надвинутыми полями кепки, в какой-то момент пропал без вести.

Менее чем за пять минут место происшествия было полностью очищено. Кто-то открыл дверцу машины и быстро пошарил внутри, затем внезапно почувствовал, что что-то не так, и крикнул: “Нет, это неправильно, внутри никого нет...” Прежде чем слова успели слететь с его губ, выражение его лица внезапно застыло. Он повалился вперед и неподвижно лег.

Ближайший к нему человек замер. Затем его глаза внезапно широко раскрылись, и он поднял коммуникатор. “Там есть...”

Опять же, он успел произнести только два слова, когда пуля вылетела из ниоткуда и прошла точно через его голову. Прежде чем этот человек успел упасть, третья пуля вылетела из воздуха, на этот раз, попав в топливный бак автомобиля. Раздался оглушительный звук. На месте крушения прогремел взрыв. Люди по периметру, которые не поняли, что происходит, отступили назад. Пока они отступали, Ху Бугуй выстрелил три раза подряд. Остальные три человека также упали.

Оказалось, что когда он приступал к работе, Ху Бугуй был не медленнее легендарного снайпера 11235.

Как раз в этот момент из ворот вышел член «Утопии», который, казалось, услышал взрыв и вышел посмотреть, что происходит. Он сразу же увидел своих товарищей, которые за несколько минут приняли горизонтальное положение. Он был поражен и сразу же сделал большой шаг назад. Пуля прошла мимо его переносицы и ударилась в стену, едва не размозжив ему голову одним выстрелом. Этот человек тут же покрылся холодным потом. Его лицо побелело. Он сделал три шага назад подряд и громко сказал: “Там снайпер, кто-то прорывается...”

Затем он был ранен в ногу и упал лицом на землю. Затем на него упала тень. Член «Утопии» в тревоге поднял голову и увидел черное дуло пистолета. Прежде чем с его губ сорвалось еще одно слово, его голова превратилась в лопнувший арбуз.

Ху Бугуй был в темных очках и в повседневной одежде, которую Су Цин откуда-то раздобыл, куртку снаружи и однотонную черную майку под ней. Его рукава были закатаны, обнажая линии крепких, стильных мышц. У него был автомат за спиной и еще один в руках, а также пара пистолетов на поясе. Он выглядел как торговец оружием, на самом деле кем-то вроде антиобщественного мятежника.

Со смелостью, которая приходит с большим мастерством, он открыто спрыгнул со стены. Он знал, что чем больше шума он здесь поднимет, тем лучше. Именно так он мог привлечь внимание другой стороны и позволить Су Цину добиться успеха в получении того, за чем они пришли.

Поскольку проект «Утопия» был запрещен, большинство материалов, касающихся его, были уничтожены, а старая база опечатана. В течение многих лет никому не разрешалось туда входить. Су Цин и Ху Бугуй рискнули прийти сюда ради одной вещи — тела Чжэн Ван.

После самоубийства Чжэн Ван, поговаривали, что ее тело не было похоронено. Вместо этого оно было сохранено Чжэн Цинхуа с помощью специальных средств от гниения, а затем помещено в подвал с тремя слоями защитных замков вокруг него. Предположительно, если вы не взорвете подвал, вы не сможете попасть внутрь.

Тело Чжэн Ван подвергалось тщательному осмотру судебно-медицинскими экспертами, которые ничего так не хотели, как поместить каждую из ее клеток под микроскоп и осмотреть ее. В этом не было ничего плохого. Казалось, что Чжэн Цинхуа пошел на все эти хлопоты, чтобы сохранить ее тело, только ради сентиментальности — если у него вообще есть такая вещь, как сентиментальность.

В течение многих лет старая база была запретной территорией. Теперь, когда «Утопии» наконец-то была восстановлена легитимность, Чжэн Цинхуа выразил в газетах свое сожаление по поводу того, что последний исследовательский проект провалился «по определенным особым причинам», и при первой же возможности занял старую базу исследовательского проекта.

Когда Су Цин снял первого часового, он увидел логотип «Утопии» на его рукаве.

«Утопия» стала достоянием общественности. У них было неизвестное количество секретных баз, скрытых по всему миру, со всевозможным оборудованием. Так почему же они заинтересовались этой старой базой, которая была заброшена в течение многих лет, где все материалы были уничтожены?

Су Цин и Ху Бугуй одновременно подумали, что у кого-то вроде Чжэн Цинхуа, который был так занят завоеванием мира, не было бы времени предаваться ностальгии, когда ситуация все еще была нестабильной.

Так что единственное, что осталось на этой базе, это тело Чжэн Ван. Их «рыболовный план» должен был начаться с трупа этой таинственной Серой Печати.

Ху Бугуй пинком отбросил в сторону тело человека, которого он застрелил, затем повернулся и зашел за угол. Несчастный дьявол, которого Су Цин вырубил и раздел, еще не проснулся. Ху Бугуй без колебаний выстрелил ему в голову. Затем он услышал приближающиеся торопливые шаги. Он сделал два шага вперед, втащил тело внутрь и спрятался вместе с ним в углу, его пальцы перезаряжали пистолет в руках с чрезвычайной решимостью.

Су Цин, который пришел к этой профессии поздно в жизни, все еще не осмеливался небрежно убивать людей. Не то чтобы он был нерешительным или колеблющимся. Просто если бы его не вынудили к крайности типа «или ты или я», ему инстинктивно не пришло бы в голову убивать.

Ху Бугуй был гораздо более прямолинеен, чем он. Он был профессиональным солдатом. Он служил в вооруженной полиции и был направлен в спецназ за выдающиеся достижения. Он боролся с наркоторговцами на границе и охотился на многонациональных шпионов. Затем он снова был переведен в подразделение RZ и не раз скрещивал мечи с Синими Печатями.

Для него во время выполнения задания существовало только два типа людей: те, кого нужно было защищать, и враги.

Ху Бугуй отрегулировал свое дыхание так, чтобы оно не было ни торопливым, ни медленным. Когда он краем глаза заметил первого человека, он решительно поднял пистолет и выстрелил, попав прямо в лоб. Человек упал на спину, не издав ни звука. В то время как второй человек, нервно держа пистолет, дико махал то в одну, то в другую сторону, он уже перешел на другую сторону, после своего запланированного отступления. Затем он достал ручную гранату. В тот момент, когда он бросил её, он быстро сгруппировался, свернувшись калачиком как можно меньше.

Позади него тут же раздались выстрелы. Ху Бугуй бросился вперед, проворно откатываясь в сторону, тихо считая — «три, два, один».

Взрыв. Позади него послышался шум. Он не оглядывался назад, атакуя в соответствии с тем, что он помнил о карте, которую дал ему генерал Сюн.

По сравнению с его опытом, от которого волосы встали дыбом, Су Цину было гораздо легче. Одетый в одежду «Утопии», выдавая себя за кого-то другого, он легко и беззаботно разгуливал внутри. Иногда он даже останавливался и должным образом здоровался с другими — если бы кто-нибудь посмотрел на него сейчас, они бы обнаружили, что лицо Су Цина изменилось. Его скулы стали намного шире, подбородок изменил форму, глаза стали в два раза меньше, а к ноздрям что-то прилипло, сделав их значительно шире. Он нанес специальную пудру, из-за которой даже переносица выглядела так, будто она значительно опустилась.

Он выполнил все эти действия, в то время как остальные были отвлечены на место крушения. Это было сделано практически в течение десяти шагов, естественно и плавно.

Но этого все равно было достаточно, чтобы поздороваться издалека, используя неверное первое впечатление людей, чтобы обмануть его. Его все равно было бы видно крупным планом.

Он нисколько не волновался — три года назад Су Цин уже понял способ взаимодействия между персоналом «Утопии».

Между ними было как молчаливое понимание, так и безразличие, как у группы роботов с коллективно промытыми мозгами. После того, как их код был написан, они безошибочно выполняли свои задания. Они мало общались между собой. Без каких-либо необычных обстоятельств, с которыми нужно было иметь дело, даже если они сталкивались друг с другом, они только кивали друг другу издалека.

Пробираясь внутрь, он практически не встречал препятствий.

Но примерно через две минуты Су Цин обнаружил, что атмосфера становится напряженной. Из динамика коммуникатора донесся ровный механический голос диспетчера, отдающего приказы. Персонал внутри начал сходиться в одном направлении.

Он знал, что это дело рук Ху Бугуя. Как раз в этот момент человек, который велел другим идти вперед, внезапно заметил Су Цина. Указывая на него, он спросил: “0152, почему ты покинул свой пост?”

Су Цин скопировал голос 0152. Намеренно тихо, он сказал: “Я должен сообщить об особом обстоятельстве.”

Он говорил слишком тихо. Мужчина не мог расслышать его отчетливо. Он сделал два шага вперед. “Что ты сказал?”

Су Цин изобразил на своем лице некоторую настойчивость. “Это так, я только что видел...”

Как раз в этот момент мужчина подошел к нему достаточно близко. Достаточно близко, чтобы разглядеть, что он вовсе не 0152.

Но было уже слишком поздно. Он почувствовал, как его тело онемело, и он безвольно упал с широко открытыми глазами. Больше он ничего не знал. Су Цин естественным образом расправил плечи. Подняв его, он наклонился к его уху, как будто говоря ему что-то. В промежутке между двумя группами пробегающих мимо людей он оттащил мужчину в сторону.

Менее чем через тридцать секунд “0152” исчез. Капитан отделения с серийным номером “036”, одетый в одежду «Утопии», вышел как ни в чем не бывало. Похоже, у него было какое-то срочное дело. Не оглядываясь по сторонам, он поспешно вошел внутрь, против потока людей.

Глава 86

Много лет назад, когда у Су Цина не было чувства направления, он отправился путешествовать со своими родителями. Иногда он опускал глаза и позволял своим мыслям на мгновение блуждать, а затем обнаруживал, что не знает, куда попал. Каждый раз он садился на корточки в углу, ожидая, что кто-нибудь придет за ним.

В городе B, покидая район, где находился его дом, он не мог сориентироваться. Поэтому он придумал причину, по которой он не мог изучать геометрию твердого тела в средней школе — его чувство направления и пространственное восприятие были слишком плохими. Он просто родился таким. Ничего нельзя было поделать.

Но позже обстоятельства вынудили его неожиданно стать человеком-навигатором - в любое время и в любом месте он мог точно определить свое местоположение и направление. Когда он шел по тропинке, она автоматически превращалась в карту, хранящуюся в его сознании. В следующий раз он сможет пройти её даже с закрытыми глазами. Он имел некоторое представление обо всех формах рельефа и строительных комплексах. Даже в незнакомом маленьком переулке ему было бы сложно заблудиться. Всякий раз, когда он куда-то приезжал, он мог стать местной силой с наибольшей скоростью.

В будущем, даже если он не сможет добиться успеха в своей нынешней профессии, с этим навыком, добавленным к его бойкому языку, он все равно сможет работать в качестве гида. Он действительно был вынужден выложиться до конца.

Как только он вошел внутрь старой базы, а также увидел карту генерала Сюна, он уже более или менее ориентировался. Су Цину хватило одного взгляда, чтобы понять, что все базы «Утопии», на которые они отправились позже, были построены по этому образцу.

Планируя свой маршрут, он шел вперед, не оглядываясь по сторонам. Внутри базы сигналы тревоги звучали все более и более яростно. Но шаги Су Цина вовсе не были тревожными.

Все больше и больше людей проходило мимо Су Цина, высыпаясь наружу. Хотя снаружи был только один Ху Бугуй, он знал, как довести дело до конца. Он не упускал из виду никаких моментов, но как только он начинал действовать, не было никакого смысла быть нерешительным. Ни один из них не беспокоился о том, как дела у другого. Хорошо сделать свое дело и выйти живым - это была победа.

Внезапно шаги Су Цина слегка замедлились. Он спокойно сделал полшага в сторону, чтобы освободить дорогу, избегая взгляда женщины, направлявшейся к нему — это была Цзян Лань.

Врагам действительно было суждено встретиться.

Он нахмурился. По сравнению с последним разом, когда он видел ее, Цзян Лань, казалось, немного прибавила в весе, но ее лицо выглядело плохо. Ее изначально черные как смоль блестящие волосы выглядели немного сухими и пожелтевшими, небрежно завязанными, что на самом деле придавало этому странно сильному психопату-сорванцу что-то вроде скромного вида.

У Цзян Лань не было при себе ее фирменного пистолета. Она просто стояла в углу, накинув на плечи куртку с вышитым логотипом, скрестив руки на груди, и задумчиво смотрела на улицу.

Все приходили и уходили в спешке. Су Цин не мог остановиться на месте. Он на мгновение заколебался, затем пошел дальше, как ни в чем не бывало, смело задевая плечом Цзян Лань.

Слабый запах женского тела донесся до его сверхчувствительного носа. Су Цин знал, что ему нельзя нервничать. Цзян Лань не была обычным человеком. Она была Синей Печатью. На таком близком расстоянии она даже смогла бы заметить изменение частоты его сердцебиения. Затем он увидел, как Цзян Лань слегка повернула голову в его сторону. Су Цин поднял руку, его пальцы коснулись места на поясе, где был спрятан пистолет.

Цзян Лань, казалось, что-то почувствовала. Она оглядела толпу проходящих мимо нее людей, не увидела никаких зацепок, затем с некоторым сомнением снова повернула голову. Поднятая рука Су Цина, казалось, вообще никогда не останавливалась. Она пронеслась мимо пистолета и поднялась вверх, очень естественно поправив его фуражку.

Затем он увидел знаменитую таинственную подземную зону. Очень хорошо, у двери стояло восемнадцать охранников. Если он не сможет обойти их так, чтобы никто не узнал, ему придется кое-что подправить.

Су Цин глубоко вздохнул и нырнул в какой-то укромный уголок. В одно мгновение он изменил свое лицо, надел повседневную одежду, каким-то образом умудрился испачкаться в крови, растрепал волосы и нацепил на нос очки. Стекла были разбиты с одной стороны. В руках он держал старый пистолет, в котором осталось всего два патрона… Лицо, как бы вы на него ни смотрели, скорее напоминало доктора-мошенника из подразделения RZ - Лу Цинбая.

Как только он появился в таком виде, он сразу же вызвал бурную реакцию у своих зрителей — восемнадцать черных дул пистолетов одновременно нацелились на него.

Су Цин медленно поднял руки, направив дуло своего изношенного пистолета к небу. Затем, как будто он выгнул спину, он очень медленно присел на корточки, затем положил пистолет на землю.

Двое охранников, стоявших в самом начале, обменялись взглядами. Один подошел, а другой держал пистолет направленным на Су Цина, прикрывая своего товарища. Убедившись, что опасности нет, он пинком отбросил пистолет, поднял Су Цина с земли и грубо обыскал его.

Су Цин несколько раз яростно вздохнул. Его губы даже дрожали, как будто он был в ужасе. Его глаза очень быстро вращались. Холодный пот выступил у него на лбу слой за слоем, когда пистолет охранника коснулся его. Используя встревоженный голос с измененной интонацией, он сказал: “Я…Я хочу видеть доктора Чжэна, у меня к нему очень важное дело!”

Казалось, он никак не мог отдышаться. Если бы кто-нибудь сейчас положил на него руку, то обнаружил бы, что он постоянно дрожит всем телом. Охранник, обыскивавший его, ощупал его с головы до ног, не найдя никаких опасных предметов, затем посмотрел на своего товарища. Он спросил: “Кто ты?”

“Я...меня зовут...” - Горло Су Цина заметно дрогнуло. “Меня зовут Лу Цинбай, мои верительные грамоты в... левом кармане рубашки. Вы можете взглянуть... взглянуть.”

На самом деле, там был не только Лу Цинбай. У Су Цина была небольшая привычка хранить поддельные удостоверения личности. Любой, кто был достаточно хорошо знаком с ним, к сожалению, попадал в этот его тайник, который так и не увидел дневного света. Чем больше знакомых, тем больше их было — например, у него было несколько поддельных удостоверений личности капитана Ху. Он мог в любой момент взять одну из этих реалистичных вещей и выйти за дверь, чтобы сделать что-то негармоничное и незаконное.

Его маскировка, придуманная на лету, была совсем не идеальной. Кто-то, кто не был знаком с оригиналом, возможно, не смог бы заметить разницу при сравнении с серьезно искаженной фотографией удостоверения личности, но знакомый с первого взгляда понял бы, что это подделка.

Су Цин сделал ставку на то, что Лу Цинбай не был предателем — если бы и их технологический, и медицинский персонал были в руках другой стороны, тогда это действительно было бы весело. Все бы давно разошлись по домам, привели себя в порядок, а потом легли и умерли.

Охранник достал удостоверение из кармана рубашки. Увидев напечатанное на нем «Подразделение RZ», выражение его лица сразу изменилось. Он пнул Су Цина сзади по колену и наблюдал, как тот падает вперед без какого-либо сопротивления. Затем он приставил пистолет к виску Су Цина. “Тебе лучше не разыгрывать никаких фокусов.”

Су Цин поправил кривые и наполовину разбитые очки. Разбитая линза оставила небольшой порез на его щеке. Кровь текла по его щеке вниз к подбородку. Его лицо было покрыто синяками и наполовину покрыто грязью. Первоначальный цвет его кожи был просто незаметен. Его тело вообще не двигалось, но вены на лбу пульсировали. “Ты что, читать не умеешь? Я всего лишь материально-технический персонал! Технический персонал!”

Его грудь яростно поднималась и опускалась. Он выглядел так, словно демонстрировал храбрость, в то время как внутри был в ужасе. Хрипло он продолжил: “Друг привел меня сюда, я не могу сказать вам, кто это. Они хотели отвезти меня прямо к доктору Чжэну, но внезапно... внезапно снаружи раздались выстрелы... кхм...”

Он поднял дрожащую руку и сжал пистолет, направленный ему в голову. “Я говорю вам, у меня очень важное дело к доктору Чжэну. Вы хотите нести ответственность за задержку важных дел?”

Хотя этот молодой человек в очках был в плачевном состоянии, его рука, сжимавшая пистолет, дрожала, как пшеничный стебель, когда он произносил эти слова, в его глазах было что-то неожиданно странное и свирепое, что заставило охранника невольно покачнуться.

Су Цин внутренне нахмурился. Он знал, что немного торопится, но на данном этапе ему нужно было вести быструю битву. Краем глаза он взглянул на других охранников, все они были сосредоточены на нем, прикидывая, насколько хорошо он сможет убежать отсюда, если его увидят насквозь.

В этот момент позади него внезапно раздался женский голос. Мрачно сказав: “Отпусти его. Я была тем, кто привела его сюда.”

Су Цин уставился вперед, и его спина незаметно напряглась. Он узнал этот голос. Это была Цзян Лань. Очевидно, слова Цзян Лань все еще имели некоторую силу. Охранники, окружавшие Су Цина, одновременно отступили назад. Су Цин слегка опустил голову, избегая взгляда Цзян Лань, и, пошатываясь, поднялся на ноги. Он сделал шаг вперед и намеренно споткнулся, казалось, он был так напуган, что даже не мог устоять на ногах.

К счастью, Цзян Лань бросила на него всего один взгляд, а затем продемонстрировала свои собственные удостоверения. Она взяла Су Цина за плечо и коротко сказала: “Дайте нам пройти.”

Охранники не посмели остановить ее. Они повернулись и сделали проход, чтобы впустить их двоих. Кажущаяся мягкой и тонкой рука Цзян Лань была подобна тискам, крепко сжимающим плечо Су Цина, как будто собиралась вонзиться в его кости. Су Цин не мог не нахмуриться, но не посмел этого избежать. Он не знал, о чем думала эта психованная женщина.

Если подумать, это была странная вещь. Исследования «Утопии» привели к появлению многих Синих Печатей, в том числе уже мертвого Чэнь Линя, которого поймали сумасшедший Ху Бугуй и другие, и Гуй Суна, который таинственным образом погиб в эпицентре взрыва. Все они казались дешевыми экспериментами, от которых можно было отказаться по желанию. Это сделало Су Цина не совсем способным разобраться в отношениях между Синими Печатями и «Утопией». Но когда он в последний раз видел Ши Хуэйчжана и Цзян Лань, он почувствовал, что среди Синих существует классовая проблема.

Даже Ши Хуэйчжану пришлось в какой-то степени уступить Цзян Лань, и теперь она могла беспрепятственно приблизиться к самому сердцу базы.

Эта тигрица была Синей Печатью. Су Цин прикинул, как он мог заполучить ее…

Цзян Лань, держала его, и шла все быстрее. Су Цин заметил, что она избегает объектов наблюдения. К счастью, эта база была построена очень давно. Системы наблюдения были не очень хорошими. Когда они подошли к заброшенному зданию, Цзян Лань внезапно толкнула его в угол. Су Цин, спотыкаясь, сделал два шага и твердо встал, слегка прижавшись спиной к стене, молча глядя на женщину перед собой без малейшего дискомфорта, который он выказывал раньше.

Цзян Лань понизила голос, но ее тон был настойчивым. “Кто ты такой?”

Су Цин расслабил плечи и тихо рассмеялся. Разбитые очки на его носу сползли вниз. “Мисс Цзян, разве не вы привели меня сюда? Как ты можешь не знать, кто я такой?”

Цзян Лань уставилась на него, не мигая. Ее внешность значительно изменилась. Только эти глаза были такими же, как и раньше. Су Цин когда-то больше всего презирал этот взгляд в её глазах. Ему показалось, что в ее глазах было что-то звериное, как у пятнистого леопарда. Это было прямолинейно, мощно и агрессивно, с каким-то безразличием, которое, казалось, исходило из джунглей. Она не считала человеческие жизни жизнями и делала все, что ей заблагорассудится.

Но теперь он внезапно обнаружил, что Цзян Лань на самом деле не была таким уж пугающим человеком. Она действительно была чудовищем. Но каким бы сильным ни был зверь, разве люди не могли все равно поместить его в зоопарк?

“Вы сказали, что вы из подразделения RZ.” Глаза Цзян Лань были прикованы к наполовину раскрытому удостоверению, свисающего с его воротника.

Су Цин поднял брови и неторопливо сказал: “Что, вы хотите проверить мои полномочия?”

“Зачем ты сюда пришел?”

Су Цин нервничал все меньше и меньше, потому что обнаружил, что эта женщина, к которой он испытывал гнев и ужас, не обладала очень быстрым умом. Она задавала свои вопросы так прямолинейно. Поэтому он широко улыбнулся и небрежно сказал: “Наше начальство заморозило всю деятельность подразделения RZ. Я все еще молод. Естественно, я должен подумать о своем будущем. Вы так не думаете, мисс Цзян?”

Цзян Лань уставилась на него.

Но Су Цин слегка прищурил глаза. “С другой стороны, зачем вам так без разбора приводить неизвестного человека в... такую важную область вашей базы?”

Цзян Лань мгновенно подняла голову, свирепо уставившись на него.

Су Цин понизил голос еще больше, почти до шепота. “Если у меня будет возможность, как вы думаете, мне нужно проконсультироваться с доктором Чжэном...”

Прежде чем он закончил говорить это, пальцы Цзян Лань сверкнули, как нож, вонзившись в его низ живота. Су Цин увернулся и увидел, как ее пальцы оставили тонкие линии на стене — похоже, она собиралась выпотрошить его.

Они вдвоем начали сражаться в ограниченном пространстве. Пространство было ограничено, и ни один из них не осмеливался шуметь. Это было похоже на то, что они разыгрывали пантомиму. Это было довольно интенсивное движение взад и вперед. Цзян Лань быстро схватила Су Цина за плечо, ее острые ногти вонзились в его плоть, как ножи. Су Цин повернулся и нацелился ударить ее ногой в низ живота.

В этот момент Цзян Лань сделала очень большой шаг назад, тщательно охраняя свой низ живота, пристально глядя на него.

После тупого взгляда, глаза Су Цина проследили за ее крепко сжатыми руками и упали на ее низ живота. Через мгновение на его лице появилось многозначительное плутоватое выражение.

“О”, - тихо сказал он, - “кажется, я немного понимаю. Мисс Цзян, вы так срочно привлекаете внешнюю помощь, потому что недавно столкнулись с небольшой проблемой?”

Цзян Лань прикусила губу.

Су Цин подумал, что после стольких лет порока, бог нравственности, наконец вспомнил, что когда-то была его благочестивая версия, которая целыми днями поклонялась Чун-гэ*. Он немного подумал, затем достал из кармана салфетку и вытер лицо. Синяки, как и грязь на его лице, были стерты. Затем он удалил что-то из уголков своих глаз, и его глаза, вытянутые и узкие, приняли свой первоначальный вид.

* Как упоминалось в предыдущей заметке, псевдоним Ли Юйчунь/Крис Ли, певицы, знаменитой своим андрогинным стилем, которая из-за этого стала своего рода мемом «настоящий мужчина» в Интернете.

Цзян Лань ошеломленно уставилась на человека, который изменился у нее на глазах... и человек, в которого он превратился, был кем-то, кого она знала. Она не смогла удержаться, чтобы не поднять руку и не прикрыть рот.

“Ты...” - сказала она. “Это ты?”

Су Цин увидел выражение ее лица, которое выглядело так, как будто она увидела привидение, и с некоторым удовлетворением подумал: «О, как, черт возьми, меняются времена!»

Но время поджимало. У него не было времени на то, чтобы пугать ее. Он только бросил то, что держал в руках, и тихо и лаконично сказал Цзян Лань: “Отведи меня посмотреть на тело Чжэн Ван. После этого я могу выслушать твою просьбу.”

Цзян Лань уставилась на него. “Чжэн Ван?”

“Это драгоценное тело, которое твой старый папочка Чжэн прячет в подвале.” Су Цин повернулся и прислушался. Он обнаружил, что выстрелы вдалеке, казалось, ослабли, и не мог удержаться, чтобы не начать беспокоиться. Он быстро сказал: “Чжэн Цинхуа, должно быть, был здесь. Я спрашиваю вас, он забрал тело Чжэн Ван?”

“Тело этой женщины нельзя перемещать.”, - сказала Цзян Лань. “Оно все еще в подвале, но подвал запрещен, я не могу просто...”

Как и ожидалось. Неудивительно, что тело Чжэн Ван было запечатано все эти годы.

“Отведи меня так далеко, как сможешь. Остальное тебя не касается.”

Цзян Лань стиснула зубы. “Можешь ли ты гарантировать...”

Су Цин мрачно рассмеялся. “Ты можешь не соглашаться.”

Эта фраза задушила Цзян Лань. Она посмотрела на этого человека и подумала, что больше не узнает его. Прошло много лет. Ей было очень трудно вспомнить, как выглядел тот молодой человек, трясущийся от страха в сером доме. Она лишь смутно помнила его привлекательные черты, которые заставляли людей, проходящих мимо него на улице, хотеть взглянуть на него еще раз. Но внутри он был бесполезным симпатичным мальчиком, который ничего не мог сделать и боялся всего, что видел.

Но теперь Су Цин был одет в лохмотья, весь в крови и грязи, с уже подсохшим небольшим порезом на щеке. Присмотревшись повнимательнее... Это был все тот же человек, но как будто его внутренний стержень изменился. Он был сильным, сдержанным, даже... немного пугающим.

“Пойдем.” Наконец Цзян Лань стиснула зубы, повернулась и побежала в определенном направлении.

Синие Печати двигались очень быстро. Обычным установкам наблюдения старой базы было очень трудно уловить их фигуры. Следуя за ней, Су Цин даже почувствовал, что у него возникли некоторые трудности.

Цзян Лань двигалась по небольшой тропинке в заброшенном здании. Она повернулась и нырнула в полузакрытую дверь, затем подошла к лифту, придерживаясь стены. Она распахнула двери, подпрыгнула и схватилась за кабели. Она спустилась на два этажа вниз и оглянулась, чтобы спросить Су Цина: “Ты готов к этому?”

Су Цин рассмеялся и проворно взобрался на трос. Они вдвоем, как обезьяны, добрались до третьего подземного этажа. Когда они приземлились, то почти не издали ни звука.

Цзян Лань сказала: “Система сигнализации на первом подземном этаже более совершенна. Ты не можешь просто ворваться внутрь. Здесь есть несколько исследователей. У них есть удостоверения личности, которые могут открыть барьер. Если ты сможешь достать один из них, то сможешь войти. Я буду ждать тебя здесь. Если ты сможешь выбраться, я отведу тебя обратно наверх.”

Су Цин посмотрел на нее и расплылся в улыбке. “Спасибо.” Затем он спрыгнул вниз.

Три минуты спустя «исследователь» со слегка застывшим выражением лица открыл барьер третьего подземного этажа. В его ушах зазвучало громадное движение механических пружин. Слой за слоем металлические двери по очереди открывались. Он поднял ногу и вошел, но когда его нога коснулась пола, она не издала ни звука.

Глава 87

До самого конца генерал Сюн не упоминал, что на самом деле находилось в этом заброшенном, никогда не открывавшемся подвале, и почему после стольких лет так и не было приказа полностью уничтожить его или силой открыть. Су Цин подумал, что он сам, скорее всего, не знал.

Когда он вошел в подвал, первое, что он увидел, был холл. В центре зала стояла женщина. Она казалась очень юной, и была одета в широкую белую ночную рубашку, открывавшую половину серой печати, отпечатанной на ее ключице.

Это была Чжэн Ван.

Су Цин нахмурился, но не сразу подошел к ней. Он осторожно достал карманные часы, которые сделал для них Чан Доу. Прежде чем он смог активировать детектор энергии внутри него, Су Цин отключился — он обнаружил, что в этом месте стрелки часов бегут назад.

В этот момент Су Цин заподозрил, что он неправильно взял карманные часы. Учитывая, что карманные часы, которые подарил ему Чан Доу, действительно были слишком круглыми, он внимательно проверил маркировку и протер глаза. Ошибки не было. Стрелки часов двигались в обратном направлении.

Неужели Чан Доу что-то напутал? Су Цин быстро достал свой телефон. На телефоне были цифровые часы. Когда он попробовал разблокировать телефон, то обнаружил, что экран потемнел. Он ничего не показывал.

Внезапно Су Цин не смог сохранить самообладание. Ужасающее чувство поднялось вверх по его позвоночнику. Этот страх было трудно описать. У него внезапно возникло впечатление, что он больше не в мире, а один в какой-то причудливой расщелине. Время и пространство, казалось, покинули его. Все люди и все время ушли от него.

Стоя за пределами временного бассейна, все двигалось вперед, в то время как место, в котором он находился, находилось в пустоте… Такое чувство.

В этом зале было слишком тихо. Слышалось только монотонное тик-так. Су Цин внезапно поднял голову и увидел огромные часы, подвешенные к потолку. Даже самая тонкая секундная стрелка была шириной в фут. Каждый её ход казался чрезвычайно тяжелым, с застарелым запахом разложения — самым странным было то, что эти большие часы тоже шли в обратном направлении.

Су Цин глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. Он осторожно прикусил кончик языка и активировал детектор энергии в карманных часах. Но произошла еще более странная вещь. Пока он смотрел, стрелка на индикаторе медленно начала двигаться — в отрицательном направлении.

Отрицательная энергия — что это было?

Рядом с платформой лежала толстая стопка исследовательских материалов. Су Цин пролистал их. Он обнаружил, что они были полны уравнений, которых он не понимал. Были также случайные примечания на смеси какого-то языка, которого он не знал, и китайского, а также цифры и буквы. То, что находилось в этом зале, уже полностью превзошло рамки его личных знаний.

«Нет времени вздыхать о том, что я не приложил больше усилий. Я не могу оставаться здесь долго.» — это была единственная мысль, которая пришла ему в голову. На самом деле его инстинкт «искать выгоду и избегать проблем» уже подталкивал его наружу. Тело Чжэн Ван было распластано на платформе. Тело невероятно хорошо сохранилось. Даже румянец на ее лице не исчез. Глядя на нее, у Су Цина практически создалось впечатление, что она вот-вот сядет.

Рядом с платформой горели четыре индикаторных лампочки, которые загорались по очереди. Старинные маленькие таблички под ними были пронумерованы с первого по четвертый. Су Цин осторожно обошел кровать, держа в руках детектор энергии. Детектор энергии по-прежнему не давал ему никакой реакции. Стрелка индикатора разочарованно и весело поворачивалась назад с одинаковой скоростью, круг за кругом.

В полном раздражении Су Цин закрыл карманные часы. Он постоял там с минуту, задумавшись. Затем он стиснул зубы и протянул руку. Сквозь перчатки он очень осторожно прикоснулся к Чжэн Ван. Ничего не произошло. Затем он собрался с духом и толкнул ее за плечо, перевернув на спину. Только тогда Су Цин увидел, что спина Чжэн Ван была полностью обнажена. На ней была огромная серая татуировка, непонятный рисунок, от которого все волосы у него на затылке встали дыбом. Эта серая татуировка была похожа на серую печать живого человека — она двигалась!

В тот момент, когда эта часть тела Чжэн Ван покинула платформу, внезапно погасли два огонька. Су Цин встревожился, но было уже слишком поздно. Прозвучал механический женский голос: “Временная связь была насильственно разорвана…временная связь была насильственно разорвана…”

В то же время главная дверь, которую он открыл, начала медленно закрываться.

Су Цин решительно сделал несколько снимков, засунул толстую стопку исследовательских материалов в свою одежду, взглянул на тело Чжэн Ван, затем дернул, разрывая связь между двумя лампами у кровати и привязывая себя к Чжэн Ван.

Чжэн Ван не была низкорослой. Несмотря на то, что она была женщиной, она все еще весила более ста фунтов. К счастью, двухъядерная система энергетических кристаллов не подвела его в критический момент. Су Цин перекинул ее через плечо, как будто поднимал мешок. Неся труп этой женщины, который казался живым человеком, у него не было времени на осторожность или панику. Прежде чем главная дверь успела закрыться, он в панике подбежал к ней, чуть не оставив по дороге ногу. Похожее на простыню платье на теле Чжэн Ван разорвалось. Из женского трупа она превратилась в обнаженный женский труп.

Сразу же послышались торопливые шаги. Су Цин просто стоял на перекрестке. Сосредоточившись, он прижался к стене, на висках медленно выступил пот. Руки и ноги тела Чжэн Ван постоянно били его, когда он двигался, острый подбородок стучал по его плечу, как шило. Тычок был на самом деле довольно болезненным.

«Нехорошо», подумал он. Шаги раздавались с двух сторон, и он оказался между ними.

В этот момент над его головой открылось окно в крыше. Цзян Лань протянула руку сверху вниз. “Скорее, вставай!”

Без каких-либо колебаний Су Цин оттолкнулся от противоположной стены, высоко подпрыгнул, поймал её руку и повис в воздухе на высоте трех или четырех метров. Он также нес на спине человека, но женщина все равно подняла его одной рукой. В тот момент, когда Цзян Лань опустила маленькое окошко, первый патрульный добрался до того места, где стоял Су Цин.

Пространство наверху было очень узким. Два человека и один труп были сбиты в кучу. Тело Чжэн Ван неизбежно задело Цзян Лань. Глаза Цзян Лань широко раскрылись. Она оказалась почти лицом к лицу с этим розовым, румяным трупом. Ее пальцы довольно нервно вцепились в рукав Су Цина. Она с трудом подняла руку и указала на Чжэн Ван, затем указала на Су Цина. На ее лице был шок.

Су Цин был напряжен. Он оттолкнул ее пальцы.

Через мгновение кризис миновал, и Цзян Лань осторожно открыла крышку люка в крыше. Тихо она сказала: “Пойдем. Будь осторожен, не издавай ни звука.”

С таким предателем, как этот, помогающим ему, путешествие Су Цина было пугающим, но не опасным. Цзян Лань проводила его до того самого места, где он договорился встретиться с Ху Бугуем. Там ждала спрятанная машина.

Сначала Су Цин вздохнул с облегчением. Как раз в этот момент к ним стремительно приблизилась человеческая фигура. Она потянула Су Цина за собой. Затем раздался звук пули, входящей в патронник. Это было так, как если бы Ху Бугуй внезапно бросился вперед, еще не сбросив свою убийственную ауру. Это несколько отличалось от его обычной внешности, которая была суровой, но всегда заставляла людей чувствовать, что он безобиден. В то же время дуло его пистолета уже было направлено в грудь Цзян Лань.

Цзян Лань не пошевелилась, только медленно подняла пустые руки.

Ху Бугуй холодно спросил: “Что она здесь делает?”

Су Цин сухо кашлянул, опустил тело, которое нес, и крепче ухватился за него, затем потянул Ху Бугуя. “Она вывела меня на улицу. Я поднял слишком много шума. Здесь небезопасно. Пойдем. Я объясню в машине.”

Взгляд Ху Бугуя скользнул по лицу Цзян Лань, как нож. Он все еще стоял спиной к Су Цину, но его голос уже не был таким жестким. Он тихо сказал: “Ты поведешь.”

Су Цин убрал тело Чжэн Ван подальше и подогнал машину. Только тогда Ху Бугуй поднял подбородок в сторону Цзян Лань и коротко приказал: “Садись.”

Затем, как будто строго следя за каждым ее движением, он сел в машину вслед за ней. Хотя он опустил дуло своего пистолета, его палец оставался на спусковом крючке.

Су Цин быстро выехал по заранее спланированному маршруту отступления. Только когда они поняли, что находятся в значительной степени безопасности, Ху Бугуй тихо спросил Цзян Лань: “Какова твоя цель? Говори.”

Су Цин посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как Цзян Лань прижала руки к животу. Но она не смотрела на Ху Бугуя. Ее взгляд встретился с его взглядом в зеркале заднего вида. “Ты обещал мне, что если я помогу тебе получить эту вещь, ты позволишь мне получить то, что я хочу.”

Су Цин лукаво улыбнулся. “Ну, теперь это будет зависеть от того, чего ты хочешь.”

Как только он выбрался из ловушки, его аура «негодяя» снова показала свою голову.

Цзян Лань прикусила губу. “Не волнуйся, у меня нет чрезмерных просьб. Я просто хотела позаимствовать твою силу, чтобы... сбежать оттуда, чтобы я могла родить этого ребенка. После этого мне все равно, буду я жить или умру.”

“Ребенок?” Ху Бугуй вытаращил глаза, взглянув на Су Цина.

“Согласен ли отец ребенка?” - спросил Су Цин.

Голос Цзян Лань был немного резким. “Этот ребенок не имеет никакого отношения ни к кому другому.”

Ху Бугуй внезапно нахмурился. “Этот ребенок... это было по твоей собственной воле?”

В уголках глаз Цзян Лань внезапно появился румянец, но она промолчала. Ху Бугуй понял. Но Су Цин не удержался и спросил: “Этот твой ребенок…когда он родится, будет ли это обычный человек или Синяя Печать?”

Цзян Лань мрачно рассмеялась. “Это то, что Чжэн Цинхуа тоже хочет знать.”

Возможно, для этого доктора Чжэна весь мир, включая его самого, мог бы быть экспериментом. Пальцы Ху Бугуя, державшие автомат, медленно расслабились. Через мгновение он спросил: “Отец ребенка тоже Синяя Печать?”

Цзян Лань медленно кивнула. Она вдруг наклонилась вперед, уперлась локтями в колени и закрыла лицо руками. Спустя долгое время, когда краснота вокруг ее глаз немного отступила, Цзян Лань глубоко вздохнула и снова подняла голову. “У Синих Печатей есть недостаток. Я думаю, вы уже должны это знать. Но помимо этого, у нас есть и другая проблема. Синим Печатям особенно трудно забеременеть.”

Ни Ху Бугуй, ни Су Цин, не перебивали ее. Они слушали, не говоря ни слова.

Цзян Лань продолжила: “Чэнь Линь был прав. Синие Печати неестественны. Мы должны платить за всю энергию, которую используем. Это может быть одна цена. Исследование Чжэн Цинхуа дошло до того, что все самки подходящего возраста среди Синих были вынуждены им... пройти через этот процесс, но до этого момента я была единственным успешным случаем.”

“Как долго?” Тихо спросил Ху Бугуй.

“Чуть больше трех месяцев.”, - сказала Цзян Лань. Ее собственная фигура была очень худой, а одежда, которую она носила, была широкой. Это было не очень очевидно. “Сканирование уже показывает, что ребенок отличается от обычного эмбриона. Я слышала, как они говорили, что, похоже... есть восьмидесятипроцентная вероятность, что ребенок родится Синей Печатью.”

“Значит, вы теперь вымирающий вид?” Су Цин взглянул на нее.

Цзян Лань мрачно рассмеялась. “Это верно. Так что Чжэн Цинхуа должен брать меня с собой, куда бы он ни пошел. Можно сказать, что вам повезло. В последнее время он околачивается на старой базе. Сегодня он ходил на собеседование.”

Су Цин не удержался и спросил: “Эта женщина… Кто она такая?”

Цзян Лань покачала головой. “Я тоже не знаю. Я даже не знала, что в подвале было женское тело. Кроме нескольких таинственных техников, которые всегда находятся на третьем подземном этаже, никто не знал, что находится внутри.”

Су Цин на мгновение замолчал. Затем он вкратце описал то, что он видел в той огромной подвальной комнате. Ху Бугуй осмотрел тело Чжэн Ван. “Ты уверен, что эта штука на ее спине двигалась?”

Су Цин уставился на него. Он услышал, как Ху Бугуй сказал: “Теперь это прекратилось.”

В ту ночь Лу Цинбай стал первым из основных членов подразделения RZ, с которым связались.

Человеком, который связался с ним - Су Цин. Поняв его точное местоположение, он очень скрупулезно объяснил ему шаг за шагом, что делать, где садиться в машину, где менять машины, даже где выпрыгивать из машины и как связаться с ним в каждой точке.

Лу Цинбай никогда в жизни не испытывал такого волнующего путешествия. По какой-то причине он услышал особую осторожность в голосе Су Цина. Это отличалось от уверенного заявления Ху Бугуя о том, что «власти не хотят трогать подразделение RZ».

Он не осмеливался сдвинуть ногу с места. Он следовал маршруту почти точно до секунды. Он прошел всего несколько шагов самостоятельно, но все еще был весь в холодном поту.

Когда он обошел маленький обветшалый отель, то ,наконец, добрался до назначенного места. Лу Цинбай немного поднял воротник. Он присел на корточки у обочины, делая вид, что завязывает шнурки, в то же время внимательно оглядываясь по сторонам.

Затем из маленького переулка позади него внезапно выехала машина. На водительском сиденье появилось лицо Су Цина. Он коротко поднял на него подбородок. Дверца машины тут же открылась с одной стороны, и Ху Бугуй протянул руку, втягивая его внутрь. Лу Цинбай чуть не заплакал от счастья. “О, боже мой, я наконец-то нашел организацию...”

Прежде чем он закончил говорить, он увидел Цзян Лань, свернувшуюся калачиком в углу, и остановился. Лу Цинбай с некоторым удивлением указал на Цзян Лань. “Она… Разве она не та... та...”

Цзян Лань ответила на его возню холодным смехом. Ху Бугуй шикнул на него. “Заткнись. Су Цин, поезжай в то место, о котором я тебе говорил.”

Глаза Су Цина вспыхнули. “Ты уверен, что этому человеку можно доверять?”

Ху Бугуй ответил ему не сразу. Он на мгновение заколебался, затем сказал: “Как ты думаешь, генералу Сюну можно доверять? Если ты ему доверяешь, тогда езжай, куда я сказал.”

Су Цин на мгновение замолчал, затем повернул руль и поехал.

Лу Цинбай переводил взгляд с одного на другого. Затем его взгляд привлек «пятый человек» в машине. Ху Бугуй указал на тело Чжэн Ван и вкратце объяснил всю историю. Глаза Лу Цинбая просто светились слабым зеленым светом. Как развратник, он ловко оторвал оставшиеся несколько лоскутков, едва прикрывавших Чжэн Ван. Ему ничего так не хотелось, как взять микроскоп и понаблюдать за каждой из ее клеток.

Ху Бугуй спросил: “Что ты думаешь об этой штуке у нее на спине?”

Пальцы Лу Цинбай дюйм за дюймом поглаживали татуировку, которая, казалось, выросла на ее теле. Ху Бугуй молчал. Он передал Лу Цинбаю исследовательские материалы, которые принес Су Цин. Лу Цинбай всецело посвятил себя телу и уравнениям, мгновенно став глухим к внешнему миру.

Долгое время спустя Су Цин резко затормозил, отчего Лу Цинбай врезался лбом прямо в сиденье перед ним. Он взвизгнул и закрыл лоб руками. “Су...”

Су Цин шикнул на него, затем посмотрел на вывеску — это место оказалось сиротским приютом.

“Это здесь.”, - сказал Ху Бугуй.

Су Цин дал задний ход и поехал к задним воротам приюта. Он остановился в маленьком переулке и повернулся, чтобы сказать Ху Бугую: “Сначала я зайду и посмотрю, что происходит. Мы поговорим, когда я выйду.”

Ху Бугуй придержал его за плечо. “Ты останешься. Я пойду.”

Затем он бескомпромиссно открыл дверь и вышел наружу.

Взгляд Су Цина был немного тяжелым. Он открыл окно со стороны водителя и закурил сигарету. Его брови сошлись на переносице. Он казался немного мрачным. Лу Цинбай посмотрел на удаляющуюся фигуру Ху Бугуя, посмотрел на серьезное выражение лица Су Цина и открыл рот, чтобы что-то спросить. Но когда он вспомнил, что рядом с ними все еще был такой персонаж, как Цзян Лань, ему удалось сдержаться.

У него было смутное зловещее предчувствие.

Примерно через двадцать минут задняя калитка приюта была открыта изнутри. Казалось, что люди редко входили через эти ворота. Она была ржавой и скрипела, когда ее открывали. Взгляд Су Цина сразу же стал свирепым. Он поднял руку со своего бока. Лу Цинбай увидел, что он сжимает карманный пистолет. Он не смог удержаться и сглотнул.

Только когда он ясно увидел, что человеком, открывшим ворота, был Ху Бугуй, и что он стоял там совершенно невредимым, подзывая их, Су Цин расслабился и завел машину. Под руководством Ху Бугуя и незнакомого мужчины он медленно въехал на машине на задний двор приюта.

Странный человек обошел ворота кругом и снова запер их. Затем он постучал в окно машины, кивнул Су Цину и сказал: “Ты можешь выходить.”

Су Цин выпрыгнул из машины. Позади него Ху Бугуй помогал Лу Цинбаю выгрузить тело Чжэн Ван. Именно тогда Су Цин случайно поднял голову и увидел человека, сидящего на каменной скамейке на заднем дворе, спокойно смотрящего на них и улыбающегося.

Он замер — он знал этого человека. Это был старый мошенник Цзи Пэнчэн.

Глава 88

Су Цин застыл лишь на мгновение. Затем он опустил голову. С кажущейся методичностью он запер машину, затем прислонился к дверце машины и сунул в рот сигарету. Его заметил Ху Бугуй, который взял сигарету, когда проходил мимо него, и тихо сказал: “Сколько ты выкурил сегодня? Ты еще не закончил?”

Су Цин причмокнул губами, мрачно взглянул на него и потянулся, чтобы порыться в кармане, но, в конце концов, так и не решился достать другую сигарету. Цзи Пэнчэн беззвучно рассмеялся, глядя на него. Су Цин бесстрастно посмотрел на него, и старый мошенник не смог удержаться от смеха. Он подумал, что в глазах маленького демона-лиса была скрытая жажда убийства.

Цзян Лань больше ничего не хотела им говорить. Она вошла прямо вслед за человеком, который их встретил, чтобы найти место для отдыха. Ху Бугуй и Лу Цинбай внесли тело Чжэн Ван внутрь. Су Цин вытянул шею и посмотрел на него. Увидев, что они вошли, он тут же обернулся и ловко закурил сигарету. Затем он схватил Цзи Пэнчэна за воротник и мерзко рассмеялся. “Давай, старина. Мы вдвоем собираемся поболтать.”

Цзи Пэнчэн сопротивлялся, яростно ударяя его по голове веером, который держал в руке. “Уважай пожилых людей! Уважай пожилых людей, разве ты не понимаешь таких вещей?!”

Су Цин сказал: “Хм.”

Он потащил Цзи Пэнчэна к небольшому пруду в углу. Двое детей сидели там, на корточках и играли с резиновыми уточками. Они одновременно подняли головы и посмотрели на них обоих странными взглядами. Су Цин просиял и достал из кармана несколько конфет. “Вот, возьмите немного конфет, дети. Дяде нужно кое-что сказать дедушке, идите поиграйте где-нибудь в другом месте, хорошо?”

Маленький колючий росток встал и презрительно посмотрел на него. “Какие конфеты? Ты что, издеваешься над несовершеннолетними?”

Другая, маленькая девочка с длинной косой, потерла два пальца друг о друга, придав лицу вульгарное выражение, несовместимое с ее возрастом. “Дядя, я вижу, что ты при деньгах. Положи их сюда.”

Эти тона очень знакомы. Эти двое были просто Ту Туту № 2 и Ту Туту № 3. С первого взгляда было очевидно, какой бич их научил. Су Цин свирепо посмотрел на издевающегося Цзи Пэнчэна и молча достал из кармана двадцать юаней, вложив по десять в руку каждого ребенка. Только тогда двое детей подняли своих резиновых уточек и радостно отскочили.

Цзи Пэнчэн поправил воротник, который помял Су Цин, затем сел у пруда, качая головой. “Ну что, сопляк? Ты, кажется, не особенно удивлен, встретив меня.”

Су Цин скрестил руки на груди. С сигаретой во рту он прислонился спиной к дереву и холодно посмотрел на него.

Цзи Пэнчэн махнул рукой. “Эй, не будь таким. У старого мошенника тоже может быть что-то от страстной юности…вот, зажги шифу* сигарету.”

* Шифу - это титул и роль умелого человека или мастера.

Су Цин бросил ему пачку сигарет и зажигалку. Цзи Пэнчэн прищелкнул языком и медленно сунул сигарету в рот, затем довольно сделал большую затяжку.

“Я постарел.” Он поднял голову под углом в сорок пять градусов, чтобы посмотреть на небо. Довольно меланхолично он сказал: “Когда ты тогда сбежал из подразделения RZ, Лао Сюн позвонил мне и сказал найти тебя.”

Су Цин подозрительно посмотрел на него.

Цзи Пэнчэн насмешливо рассмеялся. “Лао Сюн и те другие, они проводят свою жизнь, скованные правилами и предписаниями. Они не могли найти тебя, но как я мог не найти тебя? У них есть люди наверху. У меня есть люди внизу. Нет никакого сравнения.”

“Другими словами... те три года, когда я думал, что убежал довольно далеко, я на самом деле был прямо под носом у генерала Сюна?”

“Нет, нет.” Чувствуя, что в голосе Су Цина, казалось, были осколки льда, Цзи Пэнчэн быстро опроверг это. “Как это могло быть? Он только сказал мне найти тебя, а потом позаботиться о тебе, когда я найду тебя. В любом случае, я не думаю, что тебе действительно нужен кто-то, чтобы присматривать за тобой.”

Он блаженно выдохнул полный рот дыма, затем продолжил: “Лао Сюн знал меня с давних пор. Когда я был молод, я выступал в качестве его информатора. Я сделал немало вещей в защиту нации, от которых у меня до сих пор кровь стынет в жилах. Потом мы оба состарились. Я отступил в цзянху, и он был практически готов уйти в отставку. Кто знал, что это произойдет?”

Су Цин не поверил ни единому его слову. Он учился у Цзи Пэнчэна. Конечно, он знал, что если бы он мог рассчитывать на то, что профессиональный мошенник скажет правду, все копытные животные лазили бы по деревьям.

“Ты ждал нас?” Он оглядел окрестности приюта. За ним был небольшой оптовый рынок и улица. Это место было чем-то вроде тишины посреди шума. “Это место такое...”

“Это была связь, которую Лао Сюн и другие оставили позади.” Цзи Пэнчэн раздавил сигарету и встал. Когда он прищурил свои старческие глаза и посмотрел на Су Цина, Су Цин внезапно почувствовал, что в этих глазах, казалось, вспыхнул какой-то невыразимый свет. Старый мошенник тихо сказал: “Не вини его. Он был всего лишь человеком. Это было все, что он мог сделать. Из людей того времени, которые знали обстоятельства... немногим удалось выжить.”

Су Цин нахмурил брови. Цзи Пэнчэн вздохнул. “Как ты думаешь, было так легко построить подразделение RZ? Посмотри на структуру подразделения RZ. Неловко, не так ли? Номинально оно подчиняется военным, но к какому военному округу оно конкретно относится? Кто несет за это ответственность? Не мог бы ты сказать?”

Су Цин уставился на него.

Уголки рта старого мошенника слегка опустились. Это натянуло все его морщинистое лицо, с силой выдавив из него некоторую резкость. Хотя Су Цин знал, что любое движение лицевых мышц этого лица в какой-то степени было игрой, он все же не мог удержаться, чтобы не стать серьезным и не позволить ходу своих мыслей следовать за ним.

“Ты думаешь, что «Утопия» не должна существовать. Ты думаешь, что все Синие Печати плохие, верно?” Цзи Пэнчэн взглянул на него.

Су Цин нахмурился. “Плохие?”

Ему показалось, что это слово было немного странным. Обычно так говорили только дети, называя вещи плохими. Пройдя через опыт вступительных экзаменов в университет, независимо от того, были ли вы лучшим студентом или неудачником, специалистом по гуманитарным наукам или специалистом по естественным наукам, вы все равно научились относиться к вопросам диалектически.

После долгого молчания Су Цин, наконец, покачал головой. “На самом деле... ты не мог так сказать, не так ли? Я всегда думал, что Синие Печати - это другой вид живых существ, отличный от людей. Они как вампиры, понимаешь? Изначально они были людьми, но позже, в результате какого-то процесса, они достигли вершины пищевой цепочки”.

“Вампиры.” Цзи Пэнчэн на мгновение задумался, а затем опроверг это: “Нет, нет, нет, ты ошибаешься. Вампиры - это тип существ, которые никогда не смогли бы занять высокое положение на Земле. Они одиноки и считают себя великими, живя в свою собственную эпоху — самое главное, что окружающая среда Земли непригодна для их жизни.”

Су Цин не смог удержаться от тихого смеха.

Цзи Пэнчэн махнул рукой. “Не смейся, то, что я говорю, правда. Вампиры могут быть только монстрами, источником заразы, но они не раса. Ты понимаешь? Синие Печати совсем другие. Синие Печати - это инструмент. Это «Утопия», которая является новой расой. Они создадут новую цивилизацию.”

“Научный терроризм?” - спросил Су Цин.

“Только меньшинство называет это научным терроризмом.” Цзи Пэнчэн посмотрел на него. “Ты видел методы «Утопии». Ты думаешь, что эта база была очень скучной — ты даже сам одна из их жертв. Ты думаешь, что они не уважают законы, что они не видят людей как людей. Они - сборище отбросов, варваров, одетых в кожу технологий и цивилизации.”

Су Цин подумал об этом, затем кивнул.

“Но если бы все правительства мира контролировались «Утопией», тогда, как ты думаешь, что бы произошло?”

Су Цин уставился на него.

Цзи Пэнчэн тихо рассмеялся. “Тогда бы больше не было никакого терроризма. Все, что они делают сейчас, они могли бы продолжать делать и дальше, но все уйдет в подполье. Это не повлияет на жизнь подавляющего большинства простых людей в мире. Если подразделение RZ все еще существует, как ты думаешь, какое название вам дадут массы и общественное мнение? Жестокие террористы? Если тебя однажды застрелят, многие люди, которые не имеют к этому никакого отношения, будут наблюдать за этим онлайн, и после наблюдения все вернутся к своим делам. Может быть, одна или две маленькие девочки напишут историю под названием «Су Цин умер, и его не было с Чжэн Цинхуа, я больше не верю в любовь»!”

Выражение лица Су Цина просто больше нельзя было назвать выражением лица человека, страдающим запором.

“Я думаю, что ты уже видел, к чему стремятся эти две стороны.”, - сказал Цзи Пэнчэн.

Су Цин нахмурился. “Когда мы покидали штаб-квартиру, наверху были люди, которые облегчали нам задачу. Капитан Ху подумал тогда, что власти не особо хотели нас трогать, как будто...”

Он колебался. “Я приведу неподходящее сравнение. Это как тогда, когда Альянс восьми стран вошел в Китай. Разве с самого начала отношение цинского правительства к движению Ихэтуань не было также двойственным*? Но позже я обнаружил, что это не то, чего нам следует бояться. Люди, которые облегчили нам задачу, и контакт, принимающий нас сейчас, должно быть, все были организованы генералом Сюном. Мы переходим от света к тени только потому, что оседлали его ветер.”

* Ихэтуаньское восстание — восстание ихэтуаней (буквально — «отряды гармонии и справедливости») против иностранного вмешательства в экономику, внутреннюю политику и религиозную жизнь Китая в 1898—1901 годах. Когда вторгся Альянс восьми наций, изначально неоднозначное цинское правительство поддержало ихэтуаней и официально объявило войну вторгшимся державам.

Цзи Пэнчэн посмотрел на него. “Если ты это знаешь, то тебе лучше, чем этому большому идиоту.”

Су Цин немедленно ответил: “Проваливай. Не говори так о моем мужчине.”

Цзи Пэнчэн был в ужасе. Даже он не ожидал, что лицо Су Цина будет таким толстым. Это полностью заставило его замолчать, так что он не мог вымолвить ни единого слова.

Су Цин взглянул на него и очень зло улыбнулся. Он затушил сигарету и встал там, где дул ветер. Когда он почувствовал, что запах дыма от него в основном рассеялся, он повернулся, чтобы войти внутрь.

После отдыха и перегруппировки все еще предстояло обсудить огромные вопросы, не говоря уже о том, что у них был довольно напряженный день.

Как только Су Цин открыл дверь, чья-то рука тут же прижала его к стене. У него просто было время посмеяться. “Эй, почему ты сегодня такой дерзкий...”

Он едва успел заговорить, как его губы были остановлены.

Получив именно то, что он хотел, Су Цин обнял Ху Бугуя за плечи и поменялся ролями. После того, как они долгое время были неразрывно связаны, Ху Бугуй наконец отпустил его и глубоко вдохнул, чтобы успокоить дыхание. Он посмотрел на Су Цина с серьезным выражением лица. “Ты улизнул покурить!”

Су Цин: “...”

“Я чувствую запах дыма.”

Су Цин: “...”

Затем, очень практично и безгранично естественно, Ху Бугуй полез в карман и вытащил наполовину смятую пачку сигарет. Он взглянул на него. “Здесь не хватает двух. Что случилось?”

Су Цин непонимающе уставился на него. Он действительно не знал, что сказать.

Выражение лица Ху Бугуя было суровым, казалось, он был готов заставить его отчитаться за себя перед «организацией». Но Су Цин сделал шаг назад и начал задыхаясь смеяться. “Ты на самом деле считал сигареты в моей пачке... ты на самом деле…ха-ха-ха!”

Ху Бугуй посмотрел на него с мрачным лицом, затем внезапно перекинул Су Цина через плечо и швырнул его на кровать, а затем поднял руку, чтобы шлепнуть его по заднице.

Су Цин айкнул, но, учитывая, насколько он был вынослив, на самом деле он этого почти не почувствовал. Он только продолжал смеяться, пока не оказался на грани слез. Ху Бугуй собирался шлепнуть его еще раз, но Су Цин потянул его за пояс, внезапно бросившись вперед. Они вдвоем перекатились на кровать.

Су Цин опустил глаза и посмотрел на него. Он схватил Ху Бугуя за воротник и наклонил его голову, но с необычной нежностью прикрыл ему рот.

Он думал, что, кроме его отца, который считал конфеты в коробке, когда он был маленьким, никто в его жизни никогда не будет делать для него ничего подобного… Ну, в самом деле! Он испытывал смесь самых разных эмоций.

Глава 89 - Не бойся

Когда Су Цин встал с постели на следующий день, его походка, по определенным причинам, которые все молчаливо понимают, была... просто немного неловкой.

Ху Бугуй некоторое время молча наблюдал за ним. Когда он засунул руки в рукава рубашки и слегка нахмурился, поворачиваясь, Ху Бугуй, чувствуя безграничную вину, встал и осторожно начал застегивать пуговицы рубашки. Максимально сосредоточив свое внимание на одежде, он застегнул пуговицы для него без каких-либо непристойных посягательств.

Су Цин послушно сидел с распростертыми руками, позволяя играть так, как ему заблагорассудится.

Ху Бугуй на самом деле очень хотел каждый раз контролировать себя. Он не хотел возлагать большую ношу на тело Су Цина. Но каждый раз его дразнил до потери контроля какой-то ублюдок, который не ценил его доброту.

На самом деле, Су Цин большую часть времени вел себя очень хорошо. Спустя столько времени Ху Бугуй почувствовал, что Су Цин был «одомашнен». Только когда во время работы возникали важные вопросы, он выдвигал какие-то соображения. Что касается обычных мелочей, то он в основном соглашался со всем, что говорил Ху Бугуй.

Скажи ему, чтобы он не курил, и он сделает все возможное, чтобы сопротивляться. Когда он действительно не мог удержаться, то курил украдкой. Не засиживаться допоздна, не есть только капсулы — если бы он только сказал ему что-то, как бы он этого не хотел, он все равно раздраженно сморщил бы нос и подчинился без лишних слов.

Помимо того, что он был не очень послушен в постели, ему, похоже, не особенно нравился постоянный, почти мазохистский самоконтроль Ху Бугуя.

Человек, который так хорошо соглашался с вами в лицо, а затем не подчинялся наедине, внезапно стал таким воспитанным. Иногда, когда он думал об этом, Ху Бугуй чувствовал себя очень привыкшим к этому. Он всегда был встревожен, думая, что это затишье перед бурей, боясь, что он так хорошо себя вел, потому что готовил большие неприятности на какой-нибудь день в будущем.

Застегнув для него рубашку, Ху Бугуй обнаружил, что выражение его лица все еще кажется немного растерянным. Поэтому он обнял Су Цина за шею и нежно поцеловал его в лоб. Он толкнул его в плечо. “Иди умываться.” — Ху Бугуй также обнаружил, что если поцеловать его в лоб, Су Цин автоматически закроет глаза. Если бы атмосфера была хорошей, он согласился бы практически со всем, что ему сказали в это время.

Су Цин послушно пошел умываться. Ху Бугуй задумался, затем сразу же вышел из комнаты и спустился вниз.

Было еще рано. Только Цзи Пэнчэн сидел внизу в одиночестве, держа в руках чашку с соевым молоком. Ху Бугуй сел напротив него. Цзи Пэнчэн бросил на него слегка изучающий взгляд. Он спросил: “Где этот маленький щенок Су Цин?”

“Он скоро спустится.” Ху Бугуй примерно знал об отношениях Цзи Пэнчэна с Су Цином и также со слабым любопытством смотрел на этого старика, который мог превратить обман в искусство.

Цзи Пэнчэн услышал его и прищурился. Он многозначительно улыбнулся. “Странно. С тех пор, как я знаю этого маленького щенка, он всегда вставал раньше цыплят, чтобы каждый день выходить на улицу и устраивать хаос до рассвета.”

Ху Бугуй подумал, что в его словах, похоже, есть какой-то подтекст. Он ответил: “Он не очень хорошо спит, поэтому обычно я позволяю ему еще немного поспать, когда он может.”

Затем он нахмурился и на мгновение тупо уставился в угол стола. Казалось, он хотел что-то сказать, но сдерживал себя. Цзи Пэнчэн умно посмотрел на него. “Что? Что ты хочешь сказать?”

Ху Бугуй с самого начала был не очень хорош в разговоре, и он подумал, что, возможно, беспокоится по пустякам. Когда Цзи Пэнчэн спросил его, он вытаращил глаза, а затем еще меньше представлял, что сказать.

Цзи Пэнчэн поднял соевое молоко, чтобы прикрыть рот, но не смог скрыть морщинки смеха в уголках своих искривленных глаз. От этого его глаза казались особенно яркими, сверкающими, как глянец.

“Этот маленький щенок. Он действительно кролик. Трусливый.”, - сказал Цзи Пэнчэн.

Ху Бугуй уставился на него немного непонимающе. Он подумал: "Как Су Цин может быть трусливым?"

Цзи Пэнчэн сделал паузу, затем продолжил: “Он из тех людей, которые каждый раз, сталкиваясь с катастрофой, становятся более осторожными. Он видел худшее, страдал от того, чего не испытывали другие, поэтому он думает обо всем больше, чем другие. Это как-ты-это-называешь…«Утопия», разве они не сделали его носителем для поглощения чужих эмоций? Он пережил это, и теперь он не сумасшедший и не идиот. Кажется, у него все в порядке. Но это оставило у него дурную привычку во всем докопаться до сути.”

Ху Бугуй не пропустил мимо ушей ни одного слова из этого. “Что вы имеете в виду... докопаться до сути всего?”

“Когда другие сталкиваются с чем-то, они в основном принимают это по достоинству. Но он не может. Он может расслабиться только в том случае, если проработает все от начала до конца.” Цзи Пэнчэн взял в руки ютяо*. У него не хватало переднего зуба, так что была небольшая щель. Когда он ел, он неосознанно перекладывал еду вбок, чтобы не задевать передние зубы, и, казалось, большую часть работы выполнял щеками. Он медленно прожевал два куска, затем, наконец, продолжил: “Но есть некоторые вещи, которые, даже если они не происходят из ниоткуда, даже если у них есть свои причины, это не то, что кто-то может понять, полагаясь только на свое собственное мышление. Он не может этого видеть.”

*Ютяо (кит. 油條) — блюдо китайской кухни, представляющее собой жаренные во фритюре до золотисто-коричневого цвета нарезанные полоски теста;

Ху Бугуй нахмурился, обдумывая эти слова.

Цзи Пэнчэн посмотрел на него и сказал: “Допустим, например, ты сблизился с этим глупым мальчиком, не так ли? Только из-за этого он совсем запутался.”

Сердце Ху Бугуя дрогнуло. “В чем он запутался?”

“Чем лучше ты к нему относишься, тем больше он запутывается.”, - сказал Цзи Пэнчэн, попав в самую точку. “Тебе кто-то нравится, ты хочешь быть с ним, ты хочешь хорошо к нему относиться, почему это так? Никто не может ясно объяснить эти вещи. Но до тех пор, пока ты уверены, что все настроены серьезно, никто не будет продолжать придираться к этому без причины. Каждый овощ соответствует чьему-то вкусу. Я люблю картошку — против этого нет закона. Если бы это было несколько лет назад, он бы даже не подумал об этом. Он был бы таким же прозаичным, как обычный человек. Но теперь он труслив. Он не осмеливается.”

“Ты добр к нему, и он не может понять почему, поэтому он упрямо продолжает думать, что он у тебя в долгу, но он не знает, чем отплатить тебе. Поэтому он чувствует себя в растерянности, а также как будто ему нечего дать вам взамен. Он боится, что настанет день, когда ты больше не будешь заботиться о нем, поэтому он, должно быть, немного боится.” Цзи Пэнчэн улыбнулся. “Ты можешь видеть, что он стал сложным в последние несколько лет. На его лице ничего не отражается. Ни слова правды не слетает с его уст. Но на самом деле все очень просто. Когда он думает о чем-нибудь, в его голове возникает строка.”

“Это, следовательно, то.” Наконец, Цзи Пэнчэн, довольно растроганный, а также чрезвычайно лаконичный, подвел итог всему ходу жизни Су Цина этими словами.

Затем наверху послышались шаги. Ху Бугуй поднял голову и обнаружил, что Су Цин «избавился» от одной из ног, используя некоторые искусства. Одна из его штанин выглядела пустой, из-под нее виднелся маленький кусочек дерева. Он, прихрамывая, спустился по лестнице, прекрасно скрывая ту небольшую неловкость, которая была в его походке ранее.

Когда он, прихрамывая, спускался вниз, в одной руке он держал маленький сундучок, наполненный его разнообразным реквизитом. В другой руке он держал парик и накладные бакенбарды. Когда он заметил пристальный взгляд Ху Бугуя, он сразу же объяснил, как будто делал доклад: “О, я собираюсь ненадолго выйти на улицу, купить несколько газет, ознакомиться с текущей ситуацией — мы устроили беспорядок на старой базе, и мы до сих пор не выяснили, какова реакция Чжэн Цинхуа.”

Цзи Пэнчэн украдкой подмигнул Ху Бугую, явно говоря: “Видишь? Что я такого сказал?”

Ху Бугуй чувствовал себя так, словно его сердце погрузилось в соленую воду, оно билось и вздымалось, ему было невыразимо грустно.

Цзи Пэнчэн притворился, что внезапно что-то вспомнил. Он выдал «ах» и неискренне сказал: “О, верно, тот мальчик в очках, должно быть, не спал всю ночь, глядя на этот труп. Я пойду посмотрю и принесу этому молодому человеку что-нибудь поесть. Вы двое болтайте, ха-ха, вы двое болтайте.”

Су Цин подозрительно посмотрел на него. Хотя он всегда считал старого мошенника очень вульгарным, по какой-то причине ему показалось, что он стал еще более вульгарным.

Когда он сел и обнаружил, что Ху Бугуй все еще смотрит на него, не моргая, он не смог удержаться и потрогал свое лицо. Обнаружив, что к нему ничего не прилипло, он спросил в некотором замешательстве: “Что?”

Ху Бугуй на мгновение заколебался. Затем он внезапно схватил Су Цина за руку, лежащую на столе. Он держал ее очень крепко — даже слишком крепко. Су Цин не мог удержаться от борьбы. Ху Бугуй сказал: “Я не знаю, как тебе это сказать.”

Су Цин все еще выглядел совершенно растерянным. Ху Бугуй чувствовал, что эмоции застряли у него в груди, но у него не было возможности перевести их на язык, который люди могли бы понять и передать.

С самого детства его учили «говорить мало и делать много». Когда он вырос, то пошел в армию. Он привык к превосходству. Время шло, и он подумал, что ничего страшного, если он не очень хорошо говорит. Но теперь он вдруг начал завидовать Су Цину за его бойкий язык, который мог вернуть мертвых к жизни.

Он думал целую вечность, но все еще не знал, как ему следует выразить свои мысли. Он был похож на ребенка, которого вызвал учитель, и он не знал, как ответить на вопрос. Чем больше он думал, тем больше тревожился. Поэтому, без всяких объяснений, он прижал руку Су Цина к своей груди.

Су Цин вздрогнул и широко раскрыл свои и без того большие глаза, чтобы посмотреть на него. Его пальцы, прижатые к груди Ху Бугуя, чувствовали слегка учащенное сердцебиение, которое заставляло чувствовать, что там скрыто какое-то невыразимое беспокойство.

Взгляд Су Цин медленно упал на их сплетенные пальцы. Спустя долгое время Ху Бугуй тихо сказал: “Ты это слышишь?”

Су Цин кивнул.

Ху Бугуй посмотрел ему прямо в глаза. “Ты... ты понимаешь?”

На этот раз Су Цин заколебался.

Ху Бугуй медленно убрал руку с груди, свел руки вместе и взял руку Су Цина в свои ладони. Слегка высокая температура его рук проникала сквозь кожу.

“Не бойся.”, - сказал он мягко, так мягко, что это было почти жестко, но невыразимо нежно. Через мгновение он почти благочестиво склонил голову и поцеловал тыльную сторону руки Су Цина. Он повторил: “Не бойся.”

Глава 90

“Да, это Чэн…” Слова изменились, когда слетели с губ Чэн Вэйчжи. “Это Чэнь Чжу.”

На другом конце провода на мгновение воцарилась тишина. Затем раздался намеренно пониженный, очень приятный мужской голос: “Мистер Чэн, вы заказывали еду на вынос час и четыре минуты назад?”

Психологические качества Чэн Вэйчжи действительно были не на высоте. Как только он услышал эти слова, на его ладонях выступил пот. Схватившись за телефонный шнур, он пробормотал согласие, заикаясь: “Я… Да, я заказал чай с молоком, мусс, две тарелки мороженого и шесть порций крахмального желе... для моего сына.”

“Понимаю. У нас закончилось мороженое со вкусом манго, которое вы заказали, сэр. Не могли бы мы поменять его на другой?”

Чэн Вэйчжи в смятении взял адресную книгу, лежавшую рядом с телефоном вверх ногами. Он открыл страницу посередине. На ней были написаны символы, которые никто, кроме него, не мог понять. “Что у вас есть?”

“У нас есть нектарин, мята, кофе, шоколад, клубника, ананас и ром...”

Он не закончил говорить, когда Чэн Вэйчжи выдохнул и прервал его: “Хорошо, я понял…Су Цин?”

Это были сигналы, которые они организовали. Этого было недостаточно для того, чтобы другая сторона уловила правильный смысл. Чэн Вэйчжи должен был определить, что человек был из подразделения RZ, точно сказал “час и четыре минуты”, а затем сообщил о вкусах мороженого в правильном порядке, не говоря ни слова не к месту. Тем временем Чэн Вэйчжи, помимо того, также должны были быть сказаны слова “для моего сына”.

Су Цин утвердительно кивнул и тихо сказала: “Сейчас я снаружи. Могу я подняться?”

Чэн Вэйчжи выглянул из очень старого маленького двухэтажного дома и обнаружил, что, кроме оконной решетки, увитой плющом, он не смог разглядеть ни единой тени. Он не мог удержаться от вопроса: “Где ты?”

“Уже у твоей двери.”, - сказал Су Цин и повесил трубку.

В то же время раздался стук в дверь. Этот способ появления, похожий на сцену из фильма о привидениях, заставил Чэн Вэйчжи занервничать еще больше. Старый профессор положил трубку. Проходя мимо спальни Чэн Ге, он заглянул внутрь. У Чэн Ге был послеобеденный сон. Он откинул одеяло в сторону и спал в очень дикой позе, как ребенок — он действительно был ребенком, который никогда не вырастет.

Чэн Вэйчжи вздохнул, покачал головой и закрыл дверь. Он поколебался, а затем открыл входную дверь дома.

В дверях стоял горбатый мужчина средних лет, у которого отсутствовала нога, а из штанины торчал маленький деревянный протез. Он уставился на него. “Ты…”

Мужчина средних лет поднял голову. Неожиданно у него оказалась пара ярких, очень привлекательных глаз. Приподняв усы вокруг рта, он улыбнулся Чэн Вэйчжи. “Это я.”

Знакомый голос испугал Чэн Вэйчжи. Он подсознательно схватил мужчину за плечо и прошептал: “Входи скорее.” Затем он украдкой огляделся и закрыл дверь.

Су Цин тем временем уже выпрямился и сорвал усы со своего лица. Это создало четкую границу между цветом верхней и нижней половин его лица. Это было немного комично. Он самоуверенно сел на диван. “Дядя Чэн, налей мне стакан воды.”

Чэн Вэйчжи проигнорировал его. Он был просто как испуганная птица, стоя боком у окна, глядя во все стороны, постоянно убеждаясь, что никто не последовал за Су Цином. Он уже собирался задернуть занавески, когда Су Цин решительно остановил его. “Хватит, дядя. Если закрыть шторы в середине дня, люди подумают, что вы что-то задумали? Расслабься, человек, который может следовать за мной, еще не родился. Не волнуйся, теперь мы в полной безопасности.”

“Я боюсь, если кто-нибудь пройдет снаружи и увидит...”

“Место, в котором я сижу, - это слепое пятно. Его нельзя увидеть снаружи.” Су Цин спокойно достал одноразовую чашку из-под кофейного столика, налил себе прохладной воды и выпил ее залпом.

“Откуда ты знаешь?” Чэн Вэйчжи внезапно насторожился.

Су Цин изобразил улыбку, достал из кармана маленький серый микрочип и помахал им вокруг. Чэн Вэйчжи отвел взгляд назад. Он не мог избавиться от ощущения, как в животе у него переворачивается желчь. “Ты... ты установил здесь монитор...”

Всего тридцать шесть, внутри и снаружи, подумал Су Цин, но не сказал этого, чтобы не разбить стеклянное сердце старого профессора. Он лишь легкомысленно сказал: “Это для того, чтобы я мог быстро добраться сюда, если возникнет какая-либо угроза для вас и вашего сына - ситуация с Чэн Ге немного бросается в глаза. Вас двоих достаточно легко обнаружить.”

Чэн Вэйчжи сел напротив него. Внезапно он глубоко вздохнул, наклонился и закрыл лицо руками.

Су Цин посмотрел на него, затем небрежно закурил сигарету, сидя напротив него. После долгой паузы он услышал, как Чэн Вэйчжи глухо сказал: “Дело не в том, что я не хочу тебе помогать. Су Цин, ты хороший ребенок. Ты меня знаешь, я действительно...”

В этот момент его голос стал немного сдавленным от рыданий. Су Цин ничего не сказал, спокойно ожидая, когда он заговорит. Он все еще помнил, как в сером доме старый профессор, один, без посторонней помощи, противостоял Чэнь Линю ради него, использовал свое не очень крепкое тело, чтобы защитить его, даже провел Чжао Ифэй и Ту Туту под градом пуль, смело побежал обратно в серый дом, и спас ему жизнь, когда он был на волосок от смерти. Он на самом деле…не был таким глупым, трусливым человеком, цепляющимся за жизнь.

Но это было, когда он был один. Если бы вы тогда сказали ему взять ружье на плечо и броситься в тыл врага, все было бы в порядке. Но не сейчас. У него был Чэн Ге. Покинув серый дом, Чэн Вэйчжи снова и снова отказывался от предложения подразделения RZ. Су Цин подумал, что, в конце концов, он был человеком, который когда-то был связан с «Утопией». Может быть, он знал тогда, что в конце концов дело дойдет до этой жестокой схватки, поэтому с самого начала избегал ее?

Чэн Ге — с самого своего рождения он был в долгу у Чэн Вэйчжи.

Су Цин опустил глаза и стряхнул пепел с сигареты в пепельницу. Его пальцы бессознательно двигались по краю бумажного стаканчика. “Чжэн Цинхуа объявил меня в розыск. Я сделал кое-что. Практически раскопал могилу его предков — я знаю, что мне не пристало искать вас. Возможно, вы не очень-то хотите видеть меня сейчас.”

Чэн Вэйчжи молчал, в какой-то степени молчаливо признавая это.

“Профессор Чэн.” Су Цин улыбнулся, меняя форму обращения. “Я знаю, о чем вы беспокоитесь. Но на данном этапе, как вы можете все еще не понимать эту поговорку — благословение не принесет беды, беды нельзя избежать. Вы действительно собираетесь прятаться с Чэн Ге до конца своей жизни?”

Чэн Вэйчжи ничего не сказал. Су Цин расслабил свое тело, очень сложным движением перекинув свою волшебную деревянную ногу через другую. Он вздохнул. “Да, вы думаете, что вам просто нужно никого не раздражать и никого не провоцировать. Что вы можете полностью положиться на то, что будете прятаться, наблюдая, как наши две стороны сражаются не на жизнь, а на смерть, и что, кто бы ни жил или ни умирал в будущем, вы можете продолжать борьбу. Но даже в то время, как другие не понимают, неужели вы тоже не понимаете этого принципа? Вы человек, который знает все тонкости «Утопии», профессор. Скажите мне, если однажды Синие Печати будут контролировать весь мир, контролировать наше правительство, наши законы, даже если они внезапно изменятся в одночасье, превратившись в первоклассных цивилизованных людей, осмелитесь ли вы поверить в это?

“Ты веришь в милосердие львов? В предыдущем мировом порядке было взяточничество, коррупция, второе и третье поколения, всевозможные демоны и монстры, но, по крайней мере, ни в одной из них не было людей в их кулинарных книгах, верно?”

Губы Чэн Вэйчжи зашевелились. Казалось, он хотел что-то сказать, но проглотил это обратно.

Су Цин покачал головой. “Я не хочу сказать, что вы циник. Все люди эгоистичны. Вы не ошибаетесь, думая, что это не имеет к вам никакого отношения. В будущем, несмотря ни на что, даже если они сформируют класс в своих собственных интересах, «Утопия» предоставит право стать Синей Печатью небольшому числу людей. В этот момент миллиардов людей в этом мире будет достаточно, чтобы прокормить их. Вы всего лишь хотите жить своей спокойной жизнью. Вы не хотите беспокоиться о человеческом достоинстве или о том, как устроен мир. Вас даже не интересуют золото или наличные деньги. Но, профессор, не забывайте о своей личности — вы не только Серая Печать. У вас есть глубокое понимание основных принципов «Утопии». Вам самому даже насильно имплантировали не завершенную систему энергетического концентратора.”

“Если бы я был бы Чжэн Цинхуа, я бы определенно не отказался от создания полноценной двухъядерной системы. То, что он больше всего хочет найти сейчас, помимо тела Чжэн Ван - это, вероятно, вы, "не полный" энергетический центр, который, тем не менее, оказался функциональным в реальности. Что вы об этом думаете?”

Вся кровь отхлынула от щек Чэн Вэйчжи.

Су Цин сказал: “Старик живет со взрослым сыном, а сын никогда не вступает в контакт с массами. Рано или поздно, в один прекрасный день ваши сплетничающие соседи узнают о вашем семейном бизнесе и поболтают об этом за чаем. А как насчет «Утопии», которая может попасть в любое отверстие? Вряд ли им потребуется несколько месяцев, чтобы найти вас двоих. В этот момент вы станете ценным экспериментом, но как насчет вашего сына?

“Я также не хочу сказать, что мы действуем во имя достоинства всего человечества или чего-то еще. Лично я просто нахожу их оскорбительными и хочу добавить дыру в голове этого персонажа Чжэна — я также знаю, что подразделение RZ в настоящее время является пиратским кораблем, который может затонуть в любой день.” Су Цин затушил окурок и подытожил: “Но в то время как другие не должны становиться на доску для спуска, вы уже стоите ногой на палубе. Нет смысла прятаться.”

Су Цин был отослан прочь, как испуганная крыса, из-за глубоко прочувствованного признания Ху Бугуя первым делом с утра. Только когда все начали беспокоиться о его безопасности, он неторопливо вернулся — с плодотворным урожаем. Он в основном разобрался в ситуации снаружи и по дороге подобрал профессора Чэна и его сына.

В приюте было довольно много таких людей, как Чэн Ге. Мужчина средних лет, который помог им устроиться, снова появился. Позже Су Цин узнал, что его звали Сунь Мин Юнь. На первый взгляд, он был директором этого приюта. Который втайне выполнял какую-то другую неизвестную работу.

Директор Сунь забрал Чэн Ге, чтобы пройти некоторые формальности, зарегистрировав его под вымышленным именем и поддельным удостоверением личности. Таким образом, сотрудники приюта могли бы нести ответственность за уход за ним, а Чэн Вэйчжи мог бы выкроить немного времени, чтобы заняться чем-то другим. Даже если бы кто-то пришел с внезапной проверкой, все равно все прошло бы гладко.

“Это... Чжэн Ван?!”

С тех пор как тело Чжэн Вана было извлечено из того таинственного подвала, ее странная татуировка перестала двигаться. И, как обычный труп, она постепенно начала бледнеть и даже начала гнить.

Лу Цинбай работал день и ночь подряд, так и не выяснив, что происходит с татуировкой Чжэн Ван. Характер у него был вспыльчивый, как у бешеной собаки. Он кусал всех, кого видел. Только когда он увидел профессора Чэна, он заставил себя сделать выражение своего лица немного мягче. Он кивнул. “Да. Взгляните на это, сэр.”

Он очистил довольно размытые снимки, сделанные Су Цином, увеличил их и принес, чтобы показать Чэн Вэйчжи. “Мы точно не можем вернуться сейчас. Жаль, что я не мог увидеть это своими глазами. Эта платформа очень странная. Я исследовал журнал в энергетическом детекторе Су Цина. Энергетическое поле в том подвале в то время было такого типа, которого мы никогда раньше не видели. Я немного понимаю, но сейчас у нас нет полного состава...”

Чэн Вэйчжи взял журнал энергетического поля, надел очки для чтения и склонился над столом, внимательно вглядываясь в него.

Как раз в это время директор Сунь вернулся, устроив Чэн Ге. На его честном лице появилась добродушная улыбка. Он сказал Ху Бугую: “Я уже связался с этим человеком.”

Кроме Ху Бугуя, Су Цин, который как раз выгружал вещи, Лу Цинбай, который рассказывал Чэн Вэйжи обо всех особенностях Чжэн Ван, и сам Чэн Вэйчжи - все подняли головы. Лу Цинбай недоуменно спросил: “Тот человек? Кто такой «этот человек»?”

Сияя, директор Сунь объяснил: “Человек, который много лет работал в “Утопии»... и один из наших людей.”

Глава 91

Присутствующие, очевидно, были поражены молнией. Они не ожидали, что их собственная фракция может иметь такого персонажа. Деревянная нога Су Цина была наполовину разобрана. Он позволил ему повисеть в воздухе, забыв даже опустить его. Он не смог удержаться от вопроса: “Итак... что делает это божество?”

Директор Сунь пожал плечами. “Извините, для их безопасности все наши контакты однонаправлены. Я могу обратиться к ним за помощью только в том случае, если они добровольно свяжутся со мной, и они возьмут на себя инициативу договориться о времени и способе следующего контакта. Более того, я не могу знать, кто они на самом деле и какое положение занимают в «Утопии», пока они не разоблачат себя. Я уже рассказал им об этом деле. Ваша текущая самая неотложная задача - собрать подразделение RZ, особенно техников и хорошо подобранный полевой персонал...”

Когда он сказал это, его телефон внезапно зазвонил. Директор Сунь поднял трубку. Через мгновение он улыбнулся. “Хорошие новости. Прибыл наш первый эксперт-специальный помощник. Я схожу за ним.”

Через мгновение директор Сунь вернулся с молодым человеком — новичком был тем, кого они все знали. Это был таинственный странствующий доктор Коу Тон, который проводил оценку зеркального отражения в тренировочном лагере ST.

Этот доктор Коу, казалось, спешил, как и раньше, щеголяя копной растрепанных волос, его чрезмерно худое тело, казалось, раскачивалось даже без ветра. Под мышкой у него была маленькая ретро-сумка, а на лице сияла улыбка. Он появился перед всеми так, как будто снаружи ничего не происходило — как будто люди перед ним были гармоничной и прекрасной компанией, собравшейся на весеннее барбекю, а не разыскиваемыми преступниками, окружающими странный труп.

“Всем добрый день!” - энергично сказал он.

Помимо обычного ответа Су Цина “Здравствуйте, доктор Коу.”, все остальные были поражены.

Чэн Вэйчжи спросил: “Кто это?”

Лу Цинбай сказал: “Черт, почему у меня такое чувство, будто я путешествую во времени?”

Ху Бугуй сразу же спросил директора Сунь: “Разве доктор Коу не внешний сотрудник? Как он может участвовать в наших операциях в такое время? Опасность и…”

“Вы можете провести для меня тест на детекторе лжи. Я абсолютно предан организации.”, - сказал доктор Коу, все еще излучая улыбку, похожую на весеннее солнце. “Или вы могли бы допросить меня. Правда, я отвечу на любой вопрос.”

Су Цин, сияя, сказал: “Пожалуйста, укажите номер счета вашей банковской карты и PIN-код, а также размеры вашей груди, талии и бедер с точностью до миллиметра.”

“Моя личная банковская карта была аннулирована. Сейчас я должен полагаться на поддержку всех вас. Разве денег, оставленных генералом Сюном, недостаточно?” Коу Тон подмигнул ему. “Если этого недостаточно, ничего страшного. В мире так много антиправительственных организаций. Спонсоры есть не только у «Утопии». Что касается измерений...”

Он очень смело раскрыл свои объятия. “Давай, ты можешь подойти и посмотреть.”

Су Цин встал, ему не терпелось измерить все. Затем Ху Бугуй впился в него взглядом. Су Цин потер нос, поник и сел обратно, признавая свое поражение. Как ни в чем не бывало, он улыбнулся Коу Тону. “Ну, я пошутил.”

Коу Тон открыто подошел и взглянул на тело Чжэн Ван. Очень неискренне он сказал: “О, мертвый человек!”

Затем он достал из своей сумки стопку документов, отодвинул тело Чжэн Ван в сторону и положил документы на стол. Он привлек всеобщее внимание, затем сказал: “Это дубликаты результатов ваших тестовых оценок зеркального отражения с прошлого раза в тренировочном лагере. Я использовал результаты зеркального отображения и синтезированные проявления, когда вы были втянуты в многомерное пространство под воздействием устройства принудительного сна, чтобы сделать эти поспешные оценки. Мне очень жаль. Согласно соглашению, я бы сохранил эти результаты в тайне. В принципе, кроме вас самих, никто не должен иметь возможности видеть результаты оценки. Они относятся к категории строго конфиденциальных документов. Но сейчас чрезвычайное время. Я надеюсь, вы сможете понять.”

Если они не понимали, то все равно ничего нельзя было поделать. Коу Тон посмотрел на Ху Бугуя. Он знал, что он был боссом, поэтому планировал начать с него.. “Капитан Ху, сначала ваш результат оценки.”

Ху Бугуй сделал паузу. Понятно, что он не протестовал и очень добросовестно принял результат оценки. Он развернул его и разложил перед всеми. “Когда я был маленьким, я жил в деревне. Чтобы заработать на жизнь, мои родители обычно не обращали на меня особого внимания. Позже я пошел в городскую школу. На самом деле в школе я не очень хорошо умел говорить. Я всегда был довольно одинок. Но дома мои родители все равно всегда хвастались мной. Было много вещей, в которых я не мог попросить их о помощи. Их уровень образования был невысоким. Иногда, если я что-то говорил, они не понимали, поэтому я сам в этом разбирался. Доктор Коу говорит, что у меня немного перфекционистский характер. Хотя проявление очень сдержанное, не на уровне расстройства личности, все же... иногда, когда я сталкиваюсь с чем-то, я могу быть чрезмерно автократичным. Иногда я много о чем думаю, но не произношу это вслух. Мои коммуникативные способности не очень соответствуют стандарту. Хотя я знаю, что это плохо, я всегда был о себе высокого мнения. Даже когда я знаю, что собираюсь кого-то обидеть, если я не могу придумать другого способа выразить себя, я все равно это скажу свое мнение.”

“Моя проблема - это тот непроходимый лес, через который я прошел с Су Цином.” Ху Бугуй посмотрел на Су Цина и обнаружил, что тот тоже смотрит на него. Его речь на мгновение прервалась. Его горло слегка сжалось. Ху Бугуй прочистил горло. “Доктор Коу прав. Я всегда хотел, чтобы то, что произошло в сером доме, никогда не происходило.”

“Уровень опасности того леса, в котором мы были, был полностью связан с этой моей идеей, даже чертополох в конце. Все это было моим подсознанием, имитирующим рухнувшие стены в сером доме в тот день.” В этот момент Ху Бугуй сделал паузу. Затем он покачал головой. “Но я обнаружил, что пути назад нет.”

Казалось, что он никогда не произносил такой длинной речи, полностью вскрывая себя, совершенно неосторожно раскрывая свои мысли, открывая свое собственное сердце, с которым даже он не осмеливался встретиться лицом к лицу.

“Я вспоминал тебя бесчисленное количество раз до этого. Я думал, что все, что случилось с тобой, было моей виной. Я хотел загладить свою вину. Я подумал, что если бы только я мог загладить свою вину перед тобой, то это чувство, как будто у меня в горле застряла рыбья кость, исчезло бы, и тогда я мог бы продолжать делать свою работу без каких-либо дурных предчувствий, притворяясь, что я все еще лучший. У меня было бы право любить тебя. Я мог бы быть с тобой.” Ху Бугуй стоял лицом к Су Цину. Все молча слушали, как он говорил. Никто не издал ни звука. “Но я обнаружил, что не могу компенсировать это. Потому что три года спустя, я тебе больше не был нужен.”

Су Цин вспомнил, как в непроходимом лесу его энергетическая система внезапно вышла из-под контроля, как ему было трудно ходить - оказалось, что это было подсознательное желание Ху Бугуя.

“Я закончил.” Ху Бугуй некоторое время продолжал смотреть прямо на него. Затем, как будто внезапно испустив вздох облегчения, он посмотрел на Коу Тона.

Коу Тон ничего не сказал. Не было никакой необходимости в комментариях психолога. Психологу даже не нужно было ничего знать. Ему нужно было только оценить то, что знал человек. Если человек понимал себя, этого было достаточно.

Как только вы обозначили клетку в своем собственном сердце, она больше не могла удерживать вас.

“Су Цин.”, - мягко подсказал Коу Тон.

Но реакция Су Цина была далеко не такой откровенной, как у Ху Бугуя. Он автоматически опустил руку на оценку. Он уставился на белую титульную страницу документа. Спустя долгое время он сказал: “То, что ты дал мне, неполное.”

Коу Тон не стал этого отрицать. “Тогда времени было мало. Я не мог провести более глубокую оценку вас. Ваш... опыт дал вам очень мощные навыки сокрытия. Вы даже повлияли на частоту прибора или, с определенной точки зрения, вы очень устойчивы, на вас труднее повлиять, чем на кого-либо другого.”

“Потому что я не доверяю эмоциям, я доверяю только логике.” Су Цин улыбнулся и снова посмотрел на Чэн Вэйчжи. Старый профессор был поражен. Он не ожидал, что тот вспомнит эти его слова.

“Я выжил, полагаясь на эти слова. Теперь, в те несколько раз, когда мне удавалось чувствовать эмоции других, я был в состоянии идеально отделить внешние эмоции от своих собственных.” Су Цин сделал паузу. “В оценке, которую вы мне дали, была строка о том, что я не могу найти свое место, потому что я потерял координаты…”

Коу Тон мягко прервал его: “Нет необходимости говорить об этом. Я знаю, что теперь вы нашли его, и этого достаточно.”

Су Цин уставился на него. Затем он посмотрел в глаза Коу Тону и внезапно почувствовал, что тот похож на просветленного демона. Он знал все. Через мгновение Су Цин улыбнулся, кивнул и убрал руку с папки со своей нераспечатанной оценкой. Коу Тон не последовал за ним, что было равносильно проявлению уважения к профессиональным особенностям определенного человека. Другим не посчастливилось увидеть крупным планом то, что было внутри этого профессионального мошенника.

“Лу…”

Лу Цинбай открыл папку на столе и подтолкнул ее к людям, сидевшим рядом с ним. “Мне нечего сказать. Вы можете прочитать это сами. Вот такой я человек — слабак, который расчленил больше людей, чем спас. Как вы думаете, возможно ли для такого человека, как я, не быть саркастичным?”

Он рассмеялся немного самоиронично. “На самом деле, я в замешательстве.”

Запутался в том, была ли работа, которую он делал, правильной или неправильной, соответствовала ли она его клятве заниматься медициной на благо общества, помогать умирающим и исцелять раненых. Сбитый с толку огромным психологическим стрессом, который вызывала у него эта позиция, — не смея думать о пути, по которому он шел, боясь, что он вздрогнет. Он боялся других, и еще больше боялся того, что он знал, что был слабым человеком.

Он всегда втайне сомневался в себе, сомневался в подразделении RZ, особенно после предательства Сюй Ру Чуна. Ближайший к нему товарищ по команде внезапно превратился в кого-то, кого он не знал…

Коу Тон закрыл оценку, подождал полминуты, пока все они оторвут головы от своих собственных историй и снова наденут свои доспехи, чтобы посмотреть миру в лицо, не отвлекаясь.

Затем он последовательно открыл оценочные файлы отсутствующих Сюэ Сяолу, Цинь Ло, Чан Доу и Фан Сю.

“Я слышал, как директор Сунь упоминал ваши обстоятельства и планы — капитан Ху, не волнуйтесь. Если этот человек действительно является одним из ваших основных сотрудников, то его психологические качества на протяжении всех этих лет должны были быть абсолютно экспертными. Судя по моим оценкам, вы не сможете увидеть их предательство или какой-либо намек на то, что они что-то скрывают.”, - сказал Коу Тон. “Теперь я надеюсь скорректировать ваш довольно... удручающий план ловушки — директор Сунь, все, что я просил, готово?”

Этот человек опирался обеими руками на стол, одежда, которую он носил, казалось, колыхалась вокруг него; он изобразил свою фирменную улыбку. “Давайте посмотрим, кто они такие в конце концов.”

Фан Сю, Цинь Ло, Сюэ Сяолу и долго молчавшие специальные коммуникаторы Чан Доу наконец-то зашевелились после однонаправленной активации.

Глава 92

Человеком, который вступил в контакт, был Су Цин. Контакт с остальными прошел довольно гладко, но когда дело дошло до Чан Доу, его реакция была действительно серьезной. Он обнял коммуникатор и заплакал от радости, как бедный ребенок, оставшийся без матери и наконец нашедший дом.

Неоднократные попытки Су Цина заговорить были прерваны непрекращающимся потоком рыданий и признаний в тоске. Поэтому он передал коммуникатор Ху Бугую. “Вот.”

Ху Бугуй выглядел озадаченным.

“Поторопись и расскажи ему историю, чтобы он успокоился.”

Ху Бугуй посмотрел на него с некоторым раздражением. Затем он взял коммуникатор. Жестко и сурово он сказал: “Чан Доу, заткнись.”

Несчастный ребенок не осмелился сказать больше ни слова. Он даже сдержал икоту.

Ху Бугуй поднес коммуникатор к уху Су Цина. Су Цин был в восторге от “властного вида” их капитана и не осмеливался продолжать проявлять неуважение к своему начальнику. Без всяких глупостей он быстро рассказал Чан Доу, что он должен был делать, о следующих средствах коммуникации и о том, на что следует обратить внимание. Прежде чем он успел перевести дух, Ху Бугуй прервал связь, даже не попрощавшись, не дав Чан Доу от избытка эмоций сказать больше ни слова.

Это был очень... решительный и эффективный подход.

Коу Тон рассмеялся и погладил свой подбородок. “Этот ваш техник — он такой интересный человек.”

Ху Бугуй кивнул. “У него хорошие рабочие способности.”

Коу Тон сказал: “Я не знаю о его способностях к работе, но его характер очень интересен. Обычно человек, особенно мужчина, достигший совершеннолетия, из-за чего-то вроде самоуважения, а также социальных особенностей нашей страны, склонен сдерживать такие чувства и не очень тепло проявлять свои эмоции, и особенно не очень охотно плакать перед другими. Но плач сам по себе является снятием психологического стресса. Психологический стресс иногда подобен воде в дамбе. Вы либо откачиваете его, либо выпускаете. В противном случае всегда будет возникать стресс. Он не исчезнет сам по себе со временем.”

Лу Цинбай рассмеялся и довольно резко сказал: “Верно, Чан Доу определенно не испытывает стресса.”

Коу Тон посмотрел на него с широкой улыбкой. “Доктор Лу, на самом деле ты тоже не испытываешь стресса. Иногда придираться к людям - это тоже способ выплеснуть эмоции.”

Лу Цинбай впился в него взглядом, но улыбка на лице доктора Коу действительно была слишком приятной. Вы просто не могли сказать о нем плохого слова. Поэтому доктор Лу молча отвернулся и искренне пошел танцевать, щека к щеке, с трупом женщины.

Но Ху Бугуй нахмурился. Он подумал, что в словах Ку Тона был какой-то подтекст. Он не удержался и спросил: “Что вы имеете в виду, доктор Коу?”

Что он имел в виду, подчеркнув, что Чан Доу часто использовал такого рода довольно “постыдные” средства, чтобы снять свой стресс? Означало ли это, что Чан Доу обычно испытывал какой-то невыразимый стресс?

“Нет, нет, нет.” Коу Тон быстро махнул рукой. “Я ничего не говорил, на самом деле. Это не то, что я имел в виду. Я был просто тронут. Я хотел сказать, капитан Ху, что вы тоже можете иногда немного расслабиться. Вам не нужно постоянно держать себя в таком напряжении и поддерживать такой высокий уровень бдительности.”

Ху Бугуй посмотрел на этого странствующего врача, худого до крайности, и от всего сердца почувствовал, что на него нельзя положиться.

В тот вечер собрание превратилось в общее заседание. Все коммуникаторы были включены. Встреча состоялась не в приюте. Вместо этого они поехали на автомобиле в пригород на окраине соседнего города.

Директор Сунь и Чэн Вэйчжи не присутствовали. На месте встречи не было никакого шума. Коу Тон также не планировал появляться на публике. Он отошел в угол, который не мог уловить коммуникатор, и спрятался в тени, держа блокнот и начиная делать заметки — несмотря на то, что он разработал такую высокотехнологичную вещь, как проектор зеркального отражения, сам доктор Коу был необычайно старомоден. Он не любил пользоваться электронным оборудованием.

Лу Цинбай, Су Цин и Ху Бугуй стояли вокруг стола для вскрытия, на котором лежало тело Чжэн Ван. Ее спина была обращена вверх, а лицо повернуто в сторону. Камера коммуникатора точно запечатлела ее мертвенно-бледный профиль и татуировку, покрывающую всю спину. Чан Доу отреагировал первым. Он не смог удержаться от тревожного крика: “Что это? Ее спина… У нее на спине цепь!”

“Да, ты все правильно понял.” Лу Цинбай поправил очки. “Вся эта суета, которая внезапно поднялась снаружи, в основном из-за нее.”

“Кто она?” Фан Сю не удержался от вопроса.

“Младшая сестра Чжэн Цинхуа, Чжэн Ван.” Лу Цинбай разрезал кожу на спине Чжэн Ван скальпелем. Его движения были чрезвычайно осторожными, он ни на йоту не осмеливался перерезать энергетический канал на спине Чжэн Вана. “Этот шаблон энергетического канала в конечном счете достигает ее энергетического кристалла. Смотрите.”

Тогда даже Су Цин впервые увидел энергетический кристалл в человеческом теле. На самом деле он был всего лишь размером с сою. По какой-то причине его проекция на коже, казалось, была увеличена в два раза. С ним были связаны невероятно сложные каналы — очень тонкие, ни кровеносные, ни лимфатические. Это были транспортные пути эмоциональных нейромедиаторов.

Именно эта система превратила человеческое тело в совершенно другую чудесную вещь.

“Су Цин, помоги мне.”, - сказал Лу Цинбай.

Су Цин взял белые перчатки и надел их. Лу Цинбай принес маленький тазик с серебристо-белым крючком длиной в дюйм. Лу Цинбай прикрепил один конец крючка к энергетическому кристаллу, взятому из тела Чжэн Ван. Он поднял рядом с ним детектор энергии, а также карманные часы Чан Доу.

“Этот крючок был сделан, чтобы имитировать захваченный «энергетический концентратор».” Я добавил к нему ограничитель тока. Энергетический кристалл Чжэн Ван не запущен. Нам нужно стимулировать его и полагаться на этот «энергетический центр», чтобы «закоротить» систему энергетических кристаллов Су Цина. Только смоделировав энергетическое поле, создаваемое энергетическим кристаллом Чжэн Ван с помощью микростимуляции, мы узнаем, что случилось с ней в том подвале.”

На лице Су Цина появилось несколько замысловатое выражение. “Почему это снова я?”

Лу Цинбай сказал: “Поторопись, поменьше глупостей. Я ограничил ток. В прошлый раз, когда вы фактически прикоснулись к электрическому выключателю, на этот раз ты станешь батарейкой. В любом случае, капитан Ху поймает тебя. Я гарантирую, что это тебя не убьет.”

Ху Бугуй, который в какой-то момент тоже встал, устремил очень строгий взгляд на Лу Цинбая.

“Приготовься. Три, два, один!”

Пальцы Су Цина коснулись крючка энергетического концентратора. Слабый электрический ток пробежал по его руке. Онемение длилось всего мгновение, но Ху Бугуй, казавшийся более нервным, чем заинтересованная сторона, уже схватил его за руку и оттащил прочь. Просто этого мгновения было достаточно.

Когда застоявшиеся каналы на спине Чжэн Ван снова начали течь, стрелка на индикаторе энергии прошла широкую дугу к нулю. Цифровые часы у всех одновременно потемнели, а карманные часы, висевшие рядом с индикатором энергопотребления, начали двигаться в обратном направлении. На экране коммуникатора появилось энергетическое поле, которого никто раньше не видел.

Все присутствующие, кроме Су Цина, были ошеломлены.

После долгой паузы Сюэ Сяолу неуверенно произнесла: “Время… Неужели время идет вспять?”

Могут ли необычные каналы на спине Чжэн Ван увеличить энергию до такой степени, что она сможет прорваться сквозь пространство, сдвинув хронологические координаты назад?

“Это невозможно.”, - взорвался Чан Доу.

Никто ему не ответил. Чан Доу мгновенно встал. Его лицо исчезло с экрана коммуникатора, осталась только сильно вздымающаяся грудь. “Время не может повернуть вспять, вот парадокс! Если бы время пошло вспять, все законы пространства были бы нарушены. Это однонаправленная координатная ось. Если бы эта точка на оси изменилась, все точки изменились бы соответственно из-за этого… В тот момент вы не смогли бы действовать самостоятельно, законы... законы ограничили бы вашу речь, ваши действия, заставили бы вас второй раз войти в эту реку*. Верно, верно, есть еще коммуникаторы. Волны те же самые… Эмоции могут прилипать к волнам. Волны также вернутся к своим первоначальным координатам. Это нелогично, это противоречит самому себе!”

*Ссылка на афоризм, основанный на философии постоянного потока Гераклита,  переводится как «Нельзя дважды войти в одну и ту же воду».

Чан Доу явно что-то бормотал.

“Что это за энергетическое поле?” Цинь Ло перешла к сути дела.

Лу Цинбай покачал головой. Чан Доу тоже покачал головой.

“Тело Чжэн Ван находилось в этом подвале более двадцати лет.” Су Цин подхватил эту тему. “Когда я нашел тело Чжэн Ван, она была похожа на человека, который только что умер. Очевидно, тогда она была уже мертва, но система в ее теле все еще жила. Поступала внешняя энергия, поддерживающая свежесть ее тела, а теперь, смотрите, на теле уже появляются признаки гниения.”

“Так вы имеете в виду, что тело Чжэн Ван «функционировало» более двадцати лет?” - спросил Фан Сю.

“До недавнего времени, когда я украл ее.” Су Цин рассмеялся. “Верно, я предполагаю, что энергетическая система, должно быть, поддерживала что-то, что имело жизненно важное значение для Чжэн Цинхуа. Сейчас он переворачивает небо и землю, чтобы найти тело Чжэн Ван.”

“Только что мы попытались повторно активировать систему Чжэн Ван.” Чан Доу сразу же понял, что это находится в его компетенции. “Нет никакого способа судить о масштабах излучения этого поля, а также о том, может ли оно быть обнаружено каким-либо прибором. Немедленно покиньте это место.”

Без энергетической поддержки Су Цина энергетический кристалл Чжэн Ван снова стал мертвенно-неподвижным. Индикатор энергии постепенно перестал реагировать.

“Мы в транспортном средстве.”, - сказал Ху Бугуй, несколько раз постучав по клавиатуре. Была прислана фотография обычного грузовика. В это время Су Цин покинул поле зрения камеры коммуникатора. Люди на экране и тело Чжэн Вана начали двигаться. Казалось, что грузовик уже завелся.

Ху Бугуй напечатал еще одну строку. На экране появились координаты и название места. “Мне нужно, чтобы каждый из вас занял позицию как можно быстрее.”

“Да, сэр!”

В этот момент кто-то внутренне занервничал. Они только что получили телефонный звонок от «того человека», который сказал им, что, несмотря ни на что, они должны быстро вернуть тело Чжэн Ван. Тело Чжэн Ван имело решающее значение. Техник подразделения RZ еще не вышел на позицию. Они полагались только на медицинского работника. Хотя он мог бы кое-что рассказать, все равно было бы очень трудно прикоснуться к настоящей тайне тела Чжэн Ван.

Об этом нужно было позаботиться до того, как они соберутся, иначе о последствиях не стоило и думать.

Система связи общего собрания подразделения RZ отключилась. На циферблате карманных часов были только адрес и координаты, нанесенные флуоресцентной краской. Человек сжимал в руке другое устройство связи — должен ли он немедленно сообщить об этом и запросить поддержку? Нет, это было нехорошо, слишком неаккуратно. Этому идиоту было бы легко помешать их операциям и предупредить врага.

Они на мгновение заколебались, затем набрали номер. Ответил мужской голос: “Алло. Говори.”

“Это я.” Человек на мгновение замолчал. “В настоящее время у меня есть некоторые подсказки, которые нужны доктору Чжэну.”

“Какая помощь нужна?”

“Мне нужен этот пистолет.”

На другой стороне на мгновение воцарилось молчание. “Правила 11235 очень строги. Он принимает задания только от него и от меня.”

“Это чрезвычайная ситуация. Ты знаешь, к чему приведет потеря Чжэн Ван!” Его тон неудержимо становился тяжелым. “Без основного опорного пункта эта энергетическая система может работать только неделю. Что тогда? Как только это дело раскроется, те… Ты понимаешь?”

“Следи за своим тоном.”

“Мне жаль, папа.”

“...Хорошо, я скажу 11235, чтобы он связался с тобой.” Он сделал паузу на мгновение. “Тебе лучше не разочаровывать меня.”

Глава 93

Фан Сю остановил машину, огляделся по сторонам и нахмурился. Там никого не было.

На нем был темный пиджак и немного старомодные солнцезащитные очки. Как можно тише он припарковал машину у обочины и опустил стекло. Его глаза скользнули по торопливо идущей толпе. Он не увидел ничего необычного.

Связь со штаб-квартирой была прервана по неизвестным причинам, поэтому у него было плохое предчувствие. Он сунул сигарету в рот и дотронулся до пистолетов, спрятанных у него на поясе и под штаниной. Он открыл дверцу машины и вышел. Он зашел в газетный киоск и притворился, что листает журнал, поглядывая краем глаза из-за солнцезащитных очков, оценивая толпу.

Как раз в этот момент зазвонил телефон-автомат рядом с ним. Фан Сю уставился на него. Он не пошевелился.

Телефон зазвонил на мгновение, а затем звонивший повесил трубку. Он намеренно задержался еще на некоторое время, листая военный журнал и начиная болтать с владельцем. Через мгновение телефон-автомат зазвонил снова. Он закрыл глаза, достал бумажник и купил газету. Он повернулся, протиснулся между двумя людьми, которые тоже покупали газеты, и поднял трубку. “Алло?”

“Это я.”, - раздался в трубке голос Ху Бугуя. “План изменился. За тобой кто-нибудь следит?”

Фан Сю сделал паузу. “В настоящее время я никого не нашел.”

“Ты с машиной?”

“Да.”

“Оставь машину. Прямо сейчас у тебя с собой одноразовая телефонная карта. Переключись на неё и дай мне номер. Затем отправляйся на ближайшую станцию метро. Я скажу тебе, куда идти.”

Полевой агент всегда был готов к такого рода вещам. Фан Сю не тратил слов попусту. Он сразу же дал ему номер. Он не спросил, почему они внезапно поменялись местами или прервали связь. Ни одно коммуникационное оборудование не было полностью скрыто. Они могли быть подслушаны другой стороной в любое время, используя все виды средств.

Пересаживаясь с одного вида транспорта на другой, Фан Сю держал свой телефон в кармане и не вынимал его. В ушах у него были наушники. Ему не нужно было отвечать; ему нужно было только действовать в соответствии с приказами.

Фан Сю почувствовал, что, хотя голос Ху Бугуя звучал довольно спокойно, он был серьезнее, чем когда-либо прежде. Он не мог удержаться от того, чтобы немного не возмутиться. Что происходит? Было ли прослушано оборудование связи из штаб-квартиры? Чем они занимались все это время?

В вездесущих объявлениях о розыске в газетах за последние несколько дней не было конкретных фотографий членов подразделения RZ, но фотография Чжэн Ван была опубликована. Утверждалось, что они были преступной группировкой, бродившей по стране и незаконно продававшей человеческие органы. Чжэн Ван тем временем была объявлена пропавшей без вести. Почему бы прямо не упомянуть подразделение RZ? Было ли это потому, что люди наверху защищали подразделение RZ, или это было потому, что Чжэн Цинхуа знал, что он не может появляться на виду у публики?

Если они не могли появиться на виду у публики, то что же заставило правительства всех стран закрыть глаза и заткнуть уши? Какие преимущества дала им «Утопия»?

“Покинь станцию.”, - раздался в наушниках голос Ху Бугуя.

Фан Сю повернулся и вышел из метро, наконец-то взяв трубку. “Что происходит? Нас заметили? Была ли прослушана новая система связи?”

Ху Бугуй ответил утвердительно и ничего не объяснил.

Затем Фан Сю спросил: “Какова ситуация сейчас? Вы в безопасности?”

“Не волнуйся.”, - сказал Ху Бугуй.

Фан Сю кивнул и покинул станцию, как он и сказал. Когда он добрался до входа, ему показалось, что он что-то вспомнил. Он сопротивлялся, но через некоторое время больше не мог сдерживаться. Он спросил: “Как поживает Чан Доу? Я видел, что тогда его не было с вами… Конечно, я ничего такого не имею в виду, просто опыт этого сопляка ограничен. Я боюсь, что он даже не догадается подготовить запасной телефон...”

Речь Фан Сю прервалась. Он услышал смех, донесшийся с другого конца провода. На мгновение он не мог сказать, чей он был. Не было никого, кроме Су Цина, кто мог бы быть таким неподобающим, когда пришло время быть серьезным, но…Су Цин уже стоял перед ним.

Су Цин был плотно закутан, казалось, он не находил эту одежду слишком теплой. Он не внес никаких изменений в свое лицо и стоял на особенно заметном месте. Он выглядел так, словно кого-то ждал и отказывался отвлекаться. Но одежда, которую он носил, высокий воротник, поднятый до подбородка, и розовые серьги в мочках ушей, видневшиеся из-под мягких волос, - все это неизменно придавало ему сильно притягательный вид.

Фан Сю обнаружил, что дело было не в том, что он не внес коррективы в свою внешность, а в том, что он приспособил ее в направлении павлина — многие люди, проходящие мимо, по-другому смотрели на него. Как будто он боялся не привлечь аудиторию, он даже улыбался всем, кто смотрел на него, как будто он просто нарочно вышел пофлиртовать.

Шаги Фан Сю замерли. Затем он подошел к нему. Су Цин не смотрел на него, только притворился, что отвечает на телефонный звонок. Он поднес телефон к уху, затем развернулся и перешел улицу. Фан Сю не заговорил с ним. Он следовал примерно в десяти метрах позади него.

Только когда они вдвоем зашли в маленький переулок, Су Цин на ходу снял пальто, обнажив под ним облегающий укороченный жакет. Он поднял сверток у своих ног и бросил его Фан Сю. Фан Сю протянул руку, чтобы поймать его, и обнаружил, что внутри была одежда. Он понял, что имел в виду Су Цин, и быстро переоделся. Они вдвоем совершали бесчисленные повороты в маленьких переулках. Когда они вышли снова, они полностью изменили свою внешность.

Только тогда Фан Сю увидел этот автомобиль на углу — автомобиль, фотографию которого Ху Бугуй отправил по коммуникатору. За ним стоял огромный грузовой вагон. Затем, как будто, наконец, расслабившись, Су Цин подошел к нему и положил руку ему на плечо, дважды очень сильно ударив его. “Ты вернулся.”

Фан Сю тоже расслабился. “Черт возьми, вы, люди, таскаете труп, бегая с ним повсюду, это действительно что-то.”

Су Цин улыбнулся.

Фан Сю ударил его кулаком в грудь. “Прекрасно, этого достаточно для привязанности. Будет нехорошо, если капитан Ху увидит. Ты семейный человек, немного сдерживай себя.”

Когда он последовал за Су Цином в грузовик, он обнаружил, что внутри никого не было, кроме них двоих. Он не смог удержаться и повернулся, чтобы посмотреть на него. Он спросил: “Они в машине сзади?”

Су Цин уже медленно отъехал на грузовике. Он покачал головой. “Нет.”

Фан Сю уставился на него. Су Цин посмотрел на него в зеркало заднего вида и тихо сказал: “Наша система связи находится под наблюдением. Мы должны быть немного осторожнее.”

“Что происходит?”

“Мы сейчас расследуем это.” Су Цин не стал вдаваться в подробности. Он поднял телефонную трубку и набрал номер. “Мы прошли зону 1.”

“Хорошо, я понял.”, - услышал Фан Сю слова Ху Бугуя. “Я подобрал Чан Доу.”

На данный момент 11235 уже прочесали весь город, следуя сигналу. Человек не смог удержаться, чтобы не изобразить на лице след интереса. Он сказал по связи: “Эй, похоже, тебя заподозрили.”

Другой человек не ответил. Казалось, что они все еще действовали в соответствии с инструкциями.

Через мгновение он получил текстовое сообщение: “Я видел грузовик.”

“Тот, в котором находится тело женщины-чаши*?” 11235 поднял брови и внезапно спросил: “Все ли ваши люди там? Когда сядешь в грузовик, найди возможность сказать мне. Все в порядке, у меня есть способ следовать твоему сигналу.”

* Иероглиф имени Чжэн Ван - 婉, «мягкий», в то время как иероглиф 碗, произносимый так же, означает «чаша».

Три минуты спустя пришло третье текстовое сообщение. “Странно, здесь только я и человек, который забирает меня в грузовике.”

11235 выдал “ах” и тихо рассмеялся. “Что в этом странного? Они разбираются со всеми вами по отдельности, проверяя, кто из вас предатель.”

Четвертое текстовое сообщение гласило: “Следуй за мной. Не предупреждай их.”

11235 загадочно рассмеялся. Он отключил связь и набрал другой номер на своем телефоне. “Старая свинья, это я.”

Из трубки донесся старческий голос: “В чем дело?”

“Проблемное место. У другой стороны есть хозяин. Они подозревают твою маленькую свинью.”

“Это не важно, главное - это тело Чжэн Ван. Когда вы будете уверены в местоположении, разместите персонал. Несмотря ни на что, нам нужно заполучить тело Чжэн Ван.”

“Не важно?” 11235 мрачно улыбнулся. “Старик, ты хочешь сказать, что если твою маленькую свинью раскроют, мне не придется докладывать, я могу просто казнить его на месте?”

Другой человек сделал паузу. Улыбка на лице 11235 становилась все шире и шире. Через некоторое время человек тихо сказал: “Реши этот вопрос так, как считаешь нужным.”

“Ах.”, - 11235 испустил короткий, эмоциональный вздох и деловито повесил трубку. На солнцезащитных очках у него на переносице появилась карта. Точка света быстро двигалась вперед по шоссе.

“Всегда есть цена, которую нужно заплатить.” 11235 вздохнул с усталостью от пережитого и покачал головой. Как будто чувствуя, что этого все еще недостаточно, он добавил: “Это называется «взберись на тысячу стен, и ты упадешь с одной».”

Тем временем, пройдя через бесчисленные перипетии, основные члены подразделения RZ, наконец, собрались вместе. Кто знал, сколько таких огромных грузовиков приготовили Ху Бугуй и другие. По мере того как прибывало все больше людей, им не разрешалось сидеть на передних сидениях. Они сели в кабину грузовика. Как только они вошли, они поняли, что это было то самое место, которое было передано на видео в коллективных воспоминаниях каждого.

На столе для вскрытия лежала женщина, накрытая белой простыней. Было видно только ее лицо — крупным планом, все могли видеть, что это Чжэн Ван.

Чан Доу сидел на корточках в стороне, уставившись на тело Чжэн Ван так, словно смотрел на партнера из своей мечты, и у него чуть не текли слюнки. Если бы случай не был неподходящим, он действительно хотел бы подойти и начать ощупывать тело.

Пристальный взгляд Ху Бугуя скользнул по ним. Он тихо сказал: “Мы быстро уходим отсюда. Су Цин, поставь защитную сетку.”

Защитная сеть была очень грубой, но очень мощной штукой. Проще говоря, это было карманное издание защитного инструмента, который база Синих Печатей использовала раньше. Как только эта штука будет установлена, все известные коммуникационные сигналы в основном будут отключены.

Этот человек напрягся. Они знали, что их собственный коммуникатор не был выключен. 11235, должно быть, слышал эти слова. Защитная сетка блокировала бы сигнал слежения. Было бы к лучшему, если бы он был достаточно быстр…

Как раз в тот момент, когда машина тронулась, люди внутри внезапно покачнулись. Кроме Чжэн Ван, чье тело было привязано к анатомическому столу, все столкнулись друг с другом.

“Выходим!”

Кроме Чан Доу, никто из них не был знаком с этими обстоятельствами. Остальные отреагировали быстро, каждый подобрал оружие и спрятался. Фан Сю, помимо того, что быстро среагировал и подобрал оружие, также быстро поднял Чан Доу и, придерживая его голову, потащил его за каретку грузовика.

Одна из шин грузовика была прострелена.

В то же время устройство для производства защитной сетки внутри кареты резко взвизгнуло. Чан Доу прошептал: “Они прорвали защитную сеть! У них есть импульсный дезинтегратор!”

Фан Сю холодно сказал: “Заткнись!”

Именно тогда он, наконец, понял, что имел в виду Су Цин, говоря, что их «система связи» находится под наблюдением. Он имел в виду, что один из людей, принимавших участие в собрании в тот день, продал их.

Но Су Цин начал смеяться. Он нажал кнопку на пульте дистанционного управления, который держал в руке. Крышка грузовика внезапно откинулась. Инструменты внутри, платформа для вскрытия и труп - все это было открыто перед глазами всех остальных, а также большой группы вооруженных людей неподалеку, одетых в униформу «Утопии».

Он смял пульт в руке. На его микрочипе был прикреплен крошечный энергетический концентратор. Пальцы Су Цина коснулись серебристо-белого крюка, и из кабины грузовика вырвался свет. Слабая сетка, казалось, поднялась в воздух, поднимаясь к небу с грузовиком в центре, устремляясь наружу.

Персонал «Утопии», шедший впереди группы, принял на себя основную тяжесть и был опрокинут. Раздался град выстрелов. Подразделение RZ действительно шло на этот раз без риска, без вознаграждения, без боли, без выгоды.

«Этот человек» внезапно почувствовал невыразимый восторг — они были всего в трех шагах от тела Чжэн Ван. Такая возможность больше не представится. Поэтому они сразу же сделали шаг влево, нажав на кнопку камеры хранения воздуха в своей руке, что позволило бы им унести тело Чжэн Ван. Затем они плавно надавили на застежки на столе для вскрытия и стянули простыню с ее тела…

Но на столе для вскрытия была только голова Чжэнь Ван. Под ней было пластиковое тело манекена.

Объективы 11235 запечатлели это изображение с особой важностью. В уголках его губ появилась немного странная улыбка. “Ах, как и ожидалось, тебя одурачили.”

Затем пуля рассекла воздух, пройдя прямо через затылок этого человека и попав в лоб.

Убит одним выстрелом.

Последним выражением на лице Сюэ Сяолу было недоверчивое изумление.

Другой пульт в руке Ху Бугуя тоже был раздавлен. Все вокруг них начало сильно трястись. Казалось, они были готовы — тем временем сзади них быстро подъехал грузовик. Коу Тон выглянул в окно и бесстрастно посмотрел на Сюэ Сяолу и голову Чжэн Ван, упавшую на землю. “Садитесь, мы отступаем.”

Глава 94

Когда Су Цин нажал на крючок энергетического концентратора, это снова привело к «короткому замыканию» его системы энергетических кристаллов. Хотя удар был невелик, он все же слегка покачнулся на месте. Ху Бугуй был готов и быстро положил руку ему на талию, позволив опереться на свое плечо. Меняя позу, он помог ему встать на ноги и тихо спросил: “С тобой все в порядке?”

Су Цин отвлекся не более чем на пять секунд, иначе они не осмелились бы позаимствовать его энергию в такой опасной ситуации, чтобы силой разорвать защитную сеть. Но прежде чем он успел что-либо сказать, по его спине внезапно пробежало неприятное ощущение, что за ним наблюдают.

Су Цин немедленно толкнул Ху Бугуя. Тем временем он сам отступил на три или четыре шага с невероятной скоростью. Они быстро разошлись, и в том месте, где они только что стояли, пуля подняла небольшую горсть пыли.

Именно тогда, в прицеле снайпера, Су Цин быстро поднял голову и встретился взглядом с 11235. В тот момент они вдвоем были очень далеко, но это было так, как будто они были лицом к лицу.

11235 присвистнул и сказал себе: “Довольно прилично выглядит.”

Произнося эту похвалу, он снова прицелился, прямо в голову Су Цина, что, по его мнению, было «правильным».

Подразделение RZ быстро отступило под прикрытием взрыва, но в то время как взрыв мог блокировать линии видимости других, он не мог блокировать 11235 — его называли лучшим стрелком; он был легендарным ... убийцей.

И прямо сейчас это волшебное оружие в форме человека по какой-то причине было нацелено на Су Цина.

Раньше, когда Су Цин был новичком, его стрельба была довольно снисходительной, подходящей для уровня новичка, как кошка, дразнящая мышь. Теперь, когда Су Цин прошел серию специализированных тренировок в подразделении RZ и больше не был таким новичком, 11235 также стал действовать серьезнее.

Снова и снова пули пролетали в опасной близости от Су Цина.

Ху Бугуй повернулся и достал снайперскую винтовку из грузовика, на котором подъехал Коу Тон. Он прицелился в том направлении, откуда летели пули, ища позицию 11235. В этот момент пули загнали Су Цина в тупик.

Су Цин внезапно мрачно рассмеялся и схватился за металлический столб разбитого уличного фонаря — когда другие люди уворачивались от пуль, они пригибались, но он поднимался, как будто боялся, что другая сторона не увидит его и не сможет поразить.

Чан Доу увидел это и не смог удержаться от тревожного крика. Пули последовали за Су Цином вверх, ударяясь о фонарный столб. Еще выше и Чан Доу не мог больше ясно видеть, куда ушел Су Цин — казалось, он превратился в тень.

Затем из руки Су Цина вырвался чрезвычайно яркий свет, даже ярче, чем свет в кабине грузовика, который только что появился из-за заимствования его энергии. Из-за этого люди не могли открыть глаза. Даже зрачки далекого снайпера сузились при этом свете, и он на мгновение потерял след Су Цина.

В какой-то момент Су Цин спрятал в своей руке еще один энергетический концентратор и усилитель. Он стиснул зубы и не колебался. Его рука слегка дрожала от прикосновения к энергетическому концентратору. В следующее мгновение он снял еще один слой пальто — кто знает, сколько слоев на нем было надето. На его спине была обнаружена снайперская винтовка.

“Наконец-то пришло время мне отплатить тебе тем же.”

Видение Су Цина на самом деле уже видело позицию 11235. Несмотря на то, что он прошел период тренировок, его меткость на дальних дистанциях и близко не соответствовала меткости таких людей, как Цинь Ло и Ху Бугуй. Так что он не целился. Полностью полагаясь на чувство, он поймал чрезвычайно скрытую фигуру 11235 и немедленно расстрелял обойму пуль.

11235 быстро откатился в сторону. Катаясь вот так, он не мог не выдать себя. Пули Ху Бугуя последовали сразу за ним.

Мощный свет от усилителя медленно тускнел. Прежде чем зрение людей, которые смотрели на сильный свет, смогло восстановиться, Су Цин быстро соскользнул с шеста и схватил Ху Бугуя, который все еще целился в 11235 с неописуемой яростью. “Давай же!”

Как только они, один за другим забрались в грузовик, прежде чем последний человек успел закрыть дверь, Коу Тон вдавил педаль газа в пол.

Затем, подобно террористам «Аль-Каиды», эта группа с сожалением покинула город среди взрывов и перестрелки.

На Су Цине был надет только один оставшийся слой рубашки. Его спина была мокрой от холодного пота. Он не обратил на это внимания, плюхнувшись в угол гулкого грузовика, в котором было оружие и люди. Он расстегнул пуговицу на воротнике и осторожно выдохнул.

Никто не произнес ни слова. Грузовик трясло на ходу. Они могли почувствовать свирепость, когда Коу Тон вел автомобиль, как ракету. Никто еще не оправился от только что произошедших событий, оказавших глубокое влияние на них.

Спустя долгое время, когда движение тряского грузовика выровнялось, снаружи донесся легкий звук. Выглядывая сквозь трещины, можно было увидеть, что снаружи грузовика отвалился слой обшивки, открывая совершенно другой грузовик. Казалось, что они отказались от погони за «Утопией».

Наконец, Фан Сю отреагировал первым. Он поднял голову и посмотрел на Ху Бугуя, молча вытирающего свой пистолет. “Капитан Ху, Сюэ... она была...”

Лу Цинбай принес маленькую штуковину, похожую на радиоприемник, и нажал кнопку. Красная лампочка на нем дважды мигнула. Затем появился маленький экран. Не было никакого звука, только волна за волной разной частоты. Пройдя через линию, они были расшифрованы в кривое письмо.

Диалог 11235 с Сюэ Сяолу и диалог Сюэ Сяолу с тем неизвестным человеком воспроизводились перед всеми, как субтитры.

“У нее была бабушка.”, - внезапно сказал Су Цин, опустив глаза и некоторое время читая. “Ранее я получил приказ генерала Сюна расселить все ваши семьи. Я получил вашу личную биографию и материалы о ваших семьях. Там говорилось только, что она выросла со своей бабушкой. Записи о ее родителях были расплывчатыми.”

“Это ее отец...” Чан Доу указал на экран размером с радиоприемник. В этот момент он глупо схватился за волосы. “Это… Кто это?”

Фан Сю довольно сердито шлепнул его по голове. “Заткнись и слушай.”

Чан Доу пощупал свой затылок, выдал «о» и больше ничего не сказал.

“Я не думаю, что этот человек похож на Чжэн Цинхуа.”, - сказал Су Цин.

“Почему?” - спросил Лу Цинбай.

Су Цин нахмурился и долго думал, так ничего и не придумав. Он мог только сказать: “Это чувство.”

“Это не просто чувство. Я также думаю, что этот человек не Чжэн Цинхуа.” Ху Бугуй посмотрел на Су Цина и продолжил тему. “Раньше Су Цин видел рисунок, сделанный Чэн Ге. Это было место, где жила, одна из жертв над которой проводили эксперименты. Перед смертью Сюй Ру Чуна он сказал... нам, что он не был тем, кто дал Чэн Ге эту фотографию.”

“Итак, у нас был еще один...”

“Правильно.” Ху Бугуй кивнул. “В то время наша команда находилась в очень нестабильном состоянии. Я не осмеливался продолжать в том же духе. Очевидно, что Сюй Ру Чун не знал этого человека, иначе он не дал бы только этот туманный намек. Его смерть была необычной. То, что произошло потом, определенно было не тем, что он изначально предполагал. Су Цин сказал, что перед смертью у него был период психической нестабильности. Именно этот сбой активировал микрочип в его теле и снабдил сеть, поймавшую Су Цина, энергией. Я подозреваю, что его психическое расстройство было вызвано каким-то наркотиком.”

Су Цин, казалось, о чем-то подумал, но Цинь Ло быстро прикрыла рот рукой. “Наркотик!”

“Когда у него была лихорадка, мы с Сюэ Сяолу принесли ему супа… Это было...” Глаза Цинь Ло очень широко раскрылись. Она внезапно поняла, что, возможно, смерть Сюй Ру Чуна была связана с ней. Она собственными глазами видела, как суп, который убил его, был подан к его кровати.

Фан Сю вздохнул и опустил голову. Тень невыразимых эмоций пробежала по его лицу, которое было скрыто волосами. Лу Цинбай похлопал Цинь Ло по плечу.

“Профессор Чэн сказал, что Сюй Ру Чун был приемным сыном Чжэн Цинхуа. Если Сюэ Сяолу тоже была приемным ребенком, почему Сюй Ру Чун не сказал нам об этом перед своей смертью?”

Конечно, Су Цин тоже думал об этом. Он просто не хотел произносить это вслух. Он подумал, что в этой ситуации, когда они могли умереть на дороге в любой момент, говорить о семенах подозрения, посеянных Сюй Ру Чуном, было действительно слишком обидно.

Он не думал, что Ху Бугуй подхватит это так прямолинейно.

Поэтому он прервал Ху Бугуя: “Как единственный человек в «Утопии», который может мобилизовать 11235, его личность должна быть очень примечательной. Его положение, по крайней мере, равно положению Чжэн Цинхуа. Как вы думаете, может ли он быть покровителем всех операций «Утопии»?”

Остальные посмотрели друг на друга. Как раз в этот момент грузовик остановился. Исполняющий обязанности водителя Коу Тон выпрыгнул и открыл дверь. Сияя, он сказал: “Мы достигли нашего базового лагеря. Все, с возвращением.”

Слишком много всего произошло в тот день, настолько, что три человека, которые только что вернулись, не проявили особого удивления по поводу появления Коу Тона.

Су Цин выпрыгнул из грузовика последним. Коу Тон очень естественно последовал за ним и тихо спросил: “Вы... подозревали ее раньше?”

Су Цин взглянул на него, затем молча покачал головой.

Коу Тон понимающе улыбнулся. “С точки зрения чувств, вы не хотели подозревать ее, но вы, должно быть, анализировали это подсознательно. Вы просто подавили это. На самом деле, до того, как я пришел, вы решили рискнуть и проникнуть в основные секреты «Утопии», чтобы разоблачить этого «Иуду/предателя». О чем вы думали?”

“Отдать пешку, чтобы защитить главу*”. Су Цин коротко рассмеялся. “Мое мышление было простым. Эти люди, как только они начинают нервничать, они теряют все из виду. Если бы была возможность, например, просто... как только они обнаружат, что мы подозреваем Сюэ Сяолу, что она, возможно, не сможет выполнить их миссию, они бы...”

*в английском переводе было слово «chief», я поискала, но не нашла точного перевода или связи с шахматами, и так как сама в них не разбираюсь оставлю такую версию.

Он слегка наклонил голову. В его глазах появился холод.

“Вы уже знали, что этот таинственный снайпер придет?”

Су Цин кивнул. “Когда Сюй Ру Чун умер, он тоже был там, чтобы прибраться.”

“...Потрясающе.”, - прокомментировал Коу Тон через некоторое время. “Вы не могли вынести того, чтобы указать, кто был предателем, поэтому вы хотели найти какой-то способ использовать руку другой стороны, чтобы найти их. Это действительно... очень нетипично.”

“Не так идеально, как ваш способ. Другая сторона не могла вмешаться так быстро.” Су Цин сделал паузу. Затем он вдруг криво усмехнулся. “Хватит, давай больше не будем льстить друг другу. Разумно рассуждая, мы преуспели, вытащили гвоздь, который все эти годы торчал в подразделении RZ, но почему я чувствую, что проиграл?”

Некоторое время они вдвоем молчали.

“Это верно.” Спустя долгое время Коу Тон кивнул. Он тоже вздохнул. “Мы проиграли.”

Подразделение RZ, собравшееся еще раз, потеряло человека, но долгое время также казалось, что они утратили всю свою жизнерадостность.

Чан Доу, Чэн Вэйчжи и Лу Цинбай отчаянно работали с телом Чжэн Ван, в то время как остальные были ответственны за сбор всех видов разведданных извне и поддержание боевой готовности.

Наконец, полмесяца спустя, во время ужина Лу Цинбай и двое других набросились на него, как жертвы африканского голода. “Секрет! Мы нашли тайну тела Чжэн Ван!”

Глава 95

В это время Ху Бугуй и Коу Тон зарылись головами в большую стопку материалов. Фан Сю и Цинь Ло разминались, а Су Цин ушел — Су Цин провел весь день, слоняясь снаружи. Его сеть достигла невероятных масштабов.

В этом аспекте Цзи Пэнчэн безоговорочно похвалил его. Ученик не только завершил свое ученичество, но и превзошел своего учителя — Су Цин, вероятно, родился с несколькими более хитрыми клетками, чем другие. У него было все, что нужно профессиональному мошеннику. Чрезвычайно мощная проницательность и способность менять свою личность за короткое время — подобно хамелеону, он «превращался» в бесчисленное множество людей. Дороги, по которым он прошел, и то, что он сделал, вместе взятые, превзошли то, что другие сделали за целую жизнь.

В очень хардкорном стиле они втроем разобрали тело Чжэн Ван на части и собрали его обратно. Лу Цинбай выдвинул передвижной анатомический стол, взял скальпель и постучал по инструментам из нержавеющей стали. Как будто подавая еду в столовой, он кричал: “Дамы и односельчане, идите скорее, идите скорее, все сюда!”

Коу Тон огляделся. “Где Су Цин?”

Ху Бугуй нажал на коммуникатор на столе. В это время раздастся звуковой сигнал коммуникатора другой стороны, уведомляющий его о том, что запрос получен. Почти сразу же, как призванное существо, Су Цин подключил свой коммуникатор. Раздался его голос: “Я здесь. Что такое?”

“Лу Цинбай и другие кое-что нашли. Где ты сейчас? Ты можешь слушать?”

Динамик коммуникатора был включен. Там, где был Су Цин, раздавался шум голосов и всевозможных звуков. Ху Бугуй услышал гудки и толпу людей, которые что-то делали, громко выкрикивая: “Руби!”, “Быстрее, быстрее, покажи мне кровь!”, “О, черт! Неужели это обязательно должно быть таким диким? Есть ли такие психованные боссы?”, “Поддержите меня, братья! Хватит валять дурака!”

Звуки эхом разнеслись по всей комнате, мгновенно рассеяв атмосферу передовой науки.

Фан Сю не смог удержаться от смеха. Он взял полотенце, чтобы вытереть пот. “Где ты?”

“Интернет-кафе. Я попросил друга кое-что сделать для меня.” Су Цин, казалось, ушел. Весь фоновый шум интернет-кафе исчез. “Что они нашли?”

“Мы выяснили природу этого поля.”, - сказал Чан Доу, его глаза сияли. Он намеренно сделал паузу и выжидающе посмотрел на Ху Бугуя, затем повернул голову и посмотрел на Фан Сю. От его заостренного подбородка до растрепанных волос, от круглых глаз до маленьких очков, каждая клеточка мерцала ослепительным светом «Хвали меня, хвали меня сейчас».

Фан Сю сказал: “Что такого волшебного, что у вас, ребята, ушло на это так много времени?”

Ху Бугуй сказал: “Выбери только главные моменты, которые нужно нам сказать. Вы можете разглагольствовать об этом процессе.”

Су Цин не присутствовал, но он все равно не смог удержаться, чтобы не вмешаться в разговор по коммуникатору: “Используйте язык, понятный людям.”

“О...” Чан Доу опустил голову, как замороженный баклажан. Обиженный, он секунду беспомощно смотрел на обезглавленное тело Чжэн Ван. Затем он придвинул белую доску к передвижному анатомическому столу. Она была покрыта всевозможными причудливыми уравнениями.

“Это поле требует, чтобы энергетический кристалл Чжэн Ван находился в активном состоянии. Она не серая печать в обычном смысле этого слова. Должно быть, это еще один наполовину успешный эксперимент.”, - объяснил Чан Доу.

“Как и я.”, - подхватил Чэн Вэйчжи. Указывая на сложную татуировку на спине Чжэн Ван, он сказал: “Эти каналы были созданы, подобно тому, как меня превратили в «энергетический центр». Но Чжэн Ван - активатор энергетического поля. Эта штука очень сложная. Доктор Лу уже обнаружил, что ее источником является эмоциональная энергия. Су Цин упомянул, что в подвале он видел четыре огонька. Если я правильно рассчитал, эти огни были четырьмя входными каналами для эмоциональной энергии.”

“Четыре?” Су Цин отреагировал сразу же. “Я могу использовать максимум два типа эмоциональной энергии.”

“Вот почему в прошлый раз мы едва активировали поле, но не смогли прикоснуться к его истинному секрету.” Пока Лу Цинбай говорил, он расставил четыре маленьких инструмента по четырем углам стола для вскрытия. “Благодаря нашим неустанным усилиям мы собрали все четыре типа эмоциональной энергии. Су Цин предоставил нам два, мы обратились к Цзян Лан за одним типом, а для оставшейся эмоциональной энергии гнева соответствующие частоты сравнительно низки, поэтому Чан Доу и я попытались искусственно синтезировать ее...”

“Они могут быть искусственно синтезированы?” Цинь Ло не смогла удержаться от вопроса.

“Помните, когда мы захватили диапазон волн, который в десятки раз превосходил частоту обычных эмоциональных волн?” Чан Доу поправил свои очки. В то время он все еще был помощником Сюй Ру Чуна. “Тогда мы догадались, что когда частота эмоциональных волн каким-то образом усиливается, они сами по себе становятся энергией. В то время мы увеличили частоту в пять раз, что привело к взрыву прибора. После этого мы приложили дополнительные усилия, и теперь мы можем увеличить диапазон волн примерно в пятнадцать раз, так что мы можем достичь чего-то вроде эмоциональной энергии гнева.”

“Но это не стабильно. Мы можем использовать его только на короткое время.”, - добавил Чэн Вэйчжи. “Даже если эта искусственно синтезированная штука будет усилена еще в дюжину раз, она все равно не будет такой стабильной, как эмоциональные волны, производимые в человеческом теле, способные долгое время использоваться энергетическим кристаллом. Так что, что касается «Утопии» и Синих Печатей, их природа не может измениться.”

“Мы готовы?” - спросил Лу Цинбай.

У всех троих были очень серьезные выражения лиц, отчего остальные тоже невольно начали нервничать. Когда четыре конца проводов встретились в разных точках тела Чжэн Ван, обезглавленный труп внезапно подпрыгнул, и татуировка на её спине снова начала двигаться. Ее мертвенно-бледная кожа быстро стала свежей и оживленной, как будто она могла встать со стола для вскрытия в любой момент - если бы только ее голова все еще была в хорошем состоянии.

Их глаза, не мигая, были прикованы к анатомическому столу. Затем это впечатление времени, идущего вспять, повторилось снова. У всех аналоговые часы начали работать в обратном направлении, в то время как цифровые вышли из строя. Су Цину довольно сильно не повезло. Он услышал резкий гул, доносящийся из коммуникатора. Начнем с того, что его уши были чувствительны. Необычайно неприятный шум потряс его так сильно, что ему потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.

“Что происходит?” он спросил. Ответа не последовало. Сигнал оборвался.

Даже Цзян Лань, которая не переступала порога своей собственной двери и была сосредоточена на своей беременности, почувствовала странное энергетическое поле и высунула голову наверх лестницы, наблюдая за тем, что происходило внизу.

Присутствующие увидели, как изменилась внешность платформы для вскрытия. Если бы Су Цин был там, он бы узнал это. Простая передвижная платформа для вскрытия приобрела вид платформы, которую он видел в подвале.

Цинь Ло стояла рядом с ней. Она не смогла удержаться и протянула руку, чтобы прикоснуться к ней. К своему удивлению, она обнаружила, что платформа не была иллюзией. Она действительно превратилось в другую «субстанцию» прямо у нее на глазах.

“Что...что это?” Цинь Ло не могла удержаться от вопроса.

“Это пространственное поле.” Чэн Вэйчжи поправил очки и вздохнул. “Это совершенно особое пространственное поле. Сначала мы подумали, что это поле времени, но позже Чан Доу пришел к выводу, что поле времени не может существовать, поэтому нам пришлось изменить наше мышление. Наконец, мы обнаружили, что когда активируются четыре энергии, это фактически открывает пространственное поле.”

Они втроем разговаривали, но их действия не прекращались. Искусственно синтезированная энергия была нестабильна и могла выйти из строя в любой момент. Чан Доу тщательно поддерживал контакт между линиями энергоснабжения и Чжэн Ван. Несколько рук помощи медленно потянулись к анатомическому столу, чтобы поднять тело Чжэн Ван на тридцать сантиметров вверх.

Пальцы Чэн Вэйчжи, как будто играя на пианино, быстро открутили несколько винтов на измененном столе для вскрытия. Лу Цинбай сотрудничал с ним с другой стороны. В этот момент вспыхнул один из четырех огоньков. Чан Доу сказал: “Поторопитесь, искусственная частота неустойчива, она вот-вот погаснет.”

Бам!. Лу Цинбай и Чэн Вэйчжи открыли стол для вскрытия, на котором лежала Чжэн Ван. “Уберите их, уберите их! Подойдите и помогите!”

Цинь Ло отреагировала первым. Она заглянула внутрь и увидела, что внутри был целый слой черных коробок, содержащих что-то неизвестное.

Все занялись перемещением черных коробок, не прикасаясь к хрупким проводам на теле Чжэн Ван. Когда они перенесли только половину, раздался хлопок, и одна лампочка погасла. Четыре энергии больше не были сбалансированы, что вызвало цепную реакцию. Произошел небольшой взрыв среди трех оставшихся огней. Четыре провода оборвались одновременно. Вспыхнул свет, а затем, прежде чем они успели среагировать, платформа под ее телом исчезла. К счастью, Лу Цинбай быстро отдернул руку, иначе половина его руки осталась бы внутри.

Перед ними, кроме нескольких черных коробок, был только оригинальный холодный и грубый передвижной стол для вскрытия.

Они в шоке посмотрели друг на друга. Лу Цинбай вздохнул с облегчением. “Ах, забудь об этом, по крайней мере, мы получили это, и нам повезло с эмоциональной энергией 4-го типа. Мы не знаем, когда сможем снова создать это пространство в следующий раз. Мы сможем поговорить, когда увидим, что они спрятали.”

“Куда делись эти вещи?” Коу Тон не смог удержаться от вопроса.

“Пространственное поле закрылось, и эти штуки вновь запечатаны внутри.”, - сказал Чан Доу. “Поле статично. У нас нет записей, потому что измерение, в котором они существуют, отличается от измерения пространства, в котором мы живем. Проще говоря, его нет ни в одной точке этого мира, но каждая точка может открыть его, если у вас есть соответствующий ключ.”

“Чжэн Ван - это тот ключ.”

“Четыре сбалансированные эмоциональные энергии, плюс Чжэн Ван в качестве активатора. Мы нашли то, что делало Чжэн Цинхуа таким диким.” Лу Цинбай осторожно взял черную коробку и провел сканирование вещей, находящихся в ней. Через мгновение он нахмурился. “Эй... почему это кажется таким знакомым? Они похожи на старомодные чипы для хранения данных.”

“Открой и прочти их. Мне нужно немедленно узнать, что на них.”, - сказал Ху Бугуй. “Все работают отдельно.”

Но Коу Тон подошел к отложенному в сторону коммуникатору Ху Бугуя. Все вернулось в норму. Слабый шум с того места, где находился Су Цин, снова донесся до него. Доктор Коу тихо рассмеялся. “На ваш взгляд... что находится внутри этих вещей?”

По какой-то причине Су Цин знал, что эти слова были адресованы ему. Он повернулся, вернулся в шумное интернет-кафе и тихо сказал: “Я этого не знаю. Но я думаю, некоторые люди, почему они так быстро признали легитимность «Утопии»?”

Коу Тон поднял голову и посмотрел на подразделение RZ, члены которого все по отдельности начали заниматься своими делами. Он отключил функцию динамика коммуникатора и поднес его ко рту. Он тихо сказал: “Я обнаружил, что мы двое действительно хорошо подходим друг другу. Ах... как жаль, что я был слишком медлителен. Ранняя пташка ловит червяка. Ну что ж!”

Су Цин сказал: “У тебя все еще есть шанс”.

“Действительно?” ,-сказал Коу Тон.

“Брат, не создавай мне проблем… Я, очевидно, шучу.”, - сказал Су Цин.

Коу Тон рассмеялся. Затем они оба одновременно прервали общение в молчаливом понимании.

Су Цин простоял в большой очереди и вошел в отдельную комнату. Он похлопал по плечу толстяка, сидевшего перед компьютером, и бросил перед ним маленькую сумку. “Я должен идти. То, что я только что сказал, исследуйте это, а затем пришли мне.”

Толстяк посмотрел на него, открыл сумку, обнаружил, что она полна наличных, и тут же улыбнулся так широко, что его глаза исчезли. Он махнул на него рукой. “Иди, иди. Пусть партия и народ доверяют мне. Я обещаю выполнить свою миссию!”

“Если ты справишься хорошо, я переведу остальную часть денег на твой счет.”

Глава 96

В первый день, когда Су Цин поспешно вернулся, он обнаружил толпу людей, собравшихся вместе и колеблющихся над стопкой микрочипов. В каждой черной коробке было более сотни микрочипов, и на каждой коробке было приклеено название страны. У них было время схватить только семь или восемь. Поначалу Чан Доу не сдавался. Он хотел взять с собой Чэн Вэйчжи, снова синтезировать странную частоту, которая, тем не менее, могла бы идеально соответствовать эмоциональной энергии 4-го типа, и снова открыть это пространство. Но это оказалось безуспешным. Их капитан Ху с мрачным лицом отправил его взламывать шифр на микрочипах. Су Цин ничего не знал об этом, поэтому он пошел заниматься своими делами. Когда Су Цин не искал смерти, он был очень надежным и очень хорошо знал границы. Ху Бугуй знал, что было много вещей, которые, даже если бы он сам с ними столкнулся, он не обязательно смог бы сделать так же хорошо, как Су Цин. У людей... всегда были свои особенности. У каждого из них было в чем-то преимущество. Это было то, что придавало каждому в команде ценность. Но это не означало, что капитан Ху мог быть чрезмерно снисходителен к проблеме отсутствия определенного человека на всю ночь. Ху Бугуй сунул свой коммуникатор в карман. Он отправил сотни запросов на связь, но они канули, как камни в море. Ответа от Су Цина не последовало. Итак, сегодня вечером люди, продолжавшие работать всю ночь, увидели, что мысли их капитана Ху, очевидно, были не о микрочипах. Каждые пять минут он вставал и ходил вокруг, а затем возвращался с еще более несчастным видом. Около трех часов ночи Чэн Вэйчжи, в его возрасте, не мог больше оставаться на ногах. Он уснул. Лу Цинбай взял на себя его работу, используя программу для сортировки шифра на микрочипах в соответствии с тем, что сказал Чэн Вэйчжи. Цинь Ло уже спала. Она снова встала и была готова умыться холодной водой, а затем вернуться к работе еще немного. Но когда она проходила мимо Ху Бугуя, при одном взгляде на ледяную ауру уныния, которой он был окутан, ее голова сразу прояснилась. Поэтому она развернулась и молча вернулась в исходное положение. Фан Сю услышал движение и повернулся, чтобы взглянуть на Ху Бугуя, тем временем яростно хлопая Чан Доу по затылку, который понемногу начинал опускаться. Чан Доу вздрогнул и в замешательстве поднял голову, моргая полными слез, затуманенными глазами и глупо глядя на Фан Сю. Фан Сю вздернул подбородок. “Если ты не можешь продолжать, то так и скажи. Иди на диван, если хочешь поспать.” Затем он снова сосредоточил свое внимание на экране, игнорируя его. Но Чан Доу, казалось, был воодушевлен. Он покачал головой и внезапно пришел в приподнятое настроение. Даже его глаза, казалось, загорелись. Разминая руки и закатывая рукава, он снова сиял жизненной силой, его пальцы щелкали по клавиатуре. «Я должен работать усерднее.», - очень глупо и наивно воображал Чан Доу, - «Чтобы доказать свои способности Фан Сю. Тогда он больше не будет смотреть на меня свысока.» Бедный техник. Он не знал, что мистер Фан на самом деле ничего такого не имел в виду; у него был всего лишь эндокринный дисбаланс из-за поздней работы, и необычная нервозность проявлялась как привычное придирчивое отношение. Коу Тон лежал на столе и спал. Он был разбужен их движениями, выпрямился и потянулся. Он протер глаза, затем поднял голову и взглянул на Ху Бугуя. Увидев мрачное лицо капитана Ху, доктор Коу, по понятным причинам, обрел ясную голову. У него была не только ясная голова, он даже казался немного жизнерадостным. Вероятно, потому что... сталкиваться со стопкой непонятных микрочипов каждый день было действительно слишком скучно. Итак, доктор Коу зевнул и очень неприятно задал вопрос, который все хотели задать, но не осмеливались задать из-за достоинства своего начальника: “А? Где Су Цин? Почему он до сих пор не вернулся, уже так поздно?” Лу Цинбай сохранял джентльменский вид, не поднимая головы, но навострив уши. Цинь Ло украдкой обменялась взглядом с Фан Сю. Только Чан Доу, который не совсем понимал ситуацию, схватился за свои и без того похожие на птичье гнездо волосы и растерянно сказал: “О, верно, почему Су Цина до сих пор нет?” Рука Фан Сю прижала его голову к клавиатуре. Затем, не обращая внимания на еще более мрачное лицо Ху Бугуя, Коу Тон достал из кармана телефон и позвонил Су Цину. Он снял трубку после трех гудков. Коу Тун, сияя, сказал: “Привет, Сяо Су, да, это я.” Трсск. Ручка в руке Ху Бугуя переломилась надвое. Затем улыбка на лице Коу Тона стала еще более весенней. Мягким голосом он сказал: “Когда ты вернешься… Нет, здесь ничего не происходит, просто ты гуляешь один посреди ночи и не отвечаешь на звонки. Это действительно заставляет нас волноваться.” ...На самом деле, он только не отвечал на сигналы капитана Ху, не отвечал на звонки капитана Ху… Громкость в телефоне Коу Тона была невелика. Остальные навострили уши и могли слышать только то, что Су Цин, казалось, смеялся и что-то говорил. Коу Тон дважды сказал «да» и кивнул. “Хорошо, будь в безопасности, хорошо, хорошо, скоро увидимся.” Затем он положил трубку и с мягкостью в выражении лица и тоне сказал Ху Бугуи: “Все в порядке, он говорит, что уже в пути. Он скоро будет здесь.” Затем Коу Тон направился к выходу. Как будто боясь, что они не узнают, что он задумал, он добавил: “Я пойду посмотрю, осталось ли что-нибудь поесть, и разогрею это для него.” “Нет необходимости утруждать себя.” Ху Бугуй встал и сухо сказал: “Ты не знаешь, что он любит есть.” Затем он вышел, не оглядываясь. Оставшиеся люди обменялись беспомощными взглядами. Когда шаги Ху Бугуя полностью затихли, Лу Цинбай огляделся, как вор, затем показал Коу Тону поднятый большой палец. “Отличная идея, товарищ.” Коу Тон махнул рукой, изображая скромность. “Вы слишком добры. Перед такой элитой, как все вы, я действительно ничто.” Фан Сю, с довольно жадным интересом к сплетням, поманил Коу Тона и тихо сказал: “Доктор Коу, что вы планируете? Вы действительно хотите подорвать интересы нашего шефа?” Играя за обе стороны, совершенно невозмутимый, Коу Тон очень весело сказал, как бы отвечая на вопрос репортера: “В настоящее время у меня действительно есть некоторые планы на этот счет.” Лу Цинбай и Фан Сю вышли вперед со шквалом аплодисментов. Даже Цинь Ло подошла, чтобы поучаствовать в веселье. Хотя Чан Доу не разобрался, что происходит, видя выражения лиц всех присутствующих, он подумал, что, должно быть, произошло что-то хорошее. Коу Тон подумал, что он выглядит забавно, и не смог удержаться, чтобы не поддразнить его. “Как ты думаешь, Сяо Чан, у кого больше шансов на успех, у меня или у твоего капитана Ху?” “Хм? ” Чан Доу широко раскрыл свои большие, ничего не понимающие глаза, очки сползли с половины его лица. Коу Тон погладил его по голове и подумал, что эта технологическая элита с его чрезвычайно высоким IQ в некоторых аспектах напоминает сына профессора Чэна. Поэтому он еще более терпеливо спросил: “Вы думаете, что я лучше или что ваш капитан Ху лучше?” Сначала Чан Доу подумал, что этот вопрос был довольно неловким. Доктор Коу стоял перед ним, слегка наклонившись, с головокружительной улыбкой на лице — на самом деле, доктор Коу не был особенно хорош собой, в лучшем случае выше среднего, но когда он улыбался, он казался особенно дружелюбным, как будто эта улыбка могла смягчить ваше сердце. У Чан Доу закружилась голова от его улыбки, поэтому, не тратя времени на раздумья, он выпалил: “Капитан Ху очень хороший человек, больше подходит на роль капитана, но доктор Коу мягче и с ним удобнее находиться рядом?” Коу Тон спросил: “Вы имеете в виду, что я более симпатичен, чем ваш капитан Ху?” Чан Доу на мгновение смутился, но не смог устоять перед очарованием сексуальной привлекательности, поэтому кивнул. Его поле зрения было закрыто доктором Коу, поэтому он не заметил, как выражения лиц остальных мгновенно изменились с «искрящегося светом сплетен» на «убитого горем». Коу Тон удовлетворенно встал, затем повернул голову и, притворившись, что только что заметил его, спросил: “Капитан Ху, вы что-то забыли?” Ху Бугуй бесстрастно стоял в дверях, некоторое время пристально глядя на Коу Тона. Затем он перевел взгляд на Чан Доу, который уже собирался съежиться в своем кресле. Он подошел к дивану и взял забытый там коммуникатор. Чан Доу чувствовал, что каждый шаг капитана Ху, казалось, давил ему на живот. Когда он увидел, как Ху Бугуй повернулся и вышел, он уже собирался вздохнуть с облегчением, но Ху Бугуй, как будто вспомнив что-то еще, оглянулся. “Чан Доу, прошло уже три дня, а ты все еще не взломал шифр. Что не так с вашей технологией?” Чан Доу снова съежился. Взгляд капитана Ху был пронзительным. “Это все, на что вы способны?” Эта фраза задела Чан Доу за его слабое место. Он открыл рот, и уголки его глаз покраснели. Ху Бугуй холодно взглянул на Коу Тона, затем повернулся и вышел. На этот раз бессовестный доктор Коу даже почувствовал себя виноватым. Он похлопал Чан Доу по плечу. “Ну, на самом деле...” Чан Доу, казалось, нашел цель. Внезапно он выпрямился и уставился на экран компьютера так, словно видел смертельно опасного соперника. “Я обязательно разберусь с этим до завтра!” Коу Тон сухо кашлянул. “Ваш капитан Ху обеспокоен тем, что товарищ по команде не вернулся так поздно, у него не очень хорошее настроение...” Остальная часть его речи была автоматически прервана, потому что он обнаружил, что Чан Доу уже вошел в какое-то пугающее рабочее состояние.  Казалось, что позади него поднимается черное, как смоль, пламя. “Я недостаточно нежен.” После ухода Ху Бугуй вспомнил оценку Чан Доу и сразу же почувствовал огромные потрясения в своем сердце. На самом деле, Су Цин не намеренно пропускал звонки Ху Бугуя. Он бегал повсюду снаружи, вступая в контакт с некоторыми чрезвычайно бдительными людьми, поэтому он не мог уловить ни малейшего следа постороннего движения. И по стечению обстоятельств, когда позвонил Коу Тон, он уже направлялся обратно… На самом деле, это дело можно было списать только на плохую карму капитана Ху. Полчаса спустя, одетый во все черное, с портфелем под мышкой, вошел Су Цин, неся на себе немного утренней росы. “Все идите сюда и посмотрите на это, я нашел кое-кого для расследования...” Кроме отстраненного и уже крепко спящего Чэн Вэйчжи и Чан Доу, который сжигал свой Космо, остальные посмотрели на него определенным многозначительным взглядом. Су Цин уставился на них, остановившись у двери, не в силах удержаться, чтобы не опустить голову, чтобы посмотреть на себя, а затем непонимающе дотронулся до своего лица. “Что такое?” “Ты вернулся! Ты усердно работал.” Это был Лу Цинбай, фальшиво улыбающийся и явно ожидающий возможности понаблюдать за весельем. “...” Это был Фан Сю, быстро повернувший голову и притворившийся, что ничего не произошло. “Ничего, ничего, все в порядке.” Это был довольно честный ответ Цинь Ло. “Что вы расследовали?” Коу Тон очень естественно взял вещи у него из рук и вытащил салфетку, чтобы отдать ему. “Вот, твои волосы покрыты росой. На улице холодно?” Су Цин бросил на него странный взгляд. Ху Бугуй открыл рот, чтобы спросить, куда он делся и почему не брал трубку, но внезапно вспомнил, что только что произошло, и дважды яростно предупредил себя, беззвучно повторяя «Будь нежен, будь нежен». Затем он выдавил натянутую улыбку и обнял его за плечи, смягчая свой голос, как у Коу Тона. “Нет никакой спешки говорить об этом. Ты устал? Ты хочешь что-нибудь съесть? На кухне есть кое-какие продукты...” К сожалению, капитан Ху, имитирующий доктора Коу, добился некоторых ужасающих результатов. Су Цин вздрогнул и покрылся гусиной кожей, затем в изумлении прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу Ху Бугуя. “Капитан Ху, вы больны?” Ху Бугуй: “...” Фан Сю случайно фыркнул от смеха и получил пинок под столом от Лу Цинбая и Цинь Ло. “Я пошел исследовать материалы Сюэ Сяолу.”, - сказал Су Цин, вернувшись после принятия горячего душа, двадцать минут спустя, указывая на разложенную стопку материалов. “Все ее прошлое и жизнь изменились. У кого-то было много неприятностей. Хотя, к счастью, если вы не хотите, чтобы кто-то знал, что вы сделали, лучше вообще этого не делать. Все, что было сделано, оставляет следы.” Он достал фотографию из сумки для документов. “Наконец-то расследование дошло до этого человека.” Они все посмотрели друг на друга и одновременно нахмурились. “Он?” Фэй Чжэ, пятидесяти трех лет, один из самых активных политиков в политическом мире в настоящее время. “Я думаю, что человек, говоривший с ней по телефону в тот день, вероятно, был им.”

Глава 97

“Пятнадцать лет назад маленькую девочку тайно привезли в дом одинокой пожилой женщины, живущей за счет социального страхования в сельской местности. Фамилия старухи была Сюэ. Посторонним она сказала, что это был ребенок родственницы из поколения ее внуков по имени Сюэ Сяолу. Эту девушку привел мужчина. Кто-то сказал, что в то время мужчина называл ее «Сяо Чжэн».” “Это было слишком давно. Людям, которые там были, трудно описать внешность этого человека. Хотя там осталась фотография, на которой случайно запечатлен профиль этого человека.” Су Цин достал из кармана мобильный жесткий диск и вставил его в компьютер. Человек, сделавший фотографию, очевидно, не хотел, чтобы мужчина попал в кадр. Он снимал озеро в деревне. Там была только половина тела мужчины. Он только что снял солнцезащитные очки и слегка нахмурился, уставившись куда-то. Су Цин увеличил его лицо. Профиль мужчины заполнил весь экран. Выражение его лица выглядело немного задумчивым. “У Фэй Чжэ есть другие дети?” Внезапно из-за спины Су Цина раздался голос. В какой-то момент появился Цзи Пэнчэн. “На данный момент я не смог этого выяснить...” В этот момент Су Цин оглянулся и свирепо посмотрел на него. “Почему я никогда не могу найти тебя, когда приходит время работать?” Цзи Пэнчэн выдал «ха-ха». “Я стар. Я не могу сравниться с вами, молодые люди.” Коу Тон нахмурился. “Тогда почему он отослал своего ребенка?” Су Цин пролистал стопку материалов и передал их ему. На полпути они были схвачены Ху Бугуем, который притворился, что сурово и очень серьезно смотрит вниз и читает их. Су Цину пришлось объяснять устно: “Пятнадцать лет назад Фэй Чжэ был вовлечен в судебный процесс. В торговом центре произошел пожар, вызвавший давку, в результате которой погибло более ста человек. Позже появилась информация о том, что строительство торгового центра было небрежным и что в его системе пожарной безопасности были серьезные проблемы. Это было связано с Фэй Чжэ. Люди нашли его в Интернете, и некоторые из наиболее бесстрашных родственников жертв хотели добиться от него справедливости. Наконец, похоже, дело дошло до найма наемного убийцы, хотя в итоге это ни к чему не привело.” Цзи Пэнчэн медленно перешел к теме разговора: “Согласно тому, что ты сказал, в то время Фэй Чжэ отослал ребенка, чтобы защитить ее. Но если это правда, почему он позволил кому-то убить ее?”  “Пятнадцать лет. Люди меняются.”, - сказал Су Цин.  “Изменился настолько, что больше не любит своего ребенка?” Лу Цинбай нахмурился, затем продолжил: “Или, скорее, нынешний Фэй Чжэ все еще тот же человек, что и раньше? Учитывая его связь с «Утопией», могли ли в его теле произойти какие-то невероятные физиологические изменения? Подумав об этом с другой точки зрения, почему ему больше не нужен был этот ребенок?”  “Дети рассматриваются как продолжение жизни своих родителей.”,- внезапно сказал Коу Тон.  “Не говори об этом.” Ху Бугуй ущипнул себя за переносицу, пресекая их все более странную дискуссию. “Что я больше всего хочу знать сейчас, так это то, какая сила поддерживает «Утопию»? Предоставляя им большое количество капитала и оружия?”  Су Цин внезапно вспомнил кое-что, что сказал ему Чэнь Линь,  что сущность «Утопии» связана с энергией.  “Суть «Утопии» связана с энергией...” Он не смог удержаться, чтобы не произнести эти слова вслух.  Фан Сю был поражен. “Вы хотите сказать, что это может быть страна?”  Цзи Пэнчэн улыбнулся. “Что, у этого Фэй Чжэ тоже есть зарубежные связи?”  “Подожди.” Су Цин быстро открыл другой файл. “Фэй Чжэ ранее учился за границей в стране N и работал там, в течение нескольких лет после получения докторской степени.”  “О...” Коу Тон многозначительно улыбнулся.  Ху Бугуй вдруг подумал, что улыбка Коу Тона раздражает. Как бы вы на это ни смотрели, этот человек казался нечестным, с его лицом, полным скрытого смысла. Он про себя подумал: Мы и так  разыскиваемые преступники, перед кем ты выпендриваешься? “Что это?” спросил Су Цин.  “Страна N очень интересна.”, - сказал Коу Тон. “В стране или регионе много людей, мужчин и женщин, старых и молодых, всех социальных классов и всех уровней образования. Есть хорошие люди и плохие люди. С индивидуальной точки зрения, различия огромны. Но, несмотря на это, у этих людей неизбежно есть какая-то общность. Она исходит из географии, истории и родословной...”  “Не могли бы вы перейти к делу, доктор Коу?” Ху Бугуй жестко прервал его.  Коу Тон потер нос и очень добродушно улыбнулся. На бумаге он нарисовал обычную координатную плоскость и кривую. “Предположим, что эти две оси являются абстрактными представлениями всех видов средств производства, а эта кривая представляет собой кривую производственных возможностей… Ну, я имею в виду, что...”  “Я знаю об этом, это означает, что все средства производства этой страны, распределенные в соответствии с определенным масштабом, могут достичь такого объема производства. Независимо от того, как они распределяют свои средства производства, они не могут производить ничего сверх этой черты.” Чан Доу в какой-то момент подошел ближе.  “Так ты знаешь об этом.” Фан Сю откинул голову в сторону.  Чан Доу поправил свои кривые очки и прикрыл рот, переводя взгляд по сторонам и не смея издать больше ни звука.  “Ресурсы нашей страны очень ограничены, а ее географическое положение оставляет желать лучшего из-за частых стихийных бедствий. Вы могли бы сказать, что она непригодна для человеческого развития.” Коу Тон больше не нес чушь. Он сдержал улыбку и небрежно нарисовал на бумаге. “Но как с точки зрения численности населения, так и с точки зрения технологического уровня они занимают очень высокое место во всем мире. Плотность их населения чрезвычайно высока, и их материальные потребности становятся все больше и больше. Между тем, собственные источники энергии страны становятся все более обременительными. Если они хотят расширить кривую производственных возможностей, существует только два метода. Один из них заключается в том, чтобы найти какой-то способ пополнить свои источники энергии, а другой - полагаться на технологии.” “Технологический уровень нашей страны уже достаточно высок. Если вы заметили, экономический рост в этой стране застопорился на протяжении многих лет. Как вы думаете, что они будут делать?”  “Они подумают о том, как увеличить свои ресурсы.” Цинь Ло нахмурилась. “Итак... они могли бы воровать у других стран, воевать или... разрабатывать какой-то источник энергии и природные ресурсы, которыми они могут обладать.”  “Разве страна N не проводила мелиорацию земель*, чтобы создать сельскохозяйственные угодья?” - спросил Лу Цинбай.  * Мелиорация (от лат. melio – улучшать) – это система мероприятий по улучшению свойств и режима почв в благоприятных производственном (сельскохозяйственном, лесохозяйственном и др.) и экологическом направлениях. “Да, так что теперь они разрабатывают человеческую нефть.” Су Цин мрачно рассмеялся, достал сигарету из пачки и пошарил в кармане в поисках зажигалки. Рядом с ним тут же протянулась рука с зажигалкой. Коу Тон очень естественно зажег для него сигарету. Су Цин уставился на него. Хотя при определенных обстоятельствах его нервы были очень натянуты, он не был беспечным человеком. Он заметил, что между Ху Бугуем и Коу Тоном было что-то не совсем правильное.  Ху Бугуй сразу же растерялся. Когда Коу Тон был там, он не знал, стоит ли ему тушить сигарету Су Цина. Затем его взгляд упал на пачку сигарет, наполовину торчащую из кармана Су Цина, и обнаружил, что она уже очень плоская. Три секунды спустя капитан Ху решил не соперничать с доктором Коу в честности или добродетели. Он протянул руку и вытащил сигарету Су Цина. “Мы поговорим об этом завтра.”  Су Цин привык к этому. Он только закатил глаза и не стал спорить.  Коу Тон очень тактично сменил тему. “Послушайте... во вторую волну стран, которые признали легитимность «Утопии», была включена N страна?”  Су Цин уставился на него. Затем он рассмеялся. Они обменялись взглядами, как два демона-лиса. Су Цин сказал: “У меня есть несколько очень патриотически настроенных друзей-хакеров. Я могу пойти и связаться с ними завтра.”

Глава 98

Поначалу страна N фактически решительно выступала против проекта «Утопия». Позже они постепенно перешли к молчаливому признанию проекта. Оппозицию на самом деле было легко понять. «Утопия» была подобна драгоценному сокровищу, в бережное культивирование которого страна вложила много времени. Когда, наконец, оно почти созрело, прежде чем они успели откусить кусочек, сокровище расправило крылья и убежало само по себе. Их отношение, изменившееся позже, было очень деликатным. У «Утопии», должно быть, было что-то на них, чтобы заставить правительство страны прийти к соглашению. На следующий день Су Цин вернулся очень рано. Предположительно, бурная реакция Ху Бугуя на его позднее возвращение прошлой ночью напугала его. Но когда он вернулся, выражение его лица было не очень довольным. Он остановил машину у задних ворот приюта и как раз собирался войти. Но как только он поднял голову, то обнаружил, что у двери его уже кто-то ждет. На лице Коу Тона всегда была улыбка, как будто его ничто не беспокоило. Су Цин всегда думал, что у этого странствующего доктора с его таинственными приходами и уходами были какие-то собственные средства, возможно, безграничные, для сближения с другими. Он никогда не мог удержаться от того, чтобы судить других в соответствии со своим собственным уровнем. Он подумал: «что замышлял Коу Тон?» В эту эпоху, после постоянных реформ, системы медицинского обслуживания развивались день ото дня. Будь то государственное или частное, все было включено в сферу медицинского страхования. Даже деревенская медицина, как и сельские клиники, имела свое положение. Термин «странствующий доктор» практически вошел в лексикон учебников истории. Неважно, что этот доктор Коу был психологом. Если бы кто-то другой заявил о своей личности, его, скорее всего, приняли бы за мошенника. Но на самом деле его престиж в своей профессии был очень высок. Он фактически стал специально приглашенным экспертом такой секретной организации, как учебный курс ST. Такой эксперт, как этот, отказался от легкодоступной славы и богатства и жил так же грубо, как босоногий доктор. Почему? Пока его мысли блуждали, на его лице появилась улыбка, которая не производила на него никакого впечатления. “Доктор Коу, почему вы стоите здесь?”  “Жду вас.”, - сказал Коу Тон.  Су Цин автоматически посмотрел куда-то в другое место. Затем Коу Тон неторопливо сказал: “Не ищите. Капитана Ху здесь нет.”  Су Цин потер переносицу, глядя на него с некоторым раздражением. Он понизил голос. “Почему вы продолжаете враждовать? Заняться больше нечем?”  Коу Тон улыбнулся, показав полный рот мелких белых зубов. “Я хочу преследовать вас. Это нормально - иметь соперника в любви.”  «Чушь собачья», подумал Су Цин, но он очень вежливо сказал: “Как мило с вашей стороны.”  Коу Тон сказал: “Не нужно скромничать.”  “Мой желудок привык, есть лапшу и не может переварить акулий плавник.”, - вежливо продолжил Су Цин.  “Вы мне льстите.” Как будто Коу Тон не мог понять, что он имел в виду.  Су Цин сделал паузу. Он обнаружил, что ничего не может поделать с этим парнем, который продолжает испытывать свою удачу. Поэтому он прямо сказал: “Хорошо, доктор Коу. С точки зрения содержания и внешности, ты не особенно соответствуешь моим вкусам. Ты бы устроил мне пробежки.”  На этот раз доктор Коу был опечален. “Другие вежливо отказывают людям, но вы отказывате мне с такой отговоркой!”  Су Цин: “...”  Очевидно, это было связано с тем, что оборонительный индекс противника был слишком высок, и вежливое обращение с ним не имело достаточной разрушительной силы. Все вернулось на круги своя!  Коу Тон сдержал слегка неуместную улыбку на своем лице. “Хорошо, больше никаких глупостей. Поскольку вы расследуете прошлое Сюэ Сяолу, разве вам не немного не по себе, и вы не планируете заставить всех перейти на другую базу операций?”  Су Цин уставился на него. Через мгновение он криво улыбнулся. “...Со всей честностью.”  Коу Тон посмотрел на него и медленно кивнул. “Они могут внедрить людей в подразделение RZ, поэтому вы подозреваете, что связи, которые оставил вам генерал Сюн, также будут иметь проблемы. Это нормально — «Утопия»… Если однажды вы обнаружите, что люди, с которыми вы завтракаете, приходите на работу, скорее всего, тайно высасывают вашу энергию, заставляя вас постепенно превращаться в сумасшедшего, и являются источником заражения самой ужасной чумой, это самое ужасное. Самое базовое чувство доверия между людьми, основанное на фундаменте «сходства», рухнет. Во что превратится этот мир без доверия?”  Су Цин посмотрел на него, ее голова была покрыта потом. “...Брат, не могли бы мы оставить обсуждение хипстерской литературы и искусства до более подходящего случая?”  Слова Коу Тона прервались. Его глаза скользнули по его лицу. Он покачал головой с улыбкой, которая была не совсем улыбкой. “На самом деле, как для геев, так и для натуралов, вы действительно очень увлекательный человек. Я действительно это имею в виду.”  Су Цин почувствовал, как пот стекает вниз. “Не могли бы мы перейти к соблазнению после литературы и искусства?”  Коу Тон любезно сменил тему. “Куда вы планируете переехать? У вас есть какие-нибудь идеи?”  Су Цин покачал головой.  Коу Тон предложил: “Что вы думаете о... базе ST?”  Су Цин уставился на него.  Коу Тон рассмеялся. “Прятаться у всех на виду. Самое опасное место - самое безопасное. В любом случае, Чжун Шилян - хороший товарищ.”  Су Цин нахмурился.  Коу Тон продолжил: “Это всего лишь предложение. Вам все еще нужно узнать мнение капитана Ху по этому поводу. Я думаю, что на базе ST есть оружие и снаряжение. Оно скорее подходит для восстания… О, нет, я имею в виду, для защиты мира во всем мире. Вы можете сказать ему об этом. Я полагаю, что сейчас он не будет тратить время на то, чтобы выслушать меня.”  “Спасибо.”  “На самом деле, вам не нужно слишком беспокоиться.”, - внезапно сказал Коу Тон.  Су Цин посмотрел на него немного непонимающе.  “У меня есть предчувствие.” Один из длинных, тонких пальцев Коу Тона постучал по собственному виску. “Полуденное солнце должно опуститься, а полная луна должна пойти на убыль. «Утопия» достигла своей вершины. Пришло время для её упадка. Её создание неподобающе, полно всевозможных эгоистичных желаний. Её падение также будет быстрым.”  Су Цин подумал, что он действительно был слишком оптимистичен.  Коу Тон тихо рассмеялся и похлопал его тыльной стороной ладони. “Действительно. Причина, по которой существует этот мир, заключается в том, что солнце всегда будет восходить. Поэтому я верю, что ночь не вечна. Конечно, если она вечно, то бояться все равно нечего. Ваша семья, друзья и близкие - все здесь. Позже все исчезнут вместе. Это не значит, что вы покинете этот мир совсем один. Это не печально.” По какой-то причине Су Цин подумал, что из всего, что он сказал, эти слова были в какой-то степени самыми надежными. Поэтому он кивнул и рассмеялся. “Хорошо, я буду полагаться на ваши добрые пожелания.” Затем он направился внутрь, но Коу Тон все еще стоял, прислонившись к двери. Он отвел руки и скрестил их на груди. Когда он искоса посмотрел на Су Цина, уголок его глаза казался немного удлиненным, что придавало ему немного менее уравновешенный вид, чем обычно. Он вдруг сказал: “Знаете, если вы хотите поддерживать отношения между двумя людьми, один из них неизбежно должен проявить некоторую инициативу.”  Су Цин уставился на него.  Коу Тон продолжил: “На самом деле, вы и капитан Ху очень хорошо дополняете, друг друга, когда дело доходит до работы, но ваши наклонности не очень дополняют друг друга.”  Су Цин рассмеялся, выражение его лица слегка расслабилось. “Я чувствую, что уже проявляю достаточно инициативы.”  Коу Тон махнул рукой. “Тогда вы ошибаетесь. Я видел это. Я думаю, что когда дело доходит до поддержания отношений, капитан Ху - это тот, кто проявляет инициативу, верно? Но он слишком неуклюж. Либо у него есть намерение, но нет способностей, либо он переусердствует. Он хочет сделать все возможное, чтобы выразить свои чувства, но он не знает, как их выразить. Он не понимает, как все приправлять, и он не может использовать сладкие речи. Он не знает, как развлечь кого-то. Вам не нужна обычная взаимная забота и защита между влюбленными. Даже ваша работа выходит за рамки его юрисдикции. Он обыскал все, и все, что он может найти, - это заставить тебя бросить курить. Со временем это стало для него почти условным рефлексом, как будто не разрешать тебе курить - это то же самое, что сказать «я люблю тебя».”  Находя радость в горе, Су Цин подумал, что, оказывается, капитан Ху говорил ему «я люблю тебя» так много раз каждый день.  Коу Тон сказал: “Между долгосрочными партнерами должно быть согласие, должен быть конфликт. У каждого человека есть оболочка, которая отделяет его от других, только у некоторых людей она довольно жесткая, и к ним трудно подобраться, в то время как у других она довольно мягкая, поэтому с ними легче идти на компромисс. Процесс прорыва через эту оболочку и создания новой, безусловно, будет несколько болезненным, но если вы не пройдете этот шаг, значит, вы на самом деле не вместе. В лучшем случае вы только очень близки. Ты всегда чувствуешь, что он слишком добр к тебе. Вы чувствуете себя виноватым, поэтому в мелочах вы всегда уступаете всему, что он говорит. Но слушаете ли вы его, когда речь заходит о серьезных вопросах?” Коу Тон протянул руку и ткнул Су Цина в грудь. “Твой панцирь сделан из резины. Если другие используют слишком много силы, она отскакивает от вас. Ваш капитан Ху уже пытался и потерпел неудачу. Теперь он в ужасном положении. Он не знает, что делать.”  Сердце Су Цина дрогнуло.  Коу Тон нахально ухмыльнулся и так же нахально добавил: “Итак, раз он такой неуклюжий, почему бы не выбрать меня?”  Су Цин понял его общую суть, и закатил глаза.  Коу Тон покачал головой. “Ах, вы действительно заботитесь о нем. Если он вам действительно небезразличен, то вы не можете рассчитывать на IQ Лао Ху*. Вам следует немного проявить инициативу.”  * Одно из значений иероглифа «лао» — «старый человек», а иероглиф «ху» является для китайцев символом понятия «тигр». Су Цин поднял глаза и посмотрел на него. Но прежде чем он успел что-либо сказать, Коу Тон опередил его: “Вы не знаете, как проявить инициативу? Сослаться на то, как я преследовал вас.”  Эта святая улыбка снова появилась на лице доктора Коу. На мгновение Су Цину захотелось спросить, так вы намеренно создавали проблемы в течение последних нескольких дней ради того, чтобы сказать это? Но прежде чем он успел растрогаться, Коу Тон взял его за руку, многозначительно погладил ее и добавил: “Конечно, если вы обнаружите, что тоже не можете с этим справиться, вам лучше повернуться навстречу моим объятиям. На самом деле я намного лучше него.” “Я давно хотел сказать — вы слишком высокого мнения о себе, доктор.” Су Цин отбросил лапищу Коу Тона. Затем его шаги снова замерли, и он тихо сказал: “Спасибо.”  Су Цин и Коу Тон вошли один за другим, и на лице Коу Туна была очень заставляющая задуматься многозначительная улыбка. Гнев, который капитан Ху сдерживал весь день, немедленно вспыхнул. Он с грохотом вскочил со стула, схватил Су Цина за запястье и потащил его из комнаты.  Доктор Коу неторопливо сел в кресло, в котором только что сидел Ху Бугуй. Цинь Ло подумала о том, что ей все еще нужно практиковать свою способность общаться с посторонними, поэтому она долго думала и, наконец, собралась с духом, решив сделать доктора Коу своим первым практическим испытуемым. Тихо она сказала: “Итак... ваш секрет раскрыт?”  Коу Тон поднял глаза и посмотрел на нее. Его зрачки были значительно больше, чем у других людей. Когда он не улыбался, они выглядели необычайно глубокими, давая людям ощущение, что его эмоции были особенно глубокими. Цинь Ло сразу же обнаружила, что выбрала не тот предмет для практики. Его класс был слишком высок. Она быстро отвела взгляд, избегая мгновенной смерти.  Доктор Коу мрачно вздохнул. “Такой человек, как я, который тратит все свое время на сватовство для других, действительно слишком благороден.” Он сделал паузу на мгновение, затем очень бесстыдно добавил: “Действительно. Я чувствую, что вот-вот буду растроган до слез.”  Затем он снова посмотрел на Цинь Ло своими глубокими глазами. Мисс Цинь убежала.  Ху Бугуй потащил Су Цина до самой их комнаты и захлопнул дверь. Выражение его лица было очень недовольным, но он поджал губы и ничего не сказал. Казалось, он изо всех сил подавлял свой гнев. Он попытался найти какую-нибудь достойную причину, чтобы начать распаляться, но, к сожалению, потерпел неудачу. За всю свою жизнь он очень редко боролся за что-либо для себя. У него было слишком мало опыта. Так что пламя его ярости было подавлено внутри. Оно не выходило, несмотря ни на что, почти закрывая его грудь.  Наконец, прежде чем капитан Ху, который действительно был слишком невнятен, смог придумать, что сказать, гнев сжег самую последнюю нить его разума, и он нечленораздельно выбрал самые душераздирающие слова: “Если... если ты снова будешь продолжать с Коу Тоном, я застрелю его.”  Су Цин с самого начала умел справляться с подобными ситуациями, но когда Ху Бугуй внезапно произнес это предложение, ему, наконец, нечего было сказать перед лицом этого товарища, который не успокоился бы, пока не сказал что-нибудь шокирующее.  Мгновение они беспомощно смотрели друг на друга. Затем Ху Бугуй внезапно прижал его к стене. Его дыхание было немного прерывистым. Его глаза, то ли от гнева, то ли от плохого сна, были слегка налиты кровью. Он казался довольно пугающим. Он крепко схватил Су Цина под ребра и злобно накрыл губы Су Цина.  Это было довольно опрометчиво. Вкус крови быстро распространился.  Су Цин внутренне вздохнул, подумав: «Значит, это какая-то инициатива». Поэтому он обвил руками шею Ху Бугуя и поднял колено, чтобы немного подобострастно потереться о его ногу. Ху Бугуй крепко укусил его за шею.  Су Цин зашипел и прикрыл то место, где кожа травмировалась, когда он ее укусил. Не совсем улыбаясь, он спросил: “Шеф, ты ревнуешь?”  Ответом Ху Бугуя было расстегнуть его штаны.  Су Цин двигался очень согласованно, что делало его более удобным для раздевания. “На самом деле, я очень доволен. Действительно. Это первый раз в моей жизни, когда кто-то ревнует меня.” Ху Бугуй замер. Он поднял голову как раз вовремя, чтобы встретиться взглядом с Су Цином. В глазах Су Цина, казалось, была невыразимая нежность. Он протянул руку и легонько схватил Ху Бугуя за волосы. Его тонкое дыхание коснулось лица и шеи Ху Бугуя, так что он отчетливо почувствовал вздох, который выдохнул Су Цин. “На самом деле...”  Собственно, что, Су Цин не успел сказать, потому что в этот момент кто-то снаружи постучал в дверь. Чан Доу крикнул у двери, как будто его ударили током: “Капитан Ху! Капитан Ху! Я взломал шифр на микрочипах! Ахахаха, вы никогда не догадаетесь, что это такое, даже доктор Лу поражен! Это генетическая база данных! На микрочипах есть генетическая база данных!”  ЧАН! ДОУ!  Ху Бугуй думал, что он действительно хочет, черт возьми, пристрелить этого маленького щенка.

Глава 99

Ху Бугуй пинком распахнул дверь, чуть не расплющив нос Чан Доу. Чан Доу почувствовал, как убийственная энергия ударила ему в лицо. Он моргнул и глупо наблюдал, как Ху Бугуй стремительно уходит, понятия не имея, как он оскорбил этого великого Будду. «Я взломал шифр...» - подумал Чан Доу, чувствуя себя обиженным. Затем захлопнувшаяся дверь снова открылась изнутри. На этот раз вышел улыбающийся Су Цин. Голова Чан Доу уныло поникла. Он рассеянно поздоровался с ним, затем небрежно поднял голову, чтобы посмотреть на Су Цина. Всего один взгляд, и глаза Чан Доу были прикованы к одному месту. Две пуговицы были оторваны от воротника рубашки Су Цина, открывая плавную серую печать в форме полной луны под ключицей... и большой след от укуса на шее, который, очевидно, не был оставлен комаром. Как квалифицированный ботаник, чьей питательной средой были текст и 2D, какой маленький мальчик, просматривающий порно в поисках семян, не подмешал в него какие-нибудь таблетки кальция? Итак, Чан Доу был потрясен, чувствуя, что в него ударила молния. Под непостижимым взглядом Су Цина его горло с трудом сжалось, и он дрожащим голосом произнес: “Неужели... неужели я...” Он указал на Су Цина, затем указал в направлении удаляющейся фигуры Ху Бугуя, внезапно почувствовав, как непрошено поднимается горько-холодное опустошение. Он со слезами на глазах спросил: “Вы двое... ну... ну... разве я...” Улыбка Су Цина становилась все ярче и ярче, ее показатель яркости приближался к показателю доктора Коу. Чан Доу быстро прикрыл рот, его пальцы выдавили немного детского жира на щеках. Его глаза чуть не вылезли из-за очков. Это было так, как будто он увидел привидение. Внезапно впереди раздался громовой рев Ху Бугуя: “Чан Доу! Ты собрал всех так, как будто отправлял их перевоплощаться, так чего же ты все еще медлишь?!”  Чан Доу поднял ногу, как лунатик, трижды встряхиваясь при каждом шаге, идя, как будто недоедал — в его голове все шифры, ДНК, генетические базы данных и теории времени и пространства превратились в пасту. Невидимая рука нацарапала на пасте жестокие и агрессивные слова «ты труп».   Даже Цзян Лань была предупреждена. Все собрались вокруг Чжэн Ван, ожидая окончательного раскрытия тайны Чан Доу.  Чан Доу быстро кашлянул и привел в порядок свое психологическое состояние. Вместе с Чэн Вэйчжи он вывел на проектор кучу непонятных другим символов. Он тряхнул головой, чтобы немного прояснить её, затем прочистил горло и сделал все возможное, чтобы говорить на языке, понятном людям: “Учитель Чэн и я примерно расшифровали то, что содержится в черных коробках. Большая часть содержимого должна представлять собой базы данных основных политических лидеров каждой страны.”  На экране появилось несколько фотографий. Указывая на одного из них, Фан Сю сказал: “Эй, разве этот старик с лицом, похожим на рожок для обуви, не президент страны F?”  “Есть также их государственный секретарь и министр общественного здравоохранения.”, - добавил Чэн Вэйчжи. “Эта черная коробка принадлежит стране Ф.”  “Страна F была в списке первой волны, признавшей легитимность «Утопии».” Ху Бугуй пролистал материалы и нахмурился. “Что происходит с этой генетической базой данных? Ты хочешь сказать, что они беспокоятся о том, что кто-то клонирует их президента?”  “Это один из аспектов этого.” Пока Чан Доу говорил, он открыл фотографию. Глядя издалека, вы все еще могли видеть структуру двойной спирали нитей ДНК. Он увеличивал её снова и снова. После того, как она была увеличена более чем в сто тысяч раз, все, наконец, обнаружили, что она густо испещрена символами. В конце концов, невозможно было сказать, чем это было изначально. Там был только экран, полный надписей.  “Это генетическая база данных в черной коробке.”, - сказал Чан Доу. “Информация, которую она содержит, это не только последовательности пуринов и пиримидинов. Самое главное, что она содержит «активирующие пространственные коэффициенты».” “Что это?” - спросил Су Цин.  Специалист Чэн Вэйчжи подхватил эту тему. Он смотрел на плотные ряды формул на экране почти с увлечением. Спокойно он сказал: “У каждого вещества есть свой собственный активирующий пространственный коэффициент. Он  включает в себя всю необходимую энергию, метод энергетического соединения, метод активации и так далее — это чрезвычайно сложно. Как только вам удастся активировать его, тогда другая точка пространства в этом мире будет синхронизирована, как отсек для хранения черных коробок у Чжэн Ван.”  “Они… «Утопия» создала программу. Если вы введете коэффициенты в программу, пространство может быть активировано в любой момент, используя эмоциональные волны в качестве средства.”, - сказал Чан Доу. “И генетическая база данных в черной коробке записывает «активирующие пространственные коэффициенты» генов этих крупных политических лидеров. Пока программа полностью установлена, эта штука, используя любого прохожего, может передавать эмоциональную энергию посредством энергетического концентратора, и они могут поместить в это пространство что угодно.” Лу Цинбай прошептал: “Другими словами…они могут имплантировать в гены этого человека все, что угодно.”  Может быть, они и умрут, но более пугающей возможностью была жизнь, которая была хуже смерти.  “Они могут превратить человека в монстра, сделать так, что вы даже не сможете объяснить правду. Если бы вы сказали, что вы какая-то важная персона, кто бы знал? Учитывая наш нынешний технологический уровень, наш метод идентификации человека - это генетическая идентификация. Если ДНК человека изменилась, остается ли он тем же человеком?” Лу Цинбай внезапно разволновался. “Нет удивляет...но это интересно...”  “Сколько всего черных коробок было в пространстве Чжэн Ван?” спросил Фан Сю.  “Судя по количеству данных в генетической базе данных, вполне вероятно, что она не была полной.”, - сказал Чан Доу.  Ужасающая тишина.  “Не начинайте думать о том, как вылечить симптомы, но не саму болезнь.”, - сказал Цзи Пэнчэн спустя долгое время. “Прядь волос, пузырек с кровью могут позволить им получить вашу генетическую информацию. Самое главное сейчас - это то, что это то, что приготовила «Утопия». Это их собственная запатентованная технология. Другие не могут защититься от этого.”  Коу Тон посмотрел на него и сменил тему. “Либо мы уничтожим их основную технологию, либо придумаем способ разгадать ее.”  Когда были произнесены слова «способ разгадать её», Лу Цинбай, Чан Доу и Чэн Вэйчжи одновременно приняли фанатичные выражения. Ху Бугуй нахмурился. “У нас нет времени. Это не сработает. Поскольку эта штука угрожает людям, занимающим самые высокие посты, они должны знать о существовании генетической базы данных. Они были бы идиотами, если бы не привлекли людей для исследования того, как это распутать. Нам не нужно вмешиваться. В любом случае, «Утопия» все это состряпала, и они определенно не собираются никому облегчать задачу по ее разгадке. Мы подумаем о другом способе.”  Чан Доу колебался. Он поднял голову и посмотрел на формулы на слайде. “Капитан Ху…” “У меня есть идея. Когда активируется такое пространство, объем данных настолько огромен, что вы не можете себе этого представить, а программа настолько велика, что вы также не можете себе этого представить. Но количество энергии, необходимое для этого, чрезвычайно точно, и как только результат рассчитан, его сравнительно легко реализовать. Нам уже было так трудно открыть пространство Чжэн Ван, так что не обращайте внимания на тесно связанное пространство, как в ДНК.”  “И что с того?”  “Итак, я предполагаю, что у них должен быть суперсовременный процессор.”  Еще одно неловкое молчание… Проблема заключалась в том, где находился этот супер-процессор?  Коу Тон сделал паузу, затем откровенно сказал: “У нас недостаточно людей.” Он посмотрел на Су Цина.  Су Цин сразу все понял. “Капитан Ху, как антиправительственная сила, я считаю, что такая группа разыскиваемых преступников, как мы, нуждается в капитале и оружии.”  “Ты имеешь в виду...”  “Давай поедем в тренировочный лагерь ST.” Ху Бугуй нахмурился. Чжун Шилян не был включен в те связи, которые оставил ему генерал Сюн. Он не смог удержаться и посмотрел на Коу Тона немного недоверчиво. “Что это за место - тренировочный лагерь ST?”  “Раньше это была база.”, - улыбнулся Коу Тон. “Одна из секретных баз, которая могла быть быстро активирована, если наша страна столкнется  с кризисом. У неё есть специальные механизмы связи с несколькими крупными военными округами. В пятидесяти километрах от тренировочного лагеря есть оружейный завод, специализирующийся на сверхмощном оружии. “Учитывая этот козырь, я думаю, что для нас настало время отправиться в тренировочный лагерь ST.”, - наконец подытожил Коу Тон.  “Как мы туда доберемся?” - спросил Ху Бугуй. Коу Тон указал на себя. “У нас есть крот.”  Крот выдержал испытание. Три дня спустя, пройдя напряженную подготовку, они быстро добрались до базы ST маршрутом, который, вероятно, был известен только «внутреннему персоналу». Су Цин и Фан Сю, которым не терпелось попробовать, одновременно спросили разрешения у Ху Бугуя: “Шеф, могу я приставить свой пистолет к голове этого персонажа Чжуна?”  ...Затем капитан Ху разобрался с этими двумя людьми, которые, получив уведомления о розыске, действительно приняли себя за торговцев наркотиками. Привилегии Коу Тона на базе ST были довольно высокими. С ним, который привел их, они практически не прилагали усилий и прибыли на базу тренировочного лагеря, где у них ранее был опыт жизни хуже смерти.  Чжун Шилян спокойно посмотрел на толпу взломщиков ворот в своем кабинете, поставил эмалированную кружку «Служи людям», которую держал в руке, и невозмутимо посмотрел на Коу Тона. “Я подумал, что ты должен появиться примерно в это время.” Коу Тон поднял руки и притворно сказал: “Я был под давлением.”  Чжун Шилян покачал головой. “Какое плохое зрение у этих бандитов — все сидят.”  Чан Доу посмотрел на него и вдруг подумал, что Чжун Шилян, похоже, немного изменился с прошлого раза. Он не смог удержаться от того, чтобы слегка подергать человека рядом с собой, даже не разглядев толком, кто это был. Он спросил: “Почему этот человек...”  “Хм?”  “Пахнет как последний босс?”  Фан Сю посмотрел на него и холодно сказал: “Ты простудился.” Но Чжан Шилян, казалось, услышал. Он улыбнулся Чан Доу, переплел пальцы вместе и откинулся на спинку стула. Было ощущение, что он бандит и за ним останется последнее слово. “Я надеюсь, что вы пришли подготовленными, иначе... дела военных важны, и их не следует случайно беспокоить.”  Его взгляд внезапно стал острым. Все двери и окна в комнате закрылись снаружи. Маленькие красные огоньки загорелись в углах и вдоль стен. Су Цин весь напрягся — он вспомнил эти огни. Он видел эти огни той ночью, когда его затянуло в страну грез. Ху Бугуй наконец понял, почему Коу Тон только сейчас рассказал им о секрете базы ST. База ST была всего лишь инструментом, причем ненадежным. Если вы прикоснетесь к нему случайно, не будучи полностью подготовленным, это приведет к неприятным последствиям.

Глава 100

“Ты!” Только когда Коу Тон и Чжун Шилян остались одни в кабинете, Чжун…сейчас мы должны называть его генералом Чжуном, хлопнул по столу и встал, недовольно глядя на Коу Тона, сидящего напротив него, медленно пьющего чай и улыбающегося. “Ты действительно... действительно... бесстрашный!” Коу Тон моргнул и бесстыдно сказал: “Не будьте таким. Вы ставите меня в неловкое положение.” Чжун Шилян поднял руку и ударил его свертком документов по голове. Взволнованный, он сказал: “Посмотри сам!” Коу Тон равнодушно потер лоб, взял документ и быстро прочитал его. Он опустил глаза и рассмеялся. “Прекрасно, в штабе армии действительно есть несколько своих людей. Они слишком далеко протянули свою руку, проникая всюду, куда только могут.” Чжун Шилян раздраженно взглянул на него. Коу Тон встретился с ним взглядом и очень неискренне сказал: “Вау, я напуган до смерти. Товарищ Лао Чжун, как хрупкий и нежный шут, читая это, я действительно так напуган, что мое сердце трепещет.” Чжун Шилян вздохнул и положил руки на стол. “Это ты мне скажи. Я получил приказ сверху заморозить все переводы между военными округами в ближайшем будущем. Как я должен привлекать людей?” “Ввести чрезвычайное положение.”, - сказал Коу Тон, не краснея. “Чушь собачья! Ты несешь чушь.” Коу Тон сдержал улыбку. Его тощее тело слегка наклонилось вперед в кресле. Он вытянул палец и постучал по документу. “Это не чушь. Посмотрите на это. Разве это недостаточно важно? Инструктор, не валяйте дурака со мной. Я знаю, что, находясь на вашем месте, даже несмотря на то, что внутренняя история «Утопии» не очень ясна, вы все равно знаете, как обстоят дела.” Когда он сказал «инструктор», Чжун Шилян остановился как вкопанный, но его взгляд слегка смягчился. Коу Тон понизил голос. “Этот мир уже неизлечим. Разве вы этого не видели? Даже если потребуется химиотерапия, даже если это борьба не на жизнь, а на смерть, и нам придется умереть, забирая их с собой, мы все равно должны избавиться от этих «раковых клеток», иначе в будущем человек даже не сможет контролировать свои собственные эмоции. Будет ли еще какая-то необходимость жить?”  “Я знаю некоторые вещи, и даже если бы я их не знал, Су Цин только что был достаточно ясен.” Чжун Шилян медленно покачал головой, посмотрев на него некоторое время. “Вы можете назвать это борьбой не на жизнь, а на смерть, а я могу назвать это смертью и забрать их с собой. Даже если ты попросишь сохранить мне жизнь, заставишь меня умереть вместе с тобой, я все равно не скажу ни слова протеста. Но хотя я могу отдать свою жизнь, я не могу отдать тебе власть. Если я сделаю исключение, если произойдет какой-то непредвиденный инцидент, я не смогу компенсировать его, будь у меня сто жизней или тысяча жизней. Я не могу взять на себя такую ответственность.”  “Я знаю.” Долгое время спустя Коу Тон, наконец, кивнул. Когда он оглянулся, его глаза казались чрезвычайно ясными. Доктор Коу, казалось, позволил своему разуму на мгновение блуждать. Затем он очень быстро пришел в себя и вздохнул. “Инструктор, это плохое положение.” Чжун Шилян горько рассмеялся.  “А что, если бы мы могли ударить змею в ее критическую точку сразу?” Внезапно сказал Коу Тон. “Если бы мы действительно могли спланировать высадку в Нормандии?”  “Мы? Ты и...?”  Коу Тон беззвучно рассмеялся. “Этой стране, когда она в опасности, всегда нужны бездомные, безработные хулиганы, чтобы выступить вперед.” Чжун Шилян молча посмотрел на него. Коу Тон встал и потянулся, затем зевнул. “Я всегда думал, что если человек несчастлив в жизни, то лучше не жить. Что вы думаете, инструктор? Вы заняты, я пойду поговорю о делах с Су Цином и остальными.”  Таким образом, целая толпа разыскиваемых лиц, с молчаливого одобрения Чжун Шиляна и при его покровительстве, открыто оставалась на базе ST, каждый день, питаясь натуральными органическими овощами. Хотя они все еще были уставшими, как собаки, во всяком случае, они улучшили свою жизнь как собак. Полевой персонал не осмелился провести расследование в открытую. Они могли только проводить секретные расследования, погружаясь в объемистые, но теперь кажущиеся несущественными материалы, оставленные генералом Сюном относительно «Утопии», в поисках сердца секретов «Утопии». Это было подобно поиску иголки в стоге сена.  Самым счастливым из них был Чан Доу. Для него оборудование базы ST было действительно похоже на замену дробовика, пушкой. Здесь все было лучше, чем в штаб-квартире подразделения RZ.  Коу Тон тем временем посвятил себя раскопкам всей жизни Чжэн Цинхуа. Он не выходил из своей комнаты три дня и две ночи. Помимо получения материалов, подготовленных подразделением RZ, он ни на минуту не позволял себе отвлекаться. Они не знали, с чем он возился. Су Цин был уведен Цзи Пэнчэном, который сказал, что хочет его кое-чему научить. Даже Ху Бугую было трудно увидеть его.  Прямо сейчас один старик и один молодой человек сидели в маленькой комнате. Цзи Пэнчэн сидел напротив Су Цина с большими наушниками на ушах. Шнур наушников был подсоединен к серебряной коробке рядом с ним, которая выглядела довольно неуместно.  Глаза Су Цина были закрыты, а к вискам прикреплены провода, но стрелка индикатора вообще не колебалась. Через мгновение он открыл глаза, как будто сдаваясь. Он потер лоб по бокам. “Старик, это не работает.” “Успокойся. Я же говорил тебе, главное - быть целеустремленным.” Цзи Пэнчэн выглядел как великий бессмертный.  Плечи Су Цина опустились. “Старик, почему бы тебе не попросить меня отправиться на разведку в Фэй Чжэ? Не продолжай пытаться получить кровь из камня, заставляя меня сидеть здесь весь день, как будто я медитирую. Не то чтобы я планировал стать монахом. Даже сама мысль об этом раздражает меня.”  Цзи Пэнчэн открыл глаза и посмотрел на него, не говоря ни слова и не улыбаясь.  Су Цин встретился с ним взглядом, затем снова сел. “Хорошо, я буду относиться к этому как к отдыху глаз.” “Ты все еще помнишь, как я впервые встретил тебя, того мертвого человека из «Утопии»?”  “О... это...” Су Цин вытаращил глаза. На самом деле, он уже забыл. “Мне кажется, что я смутно припоминаю...”  “Ты только что покинул подразделение RZ и бегал снаружи с маленьким ублюдком, живущим в доме рабочего. Ты все еще был неуклюжим новичком. Их человек положил на тебя глаз.”, - неторопливо сказал Цзи Пэнчэн. “Ты был ранен в ногу и не мог подняться с земли. Ты помнишь, о чем ты тогда думал?”  Су Цин немного подумал, затем искренне покачал головой. Еще через мгновение, внезапно увидев свет, он сказал: “О... о, этот человек! Я помню, верно, я никогда не мог понять, как он умер. Я думал, что он бежал и бежал, а потом он вдруг упал вперед, верно? Мне показалось, что я убил его одним взглядом.”  “Примерно так.”, - сказал Цзи Пэнчэн.  Он слегка наклонился вперед и схватил Су Цина за запястье. “Попробуй сейчас посмотреть, можешь ли ты почувствовать мои эмоции, как тот синий тюлень, которого ты знал раньше.” Су Цин нахмурился и тщательно подумал. Он покачал головой. “Я могу лишь слабо ощущать сильные эмоции. Я не могу чувствовать обычных людей. Эмоции других людей для меня подобны повседневному фоновому шуму с низким децибелом. Я так привык к этому, что мне не кажется, что я «слышу» что-то конкретное.”  Цзи Пэнчэн не отпускал его запястье. “Когда член «Утопии» выстрелил в тебя, а затем убежал, что ты почувствовал?”  Су Цин колебался. Немного неуверенно он сказал: “Я, должно быть, был... напуган?”  “Вспомни, что ты тогда чувствовал.”  Су Цин попытался вспомнить, но все, что пришло на ум, было это абстрактное слово «напуган». После долгой паузы он, наконец, покачал головой — это было все равно, что заставить взрослого человека вспомнить чувство, когда он был ребенком, боявшимся грома, темноты, насекомых. Это были вещи, которые тогда искренне пугали, но потом вы не могли вспомнить, каково это - бояться их, несмотря ни на что.  Цзи Пэнчэн вздохнул. “Этот человек тогда был просто напуган до смерти. Ты помнишь Закон эмоционального притяжения? Это волна. Если эмоции, которые ты высвобождаешь, могут заставить других настроиться на ту же частоту, что и ты, тогда ты можешь контролировать их эмоции. У него не было такого крепкого тела, как у тебя. Он не мог вынести приступа сильных внешних эмоций. Итак, он умер.”  Су Цин посмотрел на него с выражением человека, смотрящего на мошенника.  Цзи Пэнчэн проигнорировал это. Он продолжил: “Последние несколько лет я хотел объяснить тебе, как работают человеческие эмоции, но твои мысли были слишком сложными. А теперь ты добился успеха, и твои кишки стали достаточно большими, чтобы раздавить кого-нибудь. У тебя редко бывают такие сильные эмоции, как тогда, и иногда, когда другие о чем-то думают, ты можешь увидеть это с первого взгляда, поэтому ты думаешь, что нет необходимости прислушиваться к голосу в их сердцах. ” Как раз в этот момент кто-то дважды тихонько постучал в дверь. Раздался голос Ху Бугуя: “Вы двое, выйдите на минутку. Доктор Коу, кажется, добился некоторого прогресса.”  Цзи Пэнчэн утвердительно кивнул и вдруг посмотрел на Су Цина со странной улыбкой. Он погладил подбородок, выражение его лица было довольно похотливым. “Хотя…если ты не можешь испытывать эмоции 3-го типа, я полагаю, подойдет 1-й тип?”  “Хм?”  “Просто думай о каких-нибудь приятных вещах, глядя на него. Попробуй. ” Старый мошенник, ухмыляясь, похлопал его по плечу. Затем он повернулся, и выражение его лица стало отвратительным. Он прошептал: “Гнилое дерево нельзя резать.” «Я все еще слышу тебя...» - раздраженно подумал Су Цин.  Ху Бугуй подождал меньше минуты, прежде чем увидел, как Су Цин выходит из комнаты вслед за Цзи Пэнчэном. Он увидел, что выражение лица старика было несчастным, и подождал, пока тот уйдет. Затем он не смог удержаться и протянул руку, чтобы слегка коснуться лба Су Цина. “Разве он не твой шифу? Он уже в годах. Не продолжай злить его нарочно.”  Су Цин вспомнил, что сказал Цзи Пэнчэн. Он ничего не сказал, только пристально посмотрел на Ху Бугуя с легкой улыбкой.  Ху Бугуй был немного сбит с толку его взглядом. Рядом никого не было, поэтому он немного смягчил свой голос и тихо спросил: “Что такое?”  “О, ты чувствуешь...” Су Цин вдруг подумал, что он определенно был, обманут, поверив в то, что сказал Цзи Пэнчэн. На этом его слова оборвались. Он закатил глаза, не собираясь говорить остальное.  “Чувствую что?”  “Хорошо, ты чувствуешь себя немного счастливым?”  Ху Бугуй уставился на него. Су Цин вздохнул. “Похоже, что нет.” Ху Бугуй тихо рассмеялся и обнял Су Цина за спину. “Я чувствую это.”  Затем он добавил: “Не совсем немного.” Черт. Этот внешне сдержанный, внутренне мягкотелый человек.  Коу Тон выглядел так, словно только что пережил африканский голод и у него остался всего один вдох. Он сидел там очень слабо, практически не имея сил соблазнять Су Цина или подразнивать Ху Бугуя. Он упал на диван и сказал: “Вы можете посмотреть сами.”  Затем он опустил голову и ничего не сказал.  “Чжэн Цинхуа никогда не упоминал при мне о подобных вещах.”, - сказал Чэн Вэйчжи. Затем он сделал паузу и нахмурился. Как будто внезапно что-то вспомнив, он добавил: “Но... я помню, когда мы были молоды, я думаю, он сказал мне, что надеется обрести свободу. Если бы он мог построить мир, который позволил бы ему быть свободным — если бы существовала такая вещь, которая могла бы открыть пространство, естественные законы которого мог контролировать только он, он назвал бы его Бытие.”  Су Цин взял пальто и накинул его на Коу Тона. Прежде чем выражение лица Ху Бугуя успело стать неприятным, он привлек всеобщее внимание к толстой стопке отчетов, которые предоставил Коу Тон. Он открыл ее с характерным щелчком. Внутри сначала была история жизни Чжэн Цинхуа, что он делал и в каком возрасте, анализ психологических факторов, включая соответствующий персонал, с которым он пересекался. После этого была куча терминологии, а также карта, на которой было так много аннотаций, что вы ничего не могли разглядеть.  Су Цин: “...”  Он неловко положил их на стол. “Почему доктор Коу не может использовать человеческую речь, когда пишет свои отчеты?”  Из этого отчета большинство людей смогли извлечь только две части информации — что Чжэн Цинхуа был отвратительным работягой и что доктор Коу использовал свои магические способности, чтобы вычислить местоположение этого Бытия, о котором упоминал профессор Чэн.  Наконец, Ху Бугуй взял отчет и еще раз отправился в кабинет Чжун Шиляна. Чжун Шилян пролистал отчет Коу Тона от начала до конца, страница за страницей. Он провел за чтением более двух часов. Затем он поднял голову и кивнул Ху Бугую, закрыл отчет, затем достал документ из ящика рядом с собой и положил его в измельчитель.  “Мы ввели чрезвычайное положение. База может оказать вам всю необходимую поддержку.” Затем последовала сборка оборудования с оружейного завода и, на базе, в сотрудничестве с техниками, сканирование местоположения, указанного на карте доктора Коу.  Часто сбитое с толку выражение лица Чан Доу стало серьезным. “При обычных обстоятельствах... это было бы упущено из виду. Этот блокиратор очень особенный.”  “Какова ситуация?” - спросил Лу Цинбай.  Чан Доу подумал об этом, затем объяснил: “Это как...как будто несколько десятилетий назад кто-то предложил оригинальную идею, похожую на маскировочную одежду, используя для изготовления одежды материал, подобный экрану, и устанавливая систему камер на спине человека, проецирующую изображения спереди, так что, если смотреть прямо, казалось бы, что прикрытой части тела человека не существует.  “Этот блокиратор похож на ту маскировочную одежду.” Чан Доу схватился за волосы. “И, глядя на карту, эта область находится под озером. Его действительно трудно найти. Если доктор Коу не был уверен, что это должно быть рядом с этим районом, никто бы не заметил его следов.”  “Настолько бесследный?” - спросила Цинь Ло.  “Ну... есть небольшой след.” Чан Доу набрал строку команд на клавиатуре процессора базы ST. На большом экране перед всеми появилась огромная карта с контурными линиями. “Это место находится примерно в трехстах метрах под водой, площадью около четырехсот квадратных метров. Сигнал зонда был нарушен мощным энергетическим полем, когда он ушел под воду. Мы не смогли отсканировать точные обстоятельства.”  “Не тревожьте врага. Сначала нам нужно, чтобы кто-то взглянул на ситуацию.”, - наконец сказал Ху Бугуй.  Су Цин уже встал. Он также поднял Цзи Пэнчэна. “Шифу и я пойдем и посмотрим.” Цзи Пэнчэн: “...”  Маленький щенок называл его «шифу» только тогда, когда настаивал, чтобы он приступил к работе!  Чжун Шилян молча проследил за ним, глядя на карту Чан Доу. Вбежал телохранитель и что-то сказал ему на ухо. Чжун Шилян кивнул. В настоящее время он не принимал никаких военных приказов извне. Независимо от того, кто звонил ему с вопросами, он игнорировал их без исключения. Даже когда вышестоящие власти послали двух человек, не сказав больше ни слова и не показавшись, он просто удержал их силой.  Телохранитель ушел, и Коу Тон подошел. Вглядевшись в выражение его лица, он спросил: “Что это?”  “Похоже, на этот раз вы поступили правильно.”, - прокомментировал Чжун Шилян после долгого раздумья. “Но... как мы решим то, что будет после?”  “После?”  “Сороконожка умирает, но не коченеет.” Если бы они избавились от этой базы или убили Чжэн Цинхуа, решило бы это вопрос «Утопии»?  “Ну...” Коу Тон подумал об этом, а потом вдруг невольно рассмеялся. “Пока революция еще не увенчалась успехом, товарищи должны продолжать бороться. Вести бродячую жизнь под открытым небом в течение почти года, рискуя нашими жизнями, было также ради того, чтобы вернуть подразделению RZ «право на законное сопротивление».”

Глава 101

“Су Цин, Су Цин, ребята, остановитесь, не идите дальше!” Это была узкая дорога в сельской местности, ненамного шире улицы с односторонним движением. По обе стороны были редкие деревья, сельскохозяйственные угодья и дикая местность. Су Цин очень естественно позволил машине проехать дюжину метров, затем остановился. Затем он выпрыгнул и высоко закатал рукава, обнажив предплечья с хорошо развитыми мышцами. На голове у него была кепка, выцветшая от стирки. На его темно-синей рубашке были расстегнуты две пуговицы. Каким-то образом цвет его кожи стал очень темным, причем очень естественным образом. Он действительно выглядел как человек, который всегда был в разъездах. “С чего бы ей ломаться?” - сказал он, делая вид, что яростно роется под машиной, стуча и лязгая. Именно тогда Чан Доу сказал ему на ухо по коммуникатору: “Мы обнаружили там огромное пространственное поле. Вы уже достигли его края. Это пространственное поле очень странное. Обычно все искусственно созданные пространственные поля нестабильны, например, то, которое мы тестировали с Чжэн Ван. Но на самом деле это стабильное поле. Эти два пространства объединены. У меня нет способа определить, что произойдет, если вы двое войдете.” Рука Су Цина замерла. Он высунул голову из-под машины и крикнул Цзи Пэнчэну внутри: “Эй, старик, сколько еще ехать?” Чан Доу уставился на него. Ху Бугуй спокойно объяснил: “Он спрашивает, как далеко они сейчас находятся от нашей целевой зоны.” “О... о!” Чан Доу догнал его, думая, что выход в поле был слишком стимулирующим. У него должен был быть быстрый ум. “По приблизительным оценкам, вы все еще примерно в двадцати километрах от нашей цели.” Цзи Пэнчэн с готовностью высунул голову. Во рту у него была сигарета. Он медленно произнес: “А? Еще рано, почему ты так спешишь? Послушай, малыш, у тебя все в порядке?” Су Цин выругался и поднялся с земли, затем пошел открывать багажник, говоря, как будто разговаривая сам с собой: “Ящик с инструментами здесь?”  Чан Доу абсолютно не мог сказать, с кем разговаривал Су Цин. Он снова ничего не понял. Ху Бугую пришлось встать рядом с ним и перевести: “Он спрашивает, есть ли у вас какой-нибудь инструмент, который может прощупать пространственное поле.”  Чан Доу был благоговейен. “О, есть кое-какие планы. Попробуй запустить гравитационный зонд и посмотрите, что получится, он есть в карманных часах, которые я тебе дал. Выберите программу выпуска гравитационного зонда, тогда больше не придется обращать на это внимание. Если появится необычный пробел или поле, оно автоматически перевернется.”  Под прикрытием машины Су Цин быстро вытащил карманные часы и нажал на них несколько раз. «Капля масла», прозрачная, как вода, скатилась с часов и упала на землю, быстро распавшись на несколько мелких гранул, почти невидимых невооруженным глазом. Они остановились на мгновение, затем одновременно покатились вперед.  Су Цин ждал результатов анализа, тратя время на возню в багажнике. Цзи Пэнчэн, который, возможно, был невероятно ленив, высунул голову, чтобы подразнить его. “Слушай, малыш, ты уже нашел ящик с инструментами? Или ты не сможешь починить? Если ты не можешь, то так и скажи. Я не буду смеяться над тобой за то, что ты неопытный человек, слишком молодой, чтобы отрастить бороду. Я не скажу твоей жене.”  Пока Су Цин слушал отчеты о всевозможных данных из внешнего пространства, поступающих по коммуникатору от главного двигателя, он выкроил немного времени из своего плотного графика, чтобы высунуть голову и показать ему средний палец.  Чан Доу нервно посмотрел на Ху Бугуя. “Капитан Ху, что это за секретный сигнал?”  Ху Бугуй: “...”  С соседнего поля вышел мужчина средних лет, похожий на фермера. Казалось, он хотел отдохнуть поблизости. Цзи Пэнчэн бросил взгляд на Су Цина. Су Цин приподнял поля своей кепки и подошел с гаечным ключом в руках, фамильярно изобразив ослепительную улыбку. “Брат, позволь мне спросить тебя кое о чем, как далеко находится ближайшее место, где можно отремонтировать машину?”  Старый крестьянин посмотрел на него. “Что, твоя машина сломалась?”  “Ага.” Су Цин пожал плечами.  Старый крестьянин с улыбкой предложил: “Пника её!”  “О, хорошо.” Су Цин поднял ногу и пнул ее. И... отскочил назад. Он схватился за волосы и откинул голову назад с простодушным видом. “Брат, это не помогло!”  Остальные наблюдали за представлением. Лу Цинбай не смог удержаться от смеха. Шлепнув Чан Доу по затылку, он сказал: “Он подражает тебе. Он так хорош в этом.” Именно тогда взгляд Су Цина упал на запястье старого крестьянина. Его взгляд внезапно остановился, и зрачки сузились. Он сделал жест, вцепившись в волосы, его пальцы коснулись коммуникатора. Лу Цинбай сказал: “Я видел это, браслет, который он носит, очень похож на те, что были у семьи Дон. Не прикасайся к нему.”  Старый фермер оставил свою машину и с озабоченным видом подошел посмотреть, но ничего не увидел. Он оценил: “Это машина... довольно паршивая.”  Су Цин: “Хе-хе.” “Ну, это проблема.”, - сказал старый фермер. “У тебя есть как-ты-это-называешь... телефон? Мой сын говорит, что если ты воспользуешься телефоном, то сможешь позвонить людям, чтобы они отбуксировали твою машину.”  “О, это верно!” - сказал Су Цин, в которого вселился Чан Доу. Он сунул руку в карман брюк, чтобы нащупать свой телефон. Когда он достал его, он нашел на нем определенное место и слегка нажал,  когда он достал его, это был телефон с черным экраном. Наклонив голову, он с удивленным видом швырнул телефон об автомобиль. “Хм? Почему он не загорается?”  Батарея была поражена энергетическим взрывом и сгорела… Су Цин и фермер в смятении уставились друг на друга. Наконец, добросердечный деревенский дядя пообещал придумать, как им помочь, когда его сын вернется. Итак, они вдвоем сидели на корточках у дороги бок о бок, болтая обо всем. Цзи Пэнчэн тоже вышел из машины, якобы для того, чтобы отругать Су Цина, но он вложил в свой язык множество уловок. За короткое время старый деревенский житель с радостью передал восемнадцать поколений своих предков.  Фан Сю вздохнул. Он посмотрел на Су Цина на экране, прикидывающегося дурачком, затем посмотрел на действительно тупого Чан Доу и подумал, что последний, в конце концов, более приятен глазу. «С этим Су Цином», - подумал он, - «действительно слишком трудно справиться. Капитан Ху действительно достоин своего звания. Он должен выбрать высокий уровень сложности даже в плане отношений.»  Су Цин притворился, что только сейчас заметил браслет на руке старого крестьянина. Он моргнул и удивленно сказал: “Дядя, такому взрослому мужчине, как ты, зачем носить браслет?”  Старый крестьянин кашлянул, снял с руки полупрозрачный браслет и протянул его Су Цину. Естественно, это было взято для наблюдения Цзи Пэнчэном.  “Это лекарство.”, - потрясенно сказал старый житель деревни. “Раньше у нас было что-то вроде того, как вы это называете... сонной болезни, верно, вот оно что, та болезнь, когда ты засыпаешь и не просыпаешься. Все были в панике, и позже правительство прислало медицинскую бригаду и выдало это всем, по одному на каждого человека. Если надеть это, то можно избежать сонной болезни. И потом, это правда, больше никто не заболевал.”  “У всех есть такой?”  “Да.”  “Принято.”, - сказал Чан Доу по коммуникатору. “Этот вид внешнего энергетического кристалла, который проходит через объединенный концентратор, может предотвратить сонную болезнь — подождите минутку, вы двое, будьте осторожны. Гравитационный зонд уже вошел в район цели, и сейчас мы потеряли контакт.”  “Я думаю, что понимаю основную причину, лежащую в основе этого браслета.”, - сказал Чэн Вэйжи, поправляя очки. “По сути, сонная болезнь вызвана масштабным поглощением эмоций пациента, превышающим пределы человеческой терпимости. С помощью такой штуки, как внешний энергетический кристалл, вы можете создать что-то вроде «статического экрана», чтобы противодействовать эмоциональному «полю».”  “Машина, на которой вы там ехали, тоже на том же принце...” Прежде чем Чан Доу успел закончить свое предложение, компьютер перед ним внезапно подал резкий сигнал тревоги.  Все были поражены. На большом экране они увидели, как область недалеко от Су Цина, где два пространства были сложены вместе, внезапно нахлынула на них подобно приливу.  “Что происходит?” Чжун Шилян оттолкнул нескольких человек, преграждавших ему путь, и, нахмурившись, встал впереди. “Они что-то потревожили?”  “Я не знаю, был ли это энергетический взрыв, который он только что использовал для стимуляции батареи или гравитационного зонда.” Чан Доу схватил коммуникатор. “Су Цин, Су Цин, послушай меня, немедленно уйди оттуда, пространственное поле только что было нарушено, я не ожидал, что оно будет таким чувствительным, оно приближается к тебе, как будто оно было активировано.” Су Цин уставился на него. Цзи Пэнчэн тоже слышал. Они быстро обменялись взглядами. Как уйти? Сесть в машину прямо сейчас? Слишком фальшиво, не так ли?  Су Цин внезапно спросил: “Брат, сколько еще пройдет времени, прежде чем твой сын вернется?”  На этот раз, прежде чем Чан Доу успел спросить, Ху Бугуй быстро сказал: “Он спрашивает вас, как скоро поле дойдет до него. Какова скорость?”  “Очень быстро. По самым скромным подсчетам, это в пределах десяти минут.”, - сказал Чан Доу.  Но старый фермер не знал об их личных тревогах. Он неторопливо ответил: “Вы торопитесь? Для него еще рано, он не будет здесь до темноты.”  На лице Цзи Пэнчэна сразу же появилось выражение нежелания. Со смертельной серьезностью он сказал: “О, так не пойдет…малыш, дай мне ящик с инструментами, я выйду и посмотрю.” Затем старик взял ящик с инструментами и чрезвычайно умелыми движениями протиснулся под машину, держа фонарик во рту. Три минуты спустя из-под машины донеслась яростная ругань Цзи Пэнчэна: “У тебя в голове есть хоть какие-нибудь мозги, малыш? Ты не можешь это исправить? Вот я и подумал, что это какой-то серьезный гребаный срыв. Честно говоря, ты… колесо все еще вращается, но хомяк мертв.”  Су Цин «простодушно» ухмыльнулся и подумал: «Подожди, старый пердун.»  Цзи Пэнчэн продемонстрировал, казалось бы, экспертные навыки ремонта, ловко решив «проблему». Он с неприязненным видом забрался на водительское сиденье, и машина быстро тронулась.  Хотя это было очень фальшиво, единственный член аудитории все равно аплодировал.  Старый житель деревни даже прокомментировал: “Если бы вы знали раньше, вы могли бы сделать это раньше. Один ветеран действительно стоит двух новичков!”  Су Цин попрощался с ним и открыл дверь со стороны пассажира. Именно тогда он внезапно поднял голову и посмотрел в сторону. По коммуникатору в его ухе раздался оглушительный сигнал тревоги, к которому примешался голос Чан Доу: “Аааа, почему такое стабильное поле вдруг взбунтовалось! Су Цин, ты нелюдь, почему с тобой всегда что-то идет не так?!”  Су Цин проигнорировал его. Он «видел» эту штуку — она не была похожа на торнадо, и не была похожа на прилив. Он мог видеть место невдалеке, где, казалось, проходила линия, которую никто не мог обнаружить. Он не мог «слышать» никакого шума из-за линии. Это было... место в другом мире.  Су Цин быстро запер двери. Перед сиденьем появилась прозрачная панель управления. Он быстро постучал по ней несколько раз. Пространство быстро распространилось по всему автомобилю, появилась система защиты высочайшего уровня. Сигнал коммуникатора затерялся среди звуков шороха и статических помех.  На мгновение на базе стало так тихо, что можно было услышать, как упала булавка. Чан Доу стал совершенно пустым. Он долго держал рот открытым, забыв закрыть его. Чжун Шилян оттолкнул его в сторону, затем быстро развернул карту всего района. Координатная точка, принадлежащая Су Цину, исчезла.  “Мы меняем план в соответствии с наихудшими расчетами.”, - приказал Чжун Шилян. “Держите при себе защитный зонт для защиты от взрывов. Первое отделение войдет в целевую зону, чтобы очистить ее от жителей. Все должны носить защитную одежду. Остальные, окружите территорию. Не действуйте опрометчиво без моего приказа и не активируйте никакого энергетического оборудования!”  “Кроме того, разверните вертолеты с достаточным количеством инструментов для подрыва.”, - добавил Коу Тон с серьезным лицом.  Руки Ху Бугуя сжались, ногти впились в его плоть. Все его лицо было напряжено, вытянувшись яростной дугой.  Но, в конце концов, он ничего не сказал.  Су Цин и Цзи Пэнчэн сидели в машине. Целых полминуты никто ничего не говорил. К счастью, через полминуты ничего не произошло. Цзи Пэнчэн медленно нажал на педаль газа и уехал. “Система защиты самого высокого уровня, проведена… И что теперь?”  Су Цин ничего не сказал. Он указал на ящики с легким и тяжелым вооружением на заднем сиденье. “Связь прервана, и мы не знаем, каков принцип работы этой чертовой штуковины, не знаем, как она была нарушена, и не знаем, предупредили ли мы уже врага. Капитан Ху и остальные, вероятно, будут действовать в соответствии с худшими расчетами — двигаться вперед — на этот раз ... мы должны поставить все на кон.”  Цзи Пэнчэн взглянул на него.  Низким голосом и невозмутимым выражением лица Су Цин сказал: “Они, вероятно, придумают способ вторгнуться или взорвать весь район. Снаружи тоже опасно. Лучше сотрудничать с ними и пойти посмотреть, что за демон эта удивительная штука, которая захватила мир.”  Цзи Пэнчэн тихо рассмеялся. “Что, ты думаешь, что ему будет безразлично, где ты живешь или умрешь?”   “Чепуха. Ему нет необходимости заботиться о том, буду я жить или умру.” Су Цин приподнял тонкую мембрану над своей кепкой и лицом, обнажив бледную кожу под ней. Он быстро потер несколько раз, и прежнее «простодушное» лицо полностью исчезло, открыв слегка высокомерную улыбку. “Люди внутри получают больше благословений, если они спасают себя.”  “Эх!” Цзи Пэнчэн взволнованно вздохнул. “Маленький щенок вырос. У тебя появилось немного мужества.”

Глава 102

“Что... что это?” В диспетчерской базы ST все ошеломленно смотрели на медленно расширяющуюся карту на экране. Она охватила весь мир. Десятки точек, казалось, испускали бесчисленные лучи. Они были связаны друг с другом, как огромная и зловредная паутина. “Что это?” - спросил Фан Сю. В то же время другой человек задал точно такой же вопрос, что и Фан Сю. Этот человек казался очень старым — хотя его истинный возраст, возможно, и не был таким уж большим, но казалось, что он начал гнить душой. Он сидел на диване, наклонившись вперед, с лихорадочным выражением на лице, покрытом старческими пятнами, и одержимо смотрел на эти связанные вместе точки. Даже 11235, стоявший рядом с ним, не смог удержаться, чтобы не высунуть голову и не посмотреть с любопытством. “Это семена.” На столе лежал коммуникатор. Верхняя половина человеческого тела появилась перед ними обоими. У этого человека была густая шевелюра, и он казался очень энергичным. На носу у него были очки без оправы. Его глаза были очень холодными; казалось, что поверх них плавает слой стекла, слабо отражающий свет, как глаза какого-то хладнокровного животного. “Доктор Чжэн.” Мужчина нетерпеливо повернул голову. Но Чжэн Цинхуа отвернул голову, глядя на паутину, которая постепенно опоясывала весь мир. Он нахмурился. “Я не хотел, чтобы «Утопия» появилась так быстро. Возможно, время еще настало. Но область центрального процессора была захвачена...” Затем он рассмеялся. В смехе Чжэн Цинхуа была какая-то невыразимая детскость. “Хотя я был вынужден к этому, теперь, кажется, что заставить семена прорасти и расцвести раньше времени - это не так уж плохо.” Голос мужчины слегка дрожал. “Это…«Утопия»?”  “Да.” Голос Чжэн Цинхуа неожиданно прозвучал несколько нежно. Он вытянул тонкие, привлекательные пальцы и коснулся электронного экрана, следуя за нитями «паутины». “Это семена, которые мы посадили по всему миру. Они могут быть иллюзорным, а могут быть и реальным. Когда энергетическое поле центрального процессора будет излучено наружу, «семена» быстро прорастут. Различные пространства будут накладываться друг на друга за пределами реального пространства и заменят измерение реальности, и родится «Утопия», опирающаяся на эмоциональную энергию всех людей в мире. Это будет совершенно другой мир...”  “Так... время будет течь вспять?” Мужчина выпрямился, черты его лица были настолько взволнованы, что немного исказились. Его лицо было почти прижато к экрану коммуникатора, отчего он выглядел все более уродливым. “Вернусь ли я в расцвет своей молодости? Вы можете это сделать, не так ли, доктор Чжэн?”  Детская улыбка на лице Чжэн Цинхуа постепенно остыла, вернув ему невыразительный вид. Он холодно посмотрел на Фэй Чжэ и равнодушно сказал: “Конечно.” Мужчина казался слишком взволнованным. Он вдруг начал дрожать всем телом, его губы побледнели, все его тело напряглось, он крепко вцепился в воротник, его глаза закатились.  “Вау.”, - сказал 11235.  Только тогда Чжэн Цинхуа увидел 11235, стоящего там, как человек-невидимка. Он тихо сказал: “Это ты? Я редко вижу тебя. Я думаю, тебе лучше... найти для него какое-нибудь лекарство.”  11235 неторопливо поднялся и выудил маленькую бутылочку с таблетками из куртки, лежащей на диване. Он грубо открыл мужчине рот. Вместо того, чтобы аккуратно помочь принять лекарство, он, было бы точнее сказать, “запихнул” лекарство внутрь. Затем он поднял голову и рассмеялся, смотря в сторону Чжэн Цинхуа. “Вы ошибаетесь, я на самом деле не видел вас ни единым проблеском, мистер «Зверь в человеческой одежде», доктор. Разве это не вы трусливв, как кролик, прячетесь весь день, общаясь с другими только по коммуникаторам?”  Чжэн Цинхуа нахмурился. Он не очень привык подшучивать над такими грубыми людьми, как 11235. Поэтому он сказал: “Не дай ему умереть.” Затем он в одностороннем порядке выключил коммуникатор.  11235 присел на корточки на полу, наблюдая, как лицо мужчины медленно восстанавливается. Он мрачно усмехнулся, встал, поднял свой пистолет и вернулся к углу.  Мужчина, лежавший на полу, задыхаясь, наконец, пришел в себя. Он постепенно разжал руку, крепко сжимавшую его воротник, и поднял голову, чтобы посмотреть на потолок. Его глаза были немного затуманены и пусты. Затем он медленно повернул голову и одеревенело, посмотрел в сторону 11235, его глаза встретились с глазами свирепого молодого человека. Он открыл рот и прошептал: “Ты бы не предал меня. Ты единственный, кто не предаст меня...”  11235 посмотрел на него с легкой холодной улыбкой, как равнодушный зритель. Мужчина нервно покачал головой. “Нет...нет , ты другой. Ты не мужчина, ты пистолет. Пистолет не предаст вас, пока вы содержите его в хорошем состоянии, снабжаете его пулями. Так что, пока я даю тебе деньги, ты убьешь любого, кого я захочу, чтобы ты убил. Да... пока я даю тебе деньги, пока у меня есть деньги...”  11235 не ответил. Он сдержал улыбку на своем лице и слегка наклонил голову, оглядывая мужчину. Ему вдруг показалось, что этот человек немного жалок. Казалось, у него было все — деньги, слава, власть — и скоро весь мир будет находиться под его контролем и влиянием, но он все еще боялся.  Потому что все, на что он полагался, было не его.  Все эти яркие и блестящие вещи не были у него при рождении и не могли быть взяты с собой после смерти. Он мог быть лишен их в любой момент. На самом деле, если подумать, у этого старика не было ничего, кроме разлагающегося тела.  В это время, после короткого периода беспорядков, ситуация на базе ST была стабилизирована Чжун Шиляном и Ху Бугуем.  “Чан Доу, объясни нам это.”  Губы Чан Доу были немного бледными. Он пропустил мимо ушей это предложение Ху Бугуя. Иногда, когда люди достигали определенной степени беспокойства, их разум становился пустым и сосредотачивался только на чем-то одном. Чан Доу не обращал внимания на других присутствующих. Он плавно сменил страницу на большом экране, и вереница непонятных для окружающих формул ослепила их глаза со зверской скоростью. Только Чэн Вэйчжи все еще мог внести свой вклад в обсуждение.  Внезапно Чан Доу сурово нахмурил брови. Это сделало его профиль значительно менее детским, заставив его внезапно выглядеть так, будто то, что его называют элитой, начинает превращаться в реальность.  “Это безумие.” Чэн Вэйчжи покачал головой.  “Какова текущая ситуация?” - снова спросил Чжун Шилян.  Чан Доу вернул экран на исходную страницу. Паутина на карте постепенно обретала форму. В точках пересечения что-то медленно расширяло свои рамки. “Неизвестное, другое пространство. Как то место, в которое попали Су Цин и Цзи Пэнчэн. По моим расчетам, оно распространится по всему земному шару в течение четырех часов. Это альтернативное пространство, поддерживаемое какой-то энергией...”  “Скорее всего, это эмоциональная энергия.”, - вставил Чэн Вэйжи.  “Верно, скорее всего, это эмоциональная энергия. Тогда оно будет накладываться на реальный мир. Я понимаю, что делает «Утопия» — их Синие Печати подобны двигателям, поддерживающим стабильность этого пространства. У него должен быть центральный процессор, и человек, который управляет этим центральным процессором, управляет законами всего этого пространства. Это...”  Коу Тон резко повернул голову и посмотрел на Чжун Шиляна. “Инструктор!”  Чжун Шилян махнул рукой. “Тебе не нужно этого говорить, я понимаю.” “Я понимаю.” Этот офицер с обычным лицом, поднял голову. Его глаза, казалось, пронзали огромный экран насквозь. Затем он тихо сказал: “Я солдат. Я верен этой стране и народу этой страны — во всей стране и во всем мире много таких людей, как я.”  Казалось, он тихо вздохнул. “Независимо от этого... независимо от того, что думает «Утопия», такие люди, как мы, не могут позволить этому миру контролироваться каким-то человеком. Альтернатива ужасающая. Неизбежно наступит день, когда мы будем вынуждены делать то, что идет вразрез с нашей совестью.”  Чжун Шилян повернул голову и посмотрел на Ху Бугуя. “Осталось всего четыре часа. Придумайте план. Независимо от того, какую цену придется заплатить, я могу соответствовать ей — капитан Ху, у вас есть все полномочия руководить этой операцией. Если...”  Он издал низкий, холодный смешок. В его улыбке была кровожадность, которая совершенно отличалась от его обычной корректности. “Тогда давайте все перестреляем друг друга, умрем вместе и пойдем просить прощения.”  Ху Бугуй не кивнул и не покачал головой. Он сразу же повернулся к Коу Тону. “Доктор Коу, пожалуйста, подготовьтесь к отправке документа всему внутреннему персоналу, затем подготовьте проект другого документа для распространения среди общественности через средства массовой информации.” “Цинь Ло, иди и найди Фэй Чжэ.” Ху Бугуй ненадолго замолчал. Пятки Цинь Ло уже по привычке сходились вместе, когда она планировала последовать его приказу. Ее глаза все еще были ясными. Хотя она была взрослой, ее мир все еще был настолько прост, что, казалось, содержал только две точки и линию. Оставалось только прицеливаться, стрелять и подчиняться приказам, поступать правильно в соответствии с ее простым мировоззрением. Она все еще не умела говорить и не знала, как ладить с незнакомцами.  Как раз в этот момент человек, стоявший в углу, подошел, чтобы передать Цинь Ло пожелтевшую папку, затем отдал ей честь и повернулся, чтобы уйти. Чжун Шилян сказал: “Информация о Фэй Чжэ находится внутри. Вы можете использовать её в качестве опоры.”  “Опоры?” Цинь Ло непонимающе уставилась на него. Она внезапно повернулась, чтобы посмотреть на Ху Бугуя. “Вы посылаете меня следить за этим человеком?”  “Возьми с собой несколько человек.”, - сказал Ху Бугуй, - “А также снайперскую винтовку. При необходимости сами решаете, как действовать. Не теряйте контакта. Если вы столкнетесь с аномальными пространственными зонами, Чан Доу скажет вам, как их избежать.”  “Да, сэр.” Цинь Ло не колебалась. Она повернулась и ушла. Она поняла, что приказ Ху Бугуя ей был «убить».  Много плохих парней погибло от ее оружия — убийцы, грабители, торговцы наркотиками. Это был ее первый раз, когда она собиралась убить политика, но она думала, что нет никакой разницы. Может ли человек, который мог небрежно убить даже свою собственную дочь, быть кем-то хорошим?  “Чан Доу, не могли бы вы с профессором Чэном посоветоваться, как поступить с этой штукой?” Ху Бугуй напомнил ему: “У нас есть только четыре часа.”  “Я знаю... я...” Чан Доу отчаянно вцепился в свои волосы.  “Я могу помочь с этим.” - внезапно раздался женский голос от двери. Ху Бугуй обернулся и увидел двух охранников, сопровождавших человека внутрь — это была Цзян Лань. Чтобы доказать свои намеренья, Цзян Лань всю дорогу шла под дулом пистолета с поднятыми над головой руками. Только когда Ху Бугуй махнул рукой, охранники опустили оружие.  “Как ты нашла это место?” Лу Цинбай не удержался от вопроса.  “Обычно ты не особо старался избегать меня, когда обсуждал какие-то вещи.”, - беспечно сказала Цзян Лань. Она уже родила. Ее фигура казалась немного более пухлой, чем раньше. Ее слегка резковатые черты лица также стали значительно более приятными, потому что контуры ее щек округлились.  Ху Бугуй нахмурился. Они не избегали ее, когда обсуждали основные жизненные мелочи, но она определенно не могла подслушать, о чем идет речь.  Но Чжун Шилян покачал головой. “Это был Коу Тон?”  Цзян Лань застыла и посмотрела на этого незнакомца. Чжун Шилян мрачно улыбнулся. “Хватит, не прикрывай его, он... эх.”  Цзян Лань слегка опустила голову. “Я просто хочу... позволить моему ребенку жить в нормальном обществе.”  В конце концов, Синяя Печать, оказалась наследственной. Этот очаровательный маленький ребенок, который, казалось, ничем не отличался от других пухлых младенцев, родился с печатью.  Цзян Лань расстегнула воротник и показала синюю печать в форме полумесяца под ключицей. Лу Цинбай бросил взгляд и не смог удержаться, чтобы не подойти как развратник — узоры на ее синей печати полностью изменились, превратившись в форму быстро вращающегося водоворота.  “Я думаю, вы, должно быть, давно знали, что система энергетических кристаллов синей печати является неполной. Поглощение энергии пассивно и требует внешнего вмешательства, так что теперь все Синие Печати в мире, как и я, неспособны контролировать свою систему энергетических кристаллов. Как только это... пространство, о котором вы говорите, расширится, мы превратимся в человеческие двигатели, навсегда заключенные в полуживом состоянии.”, - спокойно сказала Цзян Лань. “Для меня это в любом случае не имеет значения, но мой ребенок только что родился. Он только что стал человеком и еще не знает, на что это похоже. Я не могу позволить ему...”  Ху Бугуй немедленно встал. “Итак, Су Цин...”  “С Су Цином все в порядке.” Чэн Вэйчжи придержал его за плечо и объяснил: “Система энергетических кристаллов Су Цина завершена. Она формирует свой собственный контур. Без вмешательств внешних сил.” Чан Доу быстро спросил: “Можно ли разорвать связь? Знают ли другие Синие Печати? Хотят ли они, чтобы все было именно так?”  Цзян Лань рассмеялась. “Синие печати были сделаны Чжэн Цинхуа. Конечно, у него есть способы контролировать нас. Ты все еще помнишь микрочипы, которые доктор Лу помог мне удалить?”  В то время, чтобы помешать людям «Утопии» отследить микрочипы на Цзян Лань, Лу Цинбай фактически потратила три или четыре дня, удаляя из нее более шестидесяти больших и маленьких микрочипов, прежде чем она окончательно стала «чистой».  “Эта связь была создана, одновременно с синей печатью. Нет никакого способа разорвать её — если только вы не вырежете энергетический кристалл каждой Синей Печати.”, - сказала Цзян Лань. “Но я кое-что слышала. Я знаю, что есть два способа заставить это пространство рухнуть. Один из них - уничтожить их центральный процессор. Боюсь, это будет нелегко. Есть и другой способ — если вы сможете получить столь же сильную энергию, вы сможете нейтрализовать воздействие эмоциональной энергии Синих Печатей.”  “Юная леди, что вы подразумеваете под столь же большой энергией? Подойдет ли, например, ядерная энергия?” спросил Чжун Шилян.  Прежде чем Цзян Лань успела заговорить, инициативу взял Чэн Вэйчжи.  “Ничего хорошего.”, - сказал Чэн Вэйчжи. “Принципы, по которым устроено пространство, очень сложны. Было бы трудно использовать энергию, которая не поступает из того же источника...”  “Если нам нужно такое большое количество эмоциональной энергии, куда бы мы пошли, чтобы найти столько Синих Печатей?” спросил Фан Сю.  “Эмоциональная энергия, эмоциональная энергия... о!” Чан Доу внезапно вскочил. “Куколка жизни! Куколка жизни сработала бы!”  Выражение лица Фан Сю изменилось. Он хлопнул его по затылку. “О чем ты там бормочешь?!”  Чан Доу, казалось, что-то вспомнил. Он побледнел. “О, точно...”  Но Чжун Шилян задал вопрос: “Чан Доу, о чем ты говоришь?”  “Это... вещь, с которой мы сталкивались раньше. «Утопия» использовала их для подрыва баз «Синих Печатей». Они создали огромную систему жизненной куколки, которая могла поглощать «двадцать один грамм» вещества из человеческого тела. Для преобразования большого количества эмоциональной энергии требовался всего один энергетический кристалл синей печати.”  “Вы уверены, что этой энергии будет достаточно?” Выражение лица Чжун Шиляна стало серьезным.  “Это... вероятно, не зависело бы от энергетического кристалла. Доктор Лу и я исследовали это. Это, должно быть, зависит от «двадцати одного грамма». Это самая мистическая вещь в человеческом теле, так что...”  На этот раз Чжун Шилян прервал его: “Вы сможете получить эту систему жизненной куколки?”  “В штабе подразделения RZ есть... кое-какие вещи.” Ху Бугуй какое-то время беззвучно бормотал. “Мы захватили их раньше. Доктор Лу и я оба видели систему жизненной куколки.”  “Я могу восстановить её.” , - сказал Лу Цинбай, - “Но где мы возьмем энергетический кристалл?”  “Вот.” Цзян Лань внезапно рассмеялась.  “Ты умрешь!” Чан Доу почти закричал.  Но Цзян Лань только спокойно посмотрела на него. По какой-то причине Чан Доу понял, что она имела в виду - смерть... на самом деле не была чем-то серьезным.  “Тогда есть «двадцать один грамм». Это жизненная субстанция человеческого тела. Никто не знает, сколько смертельно потерять, и никто не знает, какие последствия это будет иметь, и...”  Но Чжун Шилян не дослушал до конца. Он только развернулся и большими шагами вышел. Лу Цинбай не смог удержаться и перезвонил ему. “Что ты собираешься делать?”  “Собрать отряд самоубийц.” Генерал Чжун не оглянулся.  “Доктор Лу, у нас есть только четыре часа. Отправьте вооруженную команду в штаб подразделения RZ и возьмите то, что вам нужно. Я хочу, чтобы вы немедленно смоделировали эту систему жизненной куколки.” Ху Бугуй встал.  “Я гребаный доктор! Я не убиваю людей!”  Ху Бугуй посмотрел на него. Первоначально кипевший Лу Цинбай увидел выражение его глаз и внезапно не смог больше ничего сказать. Спустя долгое время Ху Бугуй наконец тихо сказал: “Мы можем умереть только другим способом.” “Мы приступим к этому с двух сторон. Фан Сю и профессор Чэн, пойдемте со мной. Мы направляемся к их так называемому «центральному процессору». Поддерживайте контакт. Чан Доу, ты будешь следить за порядком здесь, на базе. Мне нужны данные из первых рук — что бы ни случилось.” Стоя, его широкие плечи, казалось, могли удержать солнце и принести рассвет на черное небо. “Может быть, мы пойдем и встретимся с этим сумасшедшим, который планирует создать новый мир, посмотрим, какое право он имеет забирать все эмоции мира?”  Менее чем через два часа сформировалась огромная куколка жизни.  Конечно, это было сделано не одним Лу Цинбаем. Вся медицинская команда подразделения RZ, а также бесчисленное множество экспертов высокого уровня, которые смутно знали внутреннюю историю подразделения RZ и добровольно собрались после сообщения, которое распространилось со скоростью света по всему земному шару. На базе ST, в штаб-квартире подразделения RZ, в Африке, Америке, Европе, в каждом уголке всего мира.  Цзян Лань сняла куртку и вышла на высокую платформу. Она выглядела как святая-мученица. Ее глаза спокойно обвели людей внизу, которые подняли головы, чтобы посмотреть на нее. Затем она села. Бесчисленные трубки и провода соединялись с ее телом, как будто пытаясь заполнить каждый дюйм ее кожи.  Коу Тон наблюдал, как Чжун Шилян первым встал рядом с простой «куколкой». Фирменная солнечная улыбка внезапно исчезла с его лица.  “Инструктор.”, - тихо позвал он, чувствуя, как что-то сдавливает ему грудь. Его бойкий язык, казалось, стал немым.  Чжун Шилян только посмотрел на него, улыбнулся и присел, чтобы втиснуться в «куколку».  Он лег плашмя, скрестив руки на животе. Его пристальный взгляд скользнул по лицу Коу Тона. Затем он закрыл глаза, как будто готовился ко сну.

Глава 103 - Заключительная глава

После того, как Су Цин и Цзи Пэнчэн были втянуты внутрь, центральная область аномального пространства больше не действовала. Она вернулась к своему медленно расширяющемуся рисунку. Тем временем сбитые с толку силы специального назначения, окружавшие периферию пространства, могли отступать только по мере её расширения. Это было похоже на большой рот. Никто не знал, что из этого выйдет. Приказы не поступали. Они не могли действовать опрометчиво без разрешения. Но Цзи Пэнчэн, оказавшийся внутри, обнаружил, что линии связи внутри все еще работали — по крайней мере, можно было совершать телефонные звонки. Но звонки были ограничены пределами этого пространства.  По телефону было много помех, сигнал входил и выходил. Итак, Цзи Пэнчэн кое-что сделал - он пустил слух. “Родственник из национального бюро землетрясений тайно прислал мне кое-какие новости. Через час произойдет землетрясение, и эпицентр находится в этом районе. Оно может быть магнитудой 7 или 8 баллов!” Распускать подобные слухи было особенно нечестиво, потому что, к сожалению, в том месте, где оказались Су Цин и Цзи Пэнчэн, в последние двадцать лет было сильное землетрясение. Впечатление, которое оно произвело на местных жителей, все еще оставалось. Пережив такую катастрофу, они были особенно чувствительны к слову «землетрясение». Более того, Цзи Пэнчэн был опытным специалистом в распространении слухов — как притвориться знакомым, как обнародовать внутреннюю информацию, как казаться убедительным, как умело намекать, как найти, казалось бы, реальные доказательства. Он даже разработал очень систематизированный набор принципов. Даже не очень четкая телефонная линия помогла ему создать слегка пугающую атмосферу напряженности. Истинный пример того, что для каждой профессии есть мастер. Су Цин пошел другим путем. Цзи Пэнчэн знал, что у него обычное смертное тело, и он не мог угнаться за легкой волнообразной скоростью маленького вьючного животного Су. Он мог делать только то, что было в его силах. Остальные не могли связаться с ними сейчас. Люди, действовавшие с обеих сторон, были похожи на безголовых мух. Но была одна вещь — если бы они хотели найти способ уничтожить этот так называемый «центральный процессор», им, безусловно, сначала пришлось бы эвакуировать всех жителей из этого района.  Этот старый мошенник Цзи Пэнчэн был подобен источнику инфекции. Вы не могли обратиться к нему за хорошими вещами, но он был абсолютным экспертом в плохих вещах. Прошло не так уж много времени, и довольно много людей с багажом и семьями начали собираться на главной улице.  Взгляд Цзи Пэнчэна скользнул по огромной встревоженной толпе. Он достал сигарету, подумав, что «экспертам» лучше не выходить, чтобы опровергнуть слух. Если бы они отрицали это, то даже те, кто изначально не верил слуху, поверили бы в него.  Он поднял голову и посмотрел на горизонт, где начинало садиться вечернее солнце. Он не нашел ничего отличающегося от того, что было раньше. Он дважды тихонько кашлянул, внезапно почувствовав легкую радость. Он думал, что заниматься подобными вещами в его возрасте было просто более захватывающе, чем вторая весна.  Су Цин не был таким жизнерадостным, как он. С его часов исходил слабый сигнал. Это было положение гравитационного зонда, который выкатился в космос. Су Цин не знал о других вещах, но он внимательно прочитал инструкции к различным видам оборудования, используемого полевым персоналом. Зонды, которые дал им Чан Доу, были в основном такими же, за исключением некоторых небольших точек. Чан Доу назвал это «эффектом ока урагана». Основные области всех энергетических полей будут обладать необычайной привлекательностью для этих зондов.  Су Цин не знал, в чем заключалась существенная разница между этим «аномальным энергетическим полем» и нормальными энергетическими полями, но сейчас у него не было времени об этом размышлять. На автоматическое устройство наведения Чан Доу больше нельзя было положиться. Ему оставалось только предпринять последнее отчаянное усилие и следить за прерывистым слабым сигналом на индикаторе.  Затем он вышел на берег озера. Он обдумал это. Чан Доу сказал, что «процессор», скорее всего, находится на дне озера. Может ли он быть здесь? Когда он уже собирался подойти, он вдруг услышал оглушительный гул. Су Цин быстро повернулся и прыгнул в пустую маленькую лодку, привязанную к берегу, и осторожно выглянул, чтобы разведать обстановку — он обнаружил, что прибывает несколько вертолетов.  На них были нарисованы огромные, даже отдаленно не сдержанные логотипы «Утопии». Когда он увидел это, его первоначальная неуверенность сменилась уверенностью. Он видел команду за командой белых халатов, которые выглядели так, словно их раскатали скалкой, и размышлял, может ли Чжэн Цинхуа тоже планировать появиться в такое волнующее время.  Но он был разочарован. Чжэн Цинхуа действительно не показывался. Су Цин долго лежал в маленькой лодке. Внезапно множество подводных лодок внезапно всплыли на поверхность озера, как одна маленькая капсула за другой. Они собрали всех прибывших и отступили в воду, как вареные клецки.  Глаза Су Цина округлились. Он обнаружил, что это была возможность.  Тем временем Ху Бугуй, который уже прибыл на периферию аномального пространства, получил отчет Цинь Ло. Цинь Ло тихо сказала: “Капитан Ху, миссия выполнена, но она была сделана в некоторой спешке. Я не ожидала, что будет так трудно обойти дом Фэй Чжэ. Охрана была очень строгой. Мы ворвались внутрь и потеряли двух человек.”  Внезапно у нее перехватило дыхание. Ху Бугуй спросил: “Что? Вы были ранены?”  “Этот «пистолет» был у Фэй Чжэ. Я не обратила внимания, и он меня подстрелил. Все в порядке, просто царапина.”  “Как дела сейчас?”  “«Пистолет», похоже, внезапно получил другие приказы. Он перестал играть.”  “У Фэй Чжэ, должно быть, там есть что-то важное. То, что сделал «пистолет», должно быть, связано с этим… Нет, не следуй за мной, отойди.”  “Хорошо... Капитан Ху, на самом деле, я думаю, что...” Цинь Ло на мгновение заколебалась, вспомнила о текущей чрезвычайной ситуации, затем закрыла рот. “Забудь об этом, я доложу, когда вернусь.” Она подумала, что легендарный Серийный номер 11235 не должен был так легко принимать чужие приказы и бросать свою добычу.  Ху Бугуй прервал связь с Цинь Ло и вместо этого связался с базой ST. “Чан Доу, как у тебя дела с пространственным полем?”  Чан Доу сказал: “Энергия жизненной куколки уже начинает распространяться, и часть пространственного поля начинает становиться неустойчивой. Я придумал способ усилить эту энергию.”  С его конца раздался механический женский голос: “Начался обратный отсчет усиления. Семь, шесть, пять...”  “Доктор Коу с вами?”  Коу Тон подал голос: “Я здесь.”  Затем, не дожидаясь, пока Ху Бугуй закончит говорить, он продолжил: “Я думаю о том, как определить место, где может скрываться Чжэн Цинхуа.”  “Как вы думаете, он мог бы прийти сюда, к центральному процессору?” - спросил Ху Бугуй.  “Он этого не сделает.”, - сразу же сказал Коу Тон без малейшего колебания. “В определенных аспектах Чжэн Цинхуа чрезвычайно дерзок, но в то же время его паранойя очень серьезна, а его стремление к контролю очень сильно. Он относится к себе очень серьезно. Он определенно добавит охранников к «центральному процессору», но сам лично туда не пойдет.”  “Я попрошу Цинь Ло связаться с вами. В доме Фэй Чжэ могут быть зацепки. Об остальном вы можете подумать сами.”, - деловито сказал Ху Бугуй.  “Хорошо.” Это был Коу Тон, даже более эффективный, чем он.  Капитан Ху отключил все соединения и повернулся, чтобы сказать Фан Сю: “Наблюдай отсюда. Если возникнут какие-либо проблемы, свяжитесь с Коу Тоном и Чан Доу.”  Фан Сю уставился на него. “Капитан, что вы собираетесь делать?”  “Я соберу людей.” Ху Бугуй начал называть людей. Он бескомпромиссно отдал несколько приказов подряд. Мгновенно организованные и хорошо обученные солдаты были полностью собраны. “Не разделяйтесь. Мы не обязательно сможем связаться с другими внутри. Мне нужно, чтобы каждый из вас нес крюк энергетического концентратора и энергетическую бомбу среднего размера.”  “Я тоже пойду.”, - сказал Чэн Вэйчжи. “Я эксперт. Если ты потеряешь контакт с Чан Доу внутри, я все еще буду там.”  Ху Бугуй посмотрел на него и кивнул.  Фан Сю сказал: “Тогда я тоже пойду.”  “Ты остаешься и присматриваешь за вещами.” Ху Бугуй впился в него взглядом. “Хотя Чан Доу говорит, что этот процессор находится на дне озера, никто не знает, так ли это на самом деле. Су Цин и Цзи Пэнчэн, вероятно, придумают способ эвакуировать жителей. Мы войдем и поможем. Ты останешься здесь и примешь их.”  На базе ST директор детского дома внезапно связался с Коу Тоном. Там была только: “Они связались со мной. Чжэн Цинхуа велел им отправиться в одно место. Насколько вероятно, что они смогут увидеть Чжэн Цинхуа сейчас?”  “Никаких шансов.”, - сказал Коу Тон, даже не подняв веко.  Именно тогда показалось, что коммуникатор переключился на другую частоту. Оттуда донесся незнакомый мужской голос. Голос этого человека был очень приятным, казалось, в нем слышался какой-то низкий и хрипловатый эротизм. Он спросил: “Откуда ты знаешь?”  Коу Тон сказал: “До окончательной победы он ни перед кем не покажется. Даже если, в конце концов, аномальное пространство действительно охватит весь мир, он все равно, скорее всего, найдет двойника тела, который появится вместо него. Этот человек - отъявленный одиночка.”  “О...” Мужчина, казалось, улыбался. “Он сказал мне поехать на маленькую виллу в сельской местности с красивым пейзажем, чтобы привезти ему что-то очень важное. Как ты думаешь, кто меня примет?”  “Человек, который собирается избавиться от тебя.” Достигнув этой стадии, Коу Тон не стеснялся в выражениях. Он ответил без малейших колебаний. Затем он сделал паузу и добавил: “Друг, дай мне адрес.”  Мужчина бодро сообщил ему адрес. Коу Тон поколебался, затем открыл стопку материалов, лежавших у него под рукой. “Округ Шуйю… Мне кажется, я слышал о нем. О, это бывшая резиденция старого пердуна, не так ли… Подождите, это не значит, что он не покажет себя...”  Мужчина терпеливо ждал его ответа.  “Можете ли вы придумать способ обеспечить мне видеосвязь? Одолжишь мне свои глаза?” - спросил Коу Тон.  “Конечно. Я почти на месте.” Как только он заговорил, перед Коу Тоном появилось несколько смутное, несколько зыбкое изображение.  “Как мне следует называть тебя, друг?”  “Моя фамилия Хуан.”, - сказал мужчина после некоторого колебания, -“Хуан Цзинь Чен.”  “Хорошо, не волнуйся. На этот раз ты отправишься на свою миссию не один. Я буду здесь все время и сделаю все возможное, чтобы защитить тебя.”  Мужчина не ответил. Казалось, он только тихо смеялся.  Су Цин успешно облачился в белый халат и ступил на борт подводной лодки. К счастью, все только тихо сидели на своих местах, не издавая ни звука. Эти люди были практически похожи на группу профессиональных солдат, но даже профессиональные солдаты, пока они не участвовали в настоящем бою, все равно немного поболтали бы со своими товарищами по оружию. Все они казались деревянными марионетками, только смотрели прямо перед собой с пустым выражением лица.  Рука Су Цина внезапно зачесалась. Он хотел перевернуть их и посмотреть, есть ли пружины на их спинах.  Он смешался с ними и спустился на подводной лодке. Не позволяя никакому выражению отразиться на его лице, он был ошеломлен тем, что предстало перед его глазами — это была огромная прозрачная крышка, похожая на аквариум, в который он ходил, когда был маленьким — хотя в аквариуме рыбы были внутри, а люди снаружи, воздух снаружи и вода внутри. Здесь все было наоборот.  Прозрачная крышка слегка подрагивала, когда по воде пробегала рябь. Су Цин только тогда заметил, что на самом деле оно было многослойно, с одной опорой посередине и мягкими слоями по обе стороны, как огромный кусок желе.  Хотя в этом кусочке желе было много белых халатов «Утопия», которые расстроили бы ваш желудок.  В середине желе была «башня», башня, построенная под водой. Су Цин подумал, может ли это быть процессором огромного пространственного поля? Он украдкой огляделся по сторонам и все еще не обнаружил никаких признаков Чжэн Цинхуа. Казалось, что его здесь не было. Боялся ли он опасности? Или он был настолько уверен в себе, что ему не нужно было приходить?  Вся башня была запечатана. Если посмотреть изнутри внимательнее, то она была полностью сделана из множества слоев полупрозрачных микрочипов. Хотя они были полупрозрачными, количество слоев было слишком велико. Вы не могли ясно разглядеть, что было внутри. Материал снаружи башни, между тем, казался прозрачным стеклянным покрытием.  «Было бы лучше, если бы Чан Доу был здесь», - не удержался от мысли Су Цин.  Как раз в этот момент с верхушки башни начал исходить свет. Сначала он был красным. Затем он сменился на оранжевый, затем на желтый, постепенно меняясь в соответствии с последовательностью радуги, которую знают все ученики начальной школы. Наконец он сменился на фиолетовый и исчез у всех на глазах. Хотя Су Цину сравнительно не хватало общих знаний, он все же знал, что эти частоты видимого света менялись от низких к высоким. В конце концов, когда он стал невидимым, он, должно быть, покинул диапазон видимого света.  Вибрация исходила из-под земли. На мгновение коммуникатор, спрятанный в его волосах, затрещал ему в ухо. Казалось, из него доносился голос. Прежде чем он смог сказать, кто это был, звук исчез, и из долго молчавшего коммуникатора донеслись помехи, похожие на радио, которое не может найти станцию. Он не знал, было ли это положительным явлением. Вокруг было слишком много людей, и он не осмеливался сделать ни одного движения, отличающегося от других. Он мог только следовать за большим отрядом, как марионетка.  На базе ST Чан Доу, казалось, хотел засунуть всю свою голову в узкий коммуникатор. Он отчаянно прижался к нему, прислушиваясь. Он тихо сказал: “Усиление энергии завершено. Энергия жизненной куколки увеличилась в двадцать раз. В пространстве была прорезана трещина. Связь была восстановлена на 3%.”  Коу Тон скрестил руки на груди. Глазами таинственного шпиона Хуан ЦзиньЧеня он прошел через пустынный двор и длинный коридор. Его встретила женщина средних лет.  “Скорость распространения аномального пространства была уменьшена в шестнадцать раз. Связь восстановлена на 10% — Су Цин, капитан Ху, вы слышите, что я говорю?”  Коу Тон сказал: “Жизненная куколка атакует энергетическое поле. Чжэн Цинхуа, должно быть, не ожидал этого.”  Хуан Цзинь Чен не ответил ему. Не было даже никаких изменений в частоте чрезвычайно тонкого, чрезвычайно низкого дыхания, доносящегося из коммуникатора. Этот человек был скрыт в «Утопии» в течение многих лет. Его психологические качества уже были достаточно хороши, чтобы вызвать негодование как людей, так и богов. Даже если бы Земля превратилась в воздушный шар с дыркой прямо перед ним, он, вероятно, все равно добросовестно занимался бы своими делами.  “Я уже говорил, что стремление Чжэн Цинхуа к контролю очень сильно. Он должен быть в месте, которое ему особенно знакомо. Он не будет показывать себя перед другими. Но он определенно займется важными делами лично, и он определенно будет использовать какие-то средства для наблюдения за вами.” Коу Тон сделал паузу. “Не давайте другим ничего случайно, настаивайте на том, чтобы прятать это, просите о встрече с Чжэн Цинхуа.”  Чан Доу смотрел на степень восстановленных коммуникаций, прыгающих вверх и вниз, как фондовые индексы, но в целом рвущихся вверх, откалывающихся, пытаясь связаться с опорой подразделения RZ, Ху Бугуем и опорой основного подразделения, Су Цином.  Он не знал, слышал ли его Су Цин. В любом случае, сейчас он находился не в очень дружелюбной обстановке и не мог ответить. Но со стороны Ху Бугуя доносились прерывистые звуки — Чан Доу мог слышать, что они открыли огонь. Чан Доу был необычайно безмолвен, чувствуя, что ситуация настолько хаотична, что он не знал, что делать. Схватившись за волосы, он дико заорал в коммуникатор: “Капитан Ху, какова ваша ситуация? Кто с кем сражается?”  Раздался голос Фан Сю: “Какое тебе дело до того, кто с кем сражается? Следи за своей собственной обстановкой, не болтай глупостей.”  Чан Доу услышал, как его голос мобилизует подкрепление, и слегка расслабился.  Когда связь была восстановлена на 30%, Су Цин в основном мог ясно слышать Чан Доу, и Чан Доу, наконец, нашел его координаты. Чан Доу закричал: “Великий мастер, где ты сейчас? Только не говори мне, что ты уже добрался до расположения ядра центрального процессора.”  Все люди в «пузыре» вошли внутрь по порядку, команда за командой, очень четко. Взгляд Су Цина скользнул по оружию, которое у них было при себе. Он знал, что если он сейчас хотя бы чихнет, то, вероятно, будет окружен, не говоря уже о любом другом движении. Он слегка поднял глаза, чтобы взглянуть на ближайшую башню микрочипов, чувствуя себя довольно мрачно.  Создание куколок жизни не прекратилось. Добавлялось все больше и больше источников энергии. Чан Доу наблюдал, как восстановление связи выросло до 50%, и не смог удержаться, чтобы не топнуть ногой по полу. “Ах, ах, у нас есть видеоподдержка, мы преодолели критическое значение, их энергия была под контролем, аномальное пространство перестало расширяться — Ваа! Су Цин, что это?!”  Су Цин чрезвычайно расслабился, думая, что внешний подключаемый модуль наконец-то снова включился. В противном случае, одетый в белый халат, недостойно смешанный с этими высокопоставленными интеллектуалами, он действительно испытывал слишком сильный стресс.  Как только видеосвязь была восстановлена, Фан Сю, охранявший периметр, немедленно отдал приказ о всестороннем подкреплении. Чан Доу сразу же отправил координаты Су Цина и видеоизображения Ху Бугую. Компьютер быстро просканировал информацию с башни микрочипов.  “Как это?” Спросил Чэн Вэйчжи на фоне, полном выстрелов.  “...Это не так.”, - сказал Чан Доу после долгой паузы. “Профессор Чэн, это не может продолжаться. Сердце аномального пространственного поля находится внутри этой башни микрочипов. Полагаясь исключительно на энергию, в настоящее время мы одерживаем верх, но с течением времени...”  Его взгляд скользнул по месту неподалеку, где были спокойно разложены куколки жизни. “Наши источники энергии здесь в настоящее время очень плотные, но двадцать один грамм вещества является расходным материалом. Расходные материалы заканчиваются. Хотя количество Синих Печатей ограничено, и в настоящее время им не хватает энергии, их источник энергии неисчерпаем. Пока все люди в мире не вымерли, они могут снабжаться их эмоциональной энергией.”  “Вертолетное подкрепление. Пусть Фан Сю двигается быстрее. Чан Доу, продолжай перебрасывать людей через базу ST, в том числе от союзников.” Ху Бугуй яростно сказал: “Используй людей, чтобы пробиться внутрь. Поскольку у нас уже есть позиция, даже если мы сварим клецки в озере, мы все равно сможем разбить их.”  В этот момент пришли результаты анализа. Брови Чан Доу нахмурились. “Нет, это не так просто. Даже если вы взорвете весь этот город, я боюсь, что вы все равно не уничтожите башню микрочипов.”  Чэн Вэйчжи спросил: “Что это?”  “Результаты анализа говорят, что это вещество класса С.”  “О...” Чэн Вэйчжи замер. “Ты имеешь в виду субстанцию «вне системы координат»?”  “Вещество C - это нечто совершенно бесшовное. Это может быть что угодно, лист бумаги, оконное стекло — все равно. Говорят, что оно «вне системы координат», потому что оно не в этом пространстве, и оно не в пространстве, которое совпадает с этим пространством. Оно формирует свою собственную систему. У этих микрочипов есть десятки тысяч правил. Не говоря уже о том, чтобы взорвать его, мы не можем даже прикоснуться к ним.”, - быстро объяснил Чан Доу.  Серьёзно?  Пока Су Цин думал об этом, маленькая сфера чрезвычайно незаметно выскочила из его штанины и покатилась прямо к башне микрочипов... и прошла прямо сквозь башню микрочипов.  Зрачок Су Цина сузился. Он подумал: «Срань господня, неудивительно, что характер Чжэна такой спокойный.» “Су Цин, взгляни на три часа, примерно в пятидесяти метрах, ты видишь эту дверь? Изучая энергетическую активность, результаты анализа говорят о том, что пузырь, в котором вы находитесь, должен быть источником энергии. Через некоторое время мы будем действовать согласованно изнутри и снаружи, чтобы избавиться от этих муравьев, а затем придумаем другой способ взаимодействовать с  башней микрочипов.” Именно в этот момент вода вокруг «пузыря», в котором он находился, начала сильно вибрировать.  “Мы уже в озере.”, - спокойно сказал капитан Ху. “Су Цин, посмотри, сможешь ли ты придумать способ отключить энергетическую поддержку защитной системы этой штуки.”  В этой инструкции не было необходимости. Су Цин уже был в действии. Он схватил за горло ближайшего к нему белого халата и потащил его перед собой. Для него преодоление расстояния в пятьдесят метров заняло всего мгновение. Раздались плотные выстрелы. Су Цин отпустил своего «заложника» и просто оторвал ручку входной двери источника энергии и небрежно сунул внутрь маленькую бомбу. Несчастный белый халат превратился в сито и медленно осел вниз. Су Цин откатился в сторону. Затем, когда в следующий момент раздался взрыв, он, даже не глядя, сбросил вторую бомбу. Прежде чем кто-либо еще смог увидеть, что именно он взорвал, все огни внутри «пузыря» мгновенно погасли - за исключением башни микрочипов, которая все еще сияла молочно-белым сиянием, как Дева Мария.  Из-за давления вода прорвалась прямо сквозь «пузырь». Ледяная озерная вода мгновенно хлынула внутрь, как водяной дракон. В темноте царил хаос. Внезапно чья-то рука схватила Су Цина за плечо. Затем его подняли с поверхности воды. Он вытер воду с лица и увидел, как Ху Бугуй явно вздохнул с облегчением.  Пока никто не смотрел, Су Цин поцеловал два пальца и прижал их ко лбу Ху Бугуя.  Не уклоняясь, Ху Бугуй мягко улыбнулся ему. Затем Су Цин вскочил и снял с себя мокрое пальто. “Дядя Чэн, вы двое уже обсудили это?”  Чэн Вэйчжи только что разговаривал с Чан Доу. Они вдвоем быстро произносили термины, которые другие не могли понять или внести свой вклад, такие как «гомологичная энергия» и «экструзия». Когда Су Цин подошел, он увидел, что выражение несколько размытого лица Чан Доу стало серьезным. Чэн Вэйчжи сказал: “Су Цин может это сделать.”  “Что я могу сделать?” спросил Су Цин.  “Ты помнишь, что я тебе сказал? Не доверяй эмоциям, доверяй логике.”, - серьезно сказал Чэн Вэйчжи, поворачивая голову и игнорируя Чан Доу, удерживающего его с другого конца.  Су Цин кивнул. “Забудь об этомэ”, - сказал Чэн Вэйчжи.  “Хм?”  “Не бойся эмоций. Человек, который не может контролировать свои собственные эмоции - слабый человек.” Говоря это, Чэн Вэйчжи взял руку Су Цина и прижал ее к своей груди. “Я знаю о чувственной функции двойного энергетического кристалла. Ты чувствуешь мои эмоции?”  Су Цин нахмурился и покачал головой.  “Обрати внимание!” Чэн Вэйчжи почти кричал. Затем его голос снова понизился. “Это, должно быть, эмоция, наиболее знакомая тебе. Посмотри на меня и пощупай внимательно.”  “Профессор Чэн, что случилось?” Ху Бугуй подошел, чтобы спросить. Теперь через окно они могли видеть основание башни микрочипов. Другие убирали оставшихся членов «Утопии», но когда их подводная лодка «врезалась» в башню микрочипов, похожую на маленькую сферу, она легко прошла сквозь нее.  “Гомологичная энергия может вытеснять пространство вещества C в изменяющееся положение. Мы с Чан Доу обсуждали это. Если мы найдем эту частоту, если мы только...”  “Профессор, разве вы не заботитесь о своем сыне?!” Внезапно Чан Доу вскрикнул.  “Дядя Чэн, ты...”  “У него довольно хорошие отношения с директором детского дома. Я заглянул к нему перед тем, как мы ушли. Если я уйду, все равно найдется кто-то, кто хорошо позаботится о нем.” Чэн Вэйчжи повернул голову и сказал Су Цину: “Чан Доу будет использовать определенные средства, чтобы помочь вашему товарищу почувствовать себя лучше. Нам нужно положиться на вас, чтобы воспользоваться этой частотой.”  “И... что потом?” спросил Су Цин.  “Тогда тебе нужно преобразовать энергию, которую база поставляет тебе, на эту частоту и выдавить вещество C. Не нужно беспокоиться, Чан Доу поможет тебе с конкретными операциями.”  “У меня двойное ядро. Я не впитываю внешние эмоции.”  “Нет проблем, у тебя есть самый ранний и совершенный энергетический центр в мире.” Чэн Вэйчжи улыбнулся ему.  В этот момент кончики пальцев Су Цина задрожали. Наконец-то он почувствовал то, о чем говорил Чэн Вэйчжи, ту эмоцию, которая была ему чрезвычайно знакома - это была печаль.  “Капитан Ху.”, - сказал Чэн Вэйчжи.  “Капитан Ху!” - сказал Чан Доу.  Ху Бугуй жевал незажженную сигарету. На его обнаженной руке была наспех повязана повязка. Должно быть, он был ранен во время перестрелки ранее. Он сказал: “У нас есть оборудование энергетического узла.”  “Эти простые вещи не могут изменить частоты.”, - сказал Чэн Вэйжи.  Ху Бугуй поднял глаза к потолку подводной лодки. Он знал, что нет никого, кто мог бы занять его место при принятии этого решения. Такого приказа никто не мог бы отдать на его месте.  “Капитан Ху, никто не знает, каков порог потребления в двадцать один грамм. Чем быстрее вы примете решение, тем больше вероятность того, что те товарищи по оружию по всему миру, которые отдают самую драгоценную энергию своей жизни ради своих друзей, семьи и страны, будут в целости и сохранности.”, - мягко сказал Чэн Вэйчжи. “В любом случае, я приложил руку к «Утопии». С моей стороны будет только справедливо вернуть этот долг.”  Ху Бугуй пристально посмотрел ему в глаза на мгновение, затем кивнул и тихо сказал Чан Доу: “Давайте сделаем так, как говорит профессор Чэн.”  Чан Доу снял очки и вытер покрасневшие глаза. Он глубоко вздохнул. Его голос слегка дрожал, когда он сказал: “Да, сэр.” Су Цин лег в модуль усиления мозговых волн, все его тело было опутано проводами.  Ху Бугуй держал одну из его рук. В ушах зазвучало механическое жужжание. Медленно его сознание начало затуманиваться. Он не мог точно сказать, кто с ним разговаривал. Он продолжал думать, что голос похож на голос Цзи Пэнчэна, но также и на голос профессора Чэна. В своем оцепенении он тоже казался немного похожим на голос генерала Сюна.  “У людей есть счастье, гнев, горе и радость. Это грандиозная вещь.”, - говорил ему этот голос. “Расслабьтесь.” “Когда вы, держа своего возлюбленного за руку, прогуливаетесь вечером по бульвару, вы видите, как несколько детей бегут за маленькой собачкой. В парке люди играют в шахматы, люди исполняют народный танец. В этом мире больше нет террористов, больше нет «Утопии», больше нет Синих Печатей. Когда вы открываете глаза, вы обнаруживаете, что вернулись в то время, когда вам было чуть больше двадцати лет, наивными и растерянными, какими вы были, когда только что закончили университет. Это и есть счастье...”  Этот голос подробно объяснял тонкие различия в каждой эмоции. Но когда Су Цин слушал, он не мог сдержать слез. Чья-то рука протянулась и нежно вытерла их для него. Затем он почувствовал, что все звуки исчезли. Было только определенное ощущение, с которым он сталкивался раньше, тревожно колеблющееся в его груди.  “Су Цин, поймай эту частоту, поймай ее!”  Когда система энергетического узла медленно подключилась, Чэн Вэйчжи, все его тело было зажато в другом модуле, внезапно сильно дернулось. В это время уровень энергонасыщенности системы достиг 100%. Чэн Вэйчжи больше не чувствовал своего тела.  «Я сейчас умру.», - подумал Чэн Вэйчжи, дрожа всем телом. Страх поглотил его целиком. «Я на самом деле...»  «Не хочу умирать.» Чэн Вэйчжи отчаянно покрутил головой и посмотрел на длинный прозрачный шест в своей руке. «Мне нужно только отпустить его.», - подумал он. «Если я отпущу его, я смогу выжить. Если бы я только…» Он изо всех сил попытался разжать руку. Он почувствовал, как его кожа медленно покидает ледяной инструмент. Теперь его разум был совершенно ошеломлен. Инстинкт самосохранения живого существа постепенно брал верх — мне слишком больно, спасите меня!  “Внимание! Предупреждение! Система нестабильна! Система нестабильна!”  Пронзительные предупреждения прояснили голову Чэн Вэйжи. Он сделал глубокий вдох, но воздух не мог проникнуть в его грудь. Как у умирающей рыбы, его незрячие глаза были широко открыты, грудь яростно, но ненадолго вздымалась. Затем он снова непоколебимо взялся за связующий шест. На мгновение Су Цин почувствовал, что что-то совпало. Он внезапно открыл глаза, и его тело подпрыгнуло вверх, но Ху Бугуй прижал его обратно, защищая своими руками. Раздался звук сильного взрыва, такой громкий, что потом он ничего не слышал.  Он взорвался? Ухватившись за эту мысль, сознание Су Цина снова погрузилось во тьму. Тем временем, с помощью мошенничества Коу Тона и безупречного сотрудничества Хуан Цзинь Ченя на месте происшествия, его наконец отвели к Чжэн Цинхуа. Коу Тон наблюдал, как Хуан Цзинь Чен вошел в комнату. Мужчина средних лет, который привел его, казалось, не осмеливался идти дальше. Он только толкнул его сзади, затем сделал два шага назад, скрываясь в темноте.  Хуан Цзинь Чен открыл дверь. За столом сидел седовласый мужчина, идеально соответствующий фотографии, хранящейся на базе, и идентичный его впечатлениям о человеке, который время от времени появлялся на другом конце коммуникатора.  “Он не Чжэн Цинхуа, он абсолютно не может быть Чжэн Цинхуа.”, - решил Коу Тон. “Техники, помогите мне просканировать системы наблюдения, немедленно!” “Здесь нет установок наблюдения? Как это может быть?” Хуан Цзинь Чен уже начал разговаривать с «Чжэн Цинхуа», который излил ему свое сердце, спросив его, где находятся вещи. Коу Тон держал в руке толстую стопку материалов, но его глаза были прикованы к экрану, который слегка дрожал вместе с ровным дыханием этого легендарного шпиона. Он вдруг закричал: “У меня получилось! Это тот человек! Тот, кто привел тебя туда! Это, должно быть, он!”  Хуан Цзинь Чен наклонился вперед и внезапно перевернул стол перед мужчиной средних лет. Изображение с камеры наблюдения на экране перед Коу Тоном сильно задрожало. Он больше ничего не мог видеть. Затем раздались плотные выстрелы. Внезапно связь с Хуан Цзинь Ченом полностью оборвалась. Пальцы Коу Тона крепко вцепились в края стопки бумаги.  Спустя долгое время на базе ST зазвонил телефон. Коу Тон вздрогнул и схватил трубку. “Алло?”  Голос мужчины по телефону был немного запыхавшимся, но его тон был очень расслабленным.  “Я избавился от старика. Как мог самый совершенный «пистолет» в мире оступиться? Ах да, я поцарапал плечо прекрасной леди у Фэй Чжэ, пожалуйста, передайте ей мои извинения.” Он радостно присвистнул. “Позволь мне просто спросить, красавчик, ты можешь сообщить мне свою личную контактную информацию?”  Позже… “О, генерал Чжун уже выписался из больницы?” Солнечным днем Су Цин был в кафе, держа в руке телефон, хотя его взгляд был прикован к мужчине и женщине на свидании вслепую за соседним столиком. Этой женщиной была Цинь Ло, и ей было так неловко, что она просто не могла вымолвить ни единого предложения. Но этот человек был похож на пистолет. От трех великих шедевров древнекитайской литературы он перешел к кругу русских большеносых «водителей», а затем безостановочно переходил к французским литературным и артистическим хулиганам. Су Цин улыбнулся и неторопливо сказал в трубку: “О, хорошо, спросите о его здоровье для меня. Я навещу его в отпуске.”  Другой человек что-то сказал, и улыбка Су Цина стала еще более ослепительной. Проходящие мимо официантки то и дело украдкой поглядывали на него. Затем он сказал: “Хорошо, я должен кое-что передать тебе от моего мужчины, если ты снова намеренно вмешаешься в отношения других людей, он тебя кастрирует… Что, я? Да, я это одобряю.”  Затем он повесил трубку, встал и подошел к мужчине и женщине за другим столиком. У этого человека был вид превосходного интеллектуала- белого воротничка. Презрение на его лице становилось все более и более очевидным, но его глаза продолжали впиваться в воротник молодой леди напротив него. “Вы читали Дюрас?”  “Что? Вы также не читали Дюрас?”  Су Цин стоял там с таким приятным видом, словно сошел с обложки журнала. Он загородил ему обзор, изобразив очень привлекательную улыбку. “Сэр, я уже заплатил за ваш кофе. Не нужно меня благодарить, просто передайте эту девушку мне.”  Когда мужчина ошеломленно уставился на него, он повернулся, чтобы сказать Цинь Ло: “Красавица, у меня есть деньги и дом, и я красив. У меня есть постоянная работа, и моя семья богата. Мой единственный недостаток заключается в том, что я довольно некультурен. Я даже не закончил среднюю школу. Я тоже не читал Дюрас, но мы вдвоем могли бы поболтать о Дюрексе. Идешь со мной?”  Цинь Ло радостно взяла его за руку. Они вдвоем с важным видом удалились.  Ярко-красное лицо Цинь Ло восстановилось только тогда, когда они подошли к двери. Она похлопала себя по груди и вздохнула с облегчением. Когда Су Цин открыл для нее дверцу машины, он сказал: “Как, черт возьми, Чан Доу может быть таким ненадежным? Зачем он устраивает тебе эти свидания вслепую? Этот только что, должно быть, брызнул тебе в лицо слюной, верно?”  Цинь Ло была удивлена. Су Цин слегка вытер ее лицо рукавом и прокомментировал: “Как мистер растений. Он хорош для полива цветов, так что давайте оставим его цветам и растениям отечества. В следующий раз мы пойдем к моему отцу. Он знает много молодых гениев.”  Цинь Ло опустила голову. “Дядя Су продолжает надеяться, что я начну встречаться с тобой.”  Су Цин печально вздохнул и поднял голову, чтобы посмотреть на небо.  Именно тогда, внезапно, чей-то голос остановил его: “Су... Цин? Ты Су Цин?”  Су Цин повернул голову и увидел мужчину в костюме и кожаных ботинках, стоящего недалеко от него. Он выглядел знакомым, но он не мог его узнать. По привычке, отчаянно пытаясь вспомнить, кто он такой, он улыбнулся и сказал: “Эй, давно не виделись. Привет!”  Во взгляде мужчины, оглядывавшего его, казалось, читался восторг. Он быстро подошел и, почти лепеча, сказал: “Да... да, я не видел тебя много лет. Я искал тебя, но… Как ты жил последние несколько лет?”  Брат, кто ты, черт возьми, такой? Су Цин небрежно сказал: “Довольно хорошо, довольно хорошо. Я пробился на небольшую работу в правительстве. Преимущества хорошие, хотя я немного занят. Где вы сейчас работаете?” — Чжэн Цинхуа был мертв, а башня микрочипов взорвана, но многие экстремисты «Утопии» все еще были повсюду, создавая проблемы. Подразделение RZ наконец-то обзавелось авторитетом и могло открыто скакать по всему миру, как миротворческая полиция. Мужчина вытаращил глаза и посмотрел на него несколько нерешительно. “Что, Су Цин, ты меня не узнаешь?”  “Как это могло быть? Разве мы не встречались в тот последний раз?” Су Цин, не краснея, продолжала выдумывать. “В то время, когда ты...”  Но прежде чем он успел закончить, мужчина прервал его. “Я Го Юйлинь. После того, как мы расстались, я очень беспокоился о тебе, но я никак не мог найти тебя… Прошло семь или восемь лет, не так ли?”  Го Юйлинь горько рассмеялся. “Я постарел. Это нормально, что ты меня не узнаешь. Я не ожидал, что ты так сильно изменишься. Я только что увидел тебя издалека и подумал, что это похоже на тебя, но я не осмеливался быть уверенным в этом, пока ты не улыбнулся… Су Цин, я очень по тебе скучал.”  Су Цин на мгновение тупо уставился на него.  Го Юйлинь посмотрел на него и вдруг подумал, что ошеломляюще красивый юноша из его воспоминаний казался фальшивым. В человеке, стоявшем перед ним, чувствовалась некая неописуемая зрелость, не возрастная усталость, а уверенность и хладнокровие человека, пережившего великие бури.  “Ты...” Его голос внезапно оборвался. Его взгляд упал на Цинь Ло, которая вышла из машины, когда услышала, что происходит. Через мгновение он, наконец, заставил себя улыбнуться и спросил: “Это твоя девушка? Почему бы тебе не представить меня?”  Цинь Ло только что слушал их разговор, не пропустив ни слова, и мгновенно почувствовала опасность от имени их капитана Ху. Возможно, она была немного наивна, но, во всяком случае, она была женщиной. У нее было нечто более мистическое, чем «Утопия», называемое шестым чувством.  “Да...” Цинь Ло, с ее фобией незнакомцев, отбросила осторожность на ветер. Она обняла Су Цина за руку, ее пальцы судорожно дрожали. Ей удалось выдавить из себя это единственное предложение.  Су Цин, не зная, смеяться ей или плакать, сняла ее с себя и затолкала обратно в машину. “Она шутит. Это мой друг.”  Го Юйлинь догнал его и продемонстрировал очаровательную улыбку, свойственную успешным людям. “О? Ты...”  Но прежде чем его улыбка смогла полностью расцвести, у Су Цина зазвонил телефон. Су Цин посмотрел на дисплей входящего абонента и быстро извинился. Он отвернулся, чтобы взять трубку. Спокойное и вежливое выражение на его лице исчезло. Го Юйлинь ошеломленно наблюдал за его профилем, чувствуя, что когда уголки глаз этого человека и кончики его бровей смягчаются, он становится очень... привлекательным.  Это было похоже на грубый кусок камня, который годами полировали, открывая чистый и блестящий нефрит внутри.  Цинь Ло снова высунула голову и намеренно спросила: “Шеф хочет, чтобы вы поторопились?”  “Да, я сейчас вернусь.” Су Цин повесил трубку и повернулся, чтобы улыбнуться Го Юйлинь. “Мы поболтаем в другой раз, если будет время. Я нужен дома.”  Выражение лица Го Юйлиня на мгновение застыло. Затем он вежливо кивнул головой, достал визитную карточку и передал ее ему. “Это моя контактная информация. Когда у тебя будет время, мы сможем вспомнить старые времена.”  Су Цин небрежно взяла её. “Спасибо, было очень приятно увидеть тебя сегодня.”  Он плавно повел машину прочь. Сделав поворот, он скомкал визитную карточку и сунул ее в пепельницу. Он вдруг улыбнулся про себя.  Цинь Ло смотрела на него, моргая большими глазами. Су Цин тихо сказал: “Ничего страшного, бывший парень.”  О? Главная сплетня! Цинь Ло продолжала моргать.  “Когда я увидела его, я внезапно обнаружил...” Су Цин помолчал, затем покачал головой. Он больше ничего не сказал, только прищурил глаза и улыбнулся.  Он внезапно обнаружил, что некогда глубинные любовь и ненависть, горе и радость - все это было достаточно легким, чтобы исчезнуть из его воспоминаний. И насколько незначительной была боль, которую он когда-то думал, что не сможет пережить?  Прошлое было таким же мимолетным, как облака.

Экстра 1

Небо было темным и хмурым, полным снега. Северо-западный ветер, как раненый зверь, выл не переставая. У стоящих людей покраснели уголки глаз от того, что их обдувал ветер. Более семидесяти процентов стран мира приспустили свои флаги в этот день. Похоронные колокола, казалось, беспрерывно звучали в воздухе над всем миром. Это был... первый снег зимы в этом году. Правда об Утопии была «выборочно» обнародована. Список мучеников, погибших в бою во время этой войны, регулярно транслировался всеми крупными телевизионными станциями. Все уже было кончено. Не было никакого смысла добиваться правды. Для подавляющего большинства людей все, что им было нужно, - это помнить имена этих героев и использовать силу своего горя, чтобы продолжать быть легкими, беззаботными и красивыми. В новостях передавали эти похороны несравненно высокого уровня. Су Чэндэ сидел на диване, держа на руках Ту Туту. Гостиная была хорошо отапливаема. Снежинки попадали на оконную решетку, которая удерживала ветер и снег снаружи. Согревшиеся люди почти засыпали. Ту Туту стал необычно молчалив. Одна из рук Су Чэндэ лежала у него на спине, поглаживая его, как будто гладила маленькое животное. Ту Туту взобрался по руке Су Чэндэ и потерся о него своей маленькой головкой. Как маленький взрослый, он сказал: “О, боже мой, теперь я могу перестать беспокоиться. Хорошо, дедушка, мой имперский дядя позвонил сегодня утром, чтобы сказать, что он вернется к ужину сегодня вечером.” Су Чэндэ спросил: “О чем ты можешь перестать беспокоиться?” Ту Туту сказал: “Нам больше не нужно повсюду бегать и прятаться. После этого, когда кто-нибудь спросит меня, где мои родители, я могу серьезно сказать им, что они отдали свои жизни за дело борьбы с терроризмом. Если ты меня о чем-то спросишь, мне больше не придется изворачиваться и избегать.” Место, где взорвалась башня с микрочипами, было очень близко к Су Цину и остальным. Все они были в некоторой степени поражены и доставлены в больницу на период наблюдения. Су Цин давным-давно забыл слово «повиноваться». В самый первый день, когда его привезли в больницу, он улизнул домой, и Су Чэндэ, наконец, смог развеять свои тревоги.  Дни, проведенные в изоляции, срочные публичные уведомления и последовавшие за этим постоянные выпуски новостей очень беспокоили старика. Он смутно чувствовал, что эти люди как-то связаны с тем, что он не слышал никаких новостей о Су Цине после того, как тот ушел. Но когда Су Цин вернулся домой в тот раз, не успел он произнести и двух фраз, как его нашла дома толпа людей, похожих на военных врачей, и увела.  Затем несколько человек поспешно пришли с ним, оставили некоторые вещи, которыми он обычно пользовался, и сказали, что он может остаться дома на выходных. Не успел чай остыть, как его снова вызвали телефонным звонком.  Пару дней назад пришла другая группа людей, оставила стопку благодарностей и выразила соболезнования родственникам героя. Там даже были репортеры.  Су Чэндэ, к своему удивлению, обнаружил, что в какой-то момент он стал «родственником героя».  Итак, Су Чэндэ невозмутимо спросил: “Что... все это?”  Су Чэндэ много раз пытался завязать разговор с этим маленьким дьяволом, но он обнаружил, что этот маленький щенок, который еще даже не пошел в среднюю школу, действительно был проницательным. Каждый раз он отмахивался от него бесстыдными выходками. Су Цин был единственным ребенком, которого когда-либо воспитывал Су Чэндэ, поэтому он всегда думал, что у детей обычно такой же интеллект, как у его сына-идиота, когда он был маленьким. Говоря сравнительно, он, к своему изумлению, обнаружил, что IQ Ту Туту действительно был выше среднего для его возраста.  Ту Туту сидел, скрестив ноги, на диване. Выглядя утомленным пережитым, он начал бессвязно рассказывать. Он рассказал о сером доме, о своих внезапно исчезнувших родителях, о том странном дяде, который повесился, как крыса, о том, как его доверили Су Цину, как они убежали из того высокого здания, как они встретили дедушку Цзи, как они снова бродили, меняя имена и много раз.  Слушая, Су Чэндэ почувствовал, что попал в другой мир. Ошеломленный, он посмотрел на этого круглоголового маленького мальчика и вдруг обнаружил, что его сын действительно пропадал без вести столько лет... что он почти не возвращался.  Как раз в этот момент Ту Туту внезапно потянул Су Чэндэ. “Дедушка, дедушка, смотри, скорее, это мой императорский дядя и остальные!”  Изображение на телевизоре изменилось. Толпа пришла в возбуждение. Репортеры налетели, как пчелиный рой. Вспыхнуло несколько объективов камер. Невдалеке остановился внедорожник.  Ту Туту ликующе сказал: “Я знаю эту машину. Я даже катался на ней.”  Прежде чем Су Чэндэ смог прийти в себя, он посмотрел на экран вместе с Ту Туту и увидел, что дверь машины открыта. Пятеро мужчин и одна женщина выпрыгнули наружу. Взволнованный голос ведущего что-то сказал. Су Чэндэ показалось, что он не расслышал ясно ни единого слова. Он только наблюдал, как они выходят из машины. Толпа расчистила им путь. Там были люди, отдающие честь. Су Цин был весь закутан в аккуратное, хорошо сидящее пальто и надел очень большие солнцезащитные очки, но Су Чэндэ все равно без труда узнал его.  Его позвоночник ни в малейшей степени не согнулся. Он решительно ответил на приветствия. Он был чрезвычайно уравновешен. Только когда он опустил глаза, в них появились следы гнева.  «Это мой сын», — Су Чэндэ почувствовал, что его глаза немного затуманились, и не смог удержаться, чтобы украдкой не вытереть слезы. Затем он довольно неловко взглянул на Ту Туту и обнаружил, что малыш все еще был взвинчен и вообще ничего не заметил. Затем он расслабился.  “Этот сопляк чего-то добился.”, - сказал Су Чэндэ безразличным тоном. Затем он снова начал чувствовать себя мрачным, думая, что он все еще нефилим. Произошло так много важных событий, а он не раскрыл ему ни малейшего следа. Он просто не придавал никакого значения этому своему отцу.  Цинь Ло держала в руках букет. Она сделала два шага вперед и наклонилась, чтобы положить его перед огромным памятником. Затем подразделение RZ в унисон отсалютовало совершенно новому памятнику.  Когда они выходили, репортеры, которые долго ждали, толпой подбежали к ним. Су Чэндэ обнаружил, что его сын, который не мог нормально говорить, естественно, выступил вперед, чтобы принять на себя бомбардировку вопросов этой толпы. Он говорил очень метко, как профессиональный представитель правительства.  «Выглядит достаточно прилично, хотя все еще немного не хватает зрелости.», — оценил Су Чэндэ, выглядя так, словно это было ниже его достоинства. Затем, через некоторое время, он спросил Ту Туту: “Туту, эта новостная станция ретранслирует вечером? Не забудь напомнить дедушке, чтобы он это записал.”  Ту Туту послушно кивнул. Когда Су Чэндэ удовлетворенно обернулся, он растянул губы в беззвучном, скрытом смехе.  На самом деле, Су Цин выступил не сам по себе. Он был застигнут врасплох и толкнут сзади этими двумя ублюдками Лу Цинбаем и Фан Сю. Затем он мог только более часа сохранять подобающую случаю улыбку, пока его просили принимать всевозможные позы для фотографий, чувствуя, что его лицо вот-вот застынет, как у мумии. Когда он, наконец, вышел и был готов свести счеты, он обнаружил, что толпа негодяев уже разбежалась.  Когда он завернул за угол, машина просигналила. Су Цин повернул голову и увидел Ху Бугуя, высунувшего голову из окна машины и машущего ему рукой. Су Цин яростно влез внутрь. “По крайней мере, у тебя есть немного совести.”  Ху Бугуй пригладил свои волосы, которые были влажными от снега, и осторожно повел машину прочь. “Ты придешь поужинать со мной сегодня вечером?”  “Эм...” Су Цин сделал паузу. “Возможно, мне придется вернуться домой.”  Он посмотрел на Ху Бугуя с безымянным чувством вины. После долгого молчания он, наконец, объяснил: “Тогда я поссорился со своим отцом, потому что...что ...”  “Я знаю.” Ху Бугуй кивнул. “Тогда я отвезу тебя.”  Су Цин опустил голову, скорее чувствуя, что был несправедлив к нему.  Что заставило его больше всего извиниться, так это то, что Ху Бугуй очень тактично не остановил машину у дверей своего дома, а вместо этого остановился через две улицы от него. “Ты можешь выйти отсюда. Вы можете купить кое-что, чтобы привезти домой по дороге. Я возвращяюсь.”  “В штаб-квартиру?”  “Да.”  Снег снаружи, казалось, стал еще гуще. Су Цин взглянул. Его поле зрения было практически заблокировано. На стекле машины был слой белого тумана. Но внутри машины было очень тепло. Рукава Ху Бугуя были слегка закатаны, открывая край повязки. Су Цин не вышел из машины. Он наклонился ближе и потянул Ху Бугуя за воротник, склонив голову, чтобы поцеловать его.  Ху Бугуй прекрасно это понимал. Хотя он был не очень хорош в разговоре, он все же научился обращаться с Су Цином — в принципе, чем более «понимающим» и внимательным он был, тем более виноватым чувствовал бы себя Су Цин. Поэтому он с готовностью принял тело Су Цина, прижимающееся к нему с большим удовольствием, обхватив одной рукой его талию, а другую положив на спину, сладко прижимаясь к нему в течение долгого времени.  Слегка острый кончик носа Су Цина был прижат к его щеке. Он тихо вздохнул. “Прости, я объясню ему это со временем.”  Ху Бугуй молча похлопал его по спине. “Все в порядке.”  Су Цин встал и посмотрел на него со сложным выражением лица. Ху Бугуй достал с заднего сиденья более толстое стеганое пальто и завернул его в него.  Су Цин надел шляпу и вышел из машины. Он бросился к ближайшему супермаркету. Когда он почти дошел до двери супермаркета, он по счастливой случайности оглянулся и обнаружил, что Ху Бугуй еще не уехал. Дворники оставили небольшое чистое пятно на стекле автомобиля. Ху Бугуй сидел на водительском сиденье, подперев голову локтем, и смотрел, как он идет, не двигаясь с места. Когда он увидел, что тот повернулся назад, на его лице появилась слабая, слегка расплывчатая улыбка.  Шаги Су Цина замерли. Внезапно он глубоко вздохнул и шагнул назад. Он распахнул дверцу машины и схватил Ху Бугуя за руку. “Давай. Пойдем со мной в супермаркет. Не возвращайся. Останься сегодня у меня дома.”

Экстра 2

Как только дверь открылась, Ту Туту бросился в объятия Су Цина. Хотя ему было уже больше десяти лет, Су Цин все еще подбрасывал его без каких-либо усилий. “Ты доставлял неприятности дедушке?” “Как это может быть?” Нагло сказал Ту Туту. “Наше имперское присутствие понимает основные принципы.” Он получил по заднице. Су Чэндэ, к своему удивлению, обнаружил, что Су Цин привел кого-то с собой. Когда Ху Бугуй вошел с сумками всех размеров и вежливо поздоровался с ним, он, наконец, немного разочарованно кивнул. Глядя на Су Цина, играющего с Ту Туту, нисколько не заботясь о своем имидже, он подумал: «Когда же этот маленький щенок приведет домой девочку?» Как, черт возьми, так получилось, что он каждый раз был с парнем? Су Цин хватило одного взгляда, чтобы понять, из-за чего зациклился его отец. Он сухо кашлянул, дружески обнял Ху Бугуя за плечо и представил: “Этот старик - мой отец. Папа, это наш шеф.” Ху Бугуй сказал: “Привет, дядя. Меня зовут Ху Бугуй.” “О!” Его босс? С боссом все было в порядке. Су Чэндэ изобразила улыбку. “О, капитан Ху, я слышал о вас. Не церемоньтесь, садитесь, садитесь.” Ху Бугуй резко выпрямился. Су Цин нахально сказал: “На улице так много снега, а у меня не было машины, поэтому я попросил капитана Ху отвезти меня. Штаб-квартира находится слишком далеко, поэтому я сказал ему остаться на ночь.” Су Чэндэ поспешно выразил теплый прием.  Ту Туту принял участие в веселье: “Дедушка, вождь Ху - большой герой.”  Капитан Ху, непоколебимый, как гора, на самом деле покраснел.  “Верно, верно.”, - сказала Су Цин. “Папа, сегодня ночью мы можем спать с открытой дверью. Он может отгонять злых духов.”  “Убирайся! Ты можешь говорить как нормальный человек? Если ты не можешь, тогда заткнись!” Выражение лица Су Чэндэ было абсолютно отвратительным, когда он ругал своего сына. Когда после этого он повернулся к Ху Бугую, лицо якши* сразу же превратилось в лицо, улыбающееся, как хризантема. “Не стесняйтесь, капитан Ху, относитесь к этому дому как к своему собственному дому. Я полагаю, мой щенок доставил вам там немало хлопот?”  * в индуизме, буддизме и джайнизме — одна из разновидностей природных духов, ассоциируемых с деревьями и выступающих хранителями природных сокровищ. “Су Цин довольно хорош.”, - сказал Ху Бугуй. Затем он взглянул на Су Цин и добавил: “Хотя иногда он не совсем соблюдает дисциплину.”  “Что? Не соблюдает дисциплину?!” Су Чэндэ яростно хлопнул Су Цина по затылку и отругал его: “Как ты можешь быть солдатом и не соблюдать дисциплину? Повиновение приказам - твой долг. Ты понимаешь, что такое долг?”  Су Цин поджал губы, показывая, что он не будет говорить.  Итак, Су Чэндэ сидел лицом к лицу с Ху Бугуи. Су Цин занял угол дивана и играл в своем телефоне, опустив голову. Ту Туту переводил взгляд с одного на другого и чувствовал, что генерал Ху и дедушка Су успешно разыгрывают сюжет «учитель непослушного ученика приходит с визитом домой, чтобы подать жалобу». Это был его первый раз, когда он видел тиранического принца-регента таким угрюмым. Он был так рад, что чуть не забыл свое собственное имя.  Затем, наконец, его желания исполнились, когда он услышал самую классическую из строк. Су Чэндэ очень смело сказал Ху Бугую: “Этот мой сын, я был занята, когда он был маленьким, и у меня не было времени воспитывать его должным образом самостоятельно, а экономка избаловала его. Теперь он вырос совершенно непрезентабельным. Если он не будет хорошо себя вести, просто преподай ему урок. Дайте ему пару пощечин или пинков, это не проблема.” Ху Бугуй посмотрел на Су Цина со слегка странным выражением лица. Су Цин, казалось, знал, о чем он думает. Он оторвался от деловитой игры во фруктового ниндзя и скорчил забавную гримасу. Ху Бугуй тихо рассмеялся.  Су Чэндэ подумал, что он был немного чересчур чувствителен. Он вдруг почувствовал, что его сын-бездельник и этот капитан Ху как бы... строят друг другу глазки. Он начал испытывать страх.  Как только у него появилось это подозрение, добавленное к предыдущему послужному списку Су Цина, Су Чэндэ начал обращать внимание и все больше и больше чувствовал, что что-то не так.  Например, он обнаружил, что, хотя Ху Бугуй и Су Цин почти не общались устно, у них было особое молчаливое взаимопонимание. Практически ничего, кроме взгляда и крошечного жеста, который никто другой не заметил бы, это было так, как будто у них двоих был разговор — конечно, это было пустяком, утешал себя Су Чэндэ. Они были товарищами по оружию. Они носили оружие и вместе рисковали своими жизнями. Как у них могло не быть хоть какого-то молчаливого понимания?  Но почему они должны быть так близко друг к другу, когда разговаривают? Су Цин, что ты можешь сказать такого, чего нельзя сказать в открытую? Ты прилип своим ртом к уху этого человека! И ты улыбаешься! И это такая многозначительная улыбка!  Затем, когда они вдвоем пошли на кухню, чтобы помочь подавать еду, Су Чэндэ с совершенной ясностью увидел, как немного овощного супа случайно выплеснулось на пальцы Су Цин, и Ху Бугуй вытер капли для него… Эти товарищи по оружию действительно были в хороших отношениях, но если он собирался вытереть, то мог вытереть как следует. На кухне и в столовой было так много полотенец и салфеток, которыми он не воспользовался; он фактически использовал свой язык, чтобы вылизать пальцы дочиста!  Су Чэндэ увидел, как Су Цин поднял голову и посмотрел в его сторону немного виновато, а затем сразу же притворился, что считает палочки для еды и ничего не видел. Он почувствовал, как его голова превращается в большой чайник, из которого валил пар.  Его сын больше не был экстравагантным, не был расточительным. Он не считал рисовые зернышки, когда ел, и больше не был совершенно некомпетентным. Теперь, подобно возвращению блудного сына, он предстал перед ним в новой форме, как будто переродился, и Су Чэндэ подумал, что в мире не может быть ничего более совершенного удовлетворения.  Но оказалось, что, хотя все его различные вредные привычки изменились, единственная, которая осталась неизменной... была той, которую Су Чэндэ было труднее всего принять!  Таким образом, атмосфера «домашнего визита непослушного ученика» начала быстро двигаться в определенном неловком направлении. В течение всего вечера Су Чэндэ казался рассеянным. Внешне он притворялся вполне приличным хозяином, но не мог удержаться от того, чтобы украдкой переводить взгляд с Су Цина на Ху Бугуя и обратно. Когда никто другой не мог видеть, выражение его лица было то обеспокоенным, то облегченным, без конца колебалось, как синусоидальная волна. Хорошие дни Ту Туту, к сожалению, закончились после славного возвращения принца-регента. Раньше ему удавалось подтолкнуть отставного императора вперед в качестве мишени, но теперь, когда отставной император говорил довольно убедительно, он был внутренне занят до безумия. У него не было времени обсуждать проблемы воспитания ребенка со своим сыном. Итак, его величество был отправлен в свою комнату делать домашнее задание. Телевизор в гостиной был включен и производил шум. После новостей по телевизору начали показывать драмы. У каждого из трех человек, сидевших на диване, были свои мысли. Никто не видел, что было по телевизору. Внезапно Ху Бугуй тихо заговорил: “Хорошо, что Су Цин сегодня вернулся домой. Его личные материалы и семейное прошлое все еще нуждаются в доработке. Есть несколько мест, где вы можете помочь, дядя Су, и заполнить их для него. Это избавит от неприятностей позже.”  Су Чэндэ подошел и кивнул. Он взял ручку с кофейного столика.  Су Цин не знал, в чем заключался план Ху Бугуя. Он увидел, как Ху Бугуй достал из своей сумки большую стопку документов. Это была очень толстая стопка. Он сказал, что это будет всего лишь заполнение формы, но он разложил бумаги по всему столу, не найдя эту форму. Ху Бугуй использовал зажим, чтобы скрепить воедино целую кучу вещей. Су Цин не смог удержаться и подошел, чтобы помочь ему расставить их, думая: «Он довольно аккуратный, довольно осторожный человек. Как он мог допустить, чтобы его вещи попали в такой беспорядок?»  Но Ху Бугуй уклонился от его рук. “Все в порядке. В последнее время многое было налажено заново. Это немного хаотично. Через некоторое время все будет в порядке.”  Когда он увернулся, зажим не выдержал. Несколько листков бумаги выплыли наружу и упали прямо к ногам Су Чэндэ.  Су Чэндэ, естественно, наклонилась, чтобы поднять их для него. На первый взгляд, брошенные предметы не принадлежали ни одному человеку. Там были незаполненные бланки, некоторые с приклеенными к ним картинками. Затем его взгляд упал на последнюю страницу и замер.  Это было последнее завещание, написанное от руки и подписанное Су Цином.  Су Цин бросил взгляд и сразу почувствовал, что что-то не так. Он молниеносно выхватил лист обратно и поспешно вставил обратно в зажим. Он пристально посмотрел на Ху Бугуя, смутно понимая, что тот задумал.  Су Чэндэ получил слишком сильный удар. Прежде чем он смог догнать ее, он взорвался. Он тут же нахмурился. “Зачем ты это стащил? Достань его, дай мне взглянуть!”  “Нет, нет, эта штука несчастливая. Послушай, папа, ты не можешь воспринимать это всерьез. У каждого в штаб-квартире есть такой, это условность, это ничего не значит. Верно, капитан Ху?” Су Цин толкнул коленом Ху Бугуя. Это действительно было правдой.  Ху Бугуй кивнул в знак согласия, но он не поднял головы, чтобы посмотреть на кого-либо, когда кивнул, что ясно говорило: “Я не могу сказать правду перед семьей, я просто пойду с вами, чтобы избавить других от беспокойства.” Су Цин топнул ногой под столом, думая: «Кто тебя этому научил?»  Ху Бугуй без всякого выражения принял марку. Затем он вынул тот лист, который нужно было заполнить Су Чэндэ. Со скоростью сильного ветра он смел всю стопку документов со стола, как будто... он действительно не делал этого нарочно.  Так что Су Чэндэ стал еще более рассеянным. В ту ночь он велел Ху Бугую остаться в комнате для гостей. Он умылся и лег в постель, но не мог заснуть, несмотря ни на что. Как только он закрыл глаза, ему показалось, что он увидел эту слегка небрежную строчку из письма Су Цина: “Если я действительно столкнусь с несчастьем, пожалуйста, позаботься о моем отце вместо меня. Ему было нелегко иметь такого неподходящего сына. Спасибо.”  Возможно, из-за того, что он постарел, Су Чэндэ больше не обладал способностью охлаждать свое сердце, которая была у него в молодости. Его сердце защемило так, что он почувствовал себя сбитым с толку. Он был так расстроен, что чуть не заплакал. Поэтому он сел и включил настольную лампу. Он взял с прикроватной тумбочки фоторамку и посмотрел на семью из трех человек на ней. Это было в те времена, когда Су Цин все еще был невежественным маленьким отродьем. Су Чэндэ сидел у кровати, сгорбив спину, и его слезы действительно падали на раму, попадая на лицо женщины с застывшей улыбкой. “Би Жунь, позволь мне сказать тебе, наш сын вернулся.” Разговаривая сам с собой, он осторожно вытер слезы с рамки пальцами. Он почувствовал, как взгляд вечно молодой женщины прошел сквозь рамку и проник прямо в его сердце. Она сидела рядом с ним, как и много лет назад, почти ничего не говоря, но все зная, все понимая. “Что я должен делать? Ты мать этого ребенка. Как ты думаешь, что я должен сделать?” Су Чэндэ долго сидел в тусклом свете прикроватной лампы. Затем он вытер лицо, встал и пошел в ванную, примыкающую к его спальне, чтобы посмотреть в зеркало. Он выпрямил спину, придал лицу торжественное выражение, затем молча вышел из комнаты и постучал в дверь комнаты для гостей. Когда Су Цин проснулся на следующее утро, он остро почувствовал, что что-то не так - выражение лица Су Чэндэ, смотревшего на него, было еще более сложным. Он подумал немного испуганно, не мог же Лао Ху что-то сказать ему прошлой ночью, не так ли? Су Цин начал слегка сожалеть о том, что решил забрать Ху Бугуя домой в момент мягкосердечия. Он думал, что это действительно была паршивая идея. Когда они позавтракали и собирались уходить, у входной двери дома Су Ху Бугуй нагло снял шарф с вешалки для одежды и прямо под носом старика аккуратно повязал его вокруг шеи Су Цина, затем застегнул пальто. Су Цин был поражен и быстро сделал большой шаг назад, повернувшись, чтобы посмотреть на Су Чэндэ так, как будто он был разоблачен. Но он обнаружил, что, хотя старик выглядел мрачным, он смотрел на них так, как будто ничего не случилось. Су Цин не мог прийти в себя, пока они не сели в машину. Он не смог удержаться и спросил: “Итак... старик, он...” “О.” очень легко сказал Ху Бугуй, “Когда ты спал прошлой ночью, я поговорил с ним.” Су Цин не боялся ни неба, ни земли, но выражение его лица ясно сказало Ху Бугую, что он был напуган. “Ты... рассказала ему все?” Ху Бугуй посмотрел на него в зеркало, увидел выражение его лица и внезапно ощутил странное чувство достижения. “Все в порядке. Он твой отец. Остальное не имеет значения. Его самое большое желание, чтобы ты был цел и невредим.”, - сказал Ху Бугуй. “Я просто заставил его поверить, что я довольно надежный человек, и что я почти могу соответствовать требованиям и исполнить его самое большое желание.”

Экстра 3

Моросил нескончаемый дождь, и небо было затянуто тучами. Земля была мокрой. Мужчина с капюшоном на голове быстро прошел по маленькому переулку, крепко сжимая сверток, спрятанный под мышкой. Другая его рука была спрятана в кармане, пальцы крепко сжимали пистолет, но рука дрожала. Внезапно с другого конца маленького переулка донеслись чьи-то шаги. Мужчина замер, его грудь быстро вздымалась, все тело напряглось. Он остановился. Этого не может быть, подумал мужчина. Он был хорошо скрыт и не допустил промаха в своих действиях. Люди, преследовавшие его, не могли идти так уверенно и небрежно. Для людей было нормально приходить и уходить сюда. Не было никакой необходимости нервничать. Это был всего лишь прохожий… Затем он увидел человека, идущего с другого конца маленького переулка. Этот человек был очень высоким. В руке у него был зонтик, который он держал очень низко. Его лица не было видно. Его штанины и подол плаща были немного мокрыми. Была видна только рука, держащая ручку зонта. Пальцы были длинными и тонкими, ногти очень чистыми. Мужчина наблюдал, как тот неторопливо подходит шаг за шагом. Его сердцебиение почти достигло предела. Этот человек уже был перед ним. Он тихо сказал: “Пожалуйста, отойдите.” Мужчина повернулся, прижимаясь спиной к влажной стене, освобождая половину пространства для другого человека, чтобы тот прошел мимо. В тот момент, когда они соприкоснулись плечами, человек с большим зонтом, наконец, слегка приподнял зонт, позволяя мужчине ясно видеть лицо, а также улыбку на этом лице. В маленьком переулке раздался выстрел. Пять минут спустя оба конца переулка были заблокированы машинами. Группа вооруженных сотрудников подразделения RZ ворвалась внутрь. Дождь полностью прекратился. Су Цин сложил черный зонтик и держал его в руках. Он нажал на коммуникатор в ухе и довольно беспомощно сказал: “Эй, разве вам двоим не надоело...” В комнате наблюдения штаб-квартиры Чан Доу и Лу Цинбай были взволнованы не меньше, чем команда поддержки. Лу Цинбай сказал: “Ты это видел? После того, как он сказал это, без предупреждения он выстрелил этому человеку в руку прямо здесь, именно для того, чтобы он не смог пошевелить рукой, держащей пистолет. Он должен был угадать, в какой именно руке был пистолет. Он также должен был прицелиться и правильно выбрать время.” “Круто!” Глаза Чан Доу заблестели.  “Кха-кха!” сказал Лу Цинбай. “Кто только что сказал, что этот сопляк повернется и убежит, когда услышит шаги? Поторопись и выложи деньги!”  Чан Доу и другие техники беспомощно вытащили красного Дедушку Мао и предложили его доктору Лу.  Су Цин появился на коммуникаторе: “Лао Лу, отдай мне половину, когда я увижу тебя.”  Лу Цинбай сунул деньги в карман. “На каком основании?”  “Чепуха.”, - сказал Су Цин. “Просто посмотри на капитана Ху, идущего с другой стороны. Не обращай внимания на этого маленького кролика, большой волк был бы напуган. Я внес по крайней мере три четверти вклада в выигрыш денег. Просить половину - значит ставить себя в невыгодное положение.”  Из коммуникатора также донесся голос Ху Бугуя. Он очень строго осудил это проведение азартных игр в штаб-квартире и указал, что в качестве дисциплинарного взыскания все незаконные средства, предоставленные участникам, будут конфискованы.  В последнее время все были в очень хорошем настроении, особенно Су Цин. Сотрудничая с Ту Туту, большой и маленький бич вместе подговорили старую мать Ху Бугуя всевозможными хитрыми разговорами, доведя ее до того, что она признала Су Цина крестником. Укрепив это чувство, он немедленно воспользовался своим преимуществом до такой степени, что губы Ху Бугуя разжались, и он во всем признался. Они действительно прошли через это без происшествий.  Как бы то ни было, Лао Ху не был единственным сыном в своей семье. Они не боялись нарушить семейную линию. Фан Сю допустил минутную неосторожность в недавнем действии, преследующем экстремиста-утописта. Он был слегка ранен. Одна из его ног была искалечена. Он временно не мог ходить и находился под юрисдикцией доктора Лу. Таким образом, он не участвовал в полевых работах. Ему было дано право только наблюдать.  Су Цин и другие там, очевидно, решили, что на сегодня хватит, поэтому в штаб-квартире тоже стало шумно и непринужденно. Группа молодых людей из отдела логистики начала дурачиться. Кто-то сбил с Чан Доу очки, открыв пару крайне растерянных глаз, которые, казалось, не могли сфокусироваться. Но выражение его лица было все таким же горящим и возбужденным, как и раньше.  “Когда-нибудь я тоже захочу однажды выйти в поле!”  Фан Сю наблюдал, как Чан Доу с его короткими волосами, похожими на птичье гнездо, страстно говорил: “Держать пистолет, следить за всем, прислушиваться во всех направлениях, «ха», и ты ловишь плохого парня, затем все собираются и уходят. Как будто ты супергерой!”  Фан Сю внезапно был немного ошеломлен. Он вспомнил, как другой человек тоже поднял кулак вот так, совершенно непримиримо, сказав похожую фразу: “Однажды я стану супергероем!”  Было ли это из-за того, что в сморщенной груди каждого ботаника скрывалось сердце, которое хотело спасти мир?  Фан Сю уставился в пустой угол, думая, что там, кажется, кто-то стоит. Он выглядел очень хрупким и был одет более демонстративно, чем кто-либо другой в комнате, больше похожий на сумасшедшего ученого. Он всегда говорил много чепухи и плохо подбирал слова. Никто никогда не мог понять, что он имел в виду. Но под его рассеянной внешностью он на самом деле был более озабочен, чем кто-либо другой, и нес более тяжелое бремя, чем кто-либо другой.  Фан Сю почувствовал, что человек, стоящий в углу, казалось, улыбался ему. Он не смог удержаться и с трудом переступил через ступеньку. Он даже забыл о своей ноге, не удержал равновесия и обо что-то споткнулся. Раздался довольно громкий звук, и он растянулся на земле. Он напугал медсестру, которая следовала за ним. Чан Доу, который был довольно близко к нему, тоже вскрикнул и бросился вперед. “Эй, почему ты упал? У тебя болит нога?”  Но Фан Сю ничего не слышал. Он проигнорировал звуки вокруг себя и поднял голову, чтобы посмотреть в угол, но там было пусто. Там ничего не было.  В этот момент Фан Сю почувствовал, что его сердце тоже пусто.  Он внезапно разволновался и оттолкнул руку Чан Доу. Он сказал немного грубо: “Уйди с моей дороги, не обращай на меня внимания.” Затем он взял свой костыль, с трудом встал и пошел прочь, абсолютно не беспокоясь об испуганном и слегка обиженном выражении лица человека позади него.  В лабиринте на базе ST он был заперт в течение многих лет. Каждый день он считал каждую секунду. Каждый день он терялся. Каждый день он был в замешательстве. Фан Сю смутно понимал, чего он ждет. Он ждал пары рук, которые могли бы оттащить его назад.  Сюй Ру Чун ушел, сказал он себе, но сам в это не верил. Он действительно ушел? Неужели он действительно умер так внезапно? Неужели судьба действительно не могла дать хоть какой-то намек перед большой трагедией или большой радостью? Даже... совсем чуть-чуть?  Чувство неловкости или... легкое зловещее предчувствие.  Но все это, казалось, произошло в одно мгновение, так быстро, что он все еще думал, что это шутка — Сюй Ру Чун иногда любил разыгрывать всевозможные безответственные шутки. Когда другие были по-настоящему напуганы, он выскакивал, чтобы поспешно извиниться и все объяснить.  Он ждал, что этот человек придет и объяснит, но он не пришел. Он так и не пришел.  Фан Сю даже по-детски подумал, что это не его вина. Во всем виноват Сюй Ру Чун. Эти слова у него не было времени сказать — он потерял шанс навсегда. Но они не исчезали. Они только застряли у него в груди, не поднимаясь и не опускаясь вниз, как будто застряли в этом лабиринте, как фрагмент времени.  Фан Сю вернулся в свою комнату, закурил сигарету и тихо сел на диван.  Через некоторое время раздался стук в дверь. Фан Сю понял, кто стучит, как только услышал — Ху Бугуй стучал очень сильно, раз за разом. Су Цин был ленив, и его стук звучал затянуто. Лу Цинбай любил стучать в двери людей, как будто играл в пинг-понг. Цинь Ло стучала три раза с очень долгой паузой между ударами. Только Чан Доу мог сначала, слегка прикоснуться к двери, а затем медленно собраться с духом, чтобы увеличить свою силу при втором стуке, как будто ему не хватало уверенности в себе.  Он всегда дрожал — по крайней мере, перед ним, подумал Фан Сю. Чан Доу был, вероятно, единственным человеком в подразделении, который думал, что Фан Сю был еще более страшным человеком, чем капитан Ху.  Раздались три робких стука. Фан Сю закрыл глаза. Он не хотел обращать внимания. Через мгновение стук раздался снова. Фан Сю вздохнул и подумал, что он, вероятно, зашел слишком далеко в своем обращении с Чан Доу.  Сначала он думал, что Чан Доу был неполноценной заменой, пока к нему не вернулся рассудок и он не вспомнил, что эта «замена» делала это не по его собственной воле, и более того... казалось, что он не очень уступал.  Чан Доу иногда нравилось наблюдать за выражением лиц людей. Он не был так уверен в себе, как Сюй Ру Чун. Ему нужна была уверенность. Но иногда он также был очень упрям, с детским упрямством, которое пришло неизвестно откуда, как... маленькая мышка, которая пробежала весь путь в темноту, но не повернула назад.  Чан Доу был всего лишь Чан Доу. Он не был ничьей заменой.  Человек за дверью, наконец, не смог сдержаться. Он тихо спросил: “Ну... ты там?”  Фан Сю вздохнул, затушил сигарету, встал, прихрамывая, и открыл дверь. Чан Доу все еще держал руку поднятой, чтобы постучать, и был очень поражен.  Фан Сю посмотрел на него и тихо сказал: “Входи.”  Затем, опираясь на стену, он медленно вернулся к дивану. Он шел очень тяжело. Чан Доу не мог устоять перед желанием протянуть руку, чтобы поддержать его, но он поднял руку и долго колебался, затем тихо отдернул ее.  “Сядь.”, - сказал Фан Сю. Прежде чем Чан Доу смог заговорить, он начал: “Я только что позволил своему разуму немного блуждать. Мои манеры были нехорошими. Не принимай это близко к сердцу.”  Чан Доу был удивлен. Он широко открыл глаза и посмотрел на него, его лицо медленно краснело.  Фан Сю сделал паузу, затем выдавил еще одно предложение: “Мне жаль.”  Чан Доу быстро махнул рукой. “Нет...нет , все в порядке.”  Они оба молчали. Фан Сю закурил еще одну сигарету. Он со щелчком закрыл зажигалку. Атмосфера стала немного неловкой. Чан Доу спросил: “Ну... твоя нога все еще болит? Я только что видел, как ты довольно сильно упал.”  “Все в порядке, я просто оступился.”  “...О.” Чан Доу опустил голову, глядя на свои пальцы. Он уныло подумал, что было бы лучше, если бы Су Цин был здесь. Независимо от того, с кем вы его видели, все они были очень расслаблены. Он мог даже рассмешить Цинь Ло… Почему он не мог быть таким? Он не знал, что сказать. Он не знал, как вести разговор.  Он слишком много времени проводил, разбирая приборы. Он давным-давно забыл, что должен был говорить перед людьми.  “Что еще тебе было нужно?”  Фан Сю стряхнул пепел с сигареты. Отработанное движение его тонких пальцев заставило Чан Доу вытаращить глаза. Он услышал свой вопрос, затем пришел в себя. “О... Капитан Ху сказал, что приближается время ежегодных общих собраний. На самом деле это мой первый год участия в этом, я слышал…Я слышал, что, кроме общих замечаний капитана, все дают комментарии друг другу. Я не совсем понимаю, на чем я стою. Я хотел прийти и спросить всех, как прошла моя работа. Что ж...”  “Довольно хорошо.”, - сказал Фан Сю.  “Я знаю, что у меня ничего не получается, и что я незрелый. Иногда я всех задерживаю. Вы, должно быть, часто испытываете нетерпение, глядя на меня, верно? Я знаю, что… в будущем я буду усердно работать над улучшением...” Чан Доу все еще не догнал его. Он продолжал действовать сам по себе.  “Я сказал, довольно хорошо.” Фан Сю не смог удержаться от улыбки. Очень напряженные черты его лица смягчились. “Все одобряют твою работоспособность.”  “Хм?” Чан Доу тупо посмотрел на него.  Когда он улыбнулся, его бледные губы немного порозовели. Чан Доу тупо подумал, что он действительно хорош собой, когда улыбается.  Фан Сю продолжил: “Ты довольно хорошо держишься в критический момент. Когда в прошлый раз дело дошло до кризиса, ты не бросил мяч. Все даже обсуждают, какие у тебя особые заслуги.”  “П... правда?!”  “Да.”  “Ой! Спасибо! Спасибо всем вам! Ты действительно слишком мил!” Чан Доу пробормотал слова благодарности.  “Так что ты можешь перестать беспокоиться.”  “О...” Чан Доу вдруг о чем-то подумал, и счастье на его лице медленно исчезло. Он снова начал колебаться.  Обычно у Фан Сю не было бы столько терпения, но он только что вышел из себя из-за Чан Доу без всякой причины. Он чувствовал, что был немного несправедлив к нему. Поэтому он сдержался и спросил: ”Что еще есть?"  “Верно... я...” Чан Доу внезапно, казалось, стал заикаться. Он уклонился от взгляда Фан Сю, так нервничая, что даже начал теребить пальцами рукав. “Я...”  “Что с тобой такое?” Фан Сю нахмурился.  “Я... я... я...” Лицо Чан Доу начало краснеть, но он ничего не смог выдавить после «Я».  “Ты что?”  “Я...” Розовый превратился в ярко-красный, затем в красновато-фиолетовый.  “…”  “Я...” Наконец, сказав кучу «я», Чан Доу набрался храбрости, внезапно встал с дивана, властно положил обе руки на кофейный столик, затем быстро приблизился и поцеловал Фан Сю в губы. Его действие было слишком резким. Стук причинил им обоим небольшую боль.  Фан Сю: “...”  Голова Чан Доу вот-вот должна была превратиться в чайник. Из его ушей текла струйка. Он стоял так, как будто разбил горшок. “Ты мне... действительно нравишься.”  Он говорил, как комар. Но Чан Доу ждал долгое время, а Фан Сю все еще не реагировал. Он украдкой взглянул на Фан Сю. Он увидел, что тот забыл про сигарету. Он смотрел на Чан Доу со сложным выражением лица. Таким образом, он решил, что его признание было неадекватным. Он глубоко вздохнул. Что-то в его сознании дрогнуло, и он закричал Фан Сю: “Прошу оставить его! Я могу согреть твою постель!”  Выражение лица Фан Сю стало еще более изумительным. Чан Доу сделал еще один глубокий вдох. “Я знаю, что в твоем сердце есть кто-то другой, но я собираюсь очень усердно работать! Я буду усердно работать, чтобы все думали, что мои достижения в работе хороши, и я буду усердно работать, чтобы понравиться тебе!”  Он кричал, как вспыльчивый подросток, как будто не признавался в своих чувствах, а излагал свою позицию перед тем, как пойти на трудную жертву ради выживания. Когда он произнес эти слова, он, наконец, ослабел и деморализовался. Он еще раз украдкой взглянул на выражение лица Фан Сю. Он обнаружил, что выражение лица Фан Сю было еще более сложным.  Фан Сю вздохнул. “Чан...”  “Ах!” Чан Доу заткнул уши и закричал: “Не говори этого! Я не буду слушать! Я... я ухожу, на сегодня все, я буду усердно работать в будущем, я действительно буду усердно работать! Не отказывай мне, я не буду слушать, если ты мне откажешь!”  Затем он действительно выскочил, забыв даже закрыть дверь.  Фан Сю на мгновение тупо уставился на него. Он сунул в рот оставшуюся половину сигареты. Он вдруг почувствовал, что... вкус был немного неправильным. Он не смог удержаться, чтобы не потереть губы. Затем он подумал и снова потер их.  Он действительно был... глупым ребенком.

Страница книги Совершенная Синяя Печать в интернете

Table of Contents

Глава 1 - Проигравший Су Цин

Глава 2 - Пугающая связь на одну ночь

Глава 3 - Серый

Глава 4 - Взрывающаяся голова

Глава 5 - Серый дом

Глава 6 - Чэн Вэйжи

Глава 7 - Энергетический кристалл

Глава 8 - Подразделение RZ

Глава 9 - Фатальный недостаток

Глава 10 - Приготовления к Пиру

Глава 11 - Чэнь Линь

Глава 12 - Преследование

Глава 13 - «Бывшая резиденция»

Глава 14 - Жизненная сила

Глава 15 - Решение

Глава 16 - Возвращение

Глава 17 - Подводные течения

Глава 18 - Забор, Женщина, Собака.

Глава 19 - «Утопия»

Глава 20 - Тупик

Глава 21 - Ночной разговор

Глава 22 - Тянь Фэн

Глава 23 - Напряжение

Глава 24 - Кризис

Глава 25 - Сделка

Глава 26 - Пламя войны

Глава 27 - Птица

Глава 28 - Роковая ошибка

Глава 29 - Полнолуние

Глава 30 - Истинные и Ложные Герои

Глава 31 - Накануне Ночью

Глава 32 - Великий Триумфальный Полет

Глава 33 - Путь бродяги

Глава 34 - Нерешительность

Глава 35 - Су Цзэ Чэн

Глава 36 - Вирус

Глава 37 - Старый Мошенник

Глава 38 - Увидимся позже в Цзянху*.

Глава 39 - Воссоединение

Глава 40 - Охотник

Глава 41 - Затаившись

Глава 42 - Хамелеон

Глава 43 - Ловушка

Глава 44 - Планы A и B (Часть 1)

Глава 45 - Планы A и B (Часть 2)

Глава 46 - Первая конфронтация

Глава 47 - Дверь

Глава 48 - В последний раз

Глава 49 - Аномальный диапазон волн

Глава 50 - Таинственный браслет (Часть 1)

Глава 51 - Таинственный браслет (Часть 2)

Глава 52 - Дон Цзянь Го

Глава 53 - Критическая скорость

Глава 54 - Серийный номер 11235

Глава 55 - Низкий поклон*

Глава 56 - Никаких Непристойностей

Глава 57 - Живой Мертвец

Глава 58 - Не доверяй никому

Глава 59 - Недоумение

Глава 60 - Предательство

Глава 61 - Сюй Ру Чун

Глава 62 - Спасительная пуля

Глава 63 - Жизнь и смерть

Глава 64 - Невыразимое

Глава 65 - Чан Доу и учебный курс ST

Глава 66 - Необычное путешествие

Глава 67 - Непроходимый лес

Глава 68 - Бегство

Глава 69 - Пропасть

Глава 70 - Другая жизнь

Глава 71 - Болезненные против Страстного

Глава 72 - Пикник

Глава 73 - Зеркальное отражение

Глава 74 - Отъезд

Глава 75 - Предчувствие

Глава 76 - Двадцать один грамм

Глава 77 - Взрыв

Глава 78 - Кризис преодолен

Глава 79 - Научный терроризм

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89 - Не бойся

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

Глава 101

Глава 102

Глава 103 - Заключительная глава

Экстра 1

Экстра 2

Экстра 3

О книге