Список действующих лиц (до 045 главы, чтобы избежать спойлеров)

ЦЗИНЬ ВАНФУ

♥ Ли Хун Юань - мужской альфа-самец романа; шестой сын императора. Ранг - Цзинь циньван; влюблен в главную героиню уже две жизни; безжалостный тиран и деспот

В представлении анлейтора он выглядит, как вот эта кукла от Loong Soul Doll (http://ls-doll.com/en)

Евнух Му - управляющий Цзинь ванфу, очень старается быть проницательным человеком

Ань И - глава теневой стражи, тайного отряда телохранителей под командованием Ли Хун Юаня; его имя Ань И означает тайный, скрытый, сумеречный и т.п.

Кого можно удивить наличием в романе тайной охраны - теневых стражей? Думаю, что никого! Если в дальнейшем будут упоминаться остальные телохранители, то они будут просто «Вторая тень», «Третья тень» и т.д. (в переводе они все же будут иметь имена аналогичные Ань И)

________________________________________

СЕМЬЯ ЛО

Ло Пэй Шань - глава семьи Ло; на начало романа нынешний глава министерства обрядов; глубоко уважает свою жену, очень умен; обожает растительность (но не во всех ее проявлениях, а только ценные породы и виды).

Ло лаофужэнь - непредубежденная и мудрая матриарх семьи Ло; девичья семья - семья Чэнь.

Первая ветвь

Ло Жун Вэнь - первый господин; глава первой ветви; старший сын Ло Пэй Шаня, рожденный Ло лаофужэнь, дядя главной героини

Ван-Ши - законная жена первого мастера из семьи Ван

Ло Цзин Дэ - первый молодой господин; старший сын, родившийся от Ван-Ши

Маленькая Ван-Ши - первая молодая госпожа; жена Ло Цзин Дэ; племянница Ван-Ши, дочь старшего брата Ван-Ши

Ло Цзин (?) - старшая барышня; уже вышла замуж

Вторая ветвь

Ло Жун Янь - второй господин; второй сын Ло Пэй Шаня, рожденный Ло лаофужэнь; отец главного женского персонажа, очень равнодушный и бесстрастный; не любит интриги

Чжан-Ши - законная жена Ло Жун Яня; мать главной героини; беззаботна и любит много плакать

Ло Цзин Бо - третий молодой господин; старший сын Ло Жун Яня, рожденный от Чжан-Ши; родной старший брат главного женского персонажа

♥ Ло Цзин Вань - главный женский персонаж; третья барышня, старшая дочь Ло Жун Яня, рожденная от Чжан-Ши

Ниже арт от анлейтора Jen

Служанки Цзин Вань:

Гун момо - нянька, мамка Цзин Вань, первоначально работала в императорском дворце; на все руки мастер;

Цин Чжу; Цин Цзюй; Цин Мэй; Цин Лань

Цзи-Ши - Цзи иньян; наложница Ло Жун Яня, соперничает с официальной женой, ревнивая

Ло Цзин Ю - пятая барышня, дочь Цзи-Ши, тринадцать лет

Ло Цзин Вэй - девятая барышня, дочь Цзи-Ши, семь лет

Пин-Ши - Пин иньян; наложница Ло Жун Яня; имеет деревянную личность

Ло Цзин Ян - шестой молодой господин; сын Пин-Ши от Ло Жун Яня, одиннадцать лет

Бай-Ши - Бай иньян; наложница Ло Жун Яня, самая младшая из наложниц, принятая в семью за год до начала романа

Третья ветвь

Ло Жун Пин - третий господин; сын Ло Пэй Шаня, рожденный от иньян Ло Пэй Шаня; стремится к славе и прибыли; в ссоре с братьями

Лю-Ши - законная жена Ло Жун Пина, происходит из графской семьи (в данном случае граф - это стандартный неимперский титул, относящийся к системе чаопинь)

Ло Цзин Ин - четвертая барышня, старшая дочь Ло Жун Пина, рожденная от Лю-Ши; она на день моложе нашей главной героини, Ло Цзин Вань; та еще ревнивая и надменная тварь

Ло Цзин Цян - вторая барышня, дочь Ло Жун Пина от Хуа иньян, в настоящее время помолвлена, очень покорная личность

Ло Цзин Мин - второй молодой господин; старший сын Ло Жун Пина от одной из иньян

Хуа иньян - наложница Ло Жун Пина, мать Ло Цзин Цян

Четвертая ветвь

Ло Жун Вэй - четвертый господин; младший сын Ло лаофужэнь

У-Ши - законная жена четвертого господина

________________________________________

ДОПОЛНЕНИЕ К СЕМЬЕ ЛО

Ло Жун Хуэй - первая госпожа, старшая дочь Ло Пэй Шаня, рожденная Ло лаофужэнь; ее муж (семья Юань) работает в министерстве назначений

Юань Цяо Цяо - дочь Ло Жун Хуэй, старшая кузина главной героини по женской линии; единственный ребенок официальной жены семьи Юань

Ло Жун (?) - вторая госпожа; дочь Ло Пэй Шаня от неназванной иньян, воспитана Ло лаофужэнь; муж - чиновник четвертого ранга.

Цзян Лин Шань - дочь второй госпожи Ло Жун (?) и ее мужа; хорошие подруги с Ло Цзин Ин; старшая кузина главной героини

Ло Жун (?) - третья госпожа; дочь Ло Пэй Шаня, рожденная от Ло лаофужэнь

________________________________________

Семья Чэнь

Чэнь Чан Сюй – старший старый мастер семьи Чэнь; старший брат Ло лаофужэнь

Чэнь лаофужэнь - жена Чэнь Чан Сюя, подруга детства Ло лаофужэнь

Чэнь Чжэн Минь - внук, рожденный главной женой, третьего младшего брата Ло лаофужэнь

________________________________________

ИМПЕРАТОРСКАЯ СЕМЬЯ

Император Лэчэн - нынешний император; его титул означает "радоваться успехам; разделять (с кем-л.) радость свершения"; отец Ли Хун Юаня

Императрица Сунь - мать старшего принца, Кан циньвана; она - дочь герцогини Дин, сестра нынешнего герцога Дин

Ли Хун И - старший сын императора. Ранг - циньван; его титул "Кан" означает здоровый

Благородная супруга Су (Су гуйфэй) - приемная мать Ли Хун Юаня; в настоящее время самая любимая императорская супруга; родная мать Жуй вана и принцессы Миньсян

Принцесса Миньсян - пятая принцесса (титул - гунчжу), дочь благородной супруги Су (Су гуйфэй)

Ли Хун Мин - третий сын императора. Ранг - циньван; его титул "Жуй" означает проницательный

Жуй ванфэй (циньванфэй) - жена Жуй циньвана, происходит из семьи Лю; также упоминается как Лю ванфэй (циньванфэй); имеет двух дочерей

Гун циньван - четвертый сын императора; биологическая мать - императорская жена третьего ранга (пинь); поддерживается семьей Цинь

Гун ванфэй (циньванфэй) - дочь главной жены из семьи Цинь; племянница Цинь шуфэй

Цинь шуфэй - бездетная супруга императора; сестра левого главнокомандующего, Цинь Тянь Мина

________________________________________

СЕМЬЯ СУНЬ

Сунь лаофужэнь - матриарх городской резиденции герцога Дина; мать герцога Дин

Герцог Дин - нынешний глава семьи Сунь; очень честолюбив; старший брат императрицы Сунь

Герцогиня Дин - законная жена герцога Дин, родила трех сыновей и одну дочь

Сунь И Линь - пятый сын герцога Дин, третий сын герцогини Дин; семнадцать лет

Сун И Цзя - единственная законнорожденная дочь герцога Дин; младший ребенок герцогини Дин; шестнадцать лет

Сунь И Бин - первый сын герцога Дин

________________________________________

ПОМЕСТЬЕ ЧЭНЬ ЦЗЮНЬВАНА

Чэнь цзюньван – отец Ли Жу Ю, двоюродный брат императора Лэчэня

Чэнь цзюньванфэй - мать Ли Жу Ю; младшая сестра императрицы, рожденная от главной жены

Ли Жу Юй - титулована цзюньчжу; племянница императрицы; младшая кузина Сунь И Цзя и Сунь И Линя; любит Сунь И Линя

________________________________________

ДРУГИЕ

Цинь Тянь Мин - левый главнокомандующий; тесть Гун циньвана; старший брат шуфэй Цинь; тайный двойной агент Кан циньвана, но на самом деле работает на Цзинь циньвана.

Фу Юнь Тин - наследник титула маркиза Уань; работает на Цзинь циньвана

Исторические заметки: титулатура

ТИТУЛЫ ИМПЕРАТОРСКОЙ СЕМЬИ

Ван (王) — переводится как «ван, князь; царь, король; император, государь, монарх». Употребляется для обозначение не только для прямых членов императорской семьи. Конечно, есть много исключений, иногда титул «ван» просто присваивается за особые заслуги (может и по наследству передаваться). В этих случаях таких людей часто называют «ван с другой фамилией». Существуют две категории ванов: циньван и цзюньван.

Циньван (亲王) — великий князь, князь крови, принц крови, член императорской фамилии; один из высших официальных титулов при династии Цин; великий князь первого ранга, или великий князь крови (рода, семьи)

Цзюньван (郡王) — цзюньван (князь из пожалованных), великий князь второго ранга

Цзюнь — историческая административно-территориальная единица в Китае военного происхождения; деление на цзюни просуществовало до середины VIII века, но само это название сохранилось и перешло в титул

Гунчжу (公主) — дочь императора, княжна-принцесса

Есть несколько разновидностей:

● Гулунь гунчжу (固倫 公主) — княжна–принцесса первого ранга, или государственная принцесса. Обычно титул получали императорские дочери, рожденные императрицей. «Гурун» на маньчжурском языке означает «всё под Небесами».

● Хэшо гунчжу (和碩 公主) — княжна–принцесса второго ранга, или принцесса крови (рода, семьи). Обычно титул получали императорские дочери, рожденные супругой–консортом и наложницами.

Цзюньчжу (郡主) — дочь циньвана. Также называлась хэшо гэгэ (和碩 格格), то есть «знатная дочь рода»; или циньван гэгэ (親王 格格), то есть «знатная дочь великого князя первого ранга».

Сяньчжу (县主) —  дочь цзюньвана или шицзы. Также называлась долунь гэгэ (多倫 格格), то есть «знатная дочь добродетели»; или цзюньнван гэгэ (郡王 格格), то есть «знатная дочь великого князя второго ранга».

Следующих гунчжу возьму в связке.

Великая старшая принцесса (дай чжао гунчжу; 大长公主) — исторически этот титул присваивался тете императора, но здесь это старшая единокровная сестра.

*лирическое отступление: в "Божественном докторе: дочери первой жены" тоже присутствовала старшая принцесса — сестра императора северной страны Цянь Чжоу, приехавшая на празднование Нового года в качестве посла. Она лично посадила младшего братца на трон, но тот не даровал ей титул великой старшей принцессы (неблагодарный какой-то оказался, однако)*

Вэнчжу (翁主) — княжна, принцесса (дочь местного князя); титул переводится странно из-за истории, стоящей за ним.

«Вэн» в вэнчжу означает отец, батюшка (вежливое обращение). Этот титул первоначально возник как титул для дочерей различных ванов во времена династии Западная Хань. Исторически сложилось так, что в этот период император не отвечал за браки своих дочерей, а вот ваны лично устраивали браки. Таким образом, титул «вэнчжу» приблизительно означает «ответственный отец/принимает решение».

В данном романе этот титул присвоен дочерям старшей сестры императора — великой старшей принцессы

Титулы знатности (цзюэ) - в отличие от феодального периода отражали степень приближенности члена правящего рода к особе императора. При этом, наследование происходило с деградацией статуса в каждом поколении (подобная деградация статуса коснулась девичьей семьи Лю-Ши). Имели соответствие с универсальным рангом.

Стандартные неимперские титулы по системе чаопинь:

- Гун (公; gōng) — князь;

- Хоу (侯; hóu) — маркиз;

- Бо (伯; bó) — граф.

Полная иерархия получается следующей:

Ван крови (циньван) — основной 1-й ранговой;

Наследный ван (сыван) и областной ван (цзюнван) — сопровождающий 1-й;

Княжеский гун (гогун) — сопровождающий 1-й (именно этот титул у главы семейства Сунь);

Областной гун (цзюнгун) — основной 2-й;

Уездный гун (сяньгун) — сопровождающий 2-й;

Уездный хоу (сяньхоу) — сопровождающий 3-й;

Уездный бо (сяньбо) — основной 4-й высший;

Уездный цзы (сяньцзы) — основной 5-й высший;

Уездный нань (сяньнань) — сопровождающий 5-й высший.

ИМПЕРАТОРСКИЙ ГАРЕМ

Иерархия императорского гарема на самом деле отличается от династии к династии, поэтому я объясню только то, что мне кажется наиболее близким к тому, что есть в этом романе, который, кажется, слабо основан на смеси династий, а именно династии Тан, Мин и Цин.

Императрица — законная супруга императора

Императорская благородная супруга (皇贵妃) — Хуан Гуйфэй; самая высокопоставленная супруга, уступающая по положению только императрице. Этот ранг был фактически создан императором Чэнхуа (восьмым императором Китая с 1464 по 1487 в династии Мин) для его любимой супруги и использовался только в последних двух китайских династиях, Мин и Цин.

Супруга (妃)

Разрешалось иметь только четыре супруги, у каждой был свой собственный титул. Однако, это касается только ранних династий. В династии Мин титул был упрощен, количество супруг перестало быть ограниченным, титулы стали даваться императором.

Благородная супруга (贵妃) — гуйфэй (супруга второго класса); в этом романе благородная супруга равна по рангу с другими тремя титулованными супругами, как и в ранней истории.

Однако исторически в более поздних династиях этот титул был повышен в ранге (в династии Мин). Владелица возвышалась над другими супругами, отставая от императрицы и императорской благородной супруги по рангу.

Супруга Шу (淑妃) — шуфэй; добродетельная супруга

Супруга Дэ (德妃) — дэфэй; нравственная супруга

Супруга Сянь (賢妃) — сяньфэй; талантливая супруга

Императорская жена третьего ранга (嬪) — пинь; в ранних династиях после одной императрицы и трех жен, их было девять (число установлено «ритуалами (обрядами) Чжоу-гуна»). Не так уж и важно, сколько их в этом романе, в любом случае исторически императоры нарушали эти правила и делали все, что хотели.

Благородная леди (貴人) — гуйжэнь; наложница пятого ранга

Прислужница (更衣) — гэни; «переодевальщица»; ранг - днище, уточнить, какой именно по номеру не представляется возможным (вот, насколько он низок). Между наложницей пятого ранга и гэни на самом деле есть еще ранги, но они не появляются в романе, поэтому я считаю бессмысленным перечислять их.

К этому же подразделу я решила отнести жен императорских сыновей и супругов императорских дочерей.

Думаю, большая часть читателей знакома с термином "ванфэй". В данной новелле есть вариации этого титула.

Так как большинство императорских сыновей циньваны, то их жены "циньванфэй", но для простоты обращения "цинь" часто опускается и они также именуются "ванфэй", но встречается и полное наименование, причем чем дальше по тексту, тем чаще.

Это упрощение титула не относится к женам цзюньванов. Их титул звучит как "цзюньванфэй".

У циньванов (насчет цзюньванов точно не знаю) может быть две цэфэй (при переводе получается что-то вроде "сторонняя супруга") — это наложницы самого высокого ранга, как правило, выбираются из крайне порядочных семей и мало чем по происхождению и воспитанию отличаются от главных супруг "ванфэй". Цэфэй в домах циньванов могут появиться только после того, как в ванфу войдет ванфэй, но при этом браки с цэфэй могут быть установлены ранее основного брака.

Супруги императорских дочерей в Китае назывались фума (驸马). Исходное значение — пристяжная лошадь.

Обычно титул даровался мужьям принцесс выше ранга цзуннюй (чтобы понимали цзуннюй — это не даруемый титул, а почетное звание, даваемое всем дочерям цзянцзюней и князей без восьми привилегий (красные колеса карет, пурпурные поводья, подогрев карет, пурпурные диванные подушки, драгоценности на плюмаже шляпы мандарина, двухочковые павлиньи перья на шляпе мандарина, использование кожаных бичей для того, чтобы расчищать путь на улицах, право брать на службу евнухов), так же как и другим нетитулованным принцессам).

Они подразделялись на 7 рангов в соответствии с рангом жены.

Фумы, женатые на принцессах гулунь гунчжу и хэшо гунчжу, имели ранги, эквивалентные, соответственно, бэйцзы и гунам (великий князь четвертого ранга и князь соответственно по системе чаопинь).

Остальные имели ранги, эквивалентные пиням с первого по пятый класс.

Фума удерживал титул и привилегии до тех пор, пока принцесса оставалась его главной женой — даже после ее смерти. В противном случае он терял все права.

В контексте этой новеллы есть закон, который гласит, что те, кто вступают в брак с принцессами - гунчжу (прямые дочери императора), не могут участвовать в политике. Вот почему те, кто стремится к чиновничеству, будут избегать женитьбы на принцессе, потому что это буквальный конец карьеры.

Из-за этого выбор супруга для императорских принцесс — весьма тяжкий процесс.

Мужей цзюньчжу сия чаша миновала - карьеру строить можно, из-за этого мороки у них меньше. Кстати, мужи цзюньчжу называются цзюньма (郡马)

Исторические заметки: политика

К разделу политики следует отнести дискуссионный вопрос о различиях между "престижной или влиятельной семьей" и "благородной семьей".

Возможно, до сотых глав я путала эти термины при переводе, но теперь я более осторожна в нюансах.

Однако эти два термина не являются взаимоисключающими.

Престижная семья — это влиятельная семья, которая имеет большую власть или влияние на протяжении многих поколений.

Семья Ло Цзин Вань может считаться "влиятельной" семьей, потому что у них долгая история ученых.

Благородная семья  — семья, которая носит дворянский титул (т. е. герцоги, маркизы, князья, графы, бароны).

Любая семья может технически иметь дворянский титул, но ни на что не влиять, как три князя и пять маркизов, что получили свои титулы, будучи по рождению простыми крестьянами, после того, как последовали за импертором-основателем династии Ли. Но в большинстве случаев семьи, носящие дворянский титул, обычно влиятельны, например, семья Сунь герцога Дина.

Иерархия реестров домашних хозяйств (户籍) в древнем Китае

Наверху, естественно, находится реестр дворян (贵籍), который состоит из больших семей, которые были влиятельны на протяжении поколений, не путать с семьями с настоящими дворянскими титулами, хотя настоящие дворяне также являются частью этого реестра. Семья Ло считается частью благородного сословия, потому что их семья была влиятельной на протяжении многих поколений, их семья была учеными более 300 лет.

Далее следует регистр простолюдинов (良籍), или более буквальный перевод "респектабельный / хороший регистр", это относится к обычным простолюдинам. Люди, зарегистрированные в этом классе, имеют право сдавать императорский экзамен и поступать на государственную службу.

Третий — торговый реестр (商籍), и, как следует из названия, люди, занимающиеся торговлей, регистрируются как таковые. После этого это реестр рабов (奴籍), и после продажи в рабство вы можете остаться рабом на всю оставшуюся жизнь, если только семья, которая владеет вами, не согласится заплатить властям большую сумму денег, чтобы изменить ваш статус. Дети, рожденные от родителей из класса рабов, естественно, тоже застрянут в этом классе. Также обратите внимание, что не все слуги являются рабами, например, Гун момо — наемная служанка, а не рабыня.

Пятый и последний регистр — это "низкий регистр" (贱籍), это было частично объяснено в главах с Хуань иньян. Она относится к проституткам, артистам, танцорам. Люди этого класса ниже рабов и при нормальных обстоятельствах не могут даже жениться на обычных простолюдинах.

ГОСУДАРСТВЕННАЯ СИСТЕМА

Почти в каждой новелле, с которой я сталкиваюсь, используется система трех департаментов и шести министерств, разработанная в династии Суй и расширенная в династии Тан. Тем не менее, очень часто правительство также является комбинацией правительственных систем других династий. Хотя большая часть того, что я собираюсь написать, найдена на просторах Интернета, я добавлю свой собственный комментарий относительно того, что в этом романе изменено или добавлено. Пока это основная центральная правительственная структура. Кажется, есть и другие администрации, которые существуют в этом романе и не входят в систему трех департаментов и шести министерств. Тем не менее, я просто собираюсь объяснить все, что появляется в романе вкратце, достаточно, чтобы иметь общее представление о конкретных названиях и функциях, а также иерархии. Кроме того, мои переводы некоторых правительственных титулов могут не совпадать с другими переводами, но есть куча способов перевести их, и я просто выбрала тот, который для меня легче всего.

ТРИ ДЕПАРТАМЕНТА И ШЕСТЬ МИНИСТЕРСТВ

Три департамента или Шэн — верхний уровень администрации — Секретариат, Канцелярия и Департамент государственных дел. Департамент государственных дел управлял шестью  министерствами, самый высокий исполнительный орган имперского правительства. Секретариат — главное формулирующе политику агентство, ответственное за предложение и составление всех имперских декретов. Канцелярии давала советы императору и Секретариату, и рассматривала указы и команды. Глава Секретариата или Департамента государственных дел обычно упоминался как канцлер. Выше стоял только император.

Канцелярия в романе не появляется, но ее роль берет на себя кабинет министров, в истории этот отдел был наименее важным из трех отделов и в конце концов был упразднен династией Мин.

Департамент государственных дел в романе не является отдельным образованием. Это просто шесть министерств вместе, которые управляются шестью главными министрами министерств. Во главе этой шестерки стоит главный министр назначений.

Министерство назначений или Комиссия по гражданским назначениям (министерство чинов, министерство личного состава и аттестаций) отвечает за правительственные назначения, а также продвижение по службе и понижение в должности. По существу регулирует кадровый состав императорского Китая. В романе главный министр назначений также рассматривается как руководитель шести министерств. Это министерство наряду с министерством обороны рассматривается в романе как наиболее влиятельные министерства.

Министерство доходов или Комиссия по доходам отвечает за сбор налогов и управление казной, а также распределение жалованья государственным чиновникам; кстати, принцы получают жалованье только за то, что они принцы.

Министерство обрядов или Комиссия по обрядам отвечает за все ритуалы, государственные церемонии и жертвоприношения, а также за внешние связи и прием иностранных послов. Также курировало регистрацию буддийского и даосского духовенства. Упоминается, что это министерство заведовало имперской экспертизой - системой отбора кандидатов на государственную службу, но в романе об этом почти ничего не говорится.

Министерство обороны или Комиссия по ведению военных действий отвечает за назначение, продвижение по службе и понижение в должности всех военнослужащих, обслуживание военных объектов, техники и вооружения, а также курьерскую службу. В военное время высокопоставленные должностные лица в Министерстве обороны были также ответствены за разработку стратегий для генералов, и иногда даже сами становились генералами. Не совсем ясно, есть ли это или нет в данном романе.

Министерство юстиции или Комиссия по наказаниям — высший уровень судебной системы. Курировало все остальные нижестоящие суды. Обычно, когда дело оказывается слишком «трудным» для рассмотрения нижестоящими инстанциями, оно передается в Министерство юстиции. Это министерство не могло контролировать цензорат - «глаза и уши» императора, проверяющего управленцев всех уровней на коррупцию и другие злодейства.

Министерство работ или Комиссия по работам отвечает за государственные строительные проекты, наем ремесленников и рабочих для временной службы, для производства правительственного оборудования, обслуживания дорог и каналов, для стандартизации мер и весов, сбор ресурсов из сельской местности.

ДРУГАЯ АДМИНИСТРАЦИЯ

Кабинет министров это не часть системы шести министерств. Фактически был реализован только в династии Цин и Мин в Китае. Исторически кабинет министров состоял из великих ученых и был равен по силе шести министерствам, полагают, что их было не более семи. В романе функции кабинета министров по существу такие же, как и у Секретариата и Канцелярии, я полагаю, что количество людей входящих в кабинет — не более четырех.

Цзинчжао фу (京兆府) — местный магистрат; подобно тому, как местные провинции имеют свое собственное местное правительство, Цзинчжао фу является местным правительством столицы; «Цзинчжао» — устаревшее наименование Пекина (столицы) с его пригородами. Цзинчжао фу отвечает за рассмотрение любых дел простолюдинов и всех проблем. По сравнению с другими высшими должностными лицами в столице магистрат, отвечающий за Цзинчжао фу, чиновник лишь четвертого ранга.

Ревизионная палата, палата по уголовным делам; апелляционный суд (大理寺) — далисы; она, как правило, отвечала за пересмотр судебных разбирательств на всех административных уровнях и выделение дел для повторного рассмотрения судебными чиновниками или самим императором. Она на уровень выше, чем Цзинчжао фу, но ниже, чем Министерство юстиции.

Управление внутренним дворцом / внутренними делами — орган, выполняющий распоряжение императора и императрицы. Доставка императорских указов / наград по городу, подготовка помолвочных и свадебных подарков ванов

Система ранжирования чиновников

В системе ранжирования чиновники поднимаются с девятого второстепенного или низкого ранга до первого ранга основного или высокого. Таким образом, у каждого ранга есть высокая или основная ступень и есть второстепенная или низкая, что в общей сложности составляет восемнадцать рангов. И очевидно, что высокий третий ранг выше, чем низкий третий.

Это всего лишь приблизительное объяснение, потому что иногда внутри каждого из них они делятся на разные уровни, а также на различные категории должностей, таких как литературный чиновник столицы, военный чиновник столицы, литературный чиновник за пределами столицы и военные чиновники за пределами столицы. Кроме того, есть также позиции без рейтинга, которые находятся в самом низу, потому что им еще предстоит войти в рейтинг.

СИСТЕМА ГОСУДАРСТВЕННЫХ ЭКЗАМЕНОВ

Ярким примером многовековых традиций образования в истории Китая может служить система государственных экзаменов (кэцзюй), которая с перерывами просуществовала 1300 лет: с 605 (династия Суй) до 1905 года (закат династии Цин). Наличие такой системы обеспечивало преемственность в государственном управлении и во многом обусловило долгое процветание централизованной империи.

В древнем Китае считалось, что уровень образованности, «учености» человека должен быть тесно связан с перспективами его карьеры в качестве государственного служащего. Во всяком случае, официально провозглашалось именно так.

Для этого существовали строго разработанные процедуры проведения государственных экзаменов и очень жесткие требования к лицам, проходящим это испытание. Например, регламентировались не только задания и время, отводимое на каждый экзамен, но и одежда испытуемых (такая, чтобы в ней нельзя было спрятать книгу) и письменные принадлежности (с той же целью).

Для выполнения экзаменационного задания каждый помещался в отдельную келью – тесную каморку, более всего напоминающую тюремную камеру. Впечатление усиливалось от постоянного присутствия в коридоре чиновника-надзирателя. В этих условиях предстояло провести несколько дней, размышляя на заданную тему. В результате размышлений необходимо было написать работу, изобилующую точными цитатами из произведений классиков (прежде всего, Конфуция), и соответствующую установленным формальным требованиям к такому сочинению.

За 13 веков система кэцзюй неоднократно изменялась, но в целом эти изменения были не слишком велики и не затрагивали ее основную идею: для получения чиновничьей должности необходимо было пройти сложные многоступенчатые испытания.

При династиях Мин и Цин они делились на следующие категории: туншэнши, сянши, хуэйши, дяньши.

Экзамены туншэнши проводились раз в год в уездных центрах. В случае успешной сдачи этих экзаменов испытуемому присваивалось звание «шэнъюань» и предоставлялось право участвовать в следующих экзаменах – сянши, которые проводились в административных центрах провинций раз в три года. Сдавший их получал звание «цзюйжэнь» и мог участвовать следующей категории испытаний – хуэйши. Для этого приходилось добираться до столицы, где хуэйши проводились также раз в три года. Среди экзаменаторов были и высокопоставленные чиновники, и ученые мужи, которые безжалостно «резали» соискателей за малейшие ошибки.

Те, кто выдерживал это испытание, назывались «гуншэн», и перед ними открывалась возможность раз в три года попытаться сдать главный экзамен – дяньши, который проходил в императорской резиденции. На этом экзамене сам император задавал вопросы, а отвечая ему, необходимо было взвешивать каждое слово, но и не раздумывать слишком долго.

Пройдя и это испытание, человек приобретал ученое звание «цзиньши» и право поступить на государственную службу.

В начале эпохи Сун (960-1279) система кэцзюй приобрела трехступенчатый вид. В эпохи Мин и Цин, когда территория страны значительно увеличилась, появились дополнительные градации внутри каждой ступени. В своем окончательном варианте по итогам сдачи государственных экзаменов присваивались следующие степени:

1. Шэнъюань 生员, или сюцай 秀才 — обладатель диплома первой степени. Экзамен проводился в ежегодно на уровне уезда.

- аньшоу 案首 — шэнъюань с лучшим результатом;

- гуншэн 贡生 — старший лиценциат.

2. Цзюйжэнь 举人 — обладатель второй степени. Экзамены проводились раз в три года в провинциальном центре.

- цзеюань 解元 — цзюйжэнь с лучшим результатом;

- хуэйюань 会元- цзюйжэнь с лучшим результатом по итогам предварительных экзаменов;

- гунши 贡士 — цзюйжэнь, прошедший этап предварительных экзаменов.

3. Цзиньши 进士 — обладатель высшей степени на экзамене. Экзамены проводились в столице в присутствии императора раз в три года.

- цзиньши цзиди 进士及第 — обладатель первой степени по результатам экзамена;

- чжуанъюань 状元 — «образец для подражания во всём государстве», обладатель лучшего результата среди получивших первую степень;

- банъянь 榜眼 — «с глазами, расположенными по бокам, косоглазый», обладатель второго результата среди получивших первую степень;

- таньхуа 探花 — «избранный талант», обладатель третьего результата среди получивших первую степень (искатель цветов);

- цзиньши чушэнь 进士出身 — обладатель второй степени по результатам экзамена;

- тун цзиньши чушэнь 同进士出身 — обладатель третьей степени по результатам экзамена.

Каждая следующая категория экзаменов была сложней предыдущей, однако подавляющее большинство соискателей с первого раза не проходило даже первую ступень, и, как правило, отнюдь не из-за своей глупости или лени, а именно из-за сложности испытаний. А уж осилить всю «лестницу» государственных экзаменов и получить хорошую должность в имперском чиновничьем аппарате удавалось лишь единицам, причем они достигали этого, как правило, в уже далеко не молодом возрасте.

Тем не менее в данном романе экзаменационная система – это дикое смешение систем нескольких династий. Часть системы заимствована и из династии Тан. Экзамен, который сдается в первой сотне глав то называется дяньши, то чунь-вэй (春闱). Чунь-вэй - весенний государственный экзамен на государственную службу - проводились раз в три года и продолжались девять дней, три сессии по три дня, начинались девятого, двенадцатого и пятнадцатого числа второго месяца по лунному календарю.

Ло Пэй Шань, сдав дяньши, занял на нем третье место, которое имело собственное название: искатель цветов.

Высшие учебные заведения

В романе упоминается сразу два высших учебных заведения Старого Китая:

— Академия Ханьлинь (кит. упр. 翰林院, буквально: «Лес кистей/перьев»), переносно «литературная элита»);

— Гоцзыцзянь (кит. упр. 国子监, букв. «Академия сынов государства»/ «Школа сынов отечества»).

Академия Ханьлинь (кит. упр. 翰林院, буквально: «Лес кистей/перьев»), переносно «литературная элита») - государственная институция в старом Китае, совмещавшая функции культурного учреждения, императорской канцелярии по особо важным делам и органа идеологического контроля.

Академия Ханьлинь была основана танским императором Сюань-цзуном в 738 году для составления проектов указов и научных трудов по высочайшему повелению.

С X–XI вв. в обязанность академии вменены сортировка, компиляция и переписка исторических записей.

С XV в. в состав академии стали вводить особо отличившихся на дяньши – представителей высшей ученой степени цзиньши. После трехгодичного совершенствования в области конфуцианской словесности они становились членами академии — корректорами, редакторами 2-го разряда, а затем чтецами и толкователями текстов, занимавшимися с императором.

Таким образом, академия превращалась в учреждение для подготовки государственной интеллектуальной элиты. В академии определялись темы экзаменационных сочинений, ее члены организовывали и проводили экзамены на право занятия чиновничьих должностей, обучали членов императорской фамилии, преподавали в школе сынов отечества (Гоцзы, Гоцзыцзянь), контролировали деятельность учебных заведений.

В эпоху Цин (1644–1911) при участии и под контролем академии Ханьлинь активизировалась подготовка литературных сборников, антологий, словарей, энциклопедий, библиографических изданий, в том числе создано крупнейшее аннотированное описание императорского собрания книг — «Полное [собрание] книг по четырем разделам».

Академия была также органом литературной и театральной цензуры. В числе главных задач академии оставались помощь императору в организации управления на канонических основаниях, поддержание политико-идеологической традиции и формирование официальной политики в области культуры.

Упразднена в 1911 г.

Гоцзыцзянь (кит. упр. 国子监, букв. «Академия сынов государства») — главное высшее учебное заведение императорского Китая, в котором готовили людей для высших государственных постов. В настоящее время — музей в Пекине.

Императорская академия в Пекине — единственное такого высокого уровня учебное заведение, сохранившееся до нашего времени с древности. Это значительный архитектурный комплекс, включающий более сотни зданий.

Она была основана в 1306 году; впоследствии она не раз расширялась и перестраивалась, в настоящее время ее площадь — более 10 тысяч квадратных метров.

Три основных здания академии (Биюн, Илуньтан, Цзинъитин) расположены по оси север-юг; к востоку и западу от них расположены шесть залов.

Зал Биюн (辟雍), то есть Государев кабинет — центральный из пяти павильонов для занятий и лекций императора построен в 1783 году в соответствии с традиционным китайским представлением о квадратной Земле и круглом Небе. Он размещен на высокой квадратной платформе, окруженной круглым рвом.

Двухъярусная крыша покрыта желтой глазурованной черепицей и увенчана позолоченным шаром, изображающим жемчужину. У зала Биюн четыре двери, каждая соответствует стороне света. Через ров перекинуты каменные мостики, соединяющие Зал с двором, что символизирует расширения знаний.

В зале Биюн находятся трон, кресло, ширма и другие предметы императорской мебели, которые использовались императором Цяньлуном, когда он приезжал в Академию читать лекции.

К западу и востоку от зала Биюн стоят 6 небольших зданий «лютан» (六堂), содержащих в общей сложности 33 комнаты. Это комнаты для занятий студентов.

Зал Основ Морали Илуньтан (彝伦堂) расположен к северу от Зала Биюн. До постройки Биюна императоры читали здесь лекции студентам.

К востоку и западу находятся 4 дополнительных зала Бошитин (博士厅), где ученые и чиновники могли посвящать себя занятиям с документами, учебой, чтением книг и исследованиями.

Позади Зала Илуньтан стоит павильон Почитания Единого Цзинъитин (敬一亭); построен в 1528 году. К востоку и западу от него находятся конторы руководителя Императорской академии цзицзю (祭酒) и его помощника сые (司业).

КИТАЙСКОЕ ПРАВО

Классификация преступлений в зависимости от их общественной опасности в свете конфуцианской морали покоилась в традиционном праве на концепции "Десяти зол", сложившейся в глубокой древности и пережившей века.

Первое зло ― "заговор о мятеже против государя". Главное в этой категории преступлений ― направленность преступного посягательства против императора, "сына неба", естественных "небесных" установлений.

Второе зло ― "Великое непокорство" ― умысел с целью разрушить, попытка разрушить или разрушение храма и могил предков императора или императорской резиденции.

Третье зло ― "заговор, измена", означающие измену императору, государству, переход на сторону его врагов, мятеж, бегство из страны или попытка побега из осажденного города.

Все лица, совершившие эти преступления, а также члены их семей считались "неисполнившими долг подданных". Преступники, их отцы и сыновья старше 16 лет подлежали смертной казни через обезглавливание, женщины семьи (матери, незамужние дочери, жены, наложницы ― вместе со слугами) конфисковывались в качестве рабов.

Четвертое зло ― "неподчинение, непокорство" ― преступления против близких родственников, убийство или избиение деда, бабки, родителей, умысел убить их, убийство старших братьев, сестер, близких кровных родственников мужа (но не жены): его родителей, бабки или деда.

Пятое зло ― "несправедливость, порочность" ― поведение, противоречащее естественному порядку вещей, преступления, совершенные с особой жестокостью, злобностью (убийства в одной семье трех человек (если они не совершали преступлений, за которые полагалась смертная казнь) или, например, убийства с расчленением трупа, а также все виды колдовских магических действий, приготовление, хранение и передача другому лицу ядов и пр.).

Шестое зло ― "выражение великого непочтения" ― нарушения особо значимых запретов (кража предметов культа, а также вещей, используемых императором (императорской печати, печатей его жены, матери, бабки), а также оплошности, допущенные при приготовлении ему пищи, лекарства, злословие в его адрес).

Все лица, совершившие действия, угрожающие здоровью императора или причинившие ему моральный или физический вред, подлежали удавлению. При этом речь шла о такой исключающей умысел форме вины как небрежность, ошибка. В противном случае преступления относились к первому злу, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Седьмое зло ― "выражение сыновьей непочтительности", неподчинение родителям ― обвинение в неблаговидных действиях деда, бабки, родителей, ругань в их адрес, их плохое содержание, выделение из семьи и раздел имущества без их согласия, вступление в брак во время ношения траура или ношение в это время нетраурной одежды и пр.

Восьмое зло ― "несогласие, разногласие" между кровными родственниками ― преступные действия от умысла убить или продать в рабство близкого родственника до избиения женой мужа и доноса на родственников старшего поколения.

Девятое зло ― "несправедливость, неправедность" ― преступления, совершенные друг против друга лицами, связанными не семейными, а официальными, социально-иерархическими узами (убийство подчиненным своего начальника, командира, учителя-наставника в конфуцианской морали. т.е. члена той группы лиц, которая, как и семья, скрепляла социальный порядок).

Десятое зло ― кровосмесительные половые связи, которые приравнивались к поведению "птиц и зверей" и включали в себя половые отношения не только с кровными нисходящими и ближайшими боковыми родственниками, но и с наложницами деда и отца.

"Десять зол" не покрывали все преступные действия. Они были своеобразным мерилом отношения к другим преступлениям, среди которых во все времена выделялись преступления против конкретного человека, посягательство на его жизнь, здоровье и пр. Наказания при этом определялись в традиционном китайском праве с учетом ряда факторов: социального статуса, отношений преступника и потерпевшего в системе кровнородственных и служебных связей, наличия и интенсивности преступной воли и др. Преднамеренное убийство влекло за собой самое тяжелое наказание ― обезглавливание. От ответственности свободного за убийство "по ошибке", во время игры например, можно было откупиться. Только сговор рабов и буцуев убить хозяина влек за собой высшую меру наказания, убийство же хозяином своего раба и буцуя наказывалось по танскому кодексу 100 ударами толстыми палками, если они провинились перед ним, если нет -- то одним годом каторги. Убийство же "по ошибке" в этом случае вообще не наказывалось.

Те же условия учитывались при нанесении телесных повреждений, но мера наказания была меньшей. Муж, причинивший ранение жене, наказывался менее строго, чем в случае ранения постороннего человека. За ранение наложницы он вообще не наказывался.

К преступлениям против личности танским кодексом относились многовариантные ситуации продажи в рабство свободного (с учетом возраста, пола, родства потерпевшего и преступника), входящие в категорию "незаконного перемещения вещи с присущего ей хозяйского места", вместе с хищением и присвоением различного рода имущества. Эти преступления классифицировались и с учетом того, были ли они совершены против частного или казенного имущества, а также частным или должностным лицом -- чиновником. Учитывались при этом и способы незаконного приобретения имущества: ограбление, кража, взятка, приобретение имущества с использованием административных прав (т.е. в сфере административной деятельности чиновника) и незаконное приобретение имущества, связанное с использованием служебного положения. Кража, наказуемая, как правило, битьем толстыми палками, определялась как тайное хищение имущества, грабеж -- как открытое хищение с помощью угроз или силы.

Особую группу преступлений составляли различные формы незаконного обогащения, получение имущества обманом, с помощью запугивания, покупки с применением силы или чрезмерным получением выгоды. Таким образом, стиралась грань между преступлением и нарушением легальных ограничений договоров, что было характерной чертой традиционного права, не проводящего, как правило, четких различий между сферой публичных и частных интересов.

Учитывалась при вынесении наказания и стоимость похищенного. Кража в особо крупных размерах наказывалась по танскому кодексу ссылкой с дополнительными каторжными работами и компенсацией стоимости похищенной вещи в двойном размере. Кража казенного имущества увеличивала меру наказания. Кража у родственников уменьшала ее. К краже приравнивалось и причинение ущерба чужому имуществу. Сурово карался поджог, затопление чужого участка.

Принципы тотальной личной зависимости подчиненного от начальника, простого смертного от должностного лица являлись благодатной почвой для различных видов должностных преступлений и прежде всего взяточничества, мера наказания за которое варьировалась в зависимости от того, нарушил ли чиновник закон при получении "подарка", раскаялся или нет, а также в зависимости от стоимости, величины взятки. Виновными в преступлении при этом считались обе стороны.

О суровой, но безуспешной из-за массы правовых лазеек борьбе государства против должностных преступлений свидетельствуют и другие примеры. Должностным преступлением, например, считалось по танскому кодексу любое получение подарка чиновником от своих подчиненных, даже если он был в отставке. Однако такие знаки благодарности подчиненных, как подношения в дни "траура и горя", даровой труд "с соблюдением меры", не считались преступными.

Китайское право не разделяло административного и уголовного наказания. Любое нарушение в сфере деятельности администрации влекло за собой уголовное наказание, будь то опоздание или невыход на работу чиновника или разглашение государственной тайны. При этом чиновник не нес наказания за противоправное действие, если оно было совершено по приказу начальника.

Исторические заметки: культура и искусство

Заключение браков

Три письма

Письмо с просьбой, которое отправляет семья жениха семье невесты, и это является официальным предложением брака.

Письмо с подарком, которое семья жениха отправляет невесте незадолго до свадьбы.

Свадебное письмо отправляется в день бракосочетания, в котором сообщается, что невеста принята семьей жениха.

Шесть обрядов

Предложение: когда родители жениха находят потенциальную невестку, они прибегают к услугам свахи, которая должна уладить конфликты и общие недопонимания между двумя совершенно незнакомыми семьями при обсуждении возможности заключения брака.

Дни рождения: если семья предполагаемой невестки не возражает против предложения, то сваха сверяет дни рождения пары. Если, согласно китайской астрологии, пара совместима, то они переходят к следующему этапу.

Выкуп за невесту (обручальные подарки): на данном этапе семья жениха обговаривает со свахой условия выкупа невесты.

Свадебные подарки: затем семья жениха отправляет семье невесты в качестве подарка продукты и предметы религиозного значения.

Организация свадьбы: две семьи выбирают день свадьбы, который будет самым удачным для пары, опять же по китайскому календарю.

Свадебная церемония: окончательным этапом является непосредственно само бракосочетание, когда жених и невеста становятся семейной парой. Церемония состоит из нескольких частей.

1. Свадебная процессия: из дома невесты в дом жениха. Основные составляющие свадебной процессии — традиционная музыкальная группа, паланкин, слуги, которые несут паланкин, приданое, в качестве которого выступают уже не деньги.

2. Встреча невесты: свадебная процессия завершает свой путь у дома жениха.

3. Фактические брачные обряды: если на Западе принято обмениваться клятвами на свадьбе, то в Китае молодожены выказывают свое уважение небесам, родителям жениха и друг другу.

4. Свадебный банкет: в Китае свадебный банкет известен как xǐ-jǐu (喜酒, дословно — «веселое, счастливое вино»), и иногда он даже более важен, чем сама свадьба. Его обычаем является угощение родителей, мужа и гостей вином и чаем.

Обряды спальни

Оригинальная фраза слишком забавная: "обряды Чжоу-гуна", это эвфемизм для обозначения секса.

Чжоу-гун с детства строго соблюдал доброжелательность и сыновнюю почтительность. Кроме того, он был и очень одарённым. Он сильно отличался от других братьев своей сыновней почтительностью и доброжелательностью. Чжоу-гун дважды помогал У-вану в походе на восток, чтобы помочь ему завоевать династию Шан.

С помощью Чжоу-гуна царь У одолел династию Шан. Чтобы завоевать доверие приверженцев династии Шан и верхушки ее знати, У-ван принял политику доброжелательности, которую ему порекомендовал Чжоу-гун: "Оставлять на местах и не убивать". Они выпустили жителей и дворян из тюрем и открыли зернохранилища, чтобы помочь голодающим людям династии Шан.

Он также представил обряды и музыку, предложил ввести "образцовую добродетель и разумные наказания", а также "уважение добродетели и защиту людей". Таким образом, политика и управление династии Чжоу были прозрачными и четкими. Его предложения были приняты за образцовые для подражания чиновниками последующих поколений.

После того как У-ван умер, на престол династии Чжоу вступил его сын и наследный принц Чэн-ван. Поскольку царь Чэн был слишком молод, Чжоу-гун шесть лет управлял государством Чжоу. Когда Чэн-ван вырос, Чжоу-гун вернул ему власть и посоветовал не предаваться чувствам, наслаждениям, играм и охоте.

То, как Чжоу-гун принимал к себе талантливых и заслуженных людей, рассматривалось его политическими последователями как образец. Чтобы не пропустить ни одного мудреца, Чжоу-гун бросал все, чем он в данное мгновение занимался, чтобы встретиться с ним. Например, он мог перестать мыть волосы или обедать, дабы немедленно встретиться с одаренными людьми, которые только что зашли, чтобы высказать своё предложение о том, как нужно править страной.

В поздние годы жизни Чжоу-гун все еще очень много работал, внедряя обряды и музыку, а также продолжал улучшать различные системы и правила. Он разработал всеобъемлющий свод обрядов династии Чжоу, в котором установил подробные требования к аспектам от политики страны до повседневного поведения отдельного гражданина. Свод также содержал целый ряд правовых систем, таких как патриархальная система и важные государственные дела. Что касается более мелких аспектов, свод обрядов включал свадьбы и похороны граждан, обряды посвящения, деятельность, связанную с жертвоприношениями и т.д.

Позже ученые-конфуцианцы составили книгу по обрядам династии Чжоу. На протяжении примерно следующих двух тысяч лет ключевые идеи обрядов Чжоу, такие как благожелательность, праведность, пристойность, мудрость и доверие, стали для китайцев нормами нравственного поведения.

Обряды Чжоу, введенные Чжоу-гуном, передавались из поколения в поколение и считались сокровищем китайской культуры, особенно обычаи брака, продолжающие оказывать значительное влияние на китайцев и сегодня.

Пояснения взяты отсюда: https://www.epochtimes.com.ua

Обычаи, связанные с деторождением

В Китае есть различные традиции, связанные с рождением ребенка.

Например, до сих пор сохранилась традиция месяца затворничества после родов. Молодая мама в Китае не должна выходить на улицу ровно месяц.

Колени, локтевые сгибы перевязывают бинтами, чтобы не застудить, причем делают это даже в самые жаркие дни. Голову не моют, зубы не чистят. На голову надевают повязку или шапку.

В этот период нужно постоянно находиться в постели, вставать только в туалет, покушать женщине приносят в постель.

Если мама кормит ребенка грудью (не многие сейчас в Китае предпочитают грудное вскармливание), то тогда также на время кормления матери его приносят в постель. Даже дневной свет закрывают шторами, чтобы глаза отдыхали.

Для такого режима есть специальные няни, либо помогают ближайшие родственники, обычно это мать или свекровь. Почти все китаянки соблюдают этот режим, единственное отступление, сейчас многие все-таки моют голову и чистят зубы. Хотя среди китаянок эта традиция настолько сильна, что они могут даже после абортов месяц никуда не выходить и не мыть голову.

Легенда о брачных узах (соединяющий сердца Юэ Лао)

Юэ Лао (Лунный старец) или «Юэ ся Лао» (Старец под луной) — бог, который управляет брачным союзом людей. Он появляется ночью под светом луны и соединяет будущих супругов красной нитью, привязывая ее к их ступням. Даже если они находятся далеко друг от друга, они все равно встретятся и станут мужем и женой.

Есть одна связанная с этим история, которая была записана Ли Фуянем, писателем и поэтом династии Тан (618 – 907 гг.).

Во время правления императора Ли Шимина жил молодой человек по имени Вэй Гу. Однажды во время путешествия он остановился в гостинице в городе Сунчэн. Поздно вечером он увидел, что на ступеньках перед входом в гостиницу сидит пожилой человек и листает книгу. Парня одолело любопытство, он подошёл к старику и спросил:

—  Что это у тебя за книга?

Старик посмотрел на него и ответил:

—  Это книга, в которой записано, кто с кем в мире должен быть соединен брачными узами.

Рядом со стариком лежал дорожный мешок.

—  А что у тебя в мешке? — не унимался юноша.

—  В мешке у меня красные нити, которые я привязываю к стопам будущих супругов, после чего даже если они враги, если один богат, а другой нищий, даже если они живут за тысячи ли друг от друга, они все равно поженятся, — пояснил загадочный старик. Помолчав немного, он с усмешкой добавил: —  На твоей ноге уже есть моя красная нить.

Вэй Гу хоть даже и не поверил во всё это, но любопытство взяло верх, тем более, что он давно уже искал себе невесту.

—  Скажи кто же моя суженая? — сердце юноши вдруг сильно забилось.

—  Твоей суженой сейчас только три года. Если хочешь, я покажу тебе ее утром — сказал старец.

Вэй конечно же хотел посмотреть на неё, хоть и был разочарован ее возрастом. Рано утром старик повел его на рынок. Вскоре они увидели пожилую одноглазую женщину, которая продавала овощи. Вместе с ней была маленькая девочка в грязной одежде. Старик указал на девочку и сказал Вэю:

—  Вот твоя будущая невеста.

Юноша обомлел, девочка была не только грязной, но и показалась ему очень некрасивой. Со злости он хотел проучить старика, но того уже и след простыл.

Что-то подсказывало Вэю, что старец говорил не просто так, он совсем не был похож на полоумного болтуна. И тогда он задумал злое дело. Он нашел местного слугу и пообещал ему хорошо заплатить за убийство девочки. Слуга подкрался к девочке, но вдруг сильно разволновался и удар его ножа пришелся не в сердце, а между глаз ребёнка. Девочка сильно закричала, привлекая внимание людей. Слуга испугался, что его поймают и убежал. Алчный слуга сказал Вэю, что все выполнил, получил свои деньги и был таков.

Прошло 14 лет. Вэй был из знатной семьи, родители его в то время уже умерли, и однажды начальник уезда, в котором он жил, предложил ему в жены свою дочь. После их свадьбы, когда молодая жена сняла с головы украшение, Вэй увидел шрам у нее между глаз и спросил, откуда он. Девушка рассказала, что однажды она со своей слепой на один глаз няней была на базаре. Вдруг некий человек подбежал к ней и, ни с того ни с сего, ударил ножом и убежал. Начальник уезда был ей не родным отцом.

Вэй Гу был поражен услышанным, и одновременно с этим сильно раскаялся за свой поступок. Он понял, что тот старик был Святым и что деяния людей действительно предопределены судьбой. Он рассказал все своей супруге и попросил у нее прощения. Она же сказала, что не держит на него зла, и они зажили во взаимоуважении и согласии.

Эту историю услышал окружной начальник города Сучэн и назвал гостиницу, возле которой Вэй повстречал старца «Гостиница заключения брачных уз».

Брак с духом

冥婚 (minghun) — брак с духом, свадьба призраков, посмертный брак (брачный обряд за умерших)

Изначально свадьба предназначалась для мертвых — ритуал проводили с не дожившими до свадьбы влюбленными. Однако сегодня один из участников такого брака может быть вполне себе жив-здоров, и тогда празднуется веселая свадьба с трупом.

В случае женитьбы двух умерших, семья невесты требует “выкуп” и дает “приданое” — включая драгоценности, слуг и землевладения. Правда в виде бумажных подношений.

Факторы возраста, семьи, положения в обществе имеют такое же значение как для обычной свадебной церемонии. Поэтому обряд проводит подготовленный мастер фэн-шуй.

Обычно призрачная свадьба выглядит как банкет с посмертными портретами жениха и невесты. Потом следует самая важная часть — выкопать останки невесты и поместить их в могилу жениха.

Многие китайцы верят, что их будут преследовать неудачи, если они не выполнят пожелания умершего. Организация “загробной свадьбы” — способ успокоения мертвого.

Смысл традиции в том, что умершие продолжают жить после смерти. Таким образом, если кто-то не успел вступить в брак при жизни, он должен это сделать после смерти.

Семь человеческих эмоций: радость, злость, горе, страх, любовь, ненависть и похоть.

Шесть желаний ("шесть крайностей" / "шесть зол"), берущие свое начало из шести истоков, так называемых "окон" тела: глаз (жадность к красивым вещам), ушей (жадность к приятным звукам), носа (жадность к аромату), языка (жадность к вкусной пище), тела (жадность к удовольствию и комфорту) и разума (жадность к славе и любви).

Эти семь эмоций и шесть желаний и являются продуктами Эмоционального разума. Некоторые эмоции (например, любовь) могут возвысить. Некоторые приводят на злую и отвратительную сторону жизни — сторону человеческих катастроф.

Семь эмоций и шесть желаний неразделимо связаны с китайской медициной, считается, что внутренние болезни вызваны эмоциями, а внешние — шестью желаниями.

Эмоциональный всплеск может вызвать серию химических реакций в теле, стимулируя отдельные системы органов и подавляя другие.

В китайской медицине "семь эмоций" связаны с разными органами:

1. Гнев — печень;

2. Страх — почки;

3. Испуг / шок — почки / сердце;

4. Радость — сердце;

5. Меланхолия (чрезмерные размышления и умственная стимуляция) — селезенка;

6. Беспокойство — селезенка/легкие;

7. Горе — легкие

"Шесть зол", о которых известно с древних времен, точно описывают многие заболевания и их проявления в теле. Например, в природе ветер часто возникает и исчезает внезапно. Точно так же болезнетворные симптомы "ветра" появляются и исчезают внезапно.

"Ветер" — головная боль, чиханье и конгестия. "Ветер" делает тело уязвимым для других патогенных факторов (болезней), потому что, когда вы уже чувствуете себя слегка приболевшими и ваша иммунная система слабая, ваш организм становится очень уязвимым.

"Холод" приводит к застою и нарушению циркуляции ци и крови. Избыток "холода" проявляется как озноб, дрожь, холодные конечности, бледность, болезненные судороги или спазмы.

"Жара" — это "зло", поражающее жидкости тела и энергию инь, а также нарушающее душевное состояние. Характерные симптомы "жары": красные глаза и лицо, жажда, температура, темные или желтые выделения (желтая слизь или темная моча), раздражительность, потение и зуд (выражение "горячие головы" связано с этими наблюдениями).

"Сухость" сходна с "жарой", часто эти два фактора сосуществуют. "Сухость" поглощает жидкости, особенно из легких. Поэтому в большинстве симптомов фигурирует сухость: сухой кашель, сухая кожа, сухой язык, потрескавшиеся губы и запор.

"Влажность" часто возникает из-за проживания или работы в среде с повышенной влажностью. Симптомы "влажности" — застой жидкостей: ощущение тяжести, отеки, вялость, липкие выделения, мутная моча.

"Летняя жара" — исключительно внешне воздействие жары в течение длительного времени. Ожидаемые симптомы — повышенное потоотделение, рвота и головокружение. Наиболее характерный недуг — солнечный удар.

Требования к идеальной женщине

Общество Китая приписывало очень строгие и трудновыполнимые стандарты понятию "хорошая женщина". Основные требования были сформированы в моральный кодекс "Три послушания и четыре добродетели".

Три послушания (троякая покорность)

Слушайся отца до замужества

Для незамужних женщин подчинение родителям было главным проявлением почтительности. Свободная воля не поощрялась ни в чем — от повседневной жизни до решения о браке. Желание самостоятельно выбирать, за кого выходить замуж, считалось аморальным и унижало всю семью.

Дочери также должны были заботиться о родителях и жертвовать собой ради них, если потребуется. Образцами для подражания в Древнем Китае были Ти Ин из династии Хань, которая спасла своего отца, написав убедительное письмо императору, и Цао Э, решившая уйти из жизни вслед за утонувшим в реке отцом.

Слушайся мужа в браке

Перед свадьбой мать невесты обучала ее «не противиться своему мужу». Примечательно, что поговорка, описывающая идеальные отношения между супругами, буквально переводится как «держать поднос на уровне бровей». Также добродетельная  жена должна была хранить верность своему мужу даже после его смерти. Хотя выходить замуж повторно не запрещалось, общество такой выбор не уважало. Зато тех, кто совершал самоубийство после смерти супруга, восхваляли как целомудренных женщин. The World Of Chinese утверждает, что во времена династии Мин существовал подобный закон: если женщина становилась вдовой до тридцати лет и больше не выходила замуж, ее семья освобождалась от рабства. Поэтому, даже если женщина не хотела оставаться одинокой, семья могла принудить ее к этому.

Слушайся сына во вдовстве

После смерти мужчины  главой семьи становился сын. И хотя по традиции он должен был уважать мать, принятие важных решений лежало именно на нем, как и власть над судьбой матери. Таким образом «Три послушания» контролировали все этапы жизни женщин, однако существовали и особые требования — «Четыре добродетели».

Четыре добродетели (четыре достоинства)

Нравственность

В древние времена важность добродетели поднялась до небывалых высот и иногда противопоставлялась таланту. В книге «Уроки для женщин» говорится, что «хорошая женщина не нуждается в талантах», а поговорка «женщина без талантов — добродетельная женщина» известна до сих пор. По иронии судьбы, автор «Уроков» Бань Чжао сама была очень талантливой женщиной.

По мере развития китайского общества стандарты становились всё строже. Как невестка женщина должна была безропотно подчиняться родне мужа; как жена она должна была не ревновать его к любовницам; как мать она должна была обучать детей правильному образу жизни; как мачеха — любить детей мужа, как собственных. В бедности женщине нельзя было проявлять недовольство, в богатстве ей предписывалось оставаться бережливой и прилежной хозяйкой.

Речь

В современном Китае далеко не все ценят красноречие — считается, что неосторожная болтовня ведет к проблемам. Для женщины подвешенный язык никогда не был достоинством. От женщин требовалось говорить мало и только правильные вещи. Под этим подразумевалось, что нельзя критиковать членов семьи, и муж мог развестись с женой из-за ее злословия. А слово «сплетница» (чаншэфу) применялось и применяется только по отношению к женщинам, мужского аналога у него нет.

Внешность

В конфуцианстве мужчина должен был заботиться о добродетельности жены, а не о ее внешности, поэтому и женщина не должна была тратить на это много времени. Ей надлежало быть чистой, опрятной и заурядной. Считалось, что «слишком красивая» женщина, femme fatale, предвещала неудачи и привлекала зло.

В Китае восхваляли порядочных мужчин, которые женились на некрасивых, но добродетельных женщинах. При этом очень популярным был совет: сделай некрасивую женщину своей женой, а красивую — наложницей.

Работа

В Китае хорошая жена буквально зовется сяньнэйчжу, «отличным бытовым помощником». Согласно традиционному социальному разделению труда, в обязанности жены входило управление домашним хозяйством, уход за членами семьи и гостями и подготовка к религиозным церемониям.

Бань Чжао утверждала, что хорошая жена не должна быть слишком способной, достаточно «заниматься работой и не отвлекаться». Но на практике, если хозяйка не была достаточно умелой, ее могли обвинить в глупости или лени, что плохо сказывалось на репутации.

Прошли тысячелетия, но до сих пор, желая похвалить женщину, в Китае (впрочем, не только там) ее называют сяньци лянму — хорошей женой и матерью, не учитывая личностные качества.

«Наставления женщинам» были включены в знаменитое «Женское четверокнижие» («Ню сышу» 女四書) — назидательную коллекцию текстов для воспитания девушек, названную так по аналогии со знаменитым неоконфуцианским «Четверокнижием» XII века и составленную чиновником Довэнь Таном в 1624 г. Начиная с позднего периода династии Мин и на всем протяжении династии Цин (1644-1911) эти тексты стали de-facto стандартом женского воспитания для воспитанниц благородных семей и нормативом поведения в Китае.

МУЗЫКА

Пипа

Китайский четырехструнный щипковый музыкальный инструмент типа лютни. Один из самых распространённых и известных китайских музыкальных инструментов. Первые упоминания пипы в литературе относятся к III веку, первые изображения — к V веку. Однако прототипы пипы бытовали в Китае уже в конце III века до н. э. Название "пипа" связано со способом игры на инструменте: "пи" означает движение пальцев вниз по струнам, а "па" — обратное движение вверх.

Цитры

Еще в период Чжоу (1045-221 до н.э.) в Китае возникла система "восьми тембров": классификация инструментов по восьми категориям в зависимости от материала, из которого они изготовлены и который определяет их тембровые характеристики, связанная с системой "восьми ветров", т.е. восемью сторонами света.

В этой классификации нас будет интересовать группа "шелк", относящаяся к южному направлению сторон света. Инструменты этих групп — цитры цинь, чжэн и сэ.

Голос [инструментов рода] шелка — печальный, [такой] печальный, что [позволяет] утверждать честность, [а с такой] честностью [можно] устанавливать строгость [по отношению к себе] и твердую волю. [Когда] благородный человек слушает голос циня и сэ, [он] размышляет о чиновниках, стремящихся к справедливости.

"Ли цзи" ( перевод Анастасии Новоселовой), "Шелк и бамбук в музыкальной культуре традиционного Китая"

В древности на цине и сэ играли дуэтом, как следует из многочисленных упоминаний в поэзии и литературе. Впоследствии, когда цитра сэ уже исчезла из обихода, упоминание дуэта циня и сэ в литературных произведениях стало служить своеобразным маркером седой благообразной старины.

"Цинь" 琴 и "гуцинь" 古琴 — абсолютные синонимы (также, как "чжэн" 筝 и "гучжэн" 古筝): иероглиф 琴 "цинь" означает не только саму древнюю цитру, но и все инструменты со струнами вообще, поэтому с появлением новых струнных возникла необходимость отличать собственно цинь от других инструментов рода цинь. Тогда к иероглифу, обозначающему цинь, стали добавлять иероглиф 古 (gǔ) — "древний".

Об иероглифе "Цинь" 琴 в толковании времен династии Цин сказано:

[Цинь] — [нечто], запрещающее [зло].

Есть и другие названия циня: юйцинь (玉琴) — "нефритовый цинь", яоцинь (瑶琴) — "драгоценный цинь". Оба этих иероглифа — "юй" и "яо" — имеют значения "драгоценный камень", "нефрит"; "лучший", "прекрасный", "совершенный". Ни один другой инструмент не удостаивался такой высокой характеристики — не потому, что они не прекрасны, а потому, что цинь — единственный в своем роде: самый благородный и возвышенный из всех.

Еще цинь называют цисяньцинь — семиструнный цинь / цитра (七弦琴).

Цинь считается инструментом аристоркратов, воплощением высших конфуцианских и даосских добродетелей — дисциплины, самосовершенствования, строгой морали, в то время как чжэн — народным, использующимся для развлечения и удовольствия.

Интересный факт, который, можно сказать, поспособствовал такому делению — существование легенды о возникновении чжэна: изначально в царстве Чжао была изобретена 25-струнная цитра сэ, звук которой считался совершенным. Когда же сэ оказалась в северном царстве Цинь, известном своими варварскими обычаями, двое братьев подрались из-за сэ и разбили ее на две неравные половины: двенадцати- и тринадцатиструнную. Так якобы появились две разновидности чжэна.

В сущности, цинь и чжэн олицетворяли собой различие между образованными и необразованными слоями китайского общества, между "высокой" (элитарной) и "низкой" (массовой) культурой.

Партитура цинь выглядит так:

Легенда о Юй Бо Я и Чжун Цзы Ци

Бо Я, играющий на цине, нарисованный на стенах Длинного коридора Старого летнего дворца в Пекине

Легенда о Юй Бо Я и Чжун Цзы Ци получила свое распространение во времена древнего государства Чу (в настоящий момент главным образом ассоциирующегося с центральной китайской провинцией Хубэй).

Бо Я (伯牙) был музыкантом, играющим на цине. Он жил в период Вёсен и Осеней (также период Чуньцю, кит. 春秋时代) — период китайской истории с 722 по 481 год до н. э.), также называемый периодом Воюющих царств. Он был известен по своему первому имени «Боя», а его фамилия предположительно Юй (俞), так что его полное имя иногда пишется как Юй Боя (俞伯牙).

Лютневая платформа (Гуцинтай) в районе Уханя Ханьян расположена на том месте, где по преданиям играл Бо Я. С именем Бо Я связаны такие произведения для игры на гуцине, как Гао Шань (高山, высокие горы) и Лю Шуй (流水, текущая вода).

Юй Бо Я был веселым и жизнерадостным мальчиком, и с детства любил учиться. После того, как он три года обучался у своего учителя Лянь Чэна, он уже хорошо управлял своим характером и обладал замечательными навыками игры на музыкальном инструменте. Еще несколькими годами позже его умение играть достигло значительных высот. Но он по-прежнему чувствовал, что не мог в полной мере выразить своей игрой все те разнообразные вещи, которые оказали на него сильное впечатление. Его учитель знал, что на уме у Бо Я, и он сказал ему, что отвезет Бо Я к своему собственному учителю, который и поможет ему с музыкой.

Они поплыли на лодке на остров Пэнлай в Восточном китайском море, легендарное пристанище бессмертных. Когда они достигли берега, Лянь Чэн сказал Бо Я подождать, пока он сходит за своим учителем. И исчез вместе со своей лодкой. Бо Я ждал день, ждал ночь, ждал несколько дней, но его учитель так и не вернулся. Сердце Бо Я наполнилось грустью. Текущие воды, летающие чайки и тихие леса — все казалось составляет собой печальную мелодию. Бесчисленные мысли переполняли его разум, и он начал играть мелодию на своем музыкальном инструменте. Он обнаружил, что его музыка приобрела больше выразительности. Как оказалось, его учитель оставил Бо Я там в одиночестве специально, чтобы тот нашел вдохновение у природы.

На острове Бо Я наслаждался естественными пейзажами, окружающими его, и слушал рокот больших волн. Он вплел прекрасную природу в свою музыку, достигнув таким образом таких высот мысли, каких он раньше не испытывал.

Позднее Бо Я стал знаменитым музыкантом, однако его мелодии не были поняты до конца всеми людьми его времени.

Однажды Бо Я плыл на лодке вдоль берега реки. Начался сильный ливень, и внезапно Бо Я захотелось поиграть на своем гуцине. Мелодичная музыка становилась все красивее и красивее, когда он почувствовал, что его кто-то слушает. Бо Я вышел из своей лодки и увидел дровосека, стоящего на берегу. Он знал, что этот человек искренне признал его талант, так как он понял его музыку. Бо Я тут же пригласил дровосека, Чжун Цзы Ци, на свою лодку.

Преисполненный энтузиазма Бо Я стал играть для дровосека на гуцине. Когда Бо Я играл мелодию, восхваляющую высокие горы, Чжун Цзы Ци сказал: «Эта мелодия так же великолепна и величественна, как гора Тай, достигающая до небес!». Когда он играл произведение, описывающее беспокойные волны, дровосек сказал: «А эта мелодия такая же протяженная и могучая, как великие реки!» Все, что Бо Я хотел выразить в своей игре, то Цзы Цы мгновенно и очень точно понимал.

Когда-то, когда Бо Я путешествовал по северному склону Тай-шань, начался внезапный ливень и он укрылся под нависающим скалистым выступом. И сейчас, вспомнив о том случае, с сердцем, преисполненным меланхолии, он начал играть на своем цине. Он начал с музыки, передающей тяжелые струи ураганного дождя и бурлящие потоки, перейдя потом к звукам катящихся камней лавины. И с каждым сыгранным фрагментом Чжун Цзы Ци мог понять его происхождение и саму сущность. Бо Я положил свой цинь на землю и вздохнул: «Как же хорошо ты слушаешь мою музыку! То, что ты постиг и вообразил — в точности то, что я хотел передать. Какой звук моего циня мог пройти мимо твоих ушей?»

Они договорились, что Бо Я снова навестит Чжун Цзы Ци, когда будет возвращаться из своего путешествия. Бо Я сдержал свое слово и вернулся к Цзы Цы. Но оказалось, что тот уже умер от болезни. Возле могилы Цзы Цы опустошенный горем Бо Я опустился на колени перед своим цинем и начал играть свою мелодию «Высокие горы, текущая вода» (高山流水) в последний раз. Когда отзвучала последняя нота, рыдающий Бо Я проговорил: «Отныне более нет того, кто понимает мою музыку!» — и разбил свой цинь о могильный камень. Больше он никогда не играл.

Музыканту, актеру да и вообще любому человеку не так уж нужна большая аудитория или множество знакомых. Достаточно всего лишь одного настоящего 知音 — родственной души, понимающей твой замысел/мелодию.

*知音 — чжи инь, дословно «знать звук», китайская идиома для определения близкого друга, происходящая из этой истории.

Живопись

Поговорим о китайской национальной живописи. Ее можно разделить на два стиля — свободный се-и и гунби (工笔), что в переводе означает "тщательная (тонкая) выписка сюжета, тонкая манера письма, тонкое письмо". Отличие этих стилей всегда очевидно. Сюжеты в гунби должны иметь четкую прорисовку каждой линии. Этот стиль еще называют академическим. На такую картину может уходить до нескольких дней.

Стиль гунби зародился около 2000 лет назад, в династию Хань (206 до н.э. — 220 н.э.), когда политическая стабильность Хань и ее процветание благоприятствовали развитию и популяризации искусства.

Пика своего развития техника гунби достигла в эпохи Тан и Сун (с VII по XIII века), когда эти утонченные картины были одобрены императорскими семьями и начали коллекционироваться в дворцовых покоях.

Художники императора обязаны были владеть стилем гунби. У правителя был целый штат живописцев, работавших только в этой технике. Только богатые могли позволить себе приобретать такие картины. Свитки хранились в строжайшей тайне во дворце императора и покоях богатых семей.

Особенности техники гунби:

1. Изображение объекта в контурной технике во всех подробностях;

2. Покрытие контура цветом слой за слоем, с постепенным усилением контраста;

3. Цель подобной техники — изысканное изображение объекта.

Самые известные художники стиля гунби:

- Ян Либянь (ок. 600-673 )

- Чжан Сюань ( 713-755 )

- Чжоу Фан (ок. 730-800 )

- Гу Хучжон ( 937-975 )

- Император Хуэй Чжун (1082-1135)

- Тан Инь (1470-1524)

- Цю Ин (1494-1552)

- Чэнь Хуншоу (1598-1652)

К удивлению, к мастеру стиля гунби относится Джузеппе Кастильоне (19.07.1688 — 17.07.1766) — итальянский манах-иезуит, миссионер, придворный архитектор и художник трех императоров династии Цин (Канси, Юнчжэна, Цяньлуна).

Работы мастера по сей день служат наилучшими образцами для изучения стиля гунби.

Умер Кастильоне в преклонном возрасте, окруженный признанием и почестями. Был похоронен на кладбище в окрестностях Пекина. В его похоронах участвовал сам император Цяньлун.

На коллаже ниже три работы — это работы Кастильоне из альбома "Цветение вечной весны" (33 х 28 см, шелк), состоящего из 16 картин и выполненного в жанре цветы и птицы (ранние работы художника периода 1728-1735 годов). Их хорошо видно — они более темные, чем картина с глицинией.

Поэзия

Жанр цы ―  жанр, зародившийся в народе в танскую эпоху и получивший развитие в X—XIII веках в эпоху Сун. Характеризуется сочетанием строк разной длины, причем допускаются самые разные их комбинации.

Жанр цюй ―  жанр, исполняемый под известные мелодии. Это определило ритмический строй стиха и структуру строф. Отличительной особенностью цюй является возможность использования дополнительных — вне общего ритмического строя — слогов чэньцзы.

Цюй делится на два типа по исполнению: для сольного исполнения — саньцюй, а также для исполнения в китайском классическом театре — цзюйцюй. В цзюйцюй допускается использование, помимо стихотворного текста, также некоторого количества реплик в прозе.

Саньцюй в свою очередь делится на отдельные стихотворения — сяолин и циклы стихов с общей темой, рифмовкой и мелодией — таошу. Таошу обычно состоит из нескольких (от 2 до 30) коротких стихотворений по 10-12 неравностопных строк.

Хуабэнь — определенный стиль устного повествования, который возник во времена династии Сун. Эти истории рассказываются в разговорно-певческой манере.

Мифология

Желтые источники ("обитель мрака") ―  ад китайской мифологии

Человек, состоящий из множества душ, после смерти частью душ оказывается в неком подобии рая — на Небе, а другая часть его душ, которые имеют более грубую природу — оказываются у желтых источников.

У желтых источников дух гуй, образовавшийся после смерти из грубых душ По, вынужден влачить "тенеподобное призрачное существование". Существование здесь безрадостно, это мир теней, где нет ни света, ни живости. Китайская мифология знает случаи странствия живых к желтым источникам, для таких путешественников пребывание здесь полно опасностей.

Разделяются источники на 9 миров, правителем нижнего мира является рогатое божество Ту-бо. В каждом из этих миров есть свой желтый источник.

Гэ Хун (III—IV вв.) в 14 главе своей работы "Баопу-цзы" описывает существование в подземных источниках духов гуй как нечто ужасное: "долгая ночь без конца в мрачном подземном мире, что ниже девяти истоков, во время которой человек становится пищей муравьёв и червей, а потом смешивается воедино с пылью и прахом...".

В поздние времена концепция желтых источников была объединена в народных верованиях с представлениями о горе Тайшань и столицей подземного царства Фэнду, хотя они не особенно изменили архаические представления о желтых источниках, восходящие ко временам шаманизма.

Настольные игры

Сянци и вейци — две увлекательные настольные игры.

Общее у них, например, то, что обе они имеют китайское происхождение, а также, например, то, что фигуры в сянци и камни в вейци ставятся на пункты — пересечения линий.

Различий много. Одно из основных различий: сянци — игра шахматного типа, в ней семь разных видов фигур и фигуры могут перемещаться по доске. Вейци (го) — гораздо более простая игра, там камни не движутся, хотя могут быть побиты и сняты с доски.

Игровое поле для игры в сянци состоит из 64 однотонных квадратов равной величины и имеет размер 8x8 клеток. Однако в сянци фигуры ставятся не на сами клеточки, а на пересечения линий. Фактически размер доски для сянци равен 9x10, и игра ведётся на 90 пунктах.

Особенностью доски для сянци является река: она находится между пятой и шестой горизонталью. Непосредственно на реку фигурам вставать нельзя, но пять из семи видов фигур имеют право её пересекать.

Имеются также два дворца: квадраты размера 3x3 пункта, расположенные на пересечении горизонталей с номерами 1, 2, 3 (считая от от каждого игрока) и вертикалей с номерами 4, 5, 6. В каждом из двух дворцов нанесены диагонали, по которым ходят советники.

В сянци борьбу ведут красные и чёрные. Имеется семь видов фигур: генерал, советник, слон, лошадь, колесница, пушка и солдат. В комплекте для сянци, помимо доски, имеется по шестнадцать фигур для каждой стороны: один генерал, два советника, два слона, две лошади, две колесницы, две пушки и пять солдат (всего 32 фигуры для обеих сторон). Фигуры имеют вид кружков (дисков) с нанесёнными на них иероглифами, красными и чёрными. Интересный факт: иероглиф для одного и того же вида фигуры для красных и для чёрных слегка различается.

В начальной позиции фигуры расставляются на первых четырёх горизонталях от игрока. Первая горизонталь, считая от игрока: колесница, лошадь, слон, советник, генерал, советник, слон, лошадь, колесница. Вторая горизонталь пустая. Третья горизонталь: две пушки на второй и восьмой вертикалях, остальные пункты пустые. Четвёртая горизонталь: пять солдат на первой, третьей, пятой, седьмой и девятой вертикалях; остальные пункты пустые.

Начинают игру красные; после этого ходы делаются строго по очереди. Как и в шахматах, запрещено пропускать ход.

Генерал ходит только на одно поле по горизонтали или по вертикали и только в пределах своего дворца (за единственным исключением, описанным чуть ниже). Генералы противников не имеют права находиться на одной и той же вертикали при отсутствии между ними других фигур. Если чей-либо генерал всё же встанет на одну вертикаль с генералом соперника, а между ними не окажется фигур, то генерал соперника имеет право прыгнуть через реку и снять с доски вражеского генерала. Игрок, генерал которого побил генерала противника ходом через реку, объявляется победителем.

Советник ходит только на одно поле по диагонали и тоже исключительно в пределах своего дворца.

Слон ходит строго на два поля по диагонали, только в пределах своей половины поля. Не может пересекать реку. Не может прыгать через другие фигуры (свои или чужие).

Лошадь (иногда её называют конь) ходит на каждом ходу всегда сначала на одно поле по горизонтали или по вертикали, а затем на том же ходу сразу на одно поле по диагонали в первоначальном направлении. Конь в сянци не прыгает и может быть заблокирован, если рядом с ним по горизонтали или по вертикали находится другая фигура, своя или чужая.

Колесница ходит на любое свободное количество полей по горизонтали или по вертикали. Не может прыгать через другие фигуры. В общем, колесница ходит, как шахматная ладья.

Пушка — особая фигура. Тихий ход пушки отличается от её ударного хода. При тихом ходе пушка ходит, как колесница: на любое количество свободных полей по горизонтали или по вертикали. При ударном ходе пушка должна взять фигуру неприятеля, перед этим обязательно перепрыгнув через так называемый "экран" — какую-либо одну фигуру, свою или чужую.

Солдат:

а) до реки ходит только на одно поле по вертикали вперёд (но никогда на два поля);

б) перейдя реку, ходит либо на одно поле вперёд, либо на одно поле в сторону (вправо или влево);

в) дойдя до последней горизонтали от игрока, солдат может ходить только на одно поле в сторону: вправо или же влево.

Берёт солдат так же, как и ходит.

Как и в шахматах, если конечное поле хода фигуры занято фигурой противника, то фигура имеет право снять эту фигуру противника с доски (побить её) и затем встать на её место. Исключение: пушка может брать только прыгнув через одну фигуру, свою или чужую, но не может брать как колесница (то есть напрямую) и не может брать через две фигуры или более.

Как и в шахматах, взятие фигур в сянци является необязательным.

Взятие на проходе, превращение одних фигур в другие и рокировка в сянци отсутствуют.

Есть в сянци шах и мат. Игрок имеет право атаковать генерала противника. Бывает в сянци и двойной шах, а ещё тройной и даже четырёхкратный шах. Игрок, генерала которого атаковали, ответным ходом обязан ликвидировать поставленный шах. Если защититься от шаха никак невозможно, то, как и в шахматах, объявляется мат. Игрок, поставивший мат, объявляется победителем. Как и в шахматах, игроку вполне разрешается в любой момент сдаться. Возможны в сянци, конечно, и ничьи.

На сегодняшний день Сянци самая популярная в мире игра. В нее играют не только жители Китая, но и Тайваня, Таиланда, Сингапура, Вьетнама, Гонконга, Малайзии, Филиппин… А население этих стран, как известно, составляет более 20% от всех жителей Земли. Так что можно с уверенностью заявить, что в Сянци играет больше людей, чем в любые другие разновидности шахмат – ведь число играющих в Сянци хотя бы от случая к случаю не меньше 500 миллионов человек.

Существует две теории происхождения этой игры:

1. сянци ведут свое происхождение от индийских шахмат;

2. сянци возникли независимо задолго до новой эры.

В пользу теорий первой группы говорит то, что у сянци есть ряд общих черт с шатранджем (арабо-персидскими шахматами), ведущим свое происхождение от чатуранги — древнеиндийской шахматной игры.

Однако известно, что еще в глубокой древности, задолго до появления чатуранги (а это произошло в V веке) в Китае были настольные логические игры (в частности, игра под названием «ЛюБо»), черты которых можно проследить в сянци.

Согласно «Истории Северных Династий», в мае 549 года н.э. император Ю Вэньян закончил книгу «Сянь Тинь», где в числе прочего рассмотрел достоинства новой игры «сянси» (象戏). Это ещё не сянци - от возникновения Любо до появления современных сянци прошло более 1000 лет. Эта книга была утеряна, однако написанные в эту же эпоху книги Вань Бао «Сянь Тинь Су» и Гэнь Синя «Сянси Фу» сохранились. Доска сянси была квадратом 8x8, разделённым на внутренний и внешний слои. Фигурами были: Рыцарь, Золото, Дерево, Вода, Огонь, Земля и Дракон, которым сопутствовали Солнце, Луна и Звезда. Король помещался во внутреннем пространстве, дракон – во внешнем. Доска эта напоминала доску сянци, равно как и позиции фигур.

Сыма Цянь (Сым Гуань) (1019-1086), был советником династии Северная Сун. В его книге описаны также громадные «Сянси семи царств», в которые играли на сетке Го 19х19 во времена воюющих царств – с 476 г. до н.э. и до объединения Китая в эпоху династии Цинь в 221 году до нашей эры.

Семь армий представляли семь царств: Цинь (белые), Чу (красные), Хань (оранжевые), Ци (индиго), Вэй (зеленые), Чжао (фиолетовые) и Ян (чёрные). Правила были напечатаны на день Фестиваля фонарей на второй год эпохи Кайси во время правления императора Чжао Го Нан династии Сун (24 февраля 1206 года) и имели широкое хождение в народе. Оттиск с этого штампа приводится и в книге. В этих правилах впервые упомянута фигура «катапульта» (предшественница «пушки»). Кроме того, это первая китайская шахматная игра, полные правила которой сохранились.

Если играли семеро (максимальное количество), каждый играл за одно «государство». Если шестеро, игрок, который играл за белых (Цинь) брал в союзники одно государство. Если играли пятеро, то в дополнение к этому красные (Чу) тоже заключали союз с другим государством. Если 4 – появлялся союз Ци+1, а вот если 3, то Цинь заключала не один, а два альянса. Приоритет, как видно из вышесказанного, был у белых и красных.

Жители Поднебесной, весьма охочие до всяких церемоний, и в игре вели себя подобным образом. Принимая командование над армией союзных государств, игрок провозглашал: «Если любое из государств под моим командованием будет потеряно, это случится из-за моей неосторожности», а если он приказывал союзнику напасть на сильно укреплённое другое государство, то в качестве штрафа должен был выпить бокал пива или настойки.

Ход передавался против часовой стрелки; красные ходили первыми.

В каждой армии было 17 фигур (в общей сложности 120). Император Чжоу находился в центре доски в знак уважения к Сыну Неба; у него не было армии и он не участвовал в сражении. В каждой армии были следующие фигуры:

* Один «Генерал» (Цзян) – ходил как ферзь в современных западных шахматах.

* Один «Адъютант» (Пян) – ходил как ладья в современных шахматах.

* Один «Офицер» (Бай) – ходил как слон в современных шахматах.

* Один «Дипломат» (Синь Рен – «герольд», «глашатай», «парламентёр») – эта уникальная фигура тоже ходила как современный ферзь, но не могла рубить или быть срубленной и использовалась только для защиты и блокировки. При начальной расстановке «Дипломат» стоял на самом острие атаки, впереди славного войска.

* Одна «Катапульта» (Пао) – ходила как пушка в сянци, то есть двигалась как ладья в современных шахматах, но для захвата требовалась наличие ещё одной фигуры между нею и объектом атаки.

* Один «Лучник» (Гонь) – ходил как современный ферзь, только на 4 пункта. Не мог перепрыгивать через другие фигуры.

* Один «Арбалетчик» (Ню) – ходил как ферзь, только на 5 пунктов и тоже не мог прыгать.

* Два «Ножа» (Дао) – ходили на один пункт по диагонали.

* Четыре «Палаша» (Джиань) – ходили на один пункт по вертикали или горизонтали.

* Четыре «Всадника» (Ци) – аналоги коней в современных сянци: ходили на 1 клетку по прямой линии, затем на 3 по диагонали. Не могли перепрыгивать черед другие фигуры.

Я привела тут самый старый и сложный вариант сянси, мне эта информация показалась очень интересной.

Что касается игры вейци, то это просто китайское название игры го.

Суть игры в го заключается в отгорожении на доске как можно большей территории для себя.

Доска го состоит из нераскрашенных клеток-квадратов, всего их 324. По-шахматному размер доски для игры в го равен 18x18. Но, как и в сянци, игра ведётся не на самих клетках, а на пересечениях линий — пунктах (всего их 361). Фактический размер доски равен 19x19 пунктов.

Борьбу в го ведут чёрные и белые. Игровой инвентарь для го состоит из чёрных и белых "камней" — двояковыпуклых фишек линзообразной формы. В комплект обычно входят 180 камней для чёрных (иногда 181) и 180 камней для белых. Помимо самих камней, в комплект для игры в го входят ещё чаши с крышками для хранения камней и, конечно же, доска (гобан).

Начинают игру чёрные.

Каждый ход состоит из двух основных этапов:

1) выставление на доску одного камня своего цвета на свободный пункт доски;

2) снятие с доски всех камней противника, у которых в результате первого этапа данного хода не оказалось так называемых дыхательных пунктов, или степеней свободы.

Нельзя ставить камень на занятый пункт.

Нельзя делать ход, который лишит последней степени свободы своих же собственных камней (камня).

Нельзя совершать ход, который приведёт к позиции, которая ужЕ была на доске ранее в данной партии (правило ко).

По окончании партии игроки особым образом подсчитывают размер своей территории — количество пунктов доски, которые соседствуют исключительно с камнями своего цвета. Кроме этого, игрокам добавляются очки за снятые и пленённые камни противника. Белым дополнительно добавляют 6,5 очков; это компенсирует им тот факт, что белые уступили свой первый ход.

Тот, кто набрал больше очков, и объявляется победителем партии в го. Ничьих в го не бывает.

При подготовке материала для этого раздела использовались ссылки:

1. Сянци и вейци-что это? Что общего? В чем и какие отличия? Что в комплектах? (bolshoyvopros.ru)

2. Сянци - китайские шахматы, история и правила игры (azialand.ru);

3. История шахмат ч.4: Сянци. (livejournal.com)

По 2 и 3 пункту информации о сянци намного больше приведенной здесь и она очень интересная, но слишком объемная, читать всю устанете, если я ее полностью скопирую

Исторические заметки: праздники

Китайский Новый год (春节, Chūnjié) — это главный и самый продолжительный праздник в Поднебесной, дословно переводится как Праздник весны.

Его еще называют Лунным новым годом, потому что он празднует начало нового года по традиционному китайскому календарю, основанному на лунном календаре

В Китае региональные обычаи и традиции, касающиеся празднования Нового года, широко варьируются, поэтому с этим праздником связанно множество мифов, легенд и традиций. Фестиваль традиционно был временем чествования божеств, а также предков.

Каждый год в китайском календаре обозначается одним из 12 зодиакальных животных и цветом по системе «Пяти стихий» («У-син»).

Мифы и легенды

Существует легенда со множествами вариациями, связанная с Китайским Новым годом. В легенде говорится о том, что в давние времена раз в год в начале фестиваля, когда нечего было есть, с гор, а по другим версиям со дна моря, приходило ужасное чудовище Няньшоу (сокр. Нянь, 年兽, niánshòu). Монстр приходил, чтобы пожирать скот, зерно и пищевые припасы, не брезговал он также и людьми, особенно детьми.

В некоторых вариантах легенды Нянь описывается как плосколицый лев с телом собаки и выдающимся резцами. В других вариация чудовище выглядит огромным как слон с двумя длинными рогами и множеством острых зубов.

Ну как бы то ни было монстр был страшен и не было от него спасения. Жители деревни каждый раз старались что-то придумать чтобы защититься от зла, но так ничего не придумав, каждый раз прятались от страшного существа.

Все изменилось после того как в деревне появился нищий старик с длинными седыми волосами, в лохмотьях и с посохом в руке. На него никто не обратил внимания, потому что всё было погружено в хаос. Крестьяне закрывали окна и двери своих жилищ и паковали вещи необходимые для жизни, готовясь укрыться от свирепого монстра в отдаленных горах.

Одна лишь старушка предложила страннику ночлег, накормив его. Она рассказал об ужасном чудовище Нянь и предложила нищему бежать со всеми.

Однако старик сохраняя хладнокровие и медленно поглаживал свои длинные седые волосы. Он сказал, что в знак благодарности за гостеприимство избавит селение от ненавистного Няня.

Женщина не поверила, что простой нищий и к тому же старик, сможет справиться с таким страшным и сильным чудищем. И поняв, что ей не удастся убедить странника в серьезности надвигающейся опасности, решила спасаться вместе с остальными жителями деревни.

В полночь чудовище ворвалось в деревню, но она была пуста, лишь огонек горел из окошка одиноко стоящего домика на восточной окраине поселка.

Медленно приближаясь к дому, Нянь увидел, что все двери и окна оклеены рулонами красной бумаги, а внутри горит множество свечей. Монстру стало не по себе.

И в этот самый момент во дворе раздались громкие взрывы и зажглись фейерверки. Распахнулась входная дверь и на порог в красном халате вышел старик громко хохоча.

Зверь задрожал, завизжал и бросился сквозь темную ночь в свое логово.

На следующее утро жители деревни вернулись к своим жилищам и обнаружили, что поселок остался цел и невредим.

Тут бабушка вспомнила, что обещал ей странник. Она поведала другим селянам про нищего старика.

Желая проверить правду ли говорит старая женщина, все люди устремились к ней в дом. Там они нашли красную бумагу на дверях и окнах, свечи и остатки обгоревшего бамбука во дворе (первыми «фейерверками» стали куски молодого и еще зеленого бамбука, который взрывался, когда его бросали в костер).

Люди поняли, что женщина говорит правду и они предположили, что старик был божеством, пришедшим спасти их.

С тех пор люди в преддверии Нового года, одеваются в красные одежды, развешивают новогодние парные надписи чуньлянь (традиционный набор из двух свитков на красной бумаге), а также запускают в небо несчетно количество фейерверков и взрывают множество петард.

Согласно этой истории, Китайский Новый год или Весенний фестиваль также называется «Guo Nian», что означает одолеть Нянь.

Традиционная еда

Самым большим событием любого китайского Нового года является ежегодный ужин воссоединения, который проводится обычно в доме самого старшего члена семьи.

Ужин воссоединения традиционно бывает очень обильным, роскошным и дорогостоящим. Кто-то покупает дорогие продукты, чтобы не упасть в грязь лицом, а кто-то значимые, символические продукты, приносящие удачу.

Например, на севере Китая принято всей семьей делать цзяоцзы, или пельмени, чтобы потом всем вместе есть их около полуночи. Пельмени символизируют богатство, потому что их форма напоминает древнюю китайскую монету и внутри них скрывается удача.

Первые несколько пельменей, как дань традиции, приносят в жертву предкам, вторые – в жертву различным божествам. Старшие члены семьи возносят молитву о счастье и благополучии всей семьи в новом году.

В отличии от северного Китая на юге принято делать Няньгао — китайское печенье из клейкого риса. Такое печенье употребляется в течение всего года, но в течении Весеннего фестиваля его употребляют в наибольших количествах. Также существует такая традиция как отправлять няньгао в качестве подарков родственникам и друзьям.

Традиционно няньгао делают круглым; сверху на него наносят иероглиф со значением «процветание» или «богатство».

Считается, что его липкость похожа на клей, который удержит всю семью вместе.

Другие традиционные блюда — это лапша, фрукты, клецки, спринг-роллы и сладкие рисовые шарики Tangyuan. Каждое блюдо, подаваемое в течение Китайского Нового года, представляет собой нечто особенное. Очень тонкая и длинная пшеничная лапша долговечности длиннее обычной лапши, которую обычно жарят и подают на тарелке, или варят и подают в миске с ее бульоном. Ожидаемо, такая лапша символизирует долгую жизнь.

Плоды, которые обычно выбирают это апельсины, мандарины и помело, поскольку они круглые как монеты и «золотой» цвет, символизирующий полноту и богатство.

Китайское произношение «апельсин» 橙 (chéng), звучит так же, как и «успех» (成). Один из способов написать мандарин (桔 jú) содержит китайский иероглиф на удачу (吉 jí).

Считается, что помело приносит постоянное процветание. Помело в китайском языке (柚 yòu) звучит похоже на «иметь» (有 yǒu). Клецки и спринг-роллы символизируют богатство, в то время как сладкие рисовые шарики символизируют семейную сплоченность.

Новогодний ужин включает в себя блюда из мяса (а именно, свинины и курицы) и рыбы. На большинстве ужинов воссоединения на столе присутствует большая кастрюля с горячей едой, так как считается, что это символизирует большую и крепкую семью.

Большинство праздничных столов (особенно в южных регионах) содержат фирменные мясные блюда (например, вощеное мясо, такое как утка и китайская колбаса и морепродукты (например, омары и морские ушки), которые обычно закупаются задолго до праздников.

Обычно рыба не съедается полностью и остаток остается до утра, потому как китайская фраза «пусть каждый год будут излишки» (年年有余; 年年有餘; niánnián yǒu yú) звучит так же, как «пусть будет рыба каждый год.»

Празднование

После ужина некоторые семьи отправляются в местные храмы за несколько часов до начала нового года, чтобы помолиться за благополучный наступающий Новый год, зажигая фимиам. Многие семьи проводят вечер дома, традиционно взрывая петарды и запуская фейерверки, чтобы отпугнуть злых духов.

Утром открываются двери в жилище приглашая удачу, такая традиция называется «открытие дверей фортуне» (开 开, 開財門,  kāicáimén ).

Считается что традиция бодрствовать всю ночь и утро, известная как shousui (守岁, бодрствовать в новогоднюю ночь), добавляет года жизни своим родителям.

На новогодние праздники принято дарить красные конверты хунбао (红包, hóngbāo). Яркие красные конверты с большими золотыми иероглифами содержат в себе некую сумму денег, обычно от пары долларов до нескольких сотен.

По обычаю, сумма денег в красных пакетах должна быть четной, поскольку нечетные числа ассоциируются с деньгами, полученными во время похорон (帛金: báijīn).

Число 8 считается удачливым (потому что звучит, как и слово «богатство»). Число шесть (六, liù) также очень удачно, поскольку оно звучит как «гладкий» (流, liú), с намеком на то, что в следующем году всё будет гладко. А вот число четыре (四) является худшим вариантом, потому что его омофоном является «смерть» (死).

Важно, чтобы купюры были совершенно новыми. Все, что касается Нового года, должно быть новым, чтобы это принесет успех и удачу.

Затем красные конверты хранятся под подушкой в течении семи ночей после Китайского Нового года.

Фейерверки

Взрывы петард и запуски фейерверков знаменуют радостное время года стали неотъемлемой частью празднования Весеннего фестиваля.

В древнем Китае, чтобы отогнать злых духов бросали в костер полые зеленые бамбуковые стебли, позже их стали заполнять порохом. В наше время продается огромное количество разнообразных петард и фейерверков. Обычно петарды завернуты красную бумагу и навешиваются сотнями на длинные нити.

Что можно делать и чего лучше избегать, чтобы наступающий год был удачным?

Китайцы верят, что «как встретишь год, так его и проведёшь», и существует множество суеверий и обычаев, которым нужно следовать в период Праздника Весны. Начиная за месяц до Нового Года и вплоть до Праздника Фонарей (15-й день лунного календаря) – в Китае верят в следующие приметы:

• Считается, что нельзя делать уборку или мыть голову в первые три дня нового года, поскольку это сметёт/смоет удачу

• Плач ребенка, как полагают, приносит неудачу в семью, поэтому детей стараются утихомирить

• Нельзя просить деньги в долг или брать кредит

• Ну и, конечно, красное нижнее белье…

Праздник Фонарей "Дэнцзе"

Как только заканчивается праздник Нового года, в ночь на 15-е число первой луны начинается другой веселый и торжественный праздник – Праздник Фонарей "Дэнцзе". Ночью, во время этого праздника, весь Китай залит огнями разноцветных фонарей. Чем искуснее сделан фонарь, тем выше престиж семьи, которая его демонстрирует.

Обычай зажигать в этот день красочные уличные фонари очень древний и связан с магией плодородия. В этот день поклонялись божественным покровителям местности и молили их о богатом урожае в новом году.

По одним данным, праздник начали отмечать еще за 180 лет до н. э. Согласно легенде, представитель династии Западная Хань по имени Вэньди был провозглашен императором именно в этот день. В честь этого он повелел везде развесить красные фонари, что переросло в традицию. Кроме того из-за широкого распространения буддизма, узнав, что у монахов существует традиция медитировать на мощи Будды 15-го числа первого месяца и в знак почтения к основателю учения зажигать фонари, император приказал в этот день вечером зажигать фонари у себя во дворце и храмах в знак уважения к Будде.

Есть и еще одна легенда об этом празднике: когда-то давно один человек случайно убил священную птичку Небесного Императора. Естественно, император пришел в ярость и приказал своему генералу сжечь всех людей в качестве наказания. Но одна из дочерей императора, наверное, та, у которой было самое доброе сердце, поспешила предупредить людей о грозящей им беде. Один из старых мудрецов предложил, чтобы каждая семья зажгла фонарик, попытавшись тем самым обмануть жестокого генерала. И эта уловка удалась. Генерал только-только собрался выполнять приказ императора, как увидел, что вся Земля покрыта морем огней. Он удивился, но радостно отрапортовал повелителю, что его задание успешно выполнено. А между тем, все люди остались живы.

В 104 году до н. э. праздник фонарей становится государственным.

В этот день едят "юаньсяо" 元宵 (или "танюань" 湯圓, что созвучно на китайском "встрече после долгой разлуки"): суп со сладкими клецками или специальные отварные "пирожные". Танюань делаются в форме шариков или обычных пряников из рисовой муки со сладкой начинкой. В качестве начинки могут использоваться ягоды боярышника, финики, фасоль, кунжут, шоколад и т. д. Существует поверье, что, вместе отведав «юаньсяо», вся семья будет всегда вместе и жить счастливо.

Об юаньсяо есть одна занимательная легенда [источник информации - книга Хуан Паньпань "Китайские традиции и обычаи"].

У императора У‑ди был умный министр по имени Дунфан Шо [даосский святой и бог‑покровитель золотых и серебряных дел мастеров в китайской народной мифологии], который очень нравился императору. В одну зиму снег шел несколько дней подряд огромными, будто гусиные перья, хлопьями. У Дунфана Шо не было никаких дел, и он решил сходить в императорский сад, чтобы нарвать для правителя цветов сливы. Войдя в сад, он сразу увидел дворцовую служанку: одной ногой девушка стояла на краю колодца и была готова прыгнуть. Дунфан Шо испугался и закричал:

– Не прыгай! – и быстро стащил ее вниз, на землю.

Затем он в недоумении спросил:

– Ты так молода, почему ты решила покончить с жизнью?

Девушка, всхлипывая, ответила:

– Меня зовут Юаньсяо. У меня есть родители и младшая сестра. Я умею готовить ароматный и сладкий суп с рисовыми шариками, поэтому меня выбрали на службу во дворце. Я здесь уже три года, и все это время не видела родных. Когда приближается весна, я особенно скучаю по дому, но не могу быть рядом с родителями и выполнить свой долг перед ними. Это хуже смерти!

Выслушав историю несчастной, Дунфан Шо проникся горем девушки и утешил ее:

– Не печалься! Я обязательно придумаю, как тебе воссоединиться с семьей.

Прошло несколько дней. Дунфан Шо разбил на улице Чанъаня [древнее название города Сиань] палатку для гаданий. Он был уже очень известен в народе, и люди часто приходили к нему погадать. В этот день Дунфан Шо заметил одну странность: всем выпадало одинаковое предсказание – «смерть от огня шестнадцатого числа первого месяца по лунному календарю». К вечеру все горожане были в панике, собрались у палатки и наперебой выспрашивали, как отвести беду. Дунфан Шо сказал им:

– Тринадцатого числа первого месяца с небес спустится небожительница в красном одеянии. Дух огня пошлет ее с приказом сжечь город Чанъань. Я отдам вам листок с копией предсказания. Вы можете показать его императору, и пусть он ищет выход.

Затем он положил красный листок на мостовую и гордо ушел прочь. Люди подобрали листок и безотлагательно доставили в императорский дворец.

У‑ди прочитал предсказание: «Чанъань в опасности. Ворота дворца будут сожжены. Огонь не утихнет пятнадцать дней. Красное пламя будет пылать в ночи». Император заволновался и сразу позвал к себе находчивого Дунфан Шо:

– Что же нам теперь делать, как предотвратить беду?

Дунфан Шо сделал вид, будто размышляет, и спустя несколько минут ответил:

– Я слышал, будто дух огня больше всего любит есть суп с рисовыми шариками. И вроде бы он даже знает, что служанка императорского дворца готовит суп лучше всех. Пятнадцатого числа прикажи Юаньсяо приготовить суп с рисовыми шариками. Пусть она пойдет впереди всех, взяв в руки дворцовый фонарь со своим именем. Зажгите у алтаря курительные свечи и отдайте приказ каждому дому в столице: сделать суп с рисовыми шариками и поклоняться странствующему по Чанъаню духу огня. Еще велите всем жителям города пятнадцатого числа вывесить фонари, по всему городу жечь петарды и запускать фейерверки. Тогда Нефритовый император подумает, что город в огне. И еще велите всем, кто находится за городом, пятнадцатого числа прийти в город любоваться фонарями, чтобы смешаться с толпой и отвести несчастье.

У‑ди обрадовался и сразу приказал сделать все так, как придумал Дунфан Шо.

И вот наступило пятнадцатое число первого месяца. Город Чанъань был ярко и нарядно украшен, толпились люди, вокруг царили шум и оживление. Родители и младшая сестра дворцовой служанки Юаньсяо тоже были среди толпы. Когда они увидели большой дворцовый фонарь с иероглифами «Юаньсяо», они радостно закричали:

– Юаньсяо! Юаньсяо!

Юаньсяо услышала знакомый голос родных и быстро подбежала к ним. Так семья и воссоединилась.

После такой шумной ночи город Чанъань, конечно, остался цел и невредим. У‑ди был крайне рад и отдал приказ: каждый год пятнадцатого числа первого месяца по лунному календарю готовить суп с рисовыми шариками в знак почтения духу огня, вывешивать по всему городу фонари, запускать фейерверки. Так как суп, который делала Юаньсяо, был самым вкусным, этот суп назвали ее именем, а праздник пятнадцатого числа стали называть Юаньсяоцзе.

Во многих провинциях Китая день "юаньсяо" также называется днем "изгона ста болезней", каждый год женщины вешают на стену дома узелок, в который вплетены пути всех несчастий, чтобы они там, внутри узелка, блуждали и не могли выбраться наружу.

На Праздник фонарей также устраивают фольклорные представления: танец Янгэ, львиный танец и хождение на ходулях и т. д.

Танцы Янгэ имеют 200-летнюю историю и имеют свои истоки в деревнях на севере Китая, являясь традиционными народными танцами. В 90-х годах прошлого века танцы стали частью оздоровительных упражнений и развлечений местных жителей.

Танцы Янге, кроме наличия своеобразного стиля, могут исполняться как десятью, так и сотней исполнителей, образно изображая рассказы из истории, сказок и реальной жизни; танцы проводятся под ритм барабанного боя, с постоянной сменой положения и танцевальных движений, за что они и заслужили любовь зрителей.

Танцы Янгэ были придуманы крестьянами, занимающимися культивацией риса и пахотными работами и являются олицетворением жертвоприношений богу урожая с песнопениями и просьбами о счастье и защите от бедствий, песнями Лин (один из видов народных песен), в комбинации с китайской национальной гимнастикой Ушу, цирком, оперой и драмой из чего и развились народные песни и пляски Янгэ широко распространяемые в регионах и странах. Для различия часто определяются районы или характеристики формы. Например "барабанное Янгэ" (провинция Шаньдун), "Янгэ северной части провинции Шэньси", "местное Янгэ" (провинции Хэбэй, Пекин, Ляонин), "маньчжурское Янгэ", "ходули Янгэ" и т.д.; а также южный "цветной барабан", "цветной фонарь", "сбор чая" и "Ингэ", распространенные в провинции Гуандун и Гонконге, несмотря на разные названия, все они относятся к "Янгэ" и являются его производными.

Львиный танец исполняется как в канун нового года, так и на другие праздники. Обычно здесь лев обходит толпу зрителей и всех обмахивает гривой, защищая от напастей. В этих игрищах заметнее всего то, что китайский танец наложился на местные обрядовые пляски в звериных личинах; изредка, но бывает, что "львиными" называют игрища, где на самом деле пляшет ряженый олень или кабан. В действах Гигаку лев появляется вместе с двумя львятами; льва играют двое взрослых, а львят – двое детей. Это вступительная пляска для всего действа.

Львиный танец подразделяется на южный и северный. Южный обычно танцуют два человека, движения танца искусные и многообразные. А северный танец исполняется с большим размахом, обычно присутствует от 10 и более танцующих. В исполнении львиного танца большую роль играет музыкальное сопровождение, а также зрительское участие и поддержка. Во время исполнения танца царит радостная праздничная атмосфера.

Праздник фонарей – это еще и китайский день святого Валентина. По древнему обычаю души умерших предков в новый год спускаются на землю, чтобы отметить праздник со своими близкими. А в праздник фонарей они возвращаются обратно. Миллионы фонариков освещают им путь домой. Поэтому долг каждого китайца создать свой собственный фонарик и повесить его около своего дома, чтобы близким был виден путь возвращения. Фонарик может быть очень простым: проволока, бумага, но он должен быть ярким и красочным. И еще: он должен содержать загадку.

Второго числа второго месяца по лунному календарю в Китае отмечают традиционный праздник Чуньлунцзе («Праздник весеннего дракона»). По одной из старинных легенд, в этот день Лун-ван, Царь драконов, поднимает голову. Лун-ван управляет тучами и дождями, поэтому когда он поднимает голову, в мире идет больше дождей. Китайские дети часто поют песенку со словами:

Второго числа во второй месяц дракон поднял голову,

и повсюду разлились весенние дожди.

От раскатов грома содрогнулись небо и земля.

Сразу ясно: Лун-ван тоскует.

Об этой тоске есть трогательная история.

Во дворце Царя драконов в далеком Восточном море жили Царь драконов Лун-ван, его жена Лун-му и трое их сыновей-дракончиков. Но Лун-ван все был недоволен: ему хотелось, чтобы родилась еще и принцесса, чтобы в семье, кроме сыновей, была дочь. Богиня Си-ван-му (Хозяйка Запада; одна из наиболее почитаемых в даосском пантеоне китайских богинь. Изображалась с длинными растрепанными волосами, скрепленными заколкой, телом и лицом человека, хвостом барса и когтями тигра, сидящей на треножнике в пещере) узнала об этом и подарила Лун-му волшебное лекарство, съев которое, та вскоре забеременела. Второго числа второго месяца второго года по лунному календарю Лун-му родила беленькую пухленькую дочь.

И вот принцесса Лун-нюй, выросла. Но ей совсем не нравилась жизнь во дворце: Лун-нюй хотела поискать счастье в мире людей. Узнав о замыслах дочери, Лун-му стала отговаривать ее:

– Доченька, в нашем дворце есть все, что пожелаешь. Здест нет ни печали, ни забот. Разве у нас тебе не лучше, чем в мире людей?

Но Лун-нюй качала головой:

– Нет. Братья только и знают что веселиться и набивать животы. Я обязательно должна пойти в мир людей и найти такую жизнь, в которой есть настоящий смысл.

Лун-му видела, что ей не отговорить дочь, и решила помочь ей осуществить мечту. Она дала дочери парчовый мешочек и тайно вывела ее из дворца.

Всплакнув, Лун-нюй простилась с матерью и взмыла ввысь. Она пролетела девяносто девять рек, преодолела девяносто девять гор и прилетела к подножию одной высокой горы. Лун-нюй долго всматривалась в пейзаж на горе, но ей удалось увидеть лишь высохшие, потрескавшиеся от солнца земли и скромные увядшие посевы. В поле усердно работал один молодой человек. Лун-нюй подошла к нему и спросила:

– Ты возделываешь землю в такую засуху! Неужели ты сможешь получить урожай?

Парень горько усмехнулся:

– Разве у меня есть другой выход? Как я могу не работать? – ведь я содержу свою старую мать!

Лун-нюй пожалела этого человека. Из парчового мешочка, который дала ей мать, она достала несколько семян и бросила их в землю. Прошли считанные секунды, и на поле опустился сильный туман, а почти умиравшие хлебные всходы снова зазеленели. Молодой человек был поражен. Он с поклоном бросился к Лун-нюй и воскликнул:

– О, богиня! На сто ли повсюду в округе – засуха! Прошу, спаси несчастных людей!

Расстроганная Лун-нюй подумала: «Это очень добрый человек: он всем сердцем переживает за других. Вот кто поймет меня лучше всех». Лун-нюй достала из мешочка еще несколько семян и кинула их в небо. Тут же грянул гром, засверкала молния и пошел проливной дождь. Прошли несколько минут – и небо снова прояснилось, горы зазеленели, распустились хлеба, люди впервые за долгое время заулыбались. Молодой человек взволнованно поблагодарил Лун-нюй. Она смущенно покраснела и тихо произнесла:

– Не нужно меня благодарить. Я лишь надеюсь, что мы с тобой будем жить долго и счастливо.

Молодой человек привел Лун-нюй к себе в дом. С того дня началась их счастливая семейная жизнь.

Лун-ван распух от ярости, когда узнал, что Лун-нюй покинула дворец, и запретил Лун-му видеться с дочерью. Лун-му каждый день тосковала по ней. Каждый год второго числа второго месяца по лунному календарю, в день рождения Лун-нюй, Лун-му поднимала голову и смотрела туда, куда Лун-нюй улетела из дома. В такие минуты она горько плакала. Ее плач звучал громом, а слезы становились мелким дождем. И много лет спустя день, когда Лун-му впервые начала плакать по дочери, стал праздником Чуньлунцзе.

Итак, первого числа второго месяца дракон открывает глаза, второго числа поднимает голову, а третьего числа выпускает пот. Второй день второго месяца называют праздником Чуньлунцзе, а еще – Чжунхэцзе («Праздник гармонии») или Цинлунцзе («Праздник зеленого дракона»). Есть китайская поговорка: «Второго числа второго месяца дракон поднимает голову, и большие амбары заполняются доверху, а из маленьких амбаров зерно высыпается наружу». Говорят, что когда дракон поднимает голову, его тело сильно трясется. Тогда идет сильный дождь, земля пропитывается влагой, а это значит, что весь следующий год будут прекрасные условия для земледелия и большой урожай.

В Китае есть много народных традиций, связанных с этим праздником. Для начала поговорим о еде. На севере в праздник Чуньлунцзе традиционно едят лапшу, тайянгао («солнечные пирожные»), свиные головы, воздушный рис, чунь бин, рисовые пирожки люйдагунь и т. д. А на юге в основном едят цзунцзы (блюдо из клейкого риса, завернутого в листья бамбука), рисовые лепешки цыба и другие блюда из риса. В этот день название каждого блюда должно изменяться и начинаться с иероглифа лун (дракон). Например, пельмени шуйцзяо превращаются в лунъэр («уши дракона»), пирожки чуньбин называют лунлин («чешуя дракона»), лапша – лунсюй («усы дракона»), рис – лунцзы («сыновья дракона»), пельмени хуньтунь – лунъянь («глаза дракона») и так далее.

Еще есть забавная традиция – брить голову (или, как говорят в народе, «брить драконью голову»). Считается, что если побрить голову, то можно сохранить удачу. Во многих местностях, согласно другой традиции, в первый месяц по лунному календарю нельзя стричь волосы: иначе умрет брат матери. Так что перед Чуньцзе, несмотря на дела, все находят время постричься, потому что иначе придется ждать до праздника Чуньлунцзе. А вот другие традиции: например, разбрасывать пепел – чтобы привлечь дракона в дом, коптить насекомых, бить по балкам – чтобы прогнать жуков и скорпионов, не использовать иголки – они могут повредить глаза дракона и так далее.

У этого праздника есть и научное обоснование. Специалисты по фольклору говорят, что появление вышеописанных и других традиций в этот день связано с сезонами по лунному календарю. Промежуток времени до и после первого числа второго месяца называют сезоном пробуждения насекомых. Это один из двадцати четырех сезонов по лунному календарю, во время которого становится теплее. В первый день второго месяца змеи, земляные черви и другие подобные животные просыпаются после зимней спячки. Их словно будят тепло весеннего солнца и звонкие раскаты весенних гроз (вот почему этот сезон так называется (Цзинчжэ – «Пора пробуждения личинок»)). На второй день после пробуждения – второго числа второго месяца – эти животные выползают наружу. Как же они связаны с драконом? Оказывается, образ дракона – прародителя китайской нации – был придуман на основе именно змеи и земляного червя, поэтому змею также называют сяолун («маленький дракон»). Кроме того, дракон управляет дождями и является счастливым символом. Поэтому люди использовали фразу «дракон поднимает голову», чтобы описать приход весны и пробуждение всех существ.

Данный материал взят из книги "Китайские традиции и обычаи" за авторством Хуана Паньпаня.

上巳节 шансыцзе Праздник «двойной тройки» отмечается на 3-й день 3 лунного месяца.

На третий день третьего месяца в Китае отмечают Гуй-цзе — Праздник духов. Что китайцы делают в этот день? На востоке провинции Хубэй и на западе провинции Аньхой третьего числа третьего месяца люди готовят лепешки из полыни: нечисть не подберется к человеку близко, если он съест такую лепешку. Об этой традиции есть одна занимательная легенда.

В далекой древности между миром живых и загробным миром не было такой четкой границы, как сейчас. После смерти человека его душа могла приходить в земной мир, а живые люди могли ходить в загробный мир и обратно – запросто, будто к родственникам в гости.

В третий день третьего месяца граница двух миров еще больше размылась. Вечером в загробном мире было очень весело. На улицах и в переулках, празднично украшенных, толпились наряженные духи. Всюду танцевали танец дракона, танец льва, ходили на ходулях, выставляли украшенные лодки. Все выглядело еще более пышно и весело, чем в праздник Чуньцзе в земном мире. И многие люди не выдержали: поддались искушению и отправились в мир духов – на гуляния и развлечения. Кто-то любовался фонарями, кто-то пил вино и слушал музыку, кто-то пользовался возможностью навестить предков.

Когда петухи возвестили рассвет, праздник закончился. Большинство живых душ усталыми, но довольными вернулись домой. Однако некоторые не сумели вовремя остановиться и забыли, что им нужно вернуться в мир живых. Рассерчав, владыка загробного мира Янь-ван оставил их в своих владениях, и на следующий день после праздника из мира живых волнами доносился горький плач. Родственники заблудших душ, запертых в мире мертвых, попросили одного монаха прочесть молитвы для их спасения. Эти священные заклинания, слившись с плачем родных, смогли вернуть лишь несколько душ тех, кто не был слишком жаден до развлечений. Но тела чересчур любивших веселье были обречены сгнить через семь дней, после которых ничто не могло их вернуть к жизни.

С тех пор третье число третьего месяца по лунному календарю стало для людей самым страшным днем – Гуйцзе, Праздником духов. Чтобы сохранить мир и покой, накануне праздника люди стремились в храм – жечь благовония и поклоняться богам, просить их о милости и спасении.

Однажды молившихся собралось очень много. Запах благовоний добрался до богини Гуаньинь, сидящей на лотосовом троне, и разбудил ее. Всемогущая Гуаньинь сразу поняла, в чем дело, и как-то раз явилась во сне одной старушке и сказала ей:

– Я – Гуаньинь. Я знаю, что в земном мире случилось горе, и пришла, чтобы спасти остальных. Я дам тебе волшебной травы. Смешай ее с мукой и сделай лепешки. Я обещаю: третьего числа третьего месяца все будут целы и невредимы.

Проснувшись, старушка обнаружила в руке пучок молодой пушистой травы. Она присмотрелась: трава эта – полынь. Взволнованная старушка поторопилась рассказать о своем сне родным. С чувством безмерной радости вся семья поспешила в поле за полынью, чтобы нажарить из нее лепешек.

Способ, предложенный Гуаньинь, действительно оказался чудодейственным: все, кто съел лепешки из полыни третьего числа третьего месяца, мирно и спокойно провели праздник. Счастливая весть об удивительных лепешках быстро разнеслась повсюду, и накануне следующего Праздника духов во всех полях страны можно было увидеть множество девушек и женщин, собирающих полынь.

Древняя традиция готовить лепешки из полыни третьего числа третьего месяца до сих пор сохранилась во многих местностях на юге Китая. Конечно, благодаря распространению научных знаний люди уже не верят в то, что, съев лепешку из полыни, можно отогнать нечистую силу и несчастья. И постепенно полынные лепешки превратились просто в колоритное вкусное блюдо.

Как в древности отмечали Праздник духов

На самом деле третье число третьего месяца – это старинный традиционный китайский праздник Шансыцзе. Древние китайцы использовали особую систему циклического летоисчисления, которая называется тяньгань дичжи («небесные стволы и земные ветви»). В небесном зодиакальном цикле «небесные стволы» (тяньгань) есть десять знаков: цзя (甲), и (乙), бин (丙), дин (丁), у (戊), цзи (己), гэн (庚), синь (辛), жэнь (壬), гуй (癸). В земном зодиакальном цикле «земные ветви» (дичжи) – двенадцать знаков: цзы (子), чоу (丑), инь (寅), мао (卯), чэнь (辰), сы (巳), у (午), вэй (未), шэнь (申), ю (酉), сюй (戍), хай (亥). Знаки небесного и земного циклов поочередно сочетаются друг с другом, создавая таким образом шестьдесят разных комбинаций, используемых для ведения календаря. День Шансы (上巳) – это первый день в третьем месяце, для обозначения которого используется знак сы (巳). Поэтому этот день и называют Шансы («верхний сы») или Юаньсы («первый сы»), В те времена для праздника Шансыцзе еще не существовало определенной даты: как правило, праздник приходился на первые числа третьего месяца. Он стал известен уже в период Весен и Осеней.

В древности многие традиции были связаны с этим праздником. Изначально это был шаманский праздник, и главным было поклонение Гао-мэй (или Цзяо-мэй), богине бракосочетания. В этот день люди, поклоняясь Гао-мэй, просили ниспослания потомства и избавления от несчастий, поэтому праздник Шансыцзе также можно называть праздником мольбы о семье и о детях. На берегах Янцзы и Хуайхэ и в районе Цзяннань третье число третьего месяца стали называть Праздником духов.

По легенде, вечером появилось множество духов, и все люди прятались в своих домах, используя хлопушки в каждой комнате, чтобы отпугнуть нечисть.

На праздник Шансыцзе были распространены три традиционных развлечения: пускать по воде вареные яйца, финики и чашу с вином. К кому подплывало яйцо, тот его и съедал. Эта традиция – самая старинная, финики и чашу с вином стали пускать уже позже. Образованные, утонченные люди особенно любили пускать по воде чаши с вином. Великий каллиграф Ван Сичжи ярко описал эту традицию в «Ланьтин цзи сю» («Стихотворения, сочиненные в Павильоне орхидей»).

Позднее третьего числа третьего месяца, кроме поклонений богам, стали также устраивать игры на берегу рек. Парни и девушки ходили на свидания, сажали ивовые деревья, любовались цветами. В этот день молодежь выезжала за город на прогулки и пикники, и поэтому праздник часто называют китайским Днем влюбленных или Праздником девушек. В древних стихотворениях часто встречаются его описания. Например, в эпоху Тан гений поэзии Ду Фо писал: «Третьего числа третьего месяца обновляется погода, а на берега [рек] у Чанъа-ня выходит множество красавиц». А Оуян Сю (государственный деятель, историограф, эссеист и поэт эпохи династии Сун, редактор хроники «Исторические записки о пяти династиях» и одного из важнейших трудов китайской историографии «Новая история династии Тан»)] писал такие стихи: «В ясный день Шансы и в день Цинмин на озере Сиху царит веселье. Чья это повозка рвется вперед? Колесница в золотых цветах, с красными колесами несется сквозь ивовую рощу. Путники рука об руку возвращаются домой; и пьяные, и трезвые – все шумно окликают друг друга. Дорога вьется по насыпи до самой городской стены, и всюду распускаются цветы».

Данный материал взят из книги "Китайские традиции и обычаи" за авторством Хуана Паньпаня.

Праздник драконьих (драконовых) лодок, (Дуаньу / Дуань-у / Праздник двойной пятерки)

Праздник драконьих (драконовых) лодок – один из главных праздников Китая. Празднование приходится на пятый день пятого месяца традиционного лунного календаря, поэтому он также известен как Праздник двойной пятерки.

Двойная пятерка восхваляет патриотизм поэта и государственного деятеля эпохи Воюющих царств, Цюй Юаня (или, по менее распространенной версии, У Цзысю). Узнав о том, что столица государства Чу занята войсками неприятеля, он не смог смириться с поражением и бросился в воду реки Милуо.

Местные жители восприняли новость о его гибели с необычайной скорбью. Они пустились на поиски тела поэта на лодках, производя много шума и бросая в реку рис, чтобы отпугнуть рыб от его тела.

Чтобы умилостивить духа Дракона, рыбаки начали выливать в реку Милуо вино, а чтобы Дракон не съел рис, его стали заворачивать в тростниковые листья. Так появилось традиционное для праздника лакомство – клейкий рис цзунцзы.

В Китае этот день в целом знаменует собой наступление летней жары и, соответственно, опасность распространения сопряженных с нею летних заболеваний. Поэтому народной доминантой праздника стало "отведение зла", воплотившееся в местных традициях использования оберегов из полыни и аира, картинок с изображением Чжун Куя и прочих. Традиционно в этот день особое внимание отводилось детям: им делались ожерелья и браслеты из разноцветных нитей, красивые вышитые сумки; на лбу малыша родители рисовали китайский иероглиф 王 (ван); для "самообороны от напастей" детей учили делать луки и стрелы.

Наиболее распространенное в этот день обрядово-развлекательное действо — состязание в гребле на лодках, изображающих драконов.

Размеры лодок различаются в разных регионах Китая, как правило, речь идет о лодках в 20-35 метров в длину, с 30-60 гребцами на борту. Так же, как и во времена Цюй Юаня, гребля сопровождается шумом и боем барабанов. Считается, что так команду победителей будет ждать большая удача весь следующий год.

В некоторых уездах и деревнях Поднебесной при украшении лодок еще соблюдают особый ритуал: в последнюю очередь на лодку помещают драконьи глаза. В древние времена существовало поверье о том, что как только у дракона появятся глаза, он оживет.

Из народных примет:

1) ребенок, родившийся в этот день, принесет беду своим родителям.

2) дома на севере Китая украшают разноцветными бумажными "тыквами". Считается, что это также поможет привлечь в дом удачу.

中元节 – фестиваль [голодного] призрака ( отмечается 15-го числа 7-го лунного месяца, в южных районах 14-го ) / Чжунъюань Цзе / Гуй Цзе или Фестиваль Юлань – традиционный буддийский и даосский фестиваль.

В китайской культуре седьмой месяц в целом считается Месяцем Призраков, в котором призраки и духи, в том числе и умершие предки, выходят из подземного царства. Полагают, что в отличие от весеннего Фестиваля Цинмин, когда живые потомки отдают дань уважения своим умершим предкам, во время Фестиваля Призраков умершие сами посещают живых.

Согласно легенде, его возникновение связывают с историей об одной злой женщине, у которой был сын, решивший посвятить свою жизнь служению богу. Тогда она захотела отомстить монахам в храме и подложила в еду для пожертвований мясо. Это считалось грехом, и за свой поступок она попала в ад. Сын проявил сострадание к матери и принес ей еды к воротам ада, чтобы утолить ее голод. Однако избавить мать от голода ему не удалось, так как пища превратилась в огонь. Юноша попросил милости у богов, и они разрешили всем грешным душам на один месяц покидать ад, чтобы поесть земной пищи.

По этой причине седьмой лунный месяц считается "несчастливым" для любых начинаний и перемен, (например, переезд или свадьба).

В течение всего месяца следует соблюдать ряд правил, чтобы не навлечь на себя несчастье, (и не позволить призракам забрать вас с собой):

- не стоит выходить на улицу ночью, ибо во мраке могут скрываться духи;

- нельзя носить обувь на каблуке или высокой платформе, потому что духи могут решить, что вы парите над землей, а не ступаете по ней, и примут вас за "своего";

- нельзя угощаться подношениями для призраков и, тем более, воровать;

- нельзя произносить свое имя, ведь духи могут его услышать и запомнить, а не стоит привлекать их внимание;

- не ложитесь спать поздно;

- не стоит купаться, да и вообще желательно держаться подальше от водоемов, потому что духи могут утащить вас на дно;

- не вздумайте оглядываться, если кто-то окликнул вас или вам показалось, что некто следует за вами по пятам, особенно в сумерках или ночью;

- нельзя втыкать палочки в еду, потому что духи могут принять их за свечу, и решить, что вы желаете разделить с ними трапезу, ведь тарелка по форме похожа на ритуальную курильницу с благовониями, которые зажигают на время фестиваля;

- не гуляйте в одиночку;

- не поднимайте валяющиеся на дороге деньги;

- снимите висящие в доме "колокольчики": музыка ветра привлекает духов, и, увы, не только добрых;

- не носите вещи тёмно-зелёного или чёрного цвета. Белый цвет также не подойдёт для месяца голодных духов, поскольку это цвет погребальной одежды и траура в Китае, особенно это касается обуви.

А вот красного цвета духи остерегаются, ведь это цвет крови. Считается, что люди, умершие в красной одежде, обращаются в особо свирепых и кровожадных призраков.

Также духи не любят жёлтый.

На случай, если вам довелось наткнуться на "голодного призрака", (ну а вдруг), также существует ряд правил.

Это, своего рода, загробный этикет:

- не стоит кричать, вы можете разозлить духа или привлечь внимание других представителей загробного царства;

- не убегайте, иначе он оскорбится;

- не закрывайте глаза, иначе вас примут за "своего";

- не задерживайте дыхание (по той же причине);

- также запрещено падать в обморок, но тут уж как повезёт.

На пятнадцатый день врата между двумя мирами открываются, и верующие совершают ритуалы, чтобы прекратить страдания умерших. Мероприятия в течение месяца включают в себя ритуальные преподношения пищи, сжигание ладана и жгучей бумаги, папье-маше материальных предметов, таких как одежда, золото и другие вещи для духов предков. Готовятся разнообразные вегетарианские блюда, столы накрываются с пустыми местами для каждого из умерших в семье, как если бы они все еще были живы.

Мероприятия включают в себя выпуск миниатюрных бумажных лодок и фонарей на воду - это указание направления заблудившимся призракам и духам предков.

Фестиваль проводится в течение седьмого месяца китайского календаря. Он совпадает по времени празднования с полнолунием, началом нового сезона, сбором урожая. В течение этого месяца врата ада открываются, и призраки могут бродить по земле, где они ищут еды и развлечений. Считается, что эти призраки являются предками тех, кто забыл воздать им должное после их смерти или тех, кого похоронили без соблюдения религиозных обычаев. У них длинные тонкие шеи, потому что их не накормила семья, или в качестве наказания, чтобы они не могли глотать пищу. Члены семьи молятся своим умершим родственникам, предлагают им еду и питье и сжигают бумагу joss (китайский амулет). Считается, что бумажные предметы Joss имеют ценность в загробной жизни, они могут иметь форму различных материальных предметов: люди сжигают бумажные дома, автомобили и телевизоры, чтобы угодить призракам. Семьи также воздают должное другим неизвестным странствующим призракам, чтобы эти бездомные души не вторгались в их жизнь и не приносили несчастья. Большой праздник проводится для призраков в четырнадцатый день седьмого месяца, когда люди приносят пищу и помещают её на стол для приношений, чтобы угодить призракам и отвратить неудачу.

Буддисты и даосисты проводят церемонии, чтобы освободить призраков от страданий, монахи и священники бросают рис или другие мелкие продукты в воздух во всех направлениях, чтобы разделить их с призраками. Вечером перед входной дверью дома зажигают  благовония .

Во время фестиваля некоторые магазины закрыты, так как они хотят оставить улицы свободными для призраков. Посреди каждой улицы стоит жертвенник ладана со свежими фруктами и дарами, возложенными на нем. Через 14 дней после фестиваля (дабы убедиться, что все голодные призраки вернулись в ад) люди вылавливают из воды фонари и выставляют их перед входом в свои дома.

中秋节 (Чжунцзюцзе) Праздник середины осени ( 15-го числа 8-го месяца по китайскому лунному календарю ); Праздник Луны; праздник Лунного пряника отмечается в те дни, когда растущая луна достигает максимума. Лунный пряник же (юэбин) – самое традиционное блюдо этого праздника.

Праздник Середины Осени – второй по значимости в Китае после Китайского Нового Года. Изначально Чжунцюцзе был праздником урожая: именно в этот период подходила к концу уборочная страда, наступало самое сытое время, и можно было хорошенько отдохнуть. Сейчас Праздник Луны означает воссоединение семьи и гармонию. Дата праздника совпадает с полнолунием, а потому в Китае для многих полная луна является символом единства семьи, гармонии и счастья. В 2008 году Чжунцюцзе признали официальным государственным праздником и объявили в его выходным днем.

Как празднуют в Китае

Вечером китайцы собираются всей семьёй в доме старшего поколения. Они ужинают и общаются тремя поколениями. На столе обязательно присутствуют блюда из утки, овоща таро и другие традиционные блюда в зависимости от региона.

После обеда семья приносит подношения луне, чтобы она принесла им удачу. Это могут быть лунные пряники или фрукты. Если погода позволяет, многие семьи выходят на улицу или идут в парк, едят лунный пряник юэбин и любуются ярким светом полной луны.

Ещё в Праздник Луны принято запускать в небо фонари и разгадывать загадки и шарады. В Праздник Середины Осени в Гонконге и Цзыгуне (провинция Сычуань) проводятся грандиозные шоу фонарей. В последние годы в Гуйлине также стали популярны фестивали фонарей.

Легенды и история возникновения

Зачатки культа Луны в Китае появились ещё в 3 тысячелетии до н.э. В период правления Шан (1600-1046 г. до н.э.) культ сформировался в обычай высших слоёв населения. И только к династии Северная Сун (960-1127) этот обычай стал национальным.

Как любое национальное событие в Китае, праздник Лунного пряника имеет связанные с ним предания.

Первый миф ― это грустная история двух влюблённых: сказание о муже Хоу И и его супруге красавице Чан Э (Чанъэ).

Если верить мифу, в небе светило множество солнц. Их лучи были настолько яркие и горячие, что они сжигали все плодородные земли и приносили голод, страдания и бедствия.

Благородный муж Хоу И, вооружившись луком, подбил 9 солнц. На небе остался только один источник света. Для простых людей Хоу И стал народным героем, а Небесная Императрица подарила ему эликсир бессмертия. Но при одном условии: если Хоу И примет подарок, он должен будет жить на небесах, как Бог.

Герой слишком сильно любил свою Чан (Чанъэ), потому не хотел принимать дар. Он велел жене спрятать зелье, а сам пошёл охотиться в леса.

Пока мужа не было дома, его последователь Фэн Мэн не устоял перед соблазном и решил во что бы то ни стало заполучить эликсир бессмертия для себя. Он пришёл в его дом и начал угрожать Чан Э (Чанъэ). Но молодая женщина не смела ослушаться мужа и позволить, чтобы бессмертие получил недостойный человек. Поэтому, Чан Э (Чанъэ) выпила зелье сама.

Бедная девушка сразу же попала на небеса, став божеством Луны. Когда Хоу И вернулся домой, он понял, что произошло. Его печали не было конца.

Сохраняя любовь, ночь за ночью, охотник направлял свой взор на Луну, желая увидеть и позвать возлюбленную. В 15 день 8 месяца лунный свет стал очень ярким, и Хоу И показалось, будто он увидел девушку в проблеске ночных лучей.

Тогда муж велел слугам построить алтарь, где он бы мог поклоняться любимой жене. Вскоре об этом узнали другие жители деревни, а затем и весь Китай. Люди начали превозносить Чан Э (Чанъэ), прося её милости и покровительства.

Вторая легенда рассказывает про обычного пастуха, жившего множество веков назад. Пастух не имел своих земли и хозяйства, потому работал на кулака. Он получал мало денег за свой труд. Чтобы выжить, ему приходилось работать дни напролёт. За два десятилетия пастух не смог накопить состояние и завести семью.

В 15 день 8 месяца мужчина захворал и не вышел работать в поле. За это жадный хозяин прогнал его на улицу.

У пастуха не было того, кто бы мог ему помочь. Отчаявшись, мужчина лёг под ветвями большого дерева и печально взглянул на небо. В эту ночь Луна была по-необычному ярка, велика и красива.

Пастух поднял руку, как бы касаясь кончика ночного светила. Как вдруг, на землю опустился луч света и по нему к пастуху пришла девушка. Гостья была лунной богиней.

Пастух поведал девушке о своём горе. Она успокоила мужчину, затем сделала волшебный взмах широким рукавом своего прекрасного платья. По велению её руки сперва выросла небольшая избушка, затем засеянное поле, потом амбар, тележка и коса.

Обрадованный крестьянин поблагодарил божество и стал жить в подаренном доме. Больше он не работал на жадного хозяина, а возделывал собственный урожай.

Праздничная еда

Главным угощением стола китайского Праздника середины осени является юэбин или лунный пряник 月饼  (月 – луна, 饼 – пряник, лепёшка).

Это традиционное сладкое угощение, которое выпекают или готовят на пару. Лунный пряник обязательно содержит начинку: она бывает ореховой, тыквенной и даже из семян лотоса. Традиционно, китайский лунный пряник подаётся с чаем.

Основной ингредиент лунных пряников – это яичный или утиный желток, а готовится это лакомство с различными начинками. В число самых распространённых начинок входят: бобовая паста, семена лотоса, фрукты и даже мясо.

Пряники, как правило, делают круглыми, что символизирует полную луну. Узоры и надписи на пряниках являются символами благополучия и счастья, причём они могут различаться в зависимости от города или провинции. Подарочные коробки для лунных пряников обычно не уступают по красоте самим сдобным изделиям.

Большинство лунных пряников сладкие на вкус, но не все. Бывают и солёные, и острые. Ежегодно пекари стараются разнообразить существующий ассортимент и придумывают новые варианты. Пряники с такими экзотическими начинками, как самбал (соус из красного перца), дуриана, солёных утиных яиц и золотых хлопьев зачастую стоят дороже обычных.

重九节 (Чунцзюцзе) - праздник двойной девятки. Отмечается 9 числа 9 лунного месяца.

Его истоки уходят в глубь истории. Официально девятое число девятого месяца получило статус национального праздника в период династии Тан (618-907 гг.), однако традиции, связанные с этим фестивалем, стали зарождаться несколько раньше, еще с периода Троецарствия (220-280 гг.).

Сакральный смысл

Праздник Двойной Девятки имеет и другое название, которое можно перевести как  «Праздник Двойного Солнца» 重阳节 (кит. упр. 重阳节 , пиньинь: chóngyángjié). Это связано с тем, что число девять в китайской нумерологии причисляется к числам Ян (кит. упр. 阳). А иероглиф Ян, кроме своей метафизической составляющей, также имеет значение  «Солнце» .

Само число девять наполнено сакральным смыслом в китайской культуре. Оно связано с императорской властью, а также занимает особое место в учении даосизма. Кроме того, число девять ассоциируется с вечностью. Это объясняется тем, что  «девять»  (кит. упр. 九) на китайском языке произносится также,  как иероглиф «久» (jiǔ), означающий  «долгий, вечный, постоянный» . Именно с этой омофонией, связано то, что даты, где присутствует девятка, считаются самыми благоприятными для заключения браков. А молодые люди дарят своим возлюбленным букеты, в которых количество цветов кратно девяти, тем самым выражая надежду на вечный союз.

В связи с этим совсем не удивительно, что девятое число девятого месяца по лунному календарю считается в Поднебесной особым праздничным днем.

Легенда

В основе каждого китайского праздника лежит легенда, объясняющая его происхождение. Одна из легенд, повествующая о появлении праздника Двойной Девятки, уносит нас в период династии Восточная Хань (25-220 гг. н.э.).

Согласно народным сказаниям, в то время у реки Жухэ (кит. упр.汝河), одного из притоков Хуанхэ, жил демон, который насылал страшные болезни на местных жителей. Однажды демон унес жизни родителей молодого юноши по имени Хэнцзин  (кит. упр. 恒景), который после страшной трагедии решил положить конец этим несчастьям. Он покинул свою деревню и отправился странствовать в надежде найти Мастеров и узнать секрет, который помог бы ему одолеть демона. Проделав долгий путь, юноша узнал, что на Востоке есть древняя гора, где живет великий святой, обладающий магической силой. Именно туда и отправился герой легенды за поиском ответа.

Когда Хэнцзин наконец добрался до своей цели, Мастер был поражен духовной стойкостью юноши и потому позволил ему остаться подле себя. Святой обучил его искусству укрощения демонов, а также даровал меч, одолевающий злых духов.

В 9-ый день 9-ого месяца, в день появления в деревне демона, Мастер велел своему ученику отправляться домой и помочь людям. В дорогу он вручил Хэнцзину сверток с листьями кизила и кувшин с вином из лепестков хризантем. Утром 9-ого числа Хэнцзин вернулся в деревню и по наставлению Учителя велел всем жителям взобраться на ближайшую гору, а затем  каждому вручил листок кизила и пиалу с вином.

Когда демон стал приближаться к горе, то запах кизила и вина заставил его остановиться. В этот момент Хэнцзин спустился с горы и в нелегкой схватке победил демона, вонзив в него дарованный Мастером меч. С тех пор поход в горы 9-ого числа 9-ого месяца стал символизировать защиту и спасение от эпидемий и страшных болезней.

В современном Китае восхождение на гору по-прежнему является  главной традицией праздника Двойной Девятки. Кроме защиты от несчастий, традиция походов в горы несет ещё одно пожелание, а именно подъем на новый уровень в жизни, постепенного непрерывного развития, обычно именно по карьерной лестнице (кит. упр. 步步高升).

Символ праздника Двойной Девятки

Праздник Двойной Девятки пропитан ароматом осени, когда природа начинает погружаться в сон и царит умиротворяющее, спокойное настроение. Это время цветения хризантем. В китайской культуре хризантема пользуется особым уважением и относится к четырем «Благородным растениям» (кит. упр. 四君子), которые являются метафорой возвышенных нравственных качеств цзюньцзы или благородного мужа. Хризантемы расцветают в холодную пору, когда большинство цветов уже увядает, а потому символизируют силу духа и стойкость. Хризантема —  это также олицетворение спокойной безмятежный красоты, которая уже мудра и не нуждается в признании и блеске.

Любование хризантемами и распитие вина из лепестков хризантем (или чая из хризантем) — это одна из самых главных традиций праздника Двойной Девятки.

Считается, что начало этой традиции положил известный китайский поэт Тао Юаньмин (365-427 гг. Эпоха Восточной Цзинь), который особенно любил хризантемы и стал одним из родоначальников поэзии вина. В последующие эпохи традиция любования хризантемами была уже столь популярна, что девятый месяц лунного календаря стали называть «месяцем хризантем» (кит. упр. 菊月).

Стоит отметить, что нам хорошо известна еще одна дальневосточная страна, а именно Япония, в которой хризантема является таким же почитаемым цветком и более того национальным символом.

Оберег от несчастий

Неотъемлемым атрибутом праздника Двойной Девятки — является растение кизил.

Уже со времен династии Тан существовала традиция прикреплять веточку кизила к одежде или украшать ей волосы. Иногда из них делали саше и носили при себе. Считалось, что это может уберечь от беды. В наше время эта традиция ещё живет, но зачастую никто не делает обереги своими руками, а готовые «ароматные мешочки» из кизила (кит. упр. 茱萸香包, пиньинь: zhūyú xiāngbāo)  можно найти на всем известном Taobao.

«Цветочное» лакомство

Главное угощение в этот праздник — это пирожные под названием «Чун ян гао» (кит. упр. 重阳糕). Они представляют собой многослойные пирожные из рисовой муки с начинкой из бобовой пасты, готовятся на пару. Обычно их украшают изюмом и китайскими финиками, из-за чего можно встретить ещё одно название — «цветочный бисквит» (кит. упр. 花糕).

Другими популярными лакомствами в Китае являются лунный пряник, который готовят на Праздник середины осени, а также танъюань.

День пожилых людей

В наше время праздник приобрел и несколько иное наполнение. В 1989 году 9-ое число 9-ого месяца было официально объявлено днем пожилых людей (кит. упр. 老人节). И это тоже не случайно, не зря двойная девятка — это символ долголетия и поддержания здоровья. В этот день для пожилых людей организуются походы на природу и различные оздоровительные мероприятия на свежем воздухе.

Ниже представлены даты, на которые выпадает праздник Двойной Девятки с 2022 по 2025 год.

• 2022 год — 4 октября

• 2023 год — 23 октября

• 2024 год — 11 октября

• 2025 год — 29 октября

祭灶  жертвоприношение богу кухни и очага ( 23 число 12 месяца по лунному календарю ) – это традиционный обычай китайцев, имеющий большую влиятельность и широкое хождение. В старину практически в каждом доме на кухне находился алтарь Бога Очага.

Люди называли это почитаемое божество "Бодхисатва Сымин" или "Бог Очага Сымин", большая ниша для него находилась на северной или восточной стороне кухни, в центре поклонялись его статуэтке.

На некоторых изображениях был один лишь Сымин, на других были двое – мужчина и женщина, которую называли "Бабушкой Очага".

По легенде, за семь дней до Нового года по лунному календарю покровитель семьи и бог домашнего очага Цзаован восходил на небеса. На приеме у Нефритового императора он должен был рассказать о том, как члены семьи прожили уходящий год.

От того, решит Цзаован похвалить или же, наоборот, наказать их, зависит и удача семьи в следующем году. Поэтому в день "Сяонянь" принято есть специальные карамельные сладости и подносить их Богу очага. Люди надеются, что после того, как Цзаован съет сладости, из его уст будут литься только сладкие речи и ничего плохого о семье он рассказать не сможет.

Такую особую карамель со злаками называют "гуаньдунтан". Она обычно готовится из ростков пшеницы и чумизы.

После этого наступает период примерно в неделю, когда китайцы живут без бога домашнего очага. В этот период они проводят генеральную уборку в доме и покупают украшения к (Большому) Новому году. Кроме украшений они покупают также новое изображение бога домашнего очага и поставят его на место при наступлении Первого лунного числа Первого лунного месяца. Таким образом, будет считаться, что Бог домашнего очага вернулся с неба, Небесный император остался доволен его отчетом и послал на землю новогоднее счастье для каждой отдельно взятой семьи.

После проводов Цзао-вана и до его возвращения наступает "смутное" время, когда он не может наблюдать за людьми, поэтому в эти дни происходит много свадеб между теми, кому традиционно не следовало бы жениться. И по сей день во многих деревнях в конце года происходит большое количество свадеб.

Некоторые любимые китайцами деликатесы по празднику Сяонянь:

● "Цветочный хлебец" (花馍)

Паровые хлебцы, которые называются "цветочными", начинают готовить с 23 числа 12 месяца по лунному календарю. Существует две разновидности "цветочного хлебца": один для жертвоприношений, другой используется в качестве гостинцев. В хлебцы для жертвоприношения богу очагу обычно добавляют финики. Китайцы говорят: "Все соседи приходят помогать, когда в доме готовят цветочный хлебец-хуамо". Женщины вручную лепят красивые фигурки, которые, бывают, выполнены очень искусно.

● Сахар бога очага(灶糖)

Сахар бога очага— сорт кускового клейкого солодового сахара. Сахар очага вытянутый в полоски называют "гуаньдунским сахаром" (关东糖), а в овальной форме — "тангуа" (糖瓜). Зимой тангуа держат на улице, чтобы он сохранял твердость, в помещении этот сахар размягчается. На вкус — сладкий. Гуаньдунский сахар очень твердый, его рубят ножом, чтобы есть. На вкус — кисловатый.

● Танхулу (糖葫芦)

Танхулу (糖葫芦) означает "засахаренные фрукты на палочке". Это традиционное зимнее лакомство в Китае и неотъемлемый атрибут китайского Нового года, в частности и малого Нового года по лунному календарю.

Зимой в Пекине эти "сладкие шашлыки" продают везде. Они являются любимым лакомством, как детей, так и взрослых.

Исторические заметки: быт

СОСТАВ ПОМЕСТИЙ И РЕЗИДЕНЦИЙ

Почти все резиденции / поместья в новеллах основаны на стиле сыхэюань.

В самом простом варианте они представляют собой четырехугольный двор, ориентированный по сторонам света, по периметру которого построены четыре одноэтажных здания с обращенными вовнутрь окнами. В зависимости от размеров семьи и её благосостояния возможны многочисленные вариации с сохранением общей структуры. Согласно археологическим данным, первые дома сыхэюань появились еще в эпоху Западная Чжоу (1046-770 до н.э.).

Схема того, как будет выглядеть внутренний двор

Комбинация внутренних дворов

На самом деле существует четыре различных типа планировки дворов, основанных на том, сколько «дворов» имеет каждый двор.

Ниже представлен вид сверху на внутренний двор

ШЕЛК

В зависимости от плотности и способа плетения выделяют десятки видов шелковых тканей

Атлас — блестящая и плотная ткань, внешняя сторона которой обладает красивым благородным характерным блеском.

Бархат шелковый, бархат-велюр — ткань со сплошым и устойчивым вертикальным ворсом. Цвет чаще всего однородный, редко с набивным рисунком.

Газ (газ-иллюзион, газ-рис, газ-марабу, газ-кристалл) — полупрозрачная шелковая ткань, очень легкая и мягкая, полувоздушная. Изготавливается из тончайшей шелковой пряжи

Газ-иллюзион — наитончайший полупрозрачный материал, напоминающий паутинку.

Газ-рис — легкая, прозрачная и слегка шершавая ткань. Текстура достигается благодаря особому рисовому плетению.

Газ-марабу — довольно жесткий золотистый материал из шелка-сырца, производимый из туго-скрученных нитей.

Газ-кристалл отличается ярким блеском, при его производстве используются разноцветные нити и поверхность ткани переливается как драгоценные камни.

Дюпон — плотная портьерная ткань средней жесткости с приятным блеском.

Креп — маломнущаяся, красиво драпирующаяся шероховатая ткань. При производстве этой ткани нити последовательно скручиваются в правую и левую сторону, образуя интересный рисунок и текстуру, напоминающую песок.

Крепдешин — красивая зернистая ткань с технологией кручения нитей, присущей крепу. Обладает умеренным блеском и образует красивые мягкие складки.

Основная особенность креп-жоржета в том, что при производстве нити основы и утка сворачиваются в разные стороны. Такой метод делает ткань плотной, но легкой.

Муслин изготавливается из шелковых нитей повышенной накрутки, легкий и прозрачный материал.

Органза — тонкая плотная полупрозрачная ткань, может быть матовой и глянцевой, иногда на ней вышивают узоры либо наносят печатный рисунок.

Саржа — плотная ткань, которая получается переплетением нитей по диагонали: каждая следующая нить смещается на 2 и более других нитей. Производят ткань гладкоокрашенной и набивной, используется в основной в качестве подкладочный ткани, для пошива спецодежды, иногда женских платьев.

Парча всегда считалась аристократической тканью, одежды из которой носили монархи, а также использовали для парадных облачений высшие церковные чины. Тяжелый, плотный и торжественный материал со сложным узором, выполненным металлической нитью. Современные ткани из парчи изготавливаются с вышивкой шелковыми и льняными нитями.

Тафта — ткань из туго скрученных шелковых и хлопковых нитей. Тафту отличает высокая плотность и даже жесткость, за счет чего образуются острые ломкие складки, что придает одежде дополнительные объем и пышность.

Туаль — ткань высокой плотности и нежного блеска, прекрасно держит форму и часто используется в качестве подкладочной ткани, а также для пошива мужских галстуков.

Шармез очень похож на атлас с такой же гладкой лицевой поверхностью и характерным блеском. Разницу можно определить наощупь — шармез более легкий и мягкий.

Шелк-сатин — гладкая плотная ткань с красивым мягким блеском.

Шелк-эпонтаж может быть шелковый и хлопчатобумажный. Материал имеет неровную губчатую поверхностью декоративным узором в виде клеток, полосок, меланжа.

Шифон — тонкий и воздушный материал из туго скрученных шелковых нитей. Отличается полупрозрачностью, легкостью и драпируемостью.

Эксельсиор — тонкая и прозрачная ткань полотняного переплетения с ярко выраженным блеском, легко и красиво драпируется.

Фуляр — тонкая и мягкая ткань, которую чаще всего используют как отделочный материал.

Чесуча (дикий шелк) — плотная ткань из дикого шелкопряда с удивительной фактурой. Дикий шелкопряд дает нити неравной толщины, которые образуют такую поверхность. Ткань прочная, хорошо драпируется, но требует деликатности в уходе.

ЦВЕТОВОДСТВО

Любовь к цветам характерна для китайцев. Выращивание декоративных травянистых, кустарниковых и древесных растений началось в глубокой древности, положив начало горшечному цветоводству и садово-парковому искусству. Культура карликовых деревьев для "миниатюрного пейзажа" возникла в Китае и распространилась в Японию. Цветы используют для украшения, в пищу, для лечения и т. д.

Пионы

Китай — родина около 1000 сортов травянистого и древовидного пиона красной, розовой, белой и других расцветок.

Для китайцев он олицетворяет стремление к красоте, совершенству, пробуждение к жизни и богатство. Этот цветок часто можно увидеть на китайских вазах, картинах, шелковых изделиях. Изображен он и на монете в один юань.В Китае он считается «царем цветов» за роскошную пышность и красоту своих соцветий. Пионы называют цветами императоров и считают воплощением красоты.

Древовидные пионы известны уже со времени династии Тан (618-907).  В давние времена распространить пион в Китае помогли странствующие монахи, которые посещали буддийские монастыри в самых отдалённых уголках страны. Они привозили с собой прекрасные цветы, которые высаживали в монастырских садах.

В Лояне (провинция Хэнань), городе, который неоднократно в истории был столицей Китая, ежегодно с 15 по 25 апреля проходит крупнейший в мире Лоянский фестиваль пионов. На это праздничное зрелище съезжаются люди со всего мира. Эти цветы являются неизменными символами Лояна, а их разнообразие в этом городе поражает воображение даже самого искушенного зрителя. Конечно, есть и легенды, объясняющие обилие кустов пиона в этом городе.

Согласно одной из них, капризная правительница У Цзэтянь (武则天, 624-705, правила с 665) приказала уничтожить абсолютно все пионы: они, вопреки ее воле, не желали цвести круглый год. Тогда садовники тайно, чтобы не навлечь на себя гнев строптивой императрицы, выкопали и вывезли все прекрасные пионы в Лоян. С тех пор это место получило известность как город пионов. Там есть замечательный парк Ванчэн с плантациями древовидных пионов.

В китайском языке «пион» звучит как  мудань  (牡丹) или  фугуйхуа  – «цветок знатности и богатства» (富贵花).

Название  фугуйхуа принято обыгрывать в многочисленных благопожеланиях. Пион 富贵花 и бабочка 蝴 蝶 ( худе ) воплощают благопожелание 福 叠富贵 — «счастья, богатства и знатности». В данном случае, иероглиф 蝴 ( ху ) созвучен иероглифу 福  ( фу  — «счастье»), а 蝶 ( де ) — иероглифу 叠  ( де  — «наслаивать, сложить»).

Кроме этого, изображение цветущих пионов воплощает благопожелание «процветания, богатства и славы»  荣华富贵 ( жунхуа фугуй ).

Лотосы

Китайцы считали лотос священным цветком еще до зарождения буддизма. А когда родился Будда, с неба выпал обильный дождь из лотосов, и где бы ни ступала нога божественного младенца, там вырастал большой и прекрасный цветок.

Цветок лотоса является важным символом в буддизме, он означает восхождение от темного к цветущему и ясному, к просветлению. Будда часто изображается сидящим или стоящим на цветке лотоса.

Существует предание, где рассказывается о том, что на небе есть «Озеро лотосов», в котором эти удивительные цветы становятся воплощением людских душ. И в зависимости от праведности земной жизни человека, лотос либо цветет и благоухает, либо вянет и сохнет.

В Китае существует праздник лотоса, который проходит ежегодно с 1 июля по 25 августа в пекинском парке Бэйхай.

В китайской культуре цветы занимают особое место. Им приписывают лучшие человеческие качества, надежды и пожелания. С давних времен лотос своим ароматом и красотой заслужил большую любовь.

Цветок лотоса занимает видное место в китайской поэзии, рассказах, песнях, картинах и скульптурах.  В традиционной китайской живописи изображение лотоса довольно популярно. Это теплолюбивое, многолетнее растение символизирует чистоту, мир, гармони, плодородие и целомудрие. Рождаясь в болотной мутной воде, этот замечательный цветок появляется на свет чистым и незапятнанным, он всегда обращен к солнцу.

Более тысячи лет назад неоконфуцианский философ Чжоу Дуньи написал поэму, название которой было переведено как «Ода лотосу». В этой поэме, которая знаменита и по сей день, говорится о том, как цветок лотоса поднимается из трясины и появляется непорочным. Многие интерпретировали слова Чжоу Дуньи как философию жизни. Если мы живем в окружении человеческих грехов и пороков, мы должны подняться над грязью, стремясь жить в мире и согласии.

Известно, что в древние времена лекари использовали лотос в лечебных целях. О целебных свойствах цветка упоминается в китайских справочниках по медицине, составленных еще в третьем тысячелетии до нашей эры. Растение использовалось для стимуляции иммунной системы человека, при сильном истощении, как мочегонное и кровоостанавливающее средство.

В Китае из лотоса приготавливают различные блюда, такие как холодные закуски, супы, сладости, напитки. В ход идут все составляющие растения: листья, корни, цветы и даже семена. Пельмени с начинкой из семян этого растения совсем не экзотика, а обычное блюдо. Корни лотоса едят в сыром, вареном, жареном виде, маринуют на зиму.

Хризантемы

Хризантемы выращивают около трех тысячелетий. Их красивые крупные или мелкие цветы хорошо переносят заморозки,  они являются символом осени. Среди более тысячи сортов различных расцветок и форм лепестков наиболее славятся хризантемы из Янчжоу и Ханчжоу (свыше 400 сортов).

Существует даже праздник хризантем (праздник двойной девятки или двух девяток), который отмечается в девятый день девятого месяца китайского традиционного календаря.

Как и другие традиционные праздники, возник благодаря преданиям. Вот одно из них:

Во времена династии Восточная Хань (25—220 годы н.э.) жил человек по имени Хуань Цзин. Он учился мастерству магии у Фэй Чанфана, который стал бессмертным после многих лет практики по даосизму.

Однажды, когда они поднимались в гору, Фэй внезапно остановился. Он выглядел очень расстроенным. Наставник сказал:

— Девятого дня девятого месяца бедствие настигнет ваш родной город. Вы должны немедленно возвращаться домой. Запомните: каждому члену вашей семьи нужно сделать по красному мешочку и прикрепить к своей одежде лист кизила. Мешочки нужно привязать к рукам, быстро уйти из дому и взобраться на вершину горы. И самое важное: вы все должны выпить вина из хризантем. Только если вы сделаете так, вы избежите несчастья.

Услышав это, Хуань Цзин бросился домой и попросил родственников сделать в точности все, как велел учитель. Вся семья поднялась на близлежащую гору и до ночи не возвращалась.

Сам праздник состоит из прогулок, любования хризантемами, ношения веточек кизила, поедания хризантемовых пирогов и распития хризантемового вина.

Также в этот день почитается старшее поколение из-за того, что в китайском языке слово "девять" произносится так же, как и "долголетие".

Слива зимняя (мэйхуа)

Выращивается ради цветов и плодов почти 3000 лет. Из бассейнов Чжуцзяна и Янцзы она распространилась на север Китая. Ее нежные белые цветы, обладающие тонким ароматом, выдерживают морозы и появляются в январе, не боясь снегопадов. Цветение сливы в холодном январе служит настоящим символом надежды на лучшее и, в то же время, является признаком выносливости

Чэнь Цзижу, художник и поэт, живший в эпоху династии Мин, чтобы ознакомить своих учеников со всеми необходимыми типами штрихов в живописи, разработал определенную систему и назвал ее «Четыре благородных». Это способ изображения четырех растений — сливы, бамбука, хризантемы и орхидеи.

Слива символизирует гордого и красивого человека с кристальной душой, несгибаемого и стойкого. Даже в сильные морозы эти деревья сохраняют в себе живые соки.

Сливе в Китае посвящается очень много трактатов. Монах Чжун-жэнь, который жил в 12 веке, писал, что «тайна» живописи дикой сливы состоит в обдумывании ее замысла. Это позволяет рукам двигаться без малейших колебаний.

В классическом китайском писании цветущая слива – это символ смелости и силы. В искусстве слива считается одной из «Трех друзей зимы» вместе с сосной и бамбуком.

Живопись дикой сливы отличается особым изяществом и утонченностью. Она удивительно символична. Цветоножка является символом абсолютного начала, а чашечка цветка олицетворяет сразу 3 силы: Землю, Небо и Человека. Для их изображения используется 3 штриха. Цветок сливы имеет 5 лепестков, которые символизируют пять элементов-перводвижений. Кончики ветвей представлены 8 ответвлениями, олицетворяя 8 триграмм из «Книги перемен», тычинки являются символами 7 небесных тел: Солнца, Луны и 5 планет.

С древности слива символизирует союз 5 народов Китая: китайцев тибетцев, монголов, маньчжуров, мусульман.

Встретить мэйхуа можно практически везде, начиная с Тибета и заканчивая островом Тайванем. Время цветения сливы мэйхуа попадает на китайский Новый год, который так и называется — «Праздник весны». Чаще всего Новый год начинается в феврале, но иногда и в первых числах марта. По традиции то время, когда начинает цвести слива «мэйхуа», считается в Китае окончанием зимы и началом весны.

Япония и Китай отмечают фестивали цветения сливовых деревьев, которые проходят в разных областях этих стран с конца января по конец марта.

Слива популярный символ ранней юности девушки, так как цветки сливы появляются сразу, как только дерево покрывается листьями. Эротический оттенок проявляется в названии «покрывало цветка сливы» для покрытия постели невесты.

В Китае плоды сливы с древних времен используются в пищу в самых разнообразных блюдах, а само дерево служит чудесным украшением в садах и приусадебных участках, особенно в период цветения, более 2000 лет.

Орхидеи

Орхидея 兰花  ланьхуа  входит в число «четырех благородных» растений Китая. С давних пор она считалась весенним цветком, символизируя утонченность, изящество, скромность, любовь и плодородие. Её с удовольствием писали художники, разводили в китайских садах. Этот цветок — один из любимейших в китайской культуре.

В настоящее время в мире насчитывается около 30000 сортов орхидей. Из них в Китае выведено порядка 300 сортов разнообразных форм и расцветок цветков, многие из которых обладают тонким ароматом. Исстари наибольшей популярностью пользовались цимбидиум ( Cymbidium ), дендробиум ( Dendrobium ) и ванда ( Vanda ).

Орхидея в природе растет в труднодоступных местах, вдали от людей; в укромных долинах и непролазных чащах. Поэтому она стала символом уединения и отшельнической жизни, скромности и умеренности. Орхидея обладает таким качеством, как 幽雅  юя  — утонченность, изящество, изысканность. Она символизирует как утонченную красоту молодой девушки, так и скромность благородного мужа. Подобно орхидее благородный муж избегает известности и славы, лишен гордыни и самонадеянности, в спокойствии и равновесии взращивает в себе добродетель. Орхидея — символ духовной утонченности.

Наиболее ценились маленькие орхидеи с одним цветком на цветоносе. Они символизировали скромность духовно богатого человека. Его присутствие в обществе незаметно. Но когда он отсутствует — это замечают все.

Считалось, что орхидеи обладают магическими свойствами. Они использовались для изгнания злых духов, а семена орхидеи — в качестве приворотного зелья. Первое применение орхидей в медицинских целях приписывается легендарному древнему правителю Китая, покровителю земледелия и медицины Шэнь-нуну. Особенно лечебным считается чай из орхидей.

Орхидеи часто присутствуют на китайских картинах. Нередко их изображают вместе с птицами. Она считается одним из наиболее подходящих объектов для обучения китайской живописи, её цветы и листья идеальны для отработки техники письма различных штрихов. Но в то же самое время утверждают, что если для того, чтобы научиться писать бамбук, нужна половина жизни, то для того, чтобы научиться писать орхидею — целая жизнь.

В садах и парках Китая часто устраивают выставки орхидей, на которых можно увидеть невероятные сорта и прекрасные композиции из этих цветов.

Камелии

Родина камелий как биологического рода — Южный Китай. Из Китая произошли более двухсот видов. Хотя изображения и упоминания камелий встречались в китайской живописи и литературе более тысячи лет назад, для китайцев эти цветы были всего лишь одной группой из многих растений для сада. Китайцы предпочитали пышные красные цветки сортов камелии сетчатой, которые часто высаживали у буддийских монастырей.

В наше время дикие камелии из лесов Южного Китая — бесценный материал для селекционеров, позволяющий выводить разные сорта: с расширенной палитрой цветов; с сильным запахом; разновидности камелий, цветущие круглый год; сорта, устойчивые к холодному или, наоборот, слишком солнечному климату. Многие из видов были открыты только в 1970-1980-х годах и пришли на Запад, когда Китай стал более открытым для остального мира.

Камелия символизирует здоровье, силу тела и силу духа. Этот цветок также называют "героем сражений".

Интересно что в данной новелле иероглифы для камелии 茶花 означают камелию японскую, но японская камелия отличается пышным и многоцветным цветением, а чайная (этот перевод дан в скобках) цветет довольно просто — венчики белые или сливочно-розовые, с желтой выпуклой серединой. Какие имеются в виду тут не совсем ясно, так что на коллаже я представила многоцветные формы.

Кулинария

1. Шаосинское рисовое вино Хуанцзю ― это вино хорошего качества, темного цвета, с едва уловимым ореховым вкусом и слегка солоноватое.

Считается, скорее, соусом, чем напитком и используется в маринадах и в прямом приготовлении пищии. В Поднебесной есть вид блюд, которые называют "пьяными", например, "пьяная курица" ― куриное мясо проходит финальную стадию приготовления в вине, что придает особый вкус и нежность готовому блюду. Поварское вино отлично сочетается с такими пряностями, как гвоздика, фенхель, черный кардамон, черный перец, имбирь, мускатный орех.

Наиболее популярные блюда с шаосинским рисовым вином:

• "пьяная курица" Цзуйцзи ― банкетное блюдо из провинции Чжэцзян (как, кстати, и Шаосинское вино), известное далеко за пределами КНР. Его подают в холодном виде, курятину нарезают полосками;

• "пьяная курица" по-тайваньски Шаоцзю Цзи ― блюдо тайваньской кухни. Подают чаще всего зимой;

• "имбирная утка" Цзян Муя ― блюдо тушат в шаосинском вине с добавлением ягод годжи. Блюдо традиционной тайваньской кухни.

Мебель

Декоративные экраны

Такие экраны являются утонченным украшением интерьера китайского дома. Считается, что такое украшение служит к духовному совершенствованию, возникновению идей и накоплению мудрости.

Шестипанельный двусторонний вышитый экран

Четырехпанельный экран цветного стекла

Кровати

―  Кровать архата  罗汉床 (лоханьчуань)

―  Кровать бабу 拔步床 (бабучуань)

Кровать архата  罗汉床 (лоханьчуань) ― эволюционировавший топчан со спинками с трех сторон, соединенными конструктивно без балясин

Английское название day bed, или "дневная кровать" по-русски. Оно произошло, очевидно, по причине того, что для иностранных миссионеров, попавших в Китай, лоханьчуан выглядела как обычная кровать, в то время как у китайцев с топчаном данного типа была связана совокупность навыков бытового поведения в течение дня, что и обусловило такое название. На кровати архата сидели, спали и даже принимали гостей, что порой вызывало у иностранцев непонимание и шутки, на тему того, что высшим проявлением вежливости у китайцев считалось затащить гостя в постель.

Кровать архата, как правило, комплектовалась небольшим столиком "канцзи", который использовался на отапливаемой лежанке и служил как в качестве стола, так и в качестве подставки для вещей. По бокам на кровати укладывались подушки, либо небольшие тюфяки. Такие же подушки укладывались под спину сидящему на топчане человеку, обеспечивая дополнительное удобство при сидении. Два человека могли беседовать, сидя боком друг к другу, словно на диване.

Кровать бабу 拔步床 (бабучуань)  ― большая каркасная кровать-альков на помосте. В пространстве перед кроватью имелся "предбанник", переходящий в "комнату".

Кровати данного типа появились в поздний период правления династии Мин в районе Цзяннань, и в северных районах Китая встречаются довольно редко.

Кровать имеет оригинальную форму, большие размеры и достаточно сложную конструкцию двух видов ― "ланчжуши" и "вэйланши". Первая представляет собой раннюю форму кровати-алькова, вторая выглядит так, словно кровать с балдахином "цзяцзычуан" поместили на помост "дитай" внутрь замкнутого кубического каркаса. В передней части помост выступает за границы кровати на 2-3 чи. По углам помоста находятся колонны, в пространство между которыми вставлялись деревянные перегородки, по центру фасада располагалось некое подобие входа, по бокам от которого иногда делались небольшие окна. Войдя человек оказывался «на крыльце», в некоем подобии "предбанника", обставленного небольшой по размеру мебелью, в виде столика, табурета и пр., из которого, затем, и попадал во внутреннее спальное пространство кровати. Свободное пространство перед кроватью можно было также использовать, поставив там таз для умывания, а в холодное время года ― ночной горшок и жаровню.

Кресло красоты

Столик для цини

Полки с сокровищами

Комоды

Знаковые подарки-символы

Жезл Жуи ― это жезл исполнения желаний и счастливых предзнаменований. С китайского "жуи" можно перевести как "чего изволите" ("пусть все ваши желания будут исполняться как вы хотите")

Жуи входит в число "восьми драгоценностей" (八宝) ― стандартного набора определенных художественных образов буддизма и даосизма.

Жуи состоит из длинной рукоятки и головки, которая, как правило, выполнена в виде сердца, облака или гриба долголетия чжи. Иногда встречались жуи с двумя головками. Некоторые образцы могли достигать метра в длину.

Жуи это традиционный китайский церемониальный скипетр и религиозный талисман. Во время свадьбы, жених поднимает невесте фату с помощью жуи.

В современном Китае даже если и не используют жуи, чтобы поднять невесте фату, родители дарят его невесте. Они хотят, чтобы брак их дочери был счастлив и она получила все, что хочет от семейной жизни.

Декоративно-прикладное искусство

Традиционная китайская техника «цзяньчжи» (вырезание из бумаги) - один из видов традиционного народного декоративно-прикладного искусства Китая, который недавно был отнесен ЮНЕСКО к числу мирового культурного наследия.

Искусство вырезки из бумаги имеет долгую историю, оно возникло во времена династий Шан или Чжоу и передавалось из поколения в поколение до наших дней. Основным сюжетом этих простых и безыскусственных произведений из бумаги является труд и жизнь простого народа. Узоры из бумаги, создаваемые в уезде Аньсай провинции Шаньси широко известны во всем мире.

В древние времена китайцы часто вырезали из бумаги изображения разных предметов или фигурки людей и клали их в гроб вместе с телом покойного либо сжигали на похоронах. Подобный обычай до сих пор можно встретить в некоторых местах за пределами Китая. Изображения, вырезанные из бумаги, обычно обладают символическим значением, поэтому они стали частью религиозных ритуалов. Кроме того, эти оригинальные узоры были найдены в качестве украшений жертвенных даров на церемонии почитания богов и предков.

В настоящее время бумажные узоры используются прежде всего для украшения интерьера, ими декорируются стены, двери, окна, колонны дома, зеркала, лампы и фонари. Они также используются для украшения подарков, а иногда сами служат подарком. Раньше в народе такие вырезанные из бумаги узоры служили образцами для вышивки и орнаментов лаковых изделий.

Вырезание из бумаги выполняется только вручную. Вырезание бывает двух видов: первый — вырезание при помощи ножниц, используя сразу несколько листков бумаги (обычно не более 8 листков за один раз), мастера клеят их на бумагу и при помощи острого ножа доводят узор до совершенства; второй способ — вырезание при помощи ножа, сначала бумагу несколько раз складывают, кладут ее на рыхлый клей, сделанный из пепла и жира животных, потом тщательно вырезают на бумаге узор, держа нож в руке вертикально, и обрабатывают его по заготовленному образцу. Преимущество второго способа состоит в том, что он позволяет одновременно вырезать сразу несколько узоров.

Китайский узел является амулетом и имеет сакральный смысл. Он отображает желание людей познать истину, выступает символом доброты, красоты и удачи.

Узелковое плетение началось в Китае в 618 г., во время правления династии Тан. Но существуют доказательства, что такое творчество применялось и гораздо раньше. Сами изделия не сохранились, но до нас дошли их изображения на посуде.

Считается, что они обладают 2 гранями:

• Распусканием и освобождением энергии.

• Обретением человеком судьбы.

Обереги активируют жизненную энергию, привлекают удачу, счастье, благополучие и защищают от неудач и агрессии.

Существуют разные амулеты, которые отличаются по форме, размеру, цвету и способу плетения, но все они приносят владельцу благополучие и светлую энергию.

При завязывании узлов нужно читать текст заговора:

• 1-ый узел – на здоровье;

• 2-ой – на любовь;

• 3-ий – на деньги;

• 4-ый – на счастье;

• 5-ый – на удачу.

Завязывая 6-ой узел, нужно произнести:

«Закрепляю речью своей, силой своей и действием своим. Да будет так.»

Формы у узлов могут быть разными.

Исторические заметки: идиомы

破罐子破摔 — разбить уже треснутую банку - поскольку банка уже разбита, нет необходимости лелеять ее; обр. из-за недостатка или неудачи пустить все на самотек, перестать исправлять ошибки; признать себя безнадежным, опуститься

爱屋及乌 —  обр. любя человека, любить всë, что с ним связано; ср. любишь меня, люби и мою собаку; букв. любить не только дом, но и ворон на его крыше

塞文失马，焉知非福 — старик потерял лошадь, кто знает, беда это или удача?

Употребляется, когда хотят сказать, что временные неудачи могут потом обернуться большой удачей - не было бы счастья, да несчастье помогло, нет худа без добра

История возникновения описана в «Хуайнань-цзы» («Мудрецы из Хуайнани» ) — китайском философском трактате, созданном во времена Ранней (Западной) династии Хань, не позднее 139 г. до н. э.

Однажды старик, живший на Северной заставе (так называют Великую Китайскую стену), потерял лошадь. Соседи пришли утешить его, но к своему удивлению застали незадачливого старца в хорошем расположении духа.

— Может быть, потерять лошадь — это плохо, а может — и нет, кто знает? — безмятежно заявил он своим соседям.

Через несколько месяцев потерявшаяся лошадь вернулась домой и привела с собой быстрого скакуна. В Китае таких лошадей еще называют 千里马 qiān lǐ mǎ — «лошадь, (пробегающая) 1000 ли (в день)». Соседи снова пришли к старику, на этот раз — чтобы поздравить с удачей.

Но старик и не думал особо радоваться:

— Кто знает, может это приведет к несчастью?

Однажды сын старика поехал верхом на быстром скакуне. Скакун мчался так быстро, что сын не смог удержаться в седле, упал и сломал ногу. Все стали выражать сочувствие старику, на что он возразил:

— Может быть, это обернется счастьем.

Так оно и произошло. Вскоре после этого на заставу напали бандиты и увезли с собой всех молодых людей. Сыну же старика, лежавшему со сломанной ногой, этой участи удалось избежать. Предсказания старца каждый раз сбывались.

水深火热 — вода все глубже, огонь все жарче; обр. невыносимые страдания, критическое положение, ад кромешный, огни и воды.

Эта идиома используется во многих местах в этой новелле.

Когда говорят о мучении неугодных невесток - не ценила равнодушия, так познает ад кромешный.

Когда подчиненные Ли Хун Юаня сетуют на свою судьбу - неужели этот ад кромешный продолжится до тех пор, пока ванфэй не выйдет замуж?

Когда говорят о мучении научных мужей перед экзаменами - Ло Пэй Шань мучает вопросами потенциального жениха любимой внучки

白眼狼 — белоглазый волк — бесчувственный и неблагодарный человек.

В каждой китайской семье знают притчу "Господин (учитель) Дунго и волк" (династия Мин (XIII в.), "Дунтянь чжуань", автор Ма Чжунси).

Итак, жил некогда такой педантичный кабинетный ученый, которого звали учитель (господин) Дунго. Однажды, Дунго, неся мешок книг на спине и погоняя осла, пошел в местечко под названием Чжуншаньго по своим делам. По дороге встретился ему волк, которого преследовали охотники, и этот волк попросил Дунго спасти его. Господину Дунго стало жаль волка, и он согласился. Дунго велел ему свернуться клубком, связал зверя веревкой, чтобы волк уместился в мешке и спрятался там.

Едва господин Дунго запихнул волка в мешок, как к нему приблизились охотники. Они спросили, видел ли Дунго волка и куда тот побежал. Дунго обманул охотников, сказав, что волк побежал в другую сторону. Охотники приняли слова господина Дунго на веру и погнались за волком в другом направлении. Волк в мешке услышал, что охотники ушли, и попросил господина Дунго развязать и выпускать его. Дунго согласился. Неожиданно, волк, выскочив из мешка, набросился на Дунго, желая съесть его.

Волк крикнул:

— Ты, добрый человек, спас меня, однако, сейчас я очень голоден, а посему будь добр опять и позволь мне съесть тебя.

Дунго испугался и стал ругать волка за его неблагодарность. В этот момент мимо проходил крестьянин с мотыгой на плече. Господин Дунго остановил крестьянина и рассказал ему о том, как было дело. Он попросил крестьянина решить, кто прав, а кто виноват. Но волк отрицал тот факт, что учитель Дунго спас его.

Крестьянин подумал и сказал:

— Обоим вам я не верю, поскольку этот мешок слишком мал, чтобы вместить такого крупного волка. Я не поверю вашим словам, пока своими глазами не увижу, как волк помещается в этом мешке.

Волк согласился и вновь свернулся клубком. Господин Дунго вновь связал волка веревкой и засунул зверя в мешок.

Крестьянин мгновенно завязал мешок и сказал господину Дунго:

— Волк никогда не изменит своей людоедской натуры. Ты поступил очень глупо, что проявил доброту по отношению к волку.

И крестьянин хлопнул по мешку и убил волка мотыгой.

Когда в наши дни упоминают о господине Дунго, имеют в виду тех, кто по-доброму относится к врагам. А под "чжуншаньским волком" (белоглазым волком) подразумевают неблагодарных людей.

赔了夫人又折兵 — потерять и жену и войско; двойная потеря; понести двойной ущерб

Эта идиома происходит из романа "Троецарствие" Ло Гуаньчжуна.

В романе Чжоу Юй, лучший полководец Сунь Цэ, а потом Сунь Цюаня (по интеллекту ничем не уступал Чжугэ Ляну, но темперамент нередко подводил его, толкая на необдуманные действия), посоветовал Сунь Цюаню подделать брачное интервью, чтобы сделать Лю Бэя (сначала неприкаянный полевой командир, затем правитель княжества Шу) заложником, но этот план был разрушен Чжугэ Ляном (умником из команды Лю Бэя, совмещавшим способности кабинетного стратега с навыками полевого командира, по праву зовущимся военным гением. Он глубоко прагматичен, что то и дело воспринимается окружающими конфуцианцами как жуткий цинизм, хотя это не совсем верно — просто по мировоззрению он был даосом и на разные там принципы "сяо" изначально плевать хотел). В конце концов Лю Бэй действительно женился на Сунь Шан Сян, двоюродной сестре Сунь Цюаня, но Сунь Цюань проиграл решающую битву против него. Таким образом, они были высмеяны за то, что не только отдали невесту, но и потеряли свою армию. Сунь Шан Сян, кстати, полюбила мужа, годящегося ей в отцы.

Немного об идиомах, касающихся гомосексуализма

Касательно данного явления в этой новелле используются, как минимум, три устойчивых выражения!

1. Отрезанный рукав 断袖

2. Остатки персиков  分桃

3. Добрый южный ветер 好南风

Отрезанный рукав

По преданию, ханьский император Ай-ди оторвал рукав своего одеяния, который застрял под телом спавшего рядом с ним фаворита Дунсяня, чтобы вставая, не потревожить его сон

Остатки персиков   — еще один эвфемизм для обозначения геев, только не столь широко используемый, как обрезанные рукава.

Этот термин возник в книге Хань Фэй-цзы "Книга закона и порядка. Советы разумному правителю" в период Сражающихся царств.

Некогда Ми-цзы Ся полюбился правителю [Малого] Вэй. По законам Вэй пользование украдкой колесницей правителя считалось таким преступлением, за которое отрубали ноги. Случилось так, что мать Ми-цзы заболела. Об этом узнали и пришли ночью сообщить [ему]. Ми-цзы вскочил на княжескую колесницу и помчался [к матери].

Когда правитель узнал об этом, он счел это достойным [поступком], сказав:

— Вот это сыновья почтительность! Ради матери он совершил преступление, за которое отрубают ноги!

[Однажды Ми-цзы] гулял с правителем в саду [и] попробовал персик, [который] оказался [очень] сладким. Не доев, он протянул его правителю. Правитель сказал:

— Как он любит меня! Забывая о своем удовольствии, думает обо мне!

Когда же Ми-цзы стал старше, любовь [правителя] ослабла, и [Ми-цзы] припомнили все прегрешения.

Правитель сказал:

— Он однажды вскочил на мою колесницу, да еще накормил объедком персика.

Таким образом, одни и те же поступки сперва считались достойными, а потом-преступными, [поскольку] изменились чувства. Так, когда пользуешься любовью правителя, то и знания твои [оказываются] к месту, и [тебя] всячески приближают. Если же правитель тебя не любит, он считает тебя преступником и отдаляет [от себя]. Поэтому мужу, выступающему с увещеваниями и советами, необходимо выяснить, как относится к нему правитель, а после этого убеждать его [в чем-то].

Добрый южный ветер

Еще один литературный эвфемизм для гея. В древней литературе массе эвфемизмов для обозначения гомосексуализма, хотя этот довольно трудно найти, так как термин "южный ветер" имеет множество значений в разных контекстах.

百鸟朝凤 — сотни птиц поклоняются Фениксу — известная идиома о всеобщем уважении

В древнекитайской мифологии феникс — чудесная царь-птица, символ счастья и благоденствия.

В давние времена жила в лесу птица по имени Феникс. Была она не такой, какой ее принято изображать в наши времена. Тело имела небольшое с редкими и невзрачными перьями. Зато какой трудягой была! С утра до ночи летала во все уголки леса, собирала плоды и запасала их впрок в пещере. Она несла в укромное место даже те ягоды, на которые не взглянула бы другая птица.

Другие птицы часто даже подтрунивали над Фениксом из-за такой запасливости.

— В лесу так много плодов, а ты сидишь голодаешь? Зачем тебе так много припасов? – спрашивали они. Многие птицы подумывали, что Феникс ненасытен.

Но тут в лесу началась засуха, которой не видывали уже добрую сотню лет. Голодные птицы повсюду искали пищу, но ничего съестного в лесу не осталось, и им только и оставалось ждать скорой смерти. Но лесных жителей спас Феникс. Он открыл пещеру для всех птиц и кормил их своими многолетними запасами, и так с его помощью лесные птицы пережили трудные времена.

После засухи лес вернулся к своей привычной жизни, но птицы не забывали показать свое почтение Фениксу за свое спасение. В благодарность они собрали свои самые красивые перья и сделали из них красивейший костюм для Феникса. Птицы также стали называть своего благодетеля царь-птицей. С тех пор каждый год в день рождения Феникса все птицы во всех краев слетались поблагодарить Феникса, и от этого возникла идиома: "сотни птиц поклоняются фениксу".

Из-за этой же легенды внешность китайского феникса включает в себя признаки многих птиц и даже зверей: клюв петуха, лицо ласточки, лоб индюка, шея змеи, грудь гуся, спина черепахи, задняя часть оленя, хвост рыбы. Получается такая гремучая смесь, которую трудно представить обычному человеку, если ты не Босх, а еще сложнее нарисовать. Наверное, поэтому в современном представлении принята упрощенная версия внешности феникса: голова китайского золотого фазана, тело утки-мандаринки, хвост павлина, ноги журавля, рот попугая и крылья ласточки.

У этой идиомы есть различные формы воплощения. Ее рисуют, режут из дерева, вышивают и даже играют на музыкальных инструментах.

Есть традиционная китайская народная композиция, которая так и называется: сотни птиц поклоняются Фениксу. На 4-ом международном фестивале молгодежи и студентов она была отмечена второй премией за исполнение национальной музыки.

九天玄仙 — бессмертный с девятого неба

Девять небес — выражение универсальной девятеричной каноничной структурированности мироздания.

Понятие толкуется как синоним собственно Неба (девять — число ян, небесное по системе сил инь-ян).

В даосизме, девять небес — производные от трех видов состояний духовно-материальной субстанции ци, соответствующих "Триаде чистых" — трем основным сферам горнего мира (место и/или состояние вечной совершенной жизни) и их персонификациям.

Девять небес иерархизированы по степени удаленности от мира чувственно воспринимаемого и в мифологизированном виде предстают вертикальной иерархией девяти небесных сфер, населенных небожителями. В даосизме особенно выделялись небеса бессмертных.

Со временем на систему девяти небес наложилось буддийское учение о трех мирах, которые подразделялись на 28 небес (основано на делении неба на области 28 созвездий, по семь в каждой стороне), и учение о "четырех небесах Брахмы". Ряд небесных обителей бессмертных соответствовал реальным астрономическим объектам (Полярной звезде, созвездию Большой Медведицы и т.п.).

只许州官放火，不准百姓点灯

• посл. окружному начальнику можно даже пожары устраивать, простому же люду и лампы зажечь нельзя;

• ср. что позволено Юпитеру, не позволено быку;

• сам пьет, а людей за пьянство бьет;

• вседозволенность чиновников и бесправие народа;

• двойной стандарт, двойная мораль

Эта идиома возникла в династии Южная Сун и заключается в следующем: в префектуре Чан существовал такой закон, что слова, звучавшие как "дэн", запрещено было использовать, наказание — тюрьма или избиение. И тут в эту префектуру приезжает губернатор по имени Тянь Дэн. Он был типичным примером коррумпированного чиновника-тирана, но это не так важно. Пока он там работал, случилась каламбурная ситуация: молодому чиновнику, который составлял объявление о празднике фонарей, нужно было сообщить простолюдинам, что они будут зажигать цветные фонари в течение трех дней. Но проблема заключалась в том, что слово "фонарь" в китайском языке произносится как "Дэн". Поэтому этот гениальный молодой чиновник использовал слово "огонь" вместо "фонарь", чтобы не обидеть губернатора, что в конечном итоге вызвало массовую панику и смятение, потому что все простолюдины думали, что чиновники собираются устроить пожар в префектуре на целых три дня.

画虎不成反类犬 的 人 — рисовал тигра, а получилось некое подобие собаки (обр. о провале взявшегося не за своё дело, за работу не по силам)

У знаменитого военачальника Ма Юань, жившего в эпоху династии Восточная Хань, было два племянника. Их звали Ма Янь и Ма Дунь.

И тот и другой с сарказмом отзывались о государственных делах. Им нравилось изображать из себя воинов-рыцарей. В целом же они вели себя очень легкомысленно и слыли очень поверхностными молодыми людьми.

Когда слухи о поведении племянников дошли до военачальника, он написал им письмо с советами, как нужно себя вести.

Написал он следующее: «Когда вы слышите об ошибках других людей, то воспринимайте это так, как если бы речь шла о ваших родителях: только слушайте, но воздерживайтесь от комментариев. Я терпеть не могу людей, сплетничающих о чужих ошибках и ведущих тупые разговоры о государственных делах.

Мне бы очень хотелось, чтобы вы брали пример с управляющего уездом Шаньду Лон Богао, известного своим пристойным поведением, скромностью, бережливостью и честностью. Всё своё время он посвящает общественным делам. Я его очень уважаю и хотел бы, чтобы вы старались быть похожими на него.

Другой очень достойный человек генерал Ду Цзилян. Он очень справедливый, галантный и общительный человек, который может быстро завязать дружбу с кем угодно. Я его тоже очень уважаю, но я не хочу чтобы вы пытались брать с него пример.

И вот почему. Если вы будете следовать примеру Лон Богао, но у вас не получится стать такими же, как он, то вы станете, по крайней мере, искренними и осторожными людьми. Это всё равно что пытаться нарисовать лебедя, а в итоге получить утку.

Утка тоже птица и хотя бы формой немного похожа на лебедя. Разница между замыслом и результатом не будет очень бросаться в глаза.

Если же вы будете брать пример с Ду Цзиляна, но стать такими же, как он, у вас не получится, то вы рискуете превратиться в легкомысленных, развязных и распутных людей. Это всё равно что силиться нарисовать тигра, а получить жалкое подобие собаки. Разница будет слишком заметна».

Я не убивал Бо Жэня, но Бо Жэнь умер из-за меня

Идиома взята из "Истории династии Цзинь"; это означает: "Хотя я обижен на Бо Жэня, я никогда не хотел его убивать, но из-за моей обиды Бо Жэнь был убит; смерть Бо Жэня косвенно связана со мной".

Бо Жэнь — это вежливое имя Чжоу И, высокопоставленного чиновника династии Цзинь. Во времена династии Цзинь могущественный генерал по имени Ван Дун собрал армию и поднял восстание, став мятежным военачальником. Таким образом, его младший брат Ван Дао, который был гражданским чиновником, оказался замешан в это преступление вместе со всем кланом. Ради мольбы о пощаде Ван Дао повел за собой молодое поколение клана Ван и преклонил колени перед дворцом, ожидая приказа императора. В это время Чжоу И (он же Бо Жэнь) вошел во дворец. Ван Дао умолял Чжоу И замолвить словечко за них перед императором, сказав ему, что сотни жизней всего клана Ван зависят от него. Тот проигнорировал мольбу и притворился, что не слышит, но действительно просил о пощаде за Ван Дао у императора, и тот принял его предложение. Затем Чжоу И остался и выпил с императором, а когда ушел, Ван Дао все еще стоял на коленях перед дворцом. Однако Чжоу И продолжал игнорировать его, но когда вернулся домой, поспешно написал доклад, искренне умоляя императора о пощаде от имени Ван Дао.

Однако Ван Дао не знал, что Чжоу И спас его, и очень обижался на него. Впоследствии, когда Ван Дун захватил контроль над двором, Чжоу И в конце концов был убит им. Только когда Ван Дао просматривал документы, он нашел доклад Чжоу И с просьбой о помиловании. Так появилась эта пословица.

Детали опущены, но примерно такая история стоит за этим крылатым выражением.

Исторические заметки: особенности перевода_Обязателен к прочтению!

Местожительства

• сыновей императора, достигших совершеннолетия и съехавших из императорского дворца

ванфу

• министров

резиденция

• цзюньванов

поместье

• маркизов

маркизат

• герцогов

городская резиденция герцога / герцогская резиденция / городская герцогская резиденция

Титулатура

• глава семьи Сунь

герцог (国公)

В транскрипции звучит как гогун. Им обозначают третий из девяти почетных феодальных титулов (в иерархии стоит после циньвана и цзюньвана), примерно переводится как княжеский князь

• официальные главные жены ванов всех уровней знатности

ванфэй (王妃)

• второстепенные жены ванов всех уровней знатности

цэфэй (妾妃)

• наследник благородного дома ванов, марикзов

шицзы (世子)

Примерно ознает наследный сын

• сын влиятельного лица / особы (уважаемого человека) от главной жены

гунцзы (公子)

В контексте может означать просто неженатого молодого благородного

• мальчик из богатой или чиновничьей семьи

гэр (哥儿)

Употребляется, в основном, для родственных людей — например, бабушка к племяннику или внуку

• Обращение к высокопоставленным императорским супругам (сами к себе, сыновья к ним)

муфэй (母妃)

Означает императорская наложница-мать

• Обращение к императрице (императорские сыновья к ней)

мухоу (母妃)

Означает императорская мать (я миксую использование)

Термиология, применимая к семейным отношениям

Иероглифы

Написание

Значение

堂

тан

двоюродное родство по отцовской линии

堂妹

танмэй

двоюродная младшая сестра

堂姐

танцзе

двоюродная старшая сестра

表

бяо

двоюродное родство по женской линии

表妹

бяомэй

двоюродная младшая сестра

表姐

бяоцзе

двоюродная старшая сестра

表哥

бяогэ

двоюродный старший брат

Термиология, применимая к семейным отношениям и к отношениям вне семьи (задумка переводчика, правильное написание всегда одно и выделено курсивом)

обращения к женщине старше говорящего, одного с ним/ней поколения

обращения к женщине младше говорящего, одного с ним/ней поколения

почтительное название (обращение) для старшего лица мужского пола своего поколения;

старший брат, братец (обращение к мужчине старше говорящего, но одного с ним/ней поколения)

Семья

Иероглифы / значение

Вне семьи

цзецзе

姐姐

цзэцзэ

мэймэй

妹妹

меймей

гэ

哥

ге

гэгэ

哥哥

геге

Термиология, применимая к семейным отношениям и к отношениям вне семьи

Иероглифы

Написание

Значение

主子

чжуцзы

обращение подчиненных к своему хозяину-мужчине господин обращение подчиненных к своему хозяину-женщине - хозяйка

嬷嬷

момо

мама (в сев. диал. также о пожилой жене); кормилица, молочная мать; нянька, мамка

лаофужэнь

самый старый глава семьи женского пола

夫人

фужэнь

официальных главных жен , благородных дам

лаое

самый старый глава семьи мужского пола

大人

дажэнь

высокопоставленный человек, сановник, вельможа человек с большой буквы; великий (мудрый) человек; высоконравственная личность

姨娘

иньян

официально признанные главными  (официальными) женами наложницы

嫂

сао

жена старшего брата, невестка

大嫂

дасао

вежливое обращение к старшей невестке

婶

шэнь

тетя (жена младшего брата отца)

妯娌

чжоули

снохи, невестки, жены двух братьев

连襟

ляньцзинь

свояк, муж сестры

Глава 1 - Этот мужчина - Хун Юань, Цзин Вань въезжает в столицу

В просторном кабинете царил живописный беспорядок. Всевозможные редкости и просто изящные безделушки были свалены в кучу. На столе лежал простой на вид, но на самом деле изготовленный известным мастером дорогой цинь. Стоящая рядом с музыкальным инструментом курильница источала сладкий аромат благовоний — легкий и ненавязчивый, но очень приятный. На кушетке лежали две книги. Обложка одной из них была выставлена на всеобщее обозрение — на ней значилось: "Поэзия всех цветов" [1].

Если приглядеться поближе к полкам [2], тамошние сокровища любого заставили бы задохнуться от удивления. Каждый из этих предметов можно было назвать бесподобным. Каждый из них был изысканным и не имел себе равных. Даже самая неприметная вещица стоила немыслимых денег.

Но самым привлекательным в этом кабинете были не выставленные на книжной полке редкие книги, существующие в единственном экземпляре, не знаменитые живописные полотна и каллиграфия, украшающие стены, а мужчина, что-то прилежно пишущий за широким столом из красного сандалового дерева, — шестой сын императора, Цзинь циньван, Ли Хун Юань.

Черная парча его одежды была отделана темной вышивкой, но воротник и манжеты полыхали ярким и дерзким кроваво-красным. Цветовое сочетание черного и красного выглядело довольно странно и даже слегка неприятно резало глаза, но это необычно красивое лицо было подобно восхитительному шедевру, высеченному самым талантливым скульптором. Его чистые и холодные черты выглядели идеальными, но пара божественных глаз с черными, как ночь, зрачками придавала ему несколько угрюмый и недоступный вид.

Внезапно в дверь осторожно постучали.

— Входи, — при звуке этого бесстрастного голоса, пронизанного равнодушным холодом, никто не посмел бы поднять лишнего шума.

В кабинет тихо, затаив дыхание, вошел мужчина в черном. Преклонив колено, он почтительно заговорил:

— Господин, барышня Ло прибыла в столицу.

До этого размеренно пишущая рука, застыла. Примерно дюжину вздохов, в течение которых она оставалась замершей в воздухе, стояла тишина. За это время кисть, которую только что окунули в чернила, уронила кляксу, тут же некрасиво расплывшуюся по бумаге. Почти законченное письмо оказалось испорчено.

Ли Хун Юань отложил кисть и медленно поднял руку. Накрыв ей свое сердце, он почувствовал, как оно бешено колотится. Это сердце всегда билось размеренно. Неважно, как складывалась ситуация или какой человек находился рядом, оно никогда не ускорялось и не замедлялось. Лишь когда он слышал новости о ней, оно начинало неистово биться, выходя из-под контроля. Но и в этот раз не собирался его контролировать, он вовсе не желал этого. Сердцебиение было настолько стремительным, что даже причиняло острую боль. Не в силах терпеть это, он опустил голову и с его губ слетел одновременно болезненный и радостный стон.

Это чувство было не самым приятным, но он все равно наслаждался им.

Стоящий на коленях мужчина еще ниже опустил голову. Он задержал дыхание, не смея перевести дух. Слуга не первый день служил своему господину. В такой момент ни в коем случае нельзя издавать ни звука, а не то... от одной мысли о возможных последствиях вся кровь леденела в жилах. Он уже был готов упасть замертво, но услышал голос:

— Где она?

Похоже, господин пришел в себя?

— Примерно через час они доберутся до резиденции Ло.

— Приготовь экипаж.

— Слушаюсь, — почтительно ответил слуга, а затем встал и вышел из комнаты.

Лишь оказавшись за дверью, он утратил свое спокойствие и стал выглядеть несколько смущенным. Стоящий неподалеку евнух Му с жалостью посмотрел на лучшего теневого стража их господина. Лишь когда дело касается этой барышни Ло, тот проявляет истинные эмоции. Взаимодействуя с остальными, он надевает маску притворства. По идее, в те моменты, когда в их господине просыпается капелька человеческого тепла, с ним должно быть легче иметь дело. Однако на самом деле все наоборот. Зачастую именно в такие минуты он самый странный, самый ужасный и самый пугающий.

— Господину требуется экипаж, — теневой страж в черном взял себя в руки.

Евнух Му кивнул и ушел отдать необходимые распоряжения.

Поскольку все господа из Циань Фу [3], что в Гун Юане, прибыли в столицу одновременно, они привезли с собой множество вещей. Длинная процессия повозок, которую невозможно было разом окинуть взглядом, привлекала к себе взгляды прохожих. Зеваки обсуждали, какому чиновнику или благородной семье они принадлежат.

— Барышня, столица и в самом деле такая оживленная и красивая, как нам рассказывали, — взволнованно воскликнула молодая девушка в одежде прислуги. Она приподняла уголок занавеса и украдкой выглядывала наружу.

Из-за ее спины протянулась рука и шлепнула девушку по тыльной стороне ладони. Следующие слова крайне напоминали выговор и были очень холодны:

— Цин Цзюй, мы уже в столице, ты не должна вести себя так, как в Циань Фу. Как ты можешь быть такой импульсивной? Если кто-нибудь это увидит, то сочтет, что наша барышня не обладает манерами или семья Ло недостаточно хороша. Ты подумала о последствиях?

Цин Цзюй погладила руку, которая покраснела от удара, и немного обиженно ответила:

— Чжу цзэцзэ, я больше не посмею это сделать.

И наоборот, девушка, откинувшаяся на большую подушку, которую звали Ло Цзин Вань, услышав их слова, открыла свои красивые глаза и просто рассмеялась. Она не была какой-то несравненной красавицей. Хотя ее кожа и выглядела на зависть остальным светлой и безупречной, но цвет лица был несколько болезненным. Сейчас она была очень бледна, а еще казалась слишком худой. Это неизбежно сказывалось на ее внешности. Словно успокаивая ребенка, она погладила Цин Цзюй по голове:

— Не нужно спешить. Боюсь, что мы навсегда останемся в столице. У тебя будет время, чтобы хорошенько все рассмотреть.

— Барышня! — Цин Цзюй смущенно посмотрела на свою хозяйку. Она определенно была на год моложе ее самой. Но в присутствии барышни — так уж получалось — она всегда напоминала себе несмышленого ребенка. Да и дразнили ее именно как несмышленыша.

Цзин Вань рассмеялась, но, подумав, где сейчас находится, поспешно достала платок и прикрыла рот, вот только в ее глазах все еще было заметно веселье.

Цин Чжу наблюдала за ними, опустив руки. Этот непоседливый нрав у Цин Цзюй как раз появился благодаря барышне. Лаофужэнь их семьи балует девушку, словно она кровинка ее сердца, поэтому ее момо не может даже лишнего слова ей сказать. У барышни характер был добрый, мягкий и заботливый, и даже несколько откровенный, что редко встретишь у молодых девушек из хороших семей. Когда они жили в Циань Фу, она нравилась многим фужэнь других семей. Но к сожалению, их сыновья и внуки не пришлись по вкусу лаофужэнь их семьи. Поэтому в этот раз они едут в столицу отчасти для того, чтобы выдать барышню замуж.

Вскоре улыбка исчезла с лица Цзин Вань. У нее вновь сильно закружилась голова от движений кареты, и ее состояние заставило остальных растеряться.

Цинь Чжу поспешно достала из ящичка кислую сливу и протянула ее Цзин Вань:

— Барышня, потерпите еще чуть-чуть. Мы уже почти приехали.

Цзин Вань положила сливу в рот и попыталась успокоить своих служанок:

— Все хорошо.

После этого она закрыла глаза и уснула.

Две служанки с болью в душе наблюдали за ней. Барышня всегда была очень здоровой. Няня говорила, что в детстве их хозяйка никогда не болела. Как неожиданно, что долгая поездка вызвала такое сильное недомогание. В первые десять дней девушку так тошнило, что она чуть с внутренностями не распрощалась. Все тело барышни потихоньку истончалось, ее состояние пугало их до смерти. Так что путешествие сильно затянулось в итоге. Когда они пересели на корабль, Цзин Вань стало чуть лучше. Но последний отрезок пути в столицу следовало проделать в экипаже, поэтому ей снова поплохело.

Шум снаружи потихоньку стих. Должно быть, они почти на месте. Как и ожидалось, вскоре экипаж остановился. Снаружи послышался голос момо Цзин Вань:

— Барышня, мы приехали.

Занавес кареты подняли. Снаружи их ждали ее кормилица, момо и еще две девушки-служанки, Цин Мэй и Цин Лань. Именно эти шестеро в дороге по очереди прислуживали Цзин Вань.

Цзин Вань, которой помогли спуститься, ступила на твердую землю и вздохнула с облегчением. Наконец-то ее страдания закончились. Она похлопала себя по груди.

— Вань Вань, быстрее иди сюда, дай бабушке на тебя посмотреть, — сердечно помахала ей Ло лаофужэнь, при этом проигнорировав толпу стоящих перед ней сыновей со своими женами и внуками.

В результате все эти люди, которые приготовились поклониться ей, чтобы отдать дань уважения, не смогли продолжить ритуал. Вышло очень неловко.

Цзин Вань поспешно подошла к Ло лаофужэнь и взяла ее за руку:

— Бабушка.

— Только посмотрите, какое бледное личико. Ты совсем плохо себя чувствуешь? — Ло лаофужэнь коснулась ее лица.

— Бабушка, не волнуйтесь, ваша внучка в полном порядке. Разве мы уже не приехали домой? Немного отдохну и обязательно стану такой же белой и пухленькой, как и раньше, — улыбнулась Цзин Вань.

— Действительно, тебе нужно хорошенько отдохнуть, — она повернулась к своей старшей снохе. — Отправь ласточкино гнездо и другие полезные для здоровья продукты Вань Вань. Бедное дитя настрадалось за время пути.

— Да, не беспокойтесь, матушка. Мы уже получили известие, что третья барышня сильно болела в дороге, поэтому все давно готово, — почтительно ответила Ван-Ши, бросив теплый и любящий взгляд на Цзин Вань.

— Да, я знаю, что могу на тебя положиться, — кивнув, тихо ответила лаофужэнь.

[1] "Поэзия всех цветов" — книга из тридцати свитков с описанием овощей, фруктов, лекарственных растений, чая, цветов и т.д.

[2] Полка с сокровищами:

[3] Циань Фу — префектурный город; слово "Фу" в данном случае это сокращение от "Фу Чэн", что означает местный город в префектуре, в котором находится офис магистрата.

Глава 2 - Ну и матушка! А ведь еще есть определенный человек

В конце концов, собравшиеся у ворот люди смогли отвесить положенные поклоны. Поскольку это был не праздничный день, дед и старший дядя Цзин Вань работали в ямэне [1]. Но даже будь ее дед сейчас дома, он все равно бы не вышел их встречать. По первым прикидкам здесь собрались первая, вторая и третья ветви семьи. Вместе со слугами получилась довольно-таки серьезная толпа. Цзин Вань почувствовала, что у нее кружится голова лишь от одного их вида. Сейчас ведь к ним присоединилась еще и четвертая ветвь семьи, которая в полном составе прибыла в столицу вместе с ней. Да, скоро здесь будет очень оживленно.

Цзин Вань поприветствовала старших. Все эти люди ослепительно улыбались, но на самом деле многие из них, скорее всего, скрывали недовольство, особенно ее двоюродные сестры по отцовской линии. Из-за нее им пришлось задержаться в пути, и они добрались сюда на полмесяца позже. Только из одного этого было видно, как благоволит ей лаофужэнь. Даже младший сын четвертого дяди, самый младший внук лаофужэнь, за которым она присматривала с рождения, не удостаивался таких милостей, как Цзин Вань.

В этой семье, не считая деда, Ло Пэй Шаня, лаофужэнь занимала самое высокое положение. Можно даже не упоминать, как важно снискать ее расположение, особенно это было верно для ее многочисленных внуков, вступивших в брачный возраст.

Цзин Вань посмотрела на своих родителей, которых не видела уже три года. Внешне за это время они почти не изменились. Ее отец, Ло Жун Янь, выглядел таким же спокойным и равнодушным, как и раньше. Ее мать, Чжан-Ши, казалась все такой же изысканно красивой и отстраненной от повседневных дел. Честно говоря, эта парочка очень подходила друг другу. Они оба относились к той категории людей, которые принимали богатство как нечто само собой разумеющееся и вели расточительный образ жизни. На самом деле провести так всю жизнь — это большое счастье. Вот только их детям придется хорошенько потрудиться. Цзин Вань, конечно же, это не коснется, есть же еще старший брат, на чьи плечи ляжет этот груз.

Заметив, что мать, расстроенная болезненным видом дочери, готова расплакаться, Цзин Вань успокаивающе улыбнулась:

— Мама, поездка выдалась тяжелой, давайте сначала пойдем внутрь и отдохнем. Все остальное мы можем обсудить позже. Не стоит спешить, хорошо? — сказала она и пошла вперед.

Цзин Вань встретилась взглядом с Ло Жун Янем. Отец и дочь без слов поняли друг друга и отступили на шаг назад.

Лаофужэнь, увидев в таком виде свою вторую сноху, растерялась. Она тоже скучала по своим сыновьям и внукам, поэтому решила дать время матери и дочери поговорить наедине. Так что она взяла за руку своего второго сына и сказала Цзин Вань:

— Вань Вань, иди сейчас вместе со своей матерью. Не нужно заходить ко мне. Навестишь нас вечером, чтобы отдать дань уважения своему дедушке.

После того, как Цзин Вань ответила согласием, лаофужэнь направилась внутрь резиденции, по дороге расспрашивая о положении дел в столице. Остальные последовали за ней плотной толпой.

Чжан-Ши поспешно вышла вперед, внимательно оглядела Цзин Вань с головы до ног и засыпала ее нескончаемым потоком вопросов. Дотронувшись до исхудавших рук дочери, она вспомнила, какой нежной и здоровой выглядела та, когда три года назад уезжала в Циань Фу, и больше не смогла сдерживаться. Ее слезы покатились вниз, как жемчужные бусины из разорванного ожерелья.

Цзин Вань, которая перед этим с завидным терпением отвечала на все ее вопросы, устало вздохнула про себя. Вслух же она попыталась уговорить свою мать:

— Мама, со мной все в порядке. Через несколько дней я буду чувствовать себя намного лучше. Больше не плачьте, ладно?

Вытерев платочком ее слезы, она бросила многозначительный взгляд на своего старшего брата, стоявшего неподалеку. Но от этого недоумка не было никакого толку. Он просто пожал плечами, словно говоря, что не сможет помочь, несмотря на все свое желание.

Однако, благодаря этому обмену взглядами, отчуждение, которое возникло между братом и сестрой за эти три года, исчезло без следа.

— Фужэнь, не плачьте больше. Если вы продолжите, третья барышня тоже расстроится. И тогда ее здоровье ухудшится еще больше. Разве это хорошо? Важнее сейчас дать третьей барышне как следует отдохнуть, — мягко заговорила выглядевшая доброй и достойной женщина, стоявшая в сторонке.

Услышав этот голос, Цзин Вань окинула ее пристальным взглядом. Девушка никогда раньше не видела эту особу, но она стояла позади матери. У незнакомки была прическа замужней женщины, а рядом стояли иньян отца. И так понятно, кто она такая. Похоже, в эти последние три года в рядах наложниц случилось пополнение. Вот только манеры ее больше подобали фужэнь, чем поведение матери Цзин Вань. Да кем эта иньян себя возомнила? Если ее мать не может стоять прямо, то наложница должна послушно склониться еще ниже. Бросив на нее еще один взгляд, Цзин Вань заметила, что та бессознательно погладила свой живот, и решила промолчать.

— Ладно-ладно, — Чжан-Ши поспешно вытерла свои слезы. — Вань Вань, мама больше ничего не скажет. Возвращайся к себе. Я уже распорядилась приготовить для тебя покои, иди взгляни. Если тебе что-нибудь не понравится, скажи маме, я поменяю.

— Если мама сама об этом позаботилась, то мне уже заранее все нравится, — с улыбкой ответила Цзин Вань.

Когда она уже собиралась пройти в ворота резиденции Ло, то внезапно почувствовала что-то и повернула голову. Через дорогу, наискосок, под раскидистым деревом стояла запряженная лошадьми темно-зеленая карета. На ней не имелось никаких опознавательных знаков. К тому же, она находилась в тени кроны, поэтому ей с трудом удалось разглядеть, что у нее наполовину приподнят занавес. Что касалось того, что происходило внутри этого экипажа, она ничего не видела. Снаружи никого не было, неужели кто-то сидит внутри? Кто-то наблюдает за ней? Возможно, ей просто почудилось.

Все время, начиная с того момента, как Цзин Вань вышла из экипажа, и заканчивая тем, как она вошла в резиденцию Ло, Ли Хун Юань наблюдал за ней, даже не моргая. Он собрал всю свою волю в кулак, чтобы не выдать себя. Потому что в ту же секунду, как она появилась, ему нестерпимо захотелось броситься к ней, схватить ее прямо на глазах у всех обитателей резиденции Ло и прижать к себе как можно сильнее.

— Вань Вань, Вань Вань...

Он снова и снова напоминал себе, что время еще не пришло. Обязательно настанет день, когда он сделает ее своей женой и она будет полностью, до конца принадлежать ему.

Ань И, стоявший позади кареты, слышал тихий шепот своего господина и ощущал доносящийся изнутри слабый запах крови. Он был поражен до глубины души. Он служил своему господину уже шесть лет. Хотя от него множество раз пахло кровью, но все это была чужая кровь. Он никогда раньше не видел, чтобы его господин хотя бы палец порезал. Но одного взгляда на барышню Ло ему оказалось достаточно, чтобы ранить себя?

— Ань И, отправь туда те приготовленные вещи, — голос Ли Хун Юаня был хриплым и усталым.

Ань И снова удивился. Стоит упомянуть, что эта барышня Ло не была ни знаменитой по всей стране красавицей, ни какой-то небожительницей. Мало того, насколько ему известно, она впервые приехала в столицу, а его господин с самого рождения ее не покидал. Откуда такая страстная одержимость? Нет, он не просто одержим этой девушкой, он ее боготворит.

Похоже, здесь скрыта какая-то тайна, но лучше ему не совать свой нос куда не следует. Правильнее будет прекратить об этом думать и просто выполнять свои обязанности. Господин всегда легко раздает и награды, и наказания. Если хоть на чуть-чуть переступишь границы дозволенного, то определенно пожалеешь, что остался жив. Если вынюхивать про барышню Ло или про другие его сокровенные тайны, то в результате твоя жизнь станет хуже смерти.

— Слушаюсь, — когда барышня Ло выехала из Циань Фу и ее самочувствие начало ухудшаться, господин от своих тайных стражей сразу же получил об этом невероятно подробный доклад. В то время он стал необычайно буйным. Он понимал, что чем больше будет знать, тем хуже себя почувствует, но тайные стражи не смели упустить ни одной подробности под страхом попасть в загробный мир. С их точки зрения, они, так долго ему служившие, практически занимались мазохизмом.

Казалось, что от него страдали все. Как только он начинал вести себя безрассудно, его старались избегать даже сыновья и дочери императора. Даже сам император начинал ломать голову, как бы услать его куда-нибудь подальше, в глаза говоря ему что-то вроде: "Если нет ничего важного, не появляйся в императорском дворце". Что уж говорить о том, что про него болтали за глаза...

Хуже всех пришлось министру общественных работ. Карета Цзинь циньвана была неудобной, поэтому он обратился к ним для ее переделки. Прошло много времени, а работу еще не закончили. В результате он чуть не уничтожил все министерство работ. Если повстречаешь этого повелителя демонов, остается лишь молиться, чтобы все обошлось благополучно.

В общем, тогда он собрал бесчисленное множество вещей, которые могли помочь барышне Ло и облегчить ее страдания. И пусть даже окольными путями, но их нужно передать прямо в ее руки. Таким же образом они собирались отправить ей высококачественные снадобья. При этом не должно остаться никаких следов. Даже при тщательном расследовании никто не должен обнаружить никаких признаков постороннего вмешательства.

— Устрой все как следует в резиденции Ло, не доверяй заботу о Вань Вань этой глупой женщине, Чжан-Ши.

— Слушаюсь, — Ань И растерялся. По всему выходило, что та глупая женщина в будущем стопроцентно станет тещей его господина. Неужели это нормально, так отзываться о ней? Все это из-за того, что она не позволила сразу пойти отдыхать вашей ненаглядной?!

— Возвращаемся в ванфу.

— Есть.

Они тихо вернулись обратно в ванфу Цзинь циньвана. Ли Хун Юань вышел из экипажа и приказал:

— Принеси воды. Я приму ванну и переоденусь.

Евнух Му поспешно распорядился приготовить все необходимое. Лишь тщательно присмотревшись, он заметил, что одежды его господина промокли от пота, а в уголке рта запеклась кровь.

Все подготовили почти мгновенно. Евнух Му вышел за дверь и закрыл ее. Одного взгляда на Ань И хватило, чтобы у него пропало малейшее желание задавать ему хоть какие-то вопросы.

Ли Хун Юань развязал пояс и позволил одежде соскользнуть на пол, обнажая его стройное, но мускулистое тело. Подняв ногу, он шагнул в ванну, положил руки на бортики и откинул голову назад. Затем он закрыл свои слегка покрасневшие глаза.

[1] Ямэнь — присутственное место в дореволюционном Китае, сродни некоторым значениям слова магистрат — резиденция чиновника и его помощников мую 幕友, которые, согласно законодательству, не имели права быть выходцами из местного населения. Официальное положение резиденции диктовало другие обязательные компоненты комплекса ямэнь: место для приема посетителей, судейский зал, тюрьма, казначейство и оружейный склад

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 003

Побью тебя и никаких проблем

Цзин Вань была не в настроении идти осматривать свое новое место обитания. Она умыла лицо, сполоснула рот, сняла с головы украшения, переоделась и прилегла в кровать отдохнуть. Только как следует восстановив свой дух и самочувствие, она сможет успешно встретить то, что уготовило ей будущее.

Когда Цзин Вань проснулась, ее энергия вернулась к ней. Она больше не выглядела больной, просто немного худой.

Выпив миску липкого и густого супа из ласточкиного гнезда, девушка переоделась пусть и не в самую яркую одежду, но в элегантную и удобную. Она убрала волосы в простой пучок и закрепила парой изящных шпилек с подвесками, трепещущими и раскачивающимися как крылья цикады в полете.

Цзин Вань взяла с собой момо и Цин Чжу. Пройдя через небольшие ворота, она вошла во двор своих родителей. То место, где девушка сейчас жила, находилось очень близко к их покоям. Именно поэтому те комнаты приготовили для нее еще три года назад.

Цзин Вань обвела взглядом двор. Он полностью соответствовал своему имени: "Дом опавших слив". Сливовые деревья росли повсюду, каждое казалось особенным. Любое из них прекрасно бы вписалось в какую-нибудь картину. Какая жалость, что цветы зимней сливы уже увяли, а весенней — еще не распустились. Поэтому сейчас нельзя было в полной мере оценить прекрасный пейзаж.

Однако в прошлой жизни Цзин Вань хорошо разбиралась в растениях и цветах. Что касается цветов сливы, ей достаточно было бросить один взгляд на само дерево, чтобы понять, какой оно разновидности. Судя по всему, здесь в основном росли сливы, на которых распускались красные, желтые и белые цветы. Также было несколько деревьев с необычным зеленым цветом. Такие нечасто встретишь, какая редкость их здесь увидеть.

— Третья барышня, вы пришли. Господин и фужэнь ждут вас, — служанка вежливо приподняла занавес у входа. Хотя Цзин Вань впервые видела ее, но та производила впечатление доброжелательной и улыбчивой.

С самого рождения третья барышня Ло жила в подобном окружении. Сначала было непривычно, но теперь уже все в порядке.

Цзин Вань кивнула и размеренным шагом вошла внутрь. Там уже собралось немало людей. Возможно, здесь присутствовали все члены второй ветви семьи, не считая ее старшего брата.

Когда она вошла, оживленные разговоры стихли и все взгляды обратились на нее.

Даже не моргнув глазом, Цзин Вань сразу подошла к Ло Жун Яню и Чжан-Ши и спокойно преклонила колени. Сначала мать хотела остановить ее, но после небольшой паузы снова села на место.

Цзин Вань уважительно совершила официальный низкий поклон:

— Эта дочь виновата, что столько лет не служила матери и отцу. Ваша дочь чувствует, что была непочтительной.

Ло Жун Янь, который сначала еще сдерживался, вскочил на ноги и помог Цзин Вань подняться, опередив даже Чжан-Ши:

— Дитя, ты помогала лаофужэнь, исполняя дочерние обязанности вместо своих отца и матери. Где же здесь непочтительность? Лаофужэнь даже сказала, что в последние годы ее здоровье сильно улучшилось. Твой вклад не останется незамеченным.

Хотя они были отцом и дочерью, Цзин Вань уже стала взрослой. Поэтому, как только Ло Жун Янь помог ей встать, он сразу же отпустил ее руку. Когда он вновь посмотрел на свою стройную и изящную старшую дочь, его сердце горестно сжалось. Казалось, что только вчера он играл с ней и поддразнивал.

— Разве почитать свою бабушку не моя обязанность? Разве это можно считать вкладом или заслугой? Но как вы поживали все эти годы, отец, мама?

— Все хорошо, все очень хорошо, — Чжан-Ши больше не церемонилась и усадила Цзин Вань рядом с собой. — К этому личику наконец-то вернулись краски.

Цзин Вань улыбнулась. Ее мать, Чжан-Ши, вполне была способна время от времени лишать людей дара речи. Хотя Цзин Вань не могла отрицать, что она неплохая мать, иногда та вела себя очень странно. В неподходящее время ее переполняла материнская любовь, а когда время было подходящим, ей это и в голову не приходило. Словно успокаивая ее, Цзин Вань погладила ее по руке. Касательно своего здоровья, она решила не распространяться.

— Младшие братья и сестры подросли. В этот раз я привезла с собой множество разных вещей. Как только я обустроюсь, то пошлю кого-нибудь, чтобы их вам доставили. Если вам что-то не понравится, просто скажите. Я обязательно заменю их на то, что вам придется по душе.

— Если это подарки от третьей цзецзе, то как они могут не понравиться? — хихикнув, ответила семилетняя девочка.

Не считая старшего брата, Ло Цзин Бо, который считался третьим в этом поколении представителей резиденции Ло, у Цзин Вань были еще пара младших сестер и младший брат, рожденные двумя разными иньян. Пятая сестра Ло Цзин Ю, девятая сестра Ло Цзин Вэй и шестой брат Ло Цзин Ян. Им было соответственно тринадцать, семь и одиннадцать лет. Две младшие сестры были дочерьми одной матери — скромного происхождения Цзи иньян, а младший брат родился от Пин иньян, которая когда-то служила ее матери, Чжан-Ши.

Двое других детей просто поблагодарили, не сказав ничего лишнего.

— Речи девятой мэймэй с каждым разом становятся все слаще. Цзи иньян хорошо ее учит.

Цзи иньян быстро встала и скромно возразила:

— Эта наложница [1] не смеет считать это своей заслугой. Все благодаря фужэнь. Именно она хорошо учит.

Цзин Вань просто улыбнулась и больше ничего не сказала. Она повернулась к третьей иньян:

— Я даже не подозревала, что в нашей второй ветви семьи появилась еще одна наложница.

Ло Жун Янь неловко кашлянул. Он всегда знал, что его дочь не любит иньян, но, уважая его как отца, она никогда не говорила об этом вслух. И все же по ее поведению это было довольно заметно. На самом деле сам он не был таким уж охотником до женщин. Конкретно эту наложницу ему подарил вышестоящий человек, поэтому отказаться не получилось.

— Это Бай иньян. Она появилась здесь год назад.

Цзин Вань кивнула:

— Мама, ваша дочь заметила, что одежда Бай иньян немного старомодна, а украшения незатейливы. Бай иньян не намного старше вашей дочери. В этом возрасте женщина похожа на цветок, а значит должна одеваться ярко и красиво. Тогда всем будет приятно на нее смотреть, верно? Давайте-ка подарим Бай иньян несколько отрезов хорошего атласа! Отец же не должен предпочитать кого-то одного и обижать других? Что нам злато-серебро... наша семья живет в достатке и может себе это позволить, — сказав все это, она еще раз взглянула на двух других иньян.

Ло Жун Янь потерял дар речи. Он не видел ее три года. Неужели за это время у Вань Вань изменился характер?

Чжан-Ши посмотрела на Бай иньян и кивнула, словно ее внезапно осенило:

— Я все время задавалась вопросом, почему Бай иньян выглядит немного неловко. Оказывается, Вань Вань очень проницательна. Фэй Цуй, сходи в кладовую и принеси несколько отрезов яркого атласа для Бай иньян. Также захвати два отреза для иньян Цзи и Пин.

В ответ на слова Чжан-Ши, все три иньян быстро принялись благодарить ее.

Цзи иньян, которая всегда не ладила с Бай иньян, не только не испытывала недовольства из-за того, что той досталось на несколько отрезов атласа больше, но и вовсю широко улыбалась от переполнявшей ее радости. Ей даже не нужно было смотреть на Бай иньян, чтобы понять, как та выглядит.

Фужэнь довольно беззаботный человек, но она всегда занимала прочное место в сердце господина. Пин иньян, хоть и родила сына, но была глупой. Сама Цзи-Ши понимала, что доставляет проблемы, но пока она не заходила слишком далеко, ее положение в семье оставалось устойчивым. Все изменилось, когда появилась Бай иньян. Эта женщина, полагаясь на свою юность и красоту, не только соревновалась за благосклонность господина, но и пыталась забраться на голову фужэнь. Она изображала из себя добродетельную жену и любящую мать. Те, кто не знал, могли даже подумать, что она и есть настоящая фужэнь второй ветви семьи Ло. Сама фужэнь этого не замечала, или ей было все равно.

Но третья барышня совсем не похожа на свою мать. Она рано повзрослела и с детства отличалась трезвым умом. Со своим спокойным характером девушка даже походила на маленького взрослого. Даже не любя их, иньян, она не усложняла им жизнь. Если не позволять себе лишнего, третья барышня никогда не опускалась до того, чтобы устраивать склоки, а к младшим братьям и сестрам, ими рожденными, относилась холодновато, но без грубости. При случае даже защищала их. То, как вела себя Бай-Ши, определенно разозлило ее. У девушки неплохой характер, она относится к людям по-доброму, но не дает спуску тем, кто переходит ей дорогу. Цзи иньян не верила, что Бай-Ши способна на прямое противостояние с третьей барышней.

Бай иньян сжала в кулаки ладони, спрятанные в рукавах. Ей уже довелось кое-что слышать об этой третьей барышне. Все говорили: умна, добра, почтительна к родителям и прочее в том же духе. Тогда это Бай иньян не впечатлило. Теперь же наложница поняла, что глубоко ошибалась. Настоящей угрозой для нее была не Цзи иньян, а третья барышня.

Бай иньян тихо подняла голову, посмотрела на Цзин Вань и случайно встретилась с ней взглядом. Глаза третьей барышни очень походили на глаза господина — равнодушные и бесстрастные. Тем не менее Бай иньян почувствовала, что та видит ее насквозь, и, растерявшись, сразу же опустила глаза.

— Что-то Бай иньян побледнела. Ты себя плохо чувствуешь? Может, нам следует позвать доктора, чтобы он тебя осмотрел?

— Не нужно, — поспешно возразила Бай иньян. — Премного благодарна третьей барышне, но эта наложница хорошо себя чувствует. Не нужно беспокоиться.

— Если будешь молча терпеть, лишь заставишь себя страдать, — Цзин Вань хорошо все видела. Только что иньян неосознанно снова погладила свой живот, хотя и убрала свою руку довольно быстро. Не стоило спрашивать, как она замечала подобные вещи. В ее прошлой жизни была женщина, которая пыталась разрушить брак родителей Цзин Вань. Эта особа примчалась к матери с плоским животом, заявив, что беременна от отца. Мать не поверила, но все равно после этого долго находилась в депрессии. Тогда она и услышала от нее, что беременные женщины ведут себя по-особому. У них осторожные движения, даже если они сами этого не замечают. — Мама, пригласите доктора. Заодно он сможет и мой пульс проверить, тогда вы перестанете за меня беспокоиться.

— Так и поступим, — быстро ответила Чжан-Ши.

Ло Жун Янь тоже кивнул, соглашаясь с ними:

— Бай-Ши, тебе не следует отказываться. Вань Вань желает тебе добра.

Что могла поделать Бай иньян? Ей ничего не оставалось, кроме как поклониться Цзин Вань и выразить ей свою благодарность.

Все остальные, возможно, не стали задумываться над этим делом, но главная момо Чжан-Ши, а также Цзи-Ши пристально посмотрели на Бай иньян. Они прекрасно знали характер третьей барышни и понимали, что она не стала бы просто так беспокоиться о какой-то там иньян.

[1] Наложницы более или менее считаются наполовину слугами, а не хозяевами, а иногда даже не членами семьи. Их форма обращения к себе на самом деле звучит как бицэ (婢妾), что переводится как рабыня или наложница. В большинстве случаев их имена даже не заносятся в генеалогию семьи

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 004

Умереть торопишься?

Доктор заранее приехал в резиденцию Ло, поэтому он прибыл очень быстро.

Поскольку он был пожилым седовласым человеком, сплетни им не грозили.

Старый доктор осторожно измерил пульс Цзин Вань через носовой платок. Лаофужэнь заранее посылала к нему человека, чтобы пригласить его проверить пульс третьей барышни. Из-за этого он знал, что Цзин Вань пользуется ее благосклонностью, и не смел ее оскорбить.

— Третья барышня вполне здорова. Я не вижу никаких серьезных недомоганий. Ей просто нужно немного отдохнуть.

На самом деле старый доктор даже удивился прекрасному здоровью Цзин Вань. Хотя она и выглядела худой и хрупкой, но все равно оказалась крепче остальных молодых барышень.

Услышав его слова, Чжан-Ши окончательно успокоилась.

После этого на глазах у всех Бай иньян была вынуждена протянуть свою руку доктору, чтобы он проверил ее пульс. С точки зрения посторонних, Цзин Вань оказала Бай иньян великую честь, настояв на том, чтобы доктор осуществил проверку. Ведь он был одним из императорских медиков. Что уж говорить о наложнице, его услугами не могли воспользоваться даже полноправные господа этой резиденции, которые не имели соответствующего статуса или положения. Посмей она протестовать, ее бы посчитали неблагодарной.

Поскольку она не могла больше это скрывать, ей оставалось лишь смириться. В конце концов, она сама была не очень уверена. Ее месячные приходили не слишком регулярно, поэтому убедиться будет не лишним. Так она перестанет тревожиться и нервничать.

— Пожалуйста, сделайте это.

Как только доктор нащупал ее вену, у него не осталось сомнений. Но в таких вещах нельзя допустить ни малейшей ошибки. Он поменял руку, а затем погладил свою бороду, прежде чем сказать:

— Поздравляю вас, второй господин, вторая фужэнь. Эта иньян беременна. Срок примерно полтора месяца.

Чжан-Ши замерла, но быстро пришла в себя и улыбнулась:

— Какое радостное событие. В нашей второй ветви уже много лет не было пополнения. Вдруг это беленький и пухленький мальчик? Нужно как можно быстрее рассказать об этом счастливом событии лаофужэнь, пусть она тоже порадуется.

Вскоре она распорядилась, чтобы одна из момо проводила пожилого доктора.

Ло Жун Янь немного удивился. Он был рад, но не слишком. Ведь у него уже пятеро детей. Потомков ему хватает. Не чета семье его близкого друга, в которой не рождалось детей, сколько бы они ни молились богам и буддам, сколько бы ни приглашали докторов и сколько бы ни применяли народных средств. Но, как говорится, чем больше детей, тем больше счастья. Ло Жун Янь немного смягчился по отношению к Бай иньян:

— Раз уж ты беременна, то позаботься о себе как следует.

— Хорошо, — Бай иньян заметила перемену в поведении Ло Жун Яня и немного застеснялась, не в силах скрыть свою радость. Тяжело устоять перед этим красивым и изящным мужчиной. Сама она была просто нелюбимой дочерью от наложницы и не особо надеялась, что в будущем ей достанется достойный муж. Когда родственники отдавали ее, сердце Бай иньян почти превратилось в пепел. Однако, встретив второго господина семьи Ло, она внезапно поняла, что небеса сжалились над ней. Она испробовала все способы, чтобы зачать от него ребенка. Как и ожидалось, это оказалось правильным решением.

Цзи иньян с ненавистью заскрипела зубами. Все эти годы она мечтала снова забеременеть, чтобы выносить господину сына, но так ничего и не вышло. Она определенно была здорова, но так и не смогла понести. А теперь эта шлюха ухитрилась ее опередить. Увидев, что их обычно бесстрастный господин проявил каплю заботы по отношению к этой дряни, ее сердце чуть не лопнуло от ревности.

Бай иньян внезапно бросила взгляд на молчаливую Цзин Вань, которая стояла, опустив очи долу. Вдруг что-то побудило ее заговорить с ней:

— Поистине, мне следует поблагодарить третью барышню. В противном случае эта наложница могла не узнать о том, что ждет ребенка. Если бы дитя господина случайно пострадало, я не смогла бы и жизнью искупить свой грех. Хотела бы я знать, кого предпочла бы третья барышня: младшего брата или сестру? Я всегда слышала, что третья барышня — прекрасная старшая сестра, — договорив, она погладила свой живот, больше не скрываясь, и взглянула на Цзин Вань с некоторым вызовом.

Цзин Вань понимала, что мать недовольна беременностью Бай иньян, но хорошо скрывает это. Даже она сама не могла уловить ни капли волнения на ее лице. Как женщина, испытывающая хоть какие-то чувства к своему мужчине, она не смогла бы спокойно относиться к тому, что у супруга есть дети от других. А сердце матери определенно принадлежало отцу.

Цзин Вань была незамужней девушкой. Ей не положено открыто обсуждать тему рождения детей, поэтому девушка могла лишь безмолвно утешать свою мать, даже если ее намерения были не поняты другой стороной.

Она раскрыла секрет Бай иньян в качестве предупреждения, но почему та так настойчиво ищет смерти?

Цзин Вань посмотрела на нее, затем внезапно наклонила голову и улыбнулась, словно распустившийся цветок — красиво и невинно. Но слова, слетевшие у нее с языка, вызвали дрожь в сердцах тех, кто их понял:

— Что ж, я буду любить детей моего отца и моей матери, кто бы ни родился: братик или сестричка.

Если отец не испытывает особой привязанности к Бай иньян, не слишком сложно оставить ребенка и уничтожить мать.

Многие из присутствующих считали, что Бай-Ши довольно умна. Она не испытывала недостатка ни в красоте, ни в хитроумных уловках. Неужели она поглупела, когда забеременела? Вообразила, что, ожидая ребенка, обрела власть попирать ногами третью барышню? Ребенка предстоит вынашивать десять месяцев, а сейчас еще и двух не прошло. Даже если ей в будущем удастся благополучно родить сына, так что? У третьей барышни есть родной законный старший брат и любовь родителей. Даже выйдя замуж, Цзин Вань не нужно полагаться на твоего сына. Выгодно, наоборот, искать ее благосклонности.

Цзи иньян холодно фыркнула и достала свой носовой платок. Ревность никуда не делась. Но теперь к Бай иньян она испытывала еще и презрение.

— Господин... — Бай иньян сделала вид, словно претерпела страшную обиду. Встав перед Ло Жун Янем, она принялась жалобно всхлипывать. Все, кто видел ее несчастный вид, сразу же пожелали обнять ее и утешить.

К несчастью, Ло Жун Янь чрезвычайно редко испытывал нежные чувства к слабому полу. Мало того, он не особо разбирался в женских хитроумных интригах. Ему просто показалось, что Бай-Ши зарыдала без всякой причины, что было престранно. Только недавно она выглядела нормально и у них в доме царило счастье. Неужели она хочет накликать несчастье? К тому же ситуация выглядела необычной: каким-то образом оказалась замешана его старшая дочь. Но он был уверен, что источником проблем стала Бай-Ши. Он не был заинтересован в том, чтобы докапываться до сути дела, поэтому просто нахмурился:

— Почему ты плачешь?

Бай-Ши поперхнулась. Ее цвет лица менялся от зеленого к белому. Все те, кто недолюбливал ее, подавили смешки.

— Ладно, иди к себе и отдохни. Смотри, не вырасти ребенка плаксой, — Ло Жун Янь встал и демонстративно смахнул пылинки со своей одежды. Он занимал самое высокое положение среди всех присутствующих, поэтому остальным тоже пришлось встать. Ло Жун Янь бросил взгляд на Цзин Вань. — Сейчас как раз подходящее время дня для того, чтобы нанести визит вежливости твоему деду.

Цзин Вань кивнула, соглашаясь с ним.

Вернулась момо, провожавшая доктора. Она не знала, что здесь произошло, но почувствовала, что атмосфера какая-то странная. Господа собрались пойти в главный дом, поэтому она тоже промолчала. Почтительно проводив их с поклоном, она снова посмотрела на смертельно бледную Бай-Ши:

— Бай иньян лучше вернуться к себе и отдохнуть.

Бай-Ши ни разу не испытывала такого гнева с тех пор, как вошла в семью Ло. Она сердито стиснула зубы и ушла, комкая в руках свой платок.

Цзи иньян, обмахиваясь носовым платочком, словно веером, вернулась к себе в прекрасном расположении духа.

Ее примеру последовала и Пин иньян.

Ло Жун Янь и его жена в сопровождении четырех детей и толпы слуг величественно отправились к главному дому.

По дороге Цзин Вань осматривала резиденцию Ло. Она не была чрезмерно роскошной, но выглядела во всех отношениях элегантной. Она задумалась.

Хотя семью Ло нельзя считать знатной, но она почти три сотни лет имела неплохую репутацию. Нынешний глава семьи, Ло Пэй Шань занимал должность главного министра обрядов. Хотя он обладал меньшей властью, чем другие высшие чиновники, но все равно был честным и добросовестным министром при императорском дворе.

К тому же второй двоюродный дед Цзин Вань был хорошо известным в последние двадцать лет ученым. Он вырастил бессчетное количество учеников. Можно было сказать, что они наводнили весь мир. Кроме того, характер у этого двоюродного деда весьма любопытный. Мало того, что он до сих пор так и не женился, так у него еще и детей не было [1]. Дед Цзин Вань пригласил его пожить в резиденции Ло, чтобы он смог свои последние годы провести в комфорте, но он отказался. Скорее всего, никто, кроме деда, понятия не имел, в каком уголке мира он сейчас свил себе гнездо.

Но в учениках у него недостатка не было. Так что никто не волновался, что о нем некому позаботиться.

Что касается главного министра обрядов, Ло Пэй Шаня, то Цзин Вань его редко видела. Хотя они когда-то жили в резиденции вместе, бывало, она не встречала его несколько месяцев подряд. Тем не менее, с ее точки зрения, жизнь этого человека можно было считать легендой.

Семья Ло происходила из Циань Фу, что в Гун Юане. Ло Пэй Шань обладал талантом к политике. Когда ему исполнилось двадцать лет, он стал таньхуа — избранным талантом — третьим в первом классе на императорском экзамене дяньши и привлек к себе внимание внучки одного из старых министров, которая теперь и была Ло лаофужэнь. Семья Ло в то время не отличалась особой известностью, но считалась благородной и добропорядочной. В юности Ло лаофужэнь сильно баловали, таким образом, Ло Пэй Шань оказался "похищен в зятья" [2].

Ло Пэй Шань был человеком с амбициями. Он не хотел оставаться в столице, полагаясь лишь на связи и влияние семьи своей жены. Поэтому попросил дать ему должность за пределами столицы. Ло лаофужэнь всегда поддерживала его, какой бы простой и бедной ни была их жизнь. Она всегда оставалась на его стороне.

Где бы он ни жил, достижения Ло Пэй Шаня всегда были блестящими. А в столице ему оказывала поддержку семья жены. Можно сказать, он взбирался вверх шаг за шагом. Вскоре после рождения Цзин Вань ее прадедушка и прабабушка умерли один за другим. Вся семья вернулась в Циань Фу, чтобы соблюсти траур. Их дед Ло Пэй Шань соблюдал траур по своим родителям почти шесть лет [3]. В нестабильной и предательской среде императорского двора не то что шесть лет, даже два или три года критичны. У него не оставалось ни одного шанса на то, чтобы снова подняться наверх. И все же Ло Пэй Шаню это удалось. Со временем он получил должность главного министра обрядов. Цзин Вань даже подозревала, что у него достаточно честолюбия для того, чтобы метить еще выше.

Лаофужэнь из-за невзгод, пережитых ей в ранние годы, а также проблем со здоровьем после рождения самой младшей дочери большую часть времени проводила в Циань Фу, отдыхая. Но из-за деда, занимавшего высокое положение при дворе, за последние три года в столицу постепенно переехали многие члены семьи Ло. Сначала Цзин Вань оставалась в Циань Фу. Не только из-за лаофужэнь, но и потому что ей там очень нравилось. Гуан Юань находился на юге, и сама она в прошлой жизни тоже была с юга.

— Третья цзецзе...

Ход мыслей Цзин Вань неожиданно прервали.

[1] Хотелось бы сказать, что у мужчины может быть куча наложниц и он все еще может считаться неженатым. Если есть главная жена, только тогда наложницы могут быть "приняты"; поэтому удивительно то, что у него нет детей, несмотря на то, что он не женат

[2] Оригинальная фраза здесь была 榜下捉胥, что в свободном переводе означает "из списка успешных кандидатов поймать зятя". Это относится к брачной культуре во времена династии Сунь, когда семьи из богачей и знати буквально боролись за успешных кандидатов после императорского экзамена, чтобы сделать их своими зятьями

[3] Обычной практикой для оплакивания смерти одного из родителей был траурный период в три года, это как бы верх сыновнего благочестия. Так как умерли оба родителя, то получилось шесть лет траура. Это сказывается на политической карьере, потому что обычно приходится возвращаться в родной город, чтобы оплакивать ушедших и не работать

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 005

Заклятые враги

Чтобы отметить переезд лаофужэнь в столицу, этим вечером в главном доме за ужином должна собраться вся семья.

Поэтому не было ничего удивительного в том, что группа людей из третьей ветви семьи тоже направлялась туда.

В общей сложности у Ло Пэй Шаня родилось четверо сыновей и три дочери. Среди них один сын и одна дочь были рождены иньян. Как раз этот сын и был третьим дядей (шу) Цзин Вань, Ло Жун Пином. Его жена Лю-Ши происходила из графской семьи. Среди ее предков даже затесался князь-цзюньгун, который сопровождал основателя правящей династии [1].

Династия Ци Юань была основана примерно сто лет назад. Первый император был человеком простого происхождения. В завоеваниях его сопровождали люди, принадлежавшие разным социальным классам. Среди них имелись и благородные потомки аристократов предыдущей династии, и обычные люди с улиц. Последние, как его соратники с самого начала, были бесконечно ему преданы и отдали все семейные сбережения, чтобы помочь. Хотя они и получили доверие императора, им трудно было соперничать со знатью. Из четырех князей и девяти маркизов, служивших первому императору, три князя и пять маркизов получили свои титулы, будучи по рождению простолюдинами. Их честь и слава были невообразимыми.

К сожалению, каких бы почестей ни удостоились в то время те три князя и пять маркизов, сейчас от былого блеска ничего не осталось. Их потомки еще существовали и обладали более или менее благородными титулами, но на этом все и заканчивалось. Титулы звучали красиво, но их даже не сравнить с положением незначительного чиновника четвертого или пятого ранга. Например, семья, в которой родилась Лю-Ши, когда-то обладала титулом цзюнгуна, но сейчас стала считаться графской. Металлический свиток "Даньшу" [2], дарованный им когда-то императором, они тоже утратили. Можно было даже не мечтать о прежней славе.

Что же касается остальных четырех маркизов — сподвижников первого императора, они происходили из благородных семей и были младшими членами своих фамилий. У них имелись связи и поддержка, так что даже если их семьи последнюю сотню лет соперничали с семьями трех пожалованных князей и пяти маркизов, ввязывались в кровавые бури и сражения за трон и тоже пришли в упадок, это не так сильно сказалось на их положении. На самом деле одна или две семьи поднялись очень высоко и стали весьма почитаемыми во время нынешней династии Ци Юань.

— Кажется, третья цзецзе чувствует себя намного лучше. Бабушка может больше не волноваться, — сказала дочь главной жены третьей ветви, четвертая дочь в этом поколении и танмэй Цзин Вань по имени Ло Цзин Ин. Она была того же возраста, что и Цзин Вань, младше ее всего на день.

Поскольку у девушек была такая мизерная разница в возрасте, их часто сравнивали между собой. В самом начале всем казалось, что четвертая барышня во всем уступает третьей. То, что об этом говорилось слишком часто, заронило в сердце некоторые семена, и со временем подросшая Ло Цзин Ин стала кое-что понимать. Девушка заметила, что бабушка очень любит двоюродную сестру, которая старше на день, а к ней относится равнодушно. Это пробудило негативные чувства, и четвертая барышня стала считать ее соперницей. Она стремилась заполучить все, что имела Цзин Вань, и научиться всем умениям третьей сестры. Если Цзин Вань оказывалась на что-то не способна, она чуть ли не жизнью рисковала, чтобы это освоить. У Ло Цзин Ин была лишь одна цель — возвыситься над Цзин Вань, чтобы все видели, кто из них более выдающаяся и кто достойна того, чтобы ее баловали.

Пусть Цзин Вань внешне и выглядела юной, но внутри она была взрослым человеком. Зрелым человеком, который прошел через трудности и испытания, поднабрался опыта и житейской мудрости. Какой ей смысл препираться с глупой маленькой девочкой? Иногда ей даже нравилось поддразнивать оппонентку. Какая хорошая девочка, у нее столько амбиций. Вот только с возрастом эти амбиции стали, пожалуй, невыносимыми и приобрели дурной вкус. Пока та не пересекала определенную черту, Цзин Вань было слишком лениво отвлекаться на нее. Но такое отношение еще больше разжигало ярость Ло Цзин Ин. Порочный круг, короче говоря.

Три года прошли мирно, но теперь эта муха снова принялась зудеть у нее над ухом. Цзин Вань не почесалась рефлекторно лишь потому, что сегодня был особый день.

— Приветствую вас, третий дядя, третья шэнь, — первой поздоровалась Цзин Вань, уверенно сделав положенный поклон. — Приветствую, вторая цзецзе.

Ло Цзин Цян была старшей дочерью третьей ветви, рожденной от иньян. По рангу она считалась второй среди сестер. Ее уже просватали, и через два месяца она должна выйти замуж. С виду она держалась незаметно и, словно тень, следовала за Ло Цзин Ин. Но Цзин Вань иногда казалось, что эта танцзе была довольно интересной.

Ло Цзин Цян извернулась телом, приняв поклон лишь наполовину. Прикусив губы, она поклонилась Ло Жун Яню и Чжан-Ши, а потом вернула ей поклон.

Цзин Вань проигнорировала Ло Цзин Ин, сначала отдав дань уважения старшим. Это не только подчеркнуло грубость Ло Цзин Ин, но и продемонстрировало недостаток манер у Ло Жун Пина и Лю-Ши. В конце концов, Ло Жун Янь и Чжан-Ши были старше них. Поведение Ло Цзин Цян только подлило масла в огонь. Это выглядело не просто неловко, но и унизительно.

— Приветствую второго брата, вторую сао.

Ло Жун Янь ответил без энтузиазма, произнеся пару слов лишь из вежливости. Он был не очень высокого мнения о своем младшем брате от наложницы, который повсюду совал свой нос и пытался урвать славу и выгоду.

Ло Жун Пин тоже втайне ненавидел его. Хотя его должность была выше, чем у брата, тот все равно смотрел на него свысока. Отец вел себя абсолютно так же. Даже когда его второй старший брат днями напролет баклуши бил, отец ничего ему не говорил. Что до него самого, сколько бы он ни старался, его не только не хвалили, но и поносили на чем свет стоит, в том числе и в присутствии слуг, что было особенно унизительно. Короче, никакой толковой репутации у него не имелось.

Вот почему не только Цзин Вань и Ло Цзин Ин не ладили между собой, но и между второй и третьей ветвями мир существовал тоже лишь для вида. На самом деле, поскольку Ло Жун Пин был единственным сыном иньян, его отношения с остальными тремя братьями тоже оставляли желать лучшего.

Ло Жун Янь прошел вперед первым.

Проходя мимо, Цзин Вань посмотрела на Ло Цзин Ин. Та ответила ей ядовитым взглядом, заставившим Цзин Вань приподнять брови. Похоже, в ближайшие дни покоя не будет.

— Четвертая мэймэй подросла за эти три года, — что ж, по крайней мере, Ло Цзин Ин не взорвалась на месте, как бочка с порохом.

Она внезапно поменяла выражение лица, улыбнулась — словно цветок распустился, сделала несколько шагов вперед и подхватила Цзин Вань под руку:

— Третья цзецзе, в прошлом я была слишком молода и не понимала, что некоторые вещи не следует делать. Ты старше и великодушнее меня, поэтому тебе не следует опускаться на мой уровень. В будущем я не буду вести себя так, как делала это раньше.

Да, можно сказать, что у Цзин Вань был хороший характер. Но она четко разделяла то, что ей нравилось, и то, что не приходилось ей по вкусу. Такое поведение Ло Цзин Ин вызывало у нее сильное отвращение. Она не испытывала дружеских чувств к своим сестрам, а, значит, не собиралась притворяться всепрощающей и великодушной. Пусть даже отказываться идти на компромисс было невыгодно для нее, так что теперь, ей терпеть, что ли? Она оттолкнула руку Ло Цзин Ин.

— Молода? Действительно, молода, моложе меня на целый день. Ох, мне не следовало этого говорить. Когда ты родилась, третьей шэнь предсказали твою судьбу. Говорят твои восемь знаков [3] были слабы и моя судьба затмевала твою. Все эти годы, пока я жила в Циань Фу, ты нарочно отмечала свой день рождения на день раньше меня. Кто знает, многие могли вообразить, что ты на самом деле моя старшая двоюродная сестра тан.

Глаза Ло Цзин Ин мгновенно покраснели:

— Значит, третья цзецзе не желает простить мэймэй?

Решила притвориться слабой? Невинным белым цветочком? Да где она только этому научилась? Цзин Вань внезапно показалось, что прежняя темпераментная и взрывная Ло Цзин Ин была просто милашкой. Цзин Вань больше не хотела разговаривать с ней, поэтому прибавила шагу, чтобы догнать своих родителей.

Ло Жун Пин рассердился, но не посмел срывать гнев на Ло Жун Яне или выговаривать Цзин Вань. Ведь это незначительные трения между его дочерью и племянницей, поэтому ему, как старшему, не подобает влезать в них. Посмотрев на Ло Цзин Ин, он разозлился еще больше:

— Бестолочь! — взмахнув рукавами, он быстрыми шагами направился к главному дому.

— Матушка... — Ло Цзин Ин потянула за рукав Лю-Ши, испытывая одновременно ненависть и обиду.

— Дочь, будь послушной девочкой, потерпи пока. Это столица, а не Циань Фу, где семья Ло затмевает половину неба. В Циань Фу эта Ло Цзин Вань могла чувствовать себя как рыба в воде, находясь под защитой лаофужэнь. Но в столице все будет по-другому. Здесь знатных особ, как облаков в небе. Просто подожди. Обязательно настанет день, когда она за все заплатит. Моей дочке обязательно подвернется шанс втоптать ее в грязь.

Она сама была потомком графского дома, происходившим пусть и из скатившейся по иерархической лестнице семьи князя-цзюньгуна, но все же благородной особой. Тем обиднее было то, что она дошла до замужества с сыном, рожденным иньян. Будь ее муж добр к ней, она бы смирилась. Но, к несчастью, она ужасно разочаровалась в этом мужчине и его холодном сердце. Все, что ее сейчас заботило — это ее дочь. Те, кто переходил ей дорогу, заслуживали смерти. Ну подождите, просто подождите...

— Матушка права, — заулыбалась Ло Цзин Ин. Эта ее двоюродная сестра только прибыла в столицу, разве ей будет легко? Разве не наделает она ошибок по незнанию? Но сейчас дела обстоят по-другому. Сама она не только научилась вести светские беседы, но и немало продвинулась в поэзии, игре на цине и живописи. Что до Ло Цзин Вань, она не слишком хороша во всем этом. Более того, у нее самой уже имелось преимущество, которое Цзин Вань не сможет так легко заполучить в ближайшее время. Она завела несколько близких подруг. Если разыграть эту карту правильно, то она станет величайшим оружием против нее. Обдумав это, она перевела взгляд на стоящую рядом Ло Цзин Цян и усмехнулась: — Вторая цзецзе любит сидеть на двух стульях сразу. Если ты испытываешь такую симпатию ко второй ветви, почему бы тебе не отправиться к ним?

Лю-Ши тоже бросила на Ло Цзин Цян ледяной взгляд:

— Возвратишься к себе, перепиши сто раз "Наставления женщинам" и "Женские принципы". Скажи своей иньян, пусть тоже переписывает вместе с тобой. Затем перепишите сотню священных свитков, чтобы пожелать удачи лаофужэнь. Это можно будет считать добродетельным поступком.

Ло Цзин Цянь покорно согласилась. Но что она подумала про себя, никто кроме нее знать не может.

Когда лаофужэнь увидела, что краски вернулись на лицо Цзин Вань, и узнала о диагнозе доктора, она вздохнула с облегчением. В то же время, узнав о беременности Бай иньян, она не стала сильно интересоваться этим. После того, как было покончено с приветствиями, лаофужэнь забыла обо всех своих внуках, которые родились в течение этих трех лет, и усадила рядом с собой Цзин Вань.

Такое неприкрытое особое отношение вызывало зависть у многих.

Были люди, которым хотелось бы сказать какую-нибудь колкость, но они не посмели открыть рты. Или они сами сдержались, или их остановили. Лаофужэнь нельзя не назвать великодушной. Всем прекрасно были известны ее мудрость, дальновидность, твердость характера и сила духа. Если кто-то в этой семье вызовет ее неприязнь, его будут ждать весьма тяжелые дни.

Вскоре все собрались. Здесь присутствовали люди из различных ветвей семьи.

— Лаофужэнь, лаое и все три молодых господина прибыли.

[1] Тай-цзу (太祖) — храмовое имя императора, как правило — основателя династии; букв. великий предок

[2] наградная грамота (заслуженному чиновнику от государя) или императорский указ, высочайшее повеление (киноварью)

[3] восемь знаков служат для обозначения года, месяца, дня и часа рождения человека. Это основные данные о рождении

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 006

Чернильная орхидея [1] или скрытые мотивы

Все люди в комнате встали и поприветствовали их как положено.

Ло Пэй Шань всегда глубоко уважал свою супругу. Вернувшись со службы, он не проследовал, как обычно, в кабинет, а направился вместе со своим старшим сыном к главному дому. Отослав первенца, муж и жена некоторое время провели за беседой. Они были уже пожилой парой, поэтому отличались от молодых супругов, которые старались проводить все свое время вместе, подобно новобрачным. Обсудив в общих чертах все, что с ними произошло за последние три года, каждый из них отправился по своим делам.

Министр Ло по заведенному порядку дал наставления своим сыновьям, особенно досталось четвертому сыну, который сопровождал лаофужэнь в Циань Фу. Беззаботный и горячий четвертый господин, Ло Жун Вэй, за которым он, как отец, не особенно и присматривал, получил особо много поучений. Министр Ло сам ежедневно исполнял свои обязанности в Департаментах и всегда требовал от своих сыновей разбираться в больших и малых делах. Не только для того, чтобы они вели праведный образ жизни и трезво мыслили, но и чтобы понимали, что стоит на кону.

Закончив давать наставления своим сыновьям, он занялся внуками. Троих старших внуков, когда у него имелось на это время, он держал при себе. Не говоря уже о старших сыновьях первой и второй ветвей — Ло Цин Дэ и старшем брате Цзин Вань, Ло Цзин Бо, даже старший потомок третьей ветви Ло Цзин Мин, сын иньян, не был им забыт. Намерения Ло Пэй Шаня были предельно ясны.

Как только они вошли в комнату, все сразу же тихо расселись по своим местам. Цин Вань преклонила колени перед Ло Пэй Шанем и почтительно поклонилась ему три раза.

Ло Пэй Шань отпил глоток чая и негромко сказал:

— Поднимись.

Цзин Вань совершенно спокойно воспринимала равнодушное отношение своего деда.

Этот человек очень амбициозен, но он вовсе не из тех, кто неразборчив в средствах ради достижения собственной выгоды. У деда есть свои принципы, через которые он никогда не переступит. Ло Пэй Шань очень требователен к своим сыновьям и внукам. Но если кто-то из них, вроде Ло Жун Яня, не имеет интереса к политике, он не станет заставлять. Этому сыну позволили служить простым чиновником в Министерстве доходов. С другой стороны, если однажды Ло Жун Янь пожелает добиться славы и богатства, он обязательно поддержит его в меру своих сил.

Что касается браков младшего поколения, если они будут одновременно удовлетворять условиям дружбы и выгоды, то это к лучшему. В противном случае, пока их семья не загнана в угол, он не пойдет на то, чтобы лишь ради выгоды толкать младшее поколение на крайности. Может, с таким человеком Цзин Вань и не смогла бы подружиться, но негативных чувств он у нее тоже не вызывал.

За последние десять лет ее понимание этого мира сильно углубилось. Она считала, что ей сильно повезло родиться в семье Ло.

Ло Пэй Шань занимал высокое положение и обладал силой и влиянием. Он родился в семье ученых, поэтому был весьма культурным человеком. Его власть вовсе не подавляла. С другой стороны, Ло Пэй Шань строго относился к своим детям, поэтому все они почитали, но не были чрезмерно близки с отцом. Что до внуков, то на них оказывали влияние родители, поэтому они тоже держались отстраненно. Возможно, Ло Пэй Шань в душе сожалел об этом, но не слишком.

Тем не менее, Цзин Вань даже не подозревала, что для Ло Пэй Шаня она вовсе не невидимка. И не только из-за Ло лаофужэнь. После нескольких разговоров с Цзин Вань Ло Пэй Шань обнаружил, что она с самого детства отличается от остальных. Девочка относилась к нему с уважением, но без страха. Другие, возможно, не могли этого заметить, но он ощущал это очень ясно. Более того, из нескольких случайно брошенных супругой слов Ло Пэй Шань понял, что эта внучка по своей природе добра, но четко знает, кого любит, а кого ненавидит. Нельзя сказать, что Цзин Вань добросердечна, скорее эта девочка умела дорожить и ценить жизнь каждого человека. Даже если проступок совершал кто-то из слуг, она не обращалась с ними слишком жестоко. Помимо всего прочего, у внучки были свои принципы. Если нужно действовать решительно, она никогда не колебалась. Умная от природы, но не агрессивная. Частенько глава семьи даже жалел, что Цзин Вань не родилась мужчиной.

Итак, дедушка и внучка очень похоже оценивали друг друга. Как раньше уже говорила лаофужэнь: "Среди всех внуков эта девушка больше всего похожа на лаое. Не по внешности, а по характеру". Лаофужэнь обожала Цзин Вань именно по этой причине. Здесь действовал принцип: "любишь не только дом, но и ворон на его крыше" [2].

— Третья барышня неплохо справлялась за последние несколько лет.

Цзин Вань была немного удивлена похвалой Ло Пэй Шаня. Она слегка улыбнулась:

— Я недостойна вашей похвалы. Ваша внучка лишь выполняла свой долг.

Ло Пэй Шань слегка кивнул:

— Я помню, что ты любишь цветы и растения. У тебя неплохо получалось выращивать их. Несколько дней назад я получил горшок с чернильной орхидеей. Я прикажу отнести ее к тебе.

В этот раз удивление было практически написано у нее на лице. Тем не менее, Цзин Вань обрадовало получение чего-то ценного.

— Благодарю вас за подарок.

Если благосклонность лаофужэнь к Цзин Вань расстраивала лишь некоторых, вызывая зависть, то подобное отношение Ло Пэй Шаня подняло волны в сердцах всех сыновей и внуков, которые были у него на хорошем счету и лично воспитывались им. Было сложно угадать, стоит ли за этими словами министра Ло какое-то более глубокое значение или нет.

Некоторые, возможно, думали, что причиной такого отношения Ло Пэй Шаня к своей внучке стала лаофужэнь. Но те, кто по-настоящему понимал Ло Пэй Шаня, знали, что это не так. Если бы он делал это ради своей жены, то выбрал бы ей в подарок что-нибудь другое. Существовало множество вещей, которые могут понравиться девушкам. Ему требовалось сказать лишь слово, и среди его людей найдутся те, кто подберут хороший и достойный подарок.

Ло Пэй Шань был фанатично одержим цветами, но всегда держал себя в руках, не желая, чтобы кто-то воспользовался этой "слабостью". Вот почему всего несколько людей знали о пристрастии главного министра обрядов. Горшок с чернильной орхидеей не был куплен по случаю. Этот цветок стоил ему три драгоценных свитка каллиграфии. С помощью своего старого друга Ло Пэй Шань через третьи руки смог заполучить это растение. Если бы орхидея не нравилась, он не стал бы делать что-то настолько обременительное. Только что, находясь в его кабинете, потомки даже видели, как их отец и дед внимательно и с наслаждением рассматривал цветок.

Но теперь он взял и просто подарил его своей внучке? Все эти сыновья и внуки растерялись, не зная, что и думать об этом.

Ло Пэй Шань был доволен тем, как невозмутимо Цзин Вань приняла подарок, пусть даже она не понимала истинный смысл, который за ним крылся. Зато поведение остальных немного его разочаровало.

— Ну что ж, накрывайте на стол.

Слишком многие были заняты своими мыслями, поэтому мало кто из присутствующих смог тихо и спокойно насладиться семейным банкетом.

После трапезы Ло Пэй Шань не стал их задерживать.

По дороге назад Ло Цзин Ин держала себя в руках, но когда добралась до своих комнат, она больше не могла сдерживаться:

— Эта Ло Цзин Вань, почему? Почему?! Что в ней такого хорошего, что все ее так любят? — какое-то время из ее комнат слышались звуки бьющейся посуды и самые злобные проклятия.

Затем кто-то прикрыл ей рот и тихо зашептал, предостерегая ее. Ведь если о ее поступках станет известно министру Ло, разве они все не пострадают?

Ло Жун Янь сказал Цзин Вань и Цзин Бо остаться в "Доме опавших слив" и отослал остальных трех детей.

Обычно благородный и элегантный Ло Жун Янь сидел и хмурил брови. На лице Ло Цзин Бо тоже было мрачное выражение. Чжан-Ши пока еще не понимала, что происходит, но догадывалась, что случилось неладное. Она немного нервно поглядывала на мужа и сына.

Ло Жун Янь сначала успокоил Чжан-Ши и отправил ее отдыхать. Он сделал это не потому, что хотел что-то скрыть от нее. Просто, даже объясни он ей все, к их беспокойству присоединился бы еще один человек. Вернувшись обратно, к своему удивлению, он увидел, как Цзин Вань спокойно держит в руках чашку чая.

— Вань Вань...

Сам он почти сходил с ума от тревоги, но в присутствии своей дочери был неспособен дать волю гневу.

— Что случилось? — она озадаченно посмотрела на Ло Жун Яня, приказавашего слугам оставить их одних.

— Этот горшок с чернильной орхидеей, который дед подарил тебе...

— С этим цветком что-то не так? Вряд ли это так, верно?

— Дело не в цветке... — Ло Жун Янь не знал, как лучше выразиться. Вот почему он терпеть не мог политику и двор.

— Отец, давайте я скажу, — заметив, что его отец находится в затруднительном положении, Ло Цзин Бо подробно объяснил Цзин Вань пристрастие их деда к цветам.

Цзин Вань чуть помолчала, а потом сказала:

— То есть вы хотите сказать, что дедушка таким способом захотел задобрить меня? Потому что он планирует получить от меня какую-то выгоду? Такие девушки, как я, полезны лишь для того, чтобы завязать связи путем брака. Значит дедушка уже выбрал для меня семью?

— Сестренка, здесь все не так просто, — Ло Цзин Бо посмотрел на свою младшую сестру, восхищаясь тем, что она сразу же все поняла. Но то, что она говорила о своем собственном браке, даже не дрогнув, действительно, расстроило и смутило его.

— Обычно политические браки просто связывают между собой две семьи по взаимной договоренности. Конечно же, в этом случае дедушка не испытывал бы чувства вины. В настоящее время сыновья императора один за другим достигают совершеннолетия, получают титулы и переселяются жить в свои ванфу. Так что это подходящее время для того, чтобы подумать об этом вопросе. В худшем случае меня просто отдадут одному из них. Из всех дочерей нашей семьи Ло первая цзецзе уже замужем, вторая — помолвлена, да еще и по рождению она лишь дочь иньян, ее статус недостаточно высок. Четвертая мэймэй младше меня на день, но ее статус тоже недостаточно высок. Если хорошенько подумать, то для подобного союза подхожу только я. Но вы, отец, занимаете недостаточно высокий пост, поэтому мой статус тоже не слишком престижный. В лучшем случае меня возьмут лишь наложницей, — спокойно рассуждала Цзин Вань.

Дело было не в том, что Ло Жун Янь не разбирался в делах двора, он просто не любил их и не хотел понимать. Но он уже несколько лет знал, что его дочь не настолько проста, какой хочет казаться. Ее можно было описать словами: "проста, когда молчит, поражает, когда заговорит". Было трудно не поразиться ее словам. Он не знал, следует ли ему одернуть ее за несдержанность или пожалеть за то, что она так ясно видит суть происходящего.

— Вань Вань...

Цзин Вань посмотрела на отца, улыбнулась с нежным очарованием, присущим четырнадцатилетней девушке, и ответила:

— Отец выглядит намного лучше, когда не тревожится.

[2] 爱屋及乌 — любя человека, любить все, что с ним связано

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 007

Верить, защищать, дорожить

Ло Цзин Бо захотелось встать и стукнуть ее по голове. Дело серьезное, почему она относится к нему так легкомысленно?

Ло Жун Янь иногда просто не знал, что делать со своей дочерью.

— Отец и старший брат слишком много думают. У деда не было каких-то скрытых намерений, когда он дарил мне эту орхидею, — уверенно сказала Цзин Вань. — Скорее всего, он доволен тем, что я хорошо справилась с делами в Циань Фу, и он знает, что я люблю цветы. Вот и все.

— Откуда ты знаешь? — задал встречный вопрос Ло Цзин Бо.

Цзин Вань слегка улыбнулась:

— Я верю в нравственные качества моего деда, а также его мудрость и дальновидность. Он смог добиться своего положения, полагаясь в основном на свои собственные силы. В прежние годы дед мог взлететь еще выше и еще быстрее и сейчас занимал бы более высокий пост. Но он так не поступил. Все три его дочери вышли замуж в столице. Вы лучше меня знаете, кто стал их мужьями, верно? Наш дедушка лично выбирал всех этих зятьев. Сейчас расстановка сил в стране еще не ясна, как можно столь поспешно присоединяться к какому-то определенному лагерю? К тому же на нашего многомудрого деда вряд ли кто-то сможет надавить. Более того, будь я на месте тех людей, то не стала бы ему вредить. Ведь дедушка отвечает за Министерство обрядов. Жертвенные ритуалы, праздники, дни рождения и похороны, все это входит в категорию "обрядов". Пока все "совершенно законно", это мало касается других людей. Дедушка не из тех, кто не умеет проявлять гибкость. Плюс его младший брат — известный ученый, пользующийся огромным влиянием среди своих коллег. Если такого человека разгневать, он предпочтет "разбиться на куски, как нефрит, чем сохраниться, как черепица" [1]. Даже если они одержат победу, то подвергнутся всеобщему осуждению и не смогут спокойно жить. Какой император не заботится о своей репутации [2] и не мечтает, чтобы его имя осталось жить в веках? Нельзя же при этом убить всех ученых людей этого мира?

Сказав это, Цзин Вань внезапно подумала, что ее дед может специально занять должность главного министра обрядов. Ведь она не слишком бросалась в глаза, но пренебрегать таким человеком тоже нельзя. В подобной ситуации этот пост имел множество преимуществ.

Объяснения Цзин Вань показались убедительными. Взгляды двоих мужчин, устремленные на нее, снова изменились. В конце концов, Ло Цзин Бо заметил:

— Если бы дедушка был здесь и услышал твои слова, то непременно обрадовался бы. А потом еще раз пожалел, что ты не родилась мужчиной.

— Тут не о чем жалеть. Я более чем довольна своим статусом дочери. Если отец все еще беспокоится, почему бы ему завтра не разузнать об этом у первого дяди? Как следующий глава семьи Ло, он должен больше всех беспокоиться об этом вопросе. Если у деда и правда подобные намерения, он не станет скрывать их от старшего сына.

Ло Жун Янь кивнул. Но он решил не ходить к своему старшему брату. Лучше напрямую спросить обо всем у отца, а не бродить вокруг да около.

— Отец, время уже позднее, ваша дочь пойдет к себе, — получив разрешение удалиться, Цзин Вань в сопровождении служанок отправилась обратно в свой дворик — Дом Цветущих яблонь [3].

После того, как она немного прогулялась для улучшения пищеварения, ей принесли горшок с чернильной орхидеей.

Цзин Вань полагала, что эта орхидея просто носит название "чернильной", а сами цветы будут какого-нибудь другого оттенка. Кто бы мог подумать, что орхидея окажется чернильной не только по названию, но и в реальности? Она только собиралась цвести, но лепестки уже были видны. Черные и темно-зеленые, с гладким блеском, они выглядели невероятно красиво. Наконец-то Цзин Вань осознала, что ей достался редкий и ценный предмет, сокровище среди сокровищ.

Она долгое время наслаждалась видом орхидеи, не желая с ней расставаться. Лишь через некоторое время девушка неохотно оставила цветок.

После этого момо принялась ухаживать за ее телом.

Эту момо специально нашли для Цзин Вань, после того как два года назад бабушка написала в столицу. Фамилия этой женщины была Гун, и привезли ее из самого императорского дворца. Искусная в медицине и различных способах оздоровления, она применяла не лекарственные снадобья, а специальные диеты и сложную технику массажа. Цзин Вань не испытывала недостатка во времени, да и побочные эффекты у этого метода отсутствовали. Поэтому она позволяла Гун момо делать все, что та считала нужным. Девушка уже привыкла к тому, что массаж улучшает сон. Каждый раз после него она спала очень спокойно, а на следующий день была полна энергии.

Массаж был очень приятным, и Цзин Вань незаметно уснула. Гун момо и нянька Цзин Вань велели служанкам отнести ее на кровать.

Глубокой ночью за стенами роскошной резиденции послышался тихий звук вроде хлопающих крыльев соловья. Вскоре снова наступила мирная тишина. Никто так и не проснулся.

Внутри Цзинь ванфу теневой страж постучал в дверь кабинета. Ли Хун Юань очень часто оставался там спать. Свет уже погасили, но господин заранее приказал доставить это секретное письмо в любое время суток.

Вскоре зажегся свет. Как только теневой страж получил разрешение, он открыл дверь и вошел внутрь.

На Ли Хун Юане был тонкий нижний слой одежды. Он сидел у изголовья постели с опущенной головой, на полуобнаженную грудь и плечи свободно ниспадали блестящие черные волосы. Обычно господин выглядел неописуемо изысканно и обворожительно, но сейчас теневой страж почувствовал, что этого человека окружает особо мрачная атмосфера. Слуге не было холодно, но он все равно задрожал. Господин всегда плохо спал и просыпался от малейшего звука. А если сон нарушали, то наружу вылезала раздражительность. В такие моменты слуг, допустивших хоть малейшую неосторожность, ждала неминуемая гибель, но в последнее время он сдерживался. Если в письме не содержалось ничего страшного, то жизням окружающих ничего не грозило. Учитывая то, что барышня Ло благополучно добралась до семейной резиденции, ничего "страшного" случиться не должно.

Ли Хун Юань взял письмо. На самом деле его содержание касалось чернильной орхидеи. Там все было описано в подробностях, особенно слова, сказанные Цзин Вань.

Ли Хун Юань тихо рассмеялся. Как и ожидалось, его Вань Вань умна не по годам.

Ло Пэй Шань, эта старая лиса, в прошлой жизни беспокоился о ней до самого конца. Когда Цзин Вань изгнали из семьи Ло и все связи между ними были порваны, Ли Хун Юань не тронул их. Но он сделал это лишь потому, что Цзин Вань замарала свое собственное имя ради того, чтобы защитить их. В конце концов, она даже поплатилась своей жизнью. Семья Ло тоже тайно пыталась ей помочь, чуть не погубив при этом весь клан. Ло Пэй Шань сделал для нее все, что мог. Да, Ли Хун Юаню это не нравилось, но если Цзин Вань готова на все, чтобы помочь семье Ло, он укротит свой гнев, чтобы исполнить ее желание.

— Передай им, пусть сохраняют бдительность. Если среди братьев этого принца кто-то пожелает привлечь на свою сторону Ло Пэй Шаня, придумайте способ ему помешать.

Вань Вань мыслила в правильном направлении, но нельзя недооценивать коварство человеческого сердца. Более того, должности главного министра обрядов недостаточно, его нужно перевести на другой пост. Даже если Ли Хун Юань уже прожил одну жизнь, ему все равно нужно остерегаться непредвиденных обстоятельств. В конце концов, некоторые события уже изменились. В делах, имеющих отношение к Вань Вань, не должно быть допущено ни малейшей ошибки.

В новой жизни изменится все. Он защитит ее, укрыв своими крыльями, не позволит испытать никаких страданий, никаких волнений. И, конечно же, не позволит ей в этот раз умереть. Она должна жить беззаботно. Выращивать цветы, играть с домашними животными. Если станет скучно, она может подшучивать над другими людьми. Даже если Цзин Вань не суждено облачиться в одежды феникса, Ли Хун Юань все равно сделает ее самой уважаемой женщиной этого мира.

— Есть, — ответил теневой страж.

— Не оставляй следов. Никто не должен заподозрить этого принца. Семья Ло тоже не должна быть в этом замешана, понял?

— Можете рассчитывать на нас, господин.

Приказы господина исполнялись безоговорочно. Но теперь, когда он специально заговорил об этом, они будут стараться еще больше, чтобы сделать все в точности, на сто двадцать процентов.

— Можешь идти... Завтра позови ко мне Фу Юнь Тина.

— Слушаюсь, — теневой страж в душе почтил минутой молчания этого наследника маркиза Уаня, надеясь что в этот раз ему не слишком достанется от господина.

На следующий день, когда Цзин Вань пошла к лаофужэнь, чтобы засвидетельствовать свое почтение, министр Ло уже, само собой, отправился к императорскому двору. Поэтому, кроме своего младшего брата, она встретила только женщин. Некоторых из них Цзин Вань вчера не видела. Например, жену своего старшего брата тан, младшую Ван-Ши, которая была на шестом месяце беременности. Родная племянница жены старшего дяди, она не была редкой красавицей, но заслуживала того, чтобы на нее взглянули еще раз. Младшая Ван-Ши была сдержанной, грациозной и невероятно добродетельной.

Семья Ван считалась знатной и имела хорошую репутацию. Ту ветвь семьи, от которой произошла жена старшего сына министра, не стоило недооценивать.

— Приветствую дасао, — вежливо поклонилась Цзин Вань.

— Пожалуйста, не нужно церемоний, — младшая Ван-Ши шагнула вперед и взяла Цзин Вань за руки. — Мы с тобой одна семья, — внимательно изучив Цзин Вань, она повернулась к Ван-Ши и сказала: — Неудивительно, что матушка постоянно говорит о третьей мэймэй, да и бабушка благоволит ей. Даже мне она понравилась с первого взгляда.

— Верно, эта третья барышня с детства была славной. Если бы вторая шэнь согласилась с ней расстаться, я бы с удовольствием удочерила ее в нашу первую ветвь, — засмеялась Ван-Ши.

— Если она так нравится дасао, мы можем одолжить вам эту девушку на какое-то время, — как ни в чем не бывало добавила Чжан-Ши.

Все присутствующие расхохотались. Ло лаофужэнь вмешалась в разговор:

— Жена старшего, ты уже не так молода, откуда в тебе столько озорства? Вам не о чем больше спорить. Пусть Вань Вань живет у меня. Когда вам будет нечем заняться, можете приходить с ней поиграть.

— Бабушка считает меня котенком, щенком или воробышком? — надулась Цзин Вань.

— Бабушка относится к третьей цзецзе, как к плоти своего сердца, — засмеялась Ло Цзин Ин, прикрыв свой рот.

Все внезапно умолкли.

Ло лаофужэнь бросила мимолетный взгляд на Ло Цзин Ин:

— Вань Вань очень дорога этой старушке. Если бы не Вань Вань, я бы уже стала кучкой желтой пыли.

[1] Лучше пожертвовать собой ради справедливой цели, чем жить впустую, утратив свои идеалы; лучше погибнуть героем, чем влачить жизнь труса; лучше умереть стоя, чем жить на коленях

[2] Идиома здесь напрямую переводится так: какой павлин не чистит свое оперение (爱惜羽毛)? Означает: кто не защищает свой общественный имидж?

[3] Двор носит название настоящей китайской древесной красавицы – яблони замечательной (Malus spectabilis). Это дерево высотой до 5 м с шаровидной кроной цветет в мае темно-розово-красными полумахровыми цветами. После распускания она бледно-розовая.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 008

Неподдельная страстная любовь

Эти слова были некоторым преувеличением. Все эти годы Цзин Вань неустанно заботилась о здоровье лаофужэнь, но вклад был не настолько значительным, чтобы речь шла о жизни и смерти. Атмосфера в зале сразу же стала напряженной. Лицо Ло Цзин Ин смертельно побледнело.

— Бабушка, должно быть, шутит. У нее столько людей, готовых оказать почтение и верно служить, что даже без Вань Вань вы прожили бы сотни лет.

— Ох уж эта девочка... — лаофужэнь махнула рукой в ее сторону, и на старческом лице снова появилась добрая улыбка.

Все вздохнули с облегчением.

— Бабушка действительно должна прожить сотни лет. Вам все еще предстоит выбрать хорошего мужа для третьей мэймэй, дождаться свадьбы, посмотреть, как растут ее дети и как она сама становится бабушкой. Если вы полностью не убедитесь в счастье и благополучии этой внучки, разве ваше сердце будет спокойно? — с улыбкой сказала младшая Ван-Ши.

— Дасао, не смейтесь надо мной, — робко опустила голову Цзин Вань, жеманно притворяясь рассерженной. Ей не особо нравилось так себя вести, но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Поведи Цзин Вань себя слишком свободно и откровенно на глазах остальных, ее бы непременно снова отчитывали до тех пор, пока от шума не заболела бы голова. К несчастью, она так и не овладела искусством краснеть в любое время и в любом месте, поэтому оставалось лишь притворяться.

— Жена моего Цзин Дэ, мне по сердцу твои слова, — лаофужэнь с радостью посмотрела на Цзин Вань.

Цзин Вань снова принялись дразнить и не успокоились, пока совершенно ее не смутили. Младшая Ван-Ши сняла с запястья нефритовый браслет и надела его на руку Цзин Вань со словами:

— Вчера малыш у меня в животе был таким непоседой, что я не смогла поприветствовать третью мэймэй. Пусть мэймэй не побрезгует и примет эту безделушку.

Вчера будущая мать заставила себя навестить лаофужэнь, чтобы оказать почтение, но к ужину просто не смогла прийти.

Чистый и прозрачный зеленый нефрит браслета пропускал достаточно света, чтобы можно было увидеть красноватые отблески внутри. В ее прошлой жизни подобное украшение стоило как минимум несколько сотен тысяч. Здесь его тоже оценили бы в тысячу с чем-то таэлей серебра. Побрезгуй Цзин Вань подобной вещью, то так и до удара молнией недалеко. Разве она не заметила, что у некоторых людей глаза покраснели от зависти? У них руки чесались отобрать этот браслет.

— Благодарю за ценный подарок. Эта вещица мне очень нравится.

Она впервые встретилась с этой дасао, а та уже даже немного переборщила с особым отношением к ней. Причиной тому, скорее всего, послужил горшок с чернильной орхидеей. Лаофужэнь и так уже надарила ей всякого добра. Подарком больше, подарком меньше... Это не играет никакой роли.

Пока лаофужэнь жила в Циань Фу, она привыкла к тишине и покою. Теперь женщину окружало множество людей. Пусть она и наслаждалась семейным счастьем, возраст все же сказывался. Даже если все эти годы лаофужэнь следила за здоровьем, такая оживленная сцена утомила ее. К тому же, долгое путешествие оказалось изматывающим, хоть пожилая дама и не страдала так, как Цзин Вань. После него прошло слишком мало времени, чтобы успеть восстановиться.

Ко времени утренней трапезы с ней осталась всего пара-тройка человек. Конечно же, одной из них была Цзин Вань. Нужно заметить, что в предыдущие три года она постоянно жила в теплой комнате лаофужэнь. Практически все время они проводили вместе, так что сейчас, живя раздельно, ощущали в душе некоторую пустоту. Из-за этого лаофужэнь ни за что бы не позволила Цзин Вань завтракать у нее в Доме Цветущих яблонь.

Ван-Ши, как жена первенца, вообще-то должна была прислуживать свекрови в Циань Фу, однако, лаофужэнь не хотела разделять супружескую пару и позволила снохе остаться вместе с мужем в столице. Но на этот раз Ван-Ши должна была накрывать на стол и подавать блюда.

Как и прошлым вечером, лаофужэнь позволила немного услужить себе, а затем усадила, чтобы поесть вместе. Она никогда не была злой свекровью для своих невесток. И лишь потом, когда они в покое и тишине завершили трапезу, лаофужэнь поинтересовалась, как обстоят дела у младшей Ван-Ши.

— Кажется, ее состояние не слишком стабильное. Что говорят врачи? — в конце концов, это ее первый правнук. Как лаофужэнь могла не волноваться?

Ван-Ши бросила взгляд на Цзин Вань, но поняла, что свекровь решила позволить ей остаться, и заговорила:

— Я и сама толком не знаю подробностей. У нее и Цзин Дэ со здоровьем все в порядке. Мы позвали лучшего врача из императорского дворца для осмотра, но он тоже не смог понять причину происходящего. Если бы врач не рекомендовал ей по возможности больше времени проводить на ногах, я бы даже не осмелилась выпустить ее из комнаты.

Лаофужэнь нахмурилась:

— Прикажи слугам внимательнее служить ей. Также пусть Цзин Дэ побольше времени проводит с женой, если у него будет время. Ведь беременность проходит очень тяжело. Пусть как можно меньше развлекается со всякими постельными служанками и не расстраивает ее. Также пусть все эти женщины принимают средство для предотвращения беременности, пока не родится старший законный сын.

Что касается иньян и их детей, обитающих в резиденции, лаофужэнь обращалась со всеми одинаково, неважно принадлежали они ее собственному мужу или ее потомкам. С одной стороны, пожилая дама не собиралась избавляться от всех иньян своего мужа, а с другой — не позволяла сыновьям и внукам завести их слишком много. Она прекрасно понимала женские тяготы.

— Матушка, не волнуйтесь. Я очень тщательно отобрала для нее слуг. Что касается Цзин Дэ, я уже сказала ему об этом, — имея перед глазами пример своей свекрови, Ван-Ши тоже не злобствовала. Более того, невестка была ей не чужой, а родной племянницей, драгоценной дочерью старшего брата. До замужества тот очень дорожил ей.

— Так и надо, если потребуются какие-то ценные лекарства, просто скажи мне. У меня кое-что еще осталось в личных запасах.

— Премного благодарна, матушка. Мы не испытываем ни в чем недостатка.

— Хорошо, тогда можешь идти заниматься своими делами.

Ван-Ши поклонилась и попрощалась. Перед уходом она не удержалась и снова бросила взгляд на Цзин Вань, которая тихо сидела в сторонке.

— Бабушка, не волнуйтесь. Через три или четыре месяца вы обязательно сможете подержать на руках беленького и пухленького правнука.

— Что ж, если так говорит Вань Вань, я поверю этим словам, — с любовью похлопала ее по руке лаофужэнь.

Цзин Вань слегка улыбнулась. Мужчина и женщина здоровы, но беременность протекает проблемно. Она невольно заподозрила, что это вызвано близкородственным браком. Но лично ей известно лишь то, что у рожденных от близких родственников детей значительно выше вероятность появления на свет с врожденными пороками. Одной из самых распространенных проблем такого рода была умственная отсталость. Что до остального, Цзин Вань сама точно не знала. В этом мире близкородственные браки считались нормой, поэтому она не стала говорить лишнего.

Одна из служанок защебетала, вмешавшись в разговор:

— Правду говорила лаофужэнь. Третья барышня — настоящий златоуст. Если она говорит, что все в порядке, то все обязательно будет хорошо. Более того, третья барышня сама растет здоровой. Может, имея такую тетушку, младенец в животе старшей молодой мадам тоже будет здоровым.

— Не болтай ерунды! Если об этих словах узнают, а что-то пойдет не так, разве это не навлечет беду на Вань Вань?

Цзин Вань поистине тронули и согрели слова лаофужэнь, которая всегда продумывала все от начала до конца. Девушка невольно вспомнила о бабушке из своей прошлой жизни, женщине широких взглядов, очень образованной и сдержанной. И все же она вырастила такого подонка-сына. После того, как на его голову обрушилось воздаяние и он умер, семья разрушилась. Хотя сердце бабушки было разбито, она все равно сохраняла позитивный настрой. Может, испытывая вину за то, что плохо растила сына, она вложила все свои силы в воспитание единственной внучки. Если бы не огромное влияние бабушки, возможно сейчас Цзин Вань бы тоже была ослеплена ненавистью. Даже если ей повезло прожить здесь еще одну жизнь, скорее всего, девушка уподобилась бы иньян своего отца. Устраивала бы скандалы, которые заставили бы остальных людей презирать ее. Разве в этом случае она смогла бы жить здесь столь беззаботно, как сейчас?

— Ох, рот этой служанки заслуживает того, чтобы его наказали, — высказавшаяся ранее служанка несколько раз ударила себя по рту.

— Бабушка, быстрее останови ее, это не такое важное дело. Если она навредит себе, то не сможет оставаться с тобой и прислуживать, верно? — прозвучал нежный голосок Цзин Вань, которая упрашивала о снисхождении.

— Хорошо-хорошо, ты слышала, что сказала Вань Вань? — махнула рукой лаофужэнь.

Цзин Вань нельзя винить за избалованное поведение, ведь именно оно было тайной слабостью ее бабушки. Пожилая дама чувствовала, что по характеру Цзин Вань слишком сильный человек. Только те девушки, которые умели вести себя мило и кокетливо, получали самое лучшее. Более того, девять из десяти мужчин тоже предпочитали слабых и хрупких женщин. Так что к свадьбе она должна любым способом научиться действовать мягко, не противореча своему мужу. В качестве "поощрений", когда Цзин Вань притворялась милой, лаофужэнь быстрее исполняла ее просьбы.

Сейчас у Цзин Вань уже лучше получалось вести себя кокетливо.

Верно, эта ее бабушка действовала так не из простого упрямства. За последние годы женщина время от времени учила Цзин Вань, как ладить с мужем. Также она не избегала разговоров о детях, лишь предупредив внучку быть немного осторожнее в присутствии посторонних. Вот почему, заведя разговор о младшей Ван-Ши, она разрешила девушке остаться в комнате. Лаофужэнь всегда надеялась, что Цзин Вань станет еще лучше, хотя при этом прекрасно понимала, что незамужняя девушка не должна слушать подобные разговоры. Вот почему в таких делах Цзин Вань не была излишне "робкой". Но когда она притворялась, то бабушка с удовольствием поддразнивала ее.

Цзин Вань впервые приехала в столицу, поэтому не слишком торопилась посещать домашнюю школу, собираясь отдохнуть еще пару дней. Она провела с лаофужэнь еще два часа, пока в комнату не вошла служанка с докладом:

— Лаофужэнь, ваша старшая дочь вернулась.

— Она вернулась? Зови же ее, да побыстрее! — лаофужэнь выглядела чрезвычайно счастливой. В конце концов, она много лет не видела дочь. Ее радость и волнение были вполне понятны.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 009

Где только не копают ямы

Когда Цзин Вань только родилась, первая дочь лаофужэнь уже была замужем. Поэтому она всего лишь раз или два встречалась со своей старшей тетей, Ло Жун Хуэй. Им было непросто навещать друг друга из-за немалого расстояния ― Ло Жун Хуэй вышла замуж в столице, а Цзин Вань с рождения жила в Циань Фу.

Когда в дверь вошли Ло Жун Хуэй и остальные, Цзин Вань отчетливо почувствовала, что идущая впереди женщина, хоть и старается держать себя в руках, все равно пошатывается на каждом шагу.

― Матушка! ― Ло Жун Хуэй практически бросилась в объятия матери.

Лаофужэнь сразу же обняла ее.

― Дитя мое! Мое дорогое дитя!..

В конце концов, лаофужэнь тоже доводилось переживать в своей жизни бури. Мудрые глаза немного увлажнились, но из них не упало ни единой слезинки.

Когда Цзин Вань увидела, что момент подходящий, она вышла вперед с утешениями.

Ло Жун Хуэй почувствовала себя неловко, возможно, из-за потери контроля над собой и слез в присутствии младших. Так что она отлучилась в сопровождении служанок матери, чтобы умыться и нанести свежий макияж. Когда женщина вернулась, то снова выглядела как благородная фужэнь.

Муж Ло Жун Хуэй был слишком занят и не смог приехать, чтобы отдать дань уважения лаофужэнь. Ему придется дождаться следующего выходного. Так что ее сопровождала лишь дочь, Юань Цяо Цяо. Как раз сейчас девушка разговаривала с Цзин Вань. Вообще-то жизнь Ло Жун Хуэй протекала довольно гладко, за исключением того, что женщина так и не смогла родить наследника. После почти пяти лет замужества она наконец-то забеременела, но родила дочь. После этого у нее больше не получалось зачать. Каких только лекарств она не пробовала, кому только не молилась! Ежегодно в храмы посылалось все больше денег, но это не принесло никаких результатов.

У нее не оставалось другого выбора, кроме как взять иньян для своего мужа. Но хоть все эти наложницы и смогли зачать, у них тоже рождались только девочки. Да и тех было слишком мало, чтобы оправдать ожидания. Про Ло Жун Хуэй говорили, что она злодейка. Курица, не умеющая нести яйца и мешающая рожать другим. К ней относились ужасно несправедливо. Прямо сейчас одна из иньян была беременна. Врач сказал, что процентов на восемьдесят-девяносто родится мальчик. Она практически вознесла эту наложницу на пьедестал, поклоняясь ей, словно божеству.

Ло Жун Хуэй притянула к себе Цзин Вань, восхищаясь ей, а затем преподнесла девушке подарок, который положено дарить при встрече. После этого лаофужэнь позволила Цзин Вань отвести ее бяоцзе в маленький дворик, чтобы поболтать. Прямо сейчас матери и дочери хотелось поговорить наедине. Хотя Цзин Вань уже все равно собиралась уйти.

Выйдя из главного двора, они встретились с другими домочадцами. Услышав, что вернулась Ло Жун Хуэй, они спешили поприветствовать ее.

После того, как Цзин Вань поздоровалась с третьей шэнь, она взглянула на свою младшую сестру:

― Почему ты сейчас не на занятиях? Что ты здесь делаешь?

Ло Цзин Ю была полной противоположностью своей родной сестры. Когда Цзин Вань, старшая законнорожденнная сестра, поняла, что девочка пропустила занятия, молчаливая по натуре Ло Цзин Ю покраснела и начала заикаться, не зная, как лучше объяснить:

― Третья цзецзе, я...

― Третья цзецзе, четвертая сестра сказала, что старшая тетя вернулась. Мы, как младшие, должны навестить ее, чтобы показать свое почтение, ― Ло Цзин Вэй посмотрела на Цзин Вань. Ее красивое маленькое личико выглядело чистым и наивным. Никто не мог узнать, говорила она правду или что-то скрывала.

Цзин Вань слегка кивнула головой. Они появились здесь довольно быстро.

― Возвращайтесь на занятия. Сейчас бабушка и тетя заняты разговором, не беспокойте их. Если хотите навестить, приходите позже. Вторая и третья тети, скорее всего, тоже придут. Ничего нет плохого в том, чтобы оказать им почтение немного позже.

Услышав слова Цзин Вань, все те, кого Ло Цзин Ин подбивала на прогул занятия, включая шестую, седьмую и восьмую барышень, развернулись восвояси. Осталась только сама Ло Цзин Ин.

Цзин Вань повернулась к Лю-Ши, сказала пару любезностей и ушла прочь. Юань Цяо Цяо, которая стала свидетельницей этой сцены, немного удивилась, но тоже последовала ее примеру.

― Матушка, только посмотрите на эту Ло Цзин Вань. Она вас ни во что не ставит, ― Ло Цзин Ин настолько разозлилась, что у нее глаза покраснели.

Лю-Ши достала носовой платок. Ее взгляд помрачнел, и она приказала:

― Возвращайся на занятия.

― Матушка?

― Ин эр, веди себя хорошо. Мы действительно пришли не вовремя.

Свекор Лю-Ши не хотел поддерживать мужа, а супруг старшей золовки работал в министерстве назначений, так что она всей душой надеялась завоевать благосклонность этой женщины. Из-за своего желания она и забыла обо всем. Когда племянница остановила ее, это походило на пощечину. Особенно если учитывать, что из всех жен четырех братьев, только Лю-Ши находилась здесь. Кто знает, как теперь над ней будут смеяться слуги.

Эта Ло Цзин Вань была проклятием не только для Ин эр, она ― проклятие для всей их третьей ветви.

Ло Цзин Ин последовала за Лю-Ши.

― Матушка, эти бусины из пчелиного воска на запястье Ло Цзин Вань ― подарок старшей тети? ― тихо спросила она.

― Возможно, ― рассеянно ответила Лю-Ши.

Ло Цзин Ин с ревностью пробормотала, что Ло Цзин Вань досталась еще одна хорошая вещь. Какие только злобные ругательства не вылетали у нее изо рта. Девица совершенно забыла о воспитанности, приличествующей благородной дочери. Лю-Ши, услышав это, внимательно посмотрела на нее. Дочь превосходила других и внешностью, и талантами. Но иногда, нужно признать, очень сильно уступала Ло Цзин Вань.

― Ин эр, я уже много раз говорила: некоторые вещи нельзя произносить вслух.

― Я говорю это только при вас, матушка. Когда я на людях, то воздерживаюсь от необдуманных замечаний.

Лю-Ши потеряла дар речи. Почему дочь не желает понимать смысл ее слов?

― Вань Вань, этот твой Дом Цветущих яблонь поистине прекрасен.

Вымощенная известняком дорожка, заросший лотосами водоем с резвившимися в нем красивыми карпами и перекинутым через него изящным мостиком. Небольшой дворик живописно и необычно обрамляла всевозможная растительность. В коридорах в горшочках висели орхидеи. Их аромат наполнял воздух: сейчас как раз было то время, когда распускаются цветы.

― Это моя матушка так постаралась.

Все здесь было устроено очень похоже на то, как она жила в Циань Фу. Она привела Юань Цяо Цяо к качелям, подвешенным под цветочной аркой.

Гун момо быстро распорядилась, чтобы принесли чай и десерты. Поданный напиток пах цветами и был изготовлен ею лично.

Медленно раскачиваться на качелях, поедая вкусные изысканные десерты и запивая их чуть сладким ароматным чаем, ― не было ничего прекраснее.

― Вань Вань, а ты умеешь наслаждаться жизнью. Когда я вернусь к себе, то попрошу матушку тоже сделать мне такой дворик. И заверни мне с собой этого чая. По сравнению с другими сортами, твой мне нравится намного больше.

― Хорошо. Я тебе даже рецепт дам. Сможешь приготовить его сама.

― Ах, Вань Вань, почему ты такая добрая, ― широко улыбнулась Юань Цяо Цяо. ― Мне даже неудобно стало.

― Это просто рецепт, невелика ценность. Бяоцзе может отбросить церемонии.

Юань Цяо Цяо обнаружила, что они неплохо ладят с Цзин Вань. Хотя та моложе, у нее возникало такое ощущение, что заботятся именно о ней. И это не вызывало у девушки неприязни, напротив, она даже наслаждалась. В семье Ло у нее имелись и другие двоюродные сестры, как старшие, так и младшие, но никто не был настолько близок по возрасту, поэтому прежде желания с ними болтать не возникало.

― Вань Вань, ты и четвертая бяомэй...

― Мы родились с разницей всего в один день. Ссоры и мелкие конфликты между нами неизбежны, ― спокойно ответила Цзин Вань.

Увидев реакцию кузины, Юань Цяо Цяо внезапно прикрыла рот. Она тихо рассмеялась про себя, не желая больше задавать вопросы. Она знала, что Ло Цзин Ин слишком недальновидна и часто притворяется. Каждый раз, когда Юань Цяо Цяо посещала семью Ло, та постоянно таскалась за ней как на привязи. Это ужасно раздражало, ведь эта бяомэй не умела читать настроение других людей.

Как и предсказывала Цзин Вань, менее чем через час приехали остальные две дочери лаофужэнь.

Вторая тетя родилась от иньян, но ее вырастила Ло лаофужэнь из-за смерти матери при родах. Если сравнивать с двумя ее родными дочерьми, разница была только в статусе. Вот почему она тоже была близка с лаофужэнь. Только Цзин Вань не знала, искренна ли близость или это просто видимость. Ведь она никогда раньше не общалась с этой теткой, поэтому ей не на чем было строить догадки.

Вскоре во дворике Цзин Вань собралось еще больше людей. Сегодня лаофужэнь позволила домашнему наставнику закончить занятия пораньше, поэтому в Доме Цветущих яблонь из-за присутствия младших и старших сестер царило оживление.

Все эти люди, включая сестер Ло, впервые увидели этот маленький дворик. Поэтому никто не мог удержаться от похвал. Должно быть, на Ло Цзин Ин повлияли слова Лю-Ши, а может, из-за присутствия "посторонних" она воздержалась от неуместных слов. Напротив, для разнообразия девица вела себя как приличная молодая барышня. Верно, очаровательно улыбаясь, она вела себя как хозяйка Дома Цветущих яблонь.

Цзин Вань не протестовала. Вместо этого она активно общалась со всеми своими бяоцзе и бяомэй, которых толком никогда раньше не видела. Теперь, когда они переехали в столицу, необходимо вписаться в их круг. Почему бы не заняться этим прямо сейчас?

― Вань бяомэй, через два дня барышня семьи Сунь устраивает цветочный банкет. Почему бы тебе тоже не пойти? ― игриво предложила старшая дочь второй тети, Цзян Лин Шань, глядя на Цзин Вань с широкой улыбкой.

Как говорится, рыбак рыбака видит издалека. Цзин Вань не думала, что от девушки, тесно общавшейся с Ло Цзин Ин, можно ожидать чего-то хорошего.

― Я подумаю, когда придет время.

― Если Вань бяомэй волнуется, что ее не пригласят, я могу помочь.

― Дело не в приглашении.

― Значит, бяомэй не нравится цветочный банкет барышни Сунь? ― она очень осторожно вела свои расспросы, но в глубине глаз вспыхивала странная радость.

Вечно подстраивают ловушки для других, это так раздражает. Неужели действительно думают, что ей неизвестно, какова из себя барышня семьи Сунь, о которой они говорят?

Первый герцог семьи Сунь происходил из потомственной семьи аристократов, поэтому, несмотря на взлеты и падения, им до сих пор удавалось сохранять свой благородный статус. Более того, по сравнению с временами основания страны, сейчас они процветали даже больше. Нынешняя императрица родилась в семье Сунь. А эта барышня Сунь была единственной законнорожденной дочерью нынешнего герцога. Она снискала любовь и благосклонность императрицы. Ванфэй сына императрицы, старшего принца Кан циньвана, уже два года как прикована к постели серьезной болезнью. Эта барышня Сунь ― признанная кандидатка на роль его следующей циньванфэй. Если такая барышня, чья гордость выше неба, узнает о том, что Цзин Вань не нравится ее цветочный банкет, что тогда случится?

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 010

Дедушка позвал ее к себе

— Возможно, в это время я буду сопровождать бабушку, когда мы пойдем к семье Чэнь.

Ло лаофужэнь происходила из семьи Чэнь.

Это была очень веская и неоспоримая отговорка, которая, в дополнение ко всему, пробуждала зависть и неприязнь.

Ло Цзин Ин изо всех сил старалась сохранить самообладание, а улыбка Цзян Лин Шань застыла. Но она была намного опытнее Ло Цзин Ин, поэтому быстро взяла себя в руки:

— Вот как. Не стоит беспокоиться, в следующий раз Вань бяомэй обязательно получит приглашение барышни Сунь. Она очень скромная, так что вы обязательно понравитесь друг другу.

Используя такую манеру речи, она хвасталась своим близким знакомством с барышней Сунь.

Перед приездом в столицу Цзин Вань специально собрала информацию про всех благородных дам, а также их дочерей. Тогда с ней знаниями делилась Гун момо. Хотя лаофужэнь кое-что рассказывала ей прежде, но теперь с уверенностью можно было сказать, что Цзин Вань получше многих местных жителей разбирается в делах столицы.

Эта барышня Сунь, которую звали Сунь И Цзя, была во многих отношениях примечательной. Даже некоторым гунчжу и цзюньчжу приходилось не только уступать ей, но и зачастую лебезить перед ней ради лучшей жизни.

Может, характер Сунь И Цзя и не был слишком плох, но и скромным его нельзя было назвать. Скорее, она привыкла находиться на вершине, чтобы весь мир крутился вокруг нее. А каким человеком была Цзян Лин Шань? Ее мать всего лишь дочь иньян министра обрядов, а отец — чиновник четвертого ранга. У них слишком большая разница в статусе и положении. Они не могли стоять на равных. Это было бы так же смешно, как госпожа, называющая своих служанок сестрами и пытающаяся подружиться с ними.

Конечно, это не означало, что люди с большой разницей в общественном положении ни при каких условиях не могли стать близкими друзьями. Просто вероятность этого слишком низка. Было очевидно, что Цзян Лин Шань с этим не повезло. Да и Сунь И Цзя не из тех, кто опустится до такого. Цзян Лин Шань всего лишь пыталась любыми способами втиснуться в круг общения Сунь И Цзя. Вот только благосклонности этой высокородной барышни добивалось слишком много людей, поэтому, с одной стороны, Цзян Лин Шань нужно было постоянно сохранять бдительность, чтобы ее не отпихнули в сторону, а с другой — старательно заискивать перед Сунь И Цзя.

Она не могла зайти слишком далеко, чтобы та ее возненавидела, и не могла вести себя слишком сдержанно, потому что тогда ее не заметят. Даже если не думать о том, как это выматывало как умственно, так и физически, все равно ей постоянно приходилось поступать вопреки своим желаниям.

То, что ей удалось зацепиться за место рядом с Сунь И Цзя, поистине было огромным достижением. Например, Ло Цзин Ин тоже мечтала попасть в этот круг, но ей не хватало для этого способностей.

Цзин Вань не была заинтересована в том, чтобы разоблачать чужую ложь. В конце концов, каждый выживает как может, неважно, сами они приняли это решение или их вынудили обстоятельства. Она и Цзян Лин Шань пока особо не враждовали. Так что нет смысла открыто идти на конфликт и сжигать все мосты. В будущем будет видно, как поступить.

Конечно же, обед прошел весьма оживленно. Ло лаофужэнь выглядела немного усталой, но настроение у нее было очень хорошим.

Цзин Вань впервые приехала в столицу, да еще и пользовалась благосклонностью лаофужэнь, поэтому те подарки, что ей вручили при знакомстве, оказались довольно ценными. Ее личная сокровищница снова пополнилась.

Как и предсказывала Цзин Вань, лаофужэнь послала визитную карточку семье Чэнь, и оттуда довольно быстро пришел ответ. Вот только собирались они туда на день раньше, чем должен был состояться цветочный банкет Сунь И Цзя. Вместе с лаофужэнь должна была поехать не только Цзин Вань, но и вся семья ее четвертого дяди. Так что девушка все еще могла успеть попасть на цветочный банкет. Та персона уже положила на нее глаз. Если теперь она не доставит проблем, это будет странно. Хотя Цзин Вань терпеть не могла всякие интриги и подковерную борьбу, но если неприятности придут к ее порогу, она не сдастся без боя.

Подарки, которые Цзин Вань приготовила для своих братьев и сестер из разных ветвей семьи, наконец-то, разобрали и разослали. Что касается того, понравились они им или нет, ее могло волновать это лишь в отношении ее собственных братьев и сестер. Все остальные ее не интересовали. Как говорится: "не печалься о том, что мало, а беспокойся, что не поровну" [1]. Несомненно, один и тот же предмет не может понравиться сразу всем, поэтому всегда кто-то останется недовольным. Даже если она заранее скрупулезно разузнает о том, что они любят, все равно найдутся люди вроде Ло Цзин Ин. Пусть даже ей понравится подарок, но если он будет отличаться от других или его ценность окажется невелика, она все равно придерется к нему, воображая, что ее пытаются оскорбить.

Позаботившись об этом, Цзин Вань распорядилась подрезать кое-какие растения и деревья в ее дворике. Кое-чем она изначально была недовольна, но не только это сыграло роль. Среди гостей, посетивших ее сегодня, некоторые слишком "распускали руки" и попортили немало цветов, что в целом сделало внешний вид дворика несколько неприглядным.

Все люди, непосредственно прислуживающие Цзин Вань, приехали вместе с ней из Циань Фу. Вот почему они привыкли видеть ее лично заботящейся о деревьях и цветах. Все, что им нужно было делать — это держать горшки, приносить воду и оказывать помощь, когда она ей потребуется.

Честно говоря, они считали, что их барышня просто поразительна. Что касается составления букетов, украшающих комнаты, или ухода за растениями во дворе, даже если они научились всему этому у своей барышни, все равно им было далеко до нее. Стоило ей протянуть свои белые, как нефрит, ручки и сделать пару непринужденных движений, как сделанный ими букет становился еще прекраснее.

Во дворик пришла девочка-служанка и что-то прошептала Гун момо, стоявшей неподалеку. После того, как Гун момо кивнула, девочка ушла.

— Барышня, глава семьи приглашает вас в свой кабинет.

Цзин Вань на мгновение замерла, а потом отложила в сторону садовые ножницы и стебель цветка, которые держала в руках. Цзин Чжу быстро распорядилась принести теплую воду, чтобы Цзин Вань могла вымыть руки. После этого девушка вернулась к себе в комнату, переоделась, снова выбрав простую одежду светлой расцветки, а затем покинула свой двор в сопровождении Цин Чжу и Цин Мэй.

Снаружи их ждал мальчик-слуга. Он поднял голову и выпрямился, но его взгляд был опущен, он не смел смотреть по сторонам.

— Мне жаль, что мы заставили тебя ждать.

— Приветствую третью барышню. Мне не пришлось долго ждать, — поспешно поклонился слуга.

— Что ж, тогда пойдем, — кивнула Цзин Вань.

Цзин Вань пока еще не слишком хорошо знала резиденцию семьи Ло.

Мальчик-слуга поначалу думал, что Цзин Вань примется его расспрашивать. Ведь это необычно, что молодую барышню внезапно вызывает к себе глава семьи, да еще и в свой кабинет, порога которого она может за всю свою жизнь не переступить. Любая бы заволновалась, охваченная либо страхом возможного наказания, либо радостью, ожидая какие-нибудь милости. Однако третья барышня не только не стала задавать вопросов, но еще и выглядела невозмутимой. При этом она не просто изображала спокойствие, а и правда была очень сдержанной.

— Лаое, пришла третья барышня.

— Пусть войдет.

Оставив своих служанок снаружи, Цзин Вань вошла в кабинет одна. Кроме главы семьи, там присутствовали ее отец и старший дядя. В общих чертах девушка поняла, что происходит. Скорее всего, ее сдал с потрохами собственный отец. Все остальные "предают своих отцов" [2], почему в ее случае все происходит наоборот? Может, тоже сделать что-то подобное, чтобы отплатить этому предателю-отцу?

Цзин Вань церемонно поклонилась всем троим. Затем она встала, опустив очи долу.

Ло Жун Янь прошлым вечером уже видел впечатляющие достижения своей дочери. Более того, его никогда особо не заботили подобные вещи, поэтому он без интереса уселся в сторонке. Ее дед, Ло Пэй Шань, и старший дядя, Ло Жун Вэнь, наоборот, внимательно рассматривали ее изучающими взглядами.

Ло Жун Вэня обуревали какие-то неописуемо сложные чувства. Зато мысли Ло Пэй Шаня были довольно странными.

Он никогда не думал о себе как о хорошем человеке, но также он не был тем, кто поглощен погоней за выгодой и властью. Все его действия получали полную поддержку его семьи, ведь в их разумность и обоснованность верили. Он сам уже к этому привык. Тем не менее, когда его сын передал ему те слова, у него внезапно возникло чувство, что ему не просто верят, а понимают и признают. По сравнению с "безразличием" остальных, это чувство сделало его счастливым. Словно человек, шедший в одиночестве, внезапно понял, что был не один. Где-то далеко другой принял близко к сердцу все его старания и одобрил их.

Такие мысли были поистине странными, особенно если учесть, что подобное чувство возникло у него из-за собственной внучки.

Ло Пэй Шань старательно подавил эти мысли. Он вовсе не из-за этого позвал сюда свою внучку.

— Третья барышня, нет ничего плохого в проницательности. Но быть слишком проницательной тоже не слишком хорошо, особенно для замужней женщины из внутреннего двора. Потому что если ты видишь слишком много, то будешь больше страдать. А если будешь мыслить слишком рационально, не сможешь радоваться жизни.

Цзин Вань не ожидала, что ее дедушка скажет нечто подобное. Это не то, что может сказать ученый чиновник и глава семьи в обществе, где главенствуют мужчины. Способный сказать такое явно не из тех, кто смотрит на женщин свысока, считая их чрезмерно чувствительными, привередливыми и упрямыми созданиями. Она подняла глаза и посмотрела на человека, сидевшего за письменным столом. Ей показалось, что она стала понимать его еще немного больше. В этот момент Цзин Вань почувствовала, что одобряет его, начинает воспринимать как своего настоящего дедушку.

[1] из аналектов Конфуция:

"Я слышал, что владыки государств и главы домов не боятся малочисленности (своих людей), а боятся неравенства; не боятся бедности, а боятся отсутствия мира. Ведь при равенстве не бывает бедности, при мире не бывает малочисленности (людей), при спокойствии не бывает упадка"

[2] оригинальное слово "kēng", которое буквально означает яму, но здесь оно относится к интернет-сленгу, который примерно имеет то же значение что и "бросать кого-то под автобус". Помимо значения "быть обманутым", может означать разочарование. Я думаю, что получить удар в спину — это аналогичное понятие по смыслу.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 011

Вызывающие симпатию неожиданные высказывания

— Дедушка, я понимаю ваши намерения, но все не зашло настолько далеко. Но даже если и зайдет, некоторые вещи просто нельзя терпеть. Я не могу ради крупицы фальшивого счастья притворяться невежественной. Для меня это больнее, чем по-настоящему пострадать.

Ло Пэй Шань мгновение помолчал, а затем слегка кивнул. Неизвестно было, согласился ли он с этими словами или просто дал понять, что услышал ее.

— Не стану много говорить о нынешнем политическом раскладе. Что касается твоего брака, я поговорю с женой. Пусть по возможности предоставит тебе свободу выбора. Я тоже постараюсь помочь по мере своих сил.

Эти слова еще больше выходили за рамки обыденного. Ведь мужчины были главными за пределами дома, а внутренними делами заправляли женщины. Немногие пошли бы на такого рода вмешательство. Если об этом станет известно, "вмешивальщик" станет объектом насмешек. Особенно потому, что это никак не связано с его политическими интересами.

— Премного благодарна, дедушка, — Цзин Вань испытывала благодарность к своему деду, но спокойно приняла его добрые намерения. Перед понимающими людьми не имеет смысла вести себя скромно и сдержанно. Тех, кому на все плевать, даже если ты перейдешь все границы, это не взволнует. Тем же, кому не все равно, даже манера ходьбы покажется какой-то неправильной.

— Это императорский правительственный вестник [1]. Можешь взять его, чтобы ознакомиться и полистать на досуге.

— Тогда я не стану церемониться, — ее улыбка стала еще шире.

— Как прочтешь, можешь прийти и взять еще один. Я распоряжусь, чтобы в дальнейшем тебе присылали копию. Найди меня, если возникнут какие-то идеи.

Значит, именно в этом заключалась цель их встречи?! Даже если она девочка, это не значит, что ее нельзя использовать при наличии способностей, так? Если позволить Цзин Вань неофициально принимать участие в некоторых делах, возможно, она даже поможет довести до ума тех внуков, которые его разочаровали. Не стоит никем пренебрегать.

Цзин Вань поняла его намерения, но они вполне отвечали ее собственным желаниям, так что девушка не собиралась жаловаться.

Когда Цзин Вань ушла, Ло Жун Вэнь хотел что-то сказать, но засомневался. С древних времен брак устраивался по приказу родителей и уговорам свахи. Позволить девушке решать самостоятельно? Если об этом станет кому-нибудь известно, над ними посмеются. К тому же...

Честно говоря, даже Ло Жун Янь не ожидал, что отец так высоко оценит его дочь. Старик просто неслыханно ее баловал. Окажись он сам на месте отца, то определенно не смог бы так поступить. Любовь к жене и детям его эгоистичности не мешала. В противном случае, он, даже если ему не нравилось чиновничество, все равно упорно трудился бы на этой ниве ради них. Ведь чем выше положение, тем лучше для жены и детей. Вот только у него другой образ мыслей. Он добивался только того, чего хотел сам. Может, как отцу, ему следует хоть раз воззвать к своей совести?

— Старший, что ты хотел сказать? — поинтересовался Ло Пэй Шань, отпив чая.

Ло Жун Вэнь на мгновение замешкался, но все же высказался:

— Отец, мне кажется, что неплохо немного побаловать внучку, но если перестараться...

Ло Пэй Шань бросил на него взгляд. Он знал, что его сын хотел сказать вовсе не это, но все равно сухо ответил:

— Некоторых людей очень трудно испортить, даже если делать это нарочно. Способные держать себя в руках и имеющие понятие о благопристойности никогда не станут создавать проблемы. Из-за этого остальным кажется, что они мало их балуют, и им захочется делать это и впредь из желания по-настоящему быть к ним добрыми.

Эти слова поразили обоих братьев. Тот, кто сказал такую сентиментальную фразу, да еще и с нежностью во взгляде, действительно их отец?

— Ваша мать — хорошая женщина. Жаль, ее слишком хорошо учили в семье. Из-за того, что ей пришлось пожертвовать слишком многим ради меня, когда-то я хотел лелеять ее. Прояви она настойчивость, возможно, ваших третьего брата и второй сестры не существовало. Я был бы совершенно не против, если бы все так и случилось. Но ради меня жена взглянула на вещи шире. Я тоже не проявил достаточной решительности в этом вопросе. Третья барышня похожа на вашу мать, но ей кажется, что девочка напоминает меня. Возможно, у моей жены есть какие-то собственные сожаления, которые она хочет перенести на эту внучку. Но после того, как ты, второй, передал мне слова третьей барышни, желание вашей матери стало и моим желанием.

Два брата в растерянности переглянулись. Их отец ничего толком не рассказывал о совместной жизни с матерью. Та тоже никогда об этом не заговаривала. Им казалось, что их семья ничем не отличается от других. Родители относились друг к другу, как к почетным гостям. Отец прилагал все усилия ради семьи в области политики, а мать была добродетельной и достойной. Она приняла иньян их отца, растила детей и сохраняла мир во внутреннем дворе, чтобы их отец не волновался о семье. Оказывается, все совсем не так?!

— Вот почему, старший, не стоит думать о том, чтобы обменять третью барышню на какие-то преимущества для семьи. Если так поступить, это разобьет сердце вашей матери.

— Отец, ваш сын не стал бы... — тихо попытался начал отрицать Ло Жун Вэнь.

— Думаешь, сможешь что-то утаить от своего отца? Мой третий сын упрям и своеволен. Вечно говорит, что я не желаю ему помочь, но пусть лучше последит за тем, какие глупости творит. Неужели вообразил, что мне ничего неизвестно? Со своими жалкими способностями он решил, что сможет сыграть какую-то роль в борьбе за трон? — холодно фыркнул Ло Пэй Шань, выглядевший очень властно и уверенно. Двое его сыновей неосознанно выпрямились и слушали его, затаив дыхание. — Старший, не равняйся на него. Не стоит делать то, что окажется всего лишь пустыми словами. Это меня разочарует.

— Отец, не волнуйтесь, я никогда не посмею сделать это, — раз об этом четко сказали, если он дерзнет "поднять суету", то всего лишь нарвется на наказание по закону семьи [2].

— Хорошо, тогда можете идти.

— Ваш сын прощается с вами, — хором произнесли братья.

— Второй, подожди. Подумай, как умаслить свою дочь, когда вернешься к себе, — с затаенной улыбкой сказал Ло Пэй Шань.

— Что вы хотите этим сказать? — Ло Жун Янь пребывал в недоумении. И почему у него такое ощущение, что отец наслаждается несчастьем других людей? Но, должно быть, ему просто кажется.

— Разве тебя просили приходить ко мне, чтобы узнать все напрямую о чернильной орхидее? Даже если все закончилось хорошо, ты, отец, сразу же "продал" ее. Третья девочка не сделает ничего из ряда вон выходящего, но вполне может доставить немного проблем. Будь осторожен: в течение следующих нескольких дней тебя могут подкарауливать разные неудачи, а ты даже не поймешь, что случилось.

— Как это возможно?.. — его дочь всегда такая послушная, что она может ему сделать?

Ло Пэй Шань безразлично взглянул на сына. Почему ему показалось, что Цзин Вань может сделать нечто подобное? Потому что в юности он сам поступил бы точно так же. Не только его отцу, но и дядьям, и старшим братьям не стоило ждать от него пощады. Это были безвредные незначительные шутки, из-за этого все эти люди так и не узнали правды, считая, что им просто не везло. Если подумать, он даже скучал по тем дням. Предупреждение было сделано по доброте душевной, но если сын ему не верит, ничего не поделаешь. Взмахнув рукой, словно отгоняя муху, он дал ему понять, что тот может идти.

Ло Жун Янь снова и снова обдумывал слова отца, сказавшего, что дочь похожа на него, значит, Ло Пэй Шань должен хорошо понимать ход ее мыслей. Даже если Ло Жун Янь не до конца поверил, возможность правоты его старика равнялась примерно семидесяти процентам. Поскольку он эгоистичен, его нельзя назвать хорошим отцом. С другой стороны, иногда уступить небольшому капризу дочери тоже не такая уж и большая проблема. Даже если она ничего не сделает, все равно можно подарить пару безделушек. Придя к этой мысли, Ло Жун Янь вернулся в свой кабинет и выбрал несколько предметов, которые ему особенно нравились. Немного поколебавшись, он осмотрел их и решительно приказал служанке доставить их Цзин Вань.

Цзин Вань потеряла дар речи, когда получила эти вещи. Все они — любимые безделицы отца, кроме того, довольно дорогие. А теперь он решил подарить их ей, да еще и безо всякой видимой причины?

— Господин сказал, что лаое подарил барышне горшок с чернильной орхидеей. У него нет такого сокровища, так что он передает барышне эти незначительные безделушки.

Выслушав объяснение служанки, Цзин Вань понятливо улыбнулась. Отец проявил такую проницательность, конечно же, нужно уважить его:

— Возвращайся назад и скажи отцу, что удача в ближайшие дни его определенно не покинет.

Услышав эти слова, Ло Жун Янь подумал, что его отец, как и ожидалось, крайне проницательный человек, а его дочь... Ему хотелось смеяться...

Этой ночью Ли Хун Юань снова получил доклад от теневых стражей. Собственно говоря, ему не обязательно знать обо всем, что каждый день происходит с Цзин Вань, интерес представляли относительно важные вопросы. Тем не менее, некоторые мелочи могли повлиять на общую картину. Узнав, как хитрец Ло Пэй Шань относится к Цзин Вань, Ли Хун Юань стал лучше думать об этом старике. В будущем, если Ло Пэй Шань столкнется с какими-нибудь проблемами, он не против втайне немного помочь ему.

— Фу Юнь Тин еще не пришел?

Мужчина с красивыми и выразительными чертами лица, который только что вошел во двор, случайно это услышал и бессознательно замедлил шаг. На его лице не отразилось никаких эмоций, но ему показалось, что к ногам подступил холодный воздух. Фу Юнь Тину захотелось повернуться и уйти, но храбрости на это не хватало. Обычно он вел себя очень осторожно, но каждый раз в Цзинь циньванфу ему все равно доставалось от здешнего изверга [3]. Если бы он посмел уйти, разве он тем самым не подарил бы этому демону очередной предлог для мучений? Будет ли Ли Хун Юань терзать Фу Юнь Тина до тех пор, пока он не взмолится о смерти?

Евнух Му заметил Фу Юнь Тина и поклонился ему с улыбкой на лице:

— Шицзы, надеюсь у вас все хорошо.

Фу Юнь Тин посмотрел на него с бесстрастным выражением лица. Жутко хотелось сказать: "Ничего хорошего. Разве мне было когда-нибудь хорошо, когда я приходил сюда? И вообще, думаешь, я не вижу сочувствие в твоих глазах? Не нужно мне твое сочувствие!"

— Почему ты не тащишь сюда свою задницу? Ждешь отдельного приглашения от этого принца?

Должно быть, психологическая травма, причиненная ему этим живым Янь-ваном, слишком глубока. Он не удержался и задрожал. С ощущением "и смерть мне дом родной" Фу Юнь Тин вошел в кабинет:

— Этот подчиненный приветствует ваше высочество, — он опустил взгляд, но мужчине все равно казалось, что в спину воткнули меч.

— Можешь оставить церемонии.

Фу Юнь Тин встал, но стройная спина напряглась еще больше. Если сразу не надели тесные туфли [4], надо ждать еще более тяжелого удара.

[1] Императорский правительственный вестник содержал официальные новости и объявления, а также записи заседаний двора. Его было позволено читать только чиновникам

[2] Семейный закон — в основном это семейные правила и дисциплины. Наказанием обычно является преклонение колен перед мемориальными досками предков в родовом зале и избиение семейным жезлом

[3] В данном случае понятие, которое тут переведено "изверг" или "демон" чуть ниже (活阎王), дословно означает "живой Янь-ван" (Янь-ван — бог подземного царства в буддизме), анлейтор переводит его как Энма (вводя элементы японской мифологии). Энма (Эмма) — в японской мифологии бог-властитель и судья мертвых, который правит подземным адом — дзигоку. И в древности, и в современности его изображали большим человеком с красным лицом, глазами навыкат и бородой.

Как же Цзинь циньван запугал окружающих своим поведением, что его кличут живым Янь-ваном ХД

[4] "Заставлять носить тесные туфли" означает придираться, чинить препятствия, ставить в неловкое положение

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 012

Тяжкая жизнь Фу Юнь Тина

— Юнь Тин, как идут приготовления к свадьбе? — Ли Хун Юань лениво откинулся на спинку кресла, расслабив тело. Оно не уступало ошеломляюще красивому лицу и представляло собой приятное для глаз зрелище. Даже мужчины не смогли бы удержаться — обязательно бросили бы на него пару лишних взглядов.

— Все уже готово, ваше высочество. Свадьба состоится через два месяца, — к сожалению, Фу Юнь Тин был решительно настроен оставаться слепым.

— Слишком долго. Женись до конца месяца, — эти темные глаза, не моргая, уставились на гостя.

— ...Слушаюсь, — до этого срока осталось всего несколько дней. Фу Юнь Тин еле сдерживался, чтобы не накричать на господина. Что вы задумали? Учитывая то, в каком неловком положении находится семья, он и за всю жизнь мог бы не найти себе подходящей жены. Но даже Фу Юнь Тин так сильно не беспокоился о браке. К чему столь сильная спешка? Неужели это имеет какое-то отношение к вашей великой цели? Опасаетесь, что что-нибудь случится, если тянуть?

Ли Хун Юань непринужденно подтолкнул к нему продолговатую плоскую коробку:

— Свадебный подарок.

— Премного благодарен вашему высочеству, — коробка оказалась легкой как перышко. Неизвестно, что скрывалось внутри. У Фу Юнь Тина дрогнуло сердце, он пытался сообразить, что задумал этот адский изверг.

Мужчина точно не знал, сколько людей служило Цзинь циньвану, но почти все знакомые считали его первым помощником. Кое-кто даже утверждал, что он фаворит его высочества. Боже, Фу Юнь Тин предпочел бы работать как проклятый, лишь бы не видеть этого демона. Иногда он даже, забыв о достоинстве, мечтал действительно стать фаворитом. Ведь, согласно привычкам, Ли Хун Юань держал бы его при себе не больше семи дней, по истечении которых перестал бы обращать на игрушку всякое внимание. Это был бы прекрасный исход. К несчастью, после того, как господин тайно его сосватал, все слухи сразу же прекратились.

Из всего этого можно было предположить, насколько глубока "травма", которую Ли Хун Юань нанес Фу Юнь Тину.

Когда-то шицзы Уань считал, что господин ко всем относится одинаково. Со временем он понял, что это вовсе не так. Прежде Фу Юнь Тину почти никогда не удавалось увидеть на лице Цзинь циньвана каких-либо эмоций. Никто не мог угадать, о чем думает шестой императорский сын, ведь даже разделываясь со своими врагами самыми кровавыми и жестокими способами, он напоминал стоячую воду в старом колодце.

И только когда Фу Юнь Тин встречался с ним наедине, тот глядел на него так, как ядовитая змея смотрит на свою добычу — с явной угрозой. Казалось, он готов в любое время разорвать шицзы Уаня на части. Множество раз Фу Юнь Тин думал, что Цзинь циньван лишит его жизни, но этого так и не произошло. Да, они регулярно "обменивались ударами" на тренировочной площадке, где ему зачастую и кости ломали, но он все равно оставался в живых. Его приводили в порядок с помощью лучших лекарств, после чего никаких проблем со здоровьем не возникало. Более того, после тренировок потихоньку улучшались навыки боевых искусств. Теперь он смело мог утверждать, что в столице немного найдется людей, способных взять над ним верх.

Фу Юнь Тин понимал, что этот живой Янь-ван, должно быть, питает к нему неприязнь, но по какой-то причине не желает лишать жизни. Со временем, хотя страх так и не развеялся, шицзы Уань привык к нему. Единственное, что ему больше всего хотелось знать, так это причину, по которой высокородный господин затаил злобу.

Фу Юнь Тин же не убил его родителей? Это попросту смешно! Отец его высочества — император. Разве он осмелился бы пойти против такого человека? А когда умерла мать Ли Хун Юаня, шицзы Уань еще не родился. Может, он увел у него жену и убил сына? Да нет, Фу Юнь Тин всегда жил честно и порядочно. К тому же, император и так ополчился против его семьи. Между прочим, у самого наследника маркизата даже постельной служанки нет, а у Цзинь циньвана — циньванфэй. И все те, кто когда-либо имел шанс стать таковой, если не погибали, то попадали в какие-то неприятности. Но все равно, эти происшествия не имеют к Фу Юнь Тину никакого отношения! Ваше высочество, пожалуйста, скажите мне, как этот ничтожный умудрился оскорбить вас?

Неужели он затаил на него обиду еще с прошлой жизни?

— Тогда убирайся.

— ...Слушаюсь, — этот изверг просто так отпустит его? Фу Юнь Тину показалось, что коробочка, которую он держит, обжигает руки.

Ли Хун Юань уставился ему в спину, и Фу Юнь Тин непроизвольно ускорил шаг и исчез как можно быстрее.

— В этой жизни у тебя больше не будет шанса, — почти неслышно пробормотал Ли Хун Юань.

Фу Юнь Тин ловко и привычно избежал внимания шпионов, которых было немало как снаружи, так и внутри его маркизата. Вернувшись в свою комнату, мужчина безо всяких колебаний открыл врученную ему небольшую коробку. Он прекрасно знал, что подарки Цзинь циньвана не следует выбрасывать, даже не взглянув на них. Но лежавшее внутри превзошло все ожидания. Денежные банкноты. На сумму не менее чем триста тысяч таэлей.

Фу Юнь Тин сел в кресло и задумчиво уставился на подарок.

Их предком был маркиз Уань, следовавший за императором-основателем. Когда семья Фу Юнь Тина не без причин начала скатываться вниз, маркизат вовсе не уменьшился в размере. Напротив, внутри он все еще поражал воображение своим убранством, ничуть не уступая по роскоши городской резиденции герцога Дина, главы семьи Сунь. Но посвященным известно, что это лишь фасад. Насколько бы дороги и красивы ни были все эти предметы в маркизате, их, как дары императора, нельзя ни продать, ни заложить. Доход, который можно использовать на содержание дома, обычно не превышал тысячу таэлей в год. Этого едва хватало, чтобы вести очень скромное существование. Им принадлежали некоторые лавки и магазины, но все это управлялось другими людьми. Заработанных денег почти не хватало на жизнь. У Фу Юнь Тина было два племянника и племянница, и через год для них даже комплект новой одежды может оказаться недоступной роскошью. Время от времени эти дети носили одежду, перешитую из взрослой. За ним велось слишком строгое наблюдение, поэтому было сложно придумать другой способ раздобыть денег.

И даже этот внешний блеск приобретен в обмен на пролитую на поле битв кровь отца, дядей и старших братьев. Из тех маркизов, что были простолюдинами во время становления династии, лишь члены семьи Фу не сворачивая следовали по военному пути. Даже когда семья начала приходить в упадок, они все равно продолжали идти вперед со стиснутыми зубами. Когда-то Фу Юнь Тин не понимал, в чем смысл такой настойчивости, но теперь сам остался единственной опорой клана.

Он не мог забыть тела близких, погибших в бою. Не мог забыть старшего дядю, несколько лет лежавшего недвижимым в постели, но все равно упрямо боровшегося за жизнь и отказывающегося закрывать глаза навсегда. Не мог забыть горящие завистью взгляды остальных членов семей-основателей, когда их клану даровали маркизский ранг, а маркизат потоком захлестнули "высочайшие дары". Не мог забыть унижение, когда младшая племянница отправилась на банкет в новых только снаружи, но поношенных внутри одеяниях. Их тогда нарочно порвали и осыпали насмешками. Не мог забыть, как племянники возвращались из школы с разбитыми носами и синяками. Не мог забыть, как они все время спрашивали его: "За что?" Фу Юнь Тин не мог забыть, как одна из вдов их маркизата плакала, пока не ослепла и не лишилась рассудка...

— Семья Фу всегда жертвовала собой ради страны. Почему же ты, Фу Юнь Тин, такой трус? Такой робкий и трусливый, хуже девчонки. Фу Юнь Тин, это тебе следовало бы погибнуть на поле битвы.

Неужели они никогда не задумывались, благодаря кому у них есть возможность жить во всей этой роскоши?!

Он так ненавидел их. Ненавидел, что не может поубивать их всех. Но ему не оставалось ничего иного, кроме как терпеть. Ошибка даст императору лишний предлог для обвинений в еще большем преступлении и тем самым уничтожит последнюю опору семьи. После этого в утешение он пришлет в маркизат богатые дары. Этот прием, когда в семье оставались лишь женщины, дети и престарелые, назывался "скоси траву и вырви корни", уничтожь решительно и бесповоротно. Разве мало император прибегал к подобному? Посмотрите, как хорошо он справляется. Правитель не утратил свою популярность у простых людей и даже завоевал неплохую репутацию у чиновников, щедро награждая особо отличившихся. В то же самое время он оставил их маркизат в изоляции, заставив страдать от беспомощности.

— Юнь Тин, живи достойно. Пока жив, надежда не оставит тебя. Возможно, в следующее мгновение жизнь обернется к лучшему. Мы не можем отступить. Если отступим, надежда покинет нас, ты понимаешь? — в него крепко вцепилась хрупкая костлявая рука старшего дяди.

Он кивнул в ответ, заливаясь слезами. Это был последний раз, когда Фу Юнь Тин плакал.

С тех самых пор маркизат Уань стал уединенным, туда перестали приглашать посторонних. А он, Фу Юнь Тин, стал вести беззаботный образ жизни, посвятив себя удовольствиям.

Именно поэтому, когда он тайно привлек к себе внимание Цзинь циньвана и убедился в необычайных способностях шестого императорского сына, то безо всяких колебаний поклялся в верности. Даже если тот был недоволен Фу Юнь Тином и множество раз служил источником мучений, ему никогда не приходила в голову мысль найти себе другого господина. Не только из-за того, что никто больше не нуждался в услугах маркизата Уань, но и потому, что в целом Цзинь циньвана можно было назвать добрым господином. За чистосердечную и верную службу Цзинь циньван всегда щедро награждал.

Что касается этого Цзинь цинвана, Фу Юнь Тина озадачивало лишь одно. При всех его возможностях у него нет никакой необходимости в использовании маркизата Уань. В настоящее время их семью можно назвать не поддержкой, а обузой. Малейшая неосторожность навлечет на него неприятности, пусть даже вероятность, что об этом узнают была мизерной. Но Фу Юнь Тин все равно не понимал, зачем ему это нужно, так же как и не понимал, почему Ли Хун Юань относится к нему с такой неприязнью.

Фу Юнь Тин аккуратно убрал банкноты. Затем встал и направился в главный дом навестить своего старшего дядю. Это часть повседневной рутины, поэтому не должно пробудить подозрения у шпионов.

Вскоре после того, как Фу Юнь Тин вошел в спальню маркиза Уань, послышался его тревожный крик.

Маркиз Уань, который несколько лет прикован к постели серьезной болезнью, в этот раз действительно находился при смерти!

На следующий день Фу Юнь Тин лично отправился в дом невесты, надеясь перенести свадьбу пораньше. В противном случае маркиз Уань мог...

Семья невесты оказалась очень разумной. Если маркиз Уань умрет, разве это не скажется на их дочери? Поэтому они согласились устроить свадьбу через три дня.

Фу Юнь Тин вытер пот со лба. Господин, разве вы не видите, сколько усилий прилагает этот подчиненный лишь ради того, чтобы вы призывали его пореже?

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 013

Ненавидеть из зависти

В этот день Цзин Вань должна была отправиться в резиденцию семьи Чэнь, поэтому переоделась еще перед тем, как пошла утром выразить свое уважение Ло лаофужэнь.

По сравнению со своей домашней версией сейчас она выглядела намного серьезнее и торжественнее. И украшения для волос, и аксессуары, и даже нефритовое ожерелье поверх одежды — все было тщательно подобрано. Хотя все это было не самым лучшим, но очень подходило к наряду. Цзин Вань обладала очарованием, присущим девушкам ее возраста, но это не преуменьшало серьезности или общей изысканности образа. К тому же, внешние данные девушки тоже были хороши. Светлая и сияющая кожа сама по себе красива, а после аккуратно наложенного макияжа стала выглядеть еще лучше.

Ло лаофужэнь взяла Цзин Вань за руку и внимательно осмотрела:

— Хорошо, очень хорошо. Как и ожидалось, наша Вань Вань очень привлекательна, — прошлым вечером главный министр Ло поделился с ней своими мыслями, получив полное одобрение Ло лаофужэнь. Вань Вань с детства была умной, милой, ласковой и нежной. Любой, кто ее видел, испытывал к девочке глубокую привязанность. Поэтому пожилая женщина надеялась, что вторая половина жизни дорогой внучки пройдет в счастье и благополучии.

— Раньше, когда я впервые увидела третью барышню, то сразу же поняла, что она необычная. Сейчас же, после отдыха, ее кожа выглядит такой же нежной, как очищенное вареное яичко, — от души похвалила девушку старшая шэнь, Ван-Ши.

Ло Цзин Ин не впервые слышала подобный комплимент. С какой стати Ло Цзин Вань лучше нее? Но эти люди просто слепы. Только взгляните на этот кричащий наряд! Но ей оставалось лишь молча терпеть.

— Ох, но кожа четвертой тети тоже выглядит белой и изысканной. Люди даже могли бы предположить, что ей не исполнилось и двадцати. Даже бабушка выглядит на двадцать лет моложе, чем другие дамы ее возраста. Возможно, в Циань Фу все люди вырастают такими? — с улыбкой вмешалась Ло Цзин Ин.

Что касается комплиментов, все люди обожают слушать их. Вот только кто из присутствующих не понял смысл ее слов, кроме Чжан-Ши и мелких карапузов? Если такие люди вырастали в Циань Фу, то ведь другие тоже приезжали туда прежде, хоть и родились в других местах. Но тут была проблема. Все жаждут обладать красотой, особенно женщины. Если есть возможность стать красивее, они готовы потратить множество времени и усилий.

Четвертая шэнь Цзин Вань, которую звали У-Ши, дотронулась до своего гладкого и нежного лица. Из всех жен четырех братьев, у нее была самая лучшая кожа. Она не могла не испытывать от этого удовольствия. Бросив взгляд на Цзин Вань и заметив, что она никак не отреагировала, У-Ши, наконец-то заговорила:

— Все это благодаря третьей барышне. В прошлом году румяна, пудра и разные притирания, которые мы использовали, были изготовлены ей лично. Они даже превосходили по качеству те, что продаются в знаменитом Румянном теремке. Все дамы в Циань Фу желали купить их у третьей барышни. Находились даже такие, которые были готовы платить по сотне таэлей серебра за коробочку размером с ноготь большого пальца.

Те, кто об этом не знал, не удержались и резко вдохнули. Взгляды, устремленные на Цзин Вань, стали еще горячее. Ведь если открыть лавку такой косметики, то разве деньги не потекут рекой в их карманы?

— Такие хорошие вещи, почему третья цзецзе не прислала их второй шэнь? Только и знает, что задабривает бабушку, даже о собственной матери так не заботится, — отлично, пусть теперь все видят, что из себя представляет Ло Цзин Вань.

Все присутствующие умолкли, а Чжан-Ши поспешно ответила:

— Вань Вань сообщала мне об этом в письме и даже прислала кое-что. Но потом я сказала ей больше ничего не посылать. Эти вещи не могут долго храниться, а посылать их каждый месяц очень хлопотно. К тому же через год или два она и так бы приехала в столицу. А мне спешить некуда. Тогда ей следовало посвятить все внимание лаофужэнь.

Чжан-Ши не обладала красноречием. Но когда она все же решала заговорить, ее слова доходили до самого сердца.

— Наша третья барышня вовсе не похожа на злых коварных людей, которые только и умеют, что строить интриги, — тихо рассмеялась У-Ши.

То есть она хотела сказать, что Ло Цзин Ин "строит интриги", "злая" и "коварная"?

Лю-Ши, даже не глядя на свою дочь, представляла, какое у нее выражение лица, вслух же она попыталась продолжить разговор:

— Третья барышня, твоя третья шэнь тоже бесстыдно просит у тебя попробовать эти вещи. Ты же знаешь, у женщин с возрастом кожа теряет нежность.

— Третья шэнь, должно быть, шутит. Ее лицо подобно луне, а кожа — лепесткам цветка. Мои штучки всего лишь баловство, я никогда не думала, что результаты окажутся достойными внимания. Однако у меня почти ничего не осталось из того, что я приготовила в Циань Фу. Через пару дней на досуге я сделаю еще. Тогда всем достанется, — с улыбкой пообещала Цин Вань.

Поскольку Цин Вань проявила щедрость, конечно же "все" были счастливы.

— Третья барышня когда-нибудь подумывала о том, чтобы открыть лавку косметики? — с улыбкой поинтересовалась Лю-Ши. Со стороны этот вопрос казался всего лишь проявлением любопытства.

— Я бы не сказала, что испытываю недостаток в деньгах, а управлять лавкой — дело хлопотное, — непринужденно ответила Цзин Вань, поигрывая вышитым платочком, который держала в руках.

У тебя нет недостатка в деньгах, а у меня есть. Ты считаешь, что это хлопотно, зато мне так не кажется. Можешь просто отдать рецепт. Многие так подумали про себя, но их лица продолжали улыбаться. Вот только жадность в их глазах не так-то просто было скрыть.

Семья Ло за двести или триста лет ее существования, конечно же, не испытывала недостатка в средствах. Первая ветвь семьи управляла хозяйством, поэтому они не бедствовали. Вторая ветвь, во главе с Ло Жун Янем приторговывала золотом и драгоценными камнями. К тому же у лаофужэнь за все эти годы накопились кое-какие сбережения. Они жили даже комфортнее, чем первая ветвь. Что касается четвертой ветви, то младший сын лаофужэнь обычно находился при ней. Поэтому у них не было необходимости оплачивать повседневные расходы из своих карманов. И, конечно же, они получали не меньше средств на жизнь, чем все остальные. Только третья ветвь не имела никаких преимуществ. Лаофужэнь никогда не обращалась жестоко с сыном и дочерью иньян, с ее стороны это уже было проявлением великодушия. Как они могли требовать от нее еще и денег? Вдобавок в их ветви не нашлось никого, способного зарабатывать на стороне. Лю-Ши происходила из графского рода, но они так обеднели, что на ее приданое без слез взглянуть было нельзя. Помимо ежемесячных выплат из общего фонда и крошечного чиновничьего жалованья Ло Жун Пина, они зачастую принимали некоторые "выплаты", прикрываясь именем главы семьи Ло. Но положение Ло Жун Пина в семье Ло было не слишком выдающимся, поэтому эти "выплаты" тоже происходили нечасто. Вот почему в третьей ветви было так скудно со средствами. Им постоянно приходилось на всем экономить.

Таким образом, Ло Цзин Ин почувствовала себя обиженной. Почти каждый раз, когда устраивался цветочный банкет или вечер поэзии, она поднимала скандал перед началом мероприятия и после его завершения. Но ей и в голову не приходило не пойти на него.

— Хотя ты не испытываешь недостатка в деньгах, но кому не захочется иметь их больше? Если ты откроешь лавку, то всегда сможешь нанять людей, которые станут ей управлять, а значит, это не доставит тебе никаких хлопот, — не сдавалась Ло Цзин Ин. Если рецепт пойдет в ход, то и она сможет наложить на него свои руки. Ло Цзин Ин совершенно не заметила выражение лица Лю-Ши, которая сидела рядом с ней.

— Четвертая барышня, тебе кое-что неизвестно. Косметика была изготовлена лично третьей барышней. В основном ее ингредиентами являются разнообразные цветы и растения, которые вырастила она сама. Любое из них может быть продано за сотни таэлей, не говоря уже о самых редких и ценных. Сколько можно изготовить косметики из такого количества сырья? Если все подсчитать, выручка не покроет затрат. Кроме того, ее изделий даже для нашей семьи недостаточно, как мы можем продавать их посторонним? А если использовать цветы, выращенные садовниками, они не дают настолько хорошего результата, — У-Ши тоже терпеть не могла бесцеремонных людей.

— Даже если качество окажется немного хуже, все равно оно будет лучше, чем у других...

— Четвертая цзецзе, разве пристало такой благородной и одаренной барышне вроде тебя постоянно разговаривать о деньгах? Что, если к тебе пристанет запах меди? — внезапно заговорила Ло Цзин Ю, младшая сестра Цзин Вань.

Когда прозвучали эти слова, лицо Ло Цзин Ин стало совершенно пепельным. Все их сестры, сидевшие в сторонке, прикрыли рты, пытаясь подавить смех. Они даже зауважали Ло Цзин Ю. По их мнению та была говорящей тыквой, глупой и неприметной личностью. Обычно девушка сильно уступала своим мэймэй, которые намного лучше выходили из неловких ситуаций. Кто мог ожидать, что когда Ло Цзин Ю молчит, то остается незаметной, но стоит ей заговорить, и она попадает точно в цель? Среди них самой образованной считалась Ло Цзин Ин. Особенно она была хороша в поэзии, и ее часто хвалил наставник, что служило прекрасной подпиткой девичьему самодовольству. Старшая сестра из первой ветви уже замужем, третья цзецзе отсутствовала, а вторая жила с матерью-иньян. Так что в домашнем обучении соперниц у нее не имелось.

Ло Цзин Ин так разозлилась, что у нее чуть легкие не взорвались. Но в присутствии лаофужэнь четвертая барышня не могла позволить себе лишнего. Девушка уставилась на Ло Цзин Ю ядовитым взглядом, а затем с ненавистью посмотрела на Цзин Вань. Мелкая мерзавка пользуется тем, что эта девка приехала в столицу, и теперь у нее есть на кого опереться. Простая дочь от наложницы посмела ей перечить? Ну подождите, я это запомню. Вам это так легко с рук не сойдет.

Особенно тебе, Ло Цзин Вань. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Не желаешь отдать рецепт? Когда придет время, даже если не захочешь, все равно придется это сделать. А я постараюсь, чтобы тебе от него даже крохи доходов не перепало.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 014

Лю-Ши читает нотации своей дочери

— Достаточно. Жена четвертого, возьми детей и оставайся здесь вместе с Вань Вань. Остальные могут идти, — распорядилась лаофужэнь.

Присутствующие, даже если им хотелось высказаться, не посмели возражать. Как только они вышли за дверь, Ло Цзин Ин сразу же схватила Ло Цзин Ю и тихо проговорила:

— Проклятая девчонка, у тебя мозги ссохлись? Посмела так со мной разговаривать? Думаешь, не смогу поставить тебя на место?

— Четвертая цзецзе, что ты делаешь? — девятая сестра, Ло Цзин Вэй увидела, что ее старшую сестру обижают, и вышла вперед, чтобы оттолкнуть Ло Цзин Ин. Без лишних церемоний девочка приподняла рукав Ло Цзин Ю и увидела большой синяк. — Четвертая цзецзе, почему ты такая злая?

Ло Цзин Ин застали врасплох, поэтому она потеряла равновесие и зашаталась. Девушка открыла рот, собираясь громко выругаться, но Лю-Ши быстро остановила дочь.

— Бестолочь, разве тебе неизвестно, что тела девушек очень нежные? Любой мелочи достаточно, чтобы нанести вред. Даже если тебе нетерпелось поговорить со своей пятой мэймэй и не хотелось устраивать переполох, побеспокоив бабушку, все равно следовало более мягко тянуть ее за руку. Быстро извинись перед пятой мэймэй!

После того, как на нее накричала Лю-Ши, в голове у Ло Цзин Ин наконец-то прояснилось. Она взглянула на руку Ло Цзин Ю, покосилась на окружающих людей и сразу же последовала совету матери. Девушка тихо извинилась перед Ло Цзин Ю, у нее даже глаза при этом покраснели. В общем, видок из разряда "страдания мэймэй причиняют боль сердцу цзецзе".

Ло Цзин Вэй хотела что-то добавить, но Ло Цзин Ю остановила ее и обратилась к Ло Цзин Ин:

— Четвертая цзецзе, все в порядке. Дело в том, что я лишь сегодня обнаружила, что ты родилась сверхъестественно сильной. В следующий раз следует быть осторожнее. Нет ничего страшного, если ты навредишь своим братьям или сестрам, но если это случится с кем-то посторонним... это приведет к неприятностям.

Если со сверхъестественной силой родился мужчина, это прекрасно. Но если подобный ярлык прилипнет к барышне из благородной семьи, такое навредит ее репутации. Другими словами, если будущий жених узнает, что невеста силачка, он может передумать жениться. Что, если в будущем у них возникнут разногласия и его побьют? Кто захочет вступить в брак с такой женщиной?

Крепко удерживая Ло Цзин Ин, Лю-Ши мягко улыбнулась Ло Цзин Ю:

— Пятая барышня, твоя четвертая цзецзе вовсе не имеет сверхъестественной силы. Она лишь переволновалась, поэтому проявила неосторожность, схватив тебя слишком сильно. Но хочу заметить, что кожа пятой барышни оказалась слишком нежной. Не следует сердиться. Когда мы вернемся, я преподам ей урок, чтобы в следующий раз она не смела действовать опрометчиво.

— Третья шэнь слишком серьезно относится к делу. Ваша племянница вовсе не сердится.

— Тогда все хорошо.

Чжан-Ши стояла в сторонке и молчала, но выражение ее лица было не слишком довольным. Лю-Ши посмотрела на нее с легкой улыбкой.:

— Я все еще не поздравила вас. Скоро вы снова станете матерью.

Все с любопытством уставились на Чжан-Ши, неосознанно опустив глаза на ее живот. Через десять лет снова оказаться в положении? Ей уже за тридцать, разве может такая старая устрица породить жемчужину? Надо же, как повезло!

Чжан-Ши почувствовала себя неловко под всеобщими взглядами:

— Ребенка жду не я, а наша Бай-Ши. Да, кстати. Я все еще не... — она хотела сказать, что еще не поставила в известность лаофужэнь. Поскольку женщина разрешила Бай-Ши не приходить к ней с визитом, то, приказав слугам как следует заботиться о наложнице, сразу же забыла об этом деле.

Но еще до того, как она успела договорить, кто-то сзади подхватил ее под руку.

— Бабушка сказала, что срок еще слишком маленький, чтобы об этом говорить. Подождем еще три месяца, тогда все и обсудим. Хотя третья шэнь неплохо информирована, — с улыбкой сказала Цзин Вань, не дав Чжан-Ши закончить фразу. — Что здесь происходит? Бабушка послала меня сюда, чтобы это узнать. — Цзин Вань поменяла тему разговора. Хотите посеять семена раздора во второй ветви? Хотите вызвать недовольство бабушки? Сначала узнайте, разрешит она вам это сделать или нет!

— Третья сестра, все в порядке. Просто мы с четвертой цзецзе тут занимались разными глупостями. Мы нарушили покой бабушки? Это большая оплошность с нашей стороны, — с некоторым раскаянием в голосе заговорила Ло Цзин Ю.

Поскольку сестра не собиралась никого обвинять, Цзин Вань лишь кивнула головой и не стала развивать эту тему. Она проводила взглядом уходивших людей.

Эта пятая сестра выглядела до смешного честной личностью, но иногда проявляла изрядную проницательность. Когда девушка решалась дать отпор, могло показаться, что у нее раздвоение личности. Цзин Вань уже сталкивалась с этим много лет назад. Каким бы сложным ни был характер девятой сестры, пятая была способна сдержать ее одним словом или движением. Нет ничего плохого в том, чтобы другие тоже узнали об этом. Так остальные не будут думать, что их вторая ветвь — легкая добыча.

Цзин Вань вернулась обратно и составила компанию лаофужэнь за завтраком вместе с четвертой шэнь и младшими племянниками четвертой ветви.

Лю-Ши привела дочь обратно в резиденцию третьей ветви и послала слугу к учителю с сообщением, что Ло Цзин Ин сегодня не придет на занятия.

Лю-Ши молча выпила свой чай. Ло Цзин Ин заметила серьезное выражение ее лица и занервничала:

— Матушка?

— На колени.

— Матушка...

— Я сказала: "На колени!" — Лю-Ши, с самого начала выглядевшая недовольной, резко разбила чашку, которую держала в руке, перепугав служанок. Каждая из них втянула голову в плечи, желая найти какую-нибудь щель. Вот бы забиться в нее и исчезнуть с глаз долой! — Вы все, убирайтесь, — окинула их холодным взглядом Лю-Ши.

Словно получив помилование, слуги мгновенно испарились.

Ло Цзин Ин никогда раньше не видела свою мать такой сердитой. Поскольку гнев Лю-Ши был направлен на нее, девушка еще больше испугалась и послушно опустилась на колени.

— Матушка, не нужно сердиться. Все это произошло потому...

— Потому, что глупа. Не будь ты тупицей, разве проявила бы такую недальновидность, показав всем, как жаждешь заполучить рецепт своей старшей двоюродной сестры? Если бы ты не была глупой, разве устроила бы сцену прямо за воротами лаофужэнь? Ты была безголовой свинюшкой еще тогда, когда мы жили в Циань Фу. Но тогда ты была еще мала. Даже если ошибалась, это можно было простить. Поэтому я баловала тебя. Последние несколько лет я не жалела усилий для обучения. Мне казалось, ты справляешься довольно неплохо. Вот только увидев Ло Цзин Вань, ты снова все забыла, вспомнив старые замашки. Совсем ума лишилась?

Лю-Ши не собиралась на этом останавливать свои поучения:

— Я уже говорила, лаофужэнь пристрастна до бессердечности. Ты соперничаешь с Ло Цзин Вань. Даже если она неправа, достаточно одного слова лаофужэнь, чтобы виноватой стала ты. Я повторяла снова и снова: не стоит вступать в открытую борьбу, но твои свиные мозги просто не могут это запомнить. У тебя намного больше преимуществ, ты просто не умеешь ими пользоваться. Молодая девушка, а говоришь лишь о деньгах. Даже задумав интригу, держи все в тайне. Если план завершился успехом, ты тоже не можешь никому об этом рассказать. Тем не менее, ты постоянно устраиваешь сцены. Теперь, даже если ты захочешь устроить ловушку Ло Цзин Вань, она первым делом подумает на тебя. Даже без доказательств, просто на основе сегодняшних событий, тебе не удастся выйти сухой из воды.

Лю-Ши на секунду притормозила, задумавшись, а затем продолжила:

— Я так старалась найти тебе лучших учителей, пригласить лучших знатоков этикета, надеялась, что ты станешь спокойной, нежной, добродетельной, сдержанной на действия и язык. В некоторых ситуациях не стоит вмешиваться, лучше просто улыбнуться и промолчать. Когда тебе уступают, нужно тоже до определенной степени поступить великодушно, при этом при любой возможности проявляя свои таланты. Когда пытаешься чего-то добиться, нужно действовать осторожно. Ты не можешь быть слишком навязчивой. Все эти советы должны войти в плоть и кровь, тогда станешь самой выдающейся женщиной. Пусть все эти благородные дамы знают, что даже если у тебя не слишком блестящее происхождение, ты все равно личность, которую стоит уважать и ценить!

Передохнув после такой тирады, женщина добавила:

— А этот твой длинный язык? Когда ты частенько ругаешься в своем собственном доме, я притворяюсь, что не слышу. Но ведь ты привыкла говорить не думая. Когда выходишь в люди, то, на мгновение потеряв бдительность, позволяешь этой брани сорваться с твоего языка! Начиная с сегодняшнего дня, если посмеешь хоть раз произнести недостойное слово, я прикажу служанке ударять тебя по губам. Если не сможешь держать в узде свой нрав, я запру тебя дома и больше не позволю сделать ни шага со двора.

— Матушка... — выражение лица Ло Цзин Ин постоянно менялось. Сначала она выглядела несправедливо обиженной, затем удивленной, а теперь недоверчивой.

— Ин эр, сейчас тебе следует постоять на коленях и подумать над сказанными мной словами. Тебе не позволено встать ранее чем через два часа, — Лю-Ши поднялась, расправила рукава своих одежд и направилась к выходу из комнаты.

Ло Цзин Ин потянулась к ней и схватила за одежду:

— Матушка, ваша дочь неправа, не нужно...

Лю-Ши отмахнулась от нее, решительно настроенная преподать урок своей дочери:

— Сюань эр, позови сюда момо, учившую этикету четвертую барышню, пусть присмотрит. Если четвертая барышня не будет слушаться, пусть просто отвесит ей пощечину.

— Матушка... — Ло Цзин Ин проводила взглядом холодную и безжалостную спину Лю-Ши. Ей не верилось, что это та самая мать, которая любила и баловала ее, а также выполняла каждое желание. Как она могла поступать так безжалостно?

Вскоре пришла момо, которая обучала ее этикету. В самом начале, когда Ло Цзин Ин училась, она не менее строго отчитывала ее. В результате Ло Цзин Ин до сих пор немного побаивалась женщину. Поэтому сейчас непроизвольно выпрямила спину и старательно преклонила колени. Поскольку мать уже отдала распоряжения, эта женщина не постесняется ударить.

Иронично, что иероглиф 颖 в имени Ло Цзин Ин обозначает выдающийся, превосходный / талантливый, умный / сообразительный, находчивый. К сожалению, она совсем не соответствует своему имени и дальнейшие события только подтвердят это...

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 015

Строя козни, нужно к кому-нибудь примкнуть

К ее удивлению, момо не стала читать нотации или наставлять в этикете. Вместо этого она спокойно и даже ласково сказала:

— Барышня, не вините фужэнь. Она очень расстроена. Ваш отец всегда был охоч до женщин. Еще до брака он брал в постель служанок и даже сделал одной из них ребенка. Старший сын и старшая дочь нашей третьей ветви — все родились от наложниц, что сделало фужэнь предметом насмешек. И все же из-за того, что ее родная семья пришла в упадок, ей приходится глотать слезы и терпеть обиды. Вы и восьмой молодой господин — ее единственная надежда. Но вашему младшему брату всего девять лет. Пройдет много времени, прежде чем она сможет на него положиться. Мало того, хотя и не дело такое говорить простой момо, но восьмой молодой господин не блещет умом, это видно на занятиях. Какое будущее его ждет — трудно сказать. Возможно, когда-нибудь вы станете единственной опорой и ему, и вашей матушке. Она в вас души не чает, холит и лелеет. Полагаю, сама она даже не думает о том, что в будущем станет полагаться на вас. Она лишь желает вам добра и надеется, что вы сможете найти себе самого лучшего мужа...

— Момо, не нужно больше об этом. Я знаю, что неправа, действительно неправа. Я знаю, что должна делать... — зарыдала Ло Цзин Ин, у которой перехватило дыхание.

— Наша барышня самая лучшая. Нет никого умнее ее, — момо нежно обняла ее и погладила по голове.

Успокоив Ло Цзин Ин, момо вернулась к Лю-Ши.

— Прекрасная работа. Эта безобразница снова доставила тебе проблем.

— Что вы говорите, фужэнь. На самом деле, четвертая барышня очень разумная. Просто она теряет власть над собой, когда встречает третью барышню. Должно быть это потому, что их даты рождения по своей природе противоречат друг другу. Я уверена, что четвертая барышня будет вести себя намного лучше после этого происшествия.

— На самом деле это моя вина. Мне не следовало рассказывать ей, что восемь гороскопных символов Ло Цзин Вань подавляют ее собственные. В последние два дня я заметила, какое огромное влияние оказывает Ло Цзин Вань на нее. Это похоже на проклятие.

— Если это проклятие, значит все вернется в норму, если его разрушить. Как только оно превратится в прах, она даже может взмыть к небесам.

— Момо права. Однако хороша Ло Цзин Вань или нет, больше ничего не обсуждай с Цзин Ин. Ей нужно повзрослеть самой. Если она что-то захочет сделать, мы ей поможем. Тем не менее, мы не можем сидеть сложа руки. Вторая ветвь слишком хорошо живет. Нам нужно что-то предпринять против них, особенно это касается второй сао. Она просто бельмо на глазу, — Лю-Ши потерла уголки глаз, в которых уже начали появляться морщинки. Каждый день она тратила немало времени на попытки их разгладить. Зато эта вторая сао, которая явно старше ее, выглядела намного красивее. Она уже немолода, а муж продолжает ее баловать. Хотя в их ветви тоже есть дети от иньян, но от них не возникало больших проблем. — Мы рассчитывали, что сможем использовать к своей выгоде беременность Бай-Ши, но из-за этой бестолочи у меня не было выбора, пришлось заговорить об этом слишком рано. К тому же это не принесло никакой пользы. Но пока ребенок еще не родился, мы всегда можем что-то придумать. Если испортить жизнь второй сао, тогда и третьей барышне придется несладко.

— Вы правы, фужэнь.

Цзин Вань понятия не имела о плетущихся за спиной интригах. После завтрака, пока Ло лаофужэнь переодевалась, девушка призналась в своих проступках. В конце концов, она без разрешения использовала имя старейшины, чтобы заткнуть рот третьей шэнь. Да, Цзин Вань была уверена, что бабушка уже знает о беременности Бай-Ши, но все равно поступила неправильно.

Ло лаофужэнь, конечно же, не разгневалась на нее за такой пустяк. Таково различие между тем, кому отдают предпочтение, и тем, кто не пользуется милостью. Окажись на месте Цзин Вань другая, ее бы наказали или по крайней мере отругали. А вызывай она у лаофужэнь неприязнь, то могли бы и заставить стоять на коленях в молельном зале и копировать "Трактат о почитании родителей".

Ло лаофужэнь могла бесконечно баловать любимую внучку, но сама Цзин Вань не собиралась потакать себе. В следующий раз она не позволит себе ничего подобного. Сначала это пустяки. Затем они потихоньку накопятся и станут серьезным делом. Если всегда считать, что тебя простят, принимая как данность, что кто-то будет разбираться с твоими проблемами, то однажды ты не сможешь справиться с последствиями своих поступков. Даже если она не утратит любовь бабушки, что если ее не сможет защитить вся семья Ло? Это может привести к катастрофе их всех. И это вовсе не шутки.

Такие ситуации, когда никчемные потомки приводили к гибели всю семью, часто встречались как в истории, так и в текущей династии Ци Юань.

Человеческое сердце не камень. Она прожила в этой семье десять с лишним лет. Здесь она выросла, получая любовь и заботу. Неважно, насколько глубоко влияла на нее прошлая жизнь, она не могла ставить себя вне семьи Ло, наблюдая за ней как чужой человек. Она уже давно их часть. Поэтому ей следовало думать о своей семье, думать о дорогих ей людях.

Хотя Цзин Вань ничего не сказала, но лаофужэнь провела с ней много лет, поэтому она более-менее могла угадать мысли Цзин Вань. Как ей было не дорожить такой нежной, внимательной и почтительной внучкой?

Всегда найдутся люди, которые обвинят ее в предвзятости, в том, что она не может разглядеть их хороших качеств и талантов. Но им следует обратить внимание на свои поступки. Заискивая и выставляя напоказ свои лучшие качества, все они имеют скрытые цели, все чрезвычайно расчетливы. Не приложив ни капли искренности, они надеются, что ими будут дорожить? Разве это не слишком нелепо?! Мало того, хладнокровные люди обычно неблагодарны. Им всегда кажется, что все им должны. Когда на горизонте маячит выгода, они мчатся навстречу ей, желая оторвать себе кусок. Но при малейшем признаке проблем, они прячутся быстрее всех, становятся враждебными, бессердечными и отказываются от своей собственной семьи. Такие люди, какими бы выдающимися ни были, что они могут сделать? Даже родители с детьми отдаляются друг от друга и не могут бескорыстно пожертвовать чем-то ради друг друга, если вторые постоянно вызывают их гнев.

Цзин Вань помогала со списком подарков, приготовленных для всех членов семьи Чэнь. Четкие записи препятствовали возникновению ситуации, в которой ценные предметы подменят на что-то худшее. Таким образом, ей было достаточно взглянуть лишь раз, чтобы иметь примерное представление. Ведь в Циань Фу она уже занималась чем-то похожим. Иногда, когда у нее возникал вопрос, она задавала его Ло лаофужэнь. Столица отличалась от Циань Фу, возможно, существовала разница в этикете. Она не могла допустить ошибку, ведь любая мелочь могла иметь серьезные последствия.

Наблюдая за сосредоточенной Цзин Вань, Ло лаофужэнь молча улыбалась. Пожилая женщина была очень уверена насчет этой внучки. В прошлом году все вещи, отправлявшиеся от ее имени, в том числе подношения знакомым в Циань Фу и различные подарки к праздникам для столицы были подготовлены Цзин Вань. Она с самого начала поражала тем, как быстро всему училась. После того, как ей указывали на недочет, она больше никогда не повторяла своих ошибок.

Спустя два часа они выехали из резиденции.

Цзин Вань ехала впереди всех вместе с Ло лаофужэнь. Вся семья четвертого дяди путешествовала отдельно, занимая две кареты позади них. Также их сопровождало множество слуг. Так что даже обычный визит к родственникам выглядел помпезно. Встречные простолюдины поспешно уступали дорогу. Таковы уж привилегии влиятельных чиновников. Поскольку в прошлой жизни ее отвратительный отец тоже был важной шишкой, Цзин Вань с ранних лет замечала нечто подобное. Но в этом мире это выражено еще ярче. В конце концов, в прежнем мире, в том непредсказуемом обществе чиновники зачастую были вынуждены учитывать мнение простых людей, относиться к ним с вежливостью.

— Вань Вань, ты себя хорошо чувствуешь? — поинтересовалась лаофужэнь. Она была напугана тем, какой больной выглядела Цзин Вань во время путешествия в столицу.

— Бабушка, не волнуйтесь, все в порядке. Ведь в Циань Фу я прекрасно переносила двух- или четырехчасовые поездки по городу.

— Меня беспокоит лишь то, что раз уж это случилось впервые, теперь ты будешь испытывать недомогание при каждой последующей поездке. Если тебе нехорошо, не нужно терпеть.

— Разве бабушке неизвестно, что ее изнеженная внучка привыкла к комфортной жизни? Конечно же, я не стану страдать молча. Путешествие в столицу оказалось слишком длинным, к тому же дороги были довольно ухабистыми. Но сейчас поездка должна занять не больше часа. Все будет хорошо, — сказала Цзин Вань. Она с улыбкой обняла руку бабушки и ребячливо потерлась о нее.

Ло лаофужэнь тоже улыбнулась:

— Было бы хорошо, если бы наша Вань Вань действительно была изнеженной.

Во время пути снаружи внезапно послышался голос слуги:

— Лаофужэнь, позади нас экипаж Жуй циньвана.

— Уступите ему дорогу, — не задумываясь распорядилась Ло лаофужэнь.

Таким образом, их карета немного потеснилась в сторону и постепенно остановилась. Цзин Вань поджала губы и замолчала.

Ее не слишком наставляли в делах императорской семьи, но кое-что ей было известно. Хотя момо, которая ее обучала, покинула столицу два года назад, за это время вряд ли что-то сильно изменилось.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 016

Предок и потомок ведут секретные разговоры

Этот Жуй циньван — третий сын его величества, Ли Хун Мин. Его родная мать — главная из четырех супруг, благородная супруга Су. Су гуйфэй в течение многих лет оставалась одной из любимейших женщин императора, чья позиция в гареме была непоколебима. Кроме того, его величеству весьма нравился Ли Хун Мин, выросший выдающимся человеком. По сочетанию этих двух факторов благородная супруга Су даже с императрицей сравнялась, несмотря на то, что та родилась в семье Сунь герцога Дина. Другие три супруги в большинстве случаев вынуждены были избегать ее и не лезть на рожон.

У Су гуйфэй родились сын и дочь. Гунчжу была пятой среди остальных дочерей императора, сейчас ей шел шестнадцатый год, и она носила титул Миньсян [1]. Девушка как раз пребывала в том возрасте, когда родители выбирают дочерям мужей, когда благородные барышни ждут замужества. Кроме того, существовал еще приемный сын — циньван Ли Хун Юань, шестой сын императора. Его репутация была не слишком хороша. И причина, очевидно, не в том, что благородная супруга Су сделала что-то, что втоптало его имя в грязь, а в нем самом. Но Су гуйфэй совершенно не страдала из-за него. В гареме наличие этого приемного сына давало преимущества, которые не могли превзойти все жены и наложницы императора...

— В карете Ло лаофужэнь? — первоначально они думали, что все будет хорошо, если просто уступить дорогу, но, похоже, им так легко не отделаться.

В следующее мгновение Ло лаофужэнь с торжественным выражением лица взглянула на Цзин Вань, похлопала по руке и вышла из экипажа.

Цзин Вань тихо сидела на своем месте и слушала голоса бабушки и четвертого дяди. Спустя пару секунд к ним присоединился еще один теплый, нежный и вежливый голос, предположительно принадлежавший Жуй циньвану. Он любезно поприветствовал бабушку и восхитился четвертым дядей, а в конце даже прозрачно намекнул, что, если понадобится какая-нибудь помощь, тот может найти его и все в таком духе.

Ло лаофужэнь вернулась в карету, и Цзин Вань быстро помогла ей забраться в нее.

И именно это действие позволило Ли Хун Мину увидеть ее профиль. Его глаза чуть прищурились:

— Иди и выясни, какая барышня Ло сидит в карете, — он не обязательно хотел что-то сделать, просто привычка. Возможно, это будет полезно в последующие дни. В конце концов, если подготовишься, то не прогадаешь.

— Слушаюсь.

После того, как карета Жуй циньвана уехала, выражение лица бабушки так и не смягчилось. Несколько взволнованно Цзин Вань спросила:

— Бабушка?

— Не волнуйся, я в порядке, — Ло лаофужэнь тихо вздохнула, — только немного сожалею. Этот Жуй циньван действительно такой, как говорят. У него неплохой характер и просто совершенные навыки: всего из-за нескольких слов твой четвертый дядя почти пожертвовал жизнью, чтобы выразить свою преданность.

Цзин Вань тихо рассмеялась:

— Четвертый дядя весьма понятлив, — он тоже чрезвычайно хитрый человек, его актерское мастерство достойно "Оскара".

— Твой четвертый дядя и правда был несколько тронут, хотя и не настолько как это выглядело на поверхности.

Улыбка Цзин Вань немного померкла, и она сказала почти неслышно:

— В конце концов, вероятность победы Жуй циньвана весьма высока.

— Я лучше знаю твоего четвертого дядю. У нас наверху есть твой дед, так что он не станет вовлекать себя. Тем не менее, Вань Вань, ты знала, что твой третий дядя очень близок с людьми из фракции старшего принца, Кан циньвана? Он все еще далек от основного круга, но непрерывно пытается прыгнуть выше своей головы, это может затронуть всю семью Ло. Когда хорошо одному, то хорошо всем, когда страдает кто-то один, то страдают и остальные.

— Третий дядя всей душой хочет возвыситься. Почему дедушка не может просто удовлетворить его стремление? Иногда чем жестче подавляется человек, тем сильнее обратная реакция.

— Боюсь, этот сын нашей семьи может не оценить попытки твоего деда возвысить его. На то место, куда он метит, его ставить нельзя. Если мой дорогой муж подсобит, это раскроет людям, насколько непросты его связи и способности. На поверхности-то он не так уж и могущественен. Но если это произойдет, больше не получится оставаться в стороне и не вмешиваться в происходящее, — Ло лаофужэнь тихо вздохнула. — В нашей семье сейчас больше всего обнадеживает твой отец.

Цзин Вань подумала, что ее ожидания оказались верны. Дедушка занимал пост главного министра обрядов намеренно. Она не смогла удержаться от смеха:

— Конечно, нет ничего плохого в том, что отец такой, какой есть.

— Просто это повлияет на твой брак. Независимо от того, насколько хорош твой дедушка, вы все еще разделены поколением, к тому же он уже стар. В дополнение к нынешнему положению дел его возможности по поддержанию внуков ограничена. А из-за небрежной и праздной природы твоего отца ты стоишь на голову ниже других.

— У каждого своя судьба. Этой внучке не понравится мужчина, который во всем полагается на семью жены. Настоящий мужчина должен сам бороться за то, чего хочет. Власть других в лучшем случае может стать просто опорой, а не чем-то таким, что поднимет его до небес. Так, даже если он возвысится, страх перед тем, насколько велика эта сила, буйным цветом расцветет в его сердце. Он постоянно будет бояться того, что может рухнуть в любое время. Только когда своими руками закладываешь основы, понимаешь, насколько прочен этот фундамент. И только тогда узнаешь, как далеко сможешь зайти.

Ло лаофужэнь была поражена. Цзин Вань впервые сказала ей что-то подобное. Это не могло не удивить, ведь такая Вань Вань полностью отличалась от той, что она знала. Можно даже сказать, что слова противоречили действующим нормам, но пожилая дама одобряла их. Это заставило ее вновь подумать о муже, Ло Пэй Шане. Ло лаофужэнь втянула девушку в свои объятия и сказала:

— Неудивительно, что твой дед чувствует сожаление из-за того, что ты не родилась мужчиной, — как и следовало ожидать, третья барышня походила на него сильнее всех, даже мысли такие же, как у него. Слова Вань Вань были просто свежим ветром. — Но Вань Вань, такого мужчину, о котором ты говоришь, не так-то легко захватить.

— А зачем мне его захватывать? Мое сердце всегда жаждало искренней преданности, но я этого не ожидаю. Пока он уважает меня, я не против стать для него добродетельной внутренней опорой.

— Искренняя преданность? — пробормотала Ло лаофужэнь. — Такие экстравагантные надежды. Вначале у твоей бабушки была такая возможность, но я не посмела сделать ставку в этой игре. Человеческое сердце изменчиво, возможно, через несколько десятилетий картина изменится. Как только твой дедушка пообещает в первый раз, я пожадничаю и стану ждать и второго, и третьего раза. Если хоть что-то будет меня не удовлетворять или если кто-то со скрытыми мотивами попытается создать разлад, чувства твоего деда могут измениться. Так возникнут недоразумения, и вся взаимная привязанность исчезнет. Я бы предпочла, чтобы все было, как сейчас. Твой дедушка стар, а я — единственная женщина, стоящая рядом с ним.

Чувствуя, что атмосфера стала несколько удручающей, Цзин Вань хихикнула:

— Бабушка, расскажите мне о себе и дедушке.

Ло лаофужэнь пришла в себя и дала Цзин Вань легкий подзатыльник:

— Девочка, ты становишься все смелее и смелее. Разве я не говорила раньше о взаимоотношениях между нами? — она рассказывала внучке об их союзе — всего в нескольких словах или фразах. И считала, что это в общем-то в порядке вещей, но не больше, и потом: становишься старше и забываешь о самоуважении.

Так прямолинейно и просто, без привязанностей и объяснений? В общем-то, единственное, что можно было посчитать достойным сплетен, тот случай в самом начале, когда деда похитили в зятья. Однако Цзин Вань тоже не хотелось сейчас сплетничать.

— Я счастлива, что ты в состоянии рассказать бабушке о своих истинных чувствах. Но эти слова нельзя говорить перед другими, даже перед своей матерью.

— Я хорошо знаю свою мать. Если расскажу ей, скорее всего, на меня накричат, говоря, что я восстаю против всех норм и правил. Но меня воспитывала бабушка, поэтому мама не скажет, что меня научили чему-то неправильному.

— Слава всем богам, что тебя растила я. Занимайся твоим воспитанием она, то, кто знает, в кого бы ты превратилась? Такая уж у тебя мать. Не рассчитывай, что что-то получишь от нее в этой жизни. Но она с твоим отцом идеально подходят друг другу, настоящая пара черепах.

Цзин Вань прыснула со смеху. Ей было интересно, что подумал бы отец, услышав эти слова.

Поскольку они разговаривали шепотом, а в экипаже никого не было — парочка никого не оставила, чтобы прислуживать им, — все их разговоры, естественно, не были услышаны третьими лицами.

Спустя какое-то время вся процессия плавно докатилась до резиденции Чэнь.

В те времена, когда Ло лаофужэнь выходила замуж, ее дедушка служил в кабинете министров, а отец был чиновником второго ранга. Естественно, не стоило и говорить о том, что ее дед уже покинул этот бренный мир, даже родители умерли, так что теперь их семья не казалась такой же выдающейся, как в то время, но нельзя было сказать, что им чего-то не доставало.

Когда дед Ло лаофужэнь скончался, она бросила все, чтобы увидеть его в последний раз. Но женщина не смогла вернуться, когда умерли родители. Не только потому, что Циань Фу был далеко, но и потому, что семья Ло пребывала в трауре. Ее саму приковала к постели болезнь, тогда казалось, что уже и встать не получится. Можно сказать, это стало величайшим сожалением жизни.

Нынешний глава семьи Чэнь был родным старшим братом Ло лаофужэнь. Если подсчитать время, то прошло уже десять с лишним лет с тех пор, как они последний раз виделись. Чэнь Чан Сюй даже специально взял выходной из-за того, что его младшая сестра возвращалась домой. Когда родственники встретились, оба не могли сдержать слез.

Ло лаофужэнь была взволнована. Сначала она воскурила благовония перед мемориальными табличками своих родителей, потом, возможно, из-за мыслей, что тревожили разум, неосознанно расплакалась. Неожиданно ее тихий плач перерос в почти неконтролируемую истерику. Остальные довольно долго утешали пожилую женщину. Все знали, что состояние ее тела раньше оставляло желать лучшего и только после долгих лет ухода оно более-менее стабилизировалось, став таким, как сейчас. Они на самом деле боялись, что Ло лаофужэнь навредит себе такой истерикой. Только после многочисленных усилий со стороны всех своих родственников она наконец-то смогла успокоиться.

После того, как Ло лаофужэнь закончила умываться, брат и сестра смогли наконец-то пообщаться. К сожалению, несмотря на взятый отгул, Чэнь Чан Сюй вынужден был поспешно уйти. Прямо сейчас он работал в министерстве доходов и из-за произошедших несколько дней назад стихийный бедствий (хотя и не особенно серьезных) был очень занят.

Вскоре после этого молодые поколения обеих сторон официально выразили свое уважение старшему поколению и получили поздравительные подарки. Мужчины семьи, кроме детей, которые еще не достигли и семилетнего возраста, собрались поболтать где-то в переднем дворе, сильно оживляя сложившуюся атмосферу. Цзин Вань и группа молодых людей, в том числе совсем еще маленькая булочка, которая только начала ходить, также были выгнаны с этого собрания.

У Ло лаофужэнь в общей сложности было три брата. Второй младший брат родился от иньян и переехал, отделившись от семьи. Сегодня он со своей семьей приехал в отчий дом. Вторая Чэнь, жена ее брата, тоже происходила из благородной семьи. Нежная особа в молодости, теперь она — сострадательная и доброжелательная пожилая дама. По отношению к такому человеку, даже если второй брат рожден от наложницы, Ло лаофужэнь не испытывала негативных чувств. Что касается ее дасао, то ее можно было посчитать близкой подругой детства, а из-за ее спокойного характера отчуждения при общении не возникало. Родной третий младший брат Ло лаофужэнь из-за плохого здоровья не так давно — всего несколько месяцев назад — вынужден был оставить свой пост. У него родился только один сын, но он не годился для чиновнической карьеры, поэтому ради того, чтобы прокормить семью, ее брат вернулся в дом предков.

Пока мы не будем упоминать ее сестер, ведь ни одна из них не жила сейчас в столице.

[1] Миньсян — это не имя данной пятой гунчжу по рождению, это титул, такой же, как у циньванов, который дается им, благославляя на дальнейшую жизнь. "Минь" означает умный / способный / талатливый, а "Сян" — поднимать / закидывать голову. В общем, получается что-то вроде "ум, возвышающийся над всеми"

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 017

Обсуждение брака

Три фужэнь самого преклонного возраста гармонично ладили друг с другом, поэтому, естественно, шайка их невесток наклеила улыбки на лица, слушала их разговоры и иногда вставляла в них пару-тройку умных слов. Даже если они как-то конфликтовали в обычной жизни, они все равно не были настолько глупы, чтобы показывать это остальным.

— Меня на протяжении стольких лет не было в столице, эти бездельники из нашей семьи наверняка беспокоили дасао своими ухаживаниями. Я так виновата.

— Мы же одна семья. Такие вещи звучат безумно отчужденно! — мать Чэнь лаофужэнь родилась в военной семье, так что из-за материнского влияния ее характер был довольно прост. Только став старше, она постепенно научилась сдерживаться. Однако, столкнувшись с подругой детства, она, похоже, снова вернулась к своим старым привычкам.

Ло лаофужэнь чувствовала себя беспомощной. Если Чэнь лаофужэнь продолжит в том же духе, то может слишком разнервничаться. Так что она начала болтать о молодежи.

И, как и ожидалось, они, естественно, заговорили о браке Цзин Вань:

— Дасао, скажу тебе откровенно: одной из причин поездки в столицу на этот раз, хоть и запланированной заранее, стала моя внучка. Если мы сможем найти для нее хорошего мужа, то мое беспокойство наконец-то уляжется.

Ранее та уже могла сказать, что Ло лаофужэнь иначе относилась к Цзин Вань. До того, как они въехали в столицу, она слышала кое-что об этом, но не ожидала, что забота ее старой подруги и правда так велика.

— Расскажи-ка нам, какого мужа ты для нее хочешь найти?

Когда дело доходило до Цзин Вань, Ло лаофужэнь, естественно, не была вежливой:

— Во-первых, ему следует быть старательным и амбициозным. Что касается внешности, пусть лучше не будет слишком красивым, но, по крайней мере, он должен выглядеть прилично. Насчет семейной ситуации — чем проще, тем лучше, особенно это касается будущей свекрови — она не должна относиться к ней с презрением, никаких издевок с ее стороны я не потерплю. Лучше кого-нибудь более нежного. Вероятно, это будет какой-нибудь второй сын семьи, поэтому я не стану настаивать на очень уж хорошем семейном происхождении. Мне достаточно, если он сможет быть добрым к Вань Вань.

— Нельзя сказать, что эти твои требования слишком уж высоки, но и сказать, что они низкие, тоже нельзя.

— Эти требования все еще не низкие? Уже довольно хорошо, что я не прошу другую сторону не брать наложниц, не кататься в постели со служанками и смотреть только на Вань Вань, — Ло лаофужэнь была немного недовольна словами Чэнь лаофужэнь.

Такие ее слова шокировали всех. Кто так выбирает зятя?

Чэнь лаофужэнь вздохнула:

— Я пока не могу сказать тебе что-то о принятии наложниц и всяких служанок, но, видя твои мысли, я, по крайней мере, не стану переходить границы. Таких вещей, как одобрение наложниц и пренебрежение женой, точно не будет. Жизнь — очень долгая штука. Вот почему, естественно, мы должны выбирать тщательнее. И мы не можем смотреть поверхностно, нужно интересоваться всем. Сейчас я больше знаю о столице, чем ты. Дай мне немного времени, я хорошенько порасспрашиваю насчет этого для тебя.

— Большое спасибо, дасао.

— Ладно-ладно, перестань притворяться. Когда ты была моложе, разве ты когда-либо была вежлива со мной? — со смехом спросила Чэнь лаофужэнь.

— Это потому, что ты всегда уступала мне, — Ло лаофужэнь тоже смеялась.

— Мама, по-моему, у нас сейчас есть хороший кандидат. Минь гэр должен быть в состоянии выполнить требования тети по отцовской линии во всех отношениях, — сидящая в кресле женщина неспешно чистила миндаль, но не ела ядра, а только откладывала их на тарелку в стороне.

Как только эти слова прозвучали, женщина, сидящая напротив, просверлила ее взглядом. Обладай ее глаза проникающей способностью, ту бы уже ножами к стенке пришпилило. Но та не только не показала слабости, но даже выпрямила спину и с широкой улыбкой посмотрела прямо на свою противницу.

После ее напоминания Чэнь лаофужэнь хлопнула в ладоши:

— Правильно, как я могла забыть о Минь гэре?

— Минь гэр? Это который? — Ло лаофужэнь еще не успокоилась, поэтому не могла ясно себе представить, кто это был, у нее не имелось впечатлений об этом упомянутом парне.

Шестнадцатилетний Чэнь Чжэн Минь был старшим законным внуком третьего младшего брата Ло лаофужэнь. Сейчас он как раз находился в столице и жил в доме своего внучатого дяди. Он приехал, чтобы сдать дяньши.

— Это верно, Минь гэр жил здесь в течение последних нескольких месяцев. Его поведение и нрав если не идеально соответствуют твоим требованиям, то по крайней мере процентов на семьдесят точно. Он воспитанный, скромный и хорошо образован. Твой старший брат даже сказал, что если не будет никаких неприятностей, на этот раз он определенно может войти во вторую десятку цзиньши. Кроме того, есть вероятность, что, если его удача будет еще лучше, он повторит успех младшего свояка и станет искателем цветов. Самое главное, что однажды некая бесстыдная служанка попыталась наброситься на него, но он даже в лице не изменился. Он передал ее мне, чтобы справиться с этим вопросом, не переходя границы. Он соблюдает приличия.

Ло лаофужэнь была несколько соблазнена этими словами. Безусловно, такой кандидат довольно хорош.

— После того, как он приехал в столицу, мне написала третья младшая невестка: "Если получится, поищите для него хорошую жену в столице". Какой темперамент у твоей Цзин Вань, я не знаю, но я понимаю тебя, так что она определенно должна быть хорошей девочкой. Кроме того, его семья, похоже, возлагает на Минь гэра большие надежды, поэтому они не станут возражать против его пребывания в столице. И со способностями младшего свояка сделать это, естественно, тоже не сложно. Так твоей третьей барышне не придется уезжать далеко, когда она выйдет замуж. Чем больше я говорю, тем больше чувствую, что они прекрасно совместимы. Их восемь символов тоже очень хорошо совпадают, похоже, это судьба, — пока Чэнь лаофужэнь говорила, она даже кивала несколько раз.

— Матушка, муж тоже в переднем дворе. В этом году он не участвует в хуэйши. Вероятно, он встретится с Минь гэром и им будет, что обсудить. Он более-менее сможет понять, какова другая сторона. Когда мы вернемся, мы можем спросить его, а потом вы, если захотите, сможете встретиться с Минь гэром, — сказала У-Ши. Тем не менее, она не слишком рассчитывала на своего мужа. В противном случае он уже давно приехал бы в столицу и взялся за учебу. А он зачем-то дожидался поездки в столицу вместе с лаофужэнь. В прежние годы, возможно, она бы все еще на что-то надеялась, но теперь это не имело значения.

— Кажется, Минь гэр несколько раз приходил к тебе домой. Слышала, младший свояк даже один раз лично наставлял его. Думаю, у него об этом мальчике сложилось довольно хорошее мнение. Когда вернешься, сможешь спросить его.

Ло лаофужэнь кивнула. Быть замеченным ее собственным мужем — похоже, этот ребенок, по крайней мере в некоторых областях, действительно неплох. Так что она уже задумалась над возможностью такого союза.

Чэнь лаофужэнь вспомнила о другом вопросе:

— Если ты готовишься выбрать для нее мужа, то почему я не слышала, чтобы твоя старшая сноха и ее собственная мать что-то делали?

— Я не говорила им заранее. Если я позволю жене старшего отправиться на поиски, скорее всего, она примет во внимание будущие перспективы и интересы для его чиновничьей карьеры. Четко объясни я ей условия, она, вероятно, не приложит необходимые усилия для поиска. Это не то, что я хочу увидеть. Что касается матери Вань Вань, она слишком беззаботна и не сосредоточена на своих обязанностях. Я никогда не собиралась позволять ей вмешиваться в брак Вань Вань.

Чэнь лаофужэнь засмеялась:

— Такая жена, как твоя вторая сноха, это удача.

— Для детей это определенно неудача.

В конце концов, остались только Ло лаофужэнь и Чэнь лаофужэнь, чтобы поговорить наедине. Остальные все разошлись.

Третья сноха второй ветви семьи Чэнь шла за своей свекровью и еще одной фужэнь. Та из них, что в девичестве носила фамилию Юнь, в конце концов, больше не смогла сдерживаться:

— Матушка, этот Минь гэр -— тот, кого я выбрала для дочери своего брата. По какой причине они могут просто взять и забрать его? Кроме того, эта дешевая тварюшка, эта Жуан-Ши, прекрасно знала о моих намерениях, но специально пошла против меня, — она сердито дергала платок, и ее глаза горели недобрым огнем.

Однако ее свекровь продолжала размеренно идти вперед. Другая фужэнь, шедшая рядом с ней, тоже не обращала на нее внимания.

— Матушка, почему вы не можете подумать об этом? — чертова старуха, что еще за нежности? На самом деле это просто слабость. Она не умеет ни бороться, ни красть. В противном случае их вторая ветвь определенно жила бы лучше, чем сейчас. Это действительно выбешивало.

Возможно, ее свекровь сегодня была ей крайне недовольна. Она остановилась и обернулась:

— Выбрала для своей племянницы, значит? Насколько ты бесстыдна, что говоришь об этом?

— Что в этом плохого? — парировала Юнь-Ши, вызывающе вскинув голову.

Ее свекровь засмеялась. Юнь-Ши никогда не видела, чтобы она так хохотала.

— Эта твоя племянница не знает стыда, раз столько раз приходила беспокоить Минь гэра. У мальчика хороший характер, поэтому он решил не рушить ее репутацию. Ты думаешь, она все делает правильно? О, но опять же, разве в самом начале ты не вела себя также с моим сыном? Как и ожидалось, рыбак рыбака видит издалека.

Щеки Юнь-Ши покраснели. Она стиснула зубы и сердито сказала:

— Матушка, вы не можете заниматься клеветой.

Ее свекровь совершенно не воспринимала ее гнев всерьез:

— Ты лучше знаешь, клевета это или нет. Учитывая опыт моего сына, позволь мне дать тебе несколько советов. Допустим, ты справилась с ним с помощью такого трюка. Но прямо сейчас твоя старшая тетка намерена подружить Минь гэра с ребенком из семьи своей подруги, да к тому же являющейся младшей сестрой ее мужа. Если подобные методы снова будут использованы на Минь гэре, она не сможет продолжать терпеть эту твою племянницу. Если она продолжит упрямиться и вести себя по-дурацки, ты просто дождешься того, что твоя старшая тетя предпримет меры и полностью разрушит ее репутацию. После этого пострадают все барышни твоей девичьей семьи. Не заставляй людей терять свои жизни. Если такие времена настанут, то и ты, и дочь твоего брата станете грешницами всей своей девичьей семейки.

Юнь-Ши сначала выглядела несколько нерешительно, а потом испугалась:

— Матушка, вы, что, шутите? Старшая тетя сделала бы это?

— Сколько дней ты ее знаешь? Она, естественно, дружелюбна, когда в семье мир, но если ты перейдешь ей дорогу, она определенно не будет ни сострадательной, ни снисходительной. Я все сказала, — свекровь знала, что думает о ней сноха, но ей было все равно. Именно потому, что она не боролась и не воровала, их вторая ветвь дожила до сегодняшнего дня, а деверь был готов поддержать внуков. Если Юнь-Ши осмелится все испортить, пусть не винит за то, что сын с ней разведется. После стольких лет та нежность, которую ее глупый сын испытывал к красавице Юнь-Ши, уже прошла. И Юнь-Ши так и не родила внуков. Если она, свекровь, захочет организовать развод, ей даже стараться для этого не придется.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 018

Благородная супруга Су

Ли Хун Мин очень быстро получил от подчиненных информацию о Цзин Вань. Узнав, что эта девушка не дочь из первой ветви, а всего лишь из второй, он несколько разочаровался. Тем не менее, ее единственную из всех внуков, кроме четвертой ветви семьи Ло, намеренно оставили рядом с Ло лаофужэнь. Невооруженным взглядом видно, как глубоко пожилая дама любила внучку. Даже если политическая ценность брака с ней не так высока, в будущем, возможно, получится использовать эту особу как-то иначе.

Ло Пэй Шань в настоящее время занимал должность главного министра обрядов, невысока позиция. Но Ли Хун Мин знал, что способности этого старика неплохи, просто удачи не хватало. Иначе он давно уже сидел бы в кресле главного военного министра.

Главный министр по назначениям стареет, в прошлом году он много раз брал отпуск по болезни, вполне возможно, что на этот раз уйдет со своего поста после хуэйши. Они с братьями вели закулисную борьбу, чтобы протолкнуть на эту должность своих людей. Однако прямо сейчас у него не было подходящего кандидата. Ли Хун Мин даже думал подтолкнуть наверх кого-то из нейтральной фракции, тем самым прикрепив к этому человеку свой ярлык. Мысленно он одного за другим перебрал всех способных людей и обнаружил, что Ло Пэй Шань действительно очень хороший кандидат. После того, как продвинет этого старика, он женится на барышне из семьи Ло в качестве своей цэфэй и в основном привяжет Ло Пэй Шаня к себе.

Пока Ли Хун Мин обдумывал все это, его настроение все улучшалось. Он рассматривал возможность того, что другие братья примут такое же решение, но считал, что, как только сделает ход, никто больше не сможет вмешаться.

Сегодня обошлось без утренней аудиенции у императора, но необходимые дела еще нужно было сделать, так что Ли Хун Мин сначала отправился в ямэнь министерства доходов. Как сын императора, титулованный циньван, там он работал только временно и мало о чем должен заботиться лично. Единственное, что ему нужно сделать, — это детально разузнать ситуацию в министерстве доходов. В конце концов, даже с благородным статусом некоторых вещей он касаться не мог. Так что приходилось медленно перетягивать людей на свою сторону, медленно разбираться в ситуации и действовать исподволь.

Закончив с делами в министерстве доходов, Ли Хун Мин вошел во дворец и направился к благородной супруге Су.

Рядом с матерью можно расслабиться, а это большая редкость. Усевшись на свое место, он стал выглядеть несколько ленивым.

Хотя у него не имелось бесподобной внешности Ли Хун Юаня, он все равно обладал выдающимися красотой, грацией и изяществом. Даже одетый неофициально, Ли Хун Мин не испытывал недостатка в манерах, ведь он — сын императора. Про него можно было даже сказать, что у него "грация дракона и осанка феникса" — преисполненный величия и изящества вид.

— Мин эр, в последнее время Юань эр вел себя ужасно, кроме того, это продолжается довольно долго, кто его спровоцировал? — Су гуфэй, одетая в широкое платье, сидела в главном зале дворца Юй Цуй. Ее чуть опущенный взгляд контрастировал с приподнятыми уголками глаз, она выглядела исключительно изящно и беззаботно. Женщина рассеянно теребила пальцы с тщательно подстриженными, длинными ногтями, даже не накрашенными лаком, а оставленными без покрытия. Ей уже сорок с лишним лет, но время не оставило на теле никаких следов, особенно это касалось изящных ладоней с гладкими кончиками пальцев.

— Кто знает, — то, что благородная супруга Су спрашивала о человеке, которого он ненавидел, вызывало недовольство. Ли Хун Мин не мог удержаться от того, чтобы не показать свое равнодушие и незаинтересованность.

Су гуйфэй взглянула на сына:

— Твой императорский отец запретил ему входить во дворец, поэтому муфэй не могла его видеть. Ты как старший брат, естественно, должен больше заботиться о младшем. Когда покинешь дворец, поедешь и проверишь его.

— Да кто он... — его ленивая поза несколько задеревенела, и он вскинулся, повысив голос.

— Мин эр... — прервала его благородная супруга Су. Ее обычно нежный голос и ласковый взгляд стали намного резче.

Ли Хун Мин встретился с ней глазами. Надменность его сразу же исчезла, и он несколько неестественно отвернул голову. Не хотелось признавать, но он почитал и боялся эту женщину, родившую и вырастившую его, эту женщину, которая баловала его и ругала. Кроме того, не хотелось признавать, что прямо сейчас в сердце уже взрослого мужчины все еще жил этот страх.

— Мин эр, по отношению к тебе и Юань эру я всегда была беспристрастна. Не жди, что просто потому, что он не выполз из моего живота, я буду неравнодушна к тебе. Я воспитывала его с тех пор, как он был совсем крохой. На мой взгляд, он такой же, как и ты. Ты уже создал семью, у тебя есть жена и дочери. Ты же не маленькая девочка, чтобы так ревновать. Откуда столько зависти? — благородная супруга Су мягко улыбнулась. — Когда покинешь дворец, поедешь и проверишь его, ты меня понял?

Ли Хун Мин какое-то время пристально смотрел на Су гуйфэй, а потом собрался с мыслями и, как скромный и уступчивый человек, с идеальной нежной улыбкой ответил:

— Хорошо.

Затем мать и сын весело и гармонично разговаривали о каких-то других вещах, время от времени тихо смеясь. Атмосфера казалась очень хорошей.

Все фрейлины чувствовали, что благородная супруга Су, как и ожидалось, нежная и добрая мать. Даже если она тайно не на жизнь, а на смерть сражалась с императрицей и другими женами и наложницами императора, это не могло стереть тот факт, что она все еще лучшая мать внутреннего дворца. Чего только стоило то, что крайне порочный, безжалостно-холодный и неуправляемый Цзинь циньван, который иногда даже осмеливался спорить с его величеством, был послушен своей приемной матери.

— Во второй половине дня позволь Лю-Ши привести моих двух внучек во дворец.

Лю-Ши, о которой говорила Су гуйфэй, была ванфэй Жуй циньвана. Ли Хун Мин кивнул:

— Хорошо.

— Как поживает Цянь-Ши? — тихо спросила благородная супруга Су.

Ли Хун Мин посмотрел на Су гуфэй, рассеянно потягивавшую чай, и прикрыл глаза:

— С ней все хорошо.

Его циньванфэй нежна и добродетельна, она обеспечивала Цянь-Ши всем, что той было необходимо. Кроме того, рядом всегда дежурили женщины-доктора. И каждые три дня в ванфу приглашали императорского врача для проверки пульса беременной. Не было никаких тревог, из-за которых она могла бы плохо себя почувствовать. Неважно, с какой иронией он относился к себе, он никогда не показывал этого.

— Если она родит мальчика, планирует ли Лю-Ши воспитать его сама или назначить Цян-Ши цэфэй?

Цянь-Ши все еще была младшей наложницей, поэтому, естественно, не обладала тем статусом, который мог бы ей позволить вырастить императорского внука самостоятельно.

— И то, и другое.

Благородная супруга Су неожиданно взглянула на собственного сына. Сын Цянь-Ши будет отдан циньванфэй для воспитания, а сама она станет цэфэй. Тогда во внутреннем дворе Жуй ванфу все будет спокойно.

— Хорошо, что ты все решил сам. Что ж, муфэй больше не будет тебя удерживать здесь, можешь покинуть дворец пораньше.

— Тогда этот сын прощается.

Ли Хун Мин вышел из парадных ворот дворца Юй Цуй и медленно выдохнул. Это место расслабляло, но одновременно и подавляло. Что успокаивало, так это то, что ему не приходилось скрывать свои планы и расчеты, а источник его подавленности был прекрасно понятен и без слов.

Даже если все его хорошее настроение улетучилось, Ли Хун Мин все еще был культурным и утонченным Ли Хун Мином, относившимся с уважением к мудрецам и милостиво — к образованным людям. Просто, думая о том, что надо увидеться с этой сволочью, он задыхался. Так или иначе, даже он не мог себе позволить обидеть этого демона, дезорганизующего мир!

Возможно, для того, чтобы перестать задыхаться или чтобы как можно позже встретить эту сволочь, Ли Хун Мин сознательно замедлил шаг и со стороны выглядел теперь более достойно и благородно. Кто знает, сколько фрейлин он заставил покраснеть? Даже те, кто не шел тем же путем, что и он, все разворачивались и "случайно" натыкались на него, чтобы сказать: "Приветствую, Жуй циньван".

Ли Хун Мин потерял счет, сколько раз сказал: "Оставьте церемонии". Каждый раз, говоря это, он раздражался и в тайне желал, чтобы всех этих людей сразу же утащили куда-нибудь и избили до смерти. К сожалению, он не Ли Хун Юань. В такие мгновения Ли Хун Мин до смерти завидовал человеку, которого всегда презирал. Всякий раз, когда у Ли Хун Юаня плохое настроение, он просто пинает всех, кто попадается на глаза, и не только не страдает от каких-либо последствий, но его, как великого предка, уговаривают успокоиться. Он, Ли Хун Мин, мог только изредка наслаждаться таким освежающим чувством. Дойди это до ушей императорского отца, пожалуй, его образ может разрушиться.

Он не мог не ускорить шаги. Даже если эта сволочь разозлит его настолько, что у него разболится печень, он все еще оставался сыном его императорского отца. Злиться на него все же лучше, чем раздражаться на здешнюю челядь.

Ли Хун Мин прибыл в Цзинь циньванфу, но, пребывая в плохом настроении и убедившись, что Ли Хун Юань дома, не стал ждать, когда его объявят, и пошел напролом. Охрана, естественно, не посмела воспрепятствовать ему. Но челядь Цзинь циньванфу обладала проницательностью и, разумеется, доложила о его прибытии еще до того, как Ли Хун Мин смог войти.

Ли Хун Юань находился в одном из павильонов сада за домом: лежа на диване, пил выдержанное вино. В воздухе витали звуки цинь и флейты, а среди сотен цветов двигались очаровательные танцовщицы. Всю эту обстановку в целом можно было описать так: жить как во хмелю и умереть как во сне. Короче говоря, живая иллюстрация бесцельного существования, когда живешь только сегодняшним днем. Сказать, что Ли Хун Мин не завидовал, было бы ложью. Но в его циньванфу не было даже актерской труппы, не говоря уже о таких талантливых и бесподобно красивых служанках со столь изысканными формами. Не то чтобы он не мог себе их позволить. В сущности, это просто проблема образа.

Ли Хун Мин несколько агрессивно вошел в павильон. Но, когда увидел пьяный и затуманенный взгляд Ли Хун Юаня, его озлобленность неосознанно улетучилась. Независимо от того, насколько плоха репутация этого братца, если бы те благородные молодые барышни видели его сейчас, кто знает, сколько из них потеряло бы души от восторга? К сожалению, в глазах этого ублюдка не было даже его тени. Он его полностью проигнорировал. Ли Хун Мин через силу улыбнулся:

— Шестой брат, а ты умеешь наслаждаться жизнью.

Он не рассчитывал на то, что тот встанет и поприветствует его. Ли Хун Мин сел рядом и, не отнекиваясь, позволил евнуху Му налить чашу хорошего вина. Если он напьется здесь, то это станет заслугой его хорошего шестого брата.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 019

Семидневное обожание

Ли Хун Юань потряс кувшинчик в руках и тут же отбросил его в сторону, ведь тот оказался пуст. Только тогда Ли Хун Мин заметил, что на земле уже лежала кучка из пяти-шести таких же. Он втянул носом воздух. Эта сволочь пьет это столетнее высококачественное цветочное вино, как воду, что ли? Он снова забеспокоился. Среди его братьев кто еще настолько экстравагантен, как этот? Если бы другие осмелились так себя вести, императорский отец уже давно бы намылил им шеи. Только этот ублюдок все еще не раскаивался, несмотря на всевозможные наказания. Императорский отец уже давно не надеялся на него.

Если придворные чиновники подавали слишком много жалоб, обвиняя его, Лин Ху Юаня, в проступках, император Лэчэн вместо того, чтобы ругать этого негодника, сердился на чиновников и говорил что-то вроде: "Кому тут слишком скучно? Неправильно выполняете свою работу, только и знаете, как смотреть на нашего сына целыми днями! Вам, похоже, слишком комфортно работается!" То, что он, достойный владыка мира, не мог должным образом управлять своим сыном, уже очень утомительно, хорошо? А эта кучка невосприимчивых идиотов брала соль и целенаправленно сыпала ее ему на раны.

Все, абсолютно все знали, что его величеству Цзинь циньван не нравился только на первый взгляд, на самом деле по какой-то причине он относился к нему весьма предвзято. В противном случае из-за ненавистного поведения Ли Хун Юаня его уже давно бы обвинили и замучили до смерти. Тем не менее, чем старше он становился, тем более свободно и безудержно себя вел. И те люди, которые шли против него, плохо кончали. Короче говоря, если увидишь его, то лучше обойди десятой стороной.

Из-за муфэй с ним он обращался еще неплохо. Но скольких же братьев он избил? Таких было не счесть. А уж скольких гунчжу и цзюньчжу он довел до слез, не стоило даже упоминать, так много их было. Думая об этом, он на самом деле немного успокоился. Ли Хун Мин несколько раз повторил про себя: "Где-то выигрываешь, а где-то проигрываешь". После этого он мирно заговорил:

— Что с тобой? В последнее время ты слишком вспыльчив! Кто тебя спровоцировал? — ну, посмотри же на меня, я ведь идеальный старший брат.

Ли Хун Юань, наконец, взглянул на него:

— Мне нужна причина, чтобы быть в плохом настроении?

Уголок рта Ли Хун Мина дернулся. Кто, черт возьми, будет в плохом настроении без причины? У переменчивого настроения обязательно есть причина! Кроме того, ты так долго находишься в этом состоянии, что оно уже должно было смениться в лучшую сторону!

— Муфэй очень беспокоится за тебя.

Рука Ли Хун Юаня, державшая чашу с вином, остановилась. Опьянение в его глазах, казалось, несколько рассеялось:

— Завтра этот принц войдет во дворец, чтобы увидеться с ней.

Ли Хун Мин иронично засмеялся про себя. Иногда он даже думал, кто из них двоих более жалок: он сам или его шестой брат.

— Но приказ императорского отца о запрете на вход во дворец до сих пор не отменен.

Ли Хун Юань презрительно изогнул уголки губ:

— Думаешь, то стадо у ворот императорского дворца сможет остановить этого принца?

Сколько людей желало стать императорской дворцовой гвардией? Тем не менее, в глазах этого индивидуума они просто стадо? Кутята несмышленые или щенки какие? Ли Хун Мин считал себя умелым болтуном. Независимо от темы, он был в состоянии следить за ходом разговоров, но не с Ли Хун Юанем. Если не сможешь ответить на слова этого дьявола, то задохнешься от боли из-за сожалений.

— Хорошо-хорошо, просто делай, что хочешь.

Вскоре после этого Ли Хун Мин перевел взгляд на танцовщиц. Он не особенно увлекался красивыми женщинами, но прямо сейчас его глубоко привлекала женщина, ведущая танец. Ее тело прикрывал легкий муслин, сквозь который едва виднелась гибкая талия. Муслиновое платье трепетало, но его как будто и не было. Ее глаза сверкали, как солнечные блики на поверхности воды. Она смотрела так, словно ты был ее возлюбленным, и никто другой просто не достоин ее внимания.

Она соблазняла, но не подпускала, и в его сердце родилось бесконтрольное желание завоевать ее.

Проще говоря, это было необычайно очаровательное создание.

Ли Хун Мин вытянул шею. Возможно, из-за того, что он пил хорошо выдержанное вино, все его тело ощущало жар. Ли Хун Мин всегда был требовательным к себе человеком и, естественно, просто не мог потерять самообладание из-за такого зрелища. Он посмотрел на Ли Хун Юаня:

— Откуда ты взял такую красавицу?

Возможно, Ли Хун Юань был пьян, но он совершенно не обращал на него внимания. Так что обязанность говорить за своего хозяина взял на себя старательный евнух Му:

— Ваше высочество, ее прислала танцевальная лавка.

Танцевальная лавка была частной столичной творческой мастерской. Ходили слухи, что ее владелица — известная своей виртуозностью лет двадцать назад танцовщица номер один. Мастерская же эта специализируется на обучении танцоров и танцовщиц, будь то обучение людей, которых потом можно было хорошо продать, или обучение тех, которые смогут сами преподавать танцы кому-то еще.

Первые, хотя и не все были прекрасны, как цветы или луна, но их фигуры определенно были невероятными. Они нравились не только высокопоставленным сановникам и родовитой знати, но и содержательницам борделей. А последние... Если вы готовы тратить деньги, мастерская могла отправить вам любого мужчину или женщину. Это верно, любой запрос выполним. И, учитывая пожелания клиента и уровень сложности обучения цели, цена не будет одинаковой. Но самая низкая была, по крайней мере, в районе тысячи таэлей. Что касается результатов, то, как говорили, не существовало такого покупателя, который остался бы недоволен.

Ли Хун Юаня можно было считать постоянным покупателем этой мастерской. Конечно, он покупал только готовых. А что касается этой танцовщицы перед ними, она отправилась к нему по собственному желанию. Ведь если танцовщицы не находились под чьим-то сильным покровительством, разве могли они обосноваться в столице? Будь иначе, то те рассвирепевшие женщины из домов высокопоставленных сановников и родовитой знати могли бы сжечь их до состояния кучки пепла, а потом пустить по ветру.

— Шестому брату так везет с женщинами, — прозвучал слегка охрипший голос Ли Хун Мина.

Ли Хун Юань прикрыл глаза, отбросив свою обычную безжалостную ауру. Весь его вид дышал бесконечной элегантностью.

Ли Хун Мин внутренне прищелкнул языком. Встреть кто-то добрый южный ветер, даже если бы их контроль над собой был совершенным, они все равно просто набросились бы на него. Несмотря на то, что они прекрасно знали, что, в конце концов, они могут умереть несчастной смертью, они все равно продолжат без оглядки нестись вперед. Неудивительно, что снаружи говорят, что кроме лица в Цзинь циньване нет ничего хорошего, но все же находилось немало молодых барышень, которые хотели бы броситься в его объятия, как мотыльки в огонь. Они хотят его привязанности, хотят занять самую важную позицию в его сердце, а также хотят знать, на что будет похожа настоящая любовь такого мужчины.

Ли Хун Юань обожал красавиц. Если у тебя не было выдающейся внешности, даже не думай, что он взглянет на тебя. Тем не менее, в народе его называли "щедрый обожатель на неделю". Тех, кто ему нравится, он балует, потакает каждому желанию, буквально на руках носит. Женщины, которых он баловал, становились счастливейшими женщинами мира. Но, к сожалению, его обожание никогда не длилось дольше семи дней. Поскольку чувство, которое он дарил женщинам, нежа их, было слишком чудесным, довольно многие питали желание разорвать это семидневное проклятие, но ни у одной из них не было хорошего конца.

После всех этих лет под его ногами уже лежала громадная гора из костей прекрасных женщин.

Мелодия закончилась, и все стихло. Эта танцовщица медленно и грациозно приближалась к Ли Хун Юаню. Она и правда выглядела так, словно поглощена им, в ее глазах горело нечто, что можно было бы назвать почти безумием.

Женщина, о победе над которой парой минут назад думал Ли Хун Мин, теперь полностью покорялась другому мужчине, готовая раболепно ползти к Ли Хун Юаню на животе. Жуй циньван неосознанно крепче сжал чашу.

— Ваше высочество… — танцовщица легко оперлась о край дивана и посмотрела в лицо Ли Хун Юаня. Ее выражение лица становилось все более и более фанатичным. Она наклонилась ближе и протянула руку…

Внезапно произошло нечто неожиданное. Танцовщицу отбросило с дивана одним ударом Ли Хун Юаня. Он приложил столько силы, что Ли Хун Мин, казалось, услышал звук ломающихся костей. Танцовщица вскрикнула, а потом за доли секунды смертельно побледнела. Она лежала на полу, не решаясь пока двигаться.

Ли Хун Юань сел и неспешно оправил одежду:

— Избавься от нее, — он встал и ушел, чуть покачиваясь, как пьяный.

— Шестой брат, раз эта танцовщица вызвала твое недовольство, почему бы тебе просто не отдать ее третьему брату? — Ли Хун Мин смотрел на эту женщину и говорил так, словно был одержим ею.

К сожалению, Ли Хун Юань до сих пор не собирался никак поддерживать его и полностью проигнорировал его. Ли Хун Мин сжал кулаки.

— Ваше высочество, не стесняйтесь, вы можете забрать ее, — с уважением ответил евнух Му, стоявший чуть в стороне.

— Вот как? Ты можешь принимать решение по этому вопросу? Шестой брат не разозлится? — спросил со смехом Ли Хун Юань, расслабив руки.

Евнух Му неловко улыбнулся Ли Хун Мину:

— Ваше высочество, вы же знаете характер нашего господина. Если он пресытился, ею можно распорядиться любым способом.

— Тогда неделя уже прошла? — выражение лица Ли Хун Мина было несколько неприятным.

— Нет-нет, эта танцовщицу отправили сюда вчера. Просто в последнее время нрав господина был плох, и у него не было таких намерений.

— Вот оно что. Неудивительно, что он распускает руки, — Ли Хун Мин встал и подошел к танцовщице. Он присел на корточки и поднял ее подбородок, срывая с лица вуаль. Как и следовало ожидать от той, которую этот хороший младший брат, прошедший через бесчисленное множество красивых женщин, придержал рядом с собой. Даже если она не стала жертвой его недельного обожания, она все равно была потрясающей красавицей. — Красота есть красота, просто твоя удача от тебя отвернулась. У тебя больше не будет возможности насладиться его "недельным обожанием". Пойдем с этим принцем: хотя я не смогу изнежить тебя так, как шестой брат, но ты мне вряд ли наскучишь всего за неделю.

Она была просто танцовщицей, поэтому, естественно, не имела права отказать ему.

Так как Ли Хун Мин заполучил себе такую красавицу, ему было лень беспокоиться о причине плохого настроения Ли Хун Юаня. В любом случае он с самого начала просто делал вид, что интересуется этим, чтобы дать объяснение своей муфэй.

После того, как евнух Му проводил Ли Хун Мина, он пошел в кабинет:

— Господин, его высочество Жуй циньван забрал эту танцовщицу.

В этот момент Ли Хун Юань вообще не выглядел пьяным. Его лицо было бесстрастным, но злобная враждебность в его глазах вызывала страх:

— Ха! А у Ли Хун Мина есть мужество. Он осмелился начать думать о Вань Вань. Отправь туда сообщение: если она не будет хорошо служить третьему брату этого принца, я не позволю ей даже умолять о смерти, ее будут ждать только муки.

— Слушаюсь, — евнух Му подумал про себя: господин, до этого еще не дошло. Жуй циньван только расследовал личность барышни Ло, вот и все. А что касается этой танцовщицы, то даже она сама не знает, кто ее настоящая цель, а кто — господин. Ее ценность только в этом.

— Дело в том, что он хочет прибрать Ло Пэй Шаня к своим рукам. Ты должен дать знать об этом всем остальным. На этот раз, если не отрубим ему руку по предплечье, ты можешь просто отмыть свою шею дочиста для этого принца [1], — в прошлой жизни Ли Хун Юань никогда не думал о троне и помогал Ли Хун Мину. Однако было ясно, что Ли Хун Мин очень настороженно относился к нему, и специфики его дел он, Ли Хун Юань, не знал. Конечно же, нет ничего плохого в том, чтобы быть полностью подготовленным. Ничему и никому не было позволено сбежать из его рук.

Евнух Му задрожал:

— Слушаюсь.

Естественно, он не смел забывать о том, что ему сказали два дня назад, но теперь ему отдали приказ не просто помешать. Видно, что на этот раз его господин очень зол. Эта барышня Ло для господина действительно "чешуйка, растущая против ворса под драконьим горлом", среди всех таких "чешуек" [2].

[1] что-то типа "подготовить шею для обезглавливания"

[2] Чешуя, растущая против ворса под драконьим горлом, — в китайской мифологии чешуя дракона считается чувствительной, а на шее этого летающего ящера есть чешуя, которая растет против ворса. Если кто-то осмелится прикоснуться к этой "чешуе, растущей против ворса под драконьим горлом", это сильно разозлит дракона. Цзин Вань по аналогии и есть такая вот "чешуя" для Ли Хун Юаня (блин, всего два иероглифа, а перевод на километр — 逆鳞

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 020

Везунчик

Перед обедом Ло лаофужэнь подозвала к себе Чэнь Чжэн Миня. Поскольку у нее уже были определенные намерения, она могла начать действовать более решительно. Женщина спокойно задала ему несколько вопросов, по большей части она просто расспрашивала о ситуации своего третьего младшего брата и мимоходом прощупывала Чэнь Чжэн Миня, так что даже Цзин Вань, тихо сидевшая рядом, не обнаружила ничего подозрительного. Что же касается самого объекта допроса, то он ничего не понял.

Молодой человек уже не раз слышал, как его бабушка упоминала эту великую тетю, и знал, что у них хорошие отношения. К сожалению, после ее замужества они редко встречались, особенно за последние десять лет. Из-за этого он вежливо и уважительно отвечал на все вопросы Ло лаофужэнь. Можно было даже сказать, что из того, что знал, он не скрыл ничего и не остановился, пока не рассказал все и во всех подробностях.

— Не знаю, удастся ли мне еще встретиться с ними в этой жизни, — Ло лаофужэнь снова впала в легкую сентиментальность.

— Дедушка сказал, что еще вернется в столицу. У вас обязательно будет возможность встретиться. Великая тетя, пожалуйста, позаботьтесь о своем здоровье.

— Хорошо, это очень хорошо, — Ло лаофужэнь дала ему несколько советов, например, такой: не слишком прилежничай, ночью обязательно нужно отдыхать. Или такой: не сиди все время за закрытыми дверями, выделяй время и на прогулки. А еще сказала, что если у него возникнут какие-либо проблемы, он может сразу же найти главного министра Ло. Если мужа не будет дома, Чэнь Чжэн Минь может приходить и к ней. Она запишет вопрос и на следующий день отправит ответ.

Чэнь Чжэн Миня, естественно, это очень тронуло. Великий дядя, Ло Пэй Шань, был "искателем цветов", и у него имелся ценный опыт, накопленный за несколько десятилетий. В прошлый раз министр только немного поучил его, но он уже прочувствовал всю пользу таких наставлений. Просто:

— Не слишком ли это хлопотно для великого дяди? — его лицо было слегка красным.

Его это смущало? Цзин Вань всегда думала о себе как о человеке с толстой кожей. Для нее было редкостью видеть, как кто-то краснел только потому, что боялся кого-то побеспокоить. Она не могла не посмотреть еще несколько раз на столь редкий экземпляр. Однако такого человека можно считать неплохим, ведь, четко зная, что это неудобно для других, он все же честен со своими желаниями.

Ло лаофужэнь легко посмотрела на Цзин Вань и улыбнулась:

— В этом нет ничего страшного, это все мелочи. Твой великий дядя ежедневно проверяет не только твоего младшего двоюродного брата бяо, но и старших, — что касается талантливой молодежи, то Ло Пэй Шань все еще был готов вводить их в курс дела, не говоря уже о старшем внуке ее родного младшего брата. Если Вань Вань сможет обручиться с ним, по всей вероятности, лаое приложит еще больше усилий.

Поскольку это оказалось из разряда вещей, делающихся заодно, то чувство вины Чэнь Чжэня Миня немного ослабло.

В чужом присутствии Ло лаофужэнь было неудобно спрашивать мнение Цзин Вань. Так что временно она решила не упоминать об этом.

Эту поездку в усадьбу Чэнь можно было назвать так: "рад и гость, и хозяин". По крайней мере, на немногих расстроенных никто не обращал внимания.

Когда они покинули резиденцию Чэнь, Цзин Вань все еще находилась рядом с Ло лаофужэнь, и, как и прежде, они не оставили никого в экипаже, чтобы служить им.

— Вань Вань, ты поладила с сестрами бяо из семьи Чэнь?

— С ними очень легко поладить, — в этом поколении первой ветви семьи Чэнь не было столько народа, как в семье Ло. Кроме того, три старших сестры бяо уже замужем, а последние две довольно молоды. Так что по возрасту с Цзин Вань, даже с учетом второй ветви, оказались близки только трое или четверо. Более того, у них были относительно хорошие характеры, за исключением одной бяомэй, которая не отрываясь рассматривала ее украшения. Лестные слова слетали с уст этой девицы, как капли дождя с небес. Еще бы чуть-чуть, и она прямо попросила бы о них, что несколько раздражало. Тогда Цзин Вань только улыбнулась и отмахнулась от нее, потому что знала: стоит только начать, и это может выйти из-под контроля. А она все же не денежное дерево.

Просто весьма вероятно, что эта бяомэй называет ее мелочной за спиной.

Цзин Вань не ошиблась. На самом деле эта младшая сестра бяо была дочерью Юнь-Ши. А насколько хорошо могла воспитать свою дочь женщина с недобросовестными средствами и без чувства стыда? В то время как эта маленькая девочка пошла жаловаться своей матери, остальные с неприглядными выражениями лиц рассказали об этом своим уважаемым бабушкам. Простые размышления об этой ситуации заставляли их чувствовать стыд, они теперь даже в люди не могли выбраться.

Это взбесило не только Чэнь лаофужэнь, взъярилась и вторая жена семьи Чэнь. Раньше просто недовольная Юнь-Ши она не беспокоилась о ней и позволяла той бездельничать. Но теперь вторая Чэнь фужэнь больше не могла терпеть чужую разнузданность. Если это заденет потомков первой ветви, то пострадает и вторая. Она вызвала к себе Юнь-Ши с дочерью, отругала их, а затем задержала на месяц.

Но эта неотесанная девица взяла и начала ругаться на вторую Чэнь фужэнь. После та надавала ей пощечин и швырнула в зал предков, закрыв там на три дня. Недовольная Юнь-Ши разозлилась, но в результате заключение продлили до полумесяца. Только теперь Юнь-Ши с дочерью поняли, что такое страх. Вот почему в этом мире свекрови при желании очень просто разобраться со снохой. Настолько, что для этого даже не нужно искать оправдания или причины. Раз Юнь-Ши не ценила равнодушия второй Чэнь фужэнь, то, начиная с сегодняшнего дня, ей суждено узнать, что называют кромешным адом.

Юнь-Ши не посмела снова упрекнуть свекровь, но затаила в сердце глубокую обиду на Цзин Вань. Еще и предыдущие-то не были смыты, а уже добавились новые.

Цзин Вань не была в курсе всего этого. Узнай она, то, вероятно, почувствовала бы, что к ней относятся несправедливо. Как-то слишком странно появились у нее эти враги.

— Вань Вань, что ты думаешь о Минь бяогэ?

— А? — Цзин Вань была несколько смущена и не сразу среагировала на этот вопрос.

— Я вот о чем: не хочешь ли подумать о браке с Минем бяогэ? — с улыбкой поддразнила ее Ло лаофужэнь.

Цзин Вань даже вздрогнула слегка. Ее первой реакцией было: разве это не слишком быстро? До переезда они разговаривали о браке, но теперь, когда они вернулись в столицу, ее сразу же загоняют в лапы будущего мужа?

— С первого взгляда он выглядит неплохо. Однако, что касается союза с ним, то я чувствую, что первое впечатление не так уж важно, — честно ответила Цзин Вань.

В этом мире вполне уместно жениться на двоюродных сестрах и выходить замуж за двоюродных братьев по материнской линии. Более того, такие браки не считались близкородственными. Родословная разделена поколением, поэтому связь была еще более отдаленной. Так что вероятность наследственных заболеваний тоже должна уменьшиться.

— Да, ты права. Мы не спешим. Позже я придумаю, как вы можете встретиться еще пару раз. И твой дедушка тоже поможет приглядеться. Если будешь довольна, мы устроим твой брак. Если нет — просто продолжим поиски. В конце концов, свет не сошелся клином на Минь гэре. Пока я, твоя бабушка, еще могу двигаться, я буду чаще посещать всякие банкеты. А еще я позволю помочь с поисками подходящих кандидатов твоих двоюродных бабушку и дедушку.

— Большое спасибо, бабушка, — Цзин Вань знала, что старушка на самом деле не очень любила банкеты, но ради нее женщина не колебалась. И даже нарушала традиционный этикет, тайно оставаясь на стороне своей внучки, чтобы та избежала ошибки. Как это могло не трогать? Девичьи глаза даже увлажнились немного.

— Наша Вань Вань заслуживает лучшего, — Ло лаофужэнь похлопала ее по руке.

В прошлой жизни Цзин Вань был период, когда она винила небеса в несправедливости. Зачем давать благополучную и счастливую семью, а потом разрушать ее? Почему этот подонок, раз уж он так сильно любил власть, не мог продолжать притворяться до конца своей жизни? У него не только был роман, закончившийся беременностью любовницы, он даже хладнокровно убил ее маму. Он брал взятки и переступал через законы, и все это ради того, чтобы поддержать ту шлюху. Этот негодяй даже связался с теневым бизнесом. Торговля людьми, наркотиками, азартные игры, он падал все ниже и ниже. Но когда началось расследование, его настигло возмездие. Мерзавец трагически погиб, и изначально зажиточный дом опечатали, а имущество — захватили. Но при той куче доказательств он даже после смерти смог отличиться. Все боссы теневого бизнеса неожиданно столкнулись с проблемами и, не в состоянии найти кредитора, пришли к ним. Бабушку, защищавшую ее, ранили, и она полгода прожила в отчаянии и страданиях. Те, кто никогда не испытывал этого, никогда не поймут ее чувства.

Но после всего этого Цзин Вань чувствовала себя самым настоящим везунчиком. В конце концов, тогда бабушка оттащила от края пропасти. После ее смерти Цзин Вань обрела утешение в другом мире. Но девушке и тут повезло: она встретила другую заботливую бабушку, которая, совершенно отличаясь и по характеру, и по жизненному опыту, тоже искренне заботилась о ней. Кроме того, другие родственники были очень хорошими. Если это не везенье, значит в этом мире не так уж и много счастливых и везучих людей.

Вернувшись в резиденцию Ло, Ло лаофужэнь неожиданно получила приглашение от герцогини Дин из семьи Сунь. Оказывается, завтрашний цветочный банкет Сунь И Цзя только часть торжеств. Узнав, что лаофужэнь главного министра обрядов приехала в столицу, она отправила еще одно приглашение. До этого старшая тетка Цзин Вань, Ван-Ши, уже получила одно такое на свое имя.

Об этих вопросах молодое поколение, та же Ло Цзин Ин, совершенно не подозревало. Все они считали честью получение пригласительного от Сунь И Цзя.

На банкет, казалось, позвали всех знатных дам столицы, а также незамужних дочерей из их семей.

— Это попытка разыскать жен для молодых господ семьи Сунь?

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 021

Городская резиденция герцога Дина

Независимо от цели семьи Сунь Ло лаофужэнь все еще собиралась идти. Не только из-за Цзин Вань, но и потому, что раньше она такие мероприятия не посещала, хотя статусом не уступала по значимости другим знатным дамам столицы. Теперь женщина должна дать им знать о своем прибытии. Взаимодействия между благородными мадам очень важны. Поэтому, даже не любя банкеты, она не могла просто закрыться за семью дверями и никуда не выходить. На этот раз привлекли очень многих, так что это хорошая возможность познакомиться с другими. Кто знает, может, она даже встретит некоторых бывших близких подруг детства.

Ло лаофужэнь вызвала старшую сноху и подробно обсудила некоторые связанные с визитом вопросы. Узнав, что только Ло Цзин Ин получила пригласительный, она никак это не прокомментировала. Как раз тогда, когда Ло Цзин Ин сообщила, что пойдет в городскую резиденцию герцога Дина, Ло лаофужэнь кивнула:

— Жена старшего, иди готовься. Вань Вань возвращается и переодевается. Пятая барышня тоже.

Ло Цзин Ин слегка изменилась в лице. Хотя она и думала о том, чтобы позволить Ло Цзин Вань выставить себя дурой в городской резиденции герцога Дина, но ее колени все еще болезненно ныли после вчерашней суровой лекции матери. Девушка понимала, что не должна быть такой нетерпеливой. Прямо сейчас не очень разумно разбираться с Ло Цзин Вань. Она очень быстро успокоилась:

— Третья цзецзе и пятая мэймэй тоже идут? Как здорово!

— Все еще не собираешься переодеваться? — Ло лаофужэнь невыразительно посмотрела на нее, в ее взгляде не было ни недовольства, ни гнева.

— Есть ли что-то неуместное в одежде этой внучки? — несколько робко спросила Ло Цзин Ин, слегка поджав губы.

Пожилая дама отвела взгляд и посмотрела на Лю-Ши. Затем она опустила голову, чтобы сделать глоток чая, и больше не открывала рот.

И все же из-за этого Лю-Ши как будто молнией ударило. Окинув взглядом дочь, она сначала тоже не заметила ничего неуместного, но, посмотрев на Цзин Вань, стоявшую рядом с Ло Цзин Ин, женщина поняла, в чем проблема. Успокоившись, она подошла к Ло Цзин Ин и потянула ее за руку:

— Естественно, ты не можешь одеваться так же небрежно, как дома, отправляясь в гости, — закончив с этим коротким объяснением, она решила покаяться: — Матушка, эта невестка виновата, что так испортила дочь и вынуждена теперь постоянно за ней следить. Из-за моей невнимательности она даже не знает, как правильно одеваться. Я заберу ее и правильно одену. Вы определенно будете довольны.

Ло лаофужэнь равнодушно кивнула.

Мать и дочь ушли первыми, а потом разошлись и остальные.

Лю-Ши, как на привязи, тянула за собой Ло Цзин Ин. Переодеваться той не очень хотелось, но девушка сдерживалась и ничего не говорила. В прошлом, выходя из дому, она всегда старалась, насколько это было возможно, придерживаться простого и элегантного стиля, как будто ее не заботила мирская суета. Кроме того, Ло Цзин Ин считалась весьма способной и эрудированной особой, так что за ней увивалось довольно много гунцзы. Все это стало возможным не столько из-за ее навыков, сколько из-за того огромного количества времени, которое она на это потратила.

Вернувшись в маленький дворик Ло Цзин Ин, Лю-Ши заставила служанок принести всю ее одежду и аксессуары. Видя, что большая часть нарядов очень проста, женщина нахмурилась, но почти сразу перестала волноваться, так как некоторые все же оказались пошиты из более яркой материи.

— Переодевайся.

Ло Цзин Ин запротестовала. Ей не нравилась одежда, которую выбрала мать.

— Если не хочешь идти в городскую резиденцию герцога Дина, можешь не переодеваться.

— Матушка, почему? Что я такого сделала, что эта… бабушка снова мной недовольна? — Ло Цзин Ин с трудом подавила гнев и обиду.

— Всегда просто одеваешься и не носишь украшения, хочешь, чтобы люди думали, что семья Ло пренебрегает тобой? — спокойно сказала Лю-Ши. — Раньше твоей бабушки не было, а домашним хозяйством управляла старшая тетя, поэтому, даже если посторонние что-то и думали, они не озвучивали свои догадки. В конце концов, мы люди из двух разных ветвей. Но сейчас твоя бабушка здесь, и, если ты все еще будешь выглядеть так же, некоторые неизбежно станут говорить, что она жестоко обращается с сыном иньян.

— Но разве так не будет… — в воздухе повисло невысказанное "лучше".

— Ин эр, ты знаешь, что твоя бабушка — доброжелательный человек, очень любящий своих внуков. Она хотела бы, чтобы у ее потомков все было хорошо.

Ло Цзин Ин задумчиво пожевала губы, казалось, что-то понимая. Даже если домашним хозяйством управляла старшая шэнь, на самом деле истинной главой все еще оставалась бабушка. Если ее репутация разрушится, то что в этом хорошего для них, внуков? Не говоря уже о том, что бабушка вообще-то относилась к третьей ветви вполне терпимо. Но даже если бы она и правда жестоко третировала их, им лучше было бы скрыть это и никак не разглашать.

Ло Цзин Ин закрыла глаза, скрывая эмоции. Она позволила служанкам переодеть ее и поправить прическу.

Лю-Ши наблюдала за процессом. Она хотела, чтобы дочь выглядела красиво, а не безвкусно. Но девушка не должна смотреться и вульгарно, лучше добиться изящной элегантности. Родившись в обедневшей графской семье, Лю-Ши не могла позволить себе выделиться в этих аспектах. Но она не зря пробыла в семье Ло эти десять с небольшим лет. Когда она вышла замуж, над ней тайно издевались из-за одежды. Никто специально не наставлял и не учил ее. Женщина просто наблюдала за тем, как одевались другие, и мало-помалу выработала у себя чувство вкуса. Несмотря ни на что, она не может позволить своей дочери страдать так, как когда-то страдала она.

Лю-Ши лично выбрала шпильку и вставила ее в прическу. Как и все последующие украшения.

— Да, Ин эр очень красива, когда так одевается.

Ло Цзин Ин посмотрела на себя в зеркало, затем глянула на служанок. Кажется, все действительно неплохо.

— Спасибо, матушка.

Лю-Ши кивнула:

— Идем.

Ло Цзин Ин потратила много времени. Когда они вернулись в главный двор, оказалось, что ждали только ее.

Мать и дочь поспешно попросили прощения.

Ло лаофужэнь ничего не сказала, и все они наконец-то отправились в путь.

Только тогда Ло Цзин Ин поняла, что ее бабушка и старшая тетя тоже ехали на банкет. Раньше они и словом об этом не обмолвились. Намеренно хотели, чтобы она потеряла лицо?

Несмотря на то, что она очень старалась сдержать себя, взгляд Ло Цзин Ин все еще время от времени падал на Цзин Вань. Ни платье, ни украшения не совпадали со вчерашними. Хотя это не значило, что сами аксессуары значительно дороже, но даже худшая вещь на Цзин Вань была сопоставима с лучшей на ней. Очевидно, что они обе носили фамилию Ло и что их дедушка один и тот же человек, но почему такая большая разница? Как она могла оставаться спокойной?

Ло Цзин Ин заставила себя отвернуться. Не сможет видеть, не будет так раздражаться.

Городская резиденция герцога Дина сейчас возглавляла всех благородных аристократов — и старых приближенных, и всю дворцовую знать. В настоящее время они были единственными герцогами. Площадь всей их резиденции превышала даже размеры поместий цзюньванов. Не то чтобы они переступали правила, но все же это было немного чересчур.

Из-за наплыва гостей Цзин Вань вместе с остальными ждала в карете не менее часа, прежде чем наконец-то настал их черед войти в герцогскую резиденцию.

Неизвестно, было сделано это умышленно или нет, но пригласительные старшего поколения и молодежи оказались раздельными.

Когда Ло Цзин Ин, изначально чувствовавшая себя обиженной, узнала, что Цзин Вань не получила пригласительный, как бабушка, она неосознанно выпрямила спину. Ей было трудно скрыть свое самодовольство. Когда Цзин Вань случайно оглянулась, эта младшая сестричка даже слегка взмахнула приглашением, словно щеголяя им. Улыбнувшись, девушка передала его момо, отвечавшей за проверку. Та очень дружелюбно отнеслась к ней, заставив Ло Цзин Ин ошибочно предположить, что ее тут очень уважают, так что девичья улыбка становилась все более надменной.

Цзин Вань следовала за Ло лаофужэнь, улыбаясь и не говоря ни слова. Ло Цзин Ин сосредоточила все свое внимание на ней, но, посмотри она хоть раз на остальных, ее настроение, вероятно, перестало бы быть таким хорошим. У девяти из десяти благородных дочерей, шедших рядом, имелись на руках приглашения. Кроме того, материалы и декоративные конструкции, используемые в них, отличались друг от друга. Из этого следовал вывод, что Сунь И Цзя много кого пригласила на этот банкет. Кроме того, пригласительные даже делились на классы. Молодая хозяйка банкета своими собственными руками, скорее всего, написала не так уж и много. То, что изначально было ценным, на самом деле... не стоило и крупицы серебряного крошева.

Цзин Вань попала в глубины городской резиденции герцога Дина, сидя в малом паланкине, ритмично покачивающемся при передвижении.

Девушка протянула руку и коснулась материала, использованного в занавесях этого малого паланкина. Можно было сказать: как и следовало ожидать от семьи Сунь. Шелк — настоящий газ-иллюзион [1], сколько людей, сумей они получить рулон, спрятали бы его как сокровище? В приданом, если бы имелся хоть один такой, то, демонстрируя его, можно было показать свой престиж. Тем не менее, семья Сунь использовала большие отрезы такого иллюзорного газа для украшения паланкина, предназначенного только для перемещения внутри герцогской резиденции. Это они так кичились своим богатством, или за этим крылось что-то большее?

Для Цзин Вань это не имело значения. Она успела и пожить в роскоши, и побродить по улицам из-за нищеты. К материальным вещам у нее не было слишком много требований.

Впрочем, у этой герцогской резиденции есть императрица, "мать мира", и императорский сын. Он не первый по способностям, но Кан циньвана нельзя сбрасывать со счетов. Хотя его величество одобряет благородную супругу Су, его сердце все еще не сдвинулось с мертвой точки. Кан циньван — сын императрицы, к тому же первенец. Пока он не наделает грубых ошибок, вероятность того, что он станет наследником престола, превышала семьдесят процентов. Можно сказать, что это семейство "свежесрезанных цветов в парче" [2], увенчанное безграничной славой. Но разве они не подливают масла в огонь, так демонстративно и совершенно не сдерживаясь показывая это?

Встречать Ло лаофужэнь вышла старшая невестка герцога Дина — женщина чуть за двадцать с более чем достойными манерами. Она правильно улыбнулась и сначала церемонно поприветствовала Ло лаофужэнь. После этого встречающая произнесла какие-то ласковые слова, но не позволила другим чувствовать неловкость из-за того, что они слишком воодушевились первой встречей. Цзин Вань подумала про себя, что, будь на ее месте она, то даже спустя десяток лет, все равно не смогла бы так сделать. В лучшем случае девушка не показала бы ни отчуждения, ни чрезмерной близости и вела бы себя так, как будто встретилась с этими людьми впервые. А эта женщина была старше ее примерно на десять лет, практически ровесница.

В отношении Цзин Вань и остальных она похвалила их одну за другой, но сделала это вполне нейтрально и беспристрастно.

Цзин Вань непринужденно приняла эти похвалы. Ло Цзин Ин покраснела, но тоже не допустила ошибок. Ло Цзин Ю же, вероятно, столкнулась с такой ситуацией впервые, поэтому немного нервничала. Однако, привыкнув вести себя бесстрастно и бесчувственно, она выглядела немного скованной.

[1] О видах шелка можно почитать в главе Исторические заметки: быт

[2] Когда что-то хорошее соединяется с чем-то хорошим, то становится еще лучше. Оригинальный полный стих этой идиомы на самом деле представляет собой пару вместе со второй строкой об огне

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 022

Лаофужэнь герцога Дина

Чтобы стать старшей невесткой герцогской резиденции Дин, нужно быть совершенно исключительной особой. Кроме того, она почти десять лет совершенствовалась во внутреннем дворе, помогая свекрови управлять хозяйством. Средства и способности этой женщины на голову превышали многих ее старших. Взгляд ее следовало бы назвать бдительным. Непреклонная, бесстрашная, она умела различать все тайное и явное. Что касается характеров барышень из обычных семейств, ей нужно встретиться с ними всего один или два раза, чтобы узнать больше. Ло Цзин Ин посещала герцогскую резиденцию, но количество таких визитов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Женщина уже видела ее однажды, но этого оказалось достаточно, чтобы понять о ней все. Она такая же, как и подавляющее большинство. Легкомысленная, нетерпеливая и безрассудная, жадно стремящаяся к роскоши и хвастливо выставляющая напоказ то, чего на самом деле не имеет, тщетно пытающаяся набиться в друзья, чтобы поудачнее выскочить замуж. Ее внутренние качества сильно уступали демонстрируемым талантам и приятной внешности.

Семья Ло хотя и не являлась семьей, на которую люди обращали особое внимание, ее тоже нельзя было игнорировать. Если бы не тот факт, что лаофужэнь Дин действительно не могла отойти, их бы приветствовала именно она, лично. Из внучек семьи Ло только та, которая уже вышла замуж, старшая дочь первой ветви, смогла приглянуться старшей невестке герцогской резиденции Дин. И все же сегодня она приятно удивилась, когда ненавязчиво оглядела Цзин Вань, а затем посмотрела на Ло лаофужэнь. Манера держаться выдавала благородный и уравновешенный характер этой девушки, а глаза чудесно и воодушевленно сияли, в них не отражалось и капли вялости, но была видна жизненная сила, как физическая, так и духовная. Ничего общего с теми мутными слухами, говорившими, что она все время болела и поэтому никак не могла попасть в столицу.

Стоило ли говорить: как и ожидалось от внучки, лично воспитанной Ло лаофужэнь?

Вчера она слышала, что эта пожилая дама приехала в столицу, а лаофужэнь даже поделилась с нею некоторыми довольно неожиданными подробностями. Не выбери эта особа замужество с нижестоящим, то вероятность того, что прямо сейчас лаофужэнь городской резиденции герцога Дина была бы именно она, составляла процентов девяносто. Одна мысль об этом шокировала.

Решение Ло лаофужэнь в том году удивило очень многих. С одной стороны — искатель цветов. Да, его семью можно было посчитать благородной, в ее рядах состояли даже те, кто входил в кабинет министров, но только бывшей династии. Когда Ло Пэй Шань приехал в столицу, основание его семьи Ло было не особенно прочным. А с другой стороны стоял герцогский шицзы. Делай выбор обычный человек, он бы даже не думал. Вряд ли можно было сосчитать всех тех людей, кто в то время тайком высмеивал ее за то, что вода вымыла ей все мозги.

Однако те, кто немного знал о политической ситуации в то время, вероятно, не думали, что с решением, принятым семьей Чэнь, что-то не так. Да, по их мнению, это было решение семьи Чэнь, а не собственное решение той, тогда еще юной, барышни.

Говоря о лаофужэнь герцогской резиденции, нужно упомянуть, что с тех пор как старый герцог покинул сей бренный мир несколько лет назад, она по большей части жила уединенно и очень редко встречалась с посторонними. Даже сегодня только очень небольшое количество людей смогло увидеться с ней. Если бы не те ванфэй или цзюньванфэй, то ее гостьями стали бы только те лаофужэнь, чьи отношения с ней сами по себе были довольно хороши. Но к Ло лаофужэнь, незнакомке для огромного числа людей, отнеслись так же, как и к ним. Из тех, кто это видел, никто так и не догадался, из какой именно семьи эта дама, что имела возможность получить такую особую привилегию. Но они вынужденно стали задумываться о том, как им следует взаимодействовать с ней в будущем.

Ло лаофужэнь тоже была очень удивлена тем, что Сунь лаофужэнь хотела увидеть ее. Из-за такого они, вероятно, станут мишенью, находящейся под обстрелом. Возможно, некоторые даже ошибочно предположат, что семья Сунь хочет породниться с семьей Ло. Для них вреда больше, чем пользы.

Тем не менее, Ло лаофужэнь не была паникершей: если вторгнется враг — найдутся генералы, чтобы отразить его, разбушуется паводок — дамба его остановит [1]. Сколько людей способно просто плыть по течению и не увидеть крови, оказавшись втянутыми в битву за трон? Семье Ло очень трудно полностью избежать этого.

Ван-Ши несколько напряглась, когда узнала, что они собираются увидеться с Сунь лаофужэнь. Она более или менее понимала нынешнюю политическую ситуацию. Хотя ее мысли не были такими обстоятельными, как у Ло лаофужэнь, она все же знала, что эта встреча может оказать влияние на семью Ло.

Что касается Ло Цзин Ин, то она нервничала и волновалась. Она никогда раньше не видела лаофужэнь семьи Сунь, но кто не знал о ее почетном положении? Заполучи она ее симпатию, то, возможно, она даже смогла бы выйти замуж в герцогскую резиденцию.

То, о чем смогла подумать Ло лаофужэнь, естественно, смогла подумать и Цзин Вань. Тем не менее, ее мысли были такими же, как и у бабушки. Если вы не можете избежать проблем, просто столкнитесь с ними. Она тоже не паниковала и, идя на встречу, даже не спеша любовалась пейзажами. Павильоны и беседки в излучинах вод [2] — примерно таким был пейзаж каждые десять шагов. О богатстве [3] семьи Сунь и правда не стоило и говорить.

У Сунь лаофужэнь собралось не так много людей. Там были только две ее почтенные сестры, а также молодежь, которую они привели с собой. Ванфэй и цзюньванфэй уже ушли. Той, с кем они на самом деле хотели познакомиться, была, вероятно, Дин фужэнь, нынешняя герцогиня Сунь. Здоровье лаофужэнь уже подводило ее, поэтому было достаточно просто уладить все формальности.

Исходя из собственного положения, Ло лаофужэнь, естественно, должна была поприветствовать ее первой.

— Вставайте скорее, — Сунь лаофужэнь поспешно позвала кого-то, чтобы помочь Ло лаофужэнь подняться.

Ло лаофужэнь не особо думала об этом. Ее и Сунь лаофужэнь можно было в некотором роде посчитать подругами, хотя близкими отношениями они точно похвастаться не могли.

Однако сердце Сунь лаофужэнь беспокоилось, особенно после того, как она увидела, что Ло лаофужэнь выглядела намного моложе ее, хотя вообще-то на самом деле была немного старше. Нельзя сказать, что она позавидовала ей, нет, скорее, это было сожалением.

Пока они вспоминали прошлое, атмосфера была очень гармоничной. Их отношения, казалось, стали даже лучше, чем в юности.

Цзин Вань видела, что Сунь лаофужэнь несколько раз хотела что-то сказать, но колебалась. Казалось, что это слишком сложно озвучить. В конце концов она не удержалась и все же задала свой вопрос:

— В тот год это было вашим решением или идеей Чэнь дажэня из кабинета министров?

Она никак не опасалась присутствия двух ее почтенных сестер. Похоже, что их отношения действительно очень хороши. А что касается молодого поколения, то ей было все равно, она считала, что они не поймут, о чем она спрашивает.

Ло лаофужэнь даже застыла от неожиданности. Не думала она, что Сунь лаофужэнь на самом деле спросит об этом, да еще и выглядя при этом так серьезно. Будучи уже в преклонном возрасте, она не испытывала никаких сложностей с разговорами на эту тему. Улыбаясь, она сказала:

— Естественно, это было мое собственное решение.

Наследник герцога Дина в то время был красив, талантлив и хорошо образован, но ей просто не нравилась эта мысль. Семейное положение Ло Пэй Шаня было намного хуже, но она просто нашла его приятным для глаз. Ее семья разрешила ей такой мезальянс. Помимо любви и нежности ее старших, Ло Пэй Шань сам по себе оказался выдающейся личностью. Да и политическая ситуация того времени тоже стала одним из ключевых факторов, однако не была главной причиной ее замужества. Не существуй Ло Пэй Шань, на его месте оказался бы кто-то еще.

— Вы решительны, — сказала Сунь лаофужэнь.

Городская резиденция герцога Дина, насколько это почетно? Сколько людей могло отвергнуть эту славу? Все, абсолютно все говорили, что ей повезло. Ее семейное происхождение было не самым лучшим, а она сама — не самой выдающейся. На самом деле она даже не считалась кандидаткой. Тем не менее, в конце концов, именно она получила большую выгоду.

Но было ли это и правда выгодой? Кто знал, что это за чувство — нести ношу материнства сразу после замужества? И кто знал, что она испытала, когда через три месяца ее муж привел свою возлюбленную для вступления в новый брак? Интриги наложниц, из-за которых старший сын чуть не умер. Сунь лаофужэнь мучительно боролась, засасываемая этим болотом. Она превратилась в порочную, недобросовестную женщину, принимала для своего мужа одну иньян за другой. Если говорить о мудрости и добродетельности, то кто мог сравниться с ней? Наложницы непрерывно рождали сыновей, она вырастила их всех. Сунь лаофужэнь в итоге победила, продержалась до смерти мужа, пока ее сын не стал герцогом, а она — самым благородным человеком этого внутреннего двора, но что с того?

С того момента, как она вошла в эту герцогскую резиденцию, она никогда не чувствовала себя по-настоящему счастливой.

У Ло Пэй Шаня родился только один сын от иньян, и он его не баловал. Много лет Ло лаофужэнь не было рядом с ним, но ее муж не держал и наложниц. Кто не знал о строгости семейных учений семьи Ло, и что Ло Пэй Шань глубоко уважал свою жену?

Это была удача из удач!

Ло лаофужэнь понимала, что у старой знакомой на сердце, но просто улыбнулась и ничего не сказала.

— Все молодые девушки вашей семьи выглядят прекрасно, — Сунь лаофужэнь, наконец, внимательно посмотрела на Цзин Вань и остальных.

Цзин Вань на самом деле не хотела иметь дело с этими рафинированными лаофужэнь, поэтому своевременно опустила голову, чтобы выглядеть застенчиво. Напротив, Ло Цзин Ин, казалось, почувствовала, что она наконец-то получила шанс, и встретила взгляд Сунь лаофужэнь с красивой улыбкой:

— Лаофужэнь преувеличивает, в столице все говорят, что Сунь цзэцзэ — лучшая из лучших.

У герцога Дина было восемь братьев, но только двое родились от Сунь лаофужэнь, а Сунь И Цзя была единственной законнорожденной внучкой — приятной в общении, умной и сообразительной. Поэтому, естественно, старушка очень любила ее и, конечно же, обрадовалась, услышав такую похвалу, даже если намерения человека, восхваляющего ее, были совершенно ясны.

Пожилая женщина с улыбкой сказала Ло Цзин Ин несколько фраз, но как только она перевела взгляд на Ло Лаофужэнь, то поняла, что эта внучка ей не нравится. Осознав это, она все же сумела сохранить добродушное выражение лица. Потом она похвалила остальных детей, в конце концов, сказать пару-тройку комплиментов — это нормально.

Взгляд Сунь лаофужэнь несколько раз остановился на Цзин Вань, но она просто задала несколько вопросов, несколько меньше, чем Ло Цзин Ин. Затем настала очередь Ло Цзин Ю.

— Почему бы не отправить их всех поиграть? Довольно скучно оставаться здесь и сопровождать нас, кучку старушонок.

Ло лаофужэнь знала, что старая знакомая хочет оставить ее на разговор. То, что было перед этим, возможно, стало проявлением ее упрямства, но для этой задержки имелись более веские причины. Так что она повторила слова Сунь лаофужэнь.

Цзин Вань вместе с остальными, включая Ван-Ши, поклонилась и ушла.

[1] обр. принимать меры в зависимости от конкретной ситуации; быть готовым к любому развитию событий, быть готовым ко всему; из любой ситуации всегда есть выход; на любой случай найдется средство; из трудного положения выход найдется; все обойдется; бог не выдаст, свинья не съест

[2] очень интересный фразеологизм с историческим подтекстом 流觞曲水:

— праздник поэтического содружества (в XIV в.; в воду бросали кубок, и тот, против которого останавливался плывущий кубок, должен был выпить вино и произнести стихи)

— "кубок вина плывет по излучине вод" (пишется как приветствие на конверте, адресованном другу-поэту)

[3] фразеологизм, который я перевела, как богатство — 花团锦簇 — букеты цветов, горы парчи (обр. в знач.: яркий, красочный, богатый красками, пышный)

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 023

Сунь И Линь

Ло Цзин Ин очаровательно улыбалась, окликая и приветствуя других барышень. Все они были знакомыми ей людьми. И намеренно или нет, но девушка избегала Цзин Вань. Что касается Ло Цзин Ю, то она не принимала ее в расчет, хотя вчера эта тупица несколько раз посмеялась над ней.

Но все эти барышни были умными людьми. Как они могли не понять ситуацию, вспомнив своих собственных сестер? Так что они не позволили Ло Цзин Ин получить желаемое и, постепенно знакомясь, начали говорить с Цзин Вань. По дороге девушки беседовали и смеялись, даже Ло Цзин Ю не осталась в стороне.

— Третья барышня вашей семьи уже обручена? — прямолинейно спросила Сунь лаофужэнь, дождавшись, пока вся молодежь выйдет из внутреннего двора.

— Когда мы были в Циань Фу, я обменивалась письмами с родственниками. Мой третий брат некоторое время назад упоминал о браке своего старшего внука, и я собиралась выдать за него замуж третью барышню. Несколько месяцев назад он приехал в столицу, чтобы сдать дяньши, и в настоящее время проживает в доме моего старшего брата. Вчера я тоже видела его, он хороший ребенок. Я просто планировала сообщить третьему брату о браке, а затем поженить их через два года, — сказала Ло лаофужэнь.

— Какая жалость! Я подумала, что если у третьей барышни вашей семьи еще никого нет, ее можно поставить в пару с нашим Линь гэром.

Услышав ее слова, две других лаофужэнь не могли не измениться в лицах.

Сунь И Линь — семнадцатилетний пятый сын герцога Дина и третий, рожденный герцогиней, старший брат Сунь И Цзя. Таланты этого красивого юноши сделали его одним из четырех корифеев столицы [1], более того, из всей четверки он — самый юный. И это еще не все. Моральный облик этого человека тоже был лучшим из лучших. По сей день он содержал себя в чистоте, не катаясь по постели со всякими служанками. Юноша нравился даже его величеству, чье отношение к семье Сунь было не очень понятно. Время от времени правитель даже вызывал его во дворец на шахматную партию. И он никогда не возвращался с пустыми руками.

Будущие перспективы такого человека, даже если он не унаследует герцогскую резиденцию Дин, безграничны. Сколько барышень тайно мечтали о нем, не говоря уже о тех, кто хотел зацепиться за герцогство? В общем, Сунь И Линь в чужих глазах казался этаким аппетитным куском деликатесного мясца.

Однако именно потому, что он был слишком выдающимся, а условия — больно хорошими, обычные семьи просто не смели открывать свои рты, чтобы порекомендовать кого-то из своих. Например, две лаофужэнь, которые также сидели там. Их отношения с Сунь лаофужэнь были очень хорошими, но они осознавали, что их внучки недостойны Сунь И Линя. Так что старушки все же сдерживались и не упоминали об этом в разговорах с Сунь лаофужэнь, даже сильно желая подобного. А теперь та упомянула о помолвке по собственному желанию, это определенно случилось впервые.

Она же шутила, да? К счастью, Ло лаофужэнь отказалась. А то кто знает, скольких бы людей рвало кровью до смерти. Если даже эта барышня, у которой не имелось прославленного отца и которая сама не казалась очень выдающейся, смогла привлечь внимание Сунь лаофужэнь, то как насчет выдающихся дочерей и внучек их собственных семей?

Обе лаофужэнь встрепенулись. Возможно, требования этой почтенной сестры к невесте Линь гэра не так уж высоки?

По их мнению, Ло лаофужэнь отказалась так прямо, потому что не понимала ситуацию Сунь И Линя. В противном случае, даже если у ее внучки уже есть помолвка, она бы тайком отменила это обязательство. Дружба, конечно, важна, но иногда это все такие мелочи.

На самом деле люди, подобные Сунь И Линю, этому исключительному молодому человеку, были известны по всей столице, так что Ло лаофужэнь все-таки кое-что понимала в этом. Родись Сунь И Линь не в семье Сунь, а в другой, пусть даже с немного более сложной ситуацией, Ло лаофужэнь была бы все же взволнована. Но это семья Сунь, необычайно сложная семья Сунь. Ее Вань Вань не сможет прожить хорошую жизнь, войдя в такое место, даже с одобрением мужа.

На полпути Ван-Ши утащили ее знакомые. Она несколько раз проинструктировала Цзин Вань и остальных о том, как себя вести, перед тем как уйти.

Девушки пошли в сад, где уже собралось большинство гостий. Его разбили рядом с озером, через которое перекинули длинные извилистые дорожки, проходившие между павильонами. Часть озера покрывали листья лотосов. Хотя время для их цветения еще не пришло, они стали неплохой декорацией. А на берегу сотни цветов соперничали друг с другом в ароматах, всем известные смешивались с неизвестными. Там же находились многочисленные и уникальные по форме декоративные горки. Что касается персикового леса вдали, то это было как раз время его полного расцвета. В общем, это место казалось практически раем на земле.

Барышни собирались небольшими группками, хвастались своей внешностью, восхищались цветами, кормили рыб или болтали. И все же место, где собралось большинство людей, было тихим и спокойным. Девушка, вокруг которой все вращались, как звезды вокруг луны, писала картину. Застенчиво опустив глаза, она выглядела серьезной и красивой. Не нужно говорить, что это и была Сунь И Цзя.

Ло Цзин Ин быстро пошла вперед, но через несколько шагов она, казалось, о чем-то подумала и обернулась:

— Третья цзецзе, пятая мэймэй, я увидела двух хороших подруг и хочу поприветствовать их. Так…

— Иди, не думай о нас. Мы осмотримся сами, — Цзин Вань не собиралась ограничивать Ло Цзин Ин, а просто решила все за нее.

— Это…. — Ло Цзин Ин казалась обеспокоенной. — Как насчет того, чтобы мы пошли вместе? Я могу вас представить.

— Ты встречаешься со своими подругами, естественно, вам есть о чем поговорить. Так что даже если захочешь представить нас, нет никакой необходимости спешить, — она сказала, что это ее хорошие подруги, значит так оно и было, но Цзин Вань не интересовалась знакомством с ними.

— Тогда третья цзецзе, если что-нибудь понадобится, просто позволь кому-нибудь рассказать мне об этом.

— Хорошо, — с улыбкой кивнула Цзин Вань. Она хотела разыграть глубокие сестринские чувства? Прямо сейчас Цзин Вань не возражала ей подыграть.

Ло Цзин Ин с несколько виноватым видом кивнула им, прежде чем наконец уйти.

Конечно же, Ло Цзин Ин вытащила из группок гуляющих барышень двух своих хороших подруг, чтобы что-то им сказать. Барышня рядом с Цзин Вань внезапно повернулась к ней и улыбнулась:

— Я когда-то видела вторую барышню вашей семьи. Она довольно надежно "защищала" эту четвертую мэймэй, почему она не пришла сегодня?

— У второй цзецзе скоро свадьба.

М-м, значит, она сидит дома, вышивает приданое и не может выйти.

— Помнится, вашей четвертой мэймэй нравилась простая и элегантная одежда. В обычные дни она походила на бессмертную фею. Почему сегодня она изменила своему вкусу? Впрочем, эта ваша вторая цзецзе вполне… солидная.

— Разве симпатии должны оставаться неизменными? Даже если кто-то что-то предпочитает, он не всегда будет следовать этому всю жизнь, верно? Вторая цзецзе, безусловно, хорошая старшая сестра, — если бы Ло Цзин Цян не была "хорошей", неужели она охотно стала бы скромной последовательницей Ло Цзин Ин? Не веди она себя как "хорошая" старшая сестра, одевалась бы в эту старомодную одежду, чтобы оттенить Ло Цзин Ин, этот "милый" цветочек? Какие девушки не любили выглядеть нежными и красивыми?

В каждом доме бывали похожие ситуации. Просто где-то это очевидно, а где-то — нет. Хоть об этом и не говорилось вслух, все прекрасно понимали, в чем было дело.

— Вань Вань…

Цзин Вань встрепенулась и оглянулась. Этот знакомый голос, как и ожидалось, принадлежал бяоцзе Юань Цяо Цяо, дочери старшей тети семьи. Она быстро подошла к ней с приветствием:

— Приветствую, бяоцзе.

— Цяо Цяо и Цзин Вань — сестры бяо? — девушка, которая только что разговаривала с Цзин Вань, очень удивилась.

— Верно. Фамилия моей матери Ло. Мы с Вань Вань связаны кровными узами, — Юань Цяо Цяо подхватила Цзин Вань под руку: — Ин Шуан, Вань Вань впервые в столице, а вы уже так хорошо поладили. Когда я впервые встретила ее, мы тоже быстро подружились. Похоже, это судьба.

— Я даже не знала, что твой дед по материнской линии на самом деле главный министр обрядов, — Чжоу Ин Шуан казалась немного расстроенной.

Юань Цяо Цяо очень неэлегантно закатила глаза:

— В прошлом мы были просто знакомыми. Мы по-настоящему подружились только месяц назад. Кроме того, ты не спрашивала о ситуации в моей семье. Никогда не поздно узнать об этом.

Чжоу Ин Шуан не сильно злилась:

— Ты с Цзин Вань сестры бяо, но и с Ло Цзин Ин тоже. Почему вы ведете себя так, будто не знаете друг друга? Будь все иначе, я бы уже узнала, что ты — родственница семьи Ло!

— Но она мне не нравится, у кого есть терпение иметь с ней дело? — на самом деле Юань Цяо Цяо четко сказала Ло Цзин Ин, что снаружи они обе будут притворяться незнакомцами. Если эта особа захочет найти ее, пусть не винит за то, что она пристыдит ее. У Ло Цзин Ин была своя гордость. Кроме того, ее мать всегда хотела поладить со старшей тетей по отцовской линии, поэтому она, естественно, не хотела и не смела выставлять себя напоказ перед Юань Цяо Цяо.

— Ты, как всегда, в своем репертуаре. Почему бы тебе разок не скрыть это? — довольно беспомощно спросила Чжоу Ин Шуан.

— Не могу ничего с этим поделать, я такая, какая есть, — безразлично сказала Юань Цяо Цяо. — Давайте пойдем туда, чтобы поговорить, — таща под руки Цзин Вань и Чжоу Ин Шуан, она шла, совершенно не обращая внимания на людей поблизости. Вот почему Юань Цяо Цяо своим поведением иногда и правда вызывала негодование.

Чжоу Ин Шуан могла только махнуть рукой этим проигнорированным барышням, показывая, что они могут делать все, что им заблагорассудится.

Юань Цяо Цяо взволнованно рассказала Цзин Вань о своей встрече с Чжоу Ин Шуан месяц назад, которую можно было бы охарактеризовать, как "без борьбы нет дружбы".

Цзин Вань тихо слушала, улыбаясь. Дружба этих двух молодых девушек действительно началась с маленькой драки. С ее возрастом и жизненным опытом она, естественно, не могла вести себя так же живо, как они, но не возражала быть хорошим слушателем.

Закончив с интересной историей, троица начала восхищаться растениями и цветами в саду, уходя все дальше и дальше. Людей тоже становилось все меньше и меньше.

— Как и следовало ожидать от городской резиденции герцога Дина. Что это за цветок? Никогда раньше его не видела, но он очень красивый, — Юань Цяо Цяо протянула палец и ткнула им в какое-то красивое соцветие перед собой.

Цзин Вань чуть улыбнулась, а затем начала инструктировать Юань Цяо Цяо.

Она подробно, не спеша, но и не медля, назвала сам цветок, расписала его привычки, характеристики, ценность и так далее.

Юань Цяо Цяо смотрела на Цзин Вань взглядом, полным удивления и восхищения:

— Вань Вань, ты такая удивительная, ты и правда много знаешь.

Чжоу Ин Шуан тоже инстинктивно кивнула.

— Просто они мне нравятся, поэтому я понимаю немного больше, вот и все.

— Никто бы не хотел, просто потому, что им что-то нравится, пытаться полностью это понять. Я бы назвал это скорее безграничной увлеченностью, — внезапно раздался чей-то голос, после чего из-за близлежащих декоративных горок вышел незнакомый Вань Вань молодой человек.

[1] Корифей — выдающийся деятель на каком-либо поприще

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 024

Красивый мужчина — корень всех бед

— Линь гунцзы… — сорвалось одновременно с уст Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан, когда они увидели вышедшего к ним юношу. Они были поражены и счастливы, бессознательно выпалив эти два слова. Юань Цяо Цяо отступила и мгновенно превратилась в скромную и добродетельную девушку.

— Приветствую трех барышень, — Сунь И Линь церемонно поклонился.

Цзин Вань вернула любезность и ответила:

— Приветствую гунцзы, — две влюбленных дурочки рядом с ней тоже пришли в себя и поприветствовали его. Тем не менее, их нельзя было винить. Не существовало ничего более нормального, чем юные барышни, восхищавшиеся таким молодым и благородным юношей.

— Я тоже влюблен в цветы. Проходя мимо, я услышал замечания барышни и от счастья сделал что-то грубое, прошу вас простить меня. Надеюсь, что не потревожил вас, — Сунь И Линь действительно чувствовал себя виноватым. На самом деле было совершенно очевидно, кому он сказал эти слова. Просто некая парочка неистово закивала в ответ, казалось, они не заметили.

— Не беспокойтесь, гунцзы не стоит слишком задумываться над этим, — что касается реакции этих двух, Цзин Вань была совершенно беспомощна.

— Тогда это хорошо, — Сунь И Линь все еще хотел что-то добавить, но мальчик-слуга позади него что-то прошептал ему. Юноша повернул голову и посмотрел вдаль: — Первоначально я все еще хотел посоветоваться с барышней, но, боюсь, придется подождать до следующего раза. Надеюсь, что барышня щедро поделится своими знаниями.

— Гунцзы слишком вежлив.

— Тогда я оставлю вас, — Сунь И Линь снова поклонился, прежде чем, наконец, повернуться и уйти.

— Эй, этот человек уже далеко, придите в себя, — Цзин Вань помахала ладошкой перед двумя своими товарками.

Увидев ее дразнящую улыбку, они "сердито" переглянулись и потянулись щекотать ее.

Цзин Вань уворачивалась и просила пощады. Все трое прямо сейчас напоминали не что иное, как галдящую кучу-малу.

— Какая мерзавка, не зная ни стыда ни совести, при всем честном народе открыто соблазняет Линь гэгэ? — в стороне прозвучал чей-то чрезвычайно надменный голос.

Троица девушек мгновенно остановилась и посмотрела в ту сторону, откуда раздался этот голос. Девушка, одетая в красное, казалось, изрыгала огонь, когда яростно бросилась к ним. Хотя между ними оставалось еще несколько шагов, она уже размахнулась кнутом. Это был первоклассный кнут с настоящими шипами. Если такой заденет, на коже обязательно останется рваная рана, а уж если поранит лицо…

Цзин Вань и остальных кто-то потянул назад, и они избежали опасности. Это были девушки-служанки и момо, которые следовали за ними, ранее оставаясь неподалеку. Видя ситуацию, они поспешно бросились вперед и быстро оттащили девушек в сторону.

Первый удар не достиг цели, поэтому последовал второй.

Служанка выскочила из-за спины Цзин Вань и сразу же поймала хлыст, крепко сжав его:

— Барышня, как вы можете вести себя столь грубо и неразумно? — этот человек был не кем иным, как служанкой Цзин Вань, Цин Цзюй. Немного неуклюжая и импульсивная, она всегда искренне и верно защищала свою хозяйку. Удивились не только Чжоу Ин Шуан и Юань Цяо Цяо, но и та дерзкая девица, что напала на них.

— Отпусти, — девушка отступила, но кнут не сдвинулся с места.

— Не отпущу, — Цин Цзюй не заботилась о свежей крови, струящейся по рукам, ее не волновало, кто эта девушка перед ними. Она просто знала, что если отпустит, то хозяйка пострадает, поэтому решила не отпускать.

— Какая смелая! Все еще не оттащили эту рабыню от меня? Забить ее до смерти! Никаких обсуждений!

Группа служанок позади девушки вышла вперед и, размахивая руками, направилась прямо к Цин Цзюй.

Цзин Вань задыхалась. Она уже поняла, кто эта девица. И правда, чем быть наслышанным, лучше познакомиться лично. Девушка впервые встречала такого неразумного человека. Она хотела пойти и помочь, но Гун момо оттянула ее назад:

— Барышня, отступите и позвольте пойти этой слуге, — затем, увидев скептическое выражение Цзин Вань, она добавила: — Не волнуйтесь, я раньше занималась некоторыми боевыми искусствами.

Как и ожидалось, Гун момо подняла руку и перекрыла дорогу тем служанкам. Как раз тогда, когда она собиралась убрать кнут этой девушки…

— Жу Юй, что ты делаешь, быстро прекрати! — несколько взволнованно заговорила девушка, чей голос звучал на ее возраст.

Это оказалась Сунь И Цзя. За ней следовала большая толпа людей. Всегда спокойная и отчужденная девушка явно испытывала легкий гнев, и ее шаги были немного быстрее, чем обычно. К тому времени, когда Сунь И Цзя подошла, Цин Цзюй, по указанию Гун момо, уже выпустила кнут.

Когда Сунь И Цзя увидела свежую кровь на этом кнуте, гнев ударил ей в голову. Вынося головную боль, она огляделась, а, увидев, что ранена только какая-то рабыня, с облегчением вздохнула:

— Как ты можешь снова кого-то ударить?

Встретившись с Сунь И Цзя, эта девушка не стала размахивать кнутом, просто продолжила показывать свой необузданный характер иначе:

— Почему ты не спрашиваешь, что сделали эти мерзавки? Разве все эти низшие отродья, тайно ломающие себе голову, пытаясь соблазнить Линь гэгэ, не заслуживают избиений?

Неважно, насколько хорош чей-то характер, услышав такие слова, он все равно разозлится. Цзин Вань надела маску хладнокровия:

— Барышня, попридержите язык.

— Тогда эта мерзавка — ты? — девушка кнутом указала на Цзин Вань: — Да кто ты такая, что без всякой порядочности осмеливаешься пытаться взобраться на Линь гэгэ? Линь гэгэ обожает цветы, так что ты решила похвастаться, сказав несколько слов, и думаешь, что сможешь взлететь на высокую ветку и стать фениксом?

Цзин Вань все еще могла сдерживать себя, но Юань Цяо Цяо собиралась взорваться от гнева, желая разорвать эту девку в красном платье на лоскутки. Цзин Вань схватила ее, чтобы остановить. Она, можно сказать, стала причиной этого бедствия. Их противница благородна. Стань они врагами, то в будущем их ждут неприятности. Она не хотела, чтобы Юань Цяо Цяо тоже принимала в этом участие. Тем не менее, все говорят, что красивые женщины губительны, но на самом деле красивые мужчины тоже могут считаться корнем всех бед.

— Я начала изучать цветы в три года, в пять начала их выращивать. Можно сказать, что цветы и растения окружали меня ежедневно. Я только несколько дней назад приехала в столицу и немногих знаю, перед кем мне хвастаться? И на чью высокую семейную ветвь я поднялась? Впрочем, барышня, вы, похоже, человек с благородным статусом, но вы так вульгарны и неразумны и не имеете ни следа приличий и манер, которыми должно обладать воспитанной молодой барышне. Будь я Линь гэгэ, о котором вы говорите, встречаясь с кем-то вроде вас, я бы, конечно, пряталась как можно дальше, чтобы не заразиться от вас вульгарностью и дикостью.

Девушка в красном была так разгневана, что дрожала всем телом:

— А ты и в самом деле храбрая, раз осмеливаешься говорить с этой цзюньчжу в таком тоне...

Окружающие аж вспотели из-за Цзин Вань. Все они прекрасно знали, кто ее противница. Она и в обычные-то дни вела себя дико и упрямо, а когда в деле оказывался замешан Сунь И Линь, становилась еще более сумасшедшей, как самая настоящая бешеная собака. Естественно, были и такие люди, как совершенно счастливая Ло Цзин Ин, которая всей душой жаждала, чтобы Цзин Вань так разозлила девушку в красном, чтобы та испортила ее лицо одним ударом кнута.

— Цзюньчжу? — как раз тогда, когда другие подумали, что Цзин Вань уступит, она вместо этого холодно усмехнулась: — Как дочь из императорской семьи вы должны быть примером для всех женщин мира. Но как вы себя ведете? Что еще вы можете делать, кроме как позорить императорскую семью?

— Ты… — эта девица не смогла сдержать свой гнев и снова хлестнула кнутом.

— Ли Жу Юй, ты осмелишься попробовать ударить снова? —  нежный голос вернувшегося Сунь И Линя был мрачен.

Рука Ли Жу Юй задрожала, и она сразу же спрятала кнут за спиной. Когда она снова посмотрела на Сунь И Линя, то уже привлекательно улыбалась:

— Линь гэгэ, ты вернулся? Разве у тебя сегодня нет гостей?

Человек, который в обычные дни был нежным, как нефрит, прямо сейчас казался холодным и мрачным, как никогда ранее:

— Как и следовало ожидать, ты действительно вульгарна, неразумна и неуправляема, ты не только портишь репутацию императорской семьи, но и смущаешь нашу семью Сунь. Мне лень беспокоиться о том, что ты делаешь в обычные дни, но ты становишься все более разнузданной и наглой. Прямо сейчас я четко скажу тебе одно: в этой жизни, даже если мне придется стать монахом, я, Сунь И Линь, все равно не приму тебя, Ли Жу Юй, как жену.

То, что Ли Жу Юй нравился Сунь И Линь, известно всем. Но поскольку они оба родились с благородным статусом, некоторые вещи были понятны без слов. Если Ли Жу Юй выйдет замуж за Сунь И Линя и даже если это разрушит хорошего человека, никто не посмеет издать ни звука. Да и обе семьи тоже не озвучивали четко свои позиции, оставляя эту ситуацию в подвешенном состоянии. Но сегодняшний банкет, похоже, ясно продемонстрировал принятое решение.

Они изначально думали, что после сегодняшнего дня, возможно, вопросы брака Сунь И Линя станут понятны. Тем не менее, еще до того, как банкет закончился, Сунь И Линь неожиданно принял такое решение, просто разорвав репутацию Ли Жу Юй. Он прямо-таки бросил ее на землю и безжалостно растоптал. С таким большим количеством присутствующих запечатать все рты невозможно. После сегодняшнего дня Ли Жу Юй неизбежно станет посмешищем всей столицы.

Ли Жу Юй как будто молния ударила:

— Линь гэгэ, ты, ты... Я сделала все это для тебя. Почему ты такой бессердечный и холодный?

— Не говори, что это для меня, я не в состоянии справиться с такой репутацией. Я был немного расположен к тебе из-за того, что мы брат и сестра бяо, но это чувство уже давно прошло. Я бессердечен? А не ты ли окропляешь человеческой кровью каждый свой шаг? Я лично пойду расскажу об этом тете по отцу и предложу ей найти для тебя этикетную момо. Если не сможешь научиться хоть каким-то манерам, лучше никогда больше не появляйся передо мной, чтобы не вызывать у меня отвращение, — когда некто, обычно ведущий себя скромно и воспитанно, начинал ругаться, это было еще более колко.

— Линь гэгэ, это же неправда. В прошлом ты явно очень по-доброму относился ко мне, — Ли Жу Юй расплакалась. Ее слезы срывались с ресниц, как из разорванного ожерелья падают жемчужины. — Матушка сказала, что я тебе нравлюсь и ты женишься на мне, как все могло так измениться?

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 025

Раз она не может быть убита, тогда я просто попилю ее тупым ножом

— Ты все еще веришь словам тети по отцу, которые сказали, чтобы уговорить трехлетнего ребенка? Есть же предел тому, насколько можно заниматься самообманом, — Сунь И Линя в это время и правда можно было посчитать хладнокровным.

Даже Сунь И Цзя сочла невыносимым жалкое состояние Ли Жу Юй. Она хотела бы, чтобы ее старший брат поменьше болтал, но, увидев выражение лица Сунь И Линя — да его как грозовую тучку выжимать можно было! — Сунь И Цзя решила закрыть рот. В глазах обычно скромного человека в этот самый момент плясали гнев, раздражение и отвращение. Ей тоже не нравилась Ли Жу Юй, эта бяомэй, и, кроме того, она не хотела, чтобы та стала ее невесткой. Если после сегодняшнего дня она сдастся, то это к лучшему. В противном случае неплохо дать ей возможность исправить характер.

— Линь гэгэ, как ты можешь так обращаться со мной? Ты не можешь, не можешь… — бессвязно закричала Ли Жу Юй. У нее сильно растрепались волосы, взгляд казался немного расфокусированным. Внезапно ее как будто озарило: — Это та мерзавка, верно? Ты ею заворожен, она, должно быть, околдовала тебя. Я хочу убить ее, я хочу ее убить… — Ли Жу Юй отчаянно бросилась на Цзин Вань.

Сунь И Линь схватил ее за руку и жестко оттолкнул. Если бы не ее служанки, она, вероятно, прямо упала бы на землю.

— Немедленно сопроводите свою цзюньчжу обратно домой. Позже я лично навещу тетю по отцовской линии.

— Да, сегодняшняя резиденция герцога Дина, конечно, необычайно оживленная.

Прежде чем люди Ли Жу Юй смогли ответить на слова Сунь И Линя, их прервал голос другого человека. Цзин Вань сочла несколько неожиданным то, что, несмотря на этот явно очень приятно звучавший голос, почти все присутствующие, включая Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан рядом с ней, непроизвольно напряглись, как будто появился их естественный враг. И та, что отреагировала наиболее очевидно, была как раз Ли Жу Юй. Она не выглядела так, как в самом начале, надменной и неуправляемой, и не казалась такой печальной и рассеянной, как после слов Сунь И Линя. Вместо этого она походила на маленького цыпленка, выловленного из воды и невольно дрожащего на ветру. И, что более странно, она отчаянно вытирала слезы.

Цзин Вань поразилась. Кто же оказывает на всех такое огромное влияние?

Сунь И Линь глубоко вздохнул и обернулся:

— Приветствую трех высочеств, пусть ваши высочества живут тысячи и тысячи лет.

Когда он проявил инициативу, остальные также оказали почтение этим трем младшим членам императорской фамилии.

— Чувствуйте себя свободно, — старший принц, Кан циньван, один помог Сунь И Линю подняться.

— Не знаю, по каким причинам их высочества почтили нас своим присутствием? Вы по какому-то делу? — Сунь И Линь как хозяин, даже если его настроение из-за Ли Жу Юй было не очень хорошим, все равно должен собраться с силами и встретиться с ними лицом к лицу.

— А что? Ворота вашей герцогской резиденции выше ворот императорского дворца? Мы не можем войти, если нет какого-то дела? — Ли Хун Юань не то улыбался, не то нет. Вообще говоря, из трех прибывших он самый юный, так что не должен говорить первым. Но вместо этого он отнесся к своим двум старшим братьям так, как будто они пустое место.

Встречаясь с этим живым Янь-ваном, Сунь И Линь испытывал усталость как умственно, так и физически.

— Ваше высочество, наверное, шутит, — прекрасно зная, что ему не следует так говорить, он все же не осмелился продолжить в том же духе. Если он скажет, что ворота невысоки, то Ли Хун Юань будет входить и выходить из герцогской резиденции, как будто это его ванфу. Даже если это внутренний двор, не стоило рассчитывать на то, что он избежит сплетен.

— Вы думаете, что этот принц шутит с вами? — Ли Хун Юань размеренно подошел к Сунь И Линю.

Да Ли Жу Юй можно считать пустяком по сравнению с ним. Кто был на самом деле неблагоразумным, так это он. Из-за его бесцеремонности Цзин Вань уже могла угадать, кто этот человек. Шестой сын его величества, приемный сын благородной супруги Су, Ли Хун Юань, тот, у которого, по слухам, очень плохая репутация, Цзинь циньван. В юности он уже был известен как великий смутьян, этакий мини-повелитель демонов. Взрослея, он постепенно превратился в практически живого Янь-вана. Тому, кто его спровоцировал, не повезет.

Цзин Вань знала, что встреча с Ли Жу Юй как максимум в последующие дни обернется просто бесконечными неприятностями лично для нее, но встреча с этой персоной вызовет катастрофу всей семьи Ло. Так что она опустила глаза и постаралась максимально уменьшить свое присутствие. Однако она все время чувствовала, что на нее иногда падает чей-то взгляд, как будто в нее кто-то целился.

Независимо от того, как Ли Хун Юань чувствовал себя внутри, на поверхности он определенно не даст людям понять, что все его внимание приковано к Цзин Вань. Полностью игнорируя застывшего Сунь И Линя, который не знал, как реагировать на его слова, Ли Хун Юань прямо подошел к Ли Жу Юй:

— Жу Юй, что не так? Сунь И Линь издевался над тобой? Скажи шестому старшему брату, я помогу тебе и преподам ему урок.

Забудьте о Сунь И Лине, даже Кан циньван дышал через раз, опасаясь, что Ли Хун Юань воспользуется возможностью, чтобы усложнить ситуацию для этого пятого герцогского сына. Жуй циньван, однако, просто не спеша наблюдал со стороны. Если Ли Хун Юань покалечит Сунь И Линя, он сможет искренне назвать его "шестым братом" на этот раз.

— Большое спасибо за беспокойство, ваше высочество. С Жу Юй на самом деле не случилось ничего плохого.

— В самом деле? — Ли Хун Юань вынул кнут из ее рук, поднял его и легко провел им по девичьей шее. Хотя он не совсем понимал специфику вопроса, он просто посмотрел на текущую ситуацию, а затем вспомнил, каким человеком была Ли Жу Юй. Ему стало ясно, что над его возлюбленной издевались. Потом Ли Хун Юань до кучи вспомнил еще и прошлую жизнь, когда Цзин Вань встретила свой трагический конец. Тогда эта особа тоже сыграла немаловажную роль в произошедшем. Новые обиды наложились на старую ненависть, и порочная аура Ли Хун Юаня почти вырвалась на свободу. Он очень хотел сломать этой девице шею. Как и ожидалось, просто преподать ей урок совсем не достаточно.

Мелкие шипы на кнуте несколько болезненно царапали кожу. Тем не менее, Ли Жу Юй не смела уворачиваться. Даже если рука Ли Хун Юаня становилась все тяжелее, она все равно терпела. Она чувствовала, что этот сильный старший брат тан прямо сейчас похож на свирепого зверя, который способен проглотить ее живьем. Он был страшнее, чем когда-либо в прошлом. Ли Жу Юй чуть не заплакала, но она так и не осмелилась это сделать. Ли Хун Юань ненавидел рыдающих женщин. Чем более жалко они плакали, тем более несчастный конец их ждал.

— Ах, Жу Юй, девушке нехорошо играть с кнутами. Ты должна оставаться дома и копировать "Уроки для женщин", учить три послушания и четыре добродетели. А еще можешь заняться вышивкой. Ты же цзюньнжу, как можно заниматься чем-то настолько постыдным, как избиение? В будущем ты не должна так себя вести, понимаешь? Через три месяца ты дашь миру знать, что ты — самая квалифицированная незамужняя женщина императорской семьи, верно? — он не мог убить ее, но это не помешает ему использовать тупой нож и отрезать кусочек от ее мягонького животика.

Этот приятный для слуха голос ошеломлял, он был таким нежным, словно тихий шепот любовника. Тем не менее, Ли Жу Юй почти не могла стоять, она непрерывно дрожала и даже начала заикаться:

— В-ваше в-высочество прав, Жу Юй определенно будет самой, самой…

— Тебе холодно? Тогда тебе, вероятно, стоит вернуться пораньше. Девушке не стоит простужаться. Если навредишь телу, то это повлияет и на деторождение, — Ли Хун Юань прервал ее. Однако смысла, содержащегося в его словах, было более чем достаточно, чтобы заставить любую девушку испугаться. Даже самые нежные слова могут стать самым смертельным ядом.

— Ваше высочество прав, Жу Юй уйдет, — если вы не сделаете, как он говорит, то в девяти случаях из десяти он позволит своим собственным словам сбыться.

— Хорошая девочка, — Ли Хун Юань отступил на шаг назад и перекинул кнут из руки в руку. Кончик скользнул по одежде Ли Жу Юй и с присвистом хлестнул по телу служанки. Ее одежда порвалась, а на коже осталась рана. Служанка задохнулась и закричала от боли, а затем поспешно прикрыла рот. Боль тела не так уж важна, то, что на самом деле прямо-таки душило ее, — это страх.

Знания об этих сыновьях императора, циньванов, Цзин Вань получила от Гун момо, и они были очень расплывчатыми. Когда Цзин Вань простым зрителем увидела их впервые, она поняла, что они были неустойчивыми, бессердечными и безжалостными. Если возможно, лучше никогда не сталкиваться ни с одним из них напрямую. Будь это кто-то другой, возможно, еще существовала небольшая возможность в достижении этого желания. Что касается Цзин Вань, то она еще несколько лет назад стала мишенью для повелителя демонов, разве он мог позволить ей избежать его ладоней? Прямо сейчас она все еще не знала об этом и могла временно наслаждаться "свободой". К тому времени, когда повелитель демонов сделает свой ход, она будет страдать.

— Довольно много красавиц, — после избавления от Ли Жу Юй взгляд Ли Хун Юаня лениво прошелся по присутствующим людям.

Только эта фраза заставила довольно многих неосознанно пятиться назад, они раскаивались и досадовали. Почему они решили присоединиться к веселью? Разве не стоило поучиться у тех, кто не пришел? Цзинь циньван, разве вы не железный прут фракции благородной супруги Су? Зачем вы пришли в городскую резиденцию герцога Дина? По какой причине?

Видя реакцию толпы, Ли Хун Юань усмехнулся. Кучка женщин, зацикленных на себе. В своей прошлой жизни он был невероятно слеп. На этот раз как он мог оставаться слепым? Даже будь они действительно какими-то божественными красавицами и источай они небесный аромат, все эти женщины не стоили и мизинчика его Вань Вань. Он слегка приподнял подбородок, как будто с презрением смотря на толпу, но на самом деле в его глазах стоял только один человек. Для него все было так, как если бы он похоронил всех, кроме Вань Вань и себя. Тогда он сможет обнять свою Вань Вань и делать все, что захочет.

Вот почему он, Ли Хун Юань, повел себя сейчас так неразумно, в его сердце жила тьма.

Цзин Вань слабо нахмурилась. Чувство, что за ней наблюдают, стало более очевидным. На этот раз это определенно не только ее воображение.

Видя, что ситуация зашла в тупик, Кан циньван посмотрел на своего третьего брата, взглядом приказывая ему позаботиться об этом ходячем бедствии.

Жуй циньван также взглядом показал, что его руки связаны, но про себя он все время смеялся. Стоило забыть о неспособности справиться с ним, даже если бы он мог, зачем ему помогать своему врагу? Это же люди из фракции императрицы. Он наоборот стремился к тому, чтобы его "добрый" шестой брат убил нескольких.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 026

Угрожать, чтобы вовлечь

— Мы не знали, что прибыли их высочества, просим прощения, что не смогли прийти и поприветствовать сразу, — несколько лаофужэнь, которых служанки придерживали под руки, выглядели слегка запыхавшимися. На их лбах виднелся легкий слой пота, было очевидно, насколько они торопились на место действия.

Цзин Вань увидела Ло лаофужэнь, и выражение ее лица стало несколько неприятным. Хотя, когда они жили в Циань Фу, она позволяла бабушке больше передвигаться, чтобы пропотеть, в текущей ситуации никто не стал бы заботиться о здоровье лаофужэнь, поэтому, естественно, девушка не чувствовала себя счастливой.

Эмоции Цзин Вань Ли Хун Юань всегда принимал близко к сердцу. В прошлой жизни все, что происходило до того, как она вышла замуж, было для него неясным, но одна вещь никогда не менялась — искренняя любовь Цзин Вань к Ло лаофужэнь. Если эта пожилая женщина перенесет трудности, его возлюбленная будет возмущена им, пусть и про себя. Видя поведение Вань Вань, он не возражал проявить по отношению к ней немного уважения. Как только он увидел несколько старых дам, собирающихся преклонить колени, он остановил их (правда, сделал это в своей специфической манере):

— Хватит, просто стойте на месте. Стадо мелюзги не встало на колени перед этим принцем. Вы, кучка стариков, хотите сократить мою жизнь, преклоняя колени?

Что ж, это были явно благие намерения, но как после такого высказывания понять, что у него доброе сердце? И Ли Хун Юань даже перепугал молодежь, все еще колеблющуюся и не знающую, нужно ли им формально кланяться или нет.

Но раз этот живой Янь-ван сказал то, что сказал, естественно, нехорошо снова совершать формальный поклон с целью попросить прощения. Сунь лаофужэнь стояла спокойно. Они, опытные старики, на самом деле не принимали все это близко к сердцу. Хотя Цзинь циньван был непослушным, он все еще сохранял общую линию поведения. Он не станет трогать тех, кого не должен. Даже если он действовал, обычно он просто преподавал им урок, очень редко он убивал или разрушал.

— Ваше высочество, почему бы не пройти во внутренний зал, чтобы посидеть и выпить чаю? — заговорила Сунь лаофужэнь.

— Ваш цветочный сад очень хорош. Этот принц слышал, что Сунь лаофужэнь хочет найти невесту внуку. Почему бы не позволить им покрасоваться в саду, чтобы этот принц тоже увидел, какая барышня достойна будущей опоры нашей Ци Юань? Быть может, я смогу помочь приглядеться. У этого принца, возможно, нет других талантов, но я всегда считал, что умею выбирать женщин.

Сунь лаофужэнь вздохнула про себя. Замечательный банкет оказался полностью испорчен этим живым Янь-ваном. Изначально она собиралась использовать эту возможность, чтобы выбрать невестку, но не только Сунь И Линю. Имелись и еще внуки, достигшие брачного возраста. Хотя их нельзя сравнивать с Сунь И Линем, она все же надеялась, что с ними все будет хорошо. Но теперь этот банкет стал банкетом выбора жены исключительно для Линь гэра. Возможно, вопрос жизни ее любимого внука и правда решится сегодня, ну и ладно…

Поскольку Сунь И Линь был слишком выдающимся, его мать всегда хотела дать ему лучшее. И все же его отец беспокоился об усилении влияния и возрастании амбиций этого юноши. Он боялся, что тот захочет занять место герцога Дина и заставит братьев поссориться, поэтому хотел подавить сына. И эти семь тетушек по отцовской линии и восемь — по материнской спят и видят, чтобы он стал их идеальным зятем. Все стороны конфликта оказались в тупике, поэтому до сих пор ничего не решилось. Если этот Цзинь циньван вмешается, то, независимо от того, кого он выберет, все они смогут только молча и скрепя сердце признать это.

— Естественно, проницательность его высочества хороша, тогда, ваше высочество, сделайте одолжение.

— Матушка…. — прозвучал чуть резковатый голос. Все обернулись и пригляделись. Очень хорошо, на место действия наконец-то прибыли сопровождаемые группой благородных дам несколько ванфэй и цзюньванфэй, а также герцогиня Дин. Сцена становилась все более и более оживленной.

Герцогиня Дин действительно слышала последние слова Ли Хун Юаня, но могла только подавить свой гнев и сначала выразить свое уважение. Ли Хун Юань кивнул. А в отношении ванфэй, которые были его старшими, он даже совершил неохотный полупоклон. И все же никто из-за этого не придрался к нему.

— Цзинь циньван, брак устраивается по приказу родителей и уговорам свахи. Даже его величество не может безрассудно принимать решения о браках подданных. Более того, вы просто… — герцогиня Дин была очень возмущена. Она не понимала, почему лаофужэнь их собственной семьи пошла на компромисс. Остальные боялись его, но надо ли страшиться им, городской резиденции герцога Дина?

Ли Хун Юань беззаботно улыбнулся. Эта улыбка, которая не содержала никаких отрицательных эмоций, действительно была способна свалить все живое. Он даже не посмотрел на герцогиню Дин, вместо этого он поманил к себе Сунь И Линя:

— Иди сюда.

Сунь И Линь выдохнул, успокоился и пошел вперед:

— Какие у его высочества есть распоряжения?

Ли Хун Юань протянул руку и прижал ее к загривку Сунь И Линя:

— Не хотел бы ты остаться в ванфу этого принца на неделю?

— Цзинь циньван… — резкий голос герцогини Дин стал еще пронзительнее.

Кто не подумал о "недельном обожании" из тех, кто был в курсе? Он не покалечил и не убил Сунь И Линя, просто пригласил его остаться у себя в ванфу на семь дней. Даже если они предстанут перед его величеством, самое большее тот просто отругает сына. Цзинь циньван любил красоту независимо от того, кому эта самая красота принадлежала — мужчине или женщине. Все хорошо знали, что к чему. Если поднять шум, то от его престижа ничего не останется. Его величество определенно не допустит подобного. Игрищам за закрытыми дверями он не придавал значения. Если устроить шум, то это, безусловно, повлияет на образ императорской семьи. Даже если это резиденция герцога Дин, они тоже не смогут пережить последствия такого преступления.

Для герцогини Дин не было ничего более угрожающего, чем это.

— Мне придется побеспокоить его высочество выбором жены для сына,  — сквозь стиснутые зубы сказала герцогиня Дин.

— Не стоит благодарности, — невыразительно откликнулся Ли Хун Юань, убрав руку.

Жуй циньван, взбодрившись, чуть не захлопал в ладоши. Насколько он знал, Сунь И Линь не имел ни официального поста, ни дворянского титула, но, к сожалению, императорский отец любил его, поэтому уровень угрозы удваивался. Но теперь брак этого герцогского сына, можно сказать, контролировался его человеком. Он на самом деле хотел встать, похлопать Ли Хун Юаня по плечу и на этот раз назвать его "хорошим шестым братом". Честно говоря, хотя Ли Хун Юань был просто ненавистным созданием, когда он делал что-то подобное, это действительно доставляло удовольствие сердцу.

Слуги герцогской резиденции прекрасно справлялись со своей работой. Им только отдали приказ, но к тому времени, когда все направились к участку сада у озера, его уже полностью привели в порядок.

Во время следования на место дети разных семей по большей части находили своих взрослых и больше не осмеливались вести себя игриво, как раньше.

Когда пришла Ло лаофужэнь, она увидела, что Цзин Вань находится в самой гуще событий. Сказать, что пожилая женщина не волновалась, означало бы солгать. Однако прямо сейчас не время спрашивать об этом, поэтому старушка просто утешительно погладила ее по руке и пригладила слегка растрепанные волосы.

Цзин Вань покачала головой на действия Ло лаофужэнь, показывая, что с ней все в порядке. И, пока никто не обращал на них внимания, прошептала той на ухо: "Сунь И Линь, цветы, Ли Жу Юй". Подводя итог, это можно было назвать всего двумя словами — непредвиденная беда.

Этих нескольких слов уже было достаточно, чтобы Ло лаофужэнь поняла большую часть произошедшего. Ее глаза слегка блеснули, но она не стала дергаться, храня молчание.

Именно тогда Ван-Ши привела свою уже замужнюю старшую дочь.

Эту старшую внучку Ло лаофужэнь тоже не видела много лет. Она внимательно осмотрела ее и, видя, что на лице женщины играют краски, а одежда — очень приличная, уверилась, что та не страдала от обид в семье своего мужа. По итогу Ло лаофужэнь наконец-то почувствовала уверенность и просто оставила ее рядом.

По кивку Цзин Вань Цин Цзюй последовала за слугами герцогской резиденции, чтобы позаботиться о травме руки. К счастью, это только выглядело очень серьезно, в реальности все было намного лучше.

Кан циньван же и другие члены семьи Сунь немного отстали ото всех.

— Ваше высочество, почему Цзинь циньван внезапно пришел в нашу герцогскую резиденцию? — спросила Сунь лаофужэнь.

Кан циньван тоже гневался на Ли Хун Юаня, иногда желая просто проглотить его целиком. Но правда в том, что он мог только думать об этом. До прихода в герцогскую резиденцию он пытался отговорить его, но этот ублюдок просто любит идти против него. Забудьте о том, чтобы силой помешать ему, даже ужесточи он свое отношение лишь на немного, эта сволочь начнет суетиться прямо возле императорского кабинета. Он был треснутым сосудом, не боявшимся разбиться, его совершенно не заботило то, накажет ли его императорский отец или нет. Но Кан циньван так вести себя не мог и не смел. Столкнувшись с допросом своей бабушки по материнской линии, он мог только силой подавить гнев.

— Он вошел сегодня во дворец, чтобы увидеться с Су гуйфэй, а также отправился почтить мухоу. И все же он не пошел отдать дань уважения императорскому отцу. Отец-император рассердился и отчитал его за сыновнюю непочтительность, вызвав в кабинет и устроив тщательный выговор перед несколькими чиновниками. Когда шестой младший брат вышел, то сказал этому принцу, что, как он слышал, сегодня в городской резиденции герцога Дина устраивается банкет. Он пришел именно поэтому, что касается Ли Хун Мина… —  Кан циньван холодно рассмеялся, значение было понятно и без дальнейших пояснений.

Очень хорошо, их герцогская резиденция оказалась замешанной чисто из-за его величества. Цзинь циньван испытал на себе гнев своего старика, случайно наткнулся на Кан циньвана, а затем направился в герцогскую резиденцию Дина. Не везет так не везет! Но корень проблемы — его величество, они даже не могли отомстить тайно, если бы захотели. Вот почему им приходилось терпеть, Сунь И Линь же как минимум заслуживал жалости.

Сунь лаофужэнь посмотрела на своего любимого внука и тихо вздохнула. А герцогиня Дин, обычно очень сильная на вид женщина, сейчас глядела на собственного сына и почти плакала. Знай она заранее, то не придиралась бы так и давно выбрала себе сноху. Тогда не произошло бы сегодняшней трагедии. В любом случае, по их мнению, Ли Хун Юань определенно не выберет хорошую девушку для Сунь И Линя. К счастью, из присутствующих сегодня барышень даже самые худшие по-прежнему имели некоторые приемлемые аспекты.

— Бабушка, мама, не волнуйтесь. Что касается меня, поскольку я не встретил еще девушку, которой бы восхищался, то мне без разницы, на ком я женюсь, — Сунь И Линь чувствовал себя как-то странно. Ему казалось, что Ли Хун Юань на самом деле не преследует его. Даже то весьма интимное действие: на самом деле рука Ли Хун Юаня не касалась его. Вместо этого ему показалось, что его даже чуть отталкивали.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 027

Демонстрация танца, кто-то в ярости

На самом деле они слишком много думали. Ли Хун Юань пришел в герцогскую резиденцию просто потому, что здесь был человек, которого он хотел увидеть. Ругань его императорского отца не могла даже сравниться с бьющим в лицо ветром. Как он мог чувствовать разочарование из-за этого? Что касается других неожиданностей после его прихода, то это не более чем использование ситуации в своих интересах. Что до Сунь И Линя, то, видя, как он помогал Цзин Вань, и зная, что в будущем он станет опорой страны, Ли Хун Юань и правда не думал о том, чтобы усложнить ему жизнь.

Получив утешительные слова от своей младшей сестры и старшего брата бяо, Кан циньвана, Сунь И Линь рассмеялся. Он и правда не возражал.

— Правильно, матушка, мы должны прибрать нашу герцогскую резиденцию. Я только сказал кому-то несколько слов и даже не успел уйти далеко, как появилась Ли Жу Юй, чтобы побеспокоить этих людей. Просто кто ей сказал? Если люди нашей резиденции могут быть легко подкуплены ею, то и у людей снаружи не возникнет с этим трудностей. А в таком случае им станут известны любые незначительные происшествия, даже то, что у нас в саду на газоне травинки закачались.

— Не волнуйся, сын мой, такого больше не случится, — выражение лица герцогини Дин стало серьезным. Не устрой Ли Жу Юй переполох, даже если бы пришел Цзинь циньван, возможно, это бы не привлекло его внимание. Они не могли позволить себе спровоцировать Цзинь циньвана и не были способны разобраться с Ли Жу Юй, но разве принять меры против предателей резиденции не так же просто, как наступить на муравья?

Гости, пришедшие в городскую резиденцию герцога Дина, включая тех, кто ранее не ходил смотреть "веселье", собрались вместе. Мужчины и женщины сидели отдельно. На мужской стороне собралось не так много людей, но все они были из тех, на кого женщины не могли не заглядываться.

Неважно, незамужние ли это барышни или их старейшины, у немногих из них не было хитрых мыслей.

Часть барышень волновалась, потому что знала, каковы их собственные качества. В обычных условиях у них точно не было возможности выйти замуж за Сунь И Линя. Но теперь, когда вмешался Цзинь циньван, такая возможность появилась даже у самого невероятного с этой точки зрения человека. Сумей они выйти замуж за такого мужчину, они смогли бы сразу получить то, что хотело бесчисленное количество женщин на протяжении всей своей жизни: высокий статус, богатство и выдающегося мужа.

Другая часть девушек чувствовала себя потерянной и обиженной, потому что изначально у них имелся шанс, но теперь все находилось в подвешенном состоянии. Однако они тоже очень не хотели сдаваться просто так. Но выступать публично на глазах многих людей для них было сродни погоне за дешевым эффектом, а раз так, то чем это отличалось от унижения?

А еще часть нервничала и боялась. Что, если они понравятся Цзинь циньвану? Будь это девушка из семьи с более низким статусом, независимо от того, насколько ужасна репутация Цзинь циньвана, если она ему понравится, то все равно взберется на высокую ветку. Более того, этот мужчина слишком красив. Благородные барышни готовы были потерять себя перед ним, если он даст им имя и положение. Однако до сих пор в ванфу Цзинь циньвана не имелось ни одной женщины со статусом, не было даже простой наложницы, независимо от рождения.

По разным причинам барышни не решались демонстрировать свои таланты.

Ли Хун Юань тоже не спешил. Он взял какое-то пирожное, откусил кусочек, а затем отложил остаток в сторону. Что же касается откушенного, то он просто взял со стола чашку и выплюнул его туда. Хотя он не казался недовольным, такого поведения уже было более чем достаточно, чтобы показать его неприязнь.

Так как Ли Хун Юаню не понравилось угощение, людям герцогской резиденции, естественно, поспешно приказали поменять чай и десерты. Собственно говоря, они даже задумались, не стоит ли им предложить хотя бы с десяток вариантов, чтобы позволить ему выбрать. Но это уж слишком неприглядно. Слуги, дрожа от страха, выставили около пяти-шести разных видов десертов, но на всякий случай у них еще и про запас имелись. Если дела будут плохи, то их сразу заменят. Однако Ли Хун Юань больше не выказывал недовольства, его руки даже не пошевелились ни разу. Но даже так в их глазах он все равно создавал им неприятности и придирался, никто не считал, что ему на самом деле они не нравились.

Поскольку это было предложение Ли Хун Юаня, Кан циньван и Жуй циньван не вмешивались. Они боялись, что, как только они откроют свои рты, это приведет к недовольству этого живого Янь-вана и он создаст им проблемы. То, что Ли Хун Юань не щадил Кан циньвана, не означало, что он будет снисходительным к Жуй циньвану.

Видя, что если патовая ситуация сохранится, то, возможно, возникнет еще одно осложнение, Сунь И Цзя посмотрела на своего старшего брата и на тех многочисленных братьев, которые появились один за другим, услышав о происходящем. Первоначально лишь немногие помогали заботиться о гостях, но теперь пришли почти все. Она знала, что они здесь ради того, чтобы увидеть, как пятый брат выставляет себя дураком. Поскольку пятый брат был слишком выдающимся и привлекал слишком много внимания, мешая их жизни, они завидовали и ненавидели. Тем не менее, они ничего не могли сделать. Теперь, наконец-то получив шанс, разве они могли остаться в стороне и не посмеяться над ним? Сунь И Цзя повернула голову и прошептала несколько слов своей служанке.

После того, как девушка-слуга вернулась с каким-то предметом, Сунь И Цзя решила сделать шаг вперед:

— Сегодня нам повезло, что три высочества украсили нашу герцогскую резиденцию своим присутствием. Интересы их высочеств возвышенны и прекрасны, я же бездарна, но готова станцевать, чтобы поднять настроение присутствующим. Прошу у ваших высочеств позволения.

Она не выбрала цинь или живопись, она решилась на танец. Все пристально смотрели на нее. Очень немногие барышни предпочли бы танец, особенно когда присутствовали посторонние мужчины, потому что это можно воспринять как нечто легкомысленное и недостойное. Для репутации в этом не было никакой пользы, тем более для Сунь И Цзя, этого цветка с высоких горных вершин. Не считая небольшого количества людей, мало кто знал, что Сунь И Цзя умеет танцевать. Удивились многие, и, конечно же, было немало тех, кто хотел посмотреть "хорошее" шоу. После сегодняшнего дня сможет ли Сунь И Цзя вести себя холодно и гордо, как раньше? Они хотели бы это увидеть!

Сунь И Цзя ради своего старшего брата действительно старалась изо всех сил. Она немного изменила предлог и выбрала самый дерзкий талант, и все это только для того, чтобы барышни, шедшие следом, опасались несколько меньше. У каждого человека есть то, в чем он хорош. Даже если Цзинь циньван выбирал, диапазон должен быть немного больше, не так ли? И после ее выступления, даже если кто-то сделает какие-то неприятные замечания, они не достигнут тех девушек, которые представят свои навыки.

На самом деле, действия Сунь И Цзя и правда возымели эффект. Все те, кто еще колебался, приняли решение и, казалось, немного расслабились. Даже если они не смогут стать женой Сунь И Линя, то здесь было столько благородных фужэнь, что, возможно, найдутся такие, которым они придутся по сердцу. Так они смогут создать хорошую брачную связь.

Сунь И Цзя была следующей циньванфэй, "зарезервированной" Кан циньваном. Эта его бяомэй весьма нравилась ему. Она родилась благородной, полной талантов и обладала приятной внешностью, что удовлетворяло его тщеславие. Когда он женится на ней, она сможет поддержать его репутацию. Он знал причину ее просьбы, и у него также был корыстный мотив: он хотел, чтобы женой Сунь И Линя стала достойная женщина, потому что поддержка Сунь И Линя — его поддержка. Поэтому он, естественно, больше не мог "притворяться глухонемым". Чтобы не допустить унижения Сунь И Цзя, он быстро сказал:

— Разрешаю.

Даже если после этого инцидента Ли Хун Юань может его побеспокоить, он не колебался.

Ли Хун Юань бросил на Кан циньвана вялый взгляд и увидел, что тот совершенно серьезно смотрит прямо перед собой. Он слегка усмехнулся, но воздержался от комментариев.

А настроение Сунь И Линя было неописуемо сложным. Он не хотел, чтобы его младшая сестра делала это для него, действительно не хотел.

Сунь И Цзя вышла в центр сцены с пипой [1] в руках. Одна нога скользнула вперед, а вторая — назад. Она слегка присела, держа пипу так, что инструмент наполовину закрыл лицо. Ее пальцы плавно заскользили по струнам, и танец с пипой начался.

Следуя движениям ее тела, время от времени звучал чистый звук пипы. Сцена стихла, почти все пристально смотрели на Сунь И Цзя, не в силах отвести взгляд. Независимо от того, какое у них сложилось о ней мнение, они вынуждены были признать, что ее исполнение на самом деле прекрасно. В танце много очень сложных ходов, и все они выполнялись чрезвычайно плавно и изящно. Среди этих барышень не было никого, кто бы не знал, как исполнять этот танец, но мало кто считал себя способной достичь уровня Сунь И Цзя. Даже если они не могли с этим смириться, но правда есть правда.

После того, как она закончила танцевать, Сунь И Цзя раскраснелась, ее лицо стало еще более нежным и красивым. Поклонившись толпе, она сошла со сцены.

Ли Хун Юань посмотрел на увлеченного зрелищем Кан циньвана и тихо сказал:

— Фигура неплоха, как и внешность. Полагаю, что с ней должно быть приятно поразвлечься.

Ли Хун Юань прищелкнул пальцами, выглядя очень заинтересованным.

Но то, что на самом деле интересовало Ли Хун Юаня, так это то, как будет выглядеть танец его Вань Вань. Должен ли он придумать, как позволить ей научиться танцевать? Конечно, это останется для тех времен, когда они поженятся. В будущем она просто будет танцевать для него одного. У него от одной мысли о том, как она танцует, сбрасывая одну одежку за другой, зудел нос, а тело нагревалось. В общем, семейные радости и спальные удовольствия, да и только.

Цзин Вань, естественно, не знала о его мыслях. В противном случае она вполне могла бы проигнорировать свой статус и образ в глазах общественности, жестоко побив этого мужчину.

Кан циньван, как будто кто-то вылил на него ушат ледяной воды, мгновенно очнулся и бешено заорал:

— Ли Хун Юань...

Это позорило не только Сунь И Цзя, но и его самого. В конце концов, он долго считал Сунь И Цзя своей вещью. Если бы он стерпел такую наглость, то не был бы мужчиной.

Яростный мужской рев наполняло возмущение. Поначалу слова Ли Хун Юаня услышали только два брата, но теперь на них смотрели все присутствующие. Сунь И Цзя только что сошла со сцены, а Кан циньван уже так себя вел. Цзинь циньван определенно сказал о ней нечто, что и привело к такому неистовству старшего императорского отпрыска. И это, несомненно, не было чем-то хорошим. У людей разыгралось воображение, их взгляды метались от одного принца к другому.

[1] О пипе можно почитать в главе Исторические заметки: культура и искусство

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 028

Принудительно обрезая брачные связи

Сунь И Цзя чуть опустила голову и тихо сидела на своем месте, не обращая внимания на взгляды толпы. Возможно, нынешняя ситуация уже была в пределах ее ожиданий и девушка не возражала, а возможно, имелись какие-то другие причины... О своих мыслях знала только она сама.

— Этот принц никого не называл по имени. Старший брат, чего ты так нервничаешь? — равнодушно спросил Цзинь циньван.

— Ты…. — глаза Кан циньвана зловеще блестели, когда он смотрел на Ли Хун Юаня. Если бы взглядом можно было убить, Ли Хун Юань уже был бы разрезан им на куски.

— Старший брат, все смотрят, — "любезно" указал Жуй циньван.

Первоначально это было не более чем несколько слов. Если бы Кан циньван не взревел, наверное, никто бы не узнал, но сейчас, хе-хе-хе…

Только тогда Кан циньван понял, что сделал глупость из-за гнева на Ли Хун Юаня. Он сдержал свой порыв и отвел взгляд, затем посмотрел на тепло улыбающегося Жуй циньвана. Не стоило и думать, что старший императорский отпрыск не видел злорадного восторга в чужих глазах.

— Старший брат, дасао еще не умерла. Она просто сильно болеет. Знай невестка, что ты так долго надеешься на ее смерть, чтобы передать титул кому-то другому, не умерла бы она просто от гнева? Может, старшая невестка даже оставит после себя какое-нибудь злое проклятие. Ты правда сможешь держать новую невесту в своих руках с чистой совестью? Императорский отец всегда говорил, что старший брат настолько праведный мужчина с глубокими и искренними чувствами к дасао, что у тебя нет ни одной цэфэй, — размеренно продолжал говорить Ли Хун Юань.

— Шестой брат, — Кан циньван сказал сквозь зубы, — И Цзя просто бяомэй, не говори чепухи.

— О, значит, старший брат всем сердцем думает о барышне Сунь. Неудивительно. Этот принц счел странным, что единственная и неповторимая, уже шестнадцатилетняя дочь достойных герцога и герцогини Дин, мало того, что до сих пор не замужем, так даже не помолвлена. Оказывается, она ждет старшего брата и тоже искренне думает о нем. Какая редкость, что двое взаимно испытывают друг к другу чувства. В будущем это определенно станет еще одной прекрасной историей, — Ли Хун Юань с чрезвычайно скучающим выражением лица постучал по чайной чашке, становясь все более и более равнодушным.

Кан циньван крепко сжал кулак, да так, что на коже вены проступили. Как говорится, некоторые вещи, даже если все о них знали, не могут быть высказаны открыто. Кан циньван тоже чувствовал, что повел себя очень глупо. Он даже подозревал, что этот ублюдок уже все просчитал и использовал на нем какое-то лекарство. Иначе, зачем бы он снова и снова подталкивал его на то, чтобы он оставил сегодня пару-тройку поводов для сплетен?

— Шестой брат хочет помочь третьему покритиковать недостатки этого старшего брата, что ж, прекрасно. Но нет необходимости вовлекать в это молодую барышню. Не говори мне, что ты не знаешь, насколько важна репутация для юной барышни?

— Тогда этот принц неправильно все понял? Ты не женишься на барышне Сунь?

— Конечно, я не женюсь на ней, — пока эти слова звучали, сердце Кан циньвана истекало кровью. При нынешних обстоятельствах у него не было выбора, кроме как принять такое решение. Все обо всем знали, но об этих вещах "не знал" императорский отец. Он только "знает", что сын испытывает глубокие чувства к жене и очень праведен. Если правителю доложат о случившемся, то и Кан циньван, и семья Сунь окажутся замешанными в этом деле. В конце концов, императорский отец, по-видимому, не хочет его сближения с герцогской резиденцией.

Хорошо. Всем и каждому будет очень хорошо!

Достигнув своей цели, Ли Хун Юань с выражением лица, которое заслуживало избиения, даже лениво послушал, как играет на цинь следующая девушка.

Кан циньван заставил себя проглотить полный рот застарелой крови и начал размышлять, за кого выдать замуж Сунь И Цзя. Если та станет женой кому-то другому, возможно, это позволит ему заполучить еще больше поддержки. Хотя женитьба на ней сможет прочно связать его и резиденцию герцога Дина, по сравнению с дополнительной поддержкой, кажется, последнее выгоднее. В конце концов, герцогская резиденция его собственная семья по матери, кроме него самого, кому еще они могут помочь? А с дополнительной поддержкой его шансы сесть на трон станут выше. Поскольку дело уже дошло до этого, мухоу не сможет продолжать настаивать на том, чтобы он женился на Сунь И Цзя. В одно мгновение Кан циньван принял решение и почувствовал себя немного лучше. Он решил войти во дворец после того, как покинет городскую резиденцию герцога Дина, чтобы посоветоваться со своей императорской матерью о женихах для бяомэй.

Просто сможет ли человек, которого они выбрали, действительно делать все так, как они захотят? Ли Хун Юань докажет им, насколько они на самом деле наивны.

Цель Ли Хун Юаня состояла в том, чтобы испортить брак Кан циньвана и Сунь И Цзя. Он сделал это не только ради разделения старшего брата и герцогской резиденции, по большей части это произошло из-за Сунь И Линя.

У Сунь И Линя есть два старших брата и одна младшая сестра, рожденные герцогиней Дин. Более или менее преграждая путь первым, он сильно сблизился с сестрой. Кроме того, у них разница в возрасте всего лишь год, они частенько и с самого детства играли вместе, поэтому их отношения были еще глубже. Сунь И Линь заботился об этой младшей сестре даже больше, чем о всей семье Сунь.

Сунь И Линь обладал большим талантом в управлении страной. В прошлой жизни, вступив на престол, Ли Хун Юань продвинул этого талантливого гения, потому что был уверен в его силах. В конце концов, даже в этих трудных обстоятельствах он все еще смог решительно нанести ответный удар, стал тем, кто смеется последним, а также стал не только номинально, но и на самом деле тираном. Ему было все равно, есть ли у них обиды или нет. Кроме того, он только что разрушил герцогскую резиденцию, но не уничтожил всю семью Сунь. Возможно, Сунь И Линь дорожил простыми людьми этого мира или действовал ради других людей семьи Сунь, но он предложил немало эффективных стратегий управления, став самым важным министром при нем. Однако между ними всегда существовал барьер, из-за которого они так и не смогли стать ближе. Ли Хун Юань всегда думал, что тот все еще держит на него зуб из-за дела семьи Сунь. Однажды он случайно упомянул об этом, но получил ответ:

— Ваше величество, почему вы не пощадили жизнь младшей сестры этого подданного? Она просто замужняя женщина, что она могла сделать?

В прошлой жизни Сунь И Цзя вышла замуж за Кан циньвана. После того, как Ли Хун Юань стал окончательным победителем и убил старшего брата, он, естественно, не оставил в живых ни его жену, ни его детей. Так ведь поступал каждый император, не так ли?

В этой жизни Ли Хун Юань по-прежнему решил поставить Сунь И Линя на важный пост, желая, чтобы он и дальше делал все возможное, поэтому было очень важно сохранить Сунь И Цзя в живых. И человек, которого выберут императрица и Кан циньван, определенно не подойдет. Что касается того, за кого именно Сунь И Цзя выйдет замуж, Ли Хун Юань уже принял решение.

Таким образом, если императрица и Кан циньван выберут не того человека, о котором думал Ли Хун Юань, им суждено просто носить воду в решете — все их усилия будут тщетными. Но об этом человеке они никогда не подумают, поэтому, естественно, не удостоят его и взглядом. Так что это должно стать неожиданным поворотом событий, который обожжет головы и разобьет им лбы и даже, возможно, заставит Сунь И Цзя потерять свою ценность для брака.

Ход мыслей и череда взглядов Ли Хун Юаня были несколько странными и рассеянными. Наверное, только евнух Му знал, о ком он думает и куда смотрит. Евнух Му посмотрел туда, где находилась барышня Ло. Ему нужно было всего лишь переместить взгляд, даже не требовалось головой двигать. Просто расстояние было относительно большим, поэтому он не мог видеть ее ясно.

Барышни, которые демонстрировали свои таланты, сменялись одна за другой. Помимо танцевальных выступлений и игры на цине, которые занимали внимание толпы в течение сравнительно длительного времени, другие таланты, такие как поэзия и живопись, могли быть реализованы вне сцены. Кроме того, немало людей не собиралось ничего делать. Так что, несмотря на то, что многие показали свои таланты, фактическое затраченное время оказалось не таким большим, как ожидалось.

Отбросив в стороны неприятные и хлопотные вопросы прошлого, Цзин Вань на самом деле смотрела с большим интересом. Она даже видела, как Ло Цзин Ин представила свое стихотворение. Ее стройная фигура и элегантная, но в то же время немного застенчивая внешность были довольно привлекательными.

Цзин Вань ткнула Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан рядом с ней, шепча:

— Вы не идете?

Разве этим двум не нравился Сунь И Линь? В конце концов, они обе закатили глаза, ленясь сказать ей и полслова. Отлично, они просто любили его, как фанатки, точно так же, как и те девушки из ее прошлой жизни, которые шумно заявляли, какая знаменитость им нравится. Хотя, конечно, делали они это не так уж и преувеличенно. Самое большее, что они себе позволяли, так это тайком пробормотать несколько слов и украдкой бросить пару-тройку взглядов. Но, в общем-то, характеристики что тех, что этих были одинаковыми. Это все совершенно не имело отношения к браку.

После прояснения мыслей этой парочки, она тоже почувствовала себя более уверенно. Она боялась, что они решительно настроены выйти замуж только за этого мужчину, а это было бы очень плохо.

Просмотрев еще одно выступление, она в очередной раз посетовала про себя. Как и следовало ожидать от благородных барышень древних времен: все они разносторонне одарены. Если бы Цзин Вань предоставили возможность высказаться, то, независимо от личности или статуса, по ее мнению, любая могла бы сравниться с Сунь И Линем. Что касается мужчин, которым небезразлично, насколько вы выдающаяся, то все должны воскурить благовония и поблагодарить Будду за то, что у них есть возможность жениться на любой из этих барышень. Да у вас уже и так целая куча женщин, какого черта вы такие разборчивые?

Цзин Вань невольно снова посмотрела на Сунь И Цзя. На самом деле она даже восхищалась ею. Нынешнее окружение, возможно, и поспособствовало ее гордости и отчуждению, но ее врожденный характер на самом деле не был таким уж плохим. Более того, возможно, ей не очень нравится Кан циньван, скорее всего, она просто жертва семейных интересов. Или, может, потому что семья Сунь дала ей богатую жизнь, высокий статус и то, что муж, выбранный для нее, позволит ей стать еще более благородной, она должна отплатить им. Это тоже в порядке вещей. Вот почему она не сопротивлялась, не боролась, а просто молча принимала это. Кто-нибудь когда-нибудь спрашивал, что она думает обо всем этом на самом деле?

Конечно, это только собственные предположения Цзин Вань. Сунь И Цзя тоже могла на самом деле всего этого хотеть и была готова пойти на это, верно? У нее не было ни возможности, ни обязанности заботиться о других.

Внезапно в сад прибежал человек, одетый как эконом, и поспешно направился прямо к трем принцам. После приветствия он прямо сказал Кан циньвану:

— Ваше высочество, циньванфэй скончалась.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 029

Вина и поддержка

Эти слова заставили Кан циньвана вскочить и ударить вестника ногой. Те, кто ничего не знал, подумали, что, услышав о внезапной кончине супруги, он не осмелился в это поверить и пнул эконома в гневе. Но на самом деле это произошло потому, что шестой брат только что испортил некоторые вещи, а теперь эта женщина покинула мир живых. В общем, ему все равно что оплеуху отвесили. Ли Хун Юань будто предсказал ее смерть, и теперь старший принц чувствовал себя невыносимо неловко.

— Возвращаемся в ванфу!

Эконом упал на землю и никак не мог встать, но он сам виноват: пришел и напрямую все рассказал, не зная произошедшего.

Кан циньван поспешно ушел. Вскоре после этого почти все услышали, что Кан циньванфэй скончалась. Затем они посмотрели на Сунь И Цзя, и в их глазах было какое-то странное выражение: девушке придется подождать еще год, прежде чем выйти замуж.

Это не значит, что Сунь И Цзя ничего не понимала, но она все еще держалась в стороне. Просто никто не знал, что руки, спрятанные в рукавах, крепко сжаты, а впивавшиеся в ладони ногти практически поранили кожу. В конце концов, она сейчас просто подросток. Герцогская дочь не испытывала никаких жизненных потрясений и никогда не находилась в опасности, разве могло ей быть все равно?

Она родилась благородной и носила парчовые одежды, и ела с нефритовых блюд, у нее было высокое положение и богатство с самого детства. Девушка просто никогда не думала стать еще более благородной, не говоря уже о том, чтобы выйти замуж за вдовца. Ей постоянно говорили, что в будущем она превратится в императрицу, самую благородную женщину мира, ну и что? Сунь И Цзя этого не хотела. С другой стороны, самая благородная женщина, в конце концов, не обязательно являлась самым благородным человеком. Ее тетя по отцовской линии сидит на своем троне, но разве она когда-нибудь спала нормально? Когда у нее не было проблем? Ее муж не дал ей ничего, кроме этой поверхностной чести. Не было ни капли сожалений или любви.

Более того, в глазах других людей Сунь И Цзя, вероятно, просто женщина, укравшая чужого мужа. Раньше жена бяогэ любила ее, но с год назад чужой взгляд начал окрашиваться ядом. Тогда, как она поняла, жена бяогэ узнала то, о чем думали все остальные, то, что та никогда не знала. В то время герцогской дочери тоже только что сказали о решении семьи и тети по отцовской линии. Глубоко в душе девушка этого не хотела. Она чувствовала себя так, словно собиралась погрузиться в грязь, а угрызения совести по отношению к жене бяогэ стали еще сильнее.

Прежде чем она смогла хоть раз высказать свои мысли, мать снова и снова прерывала ее, говоря, что не имеет значения то, что дочь станет второй женой после смерти первой, что результат важнее всего. Она будет императрицей, ее сын — императором, она превратится во вдовствующую императрицу…

Как смешно. Сможет ли ее бяогэ, Кан циньван, стать императором, пока неизвестно. Сунь И Цзя все еще не замужем, но ей нужно думать о том, что случится спустя десятилетия? До результатов все это пустые надежды. Они сами говорят, что те, кто смеется в конце, и есть победители. Тогда на основании чего они думали, что Кан циньван сможет смеяться до самого конца? Откуда такая уверенность, что герцогская резиденция продержится, чтобы посмеяться вместе с ним? Даже если она выйдет замуж за Кан циньвана и тот взойдет на престол, на основании чего, по их мнению, она сможет смеяться до конца? Ничто в мире не постоянно, где уж тут думать о грядущем...

Сунь И Цзя вспомнила жену своего бяогэ, которая в конце концов умерла от ненависти. С тех пор, как девушка узнала о планируемом замужестве, она не смела снова увидеться с этой женщиной. Не потому, что боялась ее обиженных взглядов, нет. Она боялась, что та станет убиваться от горя еще сильнее, что разозлится, увидев ее, и болезнь обострится. В конце концов, одно существование Сунь И Цзя заставляло жену двоюродного брата чувствовать себя плохо, как будто девушка намеренно пыталась напомнить о некоторых вещах. Этот прошедший год был болезненным и мучительным для умирающей, но кроме Кан циньванфэй, вероятно, никто не знал, насколько.

Ли Хун Юань небрежно встал и отряхнул наряд, казалось, он собирался уходить.

— Шестой брат, это…

— Дасао умерла. Как младшим братьям, естественно, нам нужно утешить старшего. Третий, разве ты обычно не лучший на поверхностном уровне? На что ты все еще тратишь свое время? — когда Ли Хун Юань срывал чью-то маску, он делал это без особых усилий.

Жуй циньван хотел избить его до смерти. Как и следовало ожидать, он слишком рано радовался. Не стоило надеяться, что этот ублюдок встанет на его сторону и будет всем сердцем помогать.

— Естественно, мы должны идти. Просто для шестого брата нехорошо оставлять здесь незавершенные дела, — Жуй циньван с усилием сдержал свой гнев и попытался донести до него свои намерения.

— Не похоже, что этот принц Юэ Лао [1] — ему было достаточно пойти на все, чтобы связать красные нити только для Вань Вань и его самого. Что касается других, то на что они рассчитывают? Какое отношение к нему имеет, удачен их брак или нет? Даже если Сунь И Цзя пострадала, он рано или поздно компенсирует это Сунь И Линю. Каждое его приложенное усилие другие должны окупить десятикратно, а то и заплатить в сто раз больше. Ты, Ли Хун Мин, хочешь заставить меня работать? Я уже позволил тебе воспользоваться дешевым преимуществом, что все на поверхности идет по-твоему, поэтому за твоей спиной я позволю тебе понести еще большие потери.

"Значит, ты просто забавлялся, дразня кучу людей, верно?" — так подумал Жуй циньван, бросив на него взгляд, и ушел, раздраженно взмахнув рукавом. Муфэй всегда заставляла его быть этому ублюдку идеальным старшим братом, но из-за способности Ли Хун Юаня бесить всех людей без разбора третий императорский принц просто не мог продолжать притворяться.

Независимо от того, ушли или нет эти трое, больше не было никакой необходимости продолжать этот банкет. Кто-то предложил разойтись, а все остальные последовали его примеру. Семья Сунь, разумеется, не настаивала на том, чтобы гости остались. Они заставили себя взбодриться и отослали гостей.

Когда Цзин Вань уходила, то столкнулась с Сунь И Цзя лицом к лицу и поразилась. Раньше та все еще выглядела нежным цветком в полном своем расцвете, но теперь походила на засохшее дерево. Казалось, что безнадежность ее второе имя. Цзинь Вань сразу поняла, что у нее нет никаких намерений в отношении Кан циньвана.

— Вы… — сначала Цзин Вань хотела что-то сказать, но сейчас было не время.

Сунь И Цзя, казалось, услышала, как она открыла рот. Герцогская дочь посмотрела на Цзин Вань и кивнула, не говоря ничего лишнего. Однако она увидела беспокойство в глазах этой девушки. Сердце Сунь И Цзя слегка согрелось. Никто из семьи не заметил ее состояния, свое беспокойство выразила незнакомка. Хотя это было не так много, кроме того, она могла сделать так, чтобы попытаться сблизиться, это все же позволило ей почувствовать себя чуть лучше.

К тому времени, когда остались только люди семьи Сунь, потому что герцог Дин, так же как и старший сын, все еще не вернулись из ямэня, несколько ключевых людей собрались во дворе Сунь лаофужэнь.

Кан циньван оставил близкого телохранителя, чтобы рассказать им, что Сунь И Цзя придется выдать замуж за другого. Присутствующие думали каждый о своем. Сунь И Линь изначально хотел утешить свою младшую сестру, но, увидев короткую вспышку радости на ее лице, он, наконец, узнал ее истинные мысли. Юноша тоже не хотел, чтобы Кан циньван стал его зятем. Хотя у Кан циньвана не было цэфэй, он держал довольно много наложниц, а также имел нескольких детей. Его определенно нельзя назвать очень хорошей парой. В душе он даже поблагодарил Цзинь циньвана.

Больше всех, естественно, злилась герцогиня Дин. Сначала он усложнил жизнь ее сына, а теперь испортил брак дочери. Она даже выкрикнула несколько проклятий, совершенно ни на что не обращая внимания.

— Довольно, — Сунь лаофужэнь потерла лоб, чувствуя головную боль. Все же после таких волнений пожилая женщина немного устала.

Герцогиня Дин тут же закрыла рот. Контролируя городскую резиденцию герцога Дина, она все равно не смела вести себя опрометчиво перед своей свекровью. Не только потому, что Сунь лаофужэнь — мать ее мужа, о которой она должна внимательно заботиться, но и потому, что знала, насколько мощны способности этой пожилой дамы. Не думайте, что вы можете ее недооценивать, потому что она сейчас ни за что не отвечала, ела овощи и молилась Будде весь день.

— Я знаю, что ты беспокоишься об этих двух детях, но твои действия и поведение сегодня неуместны. Цзинь циньван — это сын его величества, кто ты такая, чтобы говорить, что он ошибается? Кроме того, я также убеждена, что Цзинь циньван не выбрал кандидатку для Линь гэра. Прямо сейчас не говори всю эту ерунду. Дождись окончания похорон Кан циньванфэй и быстро позаботься об их браках. Не будь такой разборчивой, сойдут практически любые более-менее нормальные кандидаты. Не жди, пока Цзя эр станет старой девой, а то узнаешь, что такое сожаление.

— Бабушка, ведь у императрицы и Кан циньвана, вероятно, будут другие договоренности по браку младшей сестры, верно? — Сунь И Линь говорил, в душе чувствуя себя неловко.

У герцогини Дин даже не получилось порадоваться за сына, прежде чем она услышала эти слова. По правде говоря, женщина не могла вмешиваться в брак дочери. Это было так в прошлом, но и сейчас все осталось по-старому. Несмотря ни на что, это все еще расстраивало.

— Я отправлюсь во дворец и поговорю с императрицей. Предположительно, она все же хотя бы на поверхности поддержит мое доброе имя, — это была ее собственная дочь. Тогда она насильно хотела обручить Цзя эр с Кан циньваном, и в тот раз Сунь лаофужэнь как мать уступила. На этот раз у императрицы не имелось причин, чтобы опровергать ее. Просто разногласия между ними снова усилятся.

— Бабушка… — тронутая Сунь И Цзя все же чувствовала себя виноватой.

— Хорошо, возвращайтесь все к себе. Я устала и хочу немного отдохнуть, — Сунь лаофужэнь махнула рукой.

У них не было выбора, кроме как уйти.

— Линь гэр, подожди.

Сунь И Линь обернулся:

— Какие еще инструкции есть у бабушки?

Сунь лаофужэнь вновь махнула рукой другим, что уже стояли у дверей, позволяя им быстро уйти. Через некоторое время она, наконец, сказала:

— Есть ли у Линь гэра, девушка, которая ему нравится? Если да, просто скажи бабушке, я хотя бы однажды смогу выполнить твое желание.

Примечание автора (автор включила некоторые пояснения для сюжета в сноски. Если быть честной, то это практически ящик Пандоры для меня, но это ее слова, а не мои): много людей спрашивают о двух жизнях главного мужского персонажа (ГМ) и является ли главный женский персонаж (ГЖ) одним и тем же человеком или нет. Так вот вам ответ — мое твердое и незыблемое да.

ГМ — "шэцзинбин" (蛇精病), у него навязчивая идея по отношению к ГЖ и началось это в прошлой жизни. Если человек изменится, он определенно узнает об этом первым.

(п/п: это каламбур и интернет-сленг от слова "шэньцзинбин" (蛇精病), что означает "быть психически больным"; эта версия — более беззаботный способ назвать кого-то сумасшедшим. "шэцзинбин" (蛇精病) буквально означает "болезнь змей-оборотней"; она используется только потому, что звучит очень близко к оригинальному слову)

ГЖ — "трансмигрант плода", ГМ возвращается к своему десятилетнему "я". В начале истории ГЖ — 14, а ГМ — 22. Другими словами, когда ГМ переродился, ГЖ уже исполнилось 2 года. Конечно, через 6 лет после возрождения ГМ, когда он покинул дворец, чтобы открыть свою резиденцию в 16 лет, он, наконец, отправил своих людей к ГЖ. Относительно сроков нет проблем.

(п/п: на самом деле оригинальное слово буквально переводится как "путешествующий во времени плод". Любой современный человек, возвращающийся в древние времена, на китайском языке обозначается как "путешественник во времени", будь то реинкарнация или трансмиграция. В то время как слово 重生 "чуншэн" означает "возвращаться к жизни снова".)

Что касается того, когда ГМ начал зацикливаться на ГЖ в предыдущей жизни, то ей тогда было около 17 лет.

[1] Легенду о Юэ Лао можно прочесть в главе Исторические заметки: культура и искусство

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 030

Облегчение, сожаление, испытание

Сунь И Линь приятно удивился. Бабушка обычно никогда не беспокоилась о браках внуков, почему она вдруг сказала это? Тем не менее, это было для его же блага. По какой-то неведомой причине перед его мысленным взором промелькнуло простое лицо. Его красота не ошеломляла до опустошения, но все же в некоторых аспектах превосходила абсолютно все, что он видел раньше. В то же время та девушка обладала недосягаемой уверенностью. Особенно волновала эта ее энергия, не показная ни на йоту. Впрочем, это тоже была недолгая мысль. Сунь И Линь не хотел, чтобы его собственная мать конфликтовала с бабушкой, поэтому покачал головой. Эта девушка, с которой у него произошла, возможно, только одна такая случайная встреча и чьего имени он не знал, навсегда останется в глубине его сердца, и это тоже неплохо.

Сунь лаофужэнь не пропустила эту секундную реакцию Сунь И Линя. Она уверилась, что даже если у него не было человека, который ему нравился, определенно существовала девушка, занявшая особое место в его сердце.

— Мои слова в силе до тех пор, пока твоя мать не подыщет тебе невесту.

— Бабушка, я не могу поменяться с младшей сестрой? Девочки всегда могут пострадать.

Сунь лаофужэнь махнула рукой:

— Императрица не согласится.

Сунь И Линь беспомощно посмотрел в ответ:

— Но разве вы не…

— Не говори мне, что ты не знаешь поговорку: "Для вида чинить деревянные мостки, но втайне выступить в Чэньцан" [1]. Я пойду во дворец, только чтобы помешать ей заключить брак по указу императора. Я лучше всех знаю, какой характер у императрицы. В открытую она не станет вмешиваться, но тайно намекнет твоему отцу. Она точно не согласится с выбранным мной человеком. Даже если я буду настаивать, она все еще императрица, для нее слишком легко испортить брак, и мы бессильны что-либо с этим поделать.

— Если, по крайней мере, один из нас должен вступить в брак ради амбиций Кан циньвана, я тоже могу.

— Тогда, Линь гэр, внимательно подумай об этом. Из столичных семей, какая более выгодна? Та, где есть приемлемые холостяки, или та, где есть дочери, ожидающие замужества?

Сунь И Линь задумчиво замолк. Большинство имевших влияние и власть семей, имеющих подходящих по статусу благородных дочерей, были сторонниками других принцев. А в семьях из нейтральной фракции, достойных того, чтобы присоединиться к ним, холостяков на самом деле больше. Брак младшей сестры более ценен, чем его.

— Они, разумеется, надеются, что вы оба вступите в политические браки. Что касается брака Цзя эр, если я сначала буду непреклонна, а затем уступлю, то только тогда я смогу помешать твоему браку. Между вами двумя не то чтобы я могла помочь только одному, скорее, я могу помочь только тебе.

— Большое спасибо, бабушка.

— Тогда иди и помни мои слова.

— Этот внук прощается с вами.

Сунь лаофужэнь чувствовала некоторую рассеянность. Ло лаофужэнь ради благополучия внучки не хотела высокого статуса и богатства, тогда почему она не может подумать о своих потомках на этот раз? Правильно, пожилая дама не верила, что Ло лаофужэнь не знала о положении ее внука. Тогда, само собой разумеется, что она отказалась. В молодости бывшая герцогиня Дин не была так решительна и обрекла себя на несчастную жизнь. Но по каким таким причинам теперь она должна быть побежденной ею? Хотя такое сравнение "сильных сторон" бессмысленно, об этом вряд ли кто-то узнает. Сунь лаофужэнь все еще хотела сделать хоть что-то.

Снаружи Сунь И Линь увидел Сунь И Цзя, ждавшую его в одиночестве:

— Младшая сестра…

— Пятый брат.

Парочка из брата и сестры шла бок о бок и долго молчала. В конце концов, Сунь И Линь заговорил первым:

— Раньше у тебя не было желания быть с Кан циньваном?

— Пятый брат, теперь я могу наконец-то увидеть жену бяогэ с легким сердцем. Хотя и смогу проводить ее только в последний путь.

— Это только из-за вины? — у Сунь И Линя пересохло во рту.

— Нет, возможно, потому что я родилась с высоким статусом, но стремлюсь к обычному. Многие, вероятно, скажут, что я не знаю, что хорошо, а что плохо. Но я правда так думаю. Будь то наивность или невежество, я просто думаю об этом, — Сунь И Цзя знала, что не могла избежать судьбы политического брака.

— Извини, пятый брат бесполезен и не может тебе помочь, — из-за старшего брата он отступил и отклонил предложение императора о продвижении.

— Не говори так, старший брат — это наш общий старший брат. Если вы двое сразитесь, я тоже буду убита горем.

— Но я не хочу продолжать отступать. Я не могу вмешаться в твой брак, но я, по крайней мере, могу стать тебе поддержкой в будущем. Раньше это был Кан циньван, если бы он издевался над тобой, я не смог бы помочь тебе выразить свой гнев, но теперь все иначе. Для брака нет ни другого подходящего императорского сына, ни вана. Кроме них, потомков императорской семьи, придумать, как разобраться с другими, я всегда смогу.

— Хорошо, я буду ждать, — внезапно засмеялась Сунь И Цзя.

Но вскоре они еще раз узнают, что все предрешено.

Ли Хун Юань, вероятно, тоже не ожидал, что его вмешательство в брак Сунь И Цзя приведет к тому, что Сунь И Линь войдет в чиновничество раньше времени. Однако, что касается неприятных вопросов, которые это принесло ему позже, он, скорее, чувствовал, что они незначительны. Он давно привык к такому и мог разрешить подобные проблемы всего лишь взмахом руки.

Цзин Вань с несколько рассеянным видом сидела рядом с Ло лаофужэнь. Вспоминая выражение лица Сунь И Цзя, она почему-то чувствовала странную печаль.

— Вань Вань, что не так? Обеспокоена случаем с Жу Юй цзюньчжу? — несколько тревожно спросила Ло лаофужэнь: — Ее отец всего лишь цзюньван. Ее назначили цзюньчжу, потому что императрица — ее тетя по материнской линии. Это было сделано не из любви, а ради репутации. В конце концов, из-за ее норова даже статуи разозлятся. Число людей, которые не могут ее выносить, но способны подавить, на самом деле далеко немаленькое. Тебе не нужно придавать этому значение.

Цзин Вань покачала головой и вслух высказала свои предположения о Сунь И Цзя.

Ло лаофужэнь беспомощно засмеялась:

— Наша Вань Вань довольно доброжелательна. У самой до сих пор нет своего угла, но ты все еще находишь свободное время, чтобы беспокоиться о других.

— Просто чувствую, что такая гордая, яркая и талантливая девушка слишком жалкая.

— В такой уж семье она родилась, подобные вещи неизбежны. Пока старейшины принимают решения, никто не может ни избежать этого, ни предотвратить. Если подумать, твоя бабушка все еще удачливая особа, раз смогла выбрать себе хорошего мужа и исполнить свое желание.

— Тогда разве мне не повезло больше? — Цзин Вань счастливо улыбнулась.

— Пока еще рано говорить об этом. Вот доживешь до моих лет, испытаешь все, что должна испытать, только тогда и узнаешь, повезло тебе или нет. Однако бабушка хочет верить, что Вань Вань — удачливый человек.

Вернувшись в резиденцию Ло, они сошли с экипажей и спокойно вошли внутрь.

Затем Ло Цзин Ин не преминула выразить свою обеспокоенность по поводу Цзин Вань:

— Жу Юй цзюньчжу упрямая, неуправляемая и властная. Сегодня она сильно обиделась, естественно, она не решится сделать что-нибудь с Цзинь циньваном, но неизбежно затаит обиду на третью мэймэй. В будущем она доставит ей неприятности. Что же делать? — она выглядела глубоко взволнованной, как будто у нее сама душа болела за двоюродную сестру: — Вообще-то, мне следовало рассказать третьей мэймэй о благородных дочерях столицы. Знай она о характере Жу Юй цзюньчжу, возможно, смогла бы немного потерпеть. Тогда, вероятно, не было бы этих неприятностей.

— Четвертая цзецзе, как ты можешь так говорить? Слова Жу Юй цзюньчжу были слишком оскорбительны, она клеветала на третью сестру. Смирись третья сестра, проблем бы не возникло, но ее репутация тоже разрушилась бы. Можно ли терпеть ярлык соблазнительницы мужчин, можно ли взвалить это себе на плечи? Да что там цзюньчжу, даже будь это гунчжу, все равно нужно было ответить. Может, только потому, что мы дочери семьи чиновника, мы должны молча страдать ото всего, что связано с дочерьми императорской семьи? Если репутация третьей сестры разрушится, сможет ли четвертая мэймэй извлечь из этого выгоду? Все незамужние дочери в нашей семье Ло не смогут избежать последствий, — сердито возразила Ло Цзин Ю.

Ло Цзин Ин снова захлебнулась воздухом. Теперь она могла быть уверена: Ло Цзин Ю на самом деле полагается на тот факт, что Ло Цзин Вань здесь, и начинает идти против нее. Простая и немногословная, но обладающая острым язычком. В прошлом она, скорее всего, притворялась.

— Бабушка, у этой внучки точно не было такого намерения. Я просто беспокоилась, поэтому сказала что-то настолько глупое, вот почему… — Ло Цзин Ин со слезами на глазах поспешно попыталась объясниться.

— Достаточно, просто вернись в свой собственный двор, — Ло лаофужэнь несколько нетерпеливо махнула рукой. Эта девица ничего хорошего не узнала, но выучила кучу нечестных вещей.

Ло Цзин Ин наблюдала, как они уходят все дальше, но неожиданно не злилась. Просто ее глаза казались темнее. Те слова, которые девушка сейчас сказала, на самом деле были всего лишь испытанием, последним испытанием, вызванным ее нежеланием сдаваться. Она хотела увидеть, правда ли бабушка безоговорочно защищает Ло Цзин Вань. Как и ожидалось, так и было, и все это совсем не выходило за рамки ее ожиданий. Ло Цзин Ин сдалась. В будущем она больше не станет обманываться, думая, что бабушка обожает ее. И больше не будет усложнять Ло Цзин Вань жизнь на глазах у бабушки и придираться к ней. Матушка права: говорить бесполезно, лучше делать.

[1] Стратагема № 8: Для вида чинить деревянные мостки, втайне выступить в Чэньцан

Перевод с учетом древнейшей привязываемой к стратагеме притчи:

Для вида чинить сожженные деревянные мостки через ущелье, ведущие из Ханьчжуна в Гуаньчжун, однако втайне, не окончив починки, двигаться кружным путем через Чэньцан в Гуаньчжун.

Сущность:

а) Стратагема сокрытия истинного направления. Стратагема кружного пути.

б) Укрывать изысканное намерение за ординарными действиями; прятать за нормальным / обычным / ортодоксальным / общепринятым нечто ненормальное / необычное / неортодоксальное / необщепринятое. Стратагема нормальности.

Более подробно о примерах и историческом подтексте здесь: http://chugreev.ru/stratagem/8.html

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 031

Ответный подарок дедушке

Цзин Вань вернулась в Дом Цветущих яблонь и после переодевания в более удобную одежду пошла посмотреть на те горшки с сокровищами, которые привезла в столицу из Циань Фу. Во время поездки о них не особо заботились, поэтому растительность несколько подзасохла. Цзин Вань даже волновалась, что они не смогут выжить. Однако за эти несколько дней они, похоже, вновь обрели жизненную силу. Радость Цзин Вань по этому поводу можно было практически пощупать. Затем, снова оглядев драгоценный горшок с чернильной орхидеей, у которой период цветения намеренно не продлевали, девушка, к своему удивлению, обнаружила, что та вот-вот расцветет. Одного этого оказалось достаточно, чтобы отодвинуть все свои заботы в сторону и полностью сосредоточиться на орхидее. Девушка чувствовала, что чем дольше она на нее смотрит, тем приятнее для глаз та становится.

Вот почему Цзин Вань была настоящим фанатом цветов.

Наглядевшись, Цзин Вань наконец-то встала и позволила служанкам подготовить кисть, тушь, бумагу и тушечницу. Она хотела рисовать, хотела зафиксировать весь процесс цветения чернильной орхидеи. В прошлой жизни бабушка научила рисовать ее в стиле традиционной китайской живописи, и тогда девушка точно так же сосредоточилась на цветах. А чтобы показать растения во всем их прелестном и нежном великолепии, она выбрала стиль гунби [1]. Около двух лет назад, начав учиться рисованию в этой жизни, Цзин Вань тоже использовала технику гунби. Учитель хвалил ее одаренность, и все остальные тоже сказали, что она очень хорошо рисует. Однако Цзин Вань не слишком задумывалась об этом.

Цзин Вань тонко набросала контур орхидеи. С той секунды, когда кисть коснулась бумаги, до момента ее остановки, это было единое неразрывное плавное движение. Всего девушка сделала четыре наброска. Во время процесса она больше не смотрела на горшок с цветком.

Гун момо внимательно оглядела эскизы, после чего обошла чернильную орхидею по кругу. Как и ожидалось, четыре наброска орхидеи совпадали с четырьмя ракурсами этого цветка. Такой уровень детализации, такая удивительная память, да еще и базовые навыки рисования. Возможно, стихотворения ей не удавались, и, возможно, навыки цинь и ци тоже были не очень хороши, но кто мог отрицать таланты этой барышни?

Вскоре после этого Цзин Вань добавила фоны для цветов орхидеи и начала слой за слоем накладывать краску.

Пока она жила в Циань Фу, в каком бы цвете она ни нуждалась, ей просто нужно было сообщить об этом слугам. И минимум за час, максимум за три-пять дней ей доставят краситель, пригодный для использования. Если не найдется готового, его заменят другим. Цзин Вань знала, что все это возможно из-за снисходительности Ло лаофужэнь. Она чувствовала глубокую признательность, поэтому использовала все эти труднодоступные материалы на полную катушку. В результате ее картины всегда были богатыми на цвета, выглядя так, как будто это был один и тот же цвет, но на самом деле на каждом новом слое использовалась другая краска.

Каждый раз законченная картина всегда доставляла людям наибольшее визуальное удовольствие. Изображение казалось исключительно живым.

Оставшуюся часть этого дня, помимо еды и небольших перерывов, Цзин Вань в основном потратила на рисование. До наступления ночи она наконец-то закончила четыре не такие уж и большие картины орхидей. Фоны, добавленные ею к цветам, давали людям ощущение какой-то фантастической грезы.

— Барышня так хорошо рисует, — служанки, возможно, не разбирались в искусстве, но понимали, что такое красота. Поэтому их восхищение было совершенно искренним.

Даже Гун момо, видевшая раньше немало хороших вещей, не могла сдержать свое восхищение.

Затем она подумала о тех томах "Поэзии всех цветов", написанных барышней, где каждая запись дополнялась изящным и бесподобным рисунком и достаточно подробной ознакомительной информацией. Попади эти книги кому-нибудь в руки, они, несомненно, стали бы в сто раз более ценными, чем самая дорогая порода цветов, лично выращенная барышней. Это было именно то, что называется: "вместо того, чтобы дать человеку рыбу, лучше показать ему, как рыбачить". Но многие ли из тех, кто получит нечто подобное, захотят расстаться с ним и поделиться с другими? Не говоря уже о том, что это никому не известный стиль живописи. Эти тома "Поэзии всех цветов" существуют в единственном экземпляре, они неповторимы. Спустя сотни и тысячи лет их ценность трудно себе даже представить. Хотя разговоры о деньгах неэлегантны, тем не менее, это самый прямой способ проиллюстрировать ценность этих книг.

В следующие несколько дней Цзин Вань тратила на рисование всю свою энергию. Она не ходила к бабушке и не занималась с домашним наставником, а что касается приготовления румян, мазей и чего-то подобного, то об этом и упоминать не стоило. И после того, как Ло лаофужэнь узнала, чем занимается ее внучка, она позволила ей "бездельничать".

На картинах понемногу расцветала чернильная орхидея, пока взору не предстала ее самая красивая форма.

В общей сложности получилось сорок рисунков. Хотя формат был не таким большим, процесс все еще довольно сильно утомлял. Цзин Вань наконец-то вышла из этого возбужденного состояния. Она, вероятно, не прикоснется к кисти по меньшей мере дней десять с небольшим.

Приводя в порядок иллюстрации, она любовалась ими одной за другой. На этот раз результаты оказались очень хороши, и Цзин Вань была довольна. Тем не менее, она все еще чувствовала: это стало возможным главным образом потому, что сам цветок очень красив. Он доставлял ей огромное удовольствие, позволяя по собственному желанию превращаться в "рабыню цветов".

Цзин Вань чувствовала, что этих картин в дополнение к "Поэзии всех цветов" достаточно, чтобы стать для дедушки ответным подарком.

За эти несколько дней произошло кое-что, что стоило упоминания: младшая дочь Сунь лаофужэнь, жена Чэн цзюньвана и мать Ли Жу Юй, вскоре после банкета в городской резиденции герцога Дина притащила туда свое насквозь больное тело. Некоторые видели, как она, смертельно бледная, входила туда и уходила с опухшими красными глазами. Если сказать, что в этом не было ничего преднамеренного, то никто не поверит. В конце концов, разве герцогская резиденция из тех мест, куда легко могли проникнуть посторонние?

Затем возник вопрос о том, что Сунь И Линь все еще не определился с кандидатурой будущей невесты. После этого он принял положение писца внутреннего двора, дарованное императором. Хотя ранг у этого поста всего лишь седьмой, но занимающий его мог часто видеть его величество, так как должность предполагала частое сопровождение правителя. Кроме того, в свободное время он отвечал за чтение. Поэтому, естественно, можно было легко узнать разного рода ситуации, касающиеся его величества. В общем-то даже всякого рода "крутые боссы" вынуждены теперь с осторожностью вести себя с таким человеком. Им вообще нельзя недооценивать Сунь И Линя. Вскоре появились слухи о том, что он не в ладах со своими старшими братьями.

Потом, сразу после этого, Сунь И Цзя начали выбирать мужа. Никто не знал, сделано ли это ради того, чтобы отмежеваться от Кан циньвана, но этот вопрос освещался очень широко. Даже гунчжу, вероятно, не будет так скрупулезно отбирать кандидатов в мужья [2]. Многие гадали, кто мог бы сорвать этот цветок с высоких вершин. Хотя она представила танец во время банкета в городской резиденции герцога Дина, тогда для этого имелась причина, так что большинство хвалили ее за преданность.

Его величество лично написал указ и похоронил Кан циньванфэй, используя церемониал для похорон жены наследника престола. Люди пытались предугадать, насколько это демонстрировало определенные вещи. Затем, во время траура по Кан ванфэй, Кан циньван принял цэфэй, все посчитали, что это последнее желание Кан циньванфэй. Принятая женщина была ее младшей сестрой по крови, видимо, она надеялась, что та сможет позаботиться о ее детях.

Наконец, состоялась свадьба шицзы маркиза Уаня. Девушка, на которой он женился, естественно, не имела выдающегося статуса, но могла считаться сносной. И практически все семьи высшего сословия столицы от аристократов и младших членов императорской семьи до всяких должностных лиц отправили поздравительные подарки. Конечно, не стоило рассчитывать на то, что они были ценными. Более щедрые просто следовали стандарту, а большинство не стали посещать торжество. Часть плыла по течению, целенаправленно избегая маркизата Уань, а некоторые не хотели доставлять им неудобства. Если придет слишком много людей, они не смогут развлечь их всех, что весьма неловко, кроме того подобное было сродни пощечине императору. В конце концов, его величество так "ценит" и "уважает" маркизат Уань. Семья Ло, естественно, принадлежала к последним.

Эти события происходили одно за другим, можно сказать, что это походило на эффектную и содержательную программу, особенно с учетом герцогской резиденции Дин. Та сильно выделялась, оставаясь в центре внимания. Энтузиастам-сплетникам всего этого оказалось более чем достаточно для продолжительных обсуждений.

Цзин Вань знала внутреннюю ситуацию маркизата Уань, но ей только и оставалось, что бесконечно вздыхать. Мавр сделал свое дело, мавр может уйти [3], хотя этот процесс сильно затянулся. На ее взгляд, потомкам маркиза, сопровождавшего основателя правящей династии, оказавшимся в таком затруднительном положении, лучше походить на другие семьи и просто впадать в упадок. Так, по крайней мере, люди все еще останутся живы. Конечно, это были только собственные мысли Цзин Вань. Она никогда не общалась с ними раньше, поэтому не смела строить какие-либо самонадеянные догадки.

В эти несколько дней приезжали и другие родственники, навещавшие их по очереди, просто Ло лаофужэнь не звала ее, чтобы приветствовать их.

После того, как главный министр Ло вернулся из ямэня, Цзин Вань собрала свои вещи и направилась прямо в его кабинет.

Цзин Вань не знала, что ее собственный дедушка, вернувшись домой с работы, все еще трудился в поте лица, воспитывая своих сыновей и внуков. Вот почему после получения разрешения на посещение кабинета она увидела своего отца и дядюшек, а также братьев, стоявших рядком. Со стороны казалось, что их наказывали. Она невольно замерла. Может, ей стоит вернуться, а затем найти другое время для визита? К сожалению, Ло Пэй Шань уже впустил ее, разве он мог просто позволить ей уйти, ничего не сказав?

Раз уж пришла, она могла остаться. Через несколько секунд Цзин Вань успокоилась, воспринимая произошедшее философски. Обведя всех взглядом, она должным образом выразила свое уважение.

— У третьей девочки есть какие-то вопросы? — спросил Ло Пэй Шань, когда его взгляд упал на поднос в ее руках.

— Разве эта внучка не получила от дедушки сокровище? Нужно же мне выразить свою благодарность или нет? — она поставила поднос перед Ло Пэй Шанем.

— Вот как? —  Ло Пэй Шаню стало любопытно, и он поднял атласную драпировку. Когда он увидел картины чернильной орхидеи, выражение его лица немедленно изменилось. Он осторожно дотронулся до них, долго рассматривал, а затем отодвинул первый лист и увидел следующий. Идентичный, но в то же время другой, хотя столь же потрясающе красивый. Ло Пэй Шаню и хотелось посмотреть на другие картины ниже, но одновременно он не желал и спешить.

[1] О гунби можно прочитать в главе Исторические заметки: культура и искусство

[2] О мужьях императорских дочерей читайте в главе Исторические заметки: титулатура

[3] Если вы читаете или читали "Возрождение злобной императрицы из военной династии" (отличная вещь, искренне рекомендую), то там эта идиома используется весьма часто — 狡兔死，走狗烹 — когда заяц убит, из собаки варят похлебку (обр. в знач.: устранять, уничтожать за ненадобностью; забыть былые заслуги; мавр сделал свое дело, мавр может уйти)

Мне захотелось перевести именно как "мавр сделал свое дело, мавр может уйти", чтобы показать, что Цзин Вань — человек, реинкарнировавший из современности

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 032

Переуступка выгод и объяснения

И вот так медленно и вдумчиво он просмотрел одно изображение за другим. Цзин Вань его не беспокоила. Когда он закончил со всеми сорока картинами, прошло довольно приличное количество времени. У всех людей, окружавших стол, были вытянуты шеи. Если бы не тот факт, что эти вещи находились в руках Ло Пэй Шаня, они бы уже протянули руку и выхватили их.

Цзин Вань уже отошла в сторону и любовалась декором кабинета.

Насмотревшись, Ло Пэй Шань увидел два тома, лежавшие внизу, — "Поэзию всех цветов" [1], каждый том был толщиной с два пальца. Он пролистал по две-три страницы, прежде чем внезапно закрыл их. Такую хорошую вещь, настоящее сокровище, лучше оставить, чтобы медленно ею наслаждаться. Подняв голову, пожилой министр посмотрел на своих сыновей и внуков. Внезапно почувствовав нетерпение, он махнул рукой:

— Разойдитесь.

Они по-прежнему не осмеливались ослушаться Ло Пэй Шаня, хотя явно не желали этого делать. Так что все эти мужчины от мала до велика послушно отошли в сторону, только глаза их продолжали настойчиво поглядывать на стол.

— Третья девочка, а ну-ка, подойди к дедушке, — у Ло Пэй Шаня на лице была широкая улыбка.

Стоя перед серьезным и суровым дедушкой, Цзин Вань все еще могла справиться с этим, но теперь, когда он так по-лисьи улыбался, она немного колебалась. Если бы Ло Пэй Шань узнал мысли Цзин Вань, он, вероятно, впал бы в депрессию. Он явно тепло улыбался, но неожиданно напугал свою собственную внучку.

— Третья девочка, откуда они?

— Я нарисовала их сама. Я не знала, что должна подарить дедушке. Помимо выращенных мною цветов, это единственная приличная вещь, заслуживающая внимания, которую я могла отдать. В столицу было привезено несколько горшков с цветами, но из-за ухабистой дороги и тряски я неважно себя чувствовала и пренебрегала ими. Так что некоторые растения выглядят не очень хорошо и о них придется еще некоторое время позаботиться. Так что я выбрала это, надеясь, что дедушка не станет их отвергать.

Как он мог отвергнуть их? Даже Гун момо считала эту "Поэзию всех цветов" ценной, как Ло Пэй Шань мог не понимать ее ценности? Более того, его мысли были даже глубже. Не стоило даже думать о будущем, даже если их подарить сейчас, ценность в золоте все еще была значительной. А если передать их людям, любившим искусство и цветы, то это стало бы воистину бесценным даром.

— Не ожидал, что третья девочка обладает таким талантом к живописи. Этот стиль — твое собственное творение? — новая манера живописи, безусловно, распространится в будущем среди народа. Хотя она не сможет достичь больших высот основателя, этого достаточно, чтобы последующие поколения помнили.

— Э? Разве этот стиль живописи не очень распространен? — Цзин Вань была немного ошеломлена.

Ло Пэй Шань сразу все понял. Его жена пыталась защитить внучку и скрыла это дело. Репутация талантливой девушки не обязательно хорошая вещь. Случись это с мужчиной, он, несомненно, добился бы славы и богатства. Но девушка, возможно, только привлечет взгляды других и станет рассматриваться как товар. Пути мира именно такие — несправедливые. Он увидел, как Цзин Вань слабо нахмурилась, ясно было, что она уже поняла суть.

— Есть ли картины, которые просочились?

— Ни одной, — она рисовала только цветы и не любила хвастаться. Кроме того, всегда считала, что все знают, как это сделать, поэтому, естественно, никто не был в курсе, что она умеет рисовать, кроме людей резиденции в Циань Фу.

Ло Пэй Шань кивнул: если такие были, его жена позаботилась бы об этом.

— Есть предположения?

Цзин Вань не особо думала об этом, лишь тихо перевела взгляд на своего отца, Ло Жун Яня, затем немного помедлила и, наконец, посмотрела на старшего брата Ло Цзин Бо.

Ло Пэй Шань кивнул. Как и ожидалось, она ребенок с ясным умом. Такая хорошая возможность стать знаменитой, но все же она не поддалась искушению, разбираясь в ставках. Не стоило даже говорить о ком-то в ее возрасте, даже многие повидавшие и пережившие взлеты и падения люди не обязательно смогут сдержаться. Остальные тоже поняли: она желала закрепить это достижение за своим старшим братом. Дело не в том, что она не могла передать это своему отцу. Просто честь и престиж, полученные после распространения нового стиля живописи, из-за характера ее отца, не заботящегося о славе и богатстве, лучше отдать Ло Цзин Бо, чтобы заработать немного капитала.

— Научись у младшей сестры как следует рисовать. Если не получится, сможешь ли без зазрения совести брать ее вещи? — с каменным лицом сказал Ло Пэй Шань своему внуку Ло Цзин Бо. Как и Цзин Вань, он не спрашивал мнения Ло Жун Яня. К счастью, тому и правда было все равно. Прямо сейчас Ло Жун Янь точил зубы и пускал слюни на эти картины орхидей и "Поэзию всех цветов".

Ло Цзин Бо тоже не мог поверить, что такая хорошая вещь просто свалилась ему на голову:

— Дедушка, это не кажется слишком уж хорошим решением, оно слишком невыгодно для младшей сестры.

— Это лучший способ справиться с этим. Меня не особо волнуют эти вещи, так что третий брат тоже не должен возражать. Если чувствуешь себя виноватым, в будущем просто относись ко мне немного лучше, — с улыбкой сказала Цзин Вань.

Что еще мог сказать Ло Цзин Бо? Естественно, он мог только снова и снова заверять, что с готовностью сложит голову и прольет кровь за Цзин Вань.

Вопрос был решен. Остальные могли только запрятать свои зависть и ревность далеко и надолго. Они не могли ни словом, ни взглядом показать этого.

Ло Пэй Шаня как истинного фаната цветов больше волновало другое:

— Третья девочка, в этой "Поэзии всех цветов" только два тома?

— Завершенных всего восемнадцать. И есть еще несколько незаконченных.

Ло Пэй Шань, скорее всего, не думал, что Цзин Вань дала ему слишком мало:

— Одолжи остальные дедушке посмотреть. Я прикажу сделать копию, а потом верну.

— Я прикажу принести их вам, как вернусь к себе. Пусть хранятся у дедушки. Я могу просто сделать еще. Изначально я в любом случае планировала передать их вам. Просто их много и они довольно тяжелые, так что я не могла принести все сразу. Кроме того, что я буду делать, если дедушке они не понравятся? Вот почему я не взяла их все, — в глазах Цзин Вань эти книги не походили на предметы одноразового использования. Но, отдав их, она просто могла нарисовать еще.

Не понравятся? Как они могли не прийтись ему по душе? Забудьте о любителях цветов, любому образованному человеку они бы понравились. Ло Пэй Шань на мгновение задумался. Эта "Поэзия всех цветов", возможно, очень полезна, поэтому он не собирался отказываться. Однако он не мог просто так забрать столько хороших вещей у своей внучки. Даже если такому старику, как он, придется постараться изо всех сил, ему все равно нужно достать еще несколько горшков ценных пород для нее. Стоило подумать, в какой семье имелись редкие и известные растения.

Глава кабинета министров  Жуань Жуй Чжун, этот старый хрыч, утверждал, что собрал все сорта хризантем в мире. И хризантемы, которые он выносил для любования на ежегодном пире в праздник хризантем [2], вызывали у людей бесконечный восторг. Просто этот старик не из тех, кто встанет рано, если нет наживы. Получить что-то из его рук довольно тяжело.

У председателя верховного суда Диу, женоподобного старого хрыча, в доме много камелий [3]. Но он бережет свои цветы, как зеницу ока. Другим было очень трудно даже просто взглянуть на них. Если хотите получить от него какую-нибудь камелию, то нужно обменять ее на другую ценную породу.

В доме главного министра по общественным работам, которому еще и сорока не исполнилось, но который уже занимает столь высокое положение, посажены многочисленные сливовые цветы. Разновидностей у него даже больше, чем во дворе второго сына. На самом деле имелось даже несколько ценных и редких пород. Жаль, что он улыбающийся тигр [4] и выкопать хоть одно из его сливовых деревьев очень трудно.

Еще был Сунь И Линь из городской резиденции герцога Дина; этот подлец-малец, кажется, собрал в своих руках все четыре редких породы пиона. Это была герцогская резиденция, они ничего не могли получить. Этот негодник не откажется от своих сокровищ, независимо от условий. Их получить было труднее всего. Тем не менее, этот желторотый юнец вырастил и немало других именитых пород, возможно, получится что-нибудь придумать.

Ло Пэй Шань размышлял, любуясь тщательно выписанными орхидеями. Чем больше он вглядывался, тем прекраснее они казались. Такой уровень детализации, яркость, реалистичность, но одновременно цветы казались сказочной фантазией. Тем не менее...

— Третья девочка, почему дедушка чувствует, что эта орхидея мне знакома?

— Дедушка только несколько дней назад отдал ее и уже не узнает?

— Эта чернильная орхидея? Она действительно расцвела? — нельзя было винить Ло Пэй Шаня в том, что он не узнал цветок. Главным образом это случилось потому, что фон оказался слишком захватывающим. Все присутствующие в кабинете люди раньше видели кадку с чернильной орхидеей, но никто не узнал ее.

Тем не менее, когда Цзин Вань сказала это, они и сами почувствовали, что, с какой стороны ни посмотри, орхидеи на иллюстрациях очень похожи на отданный цветок.

— Мне позволить кому-нибудь принести ее, чтобы вы насладились ею вместе с "Поэзией всех цветов"?

— Прекрасно! Замечательно! — эта чернильная орхидея недолго находилась в руках Ло Пэй Шаня. Судя по тому, что он знал, до того как она оказалась у него, этот цветок уже давно пытался распуститься, но все никак не получалось. Это было первое цветение чернильной орхидеи, люди, которые выращивали ее, тоже не знали причину, почему она не цвела до сих пор.

После этого Цзин Вань снова начала делиться знаниями с Ло Пэй Шанем. Она рассказала об орхидеях разных пород, их характеристиках, о методах выращивания, в том числе какую почву использовать, как менять горшки и делить ствол, а также о периоде их цветения и даже о некоторых трюках, которые позволяли продлить его.

Конечно, это были не все знания, накопленные ею в прошлой жизни. Ведь это две совершенно разные эпохи. На временной шкале, вероятно, разница составляла пару тысяч лет. На самом деле эволюция вида может даже зависеть от разницы самих миров. То, что рассказала Цзин Вань, стало сочетанием опыта ее прошлой и этой жизней. После просмотра бесчисленного количества здешних книг не возникнет ситуации, которую она не смогла бы разрешить.

Люди в кабинете выглядели полностью ошарашенными, слушая ее рассказ. Следуя объяснениям Цзин Вань, даже человек, который совершенно не разбирался в орхидеях, все равно в мгновение ока смог бы стать экспертом по их разведению.

[1] Тут мне лично не совсем понятен этот момент. В самой первой главе Ли Хун Юань работает в своем кабинете, а на тахте у него лежит раскрытая "Поэзия всех цветов". Иероглифы одни и те же. Вышла ли "Поэзия" в его кабинете из-под рук Ло Цзин Вань? Это оставлено на фантазию читателя. Не удивлюсь, что этот одержимый каким-то образом смог заполучить ее так, что Цзин Вань об этом не узнала.

[2] О цветах хризантем и всем, что с ними связано, читайте в главе Исторические заметки: быт

[3] О камелиях в главе Исторические заметки: быт

[4] Улыбающийся тигр — обр. вероломный, двуличный, коварный, гиена в сиропе, волк в овечьей шкуре

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 033

Неумышленное хвастовство

— Я всегда считал себя человеком, который любит и лелеет цветы, а также знает, как их выращивать. Сегодня у меня действительно открылись глаза.

— Дедушка делает упор на восхищении. Эта внучка занимается выращиванием. Мотивы разные, здесь нечего сравнивать.

— Как это нечего? Поскольку ты более прилежна, чем другие, то, что ты вырастила, всегда будет лучше, чем у них. Когда ты была моложе, дед уже испытал подобное, — в то время Ло Пэй Шань только чувствовал, что она неплоха. В конце концов, это стало его недосмотром.

Цзин Вань улыбнулась и ничего не сказала, больше не пытаясь отстоять свою точку зрения перед Ло Пэй Шанем.

— Третья девочка ранее сказала, что привезла из Циань Фу несколько растений, какие именно? — спросил Ло Пэй Шань. Сначала он не волновался, но теперь, кто знает, преподнесет ли она ему еще один сюрприз?

— В основном это камелии, всего их три. Кроме того, есть пионовое дерево, горшок с хризантемой и еще один с орхидеей.

— Какие породы? — он предположил, что раз их так старательно везли в столицу из далекого далека, они не должны быть слишком плохими.

— Из камелий это Цветистые журавлиные перья, Знойный аромат, Восемнадцатый ученый [1]…

Ло Пэй Шань, пивший чай, из-за шока хотя и не выплюнул напиток, все же задохнулся и сильно закашлялся.

Цзин Вань поспешно обошла стол и похлопала Ло Пэй Шаня по спине:

— Дедушка, почему вы не ведете себя более осторожно? Как вы умудрились поперхнуться?

Другие тоже забеспокоились и забегали вокруг старика. Однако они прекрасно знали, почему их для кого-то отец, а кому-то дед задохнулся. Будь это они, это стало бы еще более невыносимым. Просто послушайте, что сказала эта девушка! Эти породы и виды очень ценные и редкие…

Ло Пэй Шань махнул рукой, чтобы они отошли в сторону. Его взгляд на Цзин Вань заставил ее даже испугаться слегка.

— Дедушка….

— Что еще? Скажи все сразу, я все еще могу принять это, — он потер свое старое сердце.

Цзин Вань жила в Циань Фу круглый год. Выращивание цветов и растений там было не очень распространено, похоже, так дела обстояли и в столице. По крайней мере, здесь не принято разводить именитые породы в каждом домашнем хозяйстве, и не было и речи о "состязаниях по цветам". Но в какой семье нет садов или, на худой конец, захудалых клумб? Что касается настоящих ценителей, то таких явно немало. И в этом кругу горшок с по-настоящему ценной породой определенно трудно заполучить, даже имея на руках десять тысяч золотых. Вот почему Цзин Вань не знала, что у нее в руках такие цветы, из-за которых пороги резиденции Ло наверняка попросту растопчут. Целая куча старых хрычей, в обычные дни ведущие себя очень торжественно и сурово, отбросила бы все свое достоинство и пришла бы бесстыдно умолять ее.

Тем не менее, благодаря реакции Ло Пэй Шаня, Цзин Вань более или менее поняла ситуацию. Кажется, она недооценила свои сокровища.

— Пион — это красно-бело-розовый трехцветный пион. Хризантема — Яотайский нефритовый феникс. Орхидея — это относительно обычная кливия Киноварная [2], — Цзин Вань видела, что ее дедушка шокирован, он затих и казался почти парализованным. Чем больше она говорила, тем тише становился ее голос, как будто она сделала что-то не так.

Ло Пэй Шань чувствовал, что ему нужно пару минут помолчать.

Министр Ло и правда долго молчал. После он горящим взглядом посмотрел на Цзин Вань. Первоначально он все еще завидовал этим чертовым стариканам, но теперь это чувство высохло, как лужи под солнцем. При неизвестных ему обстоятельствах его собственный дом уже превратился в сокровищницу. Ему не требовалось думать о способах вырвать все эти известные ему сокровища из их рук. У него в доме уже есть лучшие экземпляры. Кто бы еще стал тратить огромное количество усилий на их "низшие товары"? Но ему все же хотелось увидеть, как эти хрычи все еще будут хвастаться. Любое растение его дорогой внучки могло заставить их обзавидоваться до смерти. Что касается подозрений о том, что Цзин Вань лжет, преувеличивает или не знает, стоило просто подумать о ее врожденном характере, а также о степени ее понимания растений и цветов. Это было просто невозможно.

— Вань Вань, а ну-ка, скажи дедушке, где ты раздобыла все эти сокровища? — даже тем старым дуракам, обладавшим богатой внутренней информацией, все еще приходилось тратить огромные усилия, чтобы заполучить знаменитые породы. Часто все решал случай. Но почему, когда дело дошло до его собственной внучки, хотя это было не то же самое, что найти капусту на грядке, он почувствовал, что ему все досталось очень легко? Это не просто нелогично, это очень-очень нелогично!

Цзин Вань даже отступила на пару шагов. Конечно же, когда дело доходит до того, что кому-то нравится, независимо от того, насколько суровы и правильны эти люди, они все равно меняются в лице.

— Дедушка, просто у этой внучки относительно неплохая удача. Некоторые обнаружили, потому что люди на цветочном рынке не узнали их или не видели их цветения. Иногда эта внучка тоже не была уверена. В результате, только купив их и вырастив, я понимала, что получила сокровища. Некоторые появились из-за снисходительности бабушки, проинструктировавшей людей о цветочных особенностях и свойствах. Все знали, что мне нравятся растения и цветы, поэтому, если они видели их в пустыне, то присылали мне. Действительно неожиданностью было то, что дважды мне доставались настоящие редкости, также было немало и чуть худших растений. Эту Киноварную кливию привез один сельский фермер. Поскольку ему были очень нужны деньги, он принес огромную кучу случайно собранных растений и цветов, надеясь, что найдется что-то, что мне понравится. Первоначально я испытала к нему жалость и подумала, что независимо от того, есть ли там что-то стоящее или нет, я все равно дала бы ему немного денег. Я не ожидала увидеть мутировавшую Киноварную кливию, — когда Цзин Вань рассказывала о своих чудесных достижениях, она была очень довольна.

Это вообще возможно? Значит ли это, что все эти человечишки, высоко ценившие себя, на самом деле упустили немало сокровищ, потому что не могли определить их с первого взгляда? Как душераздирающе! Если бы не тот факт, что сейчас уже поздно, Ло Пэй Шань просто сразу же притащил Цзин Вань на цветочный рынок и не остановился бы, пока со всей тщательностью не отрыл все эти скрытые богатства.

В этот момент Ло Жун Вэй довольно "обиженно" произнес:

— Ах, третья девочка, три года назад твоя бабушка передала тебе теплицу нашей семьи в Циань Фу. Четвертый дядя, хотя и не ходил каждый день, все равно частенько там бывал. Я не видел ни одного горшочка с теми сокровищами, о которых ты говорила. Ты их прятала?

Цзин Вань совершенно не чувствовала себя виноватой в том, что скрывала этот вопрос:

— Четвертый дядя, вы забирали у меня горшки с цветами примерно каждые десять дней. Среди них было немало, хотя и не самых лучших, но все же первоклассных пород. И так как вы не знаете, что к чему, если вы не раздадите их наугад, то обязательно разрушите их. Как я могла позволить вам увидеть настоящие драгоценности? Если бы вы увидели и попросили их, я могла бы вам их не дать? Но отдай я их вам, то долго бы горевала. Только из-за тех, что вы забрали, я горевала так долго, что чуть не умерла.

Ло Жун Вэй чувствовал себя довольно неловко. Он задавался вопросом, почему было время, когда его мать запрещала ему ходить к третьей девочке, чтобы поиграть с цветами.

— Ах ты разоритель, — услышав, что Цзин Вань горевала до смерти, Ло Пэй Шань внезапно схватил книгу со стола и швырнул ее в Ло Жун Вэя. — Слушай сюда: в будущем, если осмелишься снова оказаться где-нибудь возле теплиц Вань Вань, этот старик переломает тебе ноги!

Их неизменно интеллигентный и благовоспитанный отец и дедушка, даже делая кому-то выговор, всегда выражался культурно. Он никогда не был слишком взволнованным. Столь внезапное поведение привело в шок его сыновей и внуков. Они глядели на Ло Пэй Шаня, и их глаза едва не выпадали из глазниц. Некоторые даже настолько обалдели, что начали подозрительно задаваться вопросом, действительно ли это их собственный отец и дед.

Ло Пэй Шань разок кашлянул, чтобы замять это дело. Когда он был моложе, чего он не делал? Была ли необходимость выглядеть такими шокированными?

— Те растения и цветы, которые выращивала в детстве третья девочка, были обыкновенными. Я просто чувствовал, что у тебя лучше, чем у других, получалось их растить. Мне казалось, что ты довольно одарена в этом аспекте, и у меня не было никаких других мыслей по этому поводу. Если бы я знал, то давно вывел бы тебя на прогулку. По крайней мере, я отдал бы тебе относительно редкие свои растения, может быть…

К сожалению, в мире не существовало лекарства от сожаления.

Цзин Вань беспомощно засмеялась:

— Дедушка, тогда я была еще маленькой. Существует много того, чего я и до сих пор не понимаю. Не стоит отдавать мне свои растения, я бы не посмела их взять.

— Дедушка слишком много думал, — Ло Пэй Шаню, похоже, пришла в голову новая мысль: — Ты взяла только эти несколько горшков? Где остальные?

— Некоторые розданы, а некоторые все еще находятся в Циань Фу. Я многому научила слуг, которые ухаживают за теплицей. Этого более чем достаточно, чтобы позаботиться о тех цветах. Я могу составить список, если дедушка увидит что-то, что вам понравится, просто прикажите им отправить это в столицу.

Ло Пэй Шань, естественно, не стал отказываться. Вскоре после этого он снова вспомнил предыдущие слова Цзин Вань и очень взволнованно спросил:

— Те несколько горшков, которые привезли в столицу, как они сейчас?

— По большей части они в порядке. Восемнадцатый ученый чувствует себя лучше всех, он скоро зацветет. У двух других камелий я собрала цветочные бутоны, чтобы не дать им распуститься, я планирую дать им возможность восстановить силы в этом году. С кливией Киноварной я поступила так же. До цветения пиона еще месяц или два, этого более чем достаточно, чтобы полностью вернуть его к жизни. Как только три цветка расцветут вместе, это будет очень красиво. Дедушке точно понравится.

Ло Пэй Шань воодушевленно слушал ее. Если бы не надлежащий этикет и то, что прямой набег на двор внучки не слишком хорошая штука, он бы хотел пойти к ней прямо сейчас и увидеться с ними.

— Что за трехцветный пион такой? На одном дереве могут цвести три разных по цвету цветка? — разве он не более ценен, чем четыре великих редких породы? Это было совершенно неслыханно. Может, он слишком невежественен и неопытен?

— Это своего рода метод разведения, который я придумала, — Цзин Вань кратко объяснила суть прививки черенкованием. В будущем эта техника закрепится над ее головой, и она все еще чувствовала себя смущенной по этому поводу.

[1] Это буквальный перевод названий. Для этих пород не существует английских наименований, не говоря уж о русских. Анлейтор потрудилась найти картинки, так что привожу его коллаж. Слева направо: Цветистые журавлиные перья, Знойный аромат, Восемнадцатый ученый:

[2] Это буквальный перевод названий, за исключением кливии (которая вообще-то может быть и Кафирской лилией, но анлейтор решила, что это именно кливия). Анлейтор опять же нашла картинки, но ее коллаж я изменила — по Яотайскому нефритовому фениксу выдается зеленая хризантема, а не бело-желтая. Красно-бело-розовый трехцветный пион нашелся в живописной форме (представьте, что эти три разных цветка растут на одном дереве). Кливия оставлена без изменений.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 034

Что она не знала

Ло Пэй Шань откровенно вздохнул, восхищаясь складом ума Цзин Вань. Он даже подумал и в шутку сказал, что, возможно, в ее прошлой жизни Цзин Вань была цветочной феей, поэтому она так одарена в выращивании растений и цветов.

— Дедушка, как насчет того, чтобы кто-нибудь принес их вам прямо сейчас? — Цзин Вань видела его насквозь.

Ло Пэй Шань заколебался:

— Ты только привезла их, не получат ли они травмы, если передвигать их с места на место?

— Они не настолько деликатные, они прекрасно проехали весь путь из Циань Фу в столицу. Как насчет того, чтобы просто принести Восемнадцатого ученого? И чернильную орхидею?

У Ло Пэй Шаня невыносимо зазудело внутри, и поэтому он кивнул в знак согласия.

В результате мальчикам-слугам, а также служанкам Цзин Вань было приказано вернуться и принести требуемое, естественно, никто не собирался забывать и об оставшихся томах "Поэзии всех цветов".

Во время ожидания Ло Пэй Шань не находил себе места. Даже при рассмотрении важных дел при дворе он никогда не был таким нетерпеливым.

Ло Цзин Дэ и его братья стояли, наблюдая за дверью:

— Несут, несут…

Ло Пэй Шань вскочил и поспешно направился к двери. Вскоре, словно прикрывая что-то, он позволил людям внести цветы в кабинет. Очарование чернильной орхидеи, которую он уже видел, даже несмотря на то, что она сейчас цвела и находилась в самом своем прекрасном состоянии, было не таким сильным, как у Восемнадцатого ученого.

Этот Восемнадцатый ученый оказался не очень большим, но и назвать его маленьким тоже не получалось. Он был примерно с человека ростом. Благодаря тому, что за ним хорошо ухаживали, он пышно зеленел, и бутоны на нем росли как большие, так и маленькие. На некоторых уже даже виднелись лепестки.

— Это белый Восемнадцатый ученый, — Ло Пэй Шань хотел осторожно прикоснуться к нему, но в то же время не смел этого сделать. С первого взгляда камелия казалась деликатной и хрупкой, как будто могла сломаться от малейшего прикосновения. Увидев этого старца в таком состоянии, другие, естественно, тоже не посмели трогать растение. Они были уверены: если дотронутся до него, их точно побьют.

Как единственная девушка в комнате, Цзин Вань протянула руку и погладила камелию.

— Дедушка не должен быть таким осторожным, — но эти слова не возымели никакого эффекта. Она многое повидала, много чего вырастила, поэтому просто не понимала менталитет таких людей, как ее дедушка.

Цзин Вань чувствовала себя беспомощной. Большинство людей не смогли бы вырастить эти ценные породы. Помимо проблем технического характера, подобное происходило больше из-за того, что они слишком сильно о них заботились. Поскольку они чрезмерно осторожничали, это давало противоположный эффект. Все как с людьми. Чем тщательнее их растили, чем тщательнее за ними следили, если они не становились слишком нежными и чувствительными, то вырастали в кривые саженцы. Немногие могли вырасти здоровыми и сильными. Когда она жила в Циань Фу, она рассказала об этом садовникам, но те все еще не могли расслабиться. Растения были ценными, если их повредить, даже если бы они поставили на карту жизнь всей своей семьи, они не смогли бы это компенсировать, поэтому они вели себя очень осторожно. Это был просто порочный круг какой-то.

После этого Ло Пэй Шань отложил все дела в сторону и просто кружил вокруг этих двух горшков с цветами. А те, кто не так увлекался цветоводством, воспользовались шансом, пока их отец и дедушка отвлекся, чтобы пролистать "Поэзию всех цветов" в сторонке. Более или менее все они могли выучить пару-тройку полезных ходов и даже запомнить некоторые растения и цветы, которые никогда раньше не видели. Даже если они сами не вырастили их, было неплохо иметь возможность похвалиться даже этими знаниями.

Ло лаофужэнь долго ждала прихода Ло лаое, кроме того она не видела ни сыновей, ни внуков, которые должны были прийти и выразить ей свое почтение. Видя, что близится время вечерней трапезы, пожилая женщина отправила слуг к мужу в кабинет и только тогда узнала причину. Ло лаофужэнь ничего не сказала, просто приказала принести им еду прямо туда. Вань Вань их семьи — сокровище из сокровищ. Пожалуй, лаое станет баловать ее даже больше, чем она сама.

— Как насчет того, чтобы оставить этот цветок здесь с дедушкой? — видя, что Ло Пэй Шань все еще не собирается есть, Цзин Вань решила заговорить с ним.

— Забери его назад. Вань Вань, только когда ты растишь его, дедушка чувствует себя спокойно.

— Хорошо. Пусть кто-нибудь придет и унесет эти цветы обратно в Дом Цветущих яблонь.

— Зачем уносить их сейчас? К чему спешить? Вернешь их немного позже.

Цзин Вань с озорной улыбкой посмотрела на Ло Пэй Шаня:

— Так не пойдет, дедушка. Если вы не позволите унести их сейчас, я больше не буду нести ответственность за их рост.

— Ах ты девчонка! Смеешь угрожать дедушке? — Ло Пэй Шань, похоже, разозлился.

У Ло Жун Яня и Ло Цзин Бо взмокли ладони. Эта девочка каким-то образом так легко зазналась и стала высокомерной, когда ее чуть-чуть побаловали. Они, естественно, лучше всех знали, каким человеком был Ло Пэй Шань. Можно ли теребить усы тигра только потому, что он выглядит дружелюбным?

Цзин Вань продолжала с неизменной улыбкой на устах:

— Но дедушка не собирается ни трапезничать, ни работать, поэтому мне нужно выкорчевать эти корни неприятностей. Пустяки, в конце концов, разрушают волю.

Как мог Ло Пэй Шань все еще не понять намерений Цзин Вань? Она просто беспокоилась о его здоровье. Во-первых, он в любом случае на самом деле не злился, кроме того, Вань Вань тоже не святым духом питалась. Если она умрет от голода, то он точно почувствует себя довольно виноватым. Что касается его сыновей и внуков, то они все совершенно взрослые люди. Неважно, голодные они или нет, если да, то просто пусть продолжают голодать дальше. Что могло с ними случиться, если они пропустят один прием пищи?

Он беспомощно засмеялся:

— Хорошо, тогда пусть их унесут. Но в будущем, когда я захочу их увидеть, отправь их ко мне как можно скорее.

— Будьте уверены, дедушка, я обещаю, они прибудут, как только вы пожелаете.

После того, как Цзин Вань ушла, Ло Пэй Шань приказал:

— В будущем теплица резиденции будет вверена заботам третьей барышни. Просто делайте так, как она скажет, — лишь немногие знали, что теплица в глазах Ло Пэй Шаня так же важна, как и учеба.

Сегодня у Ло Пэй Шаня было очень хорошее настроение, он даже находил своих бесполезных сыновей и внуков очень приятными для глаз. Он даже не сделал им выговор, просто сказал пару слов и отправил восвояси.

Когда они были уже далеко, Ло Цзин Мин неожиданно заговорил:

— В будущем, когда дедушка вспылит, как насчет того, чтобы звать третью мэймэй, чтобы погасить огонь?

Ло Жун Пин укоризненно кашлянул:

— Что за чушь ты говоришь?

Столкнувшись со своим стариком, Ло Цзин Мин сконфуженно вжал голову в плечи.

Ло Жун Янь протянул руку и ущипнул Ло Цзин Мина за шею:

— Некоторые слова лучше держать при себе. Говорить их вслух совсем не весело, — скрытый смысл был понятен и без дальнейших пояснений. Это означало, что даже равнодушный Ло Жун Янь на самом деле тоже боялся своего старика.

В прошлый раз, когда Цзин Вань вызвали в кабинет, ее визит прошел в узком кругу и не вызвал особого шума, поэтому остальные не придали ему большого значения. Но на этот раз все было по-другому. Там присутствовали все важные мужчины-хозяева семейства Ло. Все они прекрасно видели, какого отношения придерживался Ло Пэй Шань. Прямо сейчас двое людей, обладавших наивысшим статусом в семье Ло, обожали эту девушку. Кроме того, Цзин Вань сама по себе обладала ценностью, кто посмел бы пренебречь ею или третировать? Даже если они не станут лебезить перед ней или втираться в милость, по крайней мере, они не будут открыто придираться и искать ссоры.

Нужно было понимать, что как только сердце встало на чью-то сторону, то, даже если тот, кто понравился, неправ, это станет ошибкой другого человека.

Спальня Цзинь ванфу была ярко освещена. По сравнению с роскошной экстравагантностью других мест в доме Цзинь циньвана эту комнату можно было назвать сосредоточением комфорта и тепла. Если бы Цзин Вань оказалась здесь, ее наверняка посетило бы чувство дежавю, потому что спальня эта имела некоторые общие черты с ее будуаром. Представьте себе, до какого уровня безумия он, Ли Хун Юань, дошел, шпионя за Цзин Вань!

В этот момент Ли Хун Юань спокойно сидел на кушетке, а на маленьком нефритовом столике, стоявшем на диване, располагался горшок с цветущей Китайской розой. Поскольку это был не пик ее цветения, раскрылось не так много лепестков. Но каждый цветок все еще был нежным и красивым, без малейшего изъяна. За каждым листиком тщательно ухаживали, вряд ли можно было найти хоть какой-то признак увядания.

И этот горшок с цветами, если Цзин Вань его увидит, она наверняка удивится. Именно его она отослала перед тем, как покинуть Циань Фу.

Ли Хун Юань легонько ткнул пальцем в розовые лепестки, очень надолго затерявшись в собственных мыслях. Неизвестно было, смотрел ли он на цветок или через него видел перед собой лицо человека, который вырастил эту розу. Только евнух Му и несколько других людей знали, что растения и цветы, подаренные или проданные Цзин Вань в Циань Фу, независимо от того, редкие ли они или обычные, в девяти из десяти случаев оказывались у Ли Хун Юаня. Небольшое их количество оказалось подарено именитым любителям цветов в столице нижестоящими людьми. С прочими же ничего поделать было нельзя, если бы не тот факт, что он не мог получить их в свои руки с помощью других средств и что самому Ли Хун Юаню нехорошо становиться врагами с их текущими владельцами, он бы давно пошел и лично вырвал их. Если он насильно потребует их, то может вызвать ненужные подозрения, проследи они все по максимуму, то все же смогут найти некоторые подсказки.

"Поэзия всех цветов", которую дотошно страницу за страницей выписала Цзин Вань, а также те картины орхидей, на рисование которых ушли дни и ночи, все оказались в руках этой старой лисы, Ло Пэй Шаня. Скорее всего, он получил такое огромное преимущество, полагаясь на тот факт, что он — старейшина Вань Вань, связанный с ней кровью. Однако эти вещи рано или поздно станут собственностью Ли Хун Юаня. Ло Пэй Шаню лучше всего сохранить их для него. Если там окажется даже небольшая царапина, он может просто позволить ему немного пострадать в будущем.

В его прошлой жизни, когда этот стиль живописи — гунби — появился, Ли Хун Юань и правда думал, что его создал Ло Цзин Бо. В этой жизни, когда Цзин Вань впервые начала рисовать, он уже знал, чьим рукам он на самом деле принадлежит. Еще какие-то люди брали вещи Вань Вань, но он опять же не мог порезать их на части так, как ему хотелось.

Когда картины гунби только предстали перед чужими взорами, из-за их удивительной правдоподобности за ними гонялись все. Хотя изначально существовали похожие стили, но поскольку они не были такими методичными, результаты не могли достичь такого уровня тонкости. Очень быстро этот стиль стал широко распространенным. Было даже время, когда он превосходил стиль се-и, живопись идей. Только через год или два они наконец-то постепенно достигли баланса.

А что касается Ло Цзин Бо как "первоначального создателя" стиля гунби, даже если вскоре уже появились те, кто намного превзошел его в мастерстве, то никто не мог поколебать его позицию. Вот какую славу и почет он приобрел.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 035

Одержимость, охота за сокровищами на цветочном рынке

В прошлой жизни Ли Хун Юаня Цзин Вань вырастила не так много именитых пород, как в этой. В конце концов, у нее только одна пара проницательных глаз. Некоторые из этих ценных пород были отправлены им через других. Цзин Вань жила счастливой жизнью, он мог позволить ей стать еще более счастливой. Кроме того, все те книги о разведении цветов и деревьев, "Поэзия всех цветов" и даже литература по агрономии, пока существовала хоть малейшая связь, он будет собирать и новые, и старые издания. За теми пигментами, которые она хотела использовать в живописи, он отправлял людей на поиски по всей стране, независимо от того, был ли очередной оттенок задействован кем-то другим или он просто слышал, что некоторые вещи пригодны и для картин тоже. Он "до предела напрягал все свои способности", чтобы слуги семьи Ло всегда могли отыскать некоторую информацию и заполучить неожиданную находку. Дело не в том, что у Ло лаофужэнь не возникало подозрений, но ее расследования действительно давали только один результат: ее собственная внучка очень везучая.

В своей прошлой жизни она использовала небольшое количество редко встречаемых в мире драгоценных, а также много первосортных пород, чтобы покорить сердца многих людей. Однако из-за ее возраста, чтобы не вызывать подозрений, только тем стариканам с позволения Ло Пэй Шаня было разрешено напрямую "оказывать ей милость". Чистая сердцем Цзин Вань глубоко уважала стариков. Этим хрычам обычно даже не требовалось прилагать слишком много усилий, чтобы исполнить свои желания, получая из ее рук нужные им именитые породы и даже некоторые секретные методы разведения. Эти преимущества по большей части запрашивались от ее имени Ло Пэй Шанем. Сами же просители знали свое место, и, естественно, не просто так принимали вещи Цзин Вань.

В то время Ли Хун Юаню совсем не нравились растения и цветы, но даже он слышал об инциденте, когда несколько столичных высокопоставленных чиновников ради горшка с разноцветным пионом почти подрались. Вот почему Цзин Вань была самой настоящей драгоценностью их сердец.

Из-за этого, даже если у Цзин Вань не было высокопоставленного отца, она все равно держала в своих руках массу преимуществ. Если она столкнется с проблемой, пока они готовы помочь, они легко решат ее. Однако, когда неприятности, обрушившиеся на Цзин Вань, стали слишком велики, из-за императорской власти они оказались бессильны, даже если у них хватало духа помочь. В конце концов, как бы ни были ценны ее чудесные цветы, это не могло сравниться с жизнью всей их семьи. Из-за этого они могли только в тайне оплакивать ее. Она знала, что у них свои трудности, и с самого начала никогда не рассчитывала на то, что кто-нибудь придет ей на помощь. Вот почему Цзин Вань не обижалась на то, что они наблюдали за происходящим, сложив руки, а просто добровольно провела черту между ними.

Ли Хун Юань закрыл глаза и помассировал надпереносье. О некоторых вещах ему и правда не стоит вспоминать. Каждый раз, когда это происходило, его эмоции выходили из-под контроля, и он начинал отчаянно желать уничтожить корни всех тех бедствий немедленно. Но время еще не пришло. Устрой он хаос сейчас, то у него все равно не было бы возможности контролировать общую ситуацию, и это дестабилизировало бы основы Ци Юань. Это не то, что он хотел увидеть. Он не желал, чтобы это походило на прошлую жизнь, когда ему в руки попала нестабильная страна и ему пришлось потратить много времени на управление и исправление. Разве в таком случае у него останется время на счастье с Вань Вань? Прибыль не компенсирует потери. Что же касалось нежелания престола... Какие уж тут шутки, его так ненавидели, что кто бы ни взошел на трон, все они, несомненно, захотят убить его и Вань Вань, естественно, тоже не пощадят. Что касается отказа от Вань Вань, это еще более невозможно, ведь она стала его единственным желанием в обеих жизнях! Трон для него был не так важен, как она. В конце концов, он уже сидел на нем однажды. Высшая и непревзойденная сила хотя и заставляла думать о себе с любовью, по сравнению с Вань Вань она все еще уступала.

— Эй, кто-нибудь, сюда!

В спальню бесшумно вошла красивая служанка:

— Да, господин.

— Отправь ее обратно.

— Слушаюсь, — девушка-слуга пошла вперед и осторожно подняла цветочный горшок. Изначально он был не очень тяжелым, но ей приходилось выкладываться более чем на сто двадцать процентов, потому что этот цветок ценнее ее жизни.

Эти растения и цветы Ли Хун Юань не выращивал в Цзинь ванфу. За каждым цветочным горшком закреплен человек, специально ухаживающий за растением в нем, если их все оставить в его официальном доме, это будет слишком заметно. Хотя он казался бессильным и лишенным влияния, он пользовался благосклонностью его величества, так что всегда найдутся люди, возжелавшие выслужиться перед ним. Естественно, они попытались бы найти источник того, что ему особенно нравилось. А этого ему не слишком хотелось. В итоге все эти цветы находились на вилле за городом, очень большой вилле. Кого будут волновать те немногие люди, которые заботятся о тамошних растениях и цветах? И кто бы знал, что реальной обязанностью каждого такого слуги был только один горшок с цветком?

На вилле хранилось много редких и ценных пород. Но самой популярной работой у садовников стала забота только о каком-то одном цветочном горшке. Никто не знал происхождения этих цветов. Возможно, они были не очень редкими или ценными, но господин любил их, поэтому их ценность удваивалась. Если цветы захиреют, садовники неизбежно лишатся своих ничтожных жизней, но если будут хорошо о них заботиться, то вознаграждений оказывалось более чем достаточно, чтобы у многих вызвать зависть. Вот почему, как правило, когда появлялся новый цветок, о котором требовалось специально позаботиться, помимо тех, у которых уже имелась "специализация", все начинали за него борьбу. Как только они уверятся, что смогут вырастить растение, то станут использовать любые возможные способы, чтобы получить его в свои руки.

Хорошенько выспавшаяся Цзин Вань проснулась очень рано и начала утреннюю зарядку, от которой довольно долго отлынивала. Хорошая физическая форма очень важна, особенно в этом месте, где даже небольшая простуда могла убить. Именно по этой причине она была здорова с самого детства. Ее цель состояла в том, чтобы походить на тех людей, о которых сообщалось в ее прошлой жизни: пятидесятилетних дам с фигурами двадцатилетних женщин. В любом случае прямо сейчас у нее было много времени. До тех пор, пока она готова упорствовать с этим, ее цель нельзя назвать просто мечтой.

К эксцентричному поведению Цзин Вань в определенное время суток ее люди уже привыкли и не находили его странным. В конце концов, в самом начале Цзин Вань не переступала границы правильности. Она делала это постепенно, шаг за шагом. К тому времени, когда уже стало слишком поздно, все это превратилось в рутину, и ее люди просто считали, что так и должно быть.

Напротив, Гун момо, которая с самого начала умела поддерживать хорошее здоровье, чувствовала, что такая зарядка несколько странная, но, увидев ее еще несколько раз, она поняла скрытые преимущества. Мало того, что женщина не остановила Цзин Вань, она внесла некоторые соответствующие изменения, стремясь достичь лучших результатов.

Девушка хорошенько пропотела, пока упражнялась, затем помылась и выпила миску рисовой каши с полезными добавками, прежде чем, наконец, отправиться в Дом Опавших слив, чтобы отдать дань уважения своим родителям, а затем и в главный двор к бабушке. Что касается ее дедушки, то он, вероятно, уже ушел. Если не на утреннюю аудиенцию у императора, то в ямэнь. Если бы существовали какие-то важные вопросы, то он отправился бы в жилые покои императорского дворца.

Однако на этот раз Цзин Вань неожиданно натолкнулась на Ло Пэй Шаня. После положенных утренних расшаркиваний она спросила:

— У дедушки сегодня выходной?

— Да. Третья девочка, после завтрака оденься во что-нибудь попроще, пойдешь с дедушкой гулять, — когда он сказал эти слова, в них слышалось слабое нетерпение.

Цзин Вань не стала расспрашивать и просто подчинилась.

Ло лаофужэнь точно знала, что он хотел сделать, а некоторые могли более или менее догадаться.

— Возвращайтесь немного пораньше. Минь гэр уже давно ждал вашего выходного. Он хочет попросить совета по некоторым вопросам. Не нужно опять тянуть до ужина с возвращением, — очевидно, что даже если в течение нескольких лет они не жили вместе, Ло лаофужэнь все еще крепко держала Ло Пэй Шаня в своих руках. Говоря все это, она на самом деле бросила взгляд на Цзин Вань, но та никак не отреагировала.

Ло Пэй Шань согласился. Минь гэр был внучатым племянником его старой жены, и в девяти случаях из десяти станет мужем третьей девочки, поэтому, естественно, ему нужно помочь.

Среди поколения внуков, кроме старшего из трех братьев, такая честь, как возможность выйти на прогулку с Ло Пэй Шанем, принадлежала только Цзин Вань.

То, что с Цзин Вань обращались по-особому, по большей части уже не заставляло их цепенеть. Самое большее, они просто скажут про себя пару-тройку печально-ревнивых слов. Только она могла, действуя умно и послушно, получать то, что хотела, но даже в том, как она вела себя, был именно ей одной присущий талант. Другие, даже пожелай они провернуть то же самое, не имели такой возможности.

Когда Ло Пэй Шань переоделся в повседневную одежду, он стал просто обычным стариком. В лучшем случае его манеры позволяли людям, видевшим его, понять, что перед ними, вероятно, не самый ординарный человек. Цзин Вань тоже оделась проще: в волосах почти не было украшений, как и на запястьях.

Парочка из дедушки и внучки взяла с собой по два человека каждый и по отдельности села в карету.

Цзин Вань знала, что это было путешествием на цветочный рынок и дедушка вез ее на поиски сокровищ. Он действительно использовал ее в полной мере. Просто Цзин Вань тоже это очень нравилось.

Из-за того, что она гуляла вместе со старейшиной, Цзин Вань не была так стеснена и сдержанна. Она следовала за главным министром Ло и крутила головой, наслаждаясь видами.

Цветочный рынок в столице оказался намного обширнее, чем в Циань Фу. Там продавалось огромное количество цветов, а качество их было выше. Однако из-за того, что и специалистов здесь жило намного больше, воспользоваться случаем тоже было относительно сложнее.

Прислушиваясь к объяснениям дедушки, она узнала, что на улице, по которой они шли, по большей части продавались все те цветы, что выращивались за пределами города цветоводами-крестьянами, чтобы зарабатывать себе на жизнь, или те, что выкопали в полях. Большинство из них были, в основном, обычными, найти хорошую породу там очень трудно. Конечно, изредка здесь встречались и торговцы из других мест. Они прихватывали какие-то растения по пути и потому не знали, что получится в результате. Это могло стать чем-то необычным, а могло не стоить и серебряной крошки.

Если бы не тот факт, что он привел с собой Цзин Вань, Ло Пэй Шань, вероятно, не пошел бы по этому пути.

Хотя целью была охота за сокровищами, но увидеть всевозможные цветы — это ведь тоже своего рода удовольствие, разве нет?

По пути Цзин Вань тихим шепотом рассказывала об этих цветах. Возможно, они не были выдающимися, возможно, сильно отличались от прославленных пород, но все они обладали собственной ценностью. Некоторые растения в паре полезны для человека, а некоторые — вредны. Как сопоставить их так, чтобы композиция выглядела исключительно красивой, какие растения и в какое положение поместить? Большинство хоть чуть-чуть, но разбиралось в этом. Только потому, что некое растение считалось необычным и ценным, обладание им не всегда было во благо.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 036

Старый соперник, неожиданное открытие

Пока Цзин Вань говорила об аранжировке цветов, ее словно озарило:

— Дедушка, я сделаю вам одну цветочную композицию, чтобы вы смогли увидеть.

Стоя перед чьим-то прилавком, Цзин Вань просто использовала случайные обрезки и маленькую бамбуковую корзину, выглядевшую довольно потрепанной. Она в произвольном порядке добавила несколько высохших веточек и листьев, небрежно подстригла, а потом и вставила в корзину один за другим те цветочные обрезки, немного приукрасила края, и то, что изначально всеми игнорировалось, превратилось во что-то значимое. Оно казалось немного хаотичным, но очень приятным на вид или даже… элегантным. Возможно, даже самый придирчивый человек по большей части мог придраться к тому, что использованные материалы не были достаточно стильными, но не презирал бы всю картину в целом.

Ло Пэй Шань любил цветы. Но это было из разряда: "если это не именитая порода, не хочу". Только сегодня он узнал, насколько близорук.

Как и в случае с людьми, владельцы исключительных статусов всегда в меньшинстве. Большинство все еще обычные люди. Неужели возможно просто отрицать их счастье, гнев, радость и печаль? Разве у них нет своей красоты, собственной ценности? У них она была и очень высокая.

— Похоже, дедушке еще есть чему поучиться у Вань Вань, — не в аранжировке цветов, а в "системе ценностей", нравственных ценностей, хотя Ло Пэй Шань не знал этой фразы [1]. Погруженный в раздумья, он снова вспомнил прошлые времена, когда служил чиновником в отдаленных местностях. Он считал себя хорошим чиновником, но, возможно, ему кое-чего не доставало.

Цзин Вань не знала, что за это короткое время ее дедушка о столь многом подумал. Она взяла платок, переданный служанкой, и вытерла руки.

С тех пор, как Цзин Вань начала составление композиции, в окрестностях уже появилось немало людей. Сначала они недоумевали, позднее — восхищались, но все смотрели на нее с любопытством. Хотя она, казалось, была одета неброско, ее поведение не походило на поведение представительницы скромной по происхождению семьи. Из-за этого они не смели грубить.

Владелец прилавка не из-за действий Цзин Вань позволил ей использовать его вещи. Он получил бесплатную цветочную композицию, даже если ее нельзя продать, просто любование ею согревало сердца и ласкало взоры.

Когда они вышли из толпы, напротив них стоял ярко улыбающийся старик. Кожа его была очень белой, белее, чем у большинства женщин. Кроме того, его борода выглядела относительно редкой, и даже адамово яблоко не было выражено так отчетливо. Цзин Вань подумалось, что этого мужчину в юности девять раз из десяти ошибочно принимали за женщину. Тем не менее, ее дедушка, который все еще улыбался, сразу же помрачнел лицом, увидев его. Похоже, эти двое знакомы и, возможно, они даже "враги".

Старик с белым лицом сложил руки в знак приветствия:

— Приветствую, Ло дажэнь.

Ло Пэй Шань смотрел на него и чувствовал, что его нос — это совсем не нос, а глаза — совсем не глаза, и, казалось, очень хотел его игнорировать.

Однако старик, все еще продолжая улыбаться, посмотрел на Цзин Вань:

— Это внучка дажэня Ло? Действительно, хороша в оформлении цветов.

— Дочь второго сына от супруги, третья по счету, — сказал Ло Пэй Шань. — Это председатель верховного суда Диу дажэнь.

— Я приветствую Диу дажэня, — Цзин Вань ответила вежливо, она держалась с достоинством и без высокомерия, ее манеры были безупречны.

— Превосходно! Ах, все-таки девочки очень хороши! Не то что мы, старые хрены, которых ненавидят другие, — почтенный сановник Диу погладил бороду.

Цзин Вань молчала. Неудивительно, что дедушка не мог справиться с ним, только посмотрите на эту "злобу".

— Ах, девочка, в доме Диу дажэня собрана самая большая и самая полная коллекция камелий. Тем не менее, твой дедушка видел, что, похоже, ему не хватает Восемнадцатого ученого и Знойного аромата. Кроме того, его Цветистые журавлиные перья тоже не казались такими уж хорошими. Ай-яй-яй! Какой позор!

С каждым словом, сказанным Ло Пэй Шанем, от бороды почтенного сановника Диу отрывалась одна прядка. В итоге последовательно отодранных прядей оказалось довольно много. Их и изначально-то было уже очень мало. Даже Цзин Вань испытала жалость, пока наблюдала за ним. Дедушка, что вы делаете? Он сказал о старых хренах, которых ненавидят, а вы оборачиваетесь и тыкаете его в слабое место?

Таковы уж старые знакомые. Оба прекрасно знали, какие у кого характеры. При императорском дворе оба принадлежали к такому типу людей, который назывался "дружба дружбой, а служба службой". Когда дело доходило до любви к цветам, злобно вылупленных глаз и встопорщенных усов было не меньше. Ло Пэй Шань обычно сдерживался, но перед теми немногими, кто знал о его хобби, образ, репутация и еще много чего были давно отброшены в сторону. Раз уж нет смысла держать себя в руках, можно отвести душу и почесать языками, зная, что последствий это иметь не будет.

— Что, Ло дажэнь знает, где есть Восемнадцатый ученый, Знойный аромат и Цветистые журавлиные перья красивее моих? — почтенному сановнику Диу все еще удавалось сохранять спокойствие.

— Я, конечно, знаю, где этот Восемнадцатый ученый, но он еще не расцвел. И кто знает, во сколько раз он выглядит лучше второсортных "низших" пород определенного человека.

Почтенный сановник Диу вырвал еще несколько прядей:

— Ло, старик, не нужно заниматься лицемерием передо мной. Просто скажи, чего ты хочешь.

Однако Ло Пэй Шань не хотел обращать на него внимания. Какую именитую породу он не сможет получить, имея в авангарде Вань Вань? В последующие дни другие станут умолять его, вот увидите. Если он не взыщет с них за все те обиды, которые перенес в прошлом, то не быть ему Ло Пэй Шанем.

Не зная, были ли слова старика Ло правдой или тот просто целенаправленно дразнил его, но, если имелась хоть малейшая возможность, сановник Диу не хотел сдаваться. Он слишком долго и слишком сильно желал их. Так что он слонялся вокруг Ло Пэй Шаня прямо как обычный мелкий служка, пока Ло Пэй Шань демонстрировал маску а-ля "старый хозяин". Эту сцену просто невыносимо было наблюдать, жутко хотелось закрыть лицо от стыда. Разве вы не видите, что все слуги Диу дажэня желают найти какую-нибудь трещину, в которую можно забиться? При всем честном народе среди бела дня! Ах, это было слишком неловко! Лаое, не могли бы вы хотя бы сначала найти место, где никого нет?

Цзин Вань стояла в стороне и смеялась про себя. И правда, если интересы совпадают, даже эти суровые и решительные пожилые люди становятся такими милыми.

Цзин Вань внезапно увидела нечто довольно неожиданное. Пройдя вперед, она протянула руку и осторожно подняла маленькую, размером с пол-ладони, вещицу нежно-зеленого цвета, имевшую форму лотоса и пухлые листья. Девушка положила ее на свой платок, внимательно изучая. Да, это действительно лотос Гуаньинь [2]. Вообще-то это суккулентное растение не произрастало в границах древнего Китая. Она всегда думала, что династия Ци Юань просто находится на другой временной шкале и все еще должна располагаться на том же самом участке земли, ведь было много одинаковых исторических событий. Но тогда как это растение появилось здесь? В настоящее время, похоже, еще нет людей, способных пересечь два континента. Более того, рядом лежала даже небольшая кучка других видов суккулентов. Мясистые, крошечные, они выглядели так мило. Несмотря ни на что, не похоже было, что кто-то только что преодолел десятки тысяч миль, привезя их сюда.

Ло Пэй Шань последовал за ней:

— Девочка, в этих маленьких парнях есть что-то особенное?

— Нет, эта внучка вдруг кое-что придумала. Дедушка, как насчет того, чтобы я сделала еще один бонсай, чтобы ты мог его увидеть?

Бонсаи здесь уже достигли определенного стандарта, просто он все еще был довольно консервативным. Обычно в кадке росло всего лишь одно растение, не очень большое и не очень маленькое; это относительно простая и однообразная форма. Цзин Вань считала, что нужно чуть-чуть вдохновения, и, безусловно, здешние люди смогут создавать всевозможные бонсаи. Цзин Вань никогда не сомневалась в их творческих силах и воображении.

Ло Пэй Шань заинтересовался, и почтенный Диу тоже был весьма заинтересован.

Возможно, из-за того, что сановник Диу часто посещал этого продавца, он узнал его и, естественно, не осмелился пренебрегать ими:

— Барышне что-то нужно?

Цзин Вань одну за другой изложила свои просьбы. Вещи, которые они не могли найти в данный момент, она заменяла чем-то другим. Поэтому все, что она хотела, очень быстро оказалось собрано, в том числе и относительно низенький цветочный горшок-плошка. Увидев, что Цзин Вань собирается лично разобраться с песчаником и почвой, Гун момо внезапно остановила ее:

— Барышня, будет лучше, если эта слуга справится с этим согласно вашим словам, избегайте травм рук.

Цзин Вань посмотрела на свои ладони. Ну ладно. В прошлом она никогда не касалась грязных вещей. Эти незамужние девушки из высокопоставленных и богатых семей и правда воспитывались слишком деликатно.

У этого продавца все же имелась некая проницательность, так что он сказал:

— Как можно позволить барышне и момо сделать это? Барышня, просто приказывайте, я все сделаю.

Цзин Вань заговорила, и продавец вызвал другого работника, чтобы помочь. Пока кто-то знакомится с чем-то новым, это кажется сложным, но на самом деле все было очень просто. Однако, поскольку они занимались этим впервые, их движения казались немного неуклюжими. Цзин Вань немного сожалела, но знала, что, не говоря уже о Гун момо, даже ее собственный дедушка не позволил бы ей сделать это самостоятельно.

В конце концов, когда эти маленькие суккуленты посадили, Цзин Вань больше не хотела продолжать говорить. Даже если она будет трепать языком до тех пор, пока у нее не пересохнет во рту, это не обязательно приведет к желаемым результатам. Она махнула рукой:

— Я могу просто вымыть руки, я не стану трогать слишком много песчаника.

Цзин Вань быстро начала двигаться. Она расположила суккуленты всех размеров в очаровательном беспорядке, потом добавила пару камней и даже немного папоротника, после чего удовлетворенно хлопнула в ладоши. Все было готово.

— Ах! Какие-то секунды — и нечто бесполезное превратилось в нечто чудесное, — сказал с восхищенным вздохом почтенный Диу. Бонсай, возможно, не мог проникнуть в сердца таких людей, как они, но он был деликатно изысканным и эстетичным, просто это другой вид эстетики. Этой чужой внучке, похоже, нравились такие вещи.

Люди, наблюдавшие за происходящим, не могли удержаться от восхищенных восклицаний. И продавец был очень взволнован, потому что увидел безграничные возможности для бизнеса. Все эти вещи он получил с севера. Поскольку здесь ничего такого не существовало, он решил воспользоваться новинкой, но, к сожалению, никто не обращал на них внимания. Первоначально он думал о том, чтобы выбросить их через два дня, но кто бы мог подумать, что события примут новый оборот?

— Эта штучка выглядит неплохо. Вам, юным барышням, такое наверняка нравится, давай купим их, — предложил Ло Пэй Шань.

[1] 价值观 — система ценностей, нравственные ценности; это выражение современного Китая, а не древних времен

[2] 观音莲 — лизихитон камчатский (слева на картинке), я бы так и перевела его, как выдают словари, но дальше идут объяснения, так что это растение какой-то суккулент. Я порылась в картинках и нашла несколько составных наименований, но форма, думаю, ясна (справа на картинке подчеркнуто красным)

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 037

Случайная встреча, совет

Цзин Вань кивнула. По ее мнению, этот микробонсай получился сравнительно грубым и примитивным. Вернувшись, она может сделать еще один. Затем она спросила у продавца кое-что:

— В следующий раз, когда привезешь их, пошли в резиденцию Ло. Кроме того, поищи некоторые другие… — Цзин Вань описала ему суккулентные растения типа кактуса: — Если увидишь такие, отправь вместе с остальными, я хочу их все. Если их окажется слишком много, можешь продать их самостоятельно. Этот бонсай очень прост, его можно понять с первого взгляда, верно? — Цзин Вань улыбнулась.

После того как юная барышня увидела его намерения, продавец почувствовал себя немного неловко. Он не знал, что популярность этих ничем не примечательных вещиц очень быстро вырастет, что скоро они станут весьма модными. Он мог выйти с ними на рынок только два или три раза, прежде чем его место займут большие шишки. К счастью, он уже заработал на этом немного деньжат. И эти ничем не примечательные маленькие суккуленты перешли из разряда вещей, не стоящих и серебряной крошки, к таким, за которые платят значительные суммы, многократно повысив свою ценность.

В отношении этих вещей Цзин Вань не слишком возражала. Используя холодную воду, она дочиста вымыла руки. Обычно для этого всегда использовалась теплая вода. Это очень обеспокоило Гун момо, и Цин Чжу тоже поворчала немного по этому поводу. Цзин Вань же чувствовала себя беспомощной.

— Старик Ло, у тебя такая внучка, почему я никогда не слышал о ней? — дома у таких людей, как они, все дети и внуки, естественно, во что бы то ни стало хотели показать свое сыновнее почтение и послушание, неизбежно приспосабливаясь к их вкусам. Если они столкнутся с представителем молодежи, который по-настоящему разбирался в их пристрастиях, независимо от того, каков первоначальный мотив, они определенно будут очень счастливы. Даже время от времени хвастаться этим перед другими тоже в порядке вещей. И эта девочка семьи Ло не просто умна, но он никогда раньше не слышал, чтобы старик Ло упоминал о ней.

Увидев, что ее собственный дедушка, похоже, планирует оставаться высокомерным и равнодушным до конца, Цзин Вань сказала:

— Я раньше все время жила с бабушкой в Циань Фу. Несколько дней назад я приехала в столицу вместе с ней.

— Неудивительно, — почтенный сановник Диу погладил бороду и кивнул, его мысли свернули в другое русло: — Маленькая девочка, те цветы, о которых говорил твой дед, ты их знаешь?

Цзин Вань посмотрела на Ло Пэй Шаня, посчитав этот вопрос довольно забавным:

— Это те, что я вырастила, проживая в Циань Фу. Я взяла их с собой в столицу.

Борода сановника Диу снова потеряла немало прядей подряд. Если так будет продолжаться и дальше, рано или поздно от растительности на его лице ничего не останется. Даже ему самому было очень грустно смотреть на нее, но он все равно, не останавливаясь, ее гладил. И его борода все продолжала время от времени лишаться очередной партии волос. Его взгляд "неохотно" переместился на Ло Пэй Шаня:

— Кажется,  Ло дажэнь теперь полон уверенности.

Ло Пэй Шань выпятил грудь. Правильно, сейчас его прямо-таки переполняла уверенность в себе.

— У третьей девочки нашей семьи также есть горшок с трехцветным пионом, который не имеет аналогов в мире, — видя, как борода почтенного Диу продолжает исчезать, он чувствовал себя особенно удовлетворенным.

Цзин Вань очень хотела сказать: дорогой дедушка, полегче. Не имеющий аналогов в мире и тому подобное... если известно, как это делается, то на самом деле это не такая уж и редкость. Однако, увидев такую детскую сторону Ло Пэй Шаня, Цзин Вань все же предпочла держать рот закрытым на замок.

— Приветствую обоих дажэней, этот ученик осмелится вас прервать, — Сунь И Линь, который услышал, как они разговаривают, обернулся и на мгновение замер, но все же пошел вперед. Подойдя к Цзин Вань, он сложил руки в знак приветствия. Та вернула ему формальный поклон.

— Мальчишка из семьи Сунь, ты нынче не работаешь рядом с его величеством? — спросил Ло Пэй Шань. Это был простой вопрос, заданный без каких-либо намерений. Если говорить о молодом поколении, Сунь И Линь нравился им больше всех, но и ненавидели они его сильнее остальных. Причиной этого, естественно, стали цветы. С захлестывающей небеса мощью герцогской резиденции Дин он всегда мог найти известные породы, которые они заполучить не могли, но этот прохвост был "скуп" и "жаден". Настоящими редкими и ценными породами он, несмотря ни на что, не хотел обмениваться с ними.

— Этот ученик просто рядовой на побегушках, моя должность слишком незначительна. Его величество великодушен, мне не нужно ежедневно сопровождать его.

Как и ожидалось, даже если он высоко ценится, ему все равно нужно подниматься шаг за шагом. Его отправная точка уже намного выше, чем у других, поэтому не нужно спешить.

— Один пришел? — почтенный сановник Диу сказал это, как будто поддразнивая. Кто в столице не знал, что пятый гунцзы герцогской резиденции до одержимости любит цветы и поэтому время от времени прогуливается по цветочному рынку? И те барышни, которые восхищаются им, естественно, все стекаются туда, пытаясь случайно с ним встретиться. Возможно, у них даже получится поговорить об их "общих увлечениях" и удастся завязать хорошие отношения, для них это будет просто замечательно.

Неудивительно, что когда они были в городской резиденции герцога Дина, после того, как Сунь И Линь поговорил с Цзин Вань о цветах, Ли Жу Юй так отреагировала. Все они знали: вероятность того, что Сунь И Линь полюбит девушку из-за цветов, очень высока. Несмотря на то, что уже бесчисленное множество барышень раньше посылали ему цветы через других людей и все это не заканчивалось ничем определенным, Ли Жу Юй все еще сохраняла бдительность.

Сунь И Линь знал свою ситуацию, но он к этому давно привык:

— Сегодня я в основном просто сопровождаю мою младшую сестру.

Брак Сунь И Цзя превратился в настоящий скандал. Кроме того, ее замужество повлияет на текущую политическую расстановку сил, поэтому для таких людей, как Ло Пэй Шань, тоже вполне нормально знать о ситуации.

Поскольку их встреча произошла на перекрестке, брат и сестра Сунь в действительности подошли с другой стороны. Было ясно, что в данный момент Сунь И Цзя, скорее всего, пошла переодеваться. Как и ожидалось, вскоре после этого она вышла из соседнего здания.

После того, как Сунь И Цзя поприветствовала двух старейшин, она раскланялась с Цзин Вань, но ничего не сказала, просто ее взгляд слегка задержался на чужом лице. Цзин Вань на это ответила улыбкой. Но она, вероятно, не знала, что Сунь И Цзя на самом деле все еще впечатлена ею. И даже довольно глубоко впечатлена. Это чувство возникло не из-за того, что ее запугивала Ли Жу Юй, а из-за того, что произошло, когда она уходила. В то время обстоятельства были довольно необычными, так что она запомнила ее, даже если тогда лишь на мгновение пересеклась с ней взглядом.

Компания прогуливающихся по цветочному рынку, естественно, стала еще больше.

Сердце Сунь И Линя жаждало узнать об этом трехцветном пионе, но сейчас не время спрашивать. У него не было другого выбора, кроме как отбросить свои мысли и поболтать с двумя старейшинами об их общей любви.

Цзин Вань и Сунь И Цзя шли рядом. Им не о чем было разговаривать. Главным образом, виновато в этом было не очень хорошее настроение Сунь И Цзя. Ее брак лопнул, как мыльный пузырь, но ее семья заботилась только о том, какую пользу она может принести герцогской резиденции Дин, императрице и Кан циньвану. Никто никогда не думал, будет ли она счастлива или нет. Даже давно приняв такую судьбу, она все равно чувствовала себя разбитой и грустила.

По сравнению с предыдущей, улица, на которую они вышли, оказалась намного более упорядоченной и выглядела еще более внушительной. Отдельные прилавки превратились в витрины, и можно было увидеть даже двухэтажные и трехэтажные здания.

Цзин Вань и остальные последовали за двумя старейшинами в магазин, в витринах которого выставлялись цветы всевозможных пород. Затем Цзин Вань неожиданно заговорила с Сунь И Цзя:

— Барышня Сунь, посмотрите на эти цветы, разве они не прелестны? И взгляните на эти растения, разве они не очень зеленые?

Сунь И Цзя не поняла ее намерения, но все же последовала туда, куда указала Цзин Вань, и присмотрелась. Похоже, они ничем не отличались от тех, что она обычно видела.

— Знаете, в самом начале все они росли под открытым небом. Когда их выкапывали люди, никто не спросил, хотят ли они этого или нет. И они сами не знали, с чем столкнутся. Будь они, как люди, способны на мышление, то, возможно, их первой реакцией стала бы паника. Они наверняка опасались бы, что их как дрова возьмут и сожгут. Но на самом деле все случилось иначе. Вместо этого они получили помощь и тщательный уход. Они становились все более красивыми, купаясь во всеобщей любви. Но этот процесс перехода от дикой природы к одомашниванию на самом деле не так уж прекрасен. Болезненнее всего дается изменение окружающей среды. Здесь перед нами все те, кто стремился приспособиться. А те, которые не смогли, давно увяли, — терпеливо и ласково прозвучал мягкий голос Цзин Вань.

Как могла Сунь И Цзя до сих пор не понять смысла слов Цзин Вань? Когда твою судьбу контролируют другие, зачем вообще беспокоиться и идти по дороге смерти, впадая в отчаяние? Это не значит, что выбора не существует. Адаптироваться и позволить себе лучшую жизнь или сдаться, рухнув в безнадежность? Выбрав первое, возможно, она обнаружит, что сама станет лучше, чем раньше. Даже если не получится, И Цзя все еще барышня городской резиденции герцога Дина и может просто научиться по-своему наслаждаться жизнью. Если выбрать второе, даже если у других в сердце есть желание помочь, из-за ее безразличия они все равно покинут герцогскую дочь. В таком случае девушке останется только увядать, теряя краски, и беззвучно исчезнуть.

Сунь И Цзя внезапно заплакала, слезы падали, словно жемчужины из разорванного ожерелья. Дома никто и никогда не говорил ей таких вещей. Кроме самого близкого старшего брата, никто не был способен даже просто видеть ее мысли, но Сунь И Линь мог только беспомощно утешать ее. Она всегда думала, что ей ничего не нужно, и считала проходящие мимо дни. Но нет, все это время она блуждала в темноте. Ей нужно было, чтобы кто-то подсказал ей дорогу. Просто этот человек появился слишком внезапно.

Сунь И Линь был глубоко тронут. Видя, как плачет его младшая сестра, он неосознанно хотел подойти к ней, но Ло Пэй Шань остановил его:

— Девушки разговаривают, зачем им нужен такой прохвост, как ты? — он оттянул его в сторону, продолжая смотреть на цветы. Но на самом деле эти старики хитро ухмылялись.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 038

Силы разных сторон

Цзин Вань своим платком утерла ей слезы, улыбнулась и подмигнула, говоря:

— Все девочки сделаны из воды, не плачьте слишком много. Иначе, как и цветы, потеряете слишком много влаги и больше не будете красивой. Иногда плакать тоже хорошо, но вы должны найти подходящего человека. Лить слезы стоит только из-за того, кто будет знать, как вас беречь.

Слезы Сунь И Цзя превратились в смех, и она поспешно вытерла их. Поскольку она не наносила макияж, ее не волновало, что он мог потечь, кроме того девушка плакала недолго, поэтому вряд ли ее глаза могли покраснеть. Сунь И Цзя очень быстро вернулась в нормальное состояние. Однако по сравнению с предыдущим она выглядела намного более живой, казалась прямо-таки обновленной.

На самом деле весь этот процесс занял лишь несколько минут. Даже если бы наблюдатели заметили, они в худшем случае просто посмотрели бы в их сторону пару дополнительных раз.

Сунь И Линь, прямо как заботливый папочка, облегченно выдохнул, обрадовавшись про себя.

Почтенный сановник Диу наклонился ближе к Ло Пэй Шаню:

— Как досадно, что эта твоя внучка не родилась мужчиной.

— Раньше я также досадовал по этому поводу, но сейчас я больше так не считаю. Она такая милая.

Сунь И Цзя внезапно начала по-дружески вести себя с Цзин Вань, холодное и отчужденное "барышня Ло" превратилось в "Вань меймей", а дежурная улыбка стала по-настоящему нежной. Вероятно, из-за того, что Цзин Вань смогла увидеть ее мысли, герцогская дочь верила, что они действительно сошлись характерами. Просто непредубежденная Цзин Вань обладала жизнелюбием, была намного сильнее ее, той, которая всегда впадала в депрессию при возникновении проблем. Хотя И Цзя и называла ее "Вань меймей", на самом деле она рассматривала Цзин Вань как старшую сестру, потому что та направила ее. И Цзя начала неосознанно доверять Цзин Вань и, рассказывая все и вся, открылась ей.

Где там хоть малейшее высокомерие цветка с горных вершин?! Поскольку изменения произошли слишком быстро, Цзин Вань оказалась застигнута врасплох. Тем не менее, видеть Сунь И Цзя такой было все же лучше, чем впавшей в оцепенение.

В ходе беседы Сунь И Цзя обнаружила, что Цзин Вань знала эти растения и цветы лучше, чем ее собственный пятый брат. В ее глазах это было практически нереально.

— Вань меймей, ты такая удивительная. Я думала, что в этой области никто не может победить моего пятого брата, даже те старые чиновники не могли. Кто бы мог подумать! Но победу всегда одерживает лучший, это более чем соответствует высказыванию "всегда есть кто-то лучше тебя".

— Цзя цзэцзэ преувеличивает, — ну ладно, это обращение дело рта Сунь И Цзя. — Я только прочитала много связанных с этой темой книг, а потом сама посадила немало растений, поэтому, естественно, понимаю нюансы.

— Я тоже многому научилась у своего пятого брата, но он всегда презирает мою неловкость и даже говорит, что я оскверняю его вещи. Но он просто не очень хорошо объясняет!

Сунь И Цзя, разве хорошо младшей сестре так беззастенчиво наговаривать на старшего брата, стоявшего под боком?

Сунь И Линь не знал, плакать ему или смеяться. Он также не знал, что существовала поговорка, идеально описывающая эту ситуацию: "получить пулю даже лежа" [1].

Ло Пэй Шань изначально думал, что сегодня им больше нечего ловить, но, пока они отдыхали в чайной, Цин Чжу принесла небольшую корзину. Он поднял платок и увидел внутри несколько корневищ и веточек, а также поврежденную орхидею, которую на первый взгляд нельзя было вернуть к жизни. Он на мгновение оцепенел.

Цзин Вань, естественно, заметила его движения и улыбнулась, но ничего не сказала.

Ло Пэй Шань на полном серьезе притворился, что все понял. Но на самом деле его сердцу было тревожно. Он ничего не понял!

Цзин Вань не знала, что прямо сейчас, сидя в отдельной комнате на третьем этаже, за ней не отрываясь, украдкой наблюдал некий мужчина. Ли Хун Юань в это время случайно оказался наверху и увидел Цзин Вань через приоткрытое окно. На этот раз он пришел не для того, чтобы увидеть свою возлюбленную. Это стало чистым совпадением; он был здесь по делам. Увидев Цзин Вань и Сунь И Цзя, идущих рука об руку и со стороны выглядевших близкими подругами, он несколько удивился.

В этом деле должно было быть что-то, о чем он не знал. Однако с самого начала все уже чуть-чуть изменилось. Так что Цзин Вань просто приобрела еще одного хорошего друга, вот и все. Характер у этого человека тоже довольно хорош, так что суетиться не стоило. Более того, это выгодно для его первоначального плана.

Ли Хун Юань, вероятно, никогда не узнает, что в своей прошлой жизни, после того как Кан циньванфэй скончалась от болезни, Сунь И Цзя как "невеста" Кан циньвана, глубоко пронизанная чувством вины, постилась и молилась за нее в течение сорока девяти дней в полной тишине и изоляции, не делая и шага из городской резиденции герцога Дина. Естественно, тогда не произошло такой случайной встречи с Цзин Вань на цветочном рынке, как сегодня, и, кроме того, Цзин Вань не утешила ее, так как же они могли стать хорошим подругами?

Более того, в прошлой жизни у Цзин Вань не было никаких связей с кем-либо из герцогской резиденции. Поладь она с Сунь И Цзя, то разве Ли Жу Юй смогла бы так легко реализовать свой план против Цзин Вань в герцогской резиденции Дин? В этой жизни Ли Жу Юй, даже если она только попытается причинить вред Цзин Вань или подойдет к ней слишком близко, задушат до смерти.

— Господин, та сторона начала, — почтительно сказал тихо появившийся Ань И.

— Если Вань Вань и другие присоединятся к веселью, ее защита станет первостепенной задачей, — на мгновение он остановился: — то же самое с Ло Пэй Шанем.

— Слушаюсь.

Цзин Вань и остальные не просидели в чайной слишком долго. Скоро они услышали, что в соседнем здании Сотен цветов, расположенном по диагонали от них, кто-то бесстыдно хвастался желанием увенчать некий цветок как их короля. Естественно, двух уважаемых пожилых людей это не беспокоило. Именитая порода, которая могла стать королевой среди цветов, безусловно, должна находиться в их руках. А они, разумеется, не станут выставлять своих деточек на суд. Так зачем им играть на чувствах, чтобы угодить толпе?

Люди, которые пришли сюда, были любителями растений и цветов. Сначала большинство из них, естественно, презрительно фыркали, но как только они услышали, что там есть некий черный пион [2] с цветами столь гладкими, что они походили на черный шелк, даже Цзин Вань со всей ее честной компанией стали выглядеть удивленными.

— Черный пион? — тихо пробормотала Цзин Вань. Она не была уверена, походил ли он на ту орхидею, действительно черную, как чернила, и с очень красивыми блестящими лепестками. Цвета большинства черных пионов из ее прошлой жизни были просто очень глубокими красно-фиолетовыми. Может, сегодня она сможет увидеть еще одну невиданную ранее породу? — Дедушка, давайте тоже посмотрим.

Поскольку его внучка заговорила, главный министр Ло с неохотой согласился.

Цзин Вань засмеялась, не понимая, из-за чего они так неловко себя ведут. Если вы хотите пойти посмотреть, просто идите! Это так просто.

К тому времени, когда Цзин Вань и другие прибыли, в здании Сотен цветов уже собралось много людей, как внутри, так и снаружи. Если бы не тот факт, что Ло Пэй Шань и почтенный сановник Диу занимали высокие должности, а личность брата и сестры семьи Сунь была особенной, они не смогли бы войти.

Идентификационные данные и статус можно использовать не только в качестве входного билета, но и для получения еще больших материальных выгод. Например, как сейчас: место изначально было уже переполнено людьми, но их группа смогла получить отдельную элегантно обставленную комнату и даже выпить немного чая. А на происходящее ниже у них вообще был панорамный вид.

Задав вопрос человеку, приставленному в качестве слуги к этой отдельной комнате, они узнали, что так называемый конкурс по выбору короля цветов — это всего лишь состязание, чей цветок лучше. Более того, прямо сейчас здесь соревновались весьма благородные люди — третий императорский сын Жуй Циньван и шурин четвертого императорского сына Гун циньвана, родной младший брат Гун циньванфэй. Это уже было интересно.

Родная мать Гун циньвана была императорской женой третьего ранга, но за ней стояла благородная супруга Цинь. У Цинь шуфэй не имелось ни сына, ни дочери, но семья Цинь за ее спиной была недавно назначенной маркизской семьей Гуань-цзюнь. Более того, ее старший брат — нынешний левый главнокомандующий — держал в своих руках военную мощь. Четвертого принца, хотя формально его и не растила Цинь шуфэй, по большей части можно было считать выросшим в ее дворце Ганьлу. И ванфэй Гун циньвана тоже вышла из маркизата Гуань-цзюнь. Она была старшей дочерью левого главнокомандующего.

Казалось, что в этом соревновании участвовали только двое, но на самом деле в нем оказались замешаны два императорских сына и две императорские жены. Короче говоря, еще одно соревнование двух сторон, которые и так постоянно мерялись силами. По крайней мере, так думали Ло Пэй Шань и почтенный сановник Диу.

Только Ли Хун Юань бесконечно насмехался про себя. Большинство людей при императорском дворе думало, что императрица и благородная супруга Су, казалось, стоят на одном уровне, но на самом деле императрица слабее. В конце концов, правым главнокомандующим был человек из семьи дяди Су гуйфэй, ее старший двоюродный брат по крови, тоже державший в руках военную силу. А резиденция герцога Дина, хотя и была могущественна, не обладала военной мощью. Иногда именно армия определеляла все. Однако никто не знал, что левый главнокомандующий отдался старшему императорскому сыну Кан циньвану. Императрица могла выглядеть хуже, чем Су гуйфэй, но недооценивать эту женщину не стоило.

Цинь шуфэй на самом деле была очень проницательным человеком. Она знала о решении своего старшего брата. В гареме она, кажется, тоже соревновалась, но на самом деле ничего не делала, включая "помощь" четвертому принцу, Гун циньвану. Это была не более чем видимость. Он — всего лишь жалкая пешка, думающая, что может бороться за трон, но на самом деле у него в руках не было ничего.

Вот почему Цинь шуфэй вела себя довольно сдержанно во внутреннем дворце. Ее светлость не пользовалась таким же одобрением, как благородная супруга Су, но и императрица, и Су гуйфэй не осмеливались провоцировать ее. Императрица знала, что она на ее стороне, а благородная супруга Су опасалась ее старшего брата, левого главнокомандующего.

Однако так было, пока он, Ли Хун Юань, не вмешался. Отчасти в его прошлой жизни он смог стать окончательным победителем из-за того, что левый главнокомандующий дезертировал из фракции императрицы и перешел к нему. А в этой жизни этот человек уже давно находился у него в руках.

Левый главнокомандующий Цинь Тянь Мин на поверхности поддерживал четвертого принца, Гун циньвана, и тайком поклялся в своей верности старшему принцу, Кан циньвану. Но его настоящим хозяином стал шестой принц, Цзинь циньван. При Цзинь циньване были люди, которые знали о его настоящем положении. Они либо восхваляли, либо издевались над ним как над человеком, служащим трем фракциям одновременно, но для него все шло как нельзя лучше. И только он сам знал свои трудности. В некоторых аспектах Цзинь циньван по большей части относился к нему, как ко второму Фу Юнь Тину.

[1] В основном это означает быть атакованым без причины. Это не настоящая идиома, а интернет-сленг / мем. Ниже приведено визуальное представление.

[2] Черные пионы, слева направо, сверху вниз:

• Черная пантера, древовидный — Шоколадный солдат, травянистый —  Черный граф, древовидный —  Черная жемчужина, травянистый;

• Черная корона, древовидный —  Черно-фиолетовый, травянистый —  Черный дракон, древовидный — Боб, травянистый;

• Каштановый колокольчик, травянистый —  Черный вельвет, травянистый — Горячий шоколад, травянистый — Темные глаза, ито-гибрид.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 039

Опрометчивые действия, разоблачение с первого взгляда

Следовать за таким непредсказуемым и капризным хозяином все равно, что ходить по тонкому льду — более чем утомительно. Тем не менее, Цинь Тянь Мин не осмеливался питать и капли предательских намерений. Если шестой принц не сможет вас использовать, самое большее, вы, вероятно, будете просто отправлены на смерть. Но если вы встали на его сторону, а затем замыслили измену, тогда ждет вас жизнь гораздо хуже смерти, и те люди, которые стоят за вами, тоже плохо кончат. Что касается того, чтобы держать его в неведении, вы можете просто попытаться это сделать и тогда увидите, есть ли у вас возможность скрыться от его всевидящего ока. Правильно, в глазах Цинь Тянь Мина, Цзинь циньван был очень выдающимся человеком.

Цзин Вань не интересовали ни волнения внизу, ни словесные нападки обеих сторон друг на друга. Она только хотела знать, получится ли у нее увидеть еще одно сокровище, которого она никогда раньше не видела. Во время ожидания ей было довольно скучно.

— Вань меймей заинтересована в этом черном пионе? — Сунь И Цзя на самом деле не понимала их одержимости этими растениями и цветами.

— Все точно так же, как и с теми людьми, которые любят драгоценности и прекрасный нефрит. Если они внезапно услышат, что появился невиданной красоты драгоценный камень, который вот-вот представят миру, их сердца неизбежно будут искушены. Даже если они не смогут обладать им, то все равно захотят полюбоваться. И если драгоценность будет соответствовать их ожиданиям, то, вероятно, они почувствуют себя удовлетворенными. Но если нет, их, скорее всего, ждет только разочарование. Но до того, как люди увидят его, они будут испытывать нетерпение, беспокойство, нервозность и тому подобные чувства. Короче говоря, мне действительно интересно.

Сунь И Цзя кивнула. Она примерно поняла, что двигало всеми этими фанатичными любителями цветов. Более половины тех, что столкнулись с чем-то, что им нравится, станут так себя вести. Она, естественно, тоже испытывала подобное раньше. Единственное отличие заключалось в том, что интенсивность этого чувства была другой.

— Похоже, глупые поступки пятого брата в прошлом становятся понятнее. В будущем я больше не буду смеяться над ним.

Невиновный Сунь И Линь снова был пристрелен, пока лежал.

Цзин Вань засмеялась, но ничего не сказала. Затем, услышав, как кто-то внизу кричит: "Он здесь, он здесь", она сразу же воспряла духом, встала и наклонила голову, чтобы посмотреть вниз. Остальные более или менее отреагировали так же, как и она.

Два роскошно одетых мужчины, кажется, выросли довольно испорченными. У них были холеные, гладкие белые лица и высокомерный вид, и ходили они не по-людски. В общем, легкомысленность перла изо всех щелей. Один размахивал веером, над которым поработал знаменитый художник, а другой игрался с редкими аметистовыми бусами. Увидев друг друга, они оба высокомерно вздернули головы и демонстративно фыркнули. За каждым следовали несколько мальчиков-слуг с плотно закрытыми большими деревянными ящиками. Они с двух сторон подошли к центру круглой сцены, украшенной пышными цветами, которая обычно использовалась для песенных и танцевальных представлений.

Эти двое казались смертельными врагами и в обычные дни, а сейчас они снова начали бросаться друг в друга насмешками.

Из-за их ссоры у Цзин Вань ужасно заболела голова, и по какой-то неизвестной причине ее накрыл  приступ гнева. Она без труда протянула руку к ближайшей чайной чашке и сбросила ее вниз.

После грохота воцарилась тишина. Зрители тоже успокоились. И все, не сговариваясь, посмотрели в ту сторону, откуда сбросили чашку. Цзин Вань понимала, что из-за переживаний сделала глупость. Но поскольку рядом имелась защита, было уже слишком поздно отступать. Она уже приготовилась к чужим осуждающим взглядам, но никогда не думала, что перед ее глазами вдруг окажется чья-то темная фигура. Ее надежно скрыли от зрителей. Глянув на спину, которая была совсем близко от нее, Цзин Вань выдохнула, а затем медленно отошла в сторону.

Столкнувшись с многозначительными взглядами других, Цзин Вань смущенно засмеялась.

Ло Пэй Шань ткнул в нее пальцем:

— Эх, ты! Дедушка думал, что ты уравновешенная особа, и даже не предполагал, что у тебя есть и своевольная сторона. Если бы не быстрая реакция этого сопляка, что бы с тобой было сейчас?

— Ничего не произошло, так что эта внучка отказывается комментировать, — бесстыдно сказала Цзин Вань. Да-да, благодарите учения бабушки.

Всех позабавил ее бунтарский вид.

— Не бери в голову, маленькой девочке время от времени простительно опрометчивое поведение, — заговорил почтенный сановник Диу.

Сунь И Линь тоже повернул голову и улыбнулся, совершенно не заботясь о людях внизу. А что касается двух главных "актеров" ниже, то они подняли головы, желая немедленно проклясть "нарушителя", увидели Сунь И Линя и неловко закрыли рты. По идее, Сунь И Линь — такой же, как они, гунцзы, и их возраст тоже был не так уж далек друг от друга. Он родился в благородной и высокопоставленной герцогской семье. Их происхождение не было низким, но, смотря на Сунь И Линя, они ощущали себя на голову ниже его. Он также был одним из тех, кого они больше всех избегали, ведь Сунь И Линь — тот самый "ребенок другой семьи", о котором говорили их старшие: "Сунь гунцзы спокоен, как тихо льющийся на поля лунный свет, и чист, как воздух после дождя, разве он может делать такие вещи?" Они ненавидели его за это. Встречаясь с ним, они всегда оказывались в дураках, что не могло не расстраивать.

— Уважаемые, не нужно держать нас в напряжении. Раскройте побыстрее цветы и дайте всем посмотреть. Я тоже хотел бы их увидеть, — Сунь И Линь наконец-то посмотрел прямо на этих двоих. С истинной манерой благородного молодого господина он противопоставил себя двум людям, стоящим внизу.

Хотя они очень не хотели поддерживать его престиж, но если они не сделают этого, то определенно пострадают от последствий, когда вернутся. Тех старших и младших сестер, которые либо восхищаются этим парнем, либо испытывают к нему чувства, практически невозможно вразумить. Даже если он был кем-то на вражеской стороне, их все равно лихорадило. Возможно, прямо сейчас в этом здании присутствует кто-то из них.

Самый младший сын Цинь Тянь Мина по рождению уже находился на уровень выше, чем младший брат Жуй циньванфэй Лю-Ши, стоявший напротив него. В конце концов, человек, который занимал высшую официальную должность в семье Лю, был старейшиной кабинета министров, но он последний из четверки и без титула, с ним можно не деликатничать. Цинь гунцзы и в этот раз не собирался проявлять вежливость.

— Тогда я начну первым, — не дожидаясь, пока Лю гунцзы заговорит, он прямо велел открыть свой деревянный ящик.

Хотя он сказал это так легко, слуги не могли вести себя беспечно. Если бы они случайно сделали какое-то небрежное движение и повредили сокровище внутри, десяти их жизней было бы недостаточно, чтобы компенсировать это.

Возможно, потому что Лю гунцзы был уверен в своем собственном цветке, даже после того, как он услышал, что другая сторона владела черным пионом, он все еще казался невозмутимым. Он выглядел довольно расслабленным, возможно, ожидая представления своего цветка, чтобы ошеломить всю аудиторию.

Наконец, черный пион, о котором у всех были разные мнения, предстал перед присутствующими. На деревце, доходившем лишь до человеческой груди, распустилось всего несколько соцветий. Само растение нельзя было назвать большим, а цветы не обладали столь глубокой окраской, чтобы называться черными. Возможно, из-за завышенных ожиданий он не смог так сильно впечатлить. Хотя все были поражены тем, что такая порода существовала на самом деле, но по большей части реакция зрителей не была чрезмерной. Да, этот пион — редкость, но само его качество оставляло желать лучшего. Такому цветку сложно привлечь внимание.

Лицо Цинь гунцзы покраснело от гнева. Он не ожидал, что другие на самом деле не так хорошо оценят сокровище, которое, как он думал, обеспечит ему полную победу. Юноша просто не понимал, что это случилось чисто из-за его преувеличенного хвастовства. Если бы с самого начала толпа ничего не знала, то, несмотря ни на что, он все равно шокировал бы некоторых людей своей картинной демонстрацией. В приступе гнева он поднял ногу и пнул человека рядом с собой.

— И нечто такое вы все еще осмеливаетесь объявлять королем цветов? Тогда откройте глаза пошире, — усмехнулся Лю гунцзы.

Возможно, из-за разочарования по поводу черного пиона все с нетерпением ждали цветка Лю гунцзы, строя догадки о том, что это может быть. Судя по выражению лица Лю гунцзы, возможно, это и правда настоящее сокровище.

Когда деревянный ящик открыли, публика была потрясена. Это тоже оказался пион, но отличало его не только очень хорошее качество, но и то, что цветы на нем были трех разных окрасок — красной, розовой и белой. Цветы равномерно распустились по всему деревцу, и каждое соцветие смотрелось исключительно. Он не проигрывал и при сравнении с четырьмя великими ценными породами пионов. Это было настоящее сокровище. Почти все присутствующие выглядели увлеченными открывшимся зрелищем.

Но выражение лица Цзин Вань было равнодушным и даже холодным, казалось, что она презирает этот пион. Когда ее взгляд снова упал на черный пион, она нежно улыбнулась.

— Вань меймей не нравится этот трехцветный пион? —  Сунь И Цзя не особенно любила цветы, но даже ей он очень понравился. Реакция Вань меймей была какой-то неправильной. Разве не видно, что даже ее пятый брат почти приклеился глазами к этому трехцветному пиону?

Услышав это, все остальные пришли в себя и, увидев выражение лица Цзин Вань, почувствовали, что с ним что-то не так.

Ло Пэй Шань вспомнил, что у его собственной внучки тоже был разноцветный пион и, по-видимому, тех же самых цветов: красного, розового и белого. Может, думая, что ее собственное растение единственное и неповторимое, теперь она расстроилась, увидев другое? Или, возможно, качество ее собственного пиона не такое хорошее, как у этого? Однако Ло Пэй Шань верил, что его внучка не такой мелочный человек. Сунь И Линь тоже думал о подобных вопросах, и, возможно, потому что Цзин Вань с самого начала ему нравилась, не считал ее ограниченной и недалекой личностью. Скорее, он и правда хотел подойти и утешить ее.

Цзин Вань подняла голову, увидела их странные выражения лиц и беспомощно засмеялась:

— Мне просто стыдно, что такой качественный белый пион был испорчен ими.

Ло Пэй Шань сразу стал серьезным:

— Что ты имеешь в виду? Белый пион? Тогда что с двумя другими цветами, красным и розовым?

Сунь И Линь слегка нахмурился, как будто о чем-то задумался, и выражение его лица стало несколько уродливым.

— Наверное, покрасили. Правда, не знаю, чьим рукам принадлежит это творение, но он действительно выглядит вполне реальным. Более того, сейчас пионы еще не цветут. Раз они способны заставить его расцвести так красиво, то это работа мастеров своего дела. К сожалению, судя по всему, это состояние не сохранится надолго.

Естественно, все почувствовали себя обманутыми. Однако никто не сомневался в словах Цзин Вань. Помимо веры в ее характер, Ло Пэй Шань также верил и в ее проницательность. Кроме того, эту ситуацию на самом деле довольно просто проверить. Независимо от того, насколько реалистично выглядели окрашенные цветы, они все равно были подделкой.

Кто знает, намеренно ли человек, стоявший за Лю гунцзы, Жуй циньван, вытащил этот цветок, чтобы выманить таких стариков, как они, или нет. Но даже в этом случае он все еще не мог раскрыть правду.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 040

Мелочная душонка, охота, пожар

Если подумать, то чистым совпадением было то, что три человека: глава кабинета министров Жуань Жуй Чжун, главный министр по обрядам Ло Пэй Шань и председатель верховного суда, почтенный сановник Диу сохраняли нейтралитет. Их статусы среди людей нейтральной фракции не самые высокие, но это не касалось их официальных позиций. Также из-за этого среди многих чиновников, любителей цветов, они были друг другу ближе всех.

Способность сохранить себя во время жестокой битвы за трон сама по себе была очень убедительным доказательством.

Для Ло Пэй Шаня, помимо его средств, роль играл и фактор положения, в котором он постоянно пребывал. В данный момент он изо всех сил боролся на краю этого болота, но, возможно, вскоре его заставят глубоко погрузиться в него.

Почтенный Диу походил на женщину, но в действительности был крепким орешком и абсолютно чистым чиновником, верным только его величеству. Служебные дела он вел по-настоящему строго и безжалостно, никому не давая спуска. Вот почему, если появлялся какой-нибудь крупный случай, было бы лучше, если бы министерство юстиции могло с ним разобраться без его вмешательства. Однако такой человек никогда не станет самым острым лезвием в руке его величества. Даже если монарх захочет одолжить его руки, чтобы уничтожить определенных людей, из-за его характера он окажется полезен только если будут фактические доказательства преступления.

А что касается главы кабинета министров Жуань Жуй Чжуна, то его положение — результат его собственных усилий. Дела его спорились, но он не был посредником или миротворцем. Он решал вопросы гладко и хитро, но ни в коем случае не мягко. Даже Ли Хун Юань признавал его способности.

— Давайте не будем вмешиваться и просто позволим министру Жуань получить такую хорошую вещь, — с улыбкой сказал почтенный Диу.

Ло Пэй Шань засмеялся в ответ.

Поскольку это подделка, вероятно, пион больше никогда не увидят после произошедшего. С близкого расстояния эксперт легко определит, настоящий он или фальшивый. Вот почему его назначением было стать аппетитной приманкой, чтобы заманить их, но они не могут позволить себе коснуться ее. Пусть их "рыба" приблизится и пусть другие думают, что она уже выбрала направление, этого вполне достаточно.

Жуань Жуй Чжун не позволит определенным людям получить то, что они хотят, но он сделал бы что-нибудь для этого "трехцветного пиона". Ясно зная, что это подделка, они просто не скажут ему. Возможность подшутить над министром Жуанем слишком большая редкость, чтобы ее упускать. И так как он не предоставит Жуй циньвану никаких преимуществ, но все же получит этот пион, Жуй циньван, несомненно, будет измотан их отношениями. Это тоже довольно хорошее развлечение.

— Подделка? — тихо пробормотал вошедший в соседнюю отдельную комнату через потайную дверь Ли Хун Юань. — Как и ожидалось, только Вань Вань может вырастить такую редкую бесподобную породу.

В его прошлой жизни появление горшка с трехцветным пионом вызвало настоящую сенсацию. Ли Хун Юань очень четко понимал цель Жуй циньвана, Ли Хун Мина. Его настоящая цель — Ло Пэй Шань, но он всегда вел себя безразлично. Глядя на происходящее сейчас, похоже, что в тот день в его прошлой жизни Вань Вань тоже увидела проблему с пионом, и поэтому, естественно, Ло Пэй Шань никак не отреагировал. Это же относилось и к почтенному сановнику Диу, который находился рядом с ними. Однако Сунь И Линь сделал ход. Просто все думали, что это из-за принадлежности к фракции императрицы и стану врагов Жуй циньвана, поэтому тот не смог добиться успеха. Без сомнения, в этот день его прошлой жизни Сунь И Линя здесь не было, поэтому правды он не знал. Жуань Жуй Чжун и Ли Хун Мин в течение некоторого времени были "вовлечены" в дела друг друга, но точных результатов никто не знал, потому что появление другого горшка с трехцветным пионом замаскировало этот вопрос. В конце концов, пиона Вань Вань прежде лично уже касалось немало людей.

Исходя из характера Ли Хун Мина, он держал Вань Вань под своим пристальным наблюдением. Но незадолго до того, как третий принц смог что-то сделать, ее схватила Ли Жу Юй.

Если подумать, жизнь Вань Вань была полна несчастий. Впереди ее ждут волки, а сзади — тигры. Как и следовало ожидать, без него все будет плохо.

Придя к этим выводам, Ли Хун Юань, естественно, внесет некоторые изменения в свои планы и подготовится тщательнее.

— Дедушка, давайте купим этот горшок с черным… — прежде чем Цзин Вань успела закончить свои слова, этот Цинь гунцзы внизу опрокинул черный пион. Цветочный горшок разбился, а земля рассыпалась по всему полу. Пион, упав на пол, потерял немало листьев и цветочных лепестков.

У Цзин Вань ужасно разболелось сердце. Она развернулась, по-видимому, желая выйти за дверь и сбежать вниз.

— Не волнуйся, судя по его состоянию, кроме тебя его не многие захотят приобрести. Подождем, пока все закончится, а затем заберем его, это не станет трудным делом.

У Цзин Вань, услышавшей это, не осталось выбора, кроме как успокоить свое сердце.

Ли Хун Юань, наблюдающий за ней исподтишка, увидел ее вид, и выражение его лица стало темнее:

— Пусть Цинь Тянь Мин придет повидаться с этим принцем ночью.

— Есть, — ответил Ань И.

Если ребенок не обучен, это ошибка отца, типичный случай. Просто Цинь Тянь Мин был еще более жалким. По крайней мере, будь это кто-то другой, ему не пришлось бы страдать. Но из-за всего, что касалось будущей циньванфэй, сердце господина было уже, чем игольное ушко. Этот цветок изначально не принадлежал барышне Ло, она только выразила желание его получить. Но после того, как она почувствовала душевную боль, увидев, как этот цветок страдает, этот человек сразу же стал выглядеть так, словно хотел расчленить виновников. Ань И даже не осмеливался представлять, что их ждет в будущем.

Между тем, в другом месте на той же улице три разных силы, отчаянно сражаясь, в настоящее время разыгрывали представление под кодовым названием: "богомол хватает цикаду, не замечая позади себя иволгу".

Жуй циньван непреднамеренно узнал, что на этом цветочном рынке у Гун циньвана была тайная база, и внутри, кажется, имелись некоторые скандальные вещи. Кан циньван знал об этом месте с самого начала, а движения Гун циньвана были у него как на ладони. Чтобы получить еще больше информации, он не уничтожил его. Ему не пришлось тратить душевные и физические силы, да еще в придачу было много преимуществ, кому бы это не понравилось? Когда Жуй циньван разрабатывал свои планы на этот сегодняшний цветочный конкурс, Кан циньван уже что-то почувствовал и, естественно, начал действовать сам, отвечая хитростью на хитрость.

Когда люди Жуй циньвана почти закончили истреблять всех людей Гун циньвана, ища то, что ему было нужно, на базу внезапно ворвалась группа мужчин в черном. Хотя Жуй циньван все спланировал заранее, но на данный момент его подчиненные уже получили ранения. Кроме того, Кан циньван отправил больше людей, и в одно мгновение слуги Жуй циньвана оказались в затруднительном положении. Один из них под защитой других, в конце концов, сумел сбежать…

Видя, что иволга собирается склевать богомола, некий манипулятор бесшумно начал действовать. Организация этих людей была упорядоченной, и все они преуспели в боевых искусствах. Их руки двигались безжалостно, и очень скоро они позаботились обо всех людях на базе. Люди, которые вошли в комнату, также быстро вышли, обе стороны взаимно раскланялись друг с другом.

Несмотря на то, что левый главнокомандующий Цинь Тянь Мин "работал" на Кан циньвана, маркизат Гуань-цзюнь позади него все еще поддерживал Гун циньвана. Вот почему, хотя Гун циньван был просто жалким маленьким жучком, он все еще более или менее держал в руках некоторые полезные вещи.

Когда они ушли, очень быстро начался пожар. И почти одновременно загорелось самое оживленное на данный момент здание Сотен цветов, также как и несколько других мест…

Интенсивность огня была слишком велика, все загорелось слишком быстро. Здание Сотен цветов мгновенно погрузилось в хаос. Все эти барышни изо всех сил кинулись к выходу, если кто-то случайно падал, люди за ними падали следом. Визги, крики о помощи, крики ужаса…

Цзин Вань тоже испугалась этого внезапного хаоса. Однако она знала, что в это время ей нужно сохранять спокойствие, она не могла позволить себе впасть в панику. В тот момент, когда она собиралась открыть рот, чтобы что-то сказать, ее нос и рот внезапно накрыли мокрым платком:

— Барышня, скорее! Уходим!

— Дедушка…

— Барышня, не волнуйтесь, с лаое его люди, — Гун момо повела Цзин Вань к выходу. Все остальные следовали за ними по пятам. Тем не менее, в нижней части лестницы все уже оказалось перекрыто людьми, спускающимися с верхнего этажа и бежавшими снизу. Такая толчея очень опасна. Более того, Цзин Вань обнаружила, что рядом с ней, кроме Гун момо, никого нет, все остальные уже куда-то исчезли. Очевидно, они разделились.

Цзин Вань крепко схватилась за Гун момо. Хотя в глубине души она сильно беспокоилась, она понимала, что сейчас не время поворачивать назад и искать их. В этом хаосе ей показалось, что кто-то нечаянно ударил ее по голове, и через мгновение она потеряла сознание.

Прежде чем Цзин Вань лишилась чувств, она ощутила, как ее тело будто взмывает ввысь. Девушка из последних сил боролась с беспамятством, но была безжалостно утянута им во тьму.

Находящаяся под ее опекой барышня была похищена, разве это могло быть чем-то хорошим? Однако через мгновение Гун момо, казалось, что-то поняла. Даже не запнувшись, она ухватилась за перила и спрыгнула вниз, последовав за неким человеком в черном. Ее движения, быстрые и уверенные, совершенно не походили на движения женщины, которой уже было за сорок. Вскоре она погналась за этим человеком через черный ход.

Позади здания Сотен цветов стоял трехсекционный дом, не сильно большой, но и не маленький. Хотя это место не было таким хаотичным, как предыдущее, дым и пламя никуда не делись, что тоже было не очень-то хорошо. Гун момо уже потеряла из виду человека, который забрал Цзин Вань. Однако ее шаги даже не замедлились. Она очень уверенно направилась в одном определенном направлении.

Покинув окрестности здания Сотен цветов, Гун момо осторожно понюхала воздух и нашла нужную карету, пройдя два переулка.

Рядом с конным экипажем стоял человек, с которым Гун момо была очень хорошо знакома. С серьезным видом она подошла к нему.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 041

Определенно бесстыдная персона

Ань И посмотрел на это знакомое, но незнакомое лицо. Как и ожидалось, у нее хорошие навыки. Женщине нужно только немного повозиться с ним, и она станет совершенно другим человеком. Но, пожелай она, даже под совершенно другой личиной люди, знакомые с ее настоящим обликом, сразу же узнают ее.

— Как и следовало ожидать от защитницы барышни. Ты так быстро нашла это место.

— Называй меня Гун момо, — она была слишком ленива, чтобы беспокоиться об Ань И. Поначалу аромат, который использовала барышня, готовился ею самой, но впоследствии о нем заботилась она, ближайшая слуга. Так что он более чем знаком. Как женщина с ее чувствительным обонянием могла не почувствовать такой, пусть слабый, но очень приятный и уникальный запах? Если она даже так не сможет их найти, то насколько она бесполезна? Гун момо взглянула на карету и нахмурила брови: — Ваше высочество, чистая репутация барышни очень важна, прошу ради барышни принять это во внимание и подумать.

Ань И был несколько недоволен:

— Защитница, это же господин, как ты можешь быть такой грубой?

— Называй меня Гун момо. Два года назад, когда меня отправили в Циань Фу, мой господин уже изменился. Теперь моя единственная хозяйка — это третья барышня семьи Ло.

Ань И подумал о своем собственном господине и закрыл рот.

Ли Хун Юань наполовину опирался на стенку кареты. Он держал в объятиях бессознательную и ничего не подозревающую Цзин Вань. Словно страдая от жажды, он непрерывно прикасался кончиками пальцев к ее лицу и шее, блуждая ими по девичьей коже. Гладкость и нежность заставляли все его тело практически вибрировать. Ему хотелось вжать всю Цзин Вань в себя до последней косточки, плоть к плоти, кровь к крови, но, услышав, как она душно стонет от дискомфорта, он неосознанно ослабил свою хватку.

Опустив голову, он легкими и мягкими прикосновениями губ тронул лоб Цзин Вань, затем перешел к глазам, переносице, кончику носа, щеке, мочке уха, шее... Он целовал до самозабвения, совершенно не в состоянии оторваться от нее. Наконец, его губы упали на соблазнительные и нежные розовые уста. Он только лизнул их, не осмеливаясь проникать глубже, потому что знал: войдя, он не сможет контролировать себя. На протяжении многих лет он жил как монах-аскет, не прикасающийся к скверне. Он знал, что, как только двинется дальше, плотина просто рухнет от паводка.

От его возрождения и до сих пор прошло двенадцать лет. Наконец-то он снова мог обнять ее. Когда он только вернулся, Вань Вань исполнилось всего два года. Какая жалость, что Циань Фу слишком далеко от столицы. Кроме того, он оказался заперт во дворце и не мог видеть ту крошечную булочку, какой была тогда Вань Вань. Даже когда он послал к ней своих людей, ему все равно пришлось ждать целых шесть лет, пока он не покинул дворец, чтобы открыть ванфу в шестнадцать. Расти он все это время Вань Вань рядом с собой, то взрослая она, вероятно, не была бы той Вань Вань, которую он хотел. Потому что он прекрасно понимал: один и тот же человек, воспитанный в другом окружении и другими людьми, станет совершенно иным человеком. Из-за этого в эти десять с небольшим лет, когда Вань Вань жила в Циань Фу, особенно последние годы, помимо оказания помощи исподтишка, он не изменил ее образ жизни. Даже если он и послал Гун момо, кроме защиты и заботы о здоровье, она занималась только ее обучением, преподавая некоторые общие правила и этикет. Кроме этого, он не делал ничего чрезмерного. Он просто боялся, что Вань Вань перестанет совпадать с тем человеком, что жил в его воспоминаниях. Но, к счастью, она все еще была ею. Обеспечив это, он полностью поменяет следующую часть ее жизни.

Их губы не разделялись очень долго, а потом Ли Хун Юань тихо и горестно вздохнул:

— Ревнулька [1], ты знаешь, сколько ради тебя пережил этот принц? В будущем тебе придется сильно постараться, чтобы должным образом компенсировать это, — его ладонь будто "невежественно" приземлилась на грудь Цзин Вань. На его несравненном лице царила невозмутимость, но он, как старый извращенец, сжал руку, и высказался, казалось бы, недовольный размером "помятого" объекта: — Как и ожидалось, по сравнению с несколькими годами позже, прямо сейчас все еще слишком маленькие. Однако у недозрелого плода свой ни на что не похожий вкус, — как будто размышляя над чем-то, он облизнул губы.

В темных блестящих глазах, казалось, пылало всепоглощающее безумие, но в то же время они говорили о бесконечной, неисчерпаемой нежной любви и привязанности.

Низкий голос звучал соблазнительно, но он заставил лица двух людей снаружи инстинктивно дергаться, они ненавидели себя за собственный хороший слух. Этот мужчина, как и следовало ожидать, ненормальный. Допустим, взрослый городит чушь, но он вольничает и практически бесчестит юную девушку из представительной семьи, у него совесть есть вообще?!

Тут один за другим появились еще двое мужчин в черном. Один из них держал покалеченный черный пион. Только, увидев обстановку, они замерли, не собираясь приближаться.

Гун момо была немного взволнована. Если они не вернутся сейчас, люди забеспокоятся. Более того, независимо от того, встретится ли незамужняя дочь семьи с какой-то неожиданной ситуацией или нет, долгое исчезновение приведет к возникновению пустых сплетен.

— Ваше высочество...

— Как все прошло? — Ли Хун Юань вопросом прервал открывшую рот Гун момо.

Та вздохнула и отступила в сторону. Ей не нужно слушать о вещах, которые ее не касались. Даже если иногда слово или полслова доносились до нее, она все равно забудет об этом в следующую же минуту.

Двое мужчин в черном стремительно пошли вперед:

— Господин, обо всем позаботились. Мы также получили вещь из здания Сотен цветов.

Хозяином здания Сотен цветов, остававшимся в тени, числился Ли Хун Мин. На этот раз он "попытался украсть курицу, но в итоге лишь просыпал горсть риса" [2], понеся большие потери. Что касается Кан циньвана и Гун циньвана, естественно, они тоже были не в лучшем положении. В этом раунде Ли Хун Юань стал охотником, одним ударом покончившим с первыми тремя.

Ли Хун Юань едва слышно угукнул, затем, спустя еще один короткий промежуток времени, он наконец-то вышел из кареты с Цзин Вань на руках. Остальная троица очень проницательно опустила головы.

Гун момо пошла вперед, чуть ли не выхватывая Цзин Вань у него из рук. Она внимательно осмотрела ее декольте и другие более-менее открытые области. Не увидев никаких следов, она вздохнула с облегчением. Неважно, произошло это из-за того, что ее слова возымели эффект, или из-за того, что его высочество взял себя в руки. У нее не было способа остановить его. Она могла только пытаться защищать барышню, насколько это было возможно.

— Этот принц не какой-то свирепый зверь, — потемнел лицом Ли Хун Юань.

Гун момо взглянула на него, словно говоря: "Никакие наводнения и хищные звери с вами не сравнятся".

Лицо Ли Хун Юаня стало еще темнее. Однако Гун момо не очень испугалась его. Не только потому, что она "схватила" его "слабость", но и потому, что сама, в принципе, не слишком боялась его. Можно сказать, что Гун момо наблюдала, как Ли Хун Юань рос.

— Эта слуга прощается.

Что касается этого черного пиона, с учетом склонностей его высочества, он обязательно придумает способ отправить его в руки барышни.

Ли Хун Юань наблюдал за тем, как Гун момо исчезла вместе с Цзин Вань на руках, и его усилившаяся жестокая аура привела оставшуюся троицу в священный трепет. Они ненавидели то, что не могли просто взять и исчезнуть. Он и так-то походил на неустоявшуюся погоду, был бесконечно мрачным и злобно-жестоким, а тут еще и сексуальная неудовлетворенность добавилась, как им жить дальше? Неужели этот ад кромешный продлится до того момента, пока ванфэй не выйдет замуж?

Ло Пэй Шань с остальными некоторое время собирались вместе. Все они получили ранения разной степени тяжести, однако, к счастью, не серьезные, и жертв тоже не было.

— Где Вань Вань? — присутствовала даже служанка Цзин Вань, Цин Чжу, только она и Гун момо пропали. Мрачное лицо Ло Пэй Шаня можно было выжимать, как грозовую тучку. Прямо сейчас здание Сотен цветов полыхало слишком интенсивно, было просто невозможно убежать. Если они подождут, пока огонь не погаснет, то к тому времени останется только пепел.

Тело Цин Чжу сразу обмякло, словно она потеряла душу:

— Барышня, барышня… — она хотела вернуться в здание Сотен цветов.

— Достаточно, твоя барышня все еще в порядке, что за траурный плач? — Ло Пэй Шань на данный момент полностью проявил свои величие и мощь, накопленные за годы пребывания на высоком посту. — Идите ищите их, возможно, они вышли с другого выхода, — у него все еще была его рациональность, и он не позволил идти в горящее здание. Вломишься туда без какой-либо защиты и, несомненно, найдешь только смерть. Как они вообще могли спасти Цзин Вань?

Сунь И Линь и Сунь И Цзя тоже отправили своих людей. Они оба не верили, что Цзин Вань просто так умрет.

Никто не знал, что крепко сжатые кулаки Сунь И Линя дрожали, а его сердце в панике трепыхалось где-то в горле. Так или иначе, эта девушка для него уже отличалась от остальных. Он успокаивающе похлопал свою столь же испуганную младшую сестру по руке:

— Оставайся рядом с двумя старшими и никуда не уходи. Я тоже пойду посмотрю.

Сунь И Цзя кивнула, движения ее были несколько окостеневшими. Она родилась знатной, поэтому у нее действительно не имелось настоящих близких подруг. Но теперь, она наконец-то встретила того, с кем сошлась характерами, кого-то, кто выглядел ничем не отличающимся от обычной благородной барышни, но время от времени демонстрировавшем некоторые отличия. Она жила с непоколебимой решительностью, беззаботной и безудержной. Сунь И Цзя должна была признать, что в ее собственном сердце родились определенные желания. Она молилась, надеясь, что Цзин Вань в безопасности.

Огонь становился все сильнее и сильнее. Поскольку одновременно загорелось множество мест, пожары постепенно объединялись в один. Отряд обороны города и пожарно-спасательная армия, в конце концов, "медленно прибыли". Глядя на текущую ситуацию, добрая половина этого цветочного рынка, вероятно, окажется разрушенной. Если они быстро не потушат огонь, то он распространится еще дальше, нанося невообразимый ущерб городу. Выражения на лицах лидеров двух войск были очень уродливы. Особенно у капитана пожарно-спасательной армии, он сразу чуть не потерял сознание. После того, как с этим вопросом закончат, ему определенно не сносить головы.

[1] Это я так перевела сие сочетание иероглифов 小醋缸 — дословно — маленький уксусный неглубокий широкий глиняный сосуд с узким дном. Уксус — это ревность, так что мне показалось логичным слово "ревнивица", но тут акцент на маленькая, так что "ревнулька"

[2] обр. в знач. получить прямо противоположные результаты

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 042

Она найдена, он эмоционально взволнован

Когда два капитана узнали, что главный министр обрядов и председатель верховного суда Диу тоже находились на месте происшествия, они поспешно подошли отдать дань уважения.

У Ло Пэй Шаня было холодное выражение лица, однако он не стал вымещать на них свой гнев:

— Внучку этого старика до сих пор не нашли. Прошу отряд обороны города послать нескольких человек, чтобы помочь найти ее, — в это время у него, естественно, не было портретов, чтобы дать им. Кроме того, чтобы кого-то найти не обязательно нужно изображение.

Капитан пожарно-спасательной армии, практически не задумываясь, согласился помочь с поисками. Первоначально городской отряд обороны со своей помощью уже несколько пренебрег общественными интересами в угоду личным делам. Этот капитан пожарно-спасательной армии на самом деле все еще думал о том, чтобы попытаться угодить начальству, а теперь не выполнял свои обязанности.

— Тогда почему бы вам не пойти в здание Сотен цветов и не помочь этому старику с поисками?

— Д-дажэнь, пожалуйста, простите меня, — душа капитана пожарно-спасательного отряда чуть не вылетела из его тела от испуга под ледяным взглядом Ло Пэй Шаня. — Ув-важаемые дажэни, здесь слишком сильные беспорядки и небезопасно, как насчет того, чтобы сначала перейти в другое место? — задал он вопрос, а затем бросил взгляд на неизвестную ему, но прелестную юную барышню, стоявшую рядом. Если эти немногие встретятся с неожиданностями, это, несомненно, погубит все дело.

— Не нужно. Просто позаботьтесь о своих делах, — с самого начала они стояли в относительно безопасном уголке, и никому не мешали. Огонь не дойдет до этого места и не затронет тех людей, которые отчаянно спасались от опасности.

Если бы не тот факт, что из этих троих двое — пожилые старики, а одна — незамужняя юная барышня, и им очень просто пострадать в этом хаосе, они, вероятно, тоже помогли бы с поисками.

Время мало-помалу утекало сквозь пальцы. Выражение лица Ло Пэй Шаня становилось все более нездоровым. Он был практически уверен, что его внучка не смогла покинуть здание Сотен цветов, и начал корить себя. Если бы не его ненасытная страсть, из-за которой эта девочка оказалась снаружи, если бы он присматривал за ней чуть внимательнее, она, вероятно, не пострадала бы от этого неожиданного бедствия. А его старая жена так любила третью девочку! Седой провожает темноволосого! Как она это вынесет?..

— Она найдена, она найдена! Лаое, третью барышню нашли, — возбужденный голос слуги был слышен издалека.

Глядя на бушующее пламя здания Сотен цветов, Ло Пэй Шань почти впал в отчаяние. Был даже короткий промежуток времени, когда он, казалось, потерял свою душу. Внезапно раздавшийся голос слуги словно пробудил его от кошмарного сна:

— Где она?

Следуя за голосом слуги, он поспешно бросился туда.

Печально выглядящая Сунь И Цзя сразу же посветлела лицом от счастья и кинулась за ним.

Гун момо, прихрамывая, медленно шла вперед, неся Цзин Вань на руках. Сунь И Линь был рядом с ней, но находился на небольшом расстоянии, защищая. У Гун момо, казалось, была повреждена нога, но женщина постоянно держала Цзин Вань в объятиях.

— Что произошло? — Ло Пэй Шань увидел, что волосы Гун момо растрепаны, а на ее лице и теле следы черного пепла. Глядя на ее позу, можно было сказать, что нога момо, похоже, тоже сильно травмирована, но, что более важно, третья девочка, кажется, находилась без сознания.

— Лаое, пожалуйста, простите меня, я виновата в том, что плохо защищала барышню. Людей было слишком много, и, спускаясь по лестнице, мы случайно столкнулись с ними. Эта слуга волновалась, что мы не успеем выбраться в кратчайшие сроки, и, увидев, что черный вход ближе, решила вывести барышню там. Но неожиданно та сторона оказалась столь же хаотичной. Пока мы шли по извилистым коридорам, на нас свалилась поперечная балка. Я вывихнула лодыжку, а барышню ударило по голове. Из-за состояния барышни было трудно передвигаться, поэтому мы потратили довольно много времени, пытаясь выбраться, — для того, чтобы выкрутиться, Гун момо не назвала точного времени, сколько Цзин Вань находилась без сознания. Она знала, что с барышней определенно все в порядке, поэтому в детали вдаваться не станут. Однако внутри она чувствовала себя виноватой.

Как она могла не чувствовать себя виноватой? Если бы не этот изверг, создавший такой беспорядок, пришлось бы с головы до ног мазаться пылью и грязью? Даже если у него имелся какой-то план, он явно мог держаться от них подальше. Но ради его "постыдного" желания все должны были страдать вместе с ним. К счастью, он не перешел границы, иначе она не знала, получилось бы у нее сдержаться и не избить его.

Хотя Цзин Вань потеряла сознание, она выглядела намного лучше, чем Гун момо. Ло Пэй Шань явно не мог ее винить:

— Вернемся к этому вопросу позже.

Гун момо, несмотря на травму, крепко удерживала Цзин Вань, но это повлияет на скорость и задержит проверку состояния третьей девочки. Она уже потеряла сознание, кто знает, насколько это серьезно? Как насчет передать внучку кому-то другому? Служанки, скорее всего, не справятся, посторонние же...

— Лаое, просто позвольте этой слуге продолжать держать ее. Моя нога в порядке, — ради правдоподобности травма ее ноги была реальной. Тем не менее, это небольшое повреждение для нее и правда не являлось какой-то из ряда вон выходящей проблемой. Если она позволит другому мужчине обнять барышню, кто знает, насколько обезумеет этот живой Янь-ван? Окажись это слуга, его наверняка тайно предадут смерти. Если это будет Сунь гунцзы, смерти, вероятно, не будет, но ему очень и очень не повезет.

Ло Пэй Шань помедлил секунду, затем кивнул. Репутация слишком важна для молодой барышни. После прощания с почтенным сановником Диу, братом и сестрой Сунь они поспешно ушли. Гун момо не обращала внимания на свою травму и шла очень быстро.

Остальные тоже разошлись.

Сунь И Цзя видела, как ее пятый брат рассеянно смотрел в направлении, в котором ушли их сегодняшние спутники из семьи Ло, унося Цзин Вань. Для него такое состояние, можно сказать, было крайне редким. Более того, его беспокойство за Цзин Вань не казалось ей ложным. Некоторые вещи были уже совершенно очевидны. Затем она вспомнила прошлое происшествие дома: Ли Жу Юй подралась именно с Цзин Вань. И пятый брат, возможно, повел себя так не только потому, что Ли Жу Юй и правда раздражала его. Тогда он говорил, что просто сказал несколько слов кому-то, и, без сомнения, этот кто-то был девушкой. В то время, даже если бы они случайно встретились, Цзин Вань не заговорила бы с пятым братом первой. Похоже, он начал беседу с этой девушкой по собственному желанию, такое определенно случилось впервые.

— Пятый брат, во второй половине дня я схожу в резиденцию Ло и проверю Вань меймей.

— Хорошо, — Сунь И Линь, казалось, ответил, даже не задумываясь. Но потом, похоже, ему что-то пришло в голову, и он слегка нахмурился.

— Я с первой встречи подружилась с Вань меймей. Просто незамужние барышни стали подругами, какие тут могут возникнуть трудности?

— Ты права, я слишком много думаю, — хотя люди разных фракций из-за влияния старших своих семей очень редко становились хорошими друзьями, не то чтобы таких не было. Молодым людям, возможно, еще нужно учитывать некоторые вещи, но для девушек, особенно незамужних, на самом деле это не так уж и важно.

— Пятый брат, чувства путают суждения, — с улыбкой сказала Сунь И Цзя.

Сунь И Линь видел дразнящий взгляд Сунь И Цзя. Как он мог все еще не понять значение ее слов? Он разок кашлянул, пытаясь скрыть это:

— Не глупи.

Улыбка Сунь И Цзя стала еще ярче, но потом очень быстро увяла:

— К слову, я одобряю Вань меймей. Однако будь она барышней первой ветви семьи Ло, возможно, небольшая вероятность все еще существовала бы, — ее собственный брак контролировался другими, и пятый брат тоже не мог поступать так, как ему хочется. Но даже если она знала это, депрессия все равно периодически накатывала. У нее самой не было никого, кто бы ей нравился, так что ее это не волновало. Но если ее брат не сможет исполнить свое желание быть с человеком, который ему нравится, он, несомненно, почувствует горечь внутри.

— Не волнуйся, у твоего пятого брата, естественно, есть план, — Сунь И Линь, видя, что его собственная младшая сестра читает его как открытую книгу, больше не скрывал этого. В любом случае, увидев, что она еще жива, он уже укрепился в некоторых своих мыслях. Его слова не звучали уныло, скорее, в них слышалась уверенность.

Первое, о чем подумала Сунь И Цзя: мог ли пятый брат попросить его величество принять решение о браке? Судя по тому, как сильно его величество любил его, это не было чем-то невозможным. Ее глаза тоже невольно посветлели. Если указ издадут, кто еще сможет помешать ему?

Естественно, Сунь И Линь вовсе не собирался полагаться на его величество. Кто знает, как долго могут длиться доверие и благосклонность Сына Небес? Его величество можно было посчитать мудрым и не особенно капризным правителем. Тем не менее, Сунь И Линь никогда не думал просить его о чем-то по своему собственному желанию. Бабушка ему поможет, но сейчас он не собирался спешить. Ему нужно подождать, пока его младшая сестра уладит свой брак. Но Сунь И Линь по-прежнему чувствовал себя виноватым по отношению к своей младшей сестре. Он колебался, не зная, стоит ли ей об этом говорить.

— Давай сначала вернемся.

Что же касается последствий произошедшего инцидента, то, как единственная рыба, вырвавшаяся из сетей, некий тяжелораненный тайный охранник поспешно позаботился о некоторых повреждениях, переоделся и, прилагая все свои оставшиеся силы, отправился в Жуй циньванфу.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 043

Ярость

Первоначально Ли Хун Мин находился в кабинете и тихо-мирно практиковал свои навыки каллиграфии, ожидая хороших новостей. Когда этот секретный охранник вошел, он даже не поднял на него глаза:

— Где эта вещь?

— Ваше высочество, пожалуйста, простите, миссия провалена. Этот подчиненный вместе с остальными попали в засаду. Братья, прикрывавшие меня, все погибли.

Ли Хун Мин сердито сжал кисть. В доли секунды на его руке проступили вены, а челюсти сжались от ярости. Его цвет лица был практически пепельным, он явно пытался сдержать приступ гнева, но, в конце концов, не добился успеха. Он с силой бросил кисть на стол, а затем яростно смахнул все на пол.

— Бесполезный мусор!

Тайный охранник, не говоря ни слова, опустился на колени, терпя острую боль.

Ли Хун Мин обошел стол и пнул его. Тот был сбит с ног, но все же сумел подползти и как следует встать на колени. Только из-за того, что Ли Хун Мин увидел на полу черно-красные следы, он не ударил его во второй раз.

— Говори. Что случилось?

Выживший подробно и беспристрастно рассказал о ситуации, никак не показывая своего отношения к произошедшему.

Ли Хун Мин уже почти определил, чьих рук это было дело, однако он все еще хотел получить подтверждение. Он не хотел приходить к неправильным выводам просто на основе своих догадок.

— Узнал другую сторону?

— Люди Кан циньвана. Один из них когда-то сражался со мной. Хотя я никогда раньше не видел его лица, но из-за его движений я в этом уверен.

Кулак Ли Хун Мина крепко сжался:

— Ли Хун И, этот принц недооценил тебя. Первоначально я думал, что ты не что иное, как побежденный противник, павший под руками этого принца. Никогда не думал, что, годами охотясь с соколом, получу от него клевок в глаз. Хорошо, очень хорошо! Поживем — увидим. Вон отсюда, иди и займись своими травмами.

— Слушаюсь, — подчиненный встал. Однако внезапная волна головокружения накрыла его, и, как только он вышел за дверь, он тут же упал, головой ударившись об пол. Из-за боли его челюсти были плотно сжаты, а все тело неудержимо содрогалось. Хотя он все еще пребывал в сознании, но, судя по происходящему, находился на грани смерти.

— Позвать врача ванфу, — сердито приказал Ли Хун Мин. Этот человек — один из его элитных солдат. Уже потеряв столько людей, он очень расстроился. А этот все еще может быть ему полезным, вот почему он не наказал его. Тем не менее, каков результат?

Поспешно пришедший врач проверил пульс и помрачнел:

— Ваше высочество, токсины уже глубоко проникли в органы, это безнадежно.

Ли Хун Мин посмотрел на черную кровь на полу, наконец-то придя к пониманию. В его глазах зрел шторм.

— Тогда позволь ему умереть.

— Премного благодарен… ваше высочество, — острая боль от яда — это не то, что может вынести обычный человек. На самом деле лучше было просто умереть.

С точки зрения Ли Хун Мина, это был всего лишь Кан циньван, который никого не оставил в живых. Но на самом деле Ли Хун Юань прекрасно знал, насколько Ли Хун Мин параноидален, и поэтому оставил человека, который передал ему доказательства. Однако, что касается этих тайных стражей, их действительно очень трудно взрастить. Для других людей, естественно, будет лучше, если их станет на одного меньше. На этот раз Ли Хун Мин также совершенно не осознавал, что люди, убившие его подчиненных, тоже убиты. На самом деле он еще больше уверился, что это дело рук Кан циньвана.

Эту вещь из здания Сотен цветов, хотя она и не являлась чем-то особенно важным, все же можно было использовать против него. В худшем случае он потеряет немного силы. Он все еще не выяснил точную ситуацию на той стороне. Ли Хун Мин прямо сейчас обдумывал: послать ли кого-нибудь еще для расследования, чтобы понять, есть ли возможность вернуть эту вещь, или стоит просто полностью отказаться от этой части влияния, подчистив все хвосты ради собственной защиты?

Независимо от его выбора, ущерб уже нанесен. Единственное, что он может сделать, — это просто максимально снизить урон.

— Ваше высочество, Лю гунцзы просит о встрече.

У Ли Хун Мина не было хороших чувств к этому шурину. Однако из-за того, что ему иногда приходилось использовать его, не стоило отказывать ему. Кроме того, он сможет получить некоторую информацию. Тело подчиненного уже убрали, а кровь на полу — вытерли.

— Пригласи его.

— Зять... — возможно, из-за того, что в обычные дни он слишком привык делать все, что ему заблагорассудится, войдя, Лю гунцзы не выказал своего почтения. Сначала он схватил чайник и налил себе чашку чая, а затем в два глотка выпил его.

Ли Хун Мин посмотрел на него, и в его глазах промелькнула тень:

— Что случилось?

Лю гунцзы словно прорвало, он рассказал обо всем, что случилось, каждым вторым словом проклиная свою неудачу.

Ли Хун Мин терпеливо выслушал его, но единственный результат, который он получил, заключался в том, что этот идиот, кроме того, что вывел этот искусственный трехцветный пион, не предоставил ему никакой другой полезной информации. Тем не менее, было ли совпадением то, что там оказался Сунь И Линь, или это Ли Хун И постарался? Если первое, не стоило и говорить об этом, но если второе, то с какой целью?

Ли Хун Мин спровадил своего шурина куда подальше и все же решил отказаться от здания Сотен цветов. Прямо сейчас люди Ли Хун И, возможно, все еще рыщут там. Если он снова попадется, игра не стоит свеч, он слишком много потеряет. Пока Ли Хун Мин думал о том, что ради самосохранения ему нужно подчистить все хвосты, его сердце  кровоточило. Он поклялся себе, что стократно взыщет за это с Ли Хун И.

Но он не знал, что гнев Кан циньвана сейчас не слабее его собственного. Он считал, что тщательно проработал план, но все же в конечном итоге попал в ловушку Ли Хун Мина. Он не потерял ничего важного, но лишился своих тайных охранников, а их ему было очень жалко. Важнее было то, что он в очередной раз почувствовал обиду, потому что все еще не мог перехитрить Ли Хун Мина. Императорский отец высоко ценил Ли Хун Мина, и все придворные чиновники чувствовали, что тот сильнее его. И все же каждый раз, когда он сражался с ним, он больше проигрывал, чем побеждал. Из-за этого он негодовал и периодически сходил с ума.

******

Поскольку Ло Пэй Шань отправил кого-то домой с известиями, к их возвращению в резиденцию Ло все, включая Ло лаофужэнь, уже ждали за воротами. Когда они уходили, все было более-менее прекрасно, но за короткое время их вид стал ужасным.

— Лаое… —  обычно сохраняющая спокойствие во всех ситуациях Ло лаофужэнь в это время тоже не могла устоять на месте. Она быстро пошла вперед и схватила Ло Пэй Шаня за руку: — Вам где-нибудь больно?

Ло Пэй Шань похлопал ее по руке, успокаивая:

— Этот муж в порядке, третья девочка важнее. Отнесите ее к ней во двор, и пусть доктор осмотрит ее.

Ло лаофужэнь, естественно, увидела Гун момо, спускающуюся с кареты с Цзин Вань на руках. Когда слуга, который вернулся, сказал, что третья девочка без сознания, она, правда, испугалась.

— Чего вы все ждете? Почему все еще не помогаете третьей барышне?

…Сгорая от беспокойства, Цзин Вань унесли в Дом Цветущих яблонь. Старый доктор резиденции, естественно, уже ждал там.

Во внутренней комнате Цзин Вань, кроме ее служанок, находилась только ее собственная мать, Чжан-Ши. Кроме того, в девичьих апартаментах по большей части собрались остальные женщины-хозяева. Все они ждали снаружи, и, поскольку за ними следила Ло лаофужэнь, никто не осмеливался открывать рот. Даже такой человек, как Ло Цзин Ин, которая, несмотря на безмерное наслаждение чужим несчастьем, даже ругаясь и проклиная про себя Цзин Вань, — почему эта стерва просто не умерла там? — на поверхности все же сохраняла благообразное выражение лица.

Очень скоро старый доктор вышел к ожидающим.

— Доктор, как состояние моей внучки? — поторопилась спросить обеспокоенная Ло лаофужэнь.

— Лаофужэнь, не волнуйтесь, с третьей барышней в основном все хорошо. Травма головы несерьезная, и сгустков крови вроде бы тоже нет. Вероятно, она все еще без сознания, потому что надышалась дымом и испугалась. Она очень скоро проснется.

На самом деле у Цзин Вань не было никаких красных отметин на голове. Несмотря на преклонный возраст, врач все еще оставался мужчиной и не мог расчесать девочке волосы, чтобы осмотреть ее внимательнее.

— О, Будда Амитабха! — как же хорошо! Как же хорошо! Наконец-то она могла перевести дыхание. — Доктор, взгляните, пожалуйста, и на лаое тоже.

Ло Пэй Шань настоял на том, чтобы доктор сначала осмотрел Цзин Вань. Он знал, что с ним все в порядке, но если он не позволит врачу проверить его пульс, то, вероятно, никто не сможет расслабиться.

— Лаофужэнь слишком вежлива, это мой долг, и я здесь именно для того, чтобы исполнить его, — поспешно ответил старый доктор.

Отослав врача, Ло лаофужэнь вошла во внутреннюю комнату, чтобы проверить, как там Цзин Вань. Она приказала служанкам тщательно следить за внучкой и, когда та проснется, прислать кого-нибудь, чтобы немедленно рассказать ей об этом. Затем она посмотрела на Гун момо, которая лечила растяжение связок на ноге. Та уже переоделась, умылась и выглядела, как обычно. Гун момо немедленно подошла к ней. Двигалась женщина устойчиво, по-прежнему со всей ответственностью относясь к делам, будто и не испытывала никаких неудобств. Но лаофужэнь слышала от служанок, что ее лодыжка распухла до размеров булочки.

— Эти два с лишним года момо отдавала все силы заботе о Вань Вань, я все это видела своими собственными глазами. На этот раз ты успешно справилась с защитой хозяйки…

— Лаофужэнь преувеличивает заслуги этой слуги. Барышня в таком состоянии, меня вряд ли можно оправдать.

Ло лаофужэнь махнула рукой:

— Это всего лишь случайность, так что нет причин вешать вину на тебя. Я не настолько неразумна. Побереги себя. Вань Вань привыкла к тому, что ты ей служишь, я тоже не сильно уверена в остальных. Я временно оставлю свою помощницу здесь, когда поправишься, просто отправь ее ко мне.

— Премного благодарна, лаофужэнь.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 044

Суметь отправить ей в руки

Ло лаофужэнь оставила в Доме Цветущих яблонь свою самую стойкую момо. Даже находя Чжан-Ши неприятной для глаз, она все равно сказала ей несколько слов, приказав подумать о своей дочери. Уже в таком возрасте, а все еще балуется этой своей любовью все дни напролет.

В прошлом Ло лаофужэнь практически не беспокоилась о ней. Это был первый раз, когда она сказала это так прямо. Чжан-Ши покраснела до корней волос и, смущенная, тихо подчинилась.

Ло лаофужэнь ушла и взяла с собой всех прочих посторонних людей.

И, как и сказал старый доктор, не прошло и часа после их ухода, как Цзин Вань проснулась. Служанки давно помогли ей вымыться и переодеться. Посвежевшая и умытая, девушка не чувствовала никакого недомогания. Она выглядела так, словно просто немного поспала.

Посмотрев на стоявшее перед ней лекарство, которое, как говорят, использовалось для успокоения нервов, Цзин Вань нахмурила брови. К этим горьким отварам ее желудок все еще не мог привыкнуть. Кроме того, она совсем не испугалась. Старый доктор, вы можете не назначать лекарства с бухты-барахты? Можно я не буду его пить? Хотелось бы повозмущаться, но сейчас в стороне с красными глазами стояла мать, если не выпить, с большой долей вероятности, снова начнется слезоразлив.

— Барышня, только эта доза. Если вы в порядке, пить больше не придется. Кроме того, это позволит лаофужэнь и фужэнь почувствовать себя немного лучше.

— Что случилось с ногой момо? — Цзин Вань взяла чашу с лекарством и увидела, что Гун момо немного прихрамывала.

Цин Чжу в нескольких словах быстро объяснила ситуацию, немного преувеличив предыдущее объяснение Гун момо и попутно обвиняя себя в неспособности защитить барышню.

Гун момо молчаливо одобрила слова Цин Чжу, потому что некоторые вещи просто невозможно объяснить. С интеллектом барышни захоти она и правда докопаться до сути, то, очень вероятно, она почувствует неладное. Чего хотела Гун момо, так это того, чтобы она перестала спрашивать дальше. Таким людям, как она, в такое время тоже надо отступать как можно дальше.

И конечно же, Цзин Вань поспешно отослала ее отдыхать, запретив приходить и служить себе. У Цзин Вань не было ни малейшего желания расспрашивать дальше. Затем она несколькими словами успокоила Цин Чжу. Воспоминания об этом коротком промежутке времени — прежде чем Цзин Вань потеряла сознание — были довольно размытыми и походили на сны. По большей части она ничего не осознавала, особенности не врезались ей в память. Что касается чего-то вроде потери сознания от столкновения, то сама Цзин Вань подозревала, что это походило на ее самочувствие во время путешествий на конных экипажах, можно ли считать подобное особыми обстоятельствами? Она всегда была здоровым ребенком, совсем не хрупкая. Неловко даже просто думать об этом. Лучше забыть и не лезть в это дело.

В общем, она легко отбросила этот вопрос. Но что еще более важно, она сделала это из-за доверия к Гун момо.

Гун момо хорошо понимала это. Вот почему чувство вины стало еще тяжелее. Но она не в состоянии что-либо с этим сделать, в конце концов, она же не могла рассказать, что произошло на самом деле. А еще ей нужно было отчитаться перед этим живым Янь-ваном о некоторых важных вопросах, касающихся барышни. Если она откажется, кто знает, что он будет делать? Возможно, он даже совершит ночной набег на будуар своей большой и великой любви. К счастью, он хотел только побаловать барышню, держа ее в своих ладонях.

Цзин Вань выпила лекарство, выглядя храбрым воином, стоявшим на грани смерти. Это зрелище заставило людей, наблюдавших за происходящим сбоку, прикрыть рты, сдерживая смех. А Чжан-Ши, ее мать, была самой бесчувственной и просто смеялась вслух. Это происходило главным образом потому, что Цзин Вань в обычные дни могла спокойно смотреть на все, в отличие от простой юной барышни, воспитывающейся в будуарной части дома. И только в такие моменты люди чувствовали, что она действительно деликатная барышня.

Закончив принимать лекарство, Цзин Вань быстро сунула в рот медовую конфету, наконец, выдохнув.

У Цзин Вань тоже не было никого, кто мог бы отправиться с отчетом к Ло лаофужэнь. Переодевшись, она ушла в главный двор сама. Другие пытались ее остановить. Но Гун момо не стала ей препятствовать, потому что прекрасно понимала, что все с телом барышни хорошо, так же, как и раньше.

Ло лаофужэнь не ожидала личного визита Цзин Вань. Она несколько обеспокоилась тем, что ее внучка бегала по всему дому сразу, как проснулась. Но после того, как Цзин Вань твердо заверила ее, что в этом нет ничего плохого, пожилая женщина, естественно, не смогла сдержать радости. Затем Цзин Вань спросила о дедушке и, узнав, что у него всего несколько мелких царапин, наконец, расслабилась.

— Только что председатель верховного суда Диу дажэнь прислал горшок с черным пионом. И, естественно, твой дедушка снова не смог усидеть на месте.

— Я тоже пойду посмотрю, — прежде чем ее остановили, Цзин Вань уже встала и поклонилась, а затем поспешно ушла.

Ло лаофужэнь опустила протянутую руку, которой она хотела было притянуть Цзин Вань к себе, и вздохнула:

— Ох уж эта парочка из дедушки и внучки...

— Лаофужэнь, просто посмотрите, насколько третья барышня бодра! Похоже, она действительно в порядке. Вы должны быть счастливы, — утешила ее момо.

Ло лаофужэнь беспомощно засмеялась:

— Да, надо радоваться, что у лаое достаточно сил. И дедушка, и внучка собираются вместе ухаживать за цветами. Так лаое не придется жаловаться на неискренность сыновей и внуков, не разделяющих его интересов. Как только он станет счастливее, другие пострадают немного меньше, их не будут ругать днями напролет, превращая в подстреленных перепелов.

На самом деле, если он расскажет всем членам семьи, что ему нравятся эти растения и цветы, найдутся такие люди, как Ло Цзин Ин, которые придумают, как ему понравиться. Тем немногим сыновьям и внукам, которые знают об этих его интересах, все еще было приятно небрежно возиться с ними, но, честно говоря, у них правда не имелось навыков для этого. Можно забыть о том, чтобы втереться к нему в милость, он даже сильно презирал их. Он не хотел, чтобы другие знали, только потому, что находил их надоедливыми. Но теперь ему больше не требовалось прятаться или скрываться. Все они должны знать самих себя, у них просто нет способностей "бороться за благосклонность" с Цзин Вань.

Узнав, что ее дедушка в теплице, а не в переднем дворе, Цзин Вань почувствовала себя еще более свободно и сразу же пошла туда.

— Дедушка.

Ло Пэй Шань поднял голову, когда услышал ее. Он не спрашивал о самочувствии: хорошо все или нет — это можно узнать, просто посмотрев. Вот почему в большинстве случаев мужчины вели себя более рационально, чем женщины.

— Ты вовремя. Я на самом деле не знаю, что делать с этим черным пионом.

Цзин Вань подошла ближе. По сравнению с тем, когда она впервые его увидела, он выглядел еще хуже. Почти все цветочные лепестки опали, а листьям, даже если они не сгорели из-за огня и дыма, не доставало влаги.

— Третья девочка, его все еще можно вернуть к жизни? — Ло Пэй Шань был настроен очень скептически. Это растение, конечно, редкость, но с таким видом оно действительно не радовало глаз. Даже самый плохой цветок в этой теплице был в бесчисленное количество раз лучше, чем он.

Цзин Вань внимательно осмотрела его еще раз:

— Можно. Сейчас он выглядит не очень хорошо, но в последующие дни дедушке он точно понравится. Дедушка, я слышала от бабушки, что этот цветок прислал Диу дажэнь. Как он оказался в его руках? Я думала, что этот пион погиб в огне, — будь это и правда так, она была бы убита горем. Это ведь видоизмененный цветок, кто знает, есть ли второй такой.

— Кстати, это совпадение. На обратном пути почтенный сановник Диу столкнулся с кем-то, кто нес в руках этот пион. Вспомнив, что ты его хотела, он остановил этого человека. После расспросов выяснилось, что это всего лишь кто-то, кто в поисках легкой наживы воспользовался хаосом и украл его. Он думал о том, чтобы попытаться вернуть его к жизни и продать за небольшие деньги.

Цзин Вань кивнула, ничего не подозревая. Почтенный сановник Диу и Ло Пэй Шань тоже ничего не знали.

Что же касается Гун момо, которая понимала ситуацию, то она, вероятно, просто сделала бы непроницаемое лицо и не сказала бы ни слова.

Почему Ли Хун Юань не позволил брату и сестре Сунь "случайно встретиться" с этим пионом? Только потому, что он обнаружил определенные намерения Сунь И Линя. Даже если он — его будущий главный министр, влюбленность в его обожаемую Вань Вань определенно исключена. То, что он, Ли Хун Юань, не разобрался с ним сразу, уже проявление щедрости и доброжелательности. Пусть ему самому удалось получить этот цветок, но раз он не имел возможности лично завоевать благосклонность Вань Вань, то как мог позволить пойти другому мужчине, питающему нечистые мысли? Он же не идиот. Конечно, лучше не обращаться к посреднику и напрямую отправить его в руки Цзин Вань, но обстоятельства не позволяли. Упусти он этот шанс сегодня, то в будущем будет уже не так просто его реализовать.

Цзин Вань лично посадила пион. Некоторые приемы обработки даже Ло Пэй Шань никогда раньше не видел, так что он с интересом наблюдал за происходящим.

— Дедушка, этот пион принес тот Цинь гунцзы. Независимо от того, кто он такой или кто стоит за ним, если его в будущем увидят другие, это вызовет проблемы? — пока не будем упоминать других, но Диу дажэнь был очень хорошо осведомлен. Не очень-то похвально тайком его растить. Некоторые люди просто бесстыдны, особенно если их статус благороден и высок, выхода в таком случае и правда не существовало. При нормальных обстоятельствах можно делать, что угодно, но проблема в том, что сейчас идет борьба за трон. Никто не может помочь, приходилось думать много шире.

Его хорошая внучка всегда думала о безопасности семьи. Ло Пэй Шаня это очень утешало. Хотя они общались совсем немного, он чувствовал себя так, будто Цзин Вань росла рядом с ним с самого детства. Он прекрасно понимал, что это не только потому, что Цзин Вань умела выращивать эти растения и цветы. У нее, конечно, приятный характер, такой, что не к чему придраться. Но будь дело только в этом, тогда в этом мире существовало бы немало людей, с которыми можно легко сойтись. Но, к сожалению, только одна эта внучка могла заставить человека от всей души желать сблизиться с ней. Можно было видеть, насколько чудесна судьба между людьми.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 045

Во всем искать недостатки

— Об этом позаботится этот старый дурак, почтенный сановник Диу, тебе не о чем беспокоиться. Когда придет время, даже если другая сторона захочет что-то сделать, он будет держать ушки на макушке, — Ло Пэй Шань ни в малейшей степени не скрывал своих собственных постыдных мыслей.

Цзин Вань потеряла дар речи:

— Дедушка, это правда хорошо? В конце концов, этот пион в наших руках.

— Ты думала, что старый ублюдок послал этот пион, просто потому, что он тебе понравился? С чего бы ему быть таким добрым? Это потому, что он смотрит на эти сокровища в твоих руках. Ты знаешь, сколько лет он мечтал о тех редких породах камелий? Если он не сможет решить даже эту проблему, то хватит ли у него наглости что-то просить? Третья девочка, слушай внимательно, если этот старый ублюдок не истечет кровью, ты точно не можешь просто отдать ему свои камелии.

— Дедушка, раз Диу дажэню так сильно хочется, мы можем просто дать ему саженец. Хотя сложность высоковата, это не невозможно. Конечно, я не могу подарить ему родительское дерево, — она не была уверена, из-за ограниченности ли техники или по каким-то другим причинам, но эти именитые цветочные породы не могли массово выращиваться здесь. Даже то, что мог выжить один экземпляр из ста, уже было довольно хорошо. Коэффициент выживаемости у них невероятно низок. По правде говоря, так быть не должно. В конце концов, в этом мире уже существуют методы воспроизводства, численность вида не должна быть очень высока, но определенно не может быть такой необоснованно низкой.

— Еще один саженец? — воодушевился Ло Пэй Шань.

Сначала Цзин Вань позволила кому-то унести черный пион обратно в ее Дом Цветущих яблонь. После этого дедушка с внучкой оставались в теплице, крутясь как белки в колесе. Цзин Вань сильно сожалела по поводу тех маленьких сочных суккулентных парней и веточек, которые так тщательно подбирала. Несмотря на то, что все эти цветочные ветви были в заброшенном состоянии, Цзин Вань чувствовала, что возможность вырастить их в цветущие растения все еще довольно высока. К сожалению, они погибли в море огня. И она могла только ждать, пока тот торговец снова привезет эти суккуленты.

В большинстве случаев один человек разговаривал, а другой слушал, но было очевидно, что настроение у них прекрасное, даже если смеха не было слышно. Дело дошло до полного игнорирования собственного положения — они все перепачкались в грязи. И даже так оба были счастливы и довольны жизнью.

Когда Ло Цзин Бо привел Чэнь Чжэн Миня и увидел именно эту сцену, они переглянулись, не зная, стоит ли им идти и беспокоить их.

Ло Пэй Шань увидел их и поманил к себе. Эти двое молодых парней быстро подошли, чтобы поприветствовать их. Цзин Вань тоже не стеснялась своего наряда и не стала уклоняться от встречи, спокойно приветствуя обоих:

— Минь бяогэ, третий брат.

Чэнь Чжэн Минь не удержался и бросил несколько лишних взглядов на Цзин Вань. Девушки, которых он видел раньше в обычные дни, были либо нежными, достойными и остроумными или холодными и высокомерными, но ни одна из них не пренебрегала своей внешностью. Тем не менее, Вань бяомэй прямо сейчас, на его взгляд, казалась исключительно трогательной. Без макияжа ее лицо выглядело здоровым и румяным, а глаза ярко блестели.

Заметив взгляд Чэнь Чжэн Миня, она не избегала его, просто несколько озадаченно спросила:

— Бяогэ, вы так смотрите на меня, может, на моем лице тоже грязь? — видя, что ее руки грязные, она не смела трогать лицо.

— Нет, простите, я повел себя грубо, — Чэнь Чжэн Минь покраснел, кашлянул один раз в качестве прикрытия и отвел взгляд.

Цзин Вань беззаботно улыбнулась и вытерла руки. Потом она взглянула на солнце и поняла, что уже не так уж и рано:

— Дедушка, эта внучка вернется первой.

— Переоденься и иди к бабушке, — разрешил Ло Пэй Шань.

Взгляд Цзин Вань чуть дрогнул: похоже, для этого была какая-то причина, иначе дедушка не дал бы такие конкретные указания.

— Хорошо.

После того, как Цзин Вань ушла, Ло Пэй Шань снова посмотрел на Чэнь Чжэн Миня. Сначала, когда его жена рассказала ему, он подумал, что поставить в пару этого сопляка и его внучку все еще выполнимо, но сейчас ему становилось все неприятнее глядеть на него. Прохвост ты этакий! Куда смотрят твои бесстыжие глаза? Она уже почти ушла, но ты все еще украдкой поглядываешь в ту сторону, думаешь, этот старик слепой или просто украшение какое? Разве не знаешь, что нельзя нагло пялиться на молодых барышень? Где твои благородные манеры? Затем он снова подумал о том, что его драгоценная внучка, в будущем чужая жена, даже возвращаться в родительский дом будет все время с мужем... что уж тут говорить о том, чтобы сопровождать его! Первоначально он думал, что эти счастливые дни только начинались, но сейчас понимал, что мог только считать минуты до их конца! Это просто невыносимо!

Он кашлянул, и это походило на раскаты грома, любой мог сказать, что у него плохое настроение.

Нечего и говорить, что Чэнь Чжэн Минь, этот "злодей", вздрогнул от страха, даже Ло Цзин Бо испугался.

— Разве твой мальчик-слуга не передал, что ты придешь позже во второй половине дня, почему ты пришел сейчас?

Казалось, что это все тот же обычный торжественный голос, но Чэнь Чжэн Минь чувствовал в его тоне гнев. Он не мог не понизить свою позицию:

— По совпадению этот ученик услышал о происшествии на цветочном рынке. Я несколько встревожился, поэтому пришел немного раньше, чтобы убедиться, что все в порядке.

Когда Ло Пэй Шань решил, что Чэнь Чжэн Минь не так уж и приятен для глаз, беспокойство этого мальчишки стало иметь "скрытые мотивы":

— Новости распространяются довольно быстро.

Он не удивился тому, что другие знали о его присутствии на цветочном рынке. В конце концов, в то время его статус и статус почтенного сановника Диу были самыми высокими. Такое нельзя скрыть. Кроме того, этот вопрос казался подозрительным, он не знал, существовал ли в той игре более глубокий смысл. Возможно, очень скоро весь императорский двор узнает "роль", им сыгранную. Он снова посмотрел на Ло Цзин Бо:

— Что ты все еще стоишь столбом? Ты выполнил свои задания на сегодня?

Ло Цзин Бо не знал, почему этот огонь внезапно охватил и его. Он не день и не два следовал за дедушкой. Не стоило думать, что он, как обычно, просто сурово и строго себя сейчас вел. На самом деле, дедушкин гнев просто горел синим пламенем, Ло Цзин Бо определенно правильно расшифровал этот посыл. Если бы этот великий предок набросился на него, то даже его отец, который меньше всего боялся деда, не смог бы этого вынести.

— Все еще не закончил, этот внук вернется прямо сейчас.

Ло Цзин Бо очень бесчувственно бросил Чэнь Чжэн Миня на растерзание деду и сбежал. Скорость его ухода определенно не была медленной, но его движения все еще сохраняли некоторую элегантность.

Чэнь Чжэн Минь почувствовал, как его загривок холодеет, его не покидало плохое предчувствие.

— Пока иди в кабинет и подожди. Этот старик пойдет переодеваться.

— Слушаюсь.

Тем временем Цзин Вань вернулась в Дом Цветущих яблонь и переоделась. Гун момо приказала служанкам специально обработать ее руки. Над этим у Цзин Вань не было никакой власти. Если она осмелится отказаться, люди, прислуживающие ей, ничего не скажут, но Гун момо посмотрит на нее крайне суровым взглядом, так, словно она сделала что-то ужасно неправильное. И служанки тоже будут с горечью сверлить ее глазами, а это тоже невыносимо. Вот почему ей придется просто послушно принять это.

Когда Ло лаофужэнь увидела пару белых и нежных рук Цзин Вань, она удовлетворенно кивнула, давно зная о том, что делала Гун момо, еще с тех самых пор, как они жили в Циань Фу. Вот почему, даже если та не была служанкой их семьи с самого рождения, лаофужэнь все равно высоко ценила ее и доверяла ей. И не только потому, что она момо, вышедшая из дворца. Она относилась к ней так еще и потому, что эта женщина хорошо и со всей искренностью заботилась о Вань Вань.

— Вань Вань, бабушка вот о чем хотела поговорить с тобой. Это все еще касается того дела с твоим бяогэ Минем. В резиденции герцога Дина из-за прихода нескольких императорских сыновей никто не обратил внимания на нашу встречу с Дин лаофужэнь. Но после того, как вы все ушли... — Ло лаофужэнь подробно рассказала, что произошло потом. — Сунь И Линь хорош, но герцогская резиденция Дин представляет собой лужу мутной воды, во что бы то ни стало нельзя позволить тебе выйти за него замуж. Упоминание о твоем бяогэ Мине послужило оправданием для отказа. Твой дед уже сказал, что ты можешь решить сама, за кого выходить замуж. Я тоже не хочу, чтобы ты страдала. Что касается Сунь лаофужэнь, всегда найдется способ с ней справиться.

Цзин Вань знала, что ее бабушка рассказывала ей все не из-за статуса Сунь лаофужэнь, позволяя ей понять ситуацию и остановиться на Чэнь Чжэн Мине в качестве жениха, а просто потому, что не хотела скрывать это от нее.

— Бабушка, Минь бяогэ тоже неплох.

— Вань Вань может подумать еще немного, на самом деле не нужно спешить.

— Бабушка, разве не вы всегда говорите, что сердце может легко измениться и ничто в мире не вечно? Что хорошо сейчас, не обязательно будет таким в будущем. Что нехорошо сейчас, не останется плохим навсегда. Люди ведь как-то живут. Пока мы прилагаем усилия, как бы плохи ни были дни, это все еще часть жизни. Я скажу кое-что неприятное для ваших ушей, но кто сказал, что женщина должна жить, соответствуя мужчине? Половина тех несчастных женщин во внутренних дворах несчастна из-за мужчин, но другая — из-за себя самих. Хотя я видела Миня бяогэ только дважды, я считаю, что все еще обладаю некоторыми навыками, чтобы судить о людях, — в конце концов, она не настоящая молодая барышня, воспитанная в будуаре. Отец в ее прошлой жизни, хотя и был дегенератом, все же научил ее немалому количеству вещей. Ее способность разбираться в людях определенно нельзя назвать поверхностной.

Ло лаофужэнь не знала, должна ли чувствовать душевную боль или счастье:

— Как насчет того, чтобы во второй половине дня снова встретиться с Минь гэром? Тогда еще не поздно решить.

— Хорошо.

В прошлой жизни Цзин Вань дожила до двадцати, но не вышла замуж. На самом деле у нее никогда раньше не было официального парня. Прежде чем ее семья столкнулась с несчастьем, ей удалось завести себе бойфренда. И тогда они в лучшем случае держались за руки и даже не целовались. Из-за этого он и расстался с ней. Он думал, что она слишком консервативна, но на самом деле это было не так. Она чувствовала, что слишком молода, ей просто хотелось познать чистую влюбленность. Сумей они продержаться дольше, в будущем у них было бы достаточно времени и для более интимных дел. Но, что еще более важно, это было потому, что ее рациональность всегда держала эмоции под контролем. Она никогда не действовала импульсивно.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 046

Вода все глубже, огонь все жарче. Ло Цзин Бо

Она никогда не действовала импульсивно. Этот урок — она вынуждена была признать это — также преподал выродок-отец из ее прошлой жизни. В то время она очень переживала из-за своих удач и неудач, но после тщательного исправления своей бабушкой она смогла немного измениться к лучшему. Что касается искренности по отношению к другим людям, она готова отдать свою и, когда это необходимо, может сделать это первой. Но если на ее искренность не ответят взаимностью, тогда она, не колеблясь, заберет ее обратно. Она на самом деле скорее рациональна, чем эмоциональна. Если подобное произойдет с ее семьей и друзьями, возможно, это не станет проблемой. Но если с мужчиной, тогда она, вероятно, никогда не узнает вкуса настоящей любви. Если понаблюдать за глубиной ее чувств, то как только другая сторона бессердечно меняет свое сердце, она в состоянии сделать шаг назад — поскольку муж бессердечен, я прекращаю делать какие-либо телодвижения. Быть в состоянии забрать свои чувства так просто, это все еще любовь? Истинная любовь подобна тоненькому ручью, неуклонно стремящемуся к морю. Она также может походить на безумие, не позволяющее повернуть назад и даже при невыносимых обстоятельствах пытающееся вернуть прежние отношения. Словом, как тысячи шелковинок и десятки тысяч нитей, незримые узы связывают сердца влюбленных, и нельзя просто вытащить нож, когда захочешь, и отрезать все подчистую.

Цзин Вань чувствовала, что для нее по-настоящему влюбиться в мужчину очень и очень трудно.

Со стороны Цзин Вань она и ее бабушка определяли будущее Чэнь Чжэн Миня.

В глазах Ло лаофужэнь было достаточно только их решения. Она вообще не задумывалась, возразит ли Чэнь Чжэн Минь, ее третий младший брат и другие или нет. Это также можно было считать отношением, которого обычно придерживается большинство людей. В конце концов, барышня ее собственной семьи выходит замуж в нижестоящую семью. Будь то ее семейное происхождение или сама Вань Вань, там не к чему придраться. По каким причинам они могли не согласиться?

У Цзин Вань не имелось таких властных мыслей. Кто знает, может, этот молодой человек уже кем-то от всей души восхищался. Может, он уже влюбился в какую-нибудь девушку до приезда в столицу, и теперь та просто ждет появления его имени на золотом свитке и его возвращения, чтобы выйти за него. Хотя существовала такая или нет, на самом деле было легко узнать. Если так и есть, она точно не согласится на брак с ним. Хотя, строго говоря, в этом мире не существует "любовниц" и других высказываний такого рода. Иньян, наложницы и постельные служанки — все это законно.

С другой стороны, Чэнь Чжэн Минь погружался в воду все глубже, а огонь обжигал его все сильнее. В прошлый раз, когда великий дядя наставлял его, Ло Пэй Шань даже восхищался юношей, говоря, что он определенно сможет включить свое имя в список успешных кандидатов. Тогда старый министр выглядел суровым, но на самом деле его отношение было очень нежным. На этот раз Чэнь Чжэн Минь постоянно обливался холодным потом. Контрольные вопросы становились все более сложными и неуместными. Хоть и спотыкаясь на формулировках, у него получалось ответить пусть не блестяще, но все-таки довольно прилично.

Что касается сочинения о принципах управления страной по текущим событиям, то это почти убило Чэнь Чжэн Миня. Независимо от таланта и эрудированности, честно говоря, он все еще подросток. Хотя юноша не относился к типу людей, "занимающихся классикой и не обращающих внимания на то, что происходит за пределами его непосредственного окружения", а также многому научился у своего деда, но его понимание политики и управления все же было ограниченным. Как этот парень мог сравниться со старым хитрецом, который десятилетиями вращался в чиновничьих кругах, особенно с двадцатилетним опытом работы Ло Пэй Шаня на внешних должностях? Да это разница между муравьем и деревом. Чэнь Чжэн Минь раньше уже видел немало экзаменационных вопросов, но даже вопросы дяньши не казались такими сложными и глубокими. В душе он беспрестанно стенал от боли и страданий, сетуя на великого дядю: разве ваши требования не слишком высоки?

Откуда Чэнь Чжэн Минь мог знать, что раньше к нему относились просто как к племяннику старой жены, поэтому, естественно, он казался достаточно выдающимся. Но теперь с ним столкнулись как со своим возможным будущим внуком. Хочешь жениться на его драгоценной внучке? Даже попадания в тройку далеко не достаточно.

К обеду Чэнь Чжэн Минь наконец-то смог сбежать из кабинета. Он чувствовал, что вот-вот упадет в обморок.

Даже когда он не мог ответить на какой-то вопрос, Ло Пэй Шань не делал ему выговор. Его терпение было таким же, как и раньше. Вместо этого он просто смотрел на него, и Чэнь Чжэн Минь чувствовал, что его взгляд по сравнению с руганью еще более невыносим. Однако, думая о пользе, которую принесут эти страдания, Чэнь Чжэн Минь через не хочу пережил все. Случись такое еще раз, он все равно со смелостью встретится с ними, столкнется, не отступая назад. И определенно не будет даже думать о том, чтобы попытаться избежать этого.

Ло Цзин Бо увидел, что он выглядит как заиндевевший баклажан, и был шокирован:

— Что случилось?

Чэнь Чжэн Минь потер лицо и постарался взбодриться:

— Ничего.

Но, как ни посмотри, непохоже, что ничего не случилось. Однако, подумав о своем деде, Ло Цзин Бо, естественно, смог чуть-чуть угадать причину:

— Дедушка немного строг, но он таков только для своих людей. Посторонние от него и слова не дождутся.

Чэнь Чжэн Минь понимающе кивнул, твердо веря, что он сам по-прежнему недостаточно хорош.

На полуденной трапезе они непринужденно поболтали, подкрепились и немного отдохнули. После этого Ло Пэй Шань снова втащил Чэнь Чжэн Миня в свой кабинет. Судя по всему, он планировал потратить на него больше половины своего выходного дня. Этакая особая привилегия, которой даже у сыновей и внуков семьи Ло не было.

Ло Цзин Бо осознанно и проницательно пошел к Цзин Вань учиться рисовать.

Они занялись натюрмортом, довольно-таки легкой для Ло Цзин Бо вещью, но композицию он выстраивал намного хуже, чем Цзин Вань. Кроме того, он не был таким ловким. Хотя Ло Цзин Бо раньше видел законченные работы сестры, он впервые наблюдал за самим процессом. Наблюдая за ее легкими и непринужденными движениями, он мог только восхищенно восклицать. Эта его младшая сестра действительно исключительная девушка.

К счастью, с точки зрения рисования Ло Цзин Бо не оказался абсолютно безнадежным. Его основы были неплохи. Однако, увидев у своей младшей сестры более сотни разноцветных красок, он удивился и позавидовал ей:

— Сестренка, предвзятость бабушки по отношению к тебе выходит за границы разумного, — в тоне его голоса слышалась горечь.

Цзин Вань самодовольно улыбнулась:

— Что я могу сделать? Бабушка просто любит меня.

Хотя Ло Цзин Бо не собирался заходить так далеко, чтобы соперничать за благосклонность со своей единокровной младшей сестрой, у него все еще было желание плеваться кровью. Не стоило даже упоминать, что ей завидовали четвертая мэймэй и другие, даже он хотел избить ее. Но давайте сначала отбросим тот факт, что избивать людей — это неблагородно. Если бы он осмелился дотронуться до ее пальца, дедушка, бабушка и родители, несомненно, выступили бы против него. В худшем случае его побили бы семейным жезлом, а затем бросили в зал предков.

Различия между стилями гунби и се-и были, конечно, немаленькими. Но стоило по-настоящему понять манеру письма, это переставало представлять какую-либо сложность. Тем не менее, как и во многих других вещах, тут тоже работал принцип: легко учиться, трудно овладеть.

Говоря о Ло Цзин Дэ, Ло Цзин Мине и Ло Цзин Бо, об этих трех братьях тан, прямо сейчас, они все обладали честью и славой быть шэнъюанями, кандидатами на степень цзюйжэня. Хотя в этом году они не сдают дяньши, их уровень не сильно проигрывал уровню Чэнь Чжэн Миня. Они весьма ясно понимали причину, по которой их дедушка подавил их, и не жаловались. Ради семьи Ло вступление в чиновничество через несколько лет того стоило. Хотя, когда придет время, Ло Пэй Шань, возможно, уже скончается, и у них больше не будет таких шансов, но Ло Пэй Шань считал, даже если у них есть помощь, они не могут полностью зависеть от нее. Им нужно полагаться на себя и не думать о том, чтобы позаимствовать тень старшего поколения. Нужно думать о том, чтобы ради долголетия всей семьи Ло поддержать кусочек неба.

Если все три брата тан смогут блестяще сдать экзамены в одном и том же году, то положение семьи Ло, несомненно, поднимется еще выше. Семья, в которой есть более молодое поколение, чем поколение отца и деда, ценнее и достойнее тех, в которых у сильных старших нет достойных преемников. И если ничего другого не рассматривать, то брачные возможности дочерей семьи Ло вырастут не просто на один уровень. Но, к сожалению, сейчас для семьи Ло не время находиться в центре внимания.

Возможно, у всех троих был разный темперамент, но имелось одно и то же качество: все они унаследовали непоколебимую решимость Ло Пэй Шаня.

Не смотрите на то, что Ло Цзин Бо может в свои обычные дни беспечно прохлаждаться, бить баклуши и иногда даже делать что-то некстати, но, когда он успокаивается и учится, вы не найдете в нем и полкапли легкомысленности и импульсивности.

Все говорят, что серьезные люди выглядят лучше, независимо от того, мужчина это или женщина. Вот почему служанки Цзин Вань, особенно те, которые не приехали из Циань Фу, казалось, все испытали легкое волнение любви.

Цзин Вань смотрела на их невинные личики, на которых отражались все их чувства, и понимала, что это довольно забавно: тайком бросать взгляды на объект восхищения. Но если они осмелятся подумать о том, о чем им думать не следует, даже если это будут ее четыре первоклассные служанки, к которым она испытывала глубокие чувства, она бы никогда этого не допустила.

Однако Цзин Вань не требовалось заботиться о таких вещах. У нее имелась Гун момо, которая когда-то преподавала ей этикет, а теперь была главной момо, по большей части занимавшейся ее ежедневными потребностями. Когда же дело касалось дисциплины служанок, этим ведала ее кормилица. Когда Гун момо только стала ее главной момо, она соперничала за власть с кормилицей Цзин Вань. Изначально у девушки все еще болела голова по поводу того, как координировать этот вопрос, но в конечном итоге все разрешилось мирно. Главной ответственной по-прежнему оставалась ее кормилица, но в дела Цзин Вань по большей части она не могла вмешиваться. Способности Гун момо Цзин Вань уже испытала на себе с самого начала, и их можно было описать одним словом — удивительно. Честно говоря, немного близорукий и бесхитростный ум ее кормилицы намного уступал великой мудрости Гун момо. Более того, сама Цзин Вань уже отличалась от обычных людей, поэтому ее чувства к кормилице не были такими глубокими. Не стоило и упоминать, что девушка не полагалась на нее во всех делах. Вот почему она была очень довольна сложившейся ситуацией.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 047

Смотрины

— Барышня, лаофужэнь приглашает вас составить ей компанию в павильоне у пруда с лотосами, — тихо сказала Цин Лань, вошедшая в комнату.

Цзин Вань на мгновение замерла. Она подняла голову и посмотрела на сосредоточенного Ло Цзин Бо, а затем на Гун момо, по внешнему облику которой нельзя было заметить никаких проблем со здоровьем, но девушка все еще собиралась позвать свою кормилицу, чтобы пойти с ней. Однако Гун момо заговорила первой:

— Барышня, эта слуга в порядке. Лекарство действительно оказалось очень эффективным. Хотя поначалу было ужасно больно, но теперь уже почти нет, — до того, как ей сказали отдохнуть, она все еще настаивала на том, чтобы служить Цзин Вань.

Видя, что Гун момо, кажется, не принуждает себя, Цзин Вань на мгновение поколебалась, а потом кивнула:

— Тогда момо может просто пойти со мной, остальные останутся служить третьему молодому господину. Через некоторое время он должен немного передохнуть, не стоит переутомляться.

По дороге к павильону Цзин Вань очень спокойно спросила:

— Гун момо, на твой взгляд, Минь бяогэ подходящий муж? — она задала этот вопрос, совершенно лишенная той застенчивости, которая присуща обычной девушке, говорящей о таких вещах. Она не спрашивала точку зрения Гун момо ради предъявления каких-то претензий, ее интересовало мнение Гун момо о Чэнь Чжэн Мине.

— Чэнь гунцзы — выдающаяся личность. Эта слуга хотя и не может сказать, насколько глубоки его знания, но, чтобы получить признание лаое, он, безусловно, должен быть выдающимся молодым талантом. Его характер кажется неплохим, можно предположить, что он станет хорошим мужем, — сказала Гун момо, но что касается ее мыслей, которые она никак не могла озвучить, они были примерно следующими: независимо от того, хорош он или плох, независимо от того, будет ли он порядочным мужем или нет, барышня, вы определенно не выйдете за него замуж. Таким образом, как бы много женщина ни сказала, это бесполезно. А что касается того, что произойдет, Гун момо не интересовалась этим, мало того, она и не имела возможности вмешиваться.

Цзин Вань улыбнулась и больше ничего не сказала.

Конечно же, Ло лаофужэнь не было в павильоне, там находился только Чэнь Чжэн Минь, прислонившийся к перилам и бросавший в воду корм для рыб. Возле павильона ждали несколько человек Ло лаофужэнь. Приветствие служанок привлекло внимание Чэнь Чжэн Миня.

Цзин Вань вошла в павильон одна. Гун момо тоже осталась снаружи не близко, но и не далеко, так что другие ничего не поймут, когда увидят. И пара внутри павильона говорила обычными голосами: те, кто находился снаружи, тоже ничего не услышат. Конечно, Гун момо была исключением.

— Приветствую Миня бяогэ.

Чэнь Чжэн Минь поспешно ответил приветствием:

— Приветствую Вань бяомэй.

Возможно, потому что они были одни, Чэнь Чжэн Минь вел себя несколько сдержанно. Он и правда был чист и невинен. Цзин Вань тоже взяла немного корма для рыб, подошла к перилам и бросила его в воду. Все рыбы бросились вперед, сражаясь за еду. Цзин Вань это показалось забавным, и девушка кинула еще щепотку.

— Бяомэй, не бросайте больше. Через минуту они перевернутся животами кверху, — поспешно остановил ее Чэнь Чжэн Минь.

— Разве это не просто кучка жадных и прожорливых мелочевок, которых надо держать в узде тем, кто их кормит? — сказала Цзин Вань, но не стала бросать корм снова.

Чэнь Чжэн Минь чувствовал в ее словах некий подтекст, но он не мог найти концов и не мог догадаться. Глядя на текущую ситуацию, он не знал, почему великая тетя еще не пришла. Дело не в том, что он никогда раньше не оставался "наедине" с девушкой. Несколько раз подобное происходило как в его доме предков, так и в резиденции его внучатого дяди, но другие мешали этим встречам. Или к нему подходила несмелая девушка, стеснительно теребящая пояс и робко говорящая ему, что восхищается им, или это была какая-нибудь навязчивая особа. Первых он мягко и вежливо отталкивал, а вторых решительно отсылал подальше, стараясь не обижать. Однако прямо сейчас он растерялся и не знал, что делать. Он хотел попрощаться и уйти первым, но в груди у него зрело смутное недовольство таким окончанием этой встречи.

Цзин Вань лениво разговаривала с ним и тоже не смотрела на него.

Чэнь Чжэн Минь чувствовал, что Вань бяомэй ведет себя естественно и расслабленно, сам он почти потерял самообладание. Но под влиянием спокойствия Цзин Вань его чувство беспомощности постепенно исчезло.

Более того, он обнаружил, что эта бяомэй во многом разбиралась. Хотя девушка не казалась особенно начитанной, можно было сказать, что она знающая и мудрая в другом смысле. Он не знал, сколько его двоюродная родственница прочла классических трудов, но в одном был уверен: она просмотрела много путевых заметок.

Кроме того, эта бяомэй заставала его врасплох, изредка очень "смело" отпуская безобидные и не нарушающие приличия шутки. И все же он все больше наслаждался такой атмосферой. Казалось бы, независимо от того, что было сказано, другой мог продолжать разговор и не молчать. Видя ее ослепительно блестящие глаза и сияющую улыбку, исходившую из сердца, Чэнь Чжэн Минь невольно впадал в какое-то безумие.

Цзин Вань не вела себя с ним, как с партнером по "смотринам", скорее, как с обычным другом. Возможно, там и было легкое прощупывание почвы, но она определенно не собиралась внимательно его изучать. Со слов Чэнь Чжэн Миня она узнала, что он когда-то путешествовал год или два раньше, пока учился, и этот опыт был тем, что больше всего интересовало Цзин Вань, она слушала его с большим интересом.

Ло Цзин Ин стояла за кустами в отдалении, наблюдая за веселой беседой этих двоих. Она сильно скрутила свой носовой платок, но вдруг, о чем-то подумав, мгновенно вернулась в нормальное состояние. Просто в глубине этих глаз затаилась бесконечная тьма. Обернувшись, она ушла вместе со своей служанкой.

Когда дело доходит до внутренних дворов больших резиденций, кроме братьев собственной семьи, очень редко можно встретить молодого человека того же возраста. Даже снаружи во время цветочных банкетов или прогулок на лоне природы можно только смотреть издалека. Близкие контакты тоже были недолгими, иногда не удавалось сказать и словечка. По большей части у девушек в распоряжении имелись только слухи. Это правда, что она обладала некой славой как талантливая и способная барышня, но в рядах тех, кто расхваливал ее, почти не было по-настоящему одаренных людей или молодых дворян.

Именно в такой ситуации, когда появлялся кто-то, кто по всем остальным параметрам, кроме статуса, превосходил большинство столичных гунцзы, очень трудно остаться равнодушной. В конце концов, тех людей она поймать не могла, но этого заполучить в свои руки было намного проще.

Ло Цзин Ин, пользуясь тем, что она его младшая сестра бяо, уже дважды общалась с ним. Но прежде чем она успела что-то сделать, мать безжалостно оттащила ее в сторону. Была только одна причина: его статус слишком низок. Если она выйдет за него замуж, то будет только страдать вместе с ним.

В глазах Лю-Ши ее собственная дочь была хороша во всем, и даже если у нее имелись какие-то мелкие недостатки, она могла их скрыть. Лю-Ши не раз ей говорила, что как ее дочь она достойна не только столичных гунцзы, но и потомков аристократов и императорской семьи. В конце концов, она потомок князя-цзюньгуна, следовавшего за основателем правящей династии, и заслуживает славы, великолепия, богатства и статуса, роскошной жизни, возвышения над всеми и купания в похвалах других людей. Возможно, потому что она слышала это слишком много раз, Ло Цзин Ин тоже постепенно начала верить, что заслужила такую судьбу. И не она сама не "никому не интересна", а скорее, ее предопределенный небесами брак еще впереди.

Что касается тех, кто тайком говорил, что хочет на ней жениться, то максимум это были законные сыновья чиновников четвертого ранга. Она всегда игнорировала их.

— Подобрала только то, чего не захотела взять эта барышня, — Ло Цзин Ин равнодушно улыбнулась, но улыбка не достигла ее глаз.

Она не признает, что Чэнь Чжэн Минь, общаясь с ней, относился к ней так же, как и к другим девушкам, с которыми не был знаком. Скромный и уступчивый, он не бросал лишних взглядов на девичьи тела. На самом деле до сегодняшнего дня он до сих пор даже не знал, кто она такая.

— Лаофужэнь, это четвертая барышня, — с той стороны, где только что стояла Ло Цзин Ин, подошла служанка.

— Не нужно беспокоиться о ней, — какую "прекрасную" девушку вырастила Лю-Ши. Ло лаофужэнь не была заинтересована в том, чтобы переламывать ее характер.

Поскольку Цзин Вань до сих пор ни разу не ходила на домашнее обучение, Ло Цзин Ин два дня назад тоже перестала, считая, что дома ей уже нечему учиться. Раньше ходили все, так было и до обручения Ло Цзин Цян. Дети четвертого дяди, кроме тех, кто еще недостаточно взрослый, чтобы пойти, тоже начали занятия несколько дней назад. Только Цзин Вань была особым случаем. Неважно, из-за чего в итоге Ло Цзин Ин перестала интересоваться учебой, родители согласились с ее нежеланием. После того, как Ло Пэй Шань и Ло лаофужэнь узнали об этом, они оба только равнодушно кивнули, так и не сказав ни слова. Им, возможно, нечего было сказать, но некоторые люди, вероятно, поняли, что это было полным игнорированием.

— Пойдем, пусть они составят компанию этой старухе, если я не приду сейчас, они станут волноваться из-за ожидания, — Ло лаофужэнь, поддерживаемая служанкой, направилась к павильону.

Цзин Вань с улыбкой поприветствовала припозднившуюся Ло лаофужэнь. И Чэнь Чжэн Минь, который изначально надеялся, что она придет немного раньше, в данный момент чувствовал себя несколько странно.

Чэнь Чжэн Минь в глазах Ло лаофужэнь не был обделен достоинствами, но, естественно, не дотягивал до нужного уровня. Молодые люди жаждали любви, а тут под боком есть такой человек, как Вань Вань. В любом случае, Ло лаофужэнь никогда не думала о том, что Чэнь Чжэн Минь не полюбит ее внучку. Если у него уже не было глубоко укоренившихся чувств к другой девушке, он рано или поздно влюбился бы в Вань Вань. Судя по всему, это и правда произошло и произошло необычайно быстро. Однако Ло лаофужэнь не чувствовала, что это странно. В ее глазах Цзин Вань — лучшая из лучших. Она считала нормальным, что в нее могут влюбиться все выдающиеся мужчины мира.

В отношении несравненно сильной "уверенности" Ло лаофужэнь Цзин Вань чувствовала себя беспомощной. Однако у нее не было способа исправить ситуацию. Разве это не то же самое отношение, что и отношение Лю-Ши к Ло Цзин Ин? Под небесами из десяти человек как минимум девять такие же. Просто в их глазах это хорошо. У всех разные стандарты, вот и все, независимо от того, определялось ли это самим молодым поколением или их старейшинами.

Возможно, из-за того, что изначально планировалось дать Цзин Вань и Чэнь Чжэн Мину поладить, Ло лаофужэнь в приподнятом настроении водила их обоих по саду в течение целого часа. С момента въезда в столицу у Цзин Вань на самом деле не было возможности как следует прогуляться по резиденции Ло. Там и правда оказалось довольно много мест, которые нельзя упускать из виду.

— Лаофужэнь, третья барышня, — поспешно примчалась и поклонилась момо.

Ло лаофужэнь увидела в ее руке исключительно изысканную и красивую открытку, сделанную из специального материала:

— Чью это ты принесла карточку?

— Лаофужэнь, она от барышни Сунь из городской резиденции герцога Дина. Она хочет повидаться с третьей барышней. Прямо сейчас гостья все еще ждет снаружи резиденции.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 048

Визит, в итоге все безрадостно

— Поспеши и пригласи ее, — сказала Ло лаофужэнь служанке, ее лицо внезапно стало торжественным. Сунь И Цзя почитали, она всегда была окружена уважением. Прямо сейчас не имелось причин для ее возвращения в другой день. Затем пожилая женщина снова посмотрела на Цзин Вань: — Веди ее прямо в Дом Цветущих яблонь.

— Бабушка, третий брат все еще у меня, — сказала Цзин Вань, понизив голос, после чего, вернувшись к своей обычной манере говорить, продолжила: — Как насчет того, чтобы позволить барышне Сунь сразу прийти сюда? Судя по ее поведению, у нее нет причин не прийти и не засвидетельствовать вам свое почтение. Просто, возможно, мы доставим неудобства бяогэ Миню, ему придется на некоторое время спрятаться.

— Хорошо, — кивнула Ло лафужэнь — просто делай, как сказала третья барышня. Минь гэр, ты гуляешь уже довольно долго, иди поищи своего великого дядю. Сегодня вечером просто оставайся ночевать в резиденции Ло, можешь вернуться завтра.

Чэнь Чжэн Минь не хотел уходить, но ему все равно было неуместно продолжать оставаться, и неважно, пришел ли посетитель или нет. Так что он поклонился и ушел.

А Гун момо даже не нуждалась в том, чтобы Цзин Вань что-то сказала. Она нашла оправдание для возвращения в Дом Цветущих яблонь, чтобы "выгнать" кое-кого.

— Почему барышня Сунь пришла искать Вань Вань? — Ло лаофужэнь пребывала в замешательстве.

Цзин Вань рассказала, что произошло на цветочном рынке.

— Цзя цзэцзэ выглядит немного холодной и отчужденной, но на самом деле она, наверное, просто одинока. Сама она очень хороший человек. После более близкого знакомства я поняла, что с ней очень легко поладить.

Ранее Ло лаофужэнь знала только, что цветочный рынок загорелся и Цзин Вань потеряла сознание, получив травму. Обо всех остальных вещах она даже не подозревала, и все же пожилая дама не ожидала, что к этому добавится даже такой вопрос. Женщина с сожалением вздохнула:

— Судьба действительно удивительная штука. В столице много девушек из хороших семей хотят поладить с этой барышней Сунь. Но, в конце концов, никто не смог исполнить свои желания. Как и следовало ожидать, наша Вань Вань лучше всех. И разве ты не жалела ее с самой первой встречи? Возможно, вам суждено стать близкими подругами.

— Да, возможно, это просто предопределено.

Все они преследовали определенные цели, приближаясь к ней. Нельзя обвинить их в неискренности, но это все равно, что накрыть искренность плотной вуалью. Цзин Вань была другой. Ей стало жаль такую особенную девушку, она просто захотела утешить ее. Тем не менее, она не ожидала, что этим она случайно затронет сердечные струны Сунь И Цзя.

Ло лаофужэнь в основном думала о том, что после первого же приезда в столицу Цзин Вань уже смогла завести такую подругу. Теперь Вань Вань будет легче влиться в столичное общество. Редко найдутся люди, которые станут избегать ее и создавать неприятности. Однако там, где есть плюсы, есть и минусы. Не то чтобы у Сунь И Цзя не имелось врагов, просто у каждого из них был высокий и благородный статус. В обычные дни, независимо от того, насколько они враждовали с Сунь И Цзя, из-за императрицы в большинстве случаев они просто злословили и на самом деле ничего не делали. Но Вань Вань внезапно сблизилась с ней, возможно, эти люди выместят на ней свой гнев. Обидь они ее внучку, то даже семья Ло не смогла бы добиться для нее справедливости.

Цзин Вань увидела, что ее бабушка хочет что-то сказать, но колеблется. То, о чем могла подумать Ло лаофужэнь, естественно, могла подумать и Цзин Вань:

— Бабушка, серебро нравится не всем. Я просто буду избегать этого столько, сколько смогу.

Это верно, несмотря ни на что, у медали всегда есть две стороны. Нельзя играть и, боясь проигрывать, просто навсегда отказаться от своих желаний.

— Тогда, Минь гэр...

Цзин Вань слегка кивнула. В результате ее брак с Чэнь Чжэн Минем был в значительной степени урегулирован. Далее нужно пройти официальные процедуры и предать все гласности.

Сунь И Цзя не смогла увидеть Чэнь Чжэн Миня, иначе, возможно, спросила бы, и у нее наверняка появились бы некоторые подозрения. В этом случае она предупредила бы своего пятого брата, и все не закончилось бы долгим оцепенением Сунь И Линя после того, как он обо всем услышит.

Возможно, дело в привычке, но когда Сунь И Цзя появилась, первая мысль Цзин Вань была: "Действительно, цветок с высоких горных вершин — красивая, холодная, возвышающаяся над всеми и недоступная". Она выглядела реальной, а та утренняя "маленькая болтушка" казалась фикцией. Нет, не так, об этой стороне просто никому не было известно. Ее она не показывает даже своей семье.

— Приветствую лаофужэнь.

— Быстро поднимись, — возможно, из-за того, что Цзин Вань относилась к ней иначе, Ло лаофужэнь, у которой изначально не было особых мыслей о Сунь И Цзя, в этот момент выглядела еще более ласковой и нежной.

— Приветствую Цзя цзэцзэ, — с улыбкой сказала Цзин Вань.

— Приветствую Вань меймей. Видя, что ты в порядке, я наконец-то почувствовала облегчение, — на изначально холодном лице отчетливо была видна улыбка. Даже ее глаза слегка блестели. Этим утром Сунь И Цзя и правда испугалась. Не видя Цзин Вань, она не могла успокоить свое подвешенное над пропастью сердце.

Когда Ло лаофужэнь увидела, что Сунь И Цзя так близка с Цзин Вань и ведет себя с ней очень естественно, не отстраняясь, ее последние заботы наконец-то улеглись. Она небрежно задала несколько вопросов, например, как поживает Сунь лаофужэнь и тому подобное.

В герцогской резиденции Сунь И Цзя и Сунь И Линь были самыми любимыми внуками Сунь лаофужэнь. Однако по отношению к ним Сунь лаофужэнь не вела себя, как бабушка из нормальной семьи, которые обычно всегда улыбаются. Кроме того, она не говорила им никаких согревающих вниманием и заботой слов. Их бабушка всегда действовала строго и торжественно, и всякий раз, когда она улыбалась, ее улыбка была слабой и равнодушной. Что касается этой показательной доброты, Сунь И Цзя никогда не возражала, потому что знала, что ее бабушка неискренна.

Сунь И Цзя всегда думала, что, по крайней мере, бабушки из семей высокопоставленных чиновников и благородных семей должны быть такими же, как ее собственная. Но, похоже, это не так. Оказывается, бабушка Вань меймей обращалась с ней, как с самым дорогим сокровищем. Такую естественную близость нельзя подделать, это дело привычки. Ее собственная бабушка очень любила ее и пятого брата, это не было ложью, но по сравнению с теплом этих двоих их семья казалась холодной. В ее глазах неизбежно зажглась легкая зависть.  Столкнувшись с тем, что Ло лаофужэнь "любит дом и ворону в нем" [1], улыбка Сунь И Цзя тоже стала немного шире. А способ обращения Ло лаофужэнь к Сунь И Цзя изменился на Цзя эр.

Когда Гун момо вернулась и даже привела Цин Лань и Цин Мэй, этих двух первоклассных служанок, Ло лаофужэнь сказала:

— Цзя эр, тебе наверняка скучно рядом с этой старухой. Просто иди и поиграй вместе с Вань Вань.

— Как это может быть? Возможность разговаривать с лаофужэнь — это счастье, — эти слова не были ложью. В конце концов, этих чувств она не могла испытать в своем собственном доме.

— Достаточно, ты такая же, как Вань Вань — умеешь словами всех делать счастливыми, — Ло лаофужэнь от всей души рассмеялась и отправила их в Дом Цветущих яблонь.

Они размеренно шли рука об руку к Дому Цветущих яблонь, весело болтая по пути. Обе прекрасные, обаятельные и яркие, зрителям от одного их вида сразу становилось лучше, а все тревоги, мучавшие сердца, отпускали.

Поскольку статус Сунь И Цзя был особенным, не прошло много времени — вся резиденция Ло узнала, что она здесь.

У всех были свои мысли. Что же касается притворяющейся спокойной и собранной Ло Цзин Ин, она снова что-то разбила и разорвала два платка. Не желая верить, она захотела пойти посмотреть. Возможно, по какой-то особенной причине она не верила, что Ло Цзин Вань так повезло.

Надо сказать, что Ло Цзин Ин иногда, правда, вела себя как человек, который любит притеснения. Ясно зная, что каждый раз, сталкиваясь с Цзин Вань, в девяти случаях из десяти она всегда врезалась в стену и, в конце концов, страдала от приступов гнева, она все же любила бросаться вперед. Как сейчас, когда она увидела ситуацию совершенно не такой, как ожидала. О такой Сунь И Цзя раньше никто не слышал. Она столько дум передумала, столько усилий приложила, чтобы понравиться ей, но так и не смогла получить от нее ни одного доброго слова! Теперешняя ситуация вызывала желание рвать кровью.

— Барышня, пришла барышня из семьи Цзян.

Ло Цзин Ин, которая разрывала свой платок так же, как если бы она рвала на части Ло Цзин Вань, услышав это, внезапно странно улыбнулась:

— Бяоцзе и правда пришла в идеальное время. Приведи ее прямо сюда.

В этом кругу Сунь И Цзя дочь второй тети, Цзян Лин Шань, все еще могла находиться с краю, но она была мерзавкой, говорившей, что ладит с ней, но никогда не желавшей помочь и представить ее Сунь И Цзя. Она всегда оправдывалась, что у нее нет права голоса, и постоянно хвасталась, рассказывая, какую редкую вещь она в очередной раз увидела в резиденции герцога Дина или что хорошего получила от герцогини. Как она могла не понимать ее намерений? И все же нельзя было с ней ссориться, ведь они были "хорошими сестрами". Повздорить из-за такого пустяка, разве это не будет выглядеть так, как будто она, Ло Цзин Ин, узколобая? Она все еще хотела сохранить свою репутацию или нет?

Цзян Лин Шань хотела показать свое превосходство перед другими, жаждала удовлетворить свое собственное тщеславие, и Ло Цзин Ин была лучшей целью. Ло Цзин Ин хотела войти в круг Сунь И Цзя, и единственной стремянкой, которой она могла воспользоваться, была Цзян Лин Шань. Именно так и взаимодействовали эти две "хороших подруги", когда все посторонние чувствовали, что их отношения очень хороши.

С одной стороны, Ло Цзин Ин чувствовала, что ее негодование еще больше усиливается, а с другой — хотела посмотреть, как исказится лицо у Цзян Лин Шань, когда она увидит эту сцену. Чем больше она думала, тем сильнее возбуждалась. Ло Цзин Ин, чье сердце всегда металось от одной крайности в другую, совершенно не осознавала, насколько стала извращенной.

[1] Идиома, означающая, что когда вы любите кого-то, вы любите все, что с ним связано. Ло лаофужэнь любит Цзин Вань, поэтому ей нравятся ее друзья

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 049

Кто-то одалживает цветы, кто-то дарит Будде

Еще до того, как Цзян Лин Шань подошла к Ло Цзин Ин, она уже увидела Цзин Вань и Сунь И Цзя. Она не могла обманываться, думая, что это просто кто-то похожий. Чтобы выслужиться перед герцогской дочкой, она слишком много о ней знала. Даже если на лице высокородной барышни из семейства Дин цвела невиданная ранее улыбка, Цзян Лин Шань все еще была уверена, что это Сунь И Цзя. Как и хотела Ло Цзин Ин, ревность и негодование этой двоюродной родственницы сейчас могли ощущаться даже кем-то, стоящим далеко-далеко.

Когда Ло Цзин Ин увидела ее такой, она почти расхохоталась. Тем не менее, оказалось, что она недооценила Цзян Лин Шань, потому что спустя секунды та улыбнулась и приготовилась пойти поговорить с Сунь И Цзя. Она очень практичный человек. Младшая сестра бяо оказалась близка с барышней Сунь, поэтому она, естественно, попытается воспользоваться этой возможностью, чтобы стать еще ближе с ней. Чтобы достичь своих целей, она не возражала льстить тому, кто ей не нравился.

— Если бяоцзе придет туда сейчас, ты не волнуешься, что не только не сможешь обратиться к барышне Сунь, но и даже сделаешь ее несчастной? В конце концов, любой может сказать, что сейчас у той хорошее настроение. Если помешать ей, то можно представить, к чему это приведет, — сказала с улыбкой Ло Цзин Ин.

Цзян Лин Шань остановилась и посмотрела на Ло Цзин Ин:

— Бяомэй права, я на мгновение забылась, увидев барышню Сунь в приподнятом настроении. Большое спасибо за напоминание, — ее улыбка была нежной, а слова и поведение — уместными. Но с точки зрения человека, который с детства привык включать в свою жизнь всевозможные нормы этикета, оно казалось слишком чрезмерным и нарочитым, лишенным искренности и кажущимся слишком фальшивым.

— Не стоит благодарности. В конце концов, бяоцзе всегда была очень добра ко мне, — действительно ли Ло Цзин Ин напомнила Цзян Лин Шань? Она просто волновалась, что Сунь И Цзя ради Цзин Вань взглянет на эту мерзавку другими глазами. Сама она уже в плохих отношениях с Ло Цзин Вань и, несомненно, не могла извлечь какую-либо выгоду, поэтому, естественно, не могла позволить Цзян Линь Шань легко это сделать. Кроме того, она права, разве нет? Кто мог найти в ее словах какие-нибудь недостатки?

Как Цзян Лин Шань не могла понять цель Ло Цзин Ин? Они ведь были практически одинаковыми. Она больше не хотела разговаривать с ней:

— Я вдруг почувствовала себя не очень хорошо, поэтому хотела бы уйти. Я приду в другой день, чтобы поиграть с бяомэй.

— Как жаль, я так занята сейчас, поэтому не буду провожать бяоцзе, — разумеется, она не упомянула, с чем ее дедушка столкнулся сегодня на цветочном рынке. Независимо от того, уместно это или нет, то, что внучка по линии дочери Ло лаофужэнь пришла и не поприветствовала старших, было огромнейшей ошибкой. Конечно, она очень скоро узнает об этом. И когда придет это время, не сможет прикрыться словами: "я не знала". Пришла в свою материнскую семью и даже не отдала дань уважения?

В прошлом, если Ло Пэй Шаня не было дома, она освобождалась от формальностей. Постепенно это превратилось в привычку. И сегодня она и правда была раздражена настолько, что даже забыла, что ее бабушка по материнской линии уже начала присматривать за внутренним двором. После возвращения ее мать, безусловно, устроит Цзян Лин Шань безжалостную головомойку.

Просто мысли о несчастьях других людей заставляли Ло Цзин Ин чувствовать себя счастливой. Даже злость на Цзин Вань немного ослабла.

К тому времени, когда Цзин Вань и Сунь И Цзя, прогуливаясь, почти дошли до Дома Цветущих яблонь, они столкнулись с Ло Цзин Бо. Тот знал, что у его младшей сестры гостья, но не ожидал, что это Сунь И Цзя. Он слегка удивился:

— Приветствую вас, барышня.

Сунь И Цзя вернула ему формальное приветствие.

Цзин Вань улыбнулась:

— Третий брат, это…

— Сестренка, понимаешь, я недавно занимался живописью и узнал, что у тебя много красок. Я пришел посмотреть, но не ожидал, что тебя здесь нет. Увидев красители, из-за волнения я случайно пролил немного. Мне пришлось заставить служанку набрать воды, чтобы быстро все помыть. Потом я увидел на твоем столе уникальный экземпляр одной книжки, полистал немного и увлекся. Возможно, твоей служанке было противно на это смотреть и она не напомнила мне о времени. Только недавно я вспомнил, что нужно вернуться и переодеться. Не одолжишь мне эту книгу? — Ло Цзин Бо поднял свернутую в трубку книгу, которую держал в руке.

— Не стесняйся, можешь просто забрать ее, — сказала Цзин Вань, не возражая. "Объяснение" брата показалось ей чересчур подробным. Даже если он немного опоздал с уходом, в таких подробностях нет необходимости, верно? Должна быть другая причина. Однако в одном она была уверена: он действительно в восторге, раз не ушел до сих пор.

— Я всегда знал, что сестренка самая внимательная. Кроме того, пришли мне и немного красок тоже, — прямо сказал Ло Цзин Бо.

— Хорошо, — даже в присутствии постороннего Ло Цзин Бо все еще вел себя как обычно, несколько неприлично. У Цзин Вань не было слов.

— Тогда я пойду, — Ло Цзин Бо снова небрежно сложил ладони перед Сунь И Цзя и ушел, его уходящая фигура казалась переполненной легкой беззаботной уверенностью.

Сунь И Цзя невольно проводила взглядом отступающую фигуру Ло Цзин Бо. Гунцзы, с которыми она обычно общалась, независимо от того, были ли это братья ее собственной семьи или кто-то извне, включая сыновей императора, кроме Цзинь циньвана, который не являлся честным человеком высших моральных качеств, все выглядели скромными и вежливыми, показывая свои прекрасные манеры. Она знала, что в частном порядке они, несомненно, не такие. Конечно, кроме Цзинь циньвана, он просто привык к бесцеремонности, ни с кем не считаясь, не поддерживая ничью репутацию. Даже его величество ничего не мог с ним поделать. Однако этот гунцзы казался несколько другим. Его слова и действия казались не самыми осторожными, но нельзя сказать, что его манеры неправильны. Неукротимый и непринужденный, таков его настоящий характер. Помимо врожденных качеств, возможно, это было также потому, что интересы их семьи никак не пересекались с интересами семьи Сунь. Ему было все равно, как он выглядит в глазах Сунь И Цзя.

— Вань меймей, он твой родной старший брат?

— Да, — Цзин Вань привела Сунь И Цзя в Дом Цветущих яблонь.

Во дворе она увидела служанок, которые не принадлежали семье Ло. Вероятно, они и были причиной "объяснения" Ло Цзин Бо. Они ушли от пруда с лотосами и шли, никуда не торопясь, в итоге прогулка заняла довольно-таки продолжительное время. Тем не менее, эти люди из семьи Сунь видели только, как он вышел, и не видели, как заходил. Они неизбежно могли надумать лишнего по этому поводу. Даже если он ее единокровный старший брат, иногда все равно приходилось обращать внимание на этикет. Ло Цзин Бо, естественно, подумал об этом ради Цзин Вань. Хотя он плохо приспособлен к этому, но в важных вопросах он никогда не ошибался.

Цзин Вань не смотрела на служанок. Ее несколько горячий взгляд приклеился к полному жизненных сил полутораметровому пиону. Он был в гигантском светло-зеленом фарфоровом цветочном горшке с совершенно новой почвой, явно только что замененной.

Сунь И Цзя увидела выражение лица Цзин Вань и гордо рассмеялась:

— Это для тебя, тебе нравится? Я потратила много усилий, пытаясь вырвать его у пятого брата.

Цзин Вань внимательно оглядела растение. Этот пион не только оказался хорош по качеству, он был главным представителем великой четверки именитых пионовых пород, Вэйский фиолетовый [1]. В этом мире он определенно редкое сокровище, которое можно искать, но так и не найти. Хотя Цзин Вань он нравился, она не могла этого принять:

— Цзя цзэцзэ, это слишком дорого. Я не могу его принять.

— О чем ты? Если бы ты не разбиралась в растениях и цветах, я бы, естественно, не подарила его тебе, но ты точно знаешь даже больше, чем мой пятый брат. Если он будет в твоих руках, его определенно не забудут, с тобой он будет в безопасности. Более того, на мой взгляд, стать тебе хорошим другом — ценнее, чем все остальное.

— Но он же, безусловно, сокровище Сунь гунцзы, как я могу…

— Вань меймей, тебе нужно только принять его, не думай слишком много. Мой пятый брат собрал в своих руках все четыре именитые породы. У него есть еще один Вэйский фиолетовый, даже лучше, чем этот. Иначе, даже если я его единокровная младшая сестра, он определенно не дал бы мне его, — Сунь И Цзя, естественно, не расскажет, что, как только ее старший брат вернулся, он сразу же приготовился пересадить этот его самый лучший Вэйский фиолетовый, чтобы подарить его Цзин Вань, одолжив ее руки. Тем не менее, она вынуждена была напомнить ему, что если он так сделает, даже если она "вырвала" цветок у него, это все равно слишком заметно. В конце концов, кто не знал, насколько он ценил цветы? Сунь И Линь вынужден был остановиться на втором по качеству растении.

Сунь И Цзя знала, что ее пятый брат на этот раз настроен решительно. В конце концов, хотеть получить цветок из его рук — обычное дело, но хотеть именитую породу... даже его величество, наверное, должен был бы издать указ, чтобы заполучить его. Конечно, император не зашел бы так далеко, чтобы сделать что-то подобное. Чтобы он охотно и от всего сердца послал свой лучший цветок, какие еще нужны доказательства его искренности?

Ради своего старшего брата Сунь И Цзя тоже выложилась на все сто. Обычно надменная и отчужденная законная дочь герцога Дина неожиданно склонила голову, чтобы уговаривать и приставать к Сунь И Линю, она ластилась к нему, почти нахальничая, в конце концов, она исполнила свое желание и совершила великолепный подвиг, которого другие достичь не могли. Также это позволило жителям герцогской резиденции Дин засвидетельствовать, как сильно Сунь И Цзя заботилась об этой новоиспеченной хорошей подруге.

Цзин Вань все еще колебалась.

Так что Сунь И Цзя сделала широкий жест рукой:

— Вань меймей, если ты не хочешь принимать его, я немедленно прикажу кому-нибудь его сжечь.

Цзин Вань посмотрела на Сунь И Цзя и беспомощно спросила:

— Кто вообще так делает?

Сунь И Цзя слегка приподняла подбородок и фыркнула. Ее вид прямо-таки кричал: "Эта барышня именно такая".

Решив принять такой ценный подарок, Цзин Вань не стала жеманничать. Сначала она сделала несколько небольших корректировок, а затем пересадила пион прямо во двор.

Сунь И Цзя внимательно следила за процессом, принимая все это близко к сердцу. Она не могла отделаться от мыслей, что если меймей Вань такая же, как ее пятый брат, то они определенно будут жить душа в душу. Возможно, они даже смогут стать парой бессмертных возлюбленных. Так что, беседуя с Цзин Вань, она не могла не высказываться в духе: мой пятый брат это, мой пятый брат то и так далее. Она хотела, чтобы Вань Вань почувствовала, что ее старший брат хорош, но она не могла делать это слишком очевидно. Ей пришлось сильно поднапрячься, и это на самом деле было очень утомительно.

[1] Вэйский фиолетовый (вытащено с китайских сайтов):

Концепция четырех великих пород пионов — такая вещь существует; в основном это просто желтые, фиолетовые, зеленые и розовые пионы.

Их имена соответственно: красивый желтый, Вэйский фиолетовый, зеленый боб и розовый Джао.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 050

Тайны между близкими друзьями

Небольшой дворик Цзин Вань значительно уступал по размеру двору Сунь И Цзя в герцогской резиденции Дин и, кроме того, не был таким уж экстравагантным, но превосходил его по сложности планировки. Сунь И Цзя на самом деле он понравился даже больше. Кроме того, здесь не существовало никаких ограничений. Она полностью доверяла Цзин Вань и чувствовала радость как умственно, так и физически. На самом деле, у Сунь И Цзя даже появились признаки некоторой дикости. Ее личные служанки, особенно кормилица, много раз хотели что-то сказать, но, в конце концов, они так и не решились этого сделать. Они никогда раньше не видели свою барышню такой счастливой. Без контраста некоторые вещи очень трудно обнаружить. Вспоминая прошлое, они видели ее самой правильной и самой выдающейся благородной молодой барышней, только зная, что она холодная и отчужденная. Тем не менее, оказывается, она сдерживала себя, вплоть до подавления собственной врожденной природы, пока это не стало привычкой. Возможно, раньше она никогда не была по-настоящему счастлива.

Эти люди сопровождали ее почти каждый день, как тени. Ее мысли, хотя они и не совсем понимали, некоторую их часть они все же более или менее могли понять. Несмотря на то, что им было ее жаль, из-за ее привычек они считали, что у нее просто тяжелые мысли, и это не такая уж большая проблема. Более того, даже если они хотели утешить ее, их слова не оказали бы эффекта. Но чем старше она становилась, тем меньше у них было возможностей открыть рот.

Она родилась благородной и могла жить без ограничений, но именно этот благородный статус и ограничивал ее. Все ее бабушки, дедушки и родители хотели сохранить статус семьи Сунь как древней влиятельной аристократической семьи, создававшийся из поколения в поколение в течение многих лет, но обладать почетным статусом было недостаточно. Они хотели стать еще более благородными. Вот почему нужна плата, жертва. И те, кто наслаждается больше всего, должны и жертвовать больше. Ее трое старших братьев, возможно, еще могли разделить бремя между собой, но она единственная законная дочь. Ее уникальность была ее горем.

Когда Сунь И Цзя, наконец, спустилась с качелей, сердца ее служанок, готовые уже выпрыгнуть из горла наружу, вернулись на положенные места. Только сейчас Сунь И Цзя заставила их подталкивать ее с большей силой, поднимая все выше и выше. Ее одежда, летящая по ветру, даже посвистывала. Они все боялись, что она упадет. В прошлом, когда она сидела на качелях, самое большее, ее просто раскачивали. Ноги почти никогда не отрывались от земли. Однако на этот раз она взлетала высоко, ее тело иногда находилось почти параллельно земле.

Кормилица поспешно подошла, чтобы осмотреть ее ладонь, и, конечно же, увидела, что кожа покраснела. Она слегка коснулась натертого места, и Сунь И Цзя инстинктивно убрала руку. Невооруженным глазом было видно, что ей больно.

— Что же с этим делать, как же быть…

Сунь И Цзя же была совершенно безразлична. Она только знала, что сейчас очень счастлива, так что с того, что ей немного больно?

— Кормилица, все в порядке.

— Ах, кровь, — удивленно произнесла Цин Цзюй и указала на пятна крови на качелях.

Все присутствующие почти сразу поняли, что это, в том числе несколько опрометчивая Цин Цзюй, которая тоже все осознала, как только прикрыла рот. Понимая, что совершила ошибку, она покраснела, выглядя очень беспомощной. Цин Чжу быстро вышла вперед и оттащила ее, пару раз грозно глянув ей в глаза.

Первоначально пребывавшая в очень хорошем настроении Сунь И Цзя в это время смутилась до такой степени, что хотела куда-нибудь спрятаться. Она наконец-то заметила тот легкий дискомфорт, который игнорировала. Случись это в прошлом, она бы давно это обнаружила. Даже когда у нее впервые пошли месячные, это не было так неловко, как перед Вань меймей. Но, к счастью, это вотчина меймей Вань. Случись это утром, было бы еще более неловко. Однако тогда она навряд ли бы сошла с ума до такой степени, что не заметила бы этого вопроса. Она бы сразу все решила, и определенно не поставила бы себя в неловкое положение.

К счастью, кормилица Сунь И Цзя знала, что месячные их барышни никогда не были слишком точными. Но она также знала, что они должны прийти в эти несколько дней, поэтому, прежде чем выйти, она уже приготовилась.

— Барышня Ло, кажется, нам нужно временно занять вашу туалетную комнату.

— Слова момо слишком вежливы, — Цзин Вань взмахнула рукой и подошла к Сунь И Цзя, утешающе погладив ее по спине. Сунь И Цзя облегченно вздохнула.

По сравнению со смущением и легкой паникой служанок, Цзин Вань была даже более спокойна, чем момо. Она приказала налить немного теплой воды, и, убедившись в том, что Сунь И Цзя принесла сменную одежду, позволила своей собственной кормилице помочь, уведя Сунь И Цзя в комнату, чтобы искупаться и переодеться.

Сунь И Цзя снова вышла после того, как помылась и переменила одежду. Ее лицо все еще было немного покрасневшим, но она чувствовала, что ее телу намного комфортнее, чем раньше. Она даже прошептала:

— Вань меймей, ты такая умная.

Вещь внутри пояса смените на хлопок, затем аккуратно зашейте края, делая ее практически невидимой, так она совершенно не будет тереть внизу. Затем пришейте низ на специальную пару нательных штанишек, удобных для ношения. Для обычного человека, возможно, это очень неприятно, но для благородных дочерей, таких как они, у которых есть много людей, обслуживающих их, даже если их часто менять, это все же не будет так утомительно. Кроме того, по большей части, ничего не нужно разбирать и мыть. Большинство из них были только что сделаны, а те, что использовались, просто выбрасывались.

Цзин Вань легко улыбнулась:

— Возможно, для Цзя цзэцзэ это может быть немного затруднительно, но, думаю, после твоего возвращения люди, служащие тебе, помогут об этом позаботиться, — кормилица Сунь И Цзя до сих пор не вышла, и кормилица Цзин Вань тоже все еще находилась в комнате.

Видя, что Цзин Вань спокойна и собрана, Сунь И Цзя постепенно тоже стала меньше смущаться. Независимо от того, были ли это ее сердечные проблемы или внешние вопросы, она уже поделилась всеми своими самыми личными секретами. Она не была так близка даже со своими сестрами от наложниц. Сунь И Цзя чувствовала, что Вань меймей хороша, с какой стороны ни посмотри. Если бы она была ее настоящей младшей сестрой, как бы это было здорово! Однако это не имело значения. Стань она ее невесткой, это будет так же.

Не прошло и дня, но Сунь И Цзя уже полностью открыла свое сердце другому человеку, совершенно не защищаясь от него. Это определенно можно назвать чудом. Тем не менее, она чувствовала, что у Цзин Вань не было никаких плохих намерений по отношению к ней.

— Барышня, все готово, — Цин Мэй принесла небольшую миску с красновато-коричневой жидкостью.

Цзин Вань указала на нее Сунь И Цзя:

— Я приказала кухне приготовить это. Выпей его, оно для восполнения крови и согревания желудка.

Сунь И Цзя не колебалась. Она взяла миску и с помощью ложки по глоточку выпила все. Закончив пить, она вытерла рот и спросила:

— Вань меймей, из чего оно? Мало того, что вкусно, после питья я согрелась и мне очень комфортно.

— Когда будешь возвращаться, я дам тебе рецепт, его могут использовать любые женщины. Хотя степень его эффективности может варьироваться, он все же полезен и безвреден. Когда вернешься, можешь приказать слугам сделать его для тебя. Также его можно пить по чуть-чуть и в обычные дни.

Сунь И Цзя безоговорочно приняла это.

— Как рука, все еще больно? — Цзин Вань притянула Сунь И Цзя к себе и коснулась несколько красноватой ладони.

— Не знаю, что втерла твоя кормилица, но руке прохладно и очень удобно. Уже намного лучше, чем раньше. К тому времени, когда я вернусь, все будет хорошо.

— Это мазь, которую сделала момо. Она очень эффективна для заживления царапин и мелких порезов. Я часто занимаюсь растениями и цветами, поэтому неизбежно получаю легкие травмы рук. Мои такие ухоженные благодаря момо.

Сунь И Цзя внимательно изучила руки Цзин Вань:

— Действительно, они даже красивее, чем мои. Однако это касается не только рук, я чувствую, что у меймей Вань кожа везде хороша, — Сунь И Цзя подняла рукав Цзин Вань и восхищенно ласкающе погладила ее руку по всей длине до предплечья. И не только это, она даже потянулась и пощипала ее за щеки [1].

Цзин Вань со смехом увернулась:

— У меня есть свой эксклюзивный секретный рецепт, но продукт уже закончился. После въезда в столицу у меня не было времени сделать больше, иначе я дала бы тебе попробовать. Как насчет того, чтобы я написала тебе рецепт, а кто-нибудь потом приготовил средство для тебя?

— Не надо, такой ценный рецепт должен быть чем-то уникальным и непревзойденным. Ты думаешь, это похоже на тот рецепт пополнения крови, серебрушка за дюжину плошек? Ты просто берешь и отдаешь его, это бессмысленно.

Цзин Вань подбородком указала в сторону Вэйского фиолетового:

— Разве Цзя цзэцзэ ведет себя не так же бессмысленно?

— Я просто заняла цветы для подношения Будде [2]. Он не мой, так что я не чувствую ни малейшей душевной боли.

— Я такая же, как Цзя цзэцзэ. Рецепт хоть и мой, но для меня он не очень важен, поэтому я тоже не пожалею об этом.

Тем не менее, Сунь И Цзя все равно отказалась. Если она возьмет с собой такую хорошую вещь и прикажет кому-то сделать средство, она не сможет гарантировать, что секрет останется в тайне. Она вступала в контакт со слишком многими благородными личностями, лучше, если это просочится из рук меймей Вань, возможно, она сможет получить какую-то выгоду от этого. Для нее подобные преимущества были ничем иным, как добавлением новых узоров на парчу [3], совершенно ненужными. Но, возможно, выйдя из рук Вань меймей, это окажет большое влияние на новые начинания.

— Просто дай мне немного готового продукта, я спрячу его в тайник и буду использовать сама, больше ни с кем не поделюсь.

Цзин Вань улыбнулась и кивнула в ответ.

Когда кормилица Сунь И Цзя вышла на улицу и увидела свою бодрую и оживленную барышню с румяным личиком, в отличие от ее обычного состояния в эти дни, она несколькими словами выразила свою радость. В последние несколько дней она постоянно чувствовала себя плохо, и кровинки в лице не было. Сунь И Цзя прямолинейно начала нахваливать напиток, который только что выпила. Кормилица Сунь И Цзя прекрасно понимала, что состояние барышни обусловлено не только этой миской с "сахарной водой", но и ее хорошим настроением. Тем не менее, все это было из-за Цзин Вань. Так что она очень торжественно выразила принимающей стороне свою благодарность.

— Момо слишком вежлива. Поскольку я называю ее цзэцзэ, естественно, я не стала бы выбрасывать это слова на ветер, верно? — Цзин Вань спокойно улыбнулась.

Если Цзин Вань хорошо относилась к кому-то, то эта доброта была безоговорочной. До такой степени, что она могла полностью игнорировать негласное правило: "не отдавай так легко свои хорошие вещи другим".

— Барышня, пришла четвертая барышня, — с докладом вошла какая-то служанка.

[1] Я решила оставить тут компиляцию из примечаний анлейтора, потому что они слишком смешные, чтобы их не перевести:

"Почему-то я слышу, как переполненный ревностью Ли Хун Юань впадает в завистливую ярость за кадром…"

"Я иногда задаюсь вопросом, на что похожи отчеты шпионов Ли Хун Юаня, учитывая, насколько детально он их хочет. Что-то вроде: "Сегодня барышня Сунь с любовью ласкала руку будущей ванфэй"

[2] 借花献佛 занять цветы для подношения Будде (образно) — сделать подарок за чужой счет, передарить полученный подарок; на чужой счет, за чужой счет; приписывать себе чужие заслуги; присваивать чужие права

[3] 锦上添花 добавлять новые узоры на парчу (образно) — улучшать то, что не нуждается в улучшении; сделать еще красивее; обогащать богатых; удача за удачей, успех за успехом; роскошество, излишество, излишняя роскошь

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 051

Злобные становятся еще злобнее

У людей, служащих Цзин Вань, были несколько неприятные выражения лиц. Но Цзин Вань осталась равнодушной:

— У меня гостья, если ей что-то надо, пусть придет через некоторое время, — ее тон был безразличным, в нем не слышалось и капли вежливости.

— Но… — служанка все еще хотела что-то сказать.

— Что, гостья третьей цзецзе настолько благородна, что эта мэймэй не может с ней встретиться? — Ло Цзин Ин в однотонном белом платье выглядела даже чуточку элегантно. Она грациозно двигалась, входя в комнату, и нежно улыбалась.

Цзин Вань увидела множество людей, следующих за ней. Среди них была даже старушка, которая следила за воротами в ее двор. На данный момент она явно выглядела немного раздраженной, а ее одежда и волосы все растрепались. Цзин Вань даже не требовалось обдумывать это, чтобы понять, что она пыталась помешать Ло Цзин Ин, но та силой вошла со своими людьми.

Любой мог сказать, что с ее словами что-то не так. Хотя Сунь И Цзя была единственной законной дочерью в городской резиденции герцога Дина, у нее все еще имелась куча сестер от наложниц, не говоря уже о сестрах тан. Несмотря на то, что девушка владела самым респектабельным статусом, она все еще не могла выдержать людей, постоянно пытающихся лебезить, чтобы завоевать ее милость. Из-за этого отношения с ними были примерно такими же, как и с незнакомцами. Хотя Сунь И Цзя редко занималась этими вопросами, она все еще осознавала, насколько они утомительны. Однако, поскольку дело касалось семейных дел Вань меймей, герцогская дочь просто молча сидела в сторонке, но ее лицо снова приняло свое обычное холодное и отрешенное выражение.

— Дело не в том, что ты не можешь с ней встретиться, скорее, я не хочу, чтобы ты с ней встречалась, вот и все.

Улыбка на лице Ло Цзин Ин стала напряженной. Она не ожидала, что перед посторонними Ло Цзин Вань все еще будет такой прямолинейной:

— Третья цзецзе, от этих слов у мэймэй болит сердце.

— Если твое сердце болит, найди врача, чтобы он прописал тебе какое-нибудь лекарство. У меня тут нет таких.

Сунь И Цзя чуть не рассмеялась, но быстро прикрыла рот платком. Оказывается, даже у такого добродушного человека, как Вань меймей, бывают времена, когда она остра на язык.

Ло Цзин Ин как мантру повторяла про себя, что ей нужно говорить спокойно, и слова матери снова и снова звучали в ее голове. Но мать просто не знала, что именно Ло Цзин Вань не играла по правилам. Вы хотите поддерживать с ней "мирные отношения", но она никогда не сотрудничает. Ее совершенно не волновали слова, которые другие не скажут из опасений. Цзин Вань частенько просто била ножом прямиком в сердце. Независимо от того, насколько хорош характер у человека, он все равно разозлится, не говоря уже о ком-то вроде нее, Ло Цзин Ин, чей темперамент далек от уравновешенного.

— Третья цзецзе, не злись, эта мэймэй просто восхищается способностями и эрудицией барышни Сунь, но у меня не было возможности подружиться с ней. Сегодня я узнала, что барышня Сунь приехала в нашу резиденцию, чтобы найти третью цзецзе, и не смогла подавить свое тоскующее сердце. И именно поэтому я бесстыдно пришла, — когда девушка повернулась, чтобы посмотреть на Сунь И Цзя, взгляд ее стал страстным, а манеры — образцовыми, пока она рассыпалась в приветствиях.

Сунь И Цзя кивнула:

— Барышня Ло перехваливает, мои таланты — тривиальны и незначительны. Скорее, живая и изящная поэзия барышни Ло написана просто превосходно, — вот почему, даже если герцогская дочь холодная и отчужденная, нельзя недооценивать ее способности общаться с людьми. Даже если в столичных кругах И Цзя лишь один или два раза встречала тех благородных дочерей, что не дотягивали до ее уровня, она все еще была в состоянии запомнить их и их таланты в определенных аспектах.

И, конечно же, Ло Цзин Ин изобразила приятное удивление:

— Барышня Сунь видела мои стихи раньше? — даже попытайся четвертая барышня скромно улыбнуться, она все равно не смогла бы скрыть свой довольный взгляд. — Я разбираюсь только в поэзии и не могу сравниться с барышней Сунь, освоившей четыре занятия ученого [1]. Кстати говоря, третья цзецзе не хуже в этих аспектах. Ведь бабушка больше всего ее любит. В Циань Фу она, должно быть, наняла мастеров, чтобы они учили третью сестру. Если она так хорошо поладила с барышней Сунь, то, посотрудничай вы какое-то время, возможно, получится какая-нибудь прекрасная история.

— О, тогда мне действительно придется тебя разочаровать. Не то чтобы четвертая мэймэй не была в курсе, что я просто обычный человек. Я даже столько громких слов не знаю, поэтому, естественно, не могу играть с этими элегантными вещами.

Именно из-за этого Ло Цзин Ин всегда мечтала разорвать ей рот. Очевидно, это были такие неловкие слова, но она всегда могла сказать их с полным безразличием, равнодушно и спокойно. Изначально это Цзин Вань не должна находить себе места от стыда, но, судя по ее разговорам, эти вещи явно являлись для нее какими-то банальностями. Дело не в том, что врагиня не могла, она просто не хотела учиться.

— Третьей цзецзе вовсе не обязательно вести себя так скромно.

— Перед четвертой мэймэй эта цзецзе никогда не умела писать слово "скромный".

Цзин Вань не была резким человеком, но когда она вела себя жестко, ее действия убивали наповал, причем с особой жестокостью. Независимо от того, насколько вы умелы или уравновешенны, она все же могла без усилий позволить вам подавиться своими словами, да так, что вы еще долго не сможете ничего сказать. Однако до сих пор она жестоко относилась только к одной Ло Цзин Ин.

— Эта мэймэй просто хотела сблизиться с третьей цзецзе, почему ты каждый раз так ранишь? — Ло Цзин Ин слегка прикусила губы, приняв жалостливый вид. Все ее слова и поступки отражали, насколько мерзкой была Цзин Вань.

— Наши восемь циклических знаков не совпадают. Так было с самого детства, ты уже давно должна к этому привыкнуть. Точно зная, что я издеваюсь над тобой каждый раз, ты все равно не понимаешь, что надо держаться подальше, и бегаешь ко мне каждые несколько дней. Знающие, естественно, посчитают, что четвертая мэймэй во всем хороша, а эта цзецзе бездарна, раз ведет себя неприемлемо и высокомерно. А те, кто не знают, подумают, что четвертой мэймэй чего-то не хватает, и ты чувствуешь себя неловко, если я над тобой не издеваюсь.

Ло Цзин Ин смертельно побледнела, но, что совсем не удивительно, даже так она все еще не уходила. С точки зрения Сунь И Цзя, это было практически идеальным подтверждением слов Цзин Вань. Сунь И Цзя смотрела на Ло Цзин Ин как на диковинку, словно говоря: "В этом мире существуют и такие люди?!" Однако, когда она перевела взгляд на Цзин Вань, в ее глазах появилось невольное уважение. Вот значит как. С людьми, которые тебе не нравятся, ты можешь быть и такой. Да, в следующий раз я попробую сделать так же дома.

У Цзин Вань не было слов. Кажется, она нечаянно научила прекрасную благородную дочь чему-то плохому.

Неудобнее всего по-прежнему себя чувствовала Ло Цзин Ин. Очевидно, это была вина Ло Цзин Вань, но Сунь И Цзя не видела ее мерзости и подлости и даже воспринимала ее слова как истину в последней инстанции. Как и ожидалось. Какая еще холодная и отчужденная красавица? Какой такой цветок с высоких вершин? Это тоже не более чем видимость! Внутри она на самом деле такая же дешевая тварюшка, как и Ло Цзин Вань, умело играющая, чтобы обмануть всех. Четвертая барышня должна позволить миру увидеть, какие гнилые личности у них обеих. Ло Цзин Ин подсознательно затаила обиду и на Сунь И Цзя. Настанет день, когда она прикажет этим птицам высокого полета, этим благородным дочерям встать на колени у ее ног.

Ло Цзин Ин знала, что если продолжит говорить, униженной будет только она сама, поэтому решила закрыть рот. Цзин Вань и Сунь И Цзя тоже больше не беспокоились о ней. Если она не хотела уходить, то они просто сделают вид, что ее тут нет. Поскольку Сунь И Цзя было несколько неудобно активно двигаться, они просто тихо и мирно разговаривали.

— Барышня, нехорошо, у Бай иньян случился выкидыш, и она кричит, что фужэнь причинила ей вред. Фужэнь хочет, чтобы вы пришли… — внезапный громкий крик разрушил это спокойствие.

Даже Сунь И Цзя в данный момент чувствовала себя несколько неловко. Такого рода скандальный вопрос достиг ушей юной барышни, и ей даже позволят пойти посмотреть на это, что за вздор? О каких правилах еще может идти речь? Это заставит только еще больше заподозрить, что весь внутренний двор этой семьи такой. Если это просочится наружу, кто бы еще осмелился позволить своим дочерям дружить с дочерьми этой семьи? Что будет, если их собьют с пути истинного?

Более того, эта старая служанка пришла не снаружи, а через боковые ворота Дома Цветущих яблонь. Вообще говоря, с такой планировкой все понимали, что другая сторона определенно связана с внутренним двором кого-то близкого. С кем именно, даже не стоило и говорить. И слова этой старухи были смачной оплеухой.

Ло Цзин Ин прикрыла рот, выглядя необычайно шокированной. Затем, снова взглянув на Сунь И Цзя, она надела маску под кодовым названием: "слишком стыдно, чтобы показываться на людях", как будто услышанное испачкало ей уши:

— Барышня Сунь, очень жаль, никогда не думала, что…

Цзин Вань скользнула по ней взглядом, все еще равнодушная, но Ло Цзин Ин почувствовала тревогу и страх, бессознательно закрыв рот. Даже воодушевление от радости по поводу чужой беды и злорадное удовлетворение от того, что Цзин Вань потеряла лицо, быстро исчезли.

— Мать обычно ни о чем не беспокоится, поэтому, вероятно, даже не знает, что в ее собственном дворе есть кто-то, настолько несведущий в правилах. Момо, возьми эту старуху и преподай ей урок, — голос Цзин Вань звучал глухо.

Эта старая служанка немедленно закричала. С того момента, как она появилась и начала бездумно выкрикивать эти слова, Гун момо уже была готова. Две выполнявших грубую работу служанки немедленно вышли вперед, заткнули ей рот и вытащили наружу. Гун момо тоже последовала за ними.

Затем Цзин Вань снова посмотрела на Ло Цзин Ин:

— Поскольку ты уже достигла своей цели, можешь потеряться прямо сейчас.

— О чем говорит третья цзецзе? Я здесь только из-за барышни Сунь…

— Ло Цзин Ин, когда ты сможешь своей ложью обмануть себя саму, можешь прийти и обмануть меня. Третья шэнь учила тебя много лет, но жаль, что ты до сих пор не уяснила ее наставлений. Она, наверное, очень разочарована в тебе, верно? Она знает, что ты пришла ко мне? Если да, то я ее переоценила. Но если нет, когда ты вернешься, тебя, вероятно, накажут, заставив постоять на коленях, — небрежно сказала Цзин Вань.

[1] четыре занятия ученого — игра на цине, ци, каллиграфия, живопись

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 052

Разбираясь с кем-то, нужно поддерживать свой образ в чужих глазах

Этот навык — поддерживать стабильный внешний вид на поверхности — и правда нельзя изучить в одночасье. Независимо от того, насколько человек хочет сохранять спокойствие, когда ему наносят удар по слабому месту, он все равно не сможет подавить панику.

На лице Цзин Вань отразилась некоторая холодность:

— Я лучше всех знаю, какой характер у матери. Она из тех, кто даже муравья не посмеет затоптать, как она может быть настолько злобной, чтобы лишить жизни живого человека? Во внутреннем дворе семьи Ло только двое хотят причинить ей вред. В противном случае эта идиотка Бай иньян просто поставила пьесу и пытается играть в ней главную роль или же... Так как ты могла знать заранее, я полагаю, что вероятность того, что действовал этот человек еще выше. Независимо от того, кто это, ему лучше подчистить все хвосты, иначе... Ты еще не ушла? Ждешь, пока я прикажу принести метлу, чтобы выгнать тебя?

Ло Цзин Ин осмелилась наглеть перед Цзин Вань, но никогда прежде не видела ее такой холодной. По какой-то причине, немного испугавшись, она не стала пытаться продолжать что-либо объяснять и, взяв своих людей, в панике обратилась в бегство. После ухода она больше не могла сдерживать свой страх. Чуть раньше мать спросила ее, только вернувшуюся из сада, почему она несчастна, тогда Цзин Ин подробно рассказала ей о случившемся. Лю-Ши тогда только рассмеялась и сказала ей, что очень скоро поможет ей отвести душу, даже сказала, что из-за присутствия благородной гостьи все станет еще лучше. Думая, что ее мать, должно быть, что-то готовит, она с нетерпением, практически не задумываясь, побежала в Дом Цветущих яблонь. Но результаты? Мало того, что она не увидела хорошую пьесу, ее даже могут наказать после возвращения, но, что еще важнее, она могла разрушить великие планы своей матери.

Цзин Вань просто тихо сидела там, но Сунь И Цзя могла отчетливо почувствовать, что у нее плохое настроение. В первый раз в жизни благородная девица Сунь проигнорировала "предложение" своей кормилицы и не встала, чтобы уйти. Все уже произошло. Уйдя вот так, можно по-настоящему задеть чьи-то чувства. Более того, эта старуха-слуга, очевидно, пришла только потому, что И Цзя была там. Иначе кто бы стал делать такую глупую и неблагодарную вещь? А что касается цели, то она и так понятна.

— Вань меймей...

Цзин Вань посмотрела на нее. Она не хотела улыбаться и не заставляла себя это делать:

— Цзя цзэцзэ, я заставила тебя увидеть что-то неловкое.

— Вань меймей, на самом деле это ничего не значит. Внутренний двор какой семьи полностью чист? Кроме того, я верю в тебя и считаю, что женщина, которая может родить кого-то вроде тебя, определенно не может питать злые намерения. Если человек не слеп, то он может сказать, что это чей-то мерзкий план. Не принимай это близко к сердцу.

— Цзя цзэцзэ относится ко мне так искренне. Поскольку это дело выставлено напоказ, я, естественно, не стану пытаться его скрыть. Как хорошие подруги мы, разумеется, можем откровенно обсуждать и хорошие, и плохие вещи. Кроме того, я считаю, что цзэцзэ Цзя не будет из-за этого плохо относиться ко мне. Я просто надеюсь, что ты не позволишь этому обременительному вопросу повлиять на твое настроение.

— Это, безусловно, не повлияет на меня, но на меня повлияет твоя угрюмость, — Сунь И Цзя протянула руку и ущипнула Цзин Вань за нос. — Не переживай из-за такого рода вопросов: независимо ни от чего, за всем все еще следит твоя бабушка.

— Если честно, Цзя цзэцзэ, насчет случившегося, независимо от причины, я не испытываю никаких чувств. Что меня волнует, так это то, что та маленькая жизнь, которая еще даже не сформировалась, так просто исчезла. Откровенно говоря, мне не нравятся дети моего отца от наложниц, но это только потому, что мне не нравится, кто они есть, а не они сами. Я могу относиться к ним холодно и игнорировать их. И пока они не пытаются спровоцировать меня, живя со мной под одной крышей, я могу ладить с ними. Тем не менее, я не хочу видеть их беспричинную гибель. Поскольку небеса позволили им прийти в этот мир, другие не должны так легко отнимать их жизни.

— Это… — Сунь И Цзя была в шоке. Она никогда не думала, что сердце меймей Вань такое мягкое и доброе. — Такое мышление не является неправильным, но иногда можно навредить самой себе и самым близким и любимым людям.

Цзин Вань тихо рассмеялась:

— Цзэцзэ Цзя слишком много думает. Я просто говорю, что не стану активно обижать или строить заговоры против других, но если эти другие всеми силами будут пытаться навредить мне, я не собираюсь вежливо сдерживаться. Некоторые, если не преподать им небольшой урок, всегда будут думать, что люди из нашей второй ветви сделаны из грязи. Цзя цзэцзэ, как насчет того, чтобы закончить на сегодня нашу встречу? — сказала Цзин Вань, слегка наклонившись: — Мне неудобно разбираться с кем-то, когда ты здесь, даже если у меня руки чешутся это сделать. Дать тебе знать — это одно, а позволить лично засвидетельствовать — совсем другое. Мне все еще нужен мой благообразный образ.

Сунь И Цзя забавно фыркнула:

— Это невозможно, даже если ты захочешь дать мне посмотреть. Ты-то, может, и будешь счастлива, а вот твоя семья вряд ли обрадуется. Хорошо, тогда я просто уйду. Я приду поиграть в другой день. Если будешь свободна, приходи в нашу герцогскую резиденцию, чтобы навестить меня. Мне очень скучно в обычные дни. В противном случае я могу просто совершать набеги на твой дом каждый день.

Цзин Вань кивнула в знак согласия, а затем позволила служанке сделать копию рецепта "сахарной воды", чтобы отдать гостье. После этого она проводила Сунь И Цзя.

Цзин Вань вернулась назад и не стала торопиться в Дом опавших слив.

— Где эта старуха-служанка?

— В дровяном сарае, барышня.

— Тогда кормилица пойдет со мной, все остальные останутся здесь.

Служанки знали, что их барышня просто волновалась, что они услышат то, чего не должны слышать. Но разве она не понимала, что сама даже моложе их? Но иногда она была именно такой, и как слуги они не могли ослушаться ее.

Снаружи дровяного сарая стояла на страже служанка, занимающаяся обычно грубыми работами. Гун момо не присутствовала, предположительно, отправившись к Бай иньян, чтобы проверить ситуацию.

Когда дверь, наконец, открылась, Цзин Вань вошла. Ее отношение к этому месту, захламленному и грязному, было безразличным.

По сравнению с прежними криками и плачем, старая служанка в этот самый момент казалась очень тихой. Однако неожиданно ее тело начало неудержимо дрожать. Если из-за страха перед смертью, то это было вполне понятно, но по взгляду Цзин Вань чувствовала, что там, вероятно, есть что-то еще.

— Она что-нибудь сказала? — спросила она у пожилой старой служанки, которая наблюдала за дверью.

— Нет, барышня. Приведя ее сюда, Гун момо уже спрашивала, но она не произнесла ни слова.

Цзин Вань кивнула, это не было неожиданным.

— Сейчас ты все еще не хочешь ничего говорить?

Эта старая служанка подняла голову, чтобы посмотреть на Цзин Вань. Ее губы задрожали, и в глазах появилась надежда, но она колебалась. Было очевидно, что ее внутренняя борьба была сильна. Но, в конце концов, она продолжила молчать, опустив голову и свернувшись клубком.

Цзин Вань ушла, не споря и не сердясь, не испытывая ни счастья, ни грусти.

Но именно это отношение и заставило старую служанку испугаться еще больше. Ранее Гун момо неожиданно не ругала ее, и, кроме того, никто не бил ее. Женщина просто задала несколько случайных вопросов, а потом наклонилась и сказала:

— Тебя можно считать ветераном семьи Ло. Ты, вероятно, не стала бы просто ради небольшого богатства предавать своего хозяина. Очевидно, что тебя не заботили и собственные жизнь и смерть, когда ты выплескивала грязную воду на барышню перед посторонней. Тогда это означает, что со стороны Бай иньян ты, вероятно, тоже участвовала в этом. Чтобы все использовать наилучшим образом, верно? Я полагаю, ты не просто одинокая старуха. Будь ты и правда совсем одна, то думала бы о том, как насладиться своими последними годами. Разве ты бы стала тратить время, делая что-то такое, что сократит твою жизнь? Единственная оставшаяся возможность состоит в том, что кто-то захватил твоих близких и шантажирует тебя или, возможно, тебе нужны деньги ради них. Так что понятно, почему ты сделала что-то подобное, но понимание — это все еще просто понимание, и твои действия определенно непростительны. Независимо от того, сколько у тебя близких и находятся ли они в резиденции или на улице, самое позднее сегодня к полуночи ты встретишься с ними всеми один за другим.

Старуха не верила и не хотела верить, но Гун момо держалась слишком спокойно и уверенно. Кроме того, третья барышня не испытывала паники, которую должна ощущать молодая девушка, сталкиваясь с такими вещами. Несмотря на то, что старая служанка постоянно отрицала это, в глубине души она чувствовала себя все более напуганной. Она уже в преклонном возрасте, поэтому ее смерть не так уж и важна, но ее единственному внуку, оставшемуся без обоих родителей, не было еще и десяти лет... Чем больше она думала, тем отчаяннее падали ее слезы. Третья барышня всегда была добра, возможно... возможно… Старуха вдруг вскочила и бросилась к двери, колотя в нее изо всех сил:

— Барышня, эта старая служанка знает, что неправа. Я расскажу вам все. Я не пожалею, если умру, я просто умоляю барышню спасти моего жалкого внука! Барышня! Барышня! — к сожалению, хоть она и кричала изо всех сил, никто не обращал на нее никакого внимания.

Дом опавших слив был очень тих. Это место было главным внутренним двором второй ветви. Здесь жили только родители Цзин Вань. Иньян и ее две младшие сестры от наложниц жили в маленьком дворе задней части. Скорее всего, прямо сейчас все были там.

— Третья барышня пришла? У фужэнь есть небольшое дело, о котором нужно позаботиться, и сейчас ее здесь нет. Заходите и присаживайтесь, эта служанка приготовит вам чай, — когда ее увидела личная первоклассная служанка Чжан-Ши, Люй Мэй, она быстро подошла к Цзин Вань, немного заволновавшись. Как получилось, что третья барышня оказалась здесь в это время? Разве к ней не приехала благородная гостья?

Цзин Вань махнула рукой:

— Как дела Бай иньян?

Выражение лица Люй Мэй изменилось:

— Кто из слуг не умеет держать язык за зубами, не хочет заниматься своими делами и сообщил об этом третьей барышне?

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 053

Змея и крыса в одном гнезде

— Человек, которого я уже задержала, о ней позаботимся потом. Как дела?

— Ребенка уже нет, а Бай иньян плачет и скандалит без отдыха. Более того, кажется, что это было организовано заранее. Фужэнь других ветвей вместе с лаофужэнь предупреждены. Лаофужэнь не пришла, передав дело для расследования старшей фужэнь. Что касается специфики, эта слуга не все понимает, — поскольку она точно знала, что Цзин Вань уже в курсе этого вопроса, она, естественно, ничего не скрывала.

— Пойду-ка я посмотрю.

— Третья барышня, с самого начала фужэнь наложила строгий запрет. Она не хотела, чтобы вы узнали об этом, иначе вы запачкаете ваши глаза и уши. Как насчет того, чтобы вы не ходили? Рядом с фужэнь момо, и старшая фужэнь тоже позаботится об этом. Она не допустит, чтобы фужэнь оказалась в невыгодном положении, поэтому… — если третья барышня пойдет и они ее не остановят, то ждет их наказание от момо. Кроме того, им самим не очень хотелось, чтобы барышня видела всю эту грязь.

Цзин Вань приостановилась:

— А мой отец? Не в резиденции?

— Второй господин ушел на встречу со своим хорошим другом. За ним уже послали, чтобы пригласить обратно, не знаю, когда он сможет вернуться.

— Хорошо, я пойду к бабушке, — сдвиньте большую гору, чтобы она поддержала, а затем приходите, так никто не сможет ничего сказать, и эти служанки не будут наказаны.

Раз дело дошло до этого, даже пойми они, что хотела сделать Цзин Вань, служанки тоже не посмели бы ее остановить.

Ло лаофужэнь, кажется, не сильно удивилась, когда пришла Цзин Вань.

— Почему бы тебе просто не перестать защищать ее? Именно из-за твоей защиты она растет только годами, а не мудростью. Уже в таком возрасте, но все еще как незамужняя молодая девушка, наивная и не умеющая интриговать. Вот выйдешь замуж, тогда посмотришь, что она будет делать. Посмотришь, сможет ли она все еще рассчитывать на мужа, на сына? Мужчины большую часть времени проводят снаружи. Если кто-то ухватится за такую возможность, они наверняка доведут ее до смерти. Если трех-пяти попыток окажется недостаточно, то будут и восемь-десять. Твой отец рано или поздно начнет испытывать дурные чувства, а без его поддержки все, что захочет сделать Цзин Бо, будет напрасным.

— Вот почему, прежде чем я выйду замуж, нужно быстро найти для нее невестку, которая сможет помочь и защитит ее, — сказала, несколько кокетливо хихикнув, Цзин Вань.

Как Ло лаофужэнь могла не понять, о чем она думает? Она искоса глянула на нее:

— Я уже достаточно обеспокоена твоим браком, но ты все еще хочешь заставить меня искать жену для Цзин Бо? Неужели ты и правда можешь вынести, что твоя бабушка так много работает? Малышка, да ты совсем бессердечная.

Видя, что ее собственная бабушка "злится", Цзин Вань быстро подошла к ней:

— На самом деле бабушке не нужно искать ее, я просто надеюсь, что вы сможете последить за решением моих родителей, — видя, что Ло лаофужэнь еще не проняло, Цзин Вань смягчила свой голос. Она мило позвала ее: "бабулечка", слегка покачивая рукой. Ее голос был так сладок, что мурашки по коже пошли даже у нее самой.

Поначалу Цзин Вань все еще была способна вести себя естественно, но со временем она почувствовала, что ее образ вот-вот разрушится.

Ло лаофужэнь, увидев, что ей почти невмоготу, поняла, что она на пределе, и наконец смягчила выражение лица. Она очень "неохотно" открыла рот:

— Хорошо-хорошо, я тебе обещаю, — в самом начале она просто хотела научить Цзин Вань смягчаться, когда это необходимо. Что касается того, что было потом, ей просто нравилось веселиться, глядя, как Цзин Вань ведет себя избалованно. Когда такой ее вид появлялся на короткое время, все было хорошо, но как только такой облик стал сохраняться немного дольше, это доставляло ей безмерную радость.

Цзин Вань облегченно вздохнула. Это практически убило ее.

В ее прошлой жизни, до того, как ее семья распалась, она не представляла собой высокомерную и своевольную особу, но все еще была гордячкой. На нее постоянно со всех сторон лилась лесть. Впоследствии, когда они попали в беду, особенно после того, как состояние здоровья ее бабушки сильно ухудшилось, никто не позволял Цзин Вань проявлять слабость, независимо от того, касалось ли это внешней среды или это она сама не давала себе спуску. Она не станет показывать свою мягкую сторону другим. Такая глубокая гордость сидит в самих костях, хотя в этой жизни это не так очевидно, она все еще существовала.

Ло лаофужэнь больше не дразнила внучку. Тем не менее, когда она подумала о чем-то другом, выражение ее лица помрачнело:

— Цзя эр ушла, узнав об этом?

Цзин Вань кивнула и четко объяснила, что произошло раньше.

— Эти дураки кое-чего никогда не поймут, — Ло лаофужэнь не знала, вздыхать ей или злиться.

Цзин Вань на мгновение поколебалась, затем спросила:

— Бабушка, как третья шэнь вышла замуж в нашу семью? — семья Лю — потомки князя-цзюньгуна, сопровождавшего основателя династии, и в настоящее время все еще имеет графский титул, но даже с их упадком Лю-Ши могла рассчитывать на более завидный брак. Ведь тогда, когда Лю-Ши вошла в семью Ло, Ло Пэй Шань еще не занимал высокое положение главного министра обрядов. Даже семья среднестатистического мелкого чиновника четвертого или пятого ранга не могла бы им понравиться. Не то чтобы Цзин Вань тоже свысока смотрела на семью Лю. Просто в этом мире, где люди обращали особенно пристальное внимание на соответствие семей друг другу по социальному статусу, то, что Лю-Ши вышла замуж в семью Ло, было несколько странно.

— В молодости твой дедушка поддерживал дружеские отношения с отцом твоей третьей шэнь, и в итоге он умолял твоего дедушку. В то время твой старший дядя уже женился, твои отец и мать тоже помолвились, а четвертый дядя был намного моложе Лю-Ши. Тогда оставался только твой третий дядя, рожденный от наложницы. Семья Лю не возражала, и поэтому твой дед согласился на этот брак.

Так вот как это все случилось! Тем не менее, это создало пару несчастных супругов.

Независимо от того, был ли это Ло Жун Пин или Лю-Ши, они оба свысока смотрели друг на друга. Лю-Ши презирала статус рожденного от наложницы Ло Жун Пина и чувствовала глубокое возмущение тем фактом, что вынуждена стать матерью сразу после вступления в брак — ей пришлось поднять до иньян беременную постельную служанку мужа. Но у нее не хватило смелости разорвать договоренности. Сама она прекрасно понимала, что с ее ситуацией в то время не смогла бы найти вариант лучше, чем Ло Жун Пин. И все же она родилась гордой и высокомерной. А Ло Жун Пин, которого с детства никто особо не ценил, использовал свое высокомерие, чтобы скрыть комплекс неполноценности. И семья Лю, эта разбитая семья, не стоила в его глазах и серебряной крошки. Но даже так он не осмелился ослушаться Ло Пэй Шаня. Таким образом, все эти годы он просто жил со своей женой "дружно и весело".

У Ло Жун Пина жило немало красавиц в его заднем дворе, но кроме его старшего сына, Ло Цзин Мина, и старшей дочери, Ло Цзин Цян, рожденных от наложниц, было только двое или трое других таких же жалких ребенка. Это совершенно непропорционально тому огромному количеству красавиц, кроме того они все были маленькими и если не очень трусливыми, то очень болезненными. Все в резиденции Ло знали, что подобное стало возможным из-за того, что Лю-Ши немного успокоилась в последние годы. Что касается причины такого расслабления, то это понимала только она сама. Это могло быть потому, что в ней заговорила совесть, или она просто пыталась накопить немного добродетелей для своих детей, или, возможно, чувствовала, что существование бастардов больше не повлияет на них.

Не то чтобы Ло Жун Пин не знал о ее методах. Из четырех братьев у него было больше всего наложниц, но не многие забеременели. Даже если они беременели, у более чем половины случались выкидыши, а если им все же удавалось родить, то младенцы преждевременно умирали вскоре после рождения. Даже свинья поняла бы, что происходит. Однако ему было все равно, его это не интересовало. Даже если такой исход встречала какая-нибудь из его самых избалованных на тот момент времени наложниц, максимум он бы просто покритиковал Лю-Ши несколько раз. Причем выговор был бы не за то, что она злобна безмерно, а за то, что плохо вела домашнее хозяйство. Те, кто ничего не знал, подумают, что он высоко ценит свою главную жену, но на самом деле это не что иное, как отсутствие заботы о других. Он по натуре своей был холодным и легкомысленным, его заботили только мгновения сексуального экстаза, а, отвернувши голову, он мог притворяться, что ничего не знает. В то же время Ло Жун Пин всегда был тем, кто, как любая красивая птица, лелеял свое оперение. Он все еще думал о славном взлете ввысь, продвижении на высокую должность и хорошей зарплате, поэтому, естественно, его репутация не могла стать плохой. Именно из-за того, что Лю-Ши очень хорошо понимала это, она могла вести себе так безудержно.

Ло Пэй Шань, естественно, был не из тех отцов, что вмешиваются в задние дворы своих сыновей, он только случайно узнал об абсурдном поведении своего третьего отпрыска. В порыве чувств он даже хотел побить его, но узнав, что эта пара не что иное, как змея и крыса в одном гнезде, просто ощутил, что не хочет вмешиваться. Пока они не выносят сор из дома на улицу и не позволяют другим смеяться над такой шуткой, он позволит им беситься за закрытыми дверями, как им заблагорассудится.

Ло лаофужэнь, естественно, не хотела беспокоиться о мелочах, связанных с Бай иньян. Более того, она передала дело своей старшей снохе. Если она пойдет, это будет выглядеть так, как будто она не доверяла ей. Тем не менее, ранее она не думала о том, что Цзин Вань придет, чтобы найти ее, но, в конце концов, она все же не говорила старшенькой, что совсем не станет вмешиваться. Кроме того, когда Цзин Вань узнала о занявшейся этим вопросом ее старшей шэнь, она просто не могла ломать ей репутацию и пообещала Ло лаофужэнь, что будет только смотреть.

Видя прибытие Ло лаофужэнь, кроме Бай-Ши, лежавшей на кровати после выкидыша, все быстро поприветствовали ее, независимо от их нынешнего отношения. Чжан-Ши же, увидев вошедшую за ней Цзин Вань, хоть и была обеспокоена внутри, тоже ничего не могла сказать.

Бай-Ши, которая изначально плакала и завывала, как сварливая баба, не желая идти на компромисс, тоже проницательно закрыла рот, когда увидела Ло лаофужэнь.

— Лаофужэнь, пожалуйста, простите, эта наложница…

— Хорошо, просто лежи там, — ровный голос Ло лаофужэнь прервал ее слова. После этого она несколько раз оценивающе посмотрела на Бай-Ши. В тот день, когда она въехала в столицу, эта женщина, должно быть, тоже стояла у входа, приветствуя ее. Однако у нее просто не сохранилось о ней никаких впечатлений. Брови листьев ивы и овальное лицо, которое из-за выкидыша было смертельно бледным. Она казалась очень слабой и несчастной, что вызывало чувство жалости к ней. Однако Ло лаофужэнь осталась совершенно равнодушной.

Поначалу Бай-Ши могла даже выглядеть жалко, но в то же время прекрасно, но, когда взгляд Ло лаофужэнь задержался на ней, ее энтузиазм начал слабеть. Ее голова невольно опустилась еще ниже, а тело начало неудержимо дрожать.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 054

Симпатичная, но наивная и злобная демоница

Цзин Вань иногда все еще восхищалась людьми, которые могли разыграть спектакль в любое время и в любом месте. Злобно кричать, затем сразу же остановиться, но не выглядеть при этом жалкой, а стать заплаканной красавицей. Замени зрителей кем-то, кто не знает ситуацию, даже если это будет женщина, она смягчится по отношению к ней. Просто перед бабушкой, которая десятилетиями переживала трудности во внутреннем дворе резиденции, этих хитростей было совсем недостаточно.

Ло лаофужэнь отошла в сторону и села:

— Старшенькая, какова ситуация?

Ван-Ши знала, что Ло лаофужэнь ничего не скрывает от Цзин Вань, поэтому прямо сказала:

— Матушка, всю еду Бай-Ши приносят из маленькой кухни Дома опавших слив…

Как только она закончила это говорить, Ло лаофужэнь наклонила голову, чтобы посмотреть на Цзин Вань. И та, чувствуя это, оглянулась в ответ. В этот момент Цзин Вань сразу поняла, что стояло за взглядом Ло лаофужэнь: "Видишь, какая твоя мать идиотка".

Цзин Вань была совершенно беспомощна. Ее мать просто хотела, чтобы беременная иньян могла хорошо питаться, простенькая, на самом деле, цель. В конце концов, без поддержки их собственного господина, в открытую благоволящего им, наложницы — это просто наложницы. Даже если они беременны, их еда не может быть лучше, чем у главной жены.

Чжан-Ши делала это и в прошлом, просто ничего не происходило, и она продолжала вести себя, как обычно. Дело не в том, что люди рядом с ней не предупреждали ее, но Чжан-Ши была милой и наивной идиоткой, думающей, что все в мире считают так же, как она. Она не только пообещала, что ничего не произойдет, она даже сказала, что ее людям не стоит смотреть на других с подозрением.

В последние несколько дней Цзин Вань крутилась как белка в колесе, поэтому людям из Дома опавших слив было неудобно тревожить ее по такой мелочи, чтобы та пришла и уговорила Чжан-Ши. Они подумали, что за несколько дней ничего не произойдет. Тем не менее, в результате... Хе-хе! Каждый из них мог только бесконечно сожалеть.

— …Сегодня Бай-Ши захотела десерт, и вскоре после того, как она его съела, у нее заболел живот. Очень скоро открылось кровотечение, о чем и сообщили младшей невестке. Она пригласила знакомого доктора со стороны, но к тому времени, как врач прибыл, ребенка уже не было. Я заставила проверить десерт, и внутри действительно оказалось кое-что нечистое. Десерт приготовила Ла Мэй, а принесла его Лю эр, обе — служанки второй невестки, первого и второго класса. Лю эр лично передала десерт служанке Бай-Ши — Цай Лин. Все трое утверждают, что, пока десерт находился в их руках, никто к нему не прикасался. Ингредиенты, использованные Ла Мэй, все находятся в свободном доступе в Доме опавших слив. Я уже послала их проверить, проблем не было...

В данном случае проблема явно в этих трех людях.

Цай Лин умненькая, она поклялась, что ничего не делала. Она единственная последовала за Бай-Ши в семью Ло и была очень ей предана. Она больше, чем кто-либо, надеялась, что ее собственная иньян родит ребенка.

Немного оживленная в обычное время Лю эр в своих делах не допускала небрежностей. После того, как она взяла десерт у Ла Мэй и передала его в руки Цай Лин, по пути она почти никого не встретила. Закончив говорить о том, что делала, она больше ничего не сказала.

Ла Мэй не была служанкой, рожденной в резиденции. Когда ей было всего несколько лет от роду, ее продали в семью Ло, и с тех пор она следовала за Чжан-Ши. Она начинала с девочки на побегушках, но с год назад ее повысили до первоклассной служанки. По характеру несколько скучная и почти всегда говорившая не к месту, она очень искусно готовила десерты, поэтому, даже несмотря на то, что она не отвечала за кухонные вопросы, она все равно частенько делала вкусности для Чжан-Ши. Узнав, что с Бай-Ши что-то случилось, она заплакала и начала твердить, что не делала этого. И когда Бай-Ши клеветала на Чжан-Ши, не переставая, твердила, что фужэнь не такой человек. Кроме этого, она ничего не могла сказать.

— …Что касается доктора, то с докладом к младшей невестке пришла второклассная служанка Бай-Ши, Чжу эр. Младшая невестка сказала, что слышала только о том, что Бай-Ши почувствовала себя некомфортно, поэтому и пригласила врача извне, как обычно, и не стала беспокоить доктора резиденции. Но Чжу эр сказала, что очень четко объяснила ситуацию Бай-Ши, заявив, что все очень серьезно. Она хотела, чтобы сделали исключение и пригласили доктора резиденции. Тем не менее, вторая невестка сказала, что для иньян неразумно его беспокоить, и таким образом воспрепятствовала этому. Кто прав, а кто нет, каждая стоит на своем.

Истоки всего этого дела по большей части стали ясны всем. Исход же этой ситуации прямо перед глазами.

Если они продолжат тщательное расследование, то определенно обнаружат подсказки. Но смогут ли они, в конце концов, докопаться до вдохновителя за кулисами, будет зависеть от того, насколько хороши его навыки. Кроме того, Цзин Вань глодало любопытство: какую роль в этом вопросе сыграла та старая служанка, запертая в ее дровяном сарае? Она была уверена в одном: то, что она вбежала в ее двор, — план, разработанный в последнюю минуту. Гун момо уже отправилась выяснять, с кем она встречалась, прежде чем отправиться в Дом Цветущих яблонь. Тем не менее, с точки зрения Цзин Вань, если это и правда дело рук ее третьей шэнь, то, вероятно, в итоге они не достигнут никаких результатов.

Взгляд Цзин Вань легко скользнул по ее третьей шэнь: опущенные брови, сдержанный взгляд. На лице нет ни печали, ни счастья. И выражение глаз тоже нельзя разглядеть отчетливо. Она всем своим существом демонстрировала спокойствие. Надо сказать, что Лю-Ши в обычные дни говорила и занималась делами, руководствуясь разумом. Она знала, что не очень нравится бабушке, поэтому никогда не докучала ей. И перед другими она не проявляла свое упрямство, но ни в коем случае не была слабой.

Другие женщины-хозяйки внутреннего двора семьи Ло поначалу не знали, были ли конфликты третьей ветви вызваны тем, что Лю-Ши контролировала всю ситуацию, или же это результаты интриг других иньян. Но с течением времени, даже если они до сих пор не нашли никаких доказательств, они более или менее поняли ситуацию.

Лю-Ши была бесстыжа до непрошибаемости, поэтому, естественно, Ло Цзин Ин намного уступала ей. Вы никогда не докажете ее вину в чем-либо и никогда не поймаете на ошибках, кроме тех, которые она намеренно выставляет напоказ и исправляет. Однако, если бы внешний облик и внутренние мысли совпадали, она не воспитала бы дочь с таким характером, как у Ло Цзин Ин. В эту эпоху влияние матерей на своих детей, особенно на дочерей, слишком велико. Если бы не тот факт, что Цзин Вань обладала воспоминаниями о своей прошлой жизни, то, возможно, она стала бы такой же милой наивной идиоткой, как Чжан-Ши.

Когда Цзин Вань жила в Циань Фу, она уже с подозрением относилась к этому, кроме того, она постоянно скучала — большую часть ее свободного времени делать ей было совершенно нечего. Она, полагаясь на тот факт, что ребенка заметить довольно тяжело, тайком шпионила за Лю-Ши в течение полных шести месяцев и обнаружила ту ее сторону, которая была никому неизвестна.

В то время Цзин Вань была шокирована. Крутись эта особа в определенных кругах в ее прошлой жизни, она наверняка чувствовала бы себя там, как рыба в воде, получая "Оскары" до тех пор, пока ее руки не обмякли бы.

Лю-Ши всегда считала себя потомком князя, сопровождавшего основателя правящей династии, она была не способна или, скорее, не желала ясно видеть реальность. Кроме того, в своей рациональности эта женщина никогда и никому не раскрывала свои внутренние мысли. Короче говоря, охарактеризовать ее можно было всего лишь одной фразой: тело служанки упрямо таит в себе мечту принцессы.

Узнав о мыслях Лю-Ши, Цзин Вань иногда чувствовала, что это очень нелепо. Ее третий дядя всего лишь сын иньян, даже если ее бабушка и дедушка оба скончаются, при разделении семьи он не сможет многого получить. И третий дядя из тех, что заносчиво задирает нос кверху, но чьи способности весьма средние. А Лю-Ши слишком хорошо видела его насквозь, поэтому все свои надежды возлагала на дочь. Если бы она на самом деле вложила все свои силы в воспитание двух своих детей, то в будущем она, возможно, смогла бы выполнить свое желание. Но, к сожалению, ее мысли давно сбились с пути истинного. Эта женщина всегда строила козни, особенно по отношению к ней, человеку, который подавлял ее дочь, ненавидя то, что она не может разорвать ее на куски.

Более того, тщеславие и ревность в ней особенно сильны. Если другие живут хорошо, она почувствует себя несчастной. Эту часть Ло Цзин Ин неожиданно хорошо усвоила от нее. Но из всего внутреннего двора семьи Ло только мать Цзин Вань — легкая мишень для интриг. Однако за спиной матери стоял отец, поэтому, даже если третья шэнь выльет на нее нечистоты, он все равно продолжит считать жену непогрешимой и безупречной. Вот почему Лю-Ши не так уж часто пыталась что-то с ней сделать.

На этот раз — Цзин Вань не знала, что думали другие — она чувствовала, что на девяносто процентов это дело рук третьей шэнь. Она и правда действовала так же злобно, как и всегда. Девушка не знала, как долго эти шпионы прятались в Доме опавших слив, но раз они осмелились разоблачить себя, они, по крайней мере, уверены, что смогут подставить ее мать. Будь это обычная интрига, то все было бы нормально, но эта затронула детей. Даже ее отец, несомненно, почувствует недовольство. И что еще важнее, образ Чжан-Ши в сердцах слуг полностью исчезнет. Независимо от того, насколько она была хороша в прошлом, они все станут чувствовать, что она просто притворяется, имея уста Будды, но сердце змеи. Будь это кто-то с навыками и средствами, такая ситуация не стала бы чем-то серьезным, потому что они смогли бы подавить это и превратить поражение в победу. Но у Чжан-Ши, вероятно, сделать это не получится.

Целью Лю-Ши не было прикончить Чжан-Ши одним махом. Потому что она прекрасно понимала, что этого недостаточно, чтобы убить ее. Она просто не хотела, чтобы Чжан-Ши проживала свои дни так беззаботно и весело, плюс она хотела сделать Цзин Вань несчастной.

Если эта цель будет достигнута, то это станет ударом по уязвимому месту!

Ло лаофужэнь закончила слушать:

— Только это? Больше ничего не выяснили?

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 055

Ловко решая проблему (1)

Поскольку у каждого имелась своя версия, а Чжан-Ши, защищая людей своего внутреннего двора, не позволяла применять пытки, Ван-Ши не могла побить только людей Бай-Ши, поэтому, когда пришли Ло лаофужэнь и Цзин Вань, ситуация уже зашла в тупик. Ван-Ши не только не выказала недовольства по поводу их прибытия, но даже облегченно вздохнула. С той, у кого в голове все перепуталось, как у ее второй невестки, она не могла ничего поделать. Столкнувшись с вопросом Ло лаофужэнь, она нерешительно посмотрела на Чжан-Ши.

Как могла Ло лаофужэнь все еще не понимать этого? Она бесстрастно произнесла:

— Пусть приведут всех родственников этих людей, которые находятся в резиденции, и у них на глазах десять раз побьют палками. Если они все еще откажутся говорить правду, то все члены их семей получат такое же наказание. Если и тогда правда не выйдет наружу, их всех продадут.

Вероятно, никто никогда не думал, что Ло лаофужэнь может быть такой свирепой.

— Матушка… — Чжан-Ши быстро открыла рот, желая попросить о снисхождении.

— Закрой рот, самый некомпетентный человек здесь — это ты. Если бы не твоя глупость и не похожий на деревяшку мозг, возникла бы сейчас такая ситуация? Не нуждайся я в том, чтобы ты кое-что сделала, я бы просто посадила тебя под арест на три года, — Ло лаофужэнь вышла из себя. Мало того, что она сама неисправимо глупа, она все еще вовлекала в свои неприятности других.

Ло лаофужэнь всегда была хорошей свекровью, она никогда не обращалась со своими невестками жестоко. Даже зная, что Лю-Ши внутренне отличается от своего внешнего облика, что она женщина с  порочными мыслями, она, по большей части, относилась к ней равнодушно, не обращая на нее внимания. И иногда, сталкиваясь с какими-то вещами, она несколько раз тайком ругала ее. Отчитывать кого-то на глазах у многих людей, совершенно не щадя и без какого-либо снисхождения, это, безусловно, было впервые: прямо-таки рекорд, установленный Чжан-Ши.

Чжан-Ши тоже не ожидала, что так будет, и даже расплакалась от обиды, но все же не посмела возразить.

Цзин Вань стояла рядом с Ло лаофужэнь. Видя свою мать в таком состоянии, она тоже чувствовала себя беспомощной. Она просто надеялась, что на этот раз, пройдя через это дело, ее мать сможет немного расширить свои знания, даже если на чуть-чуть. Тем не менее, даже с учетом этого низкого запроса, надежды все равно оставалось мало.

Большинство людей слышали только то, что Ло лаофужэнь упрекала и осуждала Чжан-Ши, но некоторые в ее словах услышали доверие, ясно показывавшее, что она не верила, что Чжан-Ши может это сделать.

Бай-Ши, лежавшую в кровати, чуть не стошнило кровью от возмущения. Столкнуться с бесчувственным мужем, наивной и по-идиотски невежественной главной женой и свекровью, которая выглядела доброжелательной, но на самом деле ни во что не ставила наложниц, даже если у нее имелось сто разных трюков в кармане, ей некуда было их применить. Ясно же, что эта "ни на что не годная, но занимающая положение главной жены" идиотка заставила ее потерять своего ребенка. Так очевидно, но никто не верил в это. Она не должна была вести себя так беспечно и предполагать, что у этой женщины не хватит мужества что-то сделать. Но правда заключалась в том, что эта сучка тупая взяла и стала действовать жестко сразу, так что из-за того, что Бай-Ши не защищалась от нее, это стало убийством с одного удара. Ей следовало прислушаться к советам Цай Лин и даже не касаться присланных из Дома опавших слив вещей. Она, наконец, с большим трудом обзавелась ребенком, но так легко его лишилась…

Упомянутые люди были собраны в самые короткие сроки. Все перешли во двор, включая Бай-Ши, которая заставила себя встать. По этому поводу Ло лаофужэнь отмолчалась. Впрочем, Чжан-Ши увидела ее смертельно бледный цвет лица и попыталась убедить ее остаться в комнате, как самая настоящая добрячка. Казалось, она совершенно забыла, что всего минуту назад Бай-Ши причитала, что она, Чжан-Ши, злобная и беспощадная, и даже не позволяет появиться на свет новой жизни, заставив ее выкинуть еще не сформировавшегося ребенка.

Это уже была не просто наивная милая идиотка. В глазах Цзин Вань она ничем не отличалась от белой и пушистой невинной овечки.

К счастью, Цзин Вань не потребовалось ничего делать. Момо рядом с Чжан-Ши уже остановила ее. Не стоило и упоминать, что Бай-Ши уже определила Чжан-Ши, как своего врага. Даже не случись весь этот беспорядок,  одна являлась главной женой, птицей высокого полета, а другая была иньян. Перед главной женой она не более чем служанка. Они по рождению не могли жить в мире и согласии, возможно, она даже может подумать, что у вас есть скрытые мотивы и вы желаете использовать эту возможность, чтобы устранить ее доверенных лиц.

Помимо Цай Лин, родственники остальных присутствовали все. Даже Ла Мэй, купленная снаружи, имела в резиденции приемную мать. Однако это не означало, что Цай Лин сможет избежать этого. Ван-Ши, естественно, как та, что обладает властью во внутреннем дворе, тщательно изучала происхождение всех слуг.

Бай-Ши — дальняя родственница начальника Ло Жун Яня — племянница по брату. Она была дочерью иньян своей семьи и, по сути, не пользовалась благосклонностью, из-за этого ее так просто и отдали в наложницы. У нее просто не имелось личной служанки, которая испытывала бы к ней глубокую привязанность. Цай Лин же была, что называется, седьмой водой на киселе кому-то в этой семье. С того момента, как ее приставили к Бай-Ши, их судьбы тесно переплелись. И навыки Бай-Ши не были обычными. Очень скоро она приняла Цай Лин в качестве своей наперсницы.

Ло лаофужэнь изначально не хотела вмешиваться, но поведение Чжан-Ши заставило ее передумать, она решила на этот раз хорошенько прибрать внутренний двор. Если она должным образом не побьет и не поколотит некоторых людей, они действительно станут думать, что она просто украшение. И время от времени, но регулярно они будут устраивать неприятности. Вообще-то, из-за доброго дела Вань Вань ее настроение было превосходным, но, как нарочно, кто-то, не знающий своего места, уничтожил его.

Ло лаофужэнь использовала метод, который она обычно не использовала, просто взяв визитную карточку Ло Пэй Шаня и приказав кому-то пойти в дом начальника Ло Жун Яня, чтобы забрать людей. Всего лишь несколько слуг, другая сторона не выкажет им неуважение. Кроме того, Цай Лин пришла из их резиденции, но теперь в семье Ло возникла проблема, даже не зная специфики ситуации, они неизбежно догадаются, что она совершила преступную ошибку в семье Ло. То есть они неэффективно воспитывали ее. Так что они могут только передать им запрошенных людей в страхе и трепете. Хотя та семья стояла выше по положению и отдала кого-то подчиненному лицу, на самом деле они все еще собирались заслужить их благосклонность. Ло Жун Янь был, конечно, так себе, но, к сожалению, его отца нельзя недооценивать.

Цзин Вань внимательно следила за выражением лиц этих людей и их реакцией. Она смогла определить, что Ла Мэй, вероятно, не участвовала в этом деле. Хотя она паниковала, это не чувство вины. Ла Мэй была старше Цзин Вань всего на пару-тройку лет. Цзин Вань общалась с ней еще в Циань Фу. Эти три года жизни в столице не сильно изменили ее природу.

Что касается двух других, то на самом деле имей кто-то достаточно опыта, по большей части он уже получил бы ответ. Просто реакция Цай Лин была несколько странной. Опаска и страх естественны в такой ситуации, но почему туда примешалось какое-то странное возбуждение?

Какие секреты скрыты, они, вероятно, узнают ответы очень скоро. Но Чжан-Ши горячилась и нервничала, а Ла Мэй боялась, это заставило Цзин Вань принять решение вмешаться. Если у ингредиентов, хранившихся в Доме опавших слив, не было никаких проблем, значит, готовый десерт заменили. Так что доказать невиновность Ла Мэй не так уж и сложно.

— Старшая шэнь, десерт, который ела Бай иньян, еще остался?

— Остался, третья девочка что-то придумала? — любезно спросила Ван-Ши.

Цзин Вань кивнула:

— Прежде чем уехать в Циань Фу, я внесла в десерты Дома опавших слив небольшие изменения, так что вкус отличается. Особенно это касается тех, что делает Ла Мэй, они особенно хороши. Я полагаю, что десерт, который хотела Бай иньян, должен был быть одним из них. Просто обычные люди, вероятно, не смогут сказать, — людей, которые на самом деле привыкли к деликатной пище, можно более-менее считать гурманами. Ощутить тонкие различия во вкусе для таких не очень сложно. — Насколько мне известно, когда Ла Мэй готовит, она обычно всегда делает немного больше. Полагаю, этот раз тоже не исключение. После расспросов мы получили подтверждение, что в процессе приготовления десертов она не делала ничего странного. Просто не знаю, остались ли еще эти дополнительные десерты?

Появление здесь Цзин Вань, молодой барышни, хотя и не считалось чем-то особенно неподобающим, но, поскольку она была единственной незамужней присутствующей молодой особой, девушка, естественно, выделялась. Как только она открыла рот, почти все посмотрели на нее. Довольно многие услышали в словах Цзин Вань некий подтекст. Ло лаофужэнь прямо отдала приказ. И, к счастью, десерт, оставшийся в Доме опавших слив, до сих пор никто не тронул.

— Пирог из сливового цвета [1]? — когда Цзин Вань увидела принесенное, она засмеялась. Это фирменный десерт их второй ветви. Ее отцу он особенно нравился, и неудивительно, что Бай-Ши выбрала его.

Независимо от того, был ли это тот, который принесли сейчас из Дома опавших слив, или тот, который доставили Бай-Ши, по внешнему виду они оба выглядели совершенно одинаково. Нечего и говорить о цвете и оформлении, даже текстура была почти такой же. Никто и не подозревал, что их приготовили разные люди.

Если подумать о словах Цзин Вань, они не только не смыли подозрения с Ла Мэй, но даже те, кто изначально верил в нее, начали смотреть на служанку с сомнением. А Бай-Ши еще больше возненавидела то, что не могла наброситься и съесть ее живьем.

— Мы узнаем, попробовав на вкус, — Цзин Вань спокойно протянула руку, собираясь попробовать.

Ло лаофужэнь немедленно остановила ее:

— Девочка моя, бессмысленно есть нечистые вещи.

— Внутри что-то сильнодействующее? Даже обычные люди не могут прикоснуться? — могло ли быть так, что вдохновитель беспокоился и подложил что-то более жесткое, считая, что обычные методы не смогут гарантировать стопроцентный успех?

[1] 梅花糕 (поверю на слово анлейтору с ее картинкой, рецепт ищите сами)

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 056

Ловко решая проблему (2)

— Нет, это не так серьезно, но лучше, если третья девочка не станет пробовать, — Ван-Ши улыбнулась, но в ее улыбке скрывалось что-то другое.

Цзин Вань поняла. Пусть это не было чем-то серьезным, но это не означало, что не существовало побочных эффектов. Вещи, которые касаются будущих детей, или, по крайней мере, в этом аспекте, имеющие на это какое-то влияние. Ей, незамужней барышне, разумеется, нужно держаться от таких подальше. Сама она может не возражать, но это не значило, что другие не станут протестовать. Цзин Вань притворилась, что не понимает и делает только то, что должен делать послушный ребенок.

— Если третья девочка все еще верит старшей шэнь, то как насчет того, чтобы позволить мне попробовать?

Цзин Вань кивнула. Ван-Ши происходила из престижной семьи, поэтому у нее, естественно, не было причин не доверять ее мнению.

Ван-Ши взяла пирог из сливового цвета и откусила кусочек, тщательно пережевывая его.

— Матушка, эти две порции, безусловно, приготовлены разными людьми. Хотя, если специально не пробовать тщательно, боюсь, что даже эту невестку обманули бы этим. Этот сделан Ла Мэй, я могу с уверенностью это утверждать. Не так давно я уже испытала на себе ее мастерство.

Ван-Ши дала окончательный и весьма определенный ответ, и у порции пирога из сливового цвета из Дома опавших слив не было никаких проблем.

— В таком случае Ла Мэй пока что освобождается от наказания. Отойди в сторону, — даже если она невиновна, не имело значения, что ее побьют несколько раз. Забудьте о служанке, даже если палками побьют ее собственных потомков, Ло лаофужэнь и глазом не моргнет. Она заговорила, чтобы снять вину, только из-за Цзин Вань. Даже репутацию Ло Пэй Шаня она могла бы проигнорировать, но только с одной этой внучкой она не могла так обращаться.

— Матушка, спасибо…

Ло лаофужэнь бросила на нее взгляд, и Чжан-Ши, которая не училась на своих ошибках, закрыла рот, но все же "смело" позволила кому-то привести к ней Ла Мэй и попыталась утешить ее.

Хотя все давно знали, что Ло лаофужэнь чрезвычайно предвзята по отношению к Цзин Вань, происходящее вновь заставило их засвидетельствовать ее безграничную терпимость, заботу и то, насколько она баловала ее. Однако в будущем, если она, Ло Цзин Вань, сделает что-то, что поставит под угрозу семью Ло, давайте просто посмотрим, сможет ли эта проклятая старуха защищать ее так же бесстыдно!

Поскольку родственники Цай Лин до сих пор не прибыли, ее пришлось оставить напоследок. Но из-за этого ее страх был и самым сильным. Всех до нее безжалостно избили. Возможно, это сделали намеренно, но никому не заткнули рты кляпами. Их крики все еще звучали у нее в ушах. Двор оказался залит кровью. Удары не наносили по ней, но она, похоже, уже заранее чувствовала, как боль вгрызается в ее кости.

В середине побоев Лю эр призналась.

Она сказала, что десерт был заменен ею и никто не заметил этого по пути только потому, что она сменила контейнер для еды на тот, который приготовила заранее. Внутри имелся скрытый слой, и этот нечистый пирог из сливового цвета сделала она лично. В обычные дни она часто училась готовить десерты у Ла Мэй, особенно этот пирог из сливового цвета. Она приложила немало усилий в тайне, чтобы, наконец, достичь такого уровня, как "выдать ложь за правду".

Слова Лю эр повергли в недоумение всех обитателей Дома опавших слив, особенно от этого удара пострадала Чжан-Ши. Ей очень нравилась эта Лю эр — милая, жизнерадостная, добросердечная и никогда не забывавшая о своей работе девушка.

— Почему? — спросила Чжан-Ши, пребывавшая в оцепенении.

— Эта слуга просто не могла видеть, насколько Бай иньян обнаглела. Фужэнь от всего сердца хорошо к ней относится, но она не только не думает отплатить вам за милость добром, но даже постоянно пытается наступить вам на голову. Особенно после того, как забеременела, она полагается на этот кусок мяса в своем животе и приказывает цзэцзэ рядом с фужэнь, как мелким служкам. Эта слуга не совладала с приступом гнева, и меня одолели такие злые мысли. Лаофужэнь, фужэнь, эта слуга знает, что поступила неправильно, я приму любое наказание. Умоляю, не привлекайте семью этой слуги. Они ничего не знают, — Лю эр упрямо стояла на коленях, даже с мольбой в глазах.

Какая хорошая, верная хозяйке слуга!

Кроме прямой жертвы, Бай-Ши, другие хозяйки, вероятно, все хотели бы такую служанку. И, как и следовало ожидать, не только Чжан-Ши, даже Ло лаофужэнь немного смягчилась, но и только. Даже если иньян наполовину хозяйка, тот, кто находился у нее в животе, был настоящим и правильным хозяином. Причинение вреда его жизни, независимо от того, насколько сильна причина, простить невозможно. Более того, не все такие идиоты, считающие, что Лю эр сказала правду. Они все еще должны проверить, правда это или ложь.

Ван-Ши осторожно задала Лю эр вопросы, например, когда и как она получила то, чего обычно не было во внутреннем дворе, кто ей помог, и откуда она узнала, как использовать эти вещи.

Возможно, понимая, что в данном случае говорить или не говорить — это все одно и то же, Лю эр совершенно ничего не скрывала и отвечала на все вопросы. Даже если они спрашивали снова и снова, она все равно отвечала ясно и четко, без противоречий и пробелов.

Похоже, людей после нее, по-видимому, не нужно было допрашивать.

Ван-Ши приготовилась сурово наказать Лю эр и сразу же вызвала торговца слугами, планируя продать ее, как преступную служанку, далеко-далеко.

Однако именно тогда семья Лю эр внезапно бросилась вперед, встала на колени перед Чжан-Ши и начала  неистово кланяться:

— Фужэнь! Фужэнь! Пожалуйста, помилуйте! Спасите Лю эр! Она сделала эти глупые вещи из-за вас! Если ее заклеймят как преступную служанку, жизнь ее закончится. С тех пор, как Лю эр начала служить вам, она делала все возможное! Сможете ли вы вынести, что ее погубят? Фужэнь! Фужэнь! Пожалуйста, умоляем вас...

"Наивная и романтичная" натура Чжан-Ши, ее мягкий и добрый характер и ее способность легко верить в других были печально известны во внутреннем дворе семьи Ло.

Эти люди твердо ухватились за ее характер, эксплуатируя его, зная, что она не станет просто смотреть, сложив руки, и все же подчеркивая, что если она не поможет, то прослывет суровой и беспощадной. Первоначально Чжан-Ши сама по себе могла бы помочь, но теперь она вынуждена это сделать, чтобы сохранить свою репутацию. По сути своей это две большие разницы. Более того, так она не могла отказаться. Ее почти возвели на костер, чтобы сжечь.

И первоначально все еще выглядевшая спокойной Лю эр, узнав, что ее заклеймят преступницей, наконец-то поняла, что боится. Она тоже начала просить Чжан-Ши, не осмеливаясь игнорировать последствия, рассказывая о своей преданности, вспоминая, что, даже не имея выдающихся заслуг, она все же тяжело работала, и еще раз подчеркнула причину, по которой совершила преступление.

Чжан-Ши уже планировала не обращать внимания на последствия и просить Ло лаофужэнь проявить снисхождение к Лю эр, но эти люди просто не давали ей возможности говорить, что приводило ее в замешательство, она просто не знала, что ей делать. Она все говорила им прекратить кланяться и встать, но эти слова были просто неэффективны.

До сих пор она сама не понимала своего положения. Независимо от выбора все варианты станут для нее губительными. Не стоило и говорить, что случится, если она откажется помочь. Но если она это сделает, хотя бы просто рот откроет, чтобы попросить о снисхождении, и даже если она не сможет достичь своей цели, то как в глазах других будет выглядеть ее мольба о снисхождении к преступнице, убившей ребенка ее мужа? Может, ребенок ее мужа стоит на равных со скромной служанкой?

Несомненно, между Чжан-Ши и Ло Жун Янем возникнет недопонимание.

Цзин Вань холодно наблюдала, уверяясь все больше, что здесь происходит что-то подозрительное. Все определенно не так просто. Звено за звеном, от начала и до конца, все указывало на Чжан-Ши, похоже, они желают запятнать ее репутацию, поправ все, что только могли.

Пока все сосредоточились на Чжан-Ши и семье Лю эр, Цзин Вань вникала в тонкости дела, пытаясь найти подсказки. Она отбросила в сторону несколько других неуловимо странных выражений лиц. В конце концов, даже если Цзин Вань довольно точно оценивала людей, она все еще не могла прочитать слишком много по выражению человеческого лица. В конце концов, она же не физиогномист, специализировавшийся на этом. Однако ее усилия не пропали даром. Девушка наконец-то смогла обнаружить кое-что еще. Она опять внимательно изучила Лю эр и подумала о кое-какой возможности. Если попытается, она узнает результаты.

— Достаточно, я хочу, чтобы вы все закрыли свои рты!

Умоляющие крики стихийно прекратились, и все посмотрели на Цзин Вань.

Которая выглядела так же, как когда она только появилась, она была совершенно равнодушна. Она с любопытством посмотрела на Ло лаофужэнь и Ван-Ши, и, получив одобрительные кивки, не стала медлить и быстро спросила Лю эр:

— Тебе нравятся цветы сливы?

— Нравятся, — Лю эр, не понимая, что к чему, честно кивнула в знак согласия. Все знали, что ей нравятся цветы сливы, она даже частенько вышивала их на личных вещах

— Любовь моего отца к драгоценным камням побеждает любовь к цветам, но вот цветы сливы, как раз, он страстно любит. И еще он очень любит пирог из сливового цвета.

— Третья барышня, не клевещите! В мире много людей, которым нравятся цветы сливы! Может, только второму господину позволено их любить? — быстро возразила Лю эр взволнованным тоном, ее отношение было таким яростным, что люди потеряли дар речи.

— Я просто сказала что-то, не относящееся к делу, чего ты так волнуешься?

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 057

Ловко решая проблему (3)

Лю эр побледнела. Эти слова прямо показали ее нечистую совесть. В момент отчаяния она призналась, даже когда ее не спрашивали.

Лю эр хотела пуститься в объяснения, но Цзин Вань не дала ей шанса открыть рот. Она приказала кому-то налить воды, а затем сходить за лепестками цветов сливы, собранных ранее в Доме опавших слив.

Руки Лю эр насильно опустили в воду и вымыли. Чистая вода довольно сильно помутнела. Можно было понять, сколько густого порошка нанесли на них ранее. Видя красноватые пятна, Цзин Вань всем своим видом показала, что ожидала этого. Затем она приказала потереть сливовыми лепестками руки, шею и даже лицо Лю эр.

— Не надо, не надо!.. — Лю эр боролась изо всех сил, как будто эти цветочные лепестки были ядовитыми змеями или свирепыми хищными зверьми, заставлявшими ее испытывать сильный страх.

Остальные с тревогой переглянулись. Все еще холодная и равнодушная Цзин Вань наблюдала за происходящим и ничего не произносила, потому что ее догадка оказалась правильной.

Очень скоро пятна сыпи появились по всему телу Лю эр, заставляя ее кричать:

— Больно! Чешется!

Возможно, из-за страха поранить нежную и чувствительную кожу она не смела царапать ее. Однако, в конце концов, Лю эр не смогла этого вынести. Как только она начала, ее больше ничто не волновало. Появившиеся кровавые полосы выглядели очень страшно.

— Если не остановите ее сейчас, ее лицо может на самом деле испортиться. Когда это произойдет, вы больше не сможете продать ее по хорошей цене.

Слова Цзин Вань заставили семью Лю эр вернуться к реальности и быстро броситься к ней, чтобы остановить ее.

Видя это, все уже поняли, что Лю эр не может касаться цветов сливы. Только подумайте: если некоторые вещи могут принести вред вам самим, то их следует по праву ненавидеть. Тем не менее, кто-то наоборот выражает к ним свою крайнюю любовь! Независимо от того, истинно это чувство или притворно, естественно, для этого должна существовать причина.

— Все же неожиданно, что в нашей семье Ло есть люди, которые любят заниматься самоистязанием, — тихо заговорила Цзин Вань, бросив взгляд на Лю-Ши.

До этого была Ло Цзин Ин, настоящая мазохистка в душе. Оказывается, Лю эр такая же "страдалица". На самом деле Лю-Ши тоже должна быть поставлена в один ряд с этими двумя. Она не желает жить должным образом и настойчиво напрашивается на неприятности, а затем затаскивает в эти самые неприятности посторонних.

Так уж случилось, что Лю-Ши увидела многозначительный взгляд Цзин Вань, и ее сердце непроизвольно дрогнуло. Она всегда чувствовала, что та видит ее насквозь, и из-за этого ощущения ее кровь частенько стыла в жилах. Однако, если подумать, это было маловероятно. Даже лаофужэнь знала о ней только несколько вещей, лежавших на поверхности. Неважно, как велики способности Цзин Вань, она просто маленькая девочка и только. Лю-Ши такими рассуждениями продолжала подавлять беспокойство в сердце.

После этого Цзин Вань не требовалось что-то делать. Естественно, момо, что стояла рядом с Чжан-Ши, позаботится об этом.

Тайком поглядывая на господина, преследуя иньян и подставляя главную жену. Ясно было, что она злобна и ядовита, аки змеи и скорпионы. При этом она осмеливалась врать без зазрения совести, говоря, что это ради главной жены. Поистине бессердечно и преступно. Чтобы исключить Чжан-Ши из этого дела, она, естественно, не могла дать Лю эр возможность опровергнуть это. Момо начала указывать на некоторые мелочи из повседневной жизни Лю эр. Там были и любовь к вышивке цветов сливы на личных вещах, что постоянно использовались, и то, что она никогда не срывала их, говоря что-то вроде: "Пусть цветут на ветвях, правильнее будет, если каждый сможет это увидеть. Вместо того, чтобы наслаждаться ими в одиночестве, лучше, если все смогут испытать радость их созерцания". И так уж получилось, что эти ее замечания случайно услышал второй господин. Также имелись и некоторые подвесные украшения, и слова, и поведение, которые поначалу не казались чем-то важным. Но как только все это связали воедино, намерение Лю эр стало совершенно очевидным. Служанка просто не могла ничего возразить.

Момо Чжан-Ши поначалу делала это только ради того, чтобы помочь хозяйке, но чем больше она говорила, тем сильнее злилась, потому что она ничего не выдумывала. Кажется, с самого начала уже были эти нездоровые признаки, но она не заметила и даже оставила такую злобную змею рядом с фужэнь.

Чжан-Ши не смела в это верить. Подумать только, что это дело закончится именно так. Она всегда считала и могла поручиться, что хоть ее отношение к ближайшему окружению и нельзя считать по-настоящему сердечным, они не будут бедствовать. Она никогда не просила их отплатить ей, но вместо этого на доброту ей ответили черной неблагодарностью, предали. Она мгновенно пала духом, отчаявшись.

Ее врожденная натура и десятилетние привычки не могли измениться в одночасье. Превратись Чжан-Ши в соответствующую стандартам хозяйку дома, она больше не будет сама собой, не сможет радоваться жизни и веселиться. Все может дойти до того, что даже ее чувства к Ло Жун Яню сотрутся с лица земли. Цзин Вань иногда хотела, чтобы ее мать преобразилась, но на самом деле никогда не пыталась ничего с этим поделать. Она не возражала даже из-за периодической смены ролей с Чжан-Ши и не надеялась, что ее мать способна сделать что-то для нее, ей это не нужно было. Внутренние мысли Цзин Вань звучали примерно так: "Так и быть, просто позволю ей вечно оставаться такой. Я всегда смогу придумать способ защитить ее и дать прожить в благополучии и безопасности всю жизнь".

Раньше она не обращала никакого внимания на Чжан-Ши, но сейчас подошла к ней и сказала:

— Мать, не думайте слишком много, это прекрасно, если вы можете в любой момент заглянуть в свое сердце и увидеть чистую совесть.

Ослабшее и хрупкое сердце Чжан-Ши мгновенно утешилось. Хотя она все еще чувствовала сожаление по поводу действий Лю эр, она больше не выглядела так, что, казалось, ей больше незачем жить на этом свете [1]. Дочь права: ее совесть чиста. Она утерла слезы, выпрямила спину и снова стала избалованной, грациозной и элегантной дамой из высшего общества.

Без сравнения не увидеть различий. Так или иначе Чжан-Ши не выполняет материнский долг, а ее собственная дочь всеми возможными способами заботится о ней, защищая от ветров и дождей. Затем все снова вспомнили о своих девочках: даже уже вышедшая замуж дочь Ван-Ши все еще заставляла ее переживать за себя, не говоря уже о Лю-Ши с ее Ло Цзин Ин. Днями напролет та не только строила всевозможные козни, но и препиралась, и ругалась, не принимая в расчет не только общую ситуацию, но и вообще хоть что-то. Лю-Ши даже вынуждена была время от времени прибираться за ней после устроенных беспорядков. Сколько времени она могла потратить на себя? Кроме того, можно даже не надеяться, что другая сторона хотя бы раз позаботится о ней!

Только почему у Чжан-Ши такая хорошая жизнь?!

Даже Ван-Ши чувствовала, как едкая горечь ест ее изнутри. У-Ши тоже думала о том, станет ли ее дочь в будущем такой же заботливой. А Лю-Ши, которая на поверхности все еще казалась невозмутимой, внутри уже была изранена и изъедена демоном ревности и зависти. Она не знала, когда именно ее полностью разъест этот демон, возможно, тогда он сойдет с ума и сделает что-то еще более безумное.

Дело, можно сказать, оказалось полно перипетий и поворотов, но преступницей была Лю эр. В этой части, скорее всего, сомневаться не нужно. Но разрешить этот вопрос так просто, естественно, невозможно. Цзин Вань этого не допустит. Ей нужно воспользоваться представившейся возможностью, чтобы полностью убрать шпионов Лю-Ши.

А такие люди, как Ло лаофужэнь и Ван-Ши, после этого "намека" Цзин Вань, разумеется, предположили, что внутри, скорее всего, скрыт еще один секрет. В конце концов, такая скромная служанка, как Лю эр, пусть и испытывающая некоторые побуждения, все еще имела ограниченное мировоззрение. В обычные дни она знала свое место, хорошо скрывая свои маленькие хитрости. В противном случае, даже если Чжан-Ши не замечала этого, у людей, стоящих рядом с ней, не было никаких причин ничего не знать. Но тут Лю эр внезапно решительно начала действовать, так что, возможно, кто-то ей что-то сказал или пообещал.

Цзин Вань посмотрела на Ло лаофужэнь, и та тоже случайно оглянулась на нее. Увидев, что молчаливая собеседница чуть кивнула, Цзин Вань сразу поняла: бабушка хотела помочь ей докопаться до сути дела. Цзин Вань слегка кивнула в ответ, благодаря за заботу. В конце концов, одно дело, когда незамужняя дочь знатного человека наблюдает за происходящим, но совсем другое, когда она полностью вмешивается в него.

Некоторым семьям явно нужна способная невестка, но прежде чем выступить в качестве свахи, если они услышат, что барышня очень впечатляла, пока жила во внутреннем дворе, им это тоже не очень понравится. В общем, противоречие во плоти. Цзин Вань знала, что, хотя ее собственный брак более или менее решен, все же лучше не создавать себе "впечатляющую" репутацию. Цзин Вань всегда верила, что она сама нежная молодая барышня, но ведь так оно и было.

Хотя Лю эр придавили к земле, ее лицо уже было исцарапано. Раны не казались глубокими, но если их не обработать должным образом, то останутся уродливые шрамы. Внешность для женщины и правда слишком важна. Кроме того, внешность Лю эр относилась к высшему среднему классу, и она также обладала собственными амбициями. Можно представить, насколько она заботилась о своем облике. Испортить ей лицо было еще более жестоко, чем лишить ее жизни.

После того, как первые страдания разоблаченной Лю эр прошли, она потеряла волю к жизни, но даже не могла покончить с собой. Когда она смотрела на Цзин Вань, в ее глазах отражалось глубокое негодование. Она открыла рот, желая проклясть ее, но ее семья, естественно, не могла позволить ей сделать то, чего ей так хотелось. Они быстро прикрыли ей рот. При таких обстоятельствах у их дочери уже не было никакой ценности, но они не могут из-за нее бросить под нож жизнь всей семьи.

Цзин Вань закрыла глаза на ее обиду и возмущение. Некоторые не считают себя самих причиной того, что с ними происходит. Не действуй она с самого начала так злобно, даже если у нее были какие-то мысли, которые ей не следовало бы иметь, кто бы обратил на нее внимание?

Цзин Вань знала, что нельзя смотреть свысока на людей с низким статусом. Независимо от того, было ли это в истории ее предыдущего мира или в истории этого, тех, кто пал от рук скромной маленькой фигурки, можно найти повсюду. Тем не менее, на такого человека, как Лю эр, прислугу, родившуюся в семье и всю жизнь прожившую во внутреннем дворе, Цзин Вань не смотрела легкомысленно, просто, даже если случайно та не умрет после этого дела, она все равно не сможет поднять волну.

Кроме того... Цзин Вань слегка опустила голову и прикрыла глаза. Ее собственная бабушка из тех людей, кто не оставляет лазеек для будущих неприятностей. Хотя она никогда не делала ничего порочного у нее на глазах, Цзин Вань все еще понимала это.

[1] Оригинальная фраза — интернет-сленг. Ниже приведены картинки, которые потрудилась найти анлейтор, для иллюстрирования этой фразы:

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 058

Окончательные результаты

Мгновение назад все стали свидетелями очень крутых, смелых и решительных действий Ло лаофужэнь. И теперь они снова видят ее "доброжелательность" и "снисходительность".

Ло лаофужэнь приказала привести Лю эр к ней. Когда ее поставили перед ней, она так глянула на нее, что Лю эр, которая раньше все еще смотрела на всех злобным зверем, начала бить неконтролируемая дрожь.

— Я дам тебе шанс. Признайся во всем, расскажи, что скрываешь, и я передам тебе бутылку с мазью Нефритовой росы.

Мазь Нефритовой росы чудесным образом удаляла шрамы. Во времена предыдущего императора она стерла ужасный шрам его любимой наложницы, и с тех пор репутация этого снадобья значительно возросла. Но эта вещь была очень дорогой и редкой, почти считаясь чем-то, что могло использоваться только немногими пользующимися особой благосклонностью императорскими наложницами. До этого никто даже предположить не мог, что в руках у Ло лаофужэнь есть такая вещь. Однако, поскольку она рассказала об этом, никто не сомневался в ней.

— Лаофужэнь, вы говорите правду? — восторженно переспросила Лю эр.

— Сомневаешься в моих словах? — монотонно ответила Ло лаофужэнь.

— Нет, нет… — тотчас же опровергнула Лю эр. После этого она не слишком много думала, боясь, что Ло лаофужэнь откажется от своего обещания. Она, не останавливаясь, на одном дыхании — как будто горошины с треском застучали обо что-то — выпалила все, что знала, не задумываясь о том, с каким концом встретятся те, кого она втянула в это. Лю эр также не думала, сможет ли испытать радость использования этой Нефритовой росы после ее получения. Единственная мысль, которая осталась у нее в голове: ее лицо не будет изуродовано, и она станет вновь красивой.

Конечно же, это случилось потому, что намерения Лю эр обнаружили. Затем ее намеренно или нет спровоцировали на решительные действия.

Так оказался замешан еще один человек. Кроме прежних сообщников в общей сложности выявили четырех. Сторожка, передний двор, внутренний двор и Дом опавших слив и правда были связаны между собой одной нитью. Только те трое помогли Лю эр просто потому, что она подкупила их, или кто-то приказал им облегчить ей жизнь?

Независимо от ситуации, всех их схватили и доставили в залитый кровью двор. И, возможно, из-за гнева Ло лаофужэнь ничего не спросила, и сначала их избили. Не стоило говорить, что они просто помогали в мелочах и не виноваты. Приносить такие нечистые вещи в дом, независимо от того, знали они об этом или нет, это все еще было огромным преступлением.

Все до единого, если и не молили о пощаде, то кричали о своей невиновности.

Эта мрачная и кровавая сцена заставила многих слуг закрыть рты от страха. Они знали только, что лаофужэнь доброжелательна, но не ожидали, что, когда она начнет действовать, то будет безжалостнее и еще страшнее всегда ими почитаемой старшей фужэнь. Все они один за другим втягивали головы в плечи и не осмеливались даже пискнуть. Вместо этого они просто молча предупреждали себя, что в будущем им необходимо довольствоваться своим местом, а не вынашивать странные идеи. Иначе в следующий раз настанет их очередь.

Точно так же, как с Лю эр: лаофужэнь приказала продать их как преступных слуг, так что даже те, кто ничего не знал, раскрыли некоторые не связанные с этим внутренним двором грязные секреты. Если не считать четвертую ветвь, то и третья, и первая имели такие, в то время как во второй ветви их было меньше всего. Большинство проблем второй ветви создала Бай иньян.

На этот раз, кроме У-Ши и все еще ничего не подозревающей Чжан-Ши, довольно много людей имели неприглядные выражения лиц.

Цзин Вань посмотрела на Лю-Ши. Вещи, которые только что разоблачили, не связаны с ней, но, поскольку в них оказались задействованы иньян третьей ветви, на лице у нее читался стыд. Ха! Как и следовало ожидать от ее актерских навыков уровня "Оскар", сколько людей могут их превзойти?

Подошла Гун момо и привела старуху-слугу, которая была задержана в Доме Цветущих яблонь. И вскоре после этого прибыли все женщины из семьи Цай Лин. Мужчин вместе с другими мужчинами-слугами семьи Ло всех держали под наблюдением за вторыми внутренними воротами резиденции.

Ло лаофужэнь приказала взять всех этих родственников и тщательно допросить по отдельности, чтобы они ясно объяснили все, что знают. Если они укажут на кого-то другого и между двумя утверждениями не будет противоречий, то их освободят от продажи. А если им удастся разоблачить кого-то, их ждет дополнительная награда от десяти до ста серебряных таэлей. Ежемесячная зарплата первоклассной служанки составляла всего лишь один серебряный таэль, такая награда, безусловно, огромная сумма.

После принуждений и соблазнения прибылью люди все выболтали. Главным вдохновителем этой сцены неожиданно стала Хуа иньян третьей ветви, родная мать Ло Цзин Цян. Включая Цай Лин Бай-Ши, всех их подкупила она. Оказывается, причина, по которой Бай-Ши выкинула так быстро, заключалась в том, что в первую порцию десерта, врученную ей Цай Лин, та добавила кое-что еще. Служанку, передавшую сообщение Чжан-Ши, тоже подготовила она. Та старуха, которая пришла во двор Цзин Вань, давала Лю эр эти нечистые рецепты, также она была ключевой фигурой в общении с обеими сторонами. И еще до того, как Гун момо велели привести ее сюда, ей уже сказали, что местонахождение ее внука найдено. Затраченное на поиск время было коротким, неожиданно коротким.

Цай Лин предала свою хозяйку по очень простой и банальной причине — она получила сто серебряных таэлей. Ее разочаровывающий и беспокойный младший брат, который весь день поднимал шумиху и с юных лет уже ходил в игорные притоны и посещал бордели, был в долгах, как в шелках. К ним пришли сборщики долгов, а ее родители не хотели оказаться на улице, брошенными своими хозяевами, поэтому бесстыдно устроили сцену, использовав сыновнее благочестие, чтобы заставить своих дочерей сказать, что они заплатят сотню серебряных таэлей ради разрыва их отношений. После этого они никогда больше не будут искать своих дочерей. Цай Лин знала, что ее собственная хозяйка, Бай-Ши, не поможет ей, поэтому, в конце концов, когда кто-то постучал в ее двери, она все же предала ее.

Хуа иньян привели во двор, кроме того, пришла еще и Ло Цзин Цян, тоже настоявшая на своем приходе.

Хуа иньян предстала перед ними без макияжа. В уголках ее глаз были отчетливо видны морщинки, но черты ее лица оказались изысканными и нежными, в общем, она оказалась настоящей красавицей. Если тщательно приглядеться, Ло Цзин Цян на самом деле больше напоминала своего отца, чем ее. Хуа иньян не выглядела ни расстроенной, ни счастливой, выражение ее глаз тоже было исключительно мирным, казалось, она уже предвидела эту ситуацию. Тихо опустившись на колени перед Ло лаофужэнь и отчетливо проговаривая слова, она призналась во всех своих преступлениях.

Поскольку она была недовольна главной женой, Лю-Ши, уменьшившей приданое ее дочери, она подумала об ответном ударе. Она случайно услышала, как Лю-Ши жаловалась на то, что у Чжан-Ши слишком хорошая жизнь, и использовала это в качестве предлога, чтобы составить план против второй ветви и попытаться подставить Лю-Ши. Просто, в конце концов, ее способности были ограничены, и поэтому она не добилась успеха.

— Лаофужэнь, эта наложница осознает, что грех мой тяжек, но вторая барышня ничего не знает. Прошу вас, пожалуйста, она тоже ваша внучка, пусть она спокойно выйдет замуж. Мои действия не должны повлиять на нее, — Хуа иньян смотрела на Ло лаофужэнь, и в ее глазах блестели слезы. Печаль и мольба в глубине ее глаз были по-настоящему искренними и проникновенными. У нее больше не было прежнего спокойствия.

Об этом человеке, Хуа иньян, Цзин Вань, естественно, уже знала. Несколько лет назад она перестала соперничать с Лю-Ши, но смогла дожить до сих пор, более того, даже вырастив Ло Цзин Цян до совершеннолетия. Так что она тоже не была простушкой. Просто после этого она постепенно начала жить все более уединенно, редко куда-либо выходила, почти стерла из людской памяти свои умения, став невидимкой. Кроме того, она была хорошей матерью.

В то же время, Лю-Ши тоже быстро опустилась на колени, чтобы смиренно извиниться. Она сказала, что на самом деле не собиралась уменьшать приданое Ло Цзин Цян. Просто в тот день муж сильно разозлил ее. Она не думала, что это приведет к такой ужасной трагедии.

Ло лаофужэнь спокойно посмотрела на них двоих. На мгновение стало так тихо, что можно было бы услышать звук падения иглы. Все ждали, когда Ло лаофужэнь примет окончательное решение.

Ло Цзин Цян прикрыла рот носовым платком, не смея даже пискнуть. Она многое прекрасно понимала, но не могла сказать, да и поделать тоже. В противном случае ее дни и жизнь ее собственной иньян станут еще труднее.

— Начиная с сегодняшнего дня, Хуа-Ши запрещено куда-либо выходить, пока вторая девочка не выйдет замуж. Затем она переедет в другое имение и никогда сюда не вернется. За некомпетентное управление третьей жены она лишается ежемесячного пособия. Что касается приданого второй девочки, помимо суммы, выделенной из общественного фонда, третья ветвь добавит еще, увеличив его на треть. Список приданого я лично просмотрю. Бай-Ши, потерявшая плод и повредившая тело, просто остается в своем дворике и восстанавливается. Если нет других дел снаружи, ей лучше никуда не выходить. Что касается остальных, будь то награда или наказание, старшенькая, позаботься об этом, — договорив, она просто ушла.

Ло лаофужэнь даже не позвала Цзин Вань с собой. Видно было, что она сильно разозлилась.

Цзин Вань задумалась на мгновение и все же решила не следовать за ней.

Бай-Ши сначала потеряла своего ребенка, потом пережила предательство, и теперь ей категорически запретили выходить на улицу. В приступе гнева она потеряла сознание. Лю-Ши, вставшая на колени, не двигалась довольно долго. Те, кто не знал, просто думали, что она скорбит по дополнительным деньгам, которые должна отдать, но в глазах Цзин Вань она не просто испытывала сердечную боль. Возможно, она все еще размышляла. Размышляла над тем фактом, что недостаточно дотошна. Она попыталась украсть курицу, но в итоге лишь просыпала горсть риса, которую использовала для приманки. Приняв во внимание тот факт, что ее могут обнаружить, и найдя козла отпущения, она, в конце концов, действительно, отлично устранилась из этого дела, даже смогла удалить Хуа иньян, этот гвоздь в глазу и иголку в теле, сидевшую там в течение многих лет, но ее первоначальная цель так и не была достигнута. Вместо этого Ло лаофужэнь заметила некоторые вещи и сделала ей предупреждение, лишив при этом довольно-таки большой суммы денег.

Цзин Вань было очень любопытно, как ей удавалось никому не показывать свою невероятно извращенную натуру, оставаясь на поверхности чистой и милой.

Ван-Ши всегда принципиально обращалась с делами, четко различая награду и наказание. Тем не менее, она также должна была принять во внимание слова Ло лаофужэнь. Награда есть награда, наказание есть наказание, и ни то, ни другое не компенсирует друг друга. Тех, кого следует побить, — побьют, а тех, кого нужно продать, — продадут. И проданные не останутся без обещанных им денег. Можно было назвать это полной беспристрастностью и четким исполнением своего долга, а также проявлением великодушия. Как только обо всем позаботились, люди разошлись, чтобы заняться своими делами. А если были места, где не хватало народу, то они просто начинали помогать там.

Цзин Вань позволила людям Чжан-Ши забрать ее, намекнув им должным образом просветить ее. На самом деле Цзин Вань не беспокоилась за нее. Ее легкоранимая мать может опечалиться из-за случившегося, но иногда она, что называется, "слишком жизнерадостна". Маловероятно, чтобы служанка причинила ей боль. Через некоторое время она будет в порядке. Мягко говоря, она оптимистичная и непредубежденная. Если выразиться жестче, то она просто пустоголовая.

Цзин Вань последовала за людьми третьей ветви и вышла из маленького дворика. И на развилке дорожки — одна дорожка вела во внутренний двор третьей ветви, а вторая упиралась в главный двор — она открыла рот:

— Третья шэнь, пожалуйста, подождите минутку.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 059

Мать и дочь против матери и дочери

К тому времени, когда Лю-Ши обернулась, на ее лице уже появилась сердечная улыбка:

— Что случилось, третья девочка?

Цзин Вань улыбнулась несколько смущенной и неглубокой улыбкой:

— По правде сказать, есть пустяковое дело, о котором должна знать третья шэнь. Ранее, когда эта старуха-служанка выпалила передо мной вопрос, касающийся выкидыша Бай иньян, она запачкала не только уши Сунь цзэцзэ из герцогской резиденции Дин, но и уши четвертой мэймэй. Услышав такую гадкую вещь, четвертая мэймэй в душе может чувствовать себя неуверенно. Боюсь, что третьей шэнь придется приложить некоторые усилия, чтобы утешить ее.

Глаза Лю-Ши потемнели. Подозревает ее? Предупреждает? Или напоминает ей?

— Если бы третья девочка не сказала, боюсь, третья шэнь действительно была бы все еще в неведении. Это моя вина, я слишком сильно балую твою четвертую мэймэй. Я просто не могу позволить ей что-то знать о таких делах. Будь она хотя бы наполовину такой же способной и толковой, как третья девочка, я бы лично благодарила Будду в молитвах, — ее голос звучал очень беспомощно.

Эта женщина издевалась над ней за то, что она знала о многочисленных грязных вещах в столь юном возрасте?

— У четвертой мэймэй хорошая жизнь. Даже если она ничего не узнает за всю свою жизнь, это не имеет значения. У нее же есть третья шэнь, которая будет беспокоиться и заботиться о ней. Для меня все иначе, если я ничего не узнаю, разве меня не запугают до смерти?

Мать, которая всю жизнь вынуждена переживать за свою дочь, разве она не проклинает ее деточку на короткую жизнь?! Независимо от того, насколько Лю-Ши была способна притворяться, в этот момент она сдержала свою улыбку:

— Третья девочка говорит, что у нее дурная мать?

— Моя мать, разумеется, хорошая, просто, как сказала бабушка, у нее отличная судьба, ничего не поделаешь с тем, что она не разбирается в таких делах. Мы, как ее дети, достаточно осведомлены, чтобы обходиться собственными силами. Возможно, четвертая мэймэй в будущем будет такой же, как моя мама. Это и правда вызывает зависть.

С характером Ло Цзин Ин, даже встреть она мужа, который относился бы к ней хорошо, она все равно не смогла бы жить счастливо и беззаботно, как Чжан-Ши. Опять же, она практически напрашивалась на неприятности. Изо дня в день она искала проблемы себе на голову и закатывала истерики, независимо от того, насколько глубоки чувства, они все равно пропадут.

Лю-Ши все еще хотела что-то сказать, но Цзин Вань больше не желала с ней возиться:

— Полагаю, у третьей шэнь еще много работы. Ведь вторая цзецзе скоро выйдет замуж. Вы все еще должны дополнить ее приданое, а это нелегкая задача. Так уж получилось, что эта племянница направляется к бабушке, поэтому я откланиваюсь, — Цзин Вань легко поклонилась, развернулась к главному двору и ушла.

Хуа иньян и Ло Цзин Цян хранили молчание. И слуги, следовавшие за ними, все опустили головы пониже, готовые сквозь землю провалиться, чтобы исчезнуть с глаз Лю-Ши.

Лю-Ши некоторое время стояла молча. В конце концов, она сдержалась и не вспылила.

Когда они вернулись на территорию третьей ветви, Лю-Ши собиралась остановить Хуа иньян и Ло Цзин Цян, но Хуа иньян заговорила первой:

— Фужэнь, вышивание приданого второй барышни все еще не закончено. И фужэнь приказала этой наложнице во имя лаофужэнь копировать буддийские писания, это я тоже еще не закончила. Теперь, когда я совершила преступление, еще больше нужно сконцентрироваться на молитвах Будде, поэтому прошу у вас разрешения уйти.

Столкнувшись с ними на своей территории, Лю-Ши, естественно, больше не нужно притворяться. Она смотрела на эту пару матери и дочери, и во взгляде ее бушевала ядовитая жестокость. Но в текущих обстоятельствах Хуа иньян помогла ей, взяв вину на себя, и даже получила то, что хотела. Она просто больше не боялась ее и слегка подняла голову, глядя Лю-Ши в лицо. Пока Лю-Ши была замужем, кроме первых двух лет, ни одна из этих наложниц третьей ветви не осмеливалась провоцировать ее так. Но сейчас она и правда не могла коснуться этой парочки. Если бы в это время Хуа-Ши загнали в угол, даже если она, Лю-Ши, решительно станет отрицать все свои проступки, она все равно сильно пострадает.

— Надеюсь, что в будущем вторая девочка поладит с семьей мужа и не будет нуждаться в своей матери.

В ответ на угрозу Лю-Ши Хуа иньян ничего не сказала. Тело Ло лаое все еще было очень здоровым. Несмотря ни на что, он проживет еще, по крайней мере, год или два. Пока этот дедушка жив, семья мужа Цян эр будет хорошо к ней относиться. Кроме того, дочь, которую она воспитала, даже если ее академические знания не так уж хороши, ее поведение, по крайней мере, в бесчисленные разы правильнее, чем у Ло Цзин Ин. Она верила, что ее дочь сможет жить хорошо. Более того, даже в худшем случае это лучше, чем существовать под властью Лю-Ши.

— Благодарю фужэнь за благоприятные слова.

Лю-Ши холодно отослала их прочь.

— Иньян... — после возвращения Ло Цзин Цян расплакалась.

— Глупышка, чего ты плачешь? — Хуа-Ши обняла Ло Цзин Цян и легонько похлопала ее по спине.

— Это моя вина, если бы не я, иньян не пришлось бы принуждать себя, и тебя не выгнали бы из семьи Ло.

— О чем ты? Ты ведь тоже знаешь ее характер. Она из тех, кто постарается устранить все, что им покажется неприятным для глаз.

Ло Цзин Цян долго плакала у нее на плече, прежде чем наконец-то постепенно затихнуть:

— Иньян, только подожди, и я придумаю, как вернуть тебя.

— Снова говоришь глупости. Твоя бабушка уже лично сказала: "никогда сюда не вернется". Как я вообще могу это сделать? На самом деле лаофужэнь не наказывает меня, а, скорее, помогает. Хотя она не любит иньян, это не значит, что она лишена здравого смысла. Вот только кто настоящий виновник сегодняшнего дела, боюсь, в глубине души она понимает яснее, чем кто-либо другой. У меня нет таких способностей и не так много денег, чтобы подкупить столько людей во внутреннем дворе семьи Ло. На самом деле Ло лаофужэнь не единственная, кто понимает это. Это имение принадлежит семье Ло, а не Лю-Ши. Она не сможет даже резко критиковать меня. Там я буду единственной хозяйкой, разве это не лучше, чем мучиться с ней в этом внутреннем дворе? Более того, лаофужэнь лично присмотрит за твоим приданым. Эта иньян не могла даже подумать об этом. А теперь просто нужно подождать, пока ты грандиозно выйдешь замуж. У меня больше нет никаких желаний.

— Иньян...

— Тебе просто нужно беспокоиться о том, как правильно прожить свои дни в будущем. Не думай слишком много. Кроме того, если это возможно, сблизься со своей третьей мэймэй. Только польза и никакого вреда.

— Но она прекрасно знала, что фужэнь расстроена, и все же сознательно использовала мое приданое, чтобы спровоцировать ее. Разве она не думала, что фужэнь может выместить на нас свой гнев? — когда она услышала те слова Цзин Вань, сказать, что она не обиделась, было бы ложью.

— Это потому, что твоя третья мэймэй знает, что фужэнь ничего нам не сделает. Она с детства была спокойной и всегда соблюдала приличия в словах и поступках, даже своих служанок не впутывала в неприятности. Помимо четвертой барышни, она никогда раньше не говорила ничего резкого и грубого другим. Твоя третья мэймэй воспитана лаофужэнь лично, а ее можно назвать самой умной женщиной, которую эта иньян когда-либо видела.

— Иньян, я понимаю, что нужно делать.

— Да, я знаю, что Цян эр славная девочка, ни в коем случае не подражай этой амбициозной Ло Цзин Ин, у нее сердце выше облаков, она не способна ясно видеть реальность. Она, может, смышленая, но на свою беду слишком умная.

Лю-Ши приказала позвать к ней Ло Цзин Ин. Она ничего не сказала, просто посмотрела на нее с мрачным выражением лица.

Ло Цзин Ин очень нервничала с тех пор, как вернулась из Дома Цветущих яблонь. И теперь, увидев свою мать в таком состоянии, сильно испугалась. Та обычно высокомерная и элегантная напоказ, но уверенная в себе молодая барышня куда-то запропастилась, сейчас девушка вся съежилась от страха.

Но чем сильнее она съеживалась, тем злее становилась Лю-Ши. Даже если ты виновата, никогда не опускай голову и держи осанку. Но посмотрите, на кого она сейчас похожа! Вся дрожит от страха. Она выглядит даже хуже, чем те деревенщины из маленьких городков, которые никогда не видели мир. Она подумала о Ло Цзин Вань, которая хладнокровно ведет дела, соблюдая все необходимые приличия, и, даже если в ее словах чувствовалось издевательство, на поверхности вы не сможете подловить ее ни на одной ошибке. Это действительно идеальная дочь. Она снова подумала о своих сегодняшних потерях, и гнев, подавляемый ею до этого, вырвался на свободу. Она резко размахнулась и отвесила дочери яростную оплеуху…

Ло Цзин Ин пошатнулась, едва не упав на пол. Ее лицо горело от боли, и, кроме того, из-за внезапности пощечины она немного растянула шею. Но вся эта боль была не столь важна, просто действия матери привели ее в страшное замешательство и сильно обескуражили...

Такой вид не вызывал у Лю-Ши душевной боли, вместо этого ее глаза начали краснеть из-за полопавшихся кровеносных сосудиков. Она всем своим существом сейчас походила на дикого зверя, потеряла всю свою рациональность. Момо, служившая Лю-Ши, увидев, что что-то не так, быстро приказала кому-то увести Ло Цзин Ин и даже смело попыталась сдержать ее.

Стоявшая снаружи Ло Цзин Ин услышала страшный хаотичный шум, медленно пришла в себя и закрыла свое уже опухшее и покрасневшее лицо. С детства и до сих пор ее никто не бил, не говоря уже о матери, всегда относившейся к ней как к сокровищу. Даже ощущая, что настроение сейчас было каким-то неправильным, она все еще не знала, как реагировать. Помимо боли, она чувствовала обиду, безмерно сильную обиду и неописуемую ненависть… просто она не знала, на кого эту обиду направить.

Внутри комнаты все постепенно стихло. Однако Лю-Ши не приказала Ло Цзин Ин войти и просто отправила к ней служанку, сказавшую ей вернуться в свой собственный двор, запереться там и обдумывать свои ошибки. Ограничений по времени установлено не было.

Даже если Ло Цзин Ин пришла в себя, ее душа от испуга удрала куда-то в пятки. Прямо сейчас мысли ее были беспорядочны, ей требовалось какое-то время, чтобы успокоиться. Так что она ничего не сказала по этому поводу и послушно вернулась к себе.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 060

Воздаяние по деяниям

Цзин Вань отправилась в главный двор. Ни она, ни Ло лаофужэнь не обмолвились ни единым словом о произошедшем.

В общем, Бай иньян не повезло больше всех, кроме того она и пострадала сильнее всего. Первоначально она все еще искренне надеялась, что Ло Жун Янь вернется, навестит ее и нежно утешит. Бай иньян также размышляла о том, как использовать этот шанс, чтобы добиться его жалости. К сожалению, что бы она там себе ни думала, все это оказалось бессмысленным. Ло Жун Янь вернулся, только когда на небе высыпали звезды, и был совершенно пьян. Его напрямую отправили в Дом опавших слив. Никто не знал, сообщил ли ему о случившемся слуга, который отправился на его поиски, или нет.

Бай-Ши, услышавшая это, рассердилась и закатила истерику. Все вещи в комнате были основательно разбиты. И люди, ухаживавшие за ней, пострадали от ее гнева, она закидывала их всем, что под руку попадалось. Каждый как минимум получил по одному удару. Чем ближе к ней стоял человек, тем серьезнее были его травмы. Из-за Цай Лин ей казалось, что все, кто попадался ей на глаза, сговорились за ее спиной. Она вела себя уже немного ненормально, почти невменяемо, когда ругалась и кричала.

Пин иньян, жившая в том же дворе, делала вид, что ничего не слышит, но Цзи иньян находила этот шум невыносимым. Хотя обе ее дочери жили в своих дворах, они отделены от этого лишь одной стеной. Бай-Ши устроила дебош, и двум сестрам было очень трудно даже притвориться, что они не слышали этого.

Цзи иньян сильно сердилась. Если ее двух дочерей собьют с пути истинного, она разорвет эту Бай-Ши живьем. Но Бай-Ши сейчас сходила с ума, если она пойдет к ней в это время, кто знает, что произойдет! Цзи иньян могла только затолкать свой гнев поглубже. Так что она решительно развернулась и пошла навестить двух своих дочерей.

Если уж на то пошло, подобное время от времени случалось в столице во внутренних дворах довольно высококлассных резиденций. По-настоящему оживленным местом по-прежнему оставался двор третьей ветви.

Лю-Ши, наконец, с большим трудом немного пришла в себя. Но прежде чем она смогла полностью успокоиться, к ней заявилась служанка с сообщением, что третий господин вернулся и, кроме того, привел женщину, очень красивую женщину!

Такие вещи для Лю-Ши уже давно стали нормой. Первоначально она не так беспокоилась об этом. Однако то, что произошло потом, заставило ее снова взорваться от гнева. Та женщина не пришла, чтобы поприветствовать ее, и Ло Жун Пин даже организовал для нее свой собственный двор. Если бы было только это, она, вероятно, просто оставила все как есть, но Ло Жун Пин даже послал своих людей к этой женщине в услужение.

Те, что в прошлом входили в третью ветвь, обычно устраивались так, как было угодно Лю-Ши. По поводу тех, о которых Ло Жун Пин заботился, в лучшем случае он просто говорил несколько слов, но на этот раз он явно показал, что его отношение к этой женщине отличается от остальных. Ло Жун Пин защищал ее. Это была невиданная прежде угроза.

Лю-Ши собрала волю в кулак. Ей очень хотелось познакомиться с этой женщиной. Каким же ароматом небес и красой страны она обладала, что Ло Жун Пин, человек, считавший власть важнее всего на свете, больше не заботился о своей репутации и рвал с законной женой свои отношения?

Лю-Ши взяла с собой кучу людей и со всей своей мощью напала на них. В первоначально уже хорошо украшенном небольшом внутреннем дворе занятые делами слуги сновали туда-сюда. Когда они увидели хозяйку третьей ветви, их ноги инстинктивно ослабели. Те, кто был рядом, набрались смелости, чтобы поприветствовать ее. А те, кто стоял дальше, видя неблагоприятную ситуацию, просто отошли еще дальше.

Во внешней комнате спальни, которую прибрали первой, под теплым светом свечей Ло Жун Пин нежно и осторожно держал на руках женщину. Хотя она была все еще немного далека от завоевывавшей страны и покоряющей города красавицы, она, безусловно, естественная красавица — нежная, чарующая и напоминавшая птенчика, выпавшего из гнезда и ластившегося к человеку. Ее взгляд на Ло Жун Пина был полон любви и восхищения, как будто он весь ее мир, будто без него она не сможет продолжать жить в одиночестве. И эта густая страсть, и сладкая привязанность между ними мгновенно болезненно укололи сердце Лю-Ши.

До замужества Лю-Ши и правда не одобряла Ло Жун Пина, но после того, как все уладили, она мечтала, чтобы ее муж искренне относился к ней хорошо, защищал и баловал ее. Но, к сожалению, узнав о беременности его постельной служанки, он твердо решил не прерывать ее, и на второй день своего брака она вынуждена была сразу же повысить эту женщину до иньян. Тогда вся ее прекрасная фантазия мгновенно разбилась вдребезги. Ло Жун Пин так же, как и она, не был доволен этим браком. С самого начала они оба "уважали" и относились друг к другу, как к почетным гостям. Поскольку у обоих имелись свои нужды, они лишь поддерживали видимость супружеской жизни. Между ними не было и капли нежных чувств.

— Господин вернулся с новым человеком, почему вы ничего не сказали мне? А теперь господин лично все организовывает, разве это не моя вина? — видя, что оба ведут себя так, будто вокруг никого нет, и обмениваются нежностями, Лю-Ши притворно улыбнулась.

Эта женщина вскинула голову, будто испугавшись внезапно раздавшегося голоса Лю-Ши. После чего она быстро встала:

— Это скромная наложница приветствует фужэнь.

Уголок рта Лю-Ши дернулся. Как только она собиралась открыть рот, Ло Жун Пин, наконец, поднял голову и взглянул на нее. В его глазах отражалась отчетливая холодность:

— Осторожнее, не навреди ребенку в животе. Фужэнь добродетельна и великодушна. Она, конечно, не станет ссориться с тобой в этот критический момент из-за этих правил и приличий.

Просто послушайте, что он говорит! Он правда не знал, была ли она на самом деле добродетельной или поддельно-великодушной? Лю-Ши не понимала, как к этому относиться! Он саркастически предупреждает ее, законную жену! Она еще ничего не сделала, даже не сказала, а он уже защищал новую пассию! Более того, эта женщина беременна! Лю-Ши так разозлилась, что у нее чуть не случился сердечный приступ. В мгновение ока Лю-Ши получила удар по моральному духу, но при этом всем показалось, что ее с ног до головы окутал ледяной воздух.

Лю-Ши всегда думала, что прекрасно знает, каким человеком был Ло Жун Пин. Думала, что он не может испытывать настоящих чувств к женщине, но теперь реальность отвесила ей пощечину. Не то чтобы у этого мужчины их не было, просто он еще не встретил такого человека. Хотя эта женщина в ее глазах просто лицемерная, выделывающаяся дрянная искусительница, но влюбленный мужчина невосприимчив к голосу разума. Что-то вроде "благоволения к наложнице и устранения жены" можно осуществить очень легко. Даже если неизвестно, как долго эта его любовь может сохраняться.

Лю-Ши ощутила беспрецедентный страх. Она не знала, как далеко Ло Жун Пин захочет зайти ради этой женщины. Она смогла утвердиться в семье Ло и делать все, что ей заблагорассудится в третьей ветви, по одной-единственной причине, заключавшейся в безразличии и апатии Ло Жун Пина. Хотя она пренебрегала и не хотела мириться с этим, у нее не было выбора, кроме как признать, что, если у замужней женщины нет сильной родительской семьи, чтобы твердо стоять в семье мужа, она все равно вынуждена полагаться на поддержку супруга. Но если мужчина не только не поддерживал ее, но и помогал другой, даже если у нее имелась тысяча способностей и всевозможные уловки, все это было напрасно.

Компромисс? Отказаться от позерства и стать более скромной, чуткой и побороться за милость с этими обольстительницами, умоляя его о благосклонности? Она полжизни старалась быть первой, она не справится. Тем более что у нее совсем не было хороших чувств к этому мужчине, она совершенно ничего не желала делать ради него. Она хотела установить свою власть над ним, потому что была его законной женой. Что касается вещей, принадлежавших ей, даже если она презирала их, другие не должны и мысли допускать о том, что смогут запустить в них пальцы. Кроме того, она хотела владеть Ло Жун Пином ради будущего своих детей.

Эта женщина мягко оттолкнула поддерживающую руку Ло Жун Пина и смущенно улыбнулась одними губами:

— Фужэнь добродетельна, но эта скромная наложница не может стать высокомерной из-за того, что меня балуют, и забыть о правилах, — она посмотрела на Лю-Ши, выглядя веткой ивы, дрожавшей на ветру, но все же правильно выполнила формальный поклон. — Эта скромная наложница изначально хотела подать чай фужэнь, но я побоялась, что в это время могу помешать вашему отдыху. Я не ожидала, что это заставит фужэнь прийти лично. Я виновата, но все еще надеюсь, что фужэнь простит.

Уголок рта Лю-Ши дернулся опять. У нее было ощущение, что она встретила достойного противника. Но такой оппонент не давал расслабиться. С этой женщиной нелегко иметь дело. Из-за предвзятости Ло Жун Пина осуществить желание растоптать ее до смерти и уничтожить то скромное семя в ее животе, могущее угрожать ее сыну, очень трудно.

— О чем говорит младшая сестра? Я знаю, что господин очень любит тебя, так что подавать чай или нет и выражать ли свое почтение или нет — это не имеет значения. Младшая сестра — та, кого господин держит в своем сердце, кто вообще может сказать хоть слово? Ты сейчас беременна, очень важно правильно ухаживать за своим телом. Если тебе что-нибудь понадобится, просто скажи мне.

Наложница, подающая чай главной жене, это закон неба и принцип земли, незыблемое правило. Не пройти через этот процесс — все равно что не получить признание от главной жены, и тогда присвоенный статус наложницы станет незаконным. Даже если она понимала текущую ситуацию, Лю-Ши сегодня была слишком сильно разгневана. Она на самом деле не могла удержаться от издевок.

Взгляд Ло Жун Пина, устремленный на нее, стал еще холоднее. Как раз тогда, когда он захотел открыть рот, эта женщина легонько потянула его за рукав:

— Эта младшая сестра здесь недавно, поэтому, естественно, в будущем побеспокоит старшую сестру. Когда придет время, ей лучше не презирать меня за беспокойство, — она очень проницательно последовала за словами Лю-Ши и сменила обращение.

Ее поступки выглядели неясными, но явно были сделаны для того, чтобы Лю-Ши смогла их увидеть, так что она, разумеется, не пропустила их. Лю-Ши нанесла ей удар, но эта женщина не стала парировать, не позволив Ло Жун Пину разрушить отношения между ними, как между мужем и женой, ради нее. Это проявление терпения, обиды и терпимости резко контрастировало с поступками Лю-Ши. Ее образ в сердце Ло Жун Пина мгновенно стал еще красивее и приятнее. Помимо ясного понимания жестокости Лю-Ши, он, естественно, начал испытывать к ней еще большее отвращение.

— Вань иньян, просто подай чай завтра утром. Кроме того, жена, о здешних делах тебе не нужно заботиться. Все расходы будут оплачиваться с моего счета. Вань иньян должна заботиться о плоде, поэтому в будущем ей не нужно приходить и выражать старшим свое почтение. Если больше ничего нет, Лю-Ши, ты можешь уйти.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 061

Опять вредить исподтишка да играть в грязные игры, оставаясь в тени

Ногти Лю-Ши почти впились ей в ладонь. У третьей ветви было не так много денег. Она жила скромно, но Ло Жун Пин, как и большинство мужчин, тратил деньги направо и налево. А теперь он хотел безрассудно потратиться на женщину. Хорошо, действительно очень хорошо! И эту женщину тоже нельзя недооценивать. В этом коротком обмене ударами она впервые позволила ей, Лю-Ши, потерпеть сокрушительное поражение. Сколько она жила на этом свете, она никогда еще не проигрывала таким ничтожествам. Во всяком случае, этой женщине лучше не попадаться ей в руки!

Поскольку Ло Жун Пин так неумолим, Лю-Ши тоже не хотела опускаться до наложницы. Она сухо и с холодом в глазах улыбнулась:

— Естественно, все будет так, как скажет господин, однако Вань иньян? Лучше изменить это имя. Неважно, на какое именно, но ему не стоит конфликтовать с именем третьей девушки. Если матушка узнает, она будет недовольна. Засим эта жена откланивается.

Выражение лица Ло Жун Пина изменилось, и он приказал выгнать всех слуг. Взяв руки женщины в свои, он слегка помассировал их:

— Как насчет того, чтобы в будущем я называл тебя Хуань иньян? — на самом деле это не имело ничего общего с Цзин Вань, но Лю-Ши была права. Ло лаофужэнь обязательно обратит на это внимание. Даже если это ему не нравилось, имя все же придется изменить.

— Это просто обращение, господин может называть меня как угодно, — Хуань иньян оперлась о его плечо. — Господин так искренне ко мне относится, что даже если эта наложница должна была бы немедленно умереть, я охотно сделала бы это.

— Не говори ерунды. У нас есть мы и наш ребенок, наша жизнь будет длинной. Я уже говорил тебе, что отношения с Лю-Ши — просто показуха. Если она что-то сделает с тобой, не обязательно нужно терпеть и уступать ей. Она сильно заботится о репутации, поэтому не допустит, чтобы о ее делах узнали снаружи. Не нужно принимать во внимание ее положение и жить осторожно.

— Фужэнь — жена, а эта скромная всего лишь наложница. Даже если фужэнь что-то сделает, это тоже в пределах разумного. В конце концов, нехорошо поднимать шум. Огня в бумагу не завернешь, а шило в мешке не утаишь. Если случайно кто-то узнает, то это вряд ли хорошо для репутации господина. Это не то, что я хочу видеть. Более того, в некотором смысле именно эта наложница похитила господина у фужэнь, так что понятно, почему она расстроена. Вот почему я не собираюсь конфликтовать с ней. Однако я не позволю себе оказаться в невыгодном положении, господин может не беспокоиться.

— Ах, о чем ты говоришь? Что еще за похищение, этот господин принадлежит только тебе, — Хуань иньян, этот чувственный цветок, понимающий человеческую речь и выражающий о нем нежную заботу, очень нравилась Ло Жун Пину.

Хуань иньян очаровательно и нежно улыбнулась и позвала сладким голосом:

—  Да, кстати, господин, третья барышня, о которой только что упоминала фужэнь…

— Дочь моего второго старшего брата. Лаофужэнь очень любит ее и держит при себе, даже отправляясь в дальние поездки. Не приближайся к ней, она находится под ее влиянием и не очень жалует наложниц. Если вызовешь ее неудовольствие, даже я не смогу спасти тебя, — сказал Ло Жун Пин.

Надо сказать, что Ло Жун Пин не очень боялся Цзин Вань. С его точки зрения, она просто девочка, которая рано или поздно все равно выйдет замуж. Даже если она подавила его собственную дочь, и он внутри был этим не очень доволен, он тоже не слишком много думал об этом. Связать третью девочку и наложницу второй ветви напрямую нельзя. Не так уж и важно, выйдет ли она хорошо замуж или нет, они не имели никаких особенных связей. В данном случае Ло Жун Пин все понимал целиком и полностью. Что касается его дочери, всегда стремившейся пойти против нее, он пару раз сказал ей несколько слов, но после этого ему было лень что-либо делать. Однако его наложница другая. Если что-то случится, лаофужэнь достаточно сказать всего лишь одно слово, и ее умертвят. Так что избегать третью девочку — лучший вариант развития событий.

У Хуань иньян на секунду сверкнули глаза, но Ло Жун Пин этого не увидел:

— Эта наложница понимает.

В любом случае, если оставить в стороне истерику, которую закатила Лю-Ши после того, как вернулась к себе, то новость о том, что Ло Жун Пин привел какую-то беременную женщину, по большей части достигла всех членов семьи Ло. В конце концов, там присутствовало немало людей. И если третья ветвь могла засылать шпионов в другие дворы, то и в их собственном дворе, естественно, тоже имелись такие же шпионы. Гун момо была хорошо осведомлена обо всех этих перипетиях и поворотах и обычно знала о происходящем, по крайне мере, процентов на тридцать. Даже если она не находилась на месте событий лично и не подслушивала, стоя у ограды, то об остальных семидесяти процентах она все же могла догадаться. Таким образом, Цзин Вань всегда знала больше подробностей, чем остальные.

Цзин Вань лежала в мягком кресле и нежилась в руках у одной из своих служанок, которой доверила сделать массаж. Хотя та не настолько поднаторела в этом, как Гун момо, ее навыки были неплохи. У Гун момо была травмирована нога, но она все еще кружила вокруг нее во время разговора. Хотя женщина уже неоднократно утверждала, что все более-менее в порядке, Цзин Вань не хотела позволять ей переутомляться. Но Гун момо не хотела отдыхать, так что Цзин Вань вынуждена была разрешить ей наблюдать за всем, сидя в сторонке.

Цзин Вань вслушивалась в тихий и мягкий голос Гун момо. Сначала она еще была немного сонной, но потом немного пришла в себя и довольно скептически открыла рот:

— Третья шэнь обидела наложницу нашей второй ветви, и я раздумывала над тем, как ответить ударом на удар. Тем не менее, неожиданно кто-то уже "положил подушку", когда я "почувствовала сонливость". Это случилось необычайно своевременно. Более того, это сделал человек, от которого я меньше всего ожидала подобного щедрого жеста.

— Вероятно, это просто совпадение. Скорее всего, третий господин уже давно содержал эту женщину. Возможно, она только сегодня поняла, что беременна, и воспользовалась этой возможностью, чтобы возвратиться в резиденцию с третьим господином. В конце концов, дети наложниц, рожденные на стороне, еще более неприятны для репутации, чем обычные. Третий господин так сильно беспокоится об этой женщине, что все сказанное пропускает мимо ушей, ей не составит труда достичь своей цели и вступить в семью Ло, — сказала Гун момо.

— Да, возможно, это и правда совпадение. Если кто-то сознательно сделал что-то подобное, то разве это не значит, что против третьего дяди и третьей ветви уже давно какие-то посторонние строили козни? Но этот дядя в принципе не стоит потраченного на создание такого плана времени. В нашей собственной семье третий дядя никак не угрожает старшему дяде, поэтому он, естественно, не будет прилагать столько усилий. Отец вообще не считает его достойным уважения или внимания. Пока понаблюдаем со стороны. Если в третьей ветви будет достаточно оживленно, можем просто посмотреть на эту шумиху. Если они не сильно будут обеспокоены, то добавим немного дров в этот костер, — сказала Цзин Вань. Ее голос постепенно затихал, казалось, что она вот-вот заснет.

У Гун момо было какое-то неописуемое выражение лица. Правильно, Ло Жун Пин не стоил таких усилий, но этот человек просто не может видеть, как над вами, барышня, издеваются. Ваше участие не требуется, он сам стократно вернет все тем, кто запугивает вас. Он знает, что вы не ладите с третьей ветвью, поэтому задолго до того, как вы приехали в столицу, он уже начал размещать фигуры в нужных местах. То, что Ло Жун Пин вернулся домой с этой женщиной именно сейчас, а не в какое-то другое время, действительно не совпадение. В конце концов, разве Лю-Ши в любое другое время стала бы злиться так сильно, верно?

Что же касается Ли Хун Юаня, то он в настоящее время рассеянно просматривал вещи, которые получил от своих так называемых третьего и четвертого братьев. Если их выставить на всеобщее обозрение, то этого определенно достаточно, чтобы позволить им некоторое время сильно страдать. Однако их все еще мало для прямого свержения. Но независимо от того, насколько велико их влияние, Ли Хун Юаню по-прежнему не хватало интереса. Закончив просмотр, он отбросил их в сторону.

Евнух Му налил ему чашку чая, а затем опустил голову и встал в сторону, застыв на месте, как статуя.

— Помолвка Вань Вань с Чэнь Чжэн Минем по большей части урегулирована? — спросил Ли Хун Юань. Казалось, он, размышляя, на мгновение потерялся в своих мыслях.

Его голос звучал равнодушно и странно умиротворенно, как будто он говорил о чем-то совершенно не связанном с ним самим. Однако евнух Му мог сказать, что, с какой стороны ни посмотри, это на самом деле было самым ненормальным. Барышня Ло собиралась обручиться с кем-то еще, господин должен быть до невозможности мрачным. Вполне нормально сейчас думать о всевозможных способах казни Чэнь Чжэн Миня. Вообще-то, чем господин спокойнее, тем страшнее! Евнух Му не удержался  — вытер со лба холодный пот. Что касается "больших дел" барышни Ло, то нет ничего такого, чего бы господин не знал, но даже так евнух Му все еще не смел не отзываться. Но не заставит ли ответ сойти хозяина с ума и просто отрубить голову своему слуге?

— Да, господин, должно быть, так и есть.

— Сунь И Линь подарил Вань Вань Вэйский фиолетовый? — Ли Хун Юань продолжал спрашивать.

— Да, господин, — спина евнуха Му начала потеть. Кто может спасти его?

— Статус Сунь И Линя довольно сносный, а Чэнь Чжэн Миня и правда слишком низкий. Передай сообщение той стороне: пока уровень Чэнь Чжэня Мина терпим, на предварительном испытании в худшем случае ему нужно стать искателем цветов.

— ...Слушаюсь, — господин, о чем вы, в конце концов, думаете? Вы отказываетесь от барышни Ло? Иначе почему вы не только не убираете со своего пути мужчину, который собирается стать ее женихом, но даже тратите кучу усилий, чтобы протянуть ему руку помощи?

Первая тройка лучших кандидатов, сдавших экзамен, лично выбирается императором. Повлиять на его решение чрезвычайно сложно. Если Чэнь Чжэн Минь случайно попадется на глаза его величеству, то, естественно, нет ничего лучше этого, но после ваших слов, у нас не получится просто отсидеться в сторонке. Для подстраховки нужно подумать о том, как Чэнь Чжэн Миню заранее заявить о своем существовании перед лицом его величества. Звучит достаточно легко, но на самом деле сделать что-то подобное довольно сложно. Вот уж действительно: подчиненные должны носиться сломя голову по одному только слову господина.

— Сунь И Линь уже вступил в ряды чиновников при дворе, но у него еще есть время, чтобы гулять по цветочному рынку. Какое вопиющее пренебрежение своими должностными обязанностями!

Но, господин, разве не вы больше всех пренебрегаете своими обязанностями? Если вы хотите нагрузить его работой, чтобы у него не было времени на сближение с барышней Ло, просто скажите об этом прямо.

— Разве Чэнь Чжэн Минь живет на голодном пайке в резиденции Чэнь, что постоянно ходит в семью Ло? Правда ли он планирует стать книжным червем?

За эти несколько месяцев в столице Чэнь гунцзы появлялся в семье Ло всего пару раз, и одной руки хватит, чтобы пересчитать все его визиты. Хотя он не так часто принимает участие в научных собраниях и не встречается с друзьями каждые несколько дней, он все еще не просто слепо занимается днями напролет. А один на один с барышней Ло он вообще встретился только сегодня.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 062

Он в глазах посвященных

Чего и следовало ожидать. Как мог господин не заботиться о барышне Ло? Хотя евнух и не совсем уверен, почему тот просто удерживает на расстоянии этих гунцзы и молодых господ от барышни Ло и не убивает их напрямую, но у хозяина, вероятно, есть другие планы. Евнух Му никогда не думал, что его господин может внезапно проявить сострадание, не вовлекая невинных. Те, кто осмелился иметь бредовые мысли о барышне Ло, заслуживали тысячи смертей. Даже те, кто просто связался с барышней Ло, тоже не могли быть прощены за свои грехи. Даже если они не умрут, то по крайней мере лишатся слоя кожи.

— Этот принц не хочет, чтобы третья ветвь семьи Ло была слишком мирной, но и не желает, чтобы внутренний двор семьи Ло пребывал в хаосе.

— Господин, не беспокойтесь, даже если произойдут какие-то скандальные вещи, это скажется только на третьей ветви семьи Ло и не повлияет на остальных, — никакие пустяки не должны побеспокоить будущую ванфэй.

— Что касается амбиций Ло Жун Пина, мы все еще можем позволить им расти и дальше. А насчет его отношений со старшим братом этого принца, иди и помоги потянуть за ниточки, — способности Ло Жун Пина такие слабые, а скорость подъема такая медленная, что даже не так легко найти предлог, чтобы разобраться с ним.

— Слушаюсь.

— В последнее время этот принц чувствует себя довольно усталым и нуждается в восстановлении сил в храме Белого дракона.

Евнух Му слегка побледнел. Как же это вдруг так получилось?

— Да.

Независимо от причины, нет необходимости ни слишком много думать, ни сомневаться. Просто нужно как следует позаботиться об этом деле для господина.

Мгновение спустя Ли Хун Юань снова открыл рот:

— Му Ань, ты становишься все более беспечным, служа этому принцу.

Евнух Му так испугался, что тройственное духовное начало и семь нечистых духов [1] едва не покинули его тело. Он поспешно опустился на колени:

— Господин, пожалуйста, простите меня, — столкнувшись с вопросами Ли Хун Юаня, не пытайтесь объясняться или возражать, нужно только просить о снисхождении и прощении. Если вы все еще живы, тогда быстро подумайте о своих делах, найдите ошибку и исправьте ее. Пока господин еще не разгневался, Му Ань изо всех сил напряг свои мозги. Где же он, в конце концов, проявил неосторожность? Что вызвало недовольство? При каких обстоятельствах сказано, что он неосторожен? Кажется… Евнух Му вдруг подумал о некоторой возможности: — Прошу господина дать этому слуге еще один шанс.

Ли Хун Юань мазнул по нему взглядом:

— В конце концов, все еще не безнадежен.

Евнух Му затрепетал от страха.

Все говорят, нельзя легко угадывать намерения государя. Тем не менее, для Ли Хун Юаня все наоборот. Он не возражал против догадливых подчиненных. Если вы угадаете его мысли, да так, что сможете прекрасно позаботиться о нем, не давая даже открыть ему рот, он даже щедро вознаградит вас. К сожалению, его мысли всегда были странными и непредсказуемыми. Иногда они могли показаться очень очевидными, но никто не знал о его внутренних переживаниях. Так было даже для тех людей, что понимали его природу. Те, кто совершенно ничего не знают, ведут себя невежественно и, ничего не подозревая, случайно оскорбляют его, как полные идиоты. С такими придурками затем обязательно в тайне разбираются, и никто из этих неосведомленных даже не узнает, что произошло.

Евнух Му, можно сказать, вырос вместе с ним. Из десяти раз суметь правильно угадать один или два уже неплохо. Конечно, обычно это были личные вопросы. Что касается других, евнух Му не мог туда вмешиваться. И в эти несколько лет самым важным личным делом господина была барышня Ло. Пока вы можете хорошо позаботиться об этом человеке, к ошибкам в других местах могут проявить снисходительность. Вот почему не только евнух Му, но и практически все люди, служащие Ли Хун Юаню, желали, чтобы та смогла как можно быстрее выйти замуж в Цзинь ванфу. Так она сможет сдержать этого живого Янь-вана, их господина.

Если вы сделаете будущую ванфэй счастливой, даже если у вас нет никаких способностей, вы все равно сможете жить, иногда своевольничая. Это был секрет, но для них он из разряда "по секрету всему свету".

— Цинь Тянь Мин все еще не пришел? Его высокомерие становится все больше, даже этот принц не может пригласить его прийти.

Евнух Му внутренне вздохнул с облегчением:

— Цинь дажэнь уже прибыл, он ждет снаружи.

Надо сказать, что Цинь Тянь Мина обвинили несправедливо. После того, как он узнал о вызове его высочества принца Цзиня и увидел, что небо потемнело, он втайне пришел к нему, ведь по большей части они встречались ночью. Сегодня у него весь день дергалось веко, поэтому он появился гораздо раньше, чем обычно, и все это время ждал вне кабинета Цзинь циньвана. Однако Цзинь циньван все не появлялся и выразить ему свое почтение было невозможно, его полностью проигнорировали.

Цинь Тянь Мин стоял как вкопанный там почти два часа. Не было ни какой-либо еды, ни воды, и он не мог свободно передвигаться. Обе его ноги почти окоченели. Но, в конце концов, оказалось, что этот изверг забыл, что он все еще снаружи. Какая досада.

Когда евнух Му позвал его, главнокомандующий облегченно выдохнул, но в то же время напрягся еще больше. Он радовался, что ему не нужно продолжать стоять там, но одновременно и очень нервничал. При нормальных обстоятельствах этот хозяин не вызвал бы его. По большей части они встречались только по важным вопросам. Но, думая об этом полдня, он так и не смог придумать ничего серьезного, ведь все было спокойно. Может, это как-то связано с большим пожаром, произошедшим днем на цветочном рынке?

— Этот подчиненный приветствует ваше высочество, долгих вам лет жизни.

Ли Хун Юань не разрешил ему встать, он просто смотрел на него. Был ли это быстрый смертный приговор или медленная смерть, он просто не собирался давать ему прямой ответ.

В конце концов, Цинь Тянь Мин не Фу Юнь Тин. Не говоря уже о том, что по возрасту он принадлежал к поколению отца этого шицзы, раньше он даже водил войска в бой и пережил крещение кровью. Даже если Фу Юнь Тин из-за несчастий семьи Фу обладал мудростью и непоколебимой решимостью, намного превосходившими его сверстников, по сравнению с Цинь Тянь Мином он все еще намного уступал. Хотя главнокомандующий чувствовал себя неловко, столкнувшись лицом к лицу с Ли Хун Юанем, в действительности он не был так уж сильно обеспокоен. Он считал, что прежде не делал этому человеку ничего плохого. В худшем случае он его помучает, заставив пострадать, но определенно не отнимет у него жизнь.

Хотя другие часто говорили, что этот человек перед ним капризный, злобный и безжалостный и, кроме лица, в нем нет ничего хорошего, те, кто общался с ним наедине, знают, что его методы могут быть жестокими и злобными, а настроение — нестабильным, но он определенно не из тех, кто не умеет контролировать себя и рассматривает человеческие жизни как ничтожные былинки. Что же касается отсутствия достоинств и тому подобного, то это полная чепуха. Он серьезный и во всем знающий меру, его мысли, пока он разрабатывает свои стратегии, очень дотошны. Этот молодой мужчина обладает обширными знаниями, и, что еще более немыслимо, хорошо разбирается в военном искусстве. И если случай представится, Цинь Тян Мин всегда чувствовал, что этот человек сможет хорошо проявить себя не только на бумаге. Независимо от того, разрабатывал ли шестой императорский сын стратегию или перебрасывал войска и рассылал людей, все его замыслы выдавали в нем выдающегося полководца, прошедшего через бесчисленные войны.

Цзинь циньван, Ли Хун Юань, с рождения не покидал столицу. С самого детства его нрав был жестоким, он делал все, что ему заблагорассудится. Его почти не обучали, и он был самой настоящей головной болью всех императорских наставников. Никто даже не слышал о том, что ему преподавали такие вещи, как военные стратегии и тактики. Но на самом деле скрытые истины заставили тех людей, кто с ними соприкоснулся, испытать невероятные потрясения.

Но когда и как этот принц научился этим вещам? Более того, после тщательного наблюдения и многочисленных размышлений они поняли, что об этой его стороне не знает даже его величество. До шестнадцати лет Ли Хун Юань круглогодично жил во дворце. Но суметь сделать так много вещей без ведома его величества, какой это уровень способностей?! Можно было понять, что он скрывался ради самосохранения, ведь при рождении он потерял свою родную мать. Но то, что шестое высочество в состоянии спрятать свои способности так глубоко, нельзя назвать просто разумностью и одаренностью.

Хотя его величество не правитель с тысячелетней мудростью, его способности нельзя не принимать в расчет: в общем, они были, что называется, в сравнении с хорошими — хуже, с плохими — лучше. Относительно дел государственной важности не все шло гладко и не все решалось удовлетворительно, но в семи или восьми случаях из десяти он мог получить признание чиновников. Это был император, правивший почти тридцать лет. Но за пределами императорского двора, в частном порядке, Цзинь циньвану, который по большей части никогда не выступал на утренних аудиенциях, обычно удавалось пустить кровь с первого укола, точно определив критическую точку во всех тех делах, что касались страны в целом. Что касается вопросов, которые чиновники обсуждали до тех пор, пока не багровели их лица, Ли Хун Юань мог урегулировать их несколькими словами, позволяя всем тем старым хитрецам в очередной раз преклониться перед ним. И через них он предоставлял наиболее оптимальное решение проблемы, позволяя озвучившему это решение человеку оказаться в центре внимания, а в следующий раз это был бы другой человек, уравновешивающий положение дел при дворе.

Все они не знали точно, сколько людей контролировалось Цзинь циньваном, но смутно чувствовали, что даже если он не владел половиной чиновников, через всевозможные договоренности он фактически управлял половиной Ци Юань.

Он не правитель, но долгое время занимался тем, что делал правитель, и, более того, обладал всем тем, что сделало бы его великим императором, прославляемым в последующие века. Это была мудрость и дальновидность, выходившие за рамки его возраста, а также эффективность и беспощадность, превосходившие таковые обычного человека. То, что шестой императорский сын вырос таким, все еще заставляло их чувствовать, что это немыслимо, но они все же охотно следовали за ним и помогали ему. Они никогда не сомневались, что эта страна не будет принадлежать ему. В конце концов, если сравнивать его с другими принцами, то они просто светлячки, борющиеся своим светом за славу с огромной луной. Так что даже если в будущем его величество передаст трон одному из других принцев, они, вероятно, все будут не прочь помочь Цзинь циньвану захватить трон, став предателями-мятежниками.

Ли Хун Юань более или менее знал, о чем думают эти люди. На самом деле они все его переоценивали. Его императорский отец, хотя и не считался настолько впечатляющим, но осуществить желание войти в контакт со многими вещами во дворце, да так, чтобы об этом не знали ни духи, ни демоны, все еще довольно трудная задача. Кроме того, в его, Ли Хун Юаня, окружении существовали люди, постоянно наблюдавшие за ним. При таких обстоятельствах насколько бесполезным должен быть его императорский отец и насколько глупыми эти жены и наложницы императора, чтобы он все еще мог делать все, что хотел? Будь это на самом деле так, то императорский дворец можно было бы сравнить с решетом со всеми его многочисленными отверстиями. В таком случае в стране уже давно бы начался жесточайший кризис.

[1] 三魂七魄 — тройственное духовное (разумное) начало и семь нечистых (животных) духов (в теле человека); все духовное (в человеке)

Тройственное духовное начало состоит из небесной души, земной души и смертной души. После смерти тройственное духовное начало разделяется, небесная душа отправляется на небеса. Поэтому после смерти люди часто говорят, что душа ушла в рай. Земная душа отправляется вглубь земли и попадает в загробное царство, и в конечном итоге ее ждет реинкарнация. Смертная душа остается рядом с телом. Семь нечистых духов это тело и животная душа (не уверена, соотносится ли это с семью человеческими желаниями и входит ли животная душа в эту семерку. Если не входит, тогда это может соотноситься с шестью желаниями). Когда плоть исчезает, животная душа рассеивается

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 063

Устрашение

У него была не просто красивая телесная оболочка, но и достаточно светлая голова и превосходное тело. В общем, он казался благословленным небесами во всех аспектах. Таким образом, независимо от того, касалось ли это академических или боевых искусств, он всегда превосходил всех других принцев. В прошлой жизни, страдая от обмана и интриг, он целиком и полностью усвоил все те вещи, которые должен был изучить. Тем не менее, именно они сделали его окончательным победителем. Хотя он и не выиграл идеально, но всего через несколько лет его способности оказались сопоставимы со способностями самых блестящих монархов в истории. Более того, он просидел на этой должности почти двадцать лет. Решать государственные дела для него действительно было так же легко, как разделываться с едой и питьем.

У него был плохой характер, можно сказать, что он такой по своей природе. Просто в своей прошлой жизни он еще в детстве научился управлять им. Впоследствии из-за тех непредвиденных событий он полностью высвободил свою естественную натуру. Так что, хотя он выглядел мудрейшим Буддой в глазах простых людей, для чиновников он был тираном и деспотом. Императором, который производил в их домах обыски и конфисковал имущество, правителем, уничтожавшим целые кланы, слишком много людей пали от его рук, особенно ради…

В тот момент, когда все перезапустилось, он больше не обучался тому, чему учился раньше. Он также больше не восхищался своим императорским отцом и не стремился этого делать, и он больше не сдерживал свой характер. Раз существовал кто-то, кто хотел его защитить, он, разумеется, не мог позволить ему разочаровываться, верно? Он будет поступать так, как ему заблагорассудится. Если ему весело, то сведи счеты один раз, если не весело, снова разберись.

— Ты действительно вырастил хорошего сына,  — неожиданно заговорил Ли Хун Юань, пока у Цинь Тянь Мина в голове царил сумбур в мыслях.

Цинь Тянь Мин побледнел, сейчас он не мог определить, говорил ли Ли Хун Юань правду или делал саркастическое замечание.

— Прошу ваше высочество дать точные указания, — он не обязательно сможет угадать это. Так что ему лучше прямо спросить, чтобы избежать потери лица.

— Цинь Тянь Мин, ты умный человек, и твои способности в других областях также довольно хороши, но, к сожалению, в плане обучения твоих детей тебе все еще не хватает опыта. Если ребенок не обучен, это ошибка отца. Если это из-за того, что ты занят государственными делами и у тебя нет времени на их обучение, этот принц не против позволить тебе взять долгий отпуск. Как научишь их, сможешь вернуться, — Ли Хун Юань поднял чашку и сдвинул крышечку, но пить не стал, а с тихим звоном поставил обратно.

Цинь Тянь Мин знал, что Цзинь циньван не шутил. Если он может сказать это вслух, то сумеет это и сделать. Возможно, он не снимет напрямую его шляпу чиновника, но даже если бы он мог, то не стал бы этого делать. Цзинь циньван обычно, используя свою силу, в совершенстве сеял раздор. Маркизат Гуань-цзюнь хоть и славен, но, если Цинь Тянь Мин лишится своей позиции, то разом падет на тысячу саженей, и его клан неизбежно пострадает от самых сильных ударов. В конце концов, в ранние годы отношения между ним и его стариком были не такими хорошими, дошло почти до разрыва всех связей. Чтобы все пришло к текущему сегодняшнему состоянию, его руки были обагрены не просто кровью его врагов на поле битвы. Прямо сейчас в маркизате Гуань-цзюнь царили мир и согласие, и его отец также считал его кем-то исключительным, хотя он смотрел только на силу в его руках. Все думали, что ради репутации он пошел на компромисс с отцом. Однако, будь это на самом деле так, он не стал бы тайно предлагать свои услуги императрице и старшему принцу Кан циньвану, в то время как маркизат Гуань-цзюнь поддерживал четвертого принца Гун циньвана. Несмотря на небольшое недоразумение, он в итоге поклялся в своей верности Цзинь циньвану.

Чтобы подняться на должность левого главнокомандующего, он слишком многим пожертвовал. С потерей этой позиции не так просто смириться, как с чувством, что тебя отправили в отставку. Прямо сейчас он хотел только одного: немедленно броситься назад, хорошенько избить этих сыновей — его проклятье за его тяжкие грехи — и спросить их, кто из них обрел храбрость медведя и леопарда, что осмелился спровоцировать этого изверга. Даже все императорские сыновья, жены и наложницы императора, а также принцы того же поколения, что и его величество, не смеют провоцировать его. Кем себя считают потомки маркизата Гуань-цзюнь, сыновья левого главнокомандующего?

— Это вина этого чиновника, прошу его высочество дать вашему подчиненному еще один шанс. После возвращения я, безусловно, должным образом обучу их.

— Все говорят, что ты умный человек, очень хорошо умеешь наблюдать и оценивать общую ситуацию. Кроме того, в отличие от других людей, ты не так уж и боишься этого принца. К счастью, ты из тех, кто, признав кого-то, не станет действовать двулично. Но этот принц — господин, которого ты признал?

Если раньше он все еще был спокоен, то сейчас Цинь Тянь Мин и правда испытывал некоторые опасения. Но в эти мгновения клясться Ли Хун Юаню в верности бесполезно: Цзинь циньван в это не поверит. Левый главнокомандующий успокоился и наконец открыл рот, чтобы хриплым голосом сказать:

— Как говорится, мужчина отдаст жизнь за того, кто его ценит, а женщина украшает себя для того, кому нравится. Хотя этот подчиненный не ладит с отцом, но этот вопрос ни в коей мере не касается верности правителю и необходимости защиты страны. Мы желаем видеть Ци Юань могущественной и надеемся на мир и процветание, но для всего этого нужен мудрый правитель. Этот подчиненный не знает, кто еще, кроме вас, ваше высочество, способен править миром.

Ли Хун Юань мгновение помолчал, а потом произнес:

— Говорил ли тебе этот принц раньше, что мир в глазах этого принца не так уж важен?

Цинь Тянь Мин внезапно поднял голову и посмотрел на Ли Хун Юаня, не смея поверить в его слова. Губы левого главнокомандующего задрожали, но он не смог произнести ни единого звука. Ему очень хотелось сказать: "невозможно", но он чувствовал, что Цзинь циньван не шутил.

— Ты хочешь спросить, почему? Раз уж это не так важно, почему все-таки нужно так активно интриговать? Только с высшей силой я могу делать все, что захочу. Трон для этого принца — не самое главное, но он должен находиться под моим контролем. Кроме того, я считаю, что мне проще превратиться в тирана, чем в мудрого правителя. Вот почему прямо сейчас ты все еще можешь пересмотреть свое решение и выбрать другого мудрого господина.

Цинь Тянь Мин долго думал, что может оставаться спокойным перед лицом непредвиденных событий. Но сейчас, он должен был это признать, он был немного ошеломлен.

Увидев Цинь Тянь Мина в таком состоянии, Ли Хун Юань неожиданно по какой-то непонятной причине улыбнулся.

Первоначально это была улыбка, которая могла заставить бесчисленное множество женщин потерять свои души, но вместо этого она поразила Цинь Тянь Мина до такой степени, что кровь во всем его теле сгустилась — в глазах шестого принца отражалась очевидная жажда крови и намерение убить. В этот момент левый главнокомандующий на себе прочувствовал неизвестную ему сторону Цзинь циньвана и вновь захотел преклониться перед ним. Та сторона Ли Хун Юаня, о которой знал весь мир, тоже была реальной, а не притворной. Он не потерял свою рациональность, он знал, что делает. Тем не менее, он действительно определял вашу жизнь и смерть, исходя из своего настроения.

— Ваше высочество, ваше… — Цинь Тянь Мин подавил сильное желание выскочить за дверь. — Если жизнь исчезнет, все будет напрасно. Этот подчиненный также твердо верит, что независимо от того, являетесь ли вы мудрым правителем или тираном, ваше высочество, безусловно, не станет шутить над основами Ци Юаня.

— Испугался? — Ли Хун Юань расслабился и откинулся на спинку кресла, похоже, он пребывал в довольно хорошем настроении, очень довольный и беззаботный.

Цинь Тянь Мин опустил голову, не говоря ни слова. Он и правда испугался.

— Верен ты мне или нет, на самом деле это не имеет никакого значения. Если у вас всех хватит сил и мужества найти другого господина или даже поставить в известность императорского отца, этот принц даже глазом не моргнет. Если я буду свергнут всеми вами, то в этом виновата моя собственная бесполезность. Но если вам не удастся свергнуть этого принца, вам всем очень не повезет.

Это было оголтелое высокомерие вплоть до полного самодовольства. Цинь Тянь Мин не осмеливался подвергать это сомнению; евнух Му не отваживался не верить в это; скрытой в тени охране тоже не хватало духу в этом сомневаться.

— Вернись тогда. Правильно дисциплинируй и вышколи этих своих сыновей. Ты все же храбрый полководец, не расти из них щенков. Этот принц не против продвижения детенышей тигра. Я не боюсь высоких заслуг, превосходящих господина и тому подобного. Если есть способности, то какая разница появится ли еще один маркизский клан или два? Даже если это три или четыре клана, я смогу вас удовлетворить.

Палка била жестко, но такой выдержанный в меду финик тоже был соблазнительным. Цинь Тянь Мин все еще не освободился от всепоглощающего шока, когда услышал эти слова, пробуждающие его решимость и амбиции. Его тело неудержимо дрожало.

— Ваше высочество...

— Все еще не убрался вон?

— Тогда этот подчиненный прощается с вами, — Цинь Тянь Мин встал и слегка пошатнулся, не потому, что у него онемели ноги, а потому, что чувствовал себя обессилевшим. Не смея вести себя недостойно, он замедлил свои движения, пятясь из кабинета. Дул ночной ветерок, и его спину обдавало прохладой. Цинь Тянь Мин внезапно осознал, что его собственная одежда уже насквозь пропиталась потом.

На самом деле сегодня не было проблем, но психологическое давление оказалось беспрецедентным.

Цинь Тянь Мин вернулся в маркизат Гуань-цзюнь и вызвал в кабинет своих сыновей, независимо от того, родились они от официальной жены или от наложниц. Даже если они спали или все еще занимались обрядами спальни [1], им не разрешалось опаздывать. Они, теряясь в догадках, никак не могли взять в толк, что произошло.

— Что все вы делали сегодня? Рассказывайте по очереди.

Они не смели игнорировать приказы своего отца. Начиная со старшего, один за другим они подробно все рассказали. Чем больше Цинь Тянь Мин слушал, тем крепче сдвигались его брови. Не потому, что он обнаружил что-то серьезное, как раз наоборот. Самым неподобающим было обычное посещение борделей, распитие вина или азартные игры. Девяносто процентов этой столичной золотой молодежи занималось всем этим, это все такие пустяки. Но это определенно не взволновало бы Цзинь циньвана.

— Вы уверены, что ничего не скрываете? — получив утвердительные кивки на свой вопрос, он приказал: — Рассказывайте снова и не смейте опускать подробности.

Видя, что он так строг, они только предположили, что случилось что-то серьезное. Все они полностью осознавали: когда хорошо одному, то хорошо всем, когда страдает один, страдают все. Не обращая внимания на последствия, они вытащили все незначительные мелочи, которые и выеденного яйца не стоили, когда рассказывали все снова.

[1] Обряды спальни — подробнее в главе Исторические заметки: культура и искусство

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 064

Ночной визит в женский будуар

Брови Цинь Тянь Мина нахмурились и стали напоминать иероглиф реки — 川. Он не нашел ничего подозрительного. Более того, согласно характеру Цзинь циньвана, присутствуй он при оскорблении, то определенно ничего бы не сделал. Но непреднамеренные слова — это мелочь, даже если они каким-то образом унизили Цзинь циньвана, все равно вряд ли бы дошли до его ушей. Так в чем же все-таки дело?

Даже если Цинь Тянь Мин будет размышлять до тех пор, пока его череп не сломается, он все равно, вероятно, не осознает, что это случилось только потому, что его младший сын от главной жены в порыве гнева опрокинул черный пион. У барышни семьи Ло, Цзин Вань, из-за этого цветка болело сердце, а Ли Хун Юань слишком сильно обожал ее. В то время он не мог выразить свою обеспокоенность, из-за этого ему пришлось втихомолку найти кого-то, чтобы свести счеты. Тот самый младший сын Цинь Тянь Мина не имел права стоять перед принцем, поэтому его грех просто пал на голову левого главнокомандующего.

За неимением лучшего варианта Цинь Тянь Мин установил для всех своих сыновей комендантский час. Те, у кого есть служебные обязанности, должны немедленно возвращаться домой после окончания работы. А тем, у кого ничего нет, не позволено сделать и шагу за порог. Начиная с сегодняшнего дня, заброшенные книги откроют еще раз, а пребывавшие в запустении навыки боевых искусств отточат снова.

Молодых гунцзы семьи Цинь ошеломило решение их старика. С теми, у кого имелись служебные обязанности, все еще было в порядке, но для остальных, не занимавших официальных постов, а также для любителей забавляться, например, младшего сына Цинь Тянь Мина, это стало самой натуральной пыткой. Как раз когда он по привычке собирался возразить, его отец бросил на него острый взгляд, и он, как послушный мальчик, закрыл рот. Когда его старая мать защищала его, он все еще мог упрямиться, но даже так она не заступалась за него необоснованно. При столкновении с серьезными вещами, соверши он хоть одну ошибку, она разобралась бы с ним даже более безжалостно, чем его старик.

Цинь Тянь Мин подозревал, что инцидент на этот раз, вероятно, спровоцирован младшим сыном. В обычные дни он уже, дурачась, доставлял больше всего хлопот. Поэтому выражение лица левого главнокомандующего выглядело не очень хорошо. И из-за этого к нему, по сравнению с остальными, Цинь Тянь Мин был еще более суров, жестко предупредив, что, если сын осмелится улизнуть, по возвращении ждут его переломанные ноги.

Тем не менее, именно этот простой и грубый способ ведения дел сделал его семью еще более процветающей и позволил младшему сыну избежать возмездия, вызванного пожаром на цветочном рынке.

Цинь Тянь Мин мог только временно решить этот вопрос таким вот образом, пусть он и не был уверен, останется ли его господин доволен или нет.

Тот хозяин, о котором думал Цинь Тянь Мин, в данный момент размышлял о ком-то другом.

Надо сказать, что этот зверь изначально никогда не был вегетарианцем, он не касался мяса все это время, потому что сдерживал себя. Но сегодня он лизнул большой кусок аппетитного деликатесного мяса, и это оказался даже тот самый кусок, о котором он беспокоился очень долго. Но из-за множества ограничений он не мог просто открыть рот и проглотить его целиком, поэтому сдержался. Возможно, повлияли обстоятельства и обстановка в то время, но когда он отказался от этого деликатеса, не было так уж невыносимо. Но теперь, в глубокой ночи, он не мог не вспомнить послевкусие, словно это какое-то несравненное блюдо даже для придирчивого гурмана, но в то же время он как будто и ничего не пробовал. Чем больше всплывало воспоминаний, тем невыносимее это было. Демонический огонь внутри его тела тоже разгорался все сильнее.

Принимая ванну, он всегда ложился в холодную воду. Евнух Му беспокоился, просто наблюдая за происходящим. Он мокнет в такой воде, когда по вечерам все еще прохладно, что, если он простудится? На самом деле евнух Му не понимал, почему господин так мучился. У него тело императорского сына, честь циньвана, а также легкомысленная репутация на улице. Даже если еженощно его постель станут греть разные люди, никто и слова поперек не скажет. Вообще-то, насколько ему было известно, его хозяин, действительно, не касался ни одной женщины. Иногда евнух даже подозревал, что у того какое-то скрытое заболевание. Тем не менее, являясь личным слугой, он не мог не знать о состоянии его физического здоровья. Оно явно не могло быть лучше.

Исключая все остальные возможности, оставалась только самая невероятная, но единственная причина — господин сохранял свое целомудрие для барышни Ло! Но какие мотивы могли заставить этого гордого и благородного человека зайти так далеко? Кроме того, другая сторона была совершенно не осведомлена. Слуги знали, что у их хозяина есть секреты, он никогда и не скрывал этого факта, ясно его демонстрируя. Его не волновало, что они об этом знали. Что касается самих секретов, у них не было никакого способа их узнать, да они и не осмелились бы копать в этом направлении.

Ли Хун Юань отмокал в ванне целых два часа, но, по-видимому, это не возымело никакого эффекта.

Цзинь циньван вызвал евнуха Му. Первоначально тот думал, что будет служить ему в подготовке ко сну, но неожиданно Ли Хун Юань уже оделся в свои одежды: черное парчовое одеяние с широким поясом, подчеркивающим талию, и черные же парчовые туфли. Мужчина не надел никаких украшений. Только все еще влажные волосы свободно спадали на плечи. Однако это не скрывало его холодность, наоборот, из-за нее приближаться к нему стало еще страшнее. Тем не менее, у евнуха Му не было другого выбора, кроме как подойти и начать сушить волосы Ли Хун Юаня. Это заняло некоторое время, а после он, включив свою проницательность на максимум, уложил их. Однажды он уже совершил ошибку и не мог допустить, чтобы это случилось во второй раз.

Не то чтобы раньше принц не предпринимал ночных вылазок. Просто у евнуха Му было чувство, что цель сегодняшней, вероятно, отличалась от прошлых.

Теневые охранники, следующие за Ли Хун Юанем, сначала подумали, что нужно позаботиться о каких-то важных вопросах. Однако к тому времени, когда они достигли наружных стен внутреннего двора семьи Ло и о чем-то догадались, все они еще не осмеливались верить пришедшей им в голову мысли. Но когда они увидели, что их хозяин просто и решительно перелезает через стену, все эти прошедшие длительную тренировку теневые стражи не могли не вытаращить глаза от изумления, на мгновение даже ошеломленно застыв. К счастью, это их остолбеневшее состояние не продлилось слишком долго. Они вспомнили, как утром их господин похитил этого человека, и поняли, что не стоит удивляться чему-то вроде ночного визита в девичий будуар.

Какова цель существования теневых стражей? Господин планирует, а они выполняют, хозяин встречается с несчастьем, а они рискуют своей жизнью, чтобы спасти его, господин хочет кого-то убить, они вручают ему клинок и заботятся о последствиях… и теперь хозяин хочет украсть благовония и похитить яшму [1], они, естественно, должны встать на стражу. Они посмотрели друг на друга. Те, кто должен был остаться снаружи, остались, те, кто должен войти с ним, вошли. У них царило молчаливое взаимопонимание, когда они разделяли задачу. Словесное общение не требовалось.

Хотя Ли Хун Юань никогда раньше не ходил в резиденцию Ло, но он очень хорошо знал ее планировку. Не было необходимости искать обходные пути, принц избежал патрулирующих слуг и направился прямо в Дом Цветущих яблонь. На данный момент тот, разумеется, был таким же, как и вся остальная резиденция: все в нем крепко спали, ведь стояла глубокая ночь.

Услышав знакомый тайный сигнал, Гун момо мгновенно проснулась. Она быстро встала, не издав ни малейшего звука, и навострила уши, внимательно прислушиваясь. Звук был очень тихим, кроме нее никто не проснулся. Гун момо схватила крошечный светильник и направилась прямо во двор. Увидев эту надменно выпрямленную фигуру явно взрослого мужчины и явно не теневого стража и не телохранителя, Гун момо мгновенно поняла, кто это. Она ненавидела себя за то, что не могла просто плюнуть в него.

Гун момо подошла и, воспользовавшись слабым светом светильника, смогла ясно разглядеть лицо ночного гостя. Конечно же, это был тот самый непреклонный живой Янь-ван.

— Приветствую ваше высочество... То, что вы пришли посреди ночи, грубое нарушение правил приличия. Это еще больше подорвет репутацию вашего высочества, от вашего облика ничего не останется.

Теневых стражей, следовавших за ним, едва не прошиб холодный пот. Они никак не ожидали, что защитница барышни, чьи способности были исключительными во всех аспектах, поведет себя смелее, чем обычно. В то же время они держали за нее кулачки и тихо восхищались про себя.

— Этот принц думал, что момо давно должна была понять: эти вещи для меня ничего не значат. Я хочу видеть Вань Вань, и ты не сможешь меня остановить. Этому принцу не требуется учить тебя тому, что ты должна сделать.

Гун момо сдержала свою ярость. Было ясно, что за ее барышней наблюдает голодный волк, но у нее не имелось другого выбора, кроме как стать его сообщницей. Если она позволит теневикам, кучке грубых мужчин, позаботиться об этом, служанки, спящие сегодня рядом с барышней, наверняка пострадают. Так что она могла использовать только более мягкий метод, чтобы позволить им хорошо выспаться.

— Ваше высочество, пожалуйста, подождите немного.

Ли Хун Юань стоял посреди двора и, когда увидел слабый свет, зажженный в комнате Цзин Вань, сразу же вошел внутрь.

Поскольку у Гун момо была травма ноги, Цзин Вань переполняла решимость не пускать ее на ночное дежурство. Кроме того, она не любила позволять кому-то спать у нее в ногах. Так что сегодня ночью во внешней комнате спали две ее первоклассные служанки. Однако сейчас Гун момо уже переместила девушек в другое место.

Гун момо ждала в комнате, совершенно не собираясь уходить. Ли Хун Юань тоже полностью игнорировал женщину, лишь небрежно бросил ей какой-то предмет, завернутый в парчовый платок. Та инстинктивно поймала его и развернула. Увидев содержимое, она правда не знала, какое выражение лица должна показать. Жемчужина, светящаяся в темноте! Это редкое и ценное сокровище, а он использовал ее, чтобы подглядывать за красавицей ночью?!

Ли Хун Юань подошел к кровати Цзин Вань и откинул кисейный занавес. Когда он увидел лицо мирно спящей возлюбленной, его беспокойное сердце в ту же секунду угомонилось. В прошлой жизни он видел ее спящее лицо не так уж часто, но каждый раз женские брови были плотно нахмурены. Тогда казалось, что ее в ловушку поймал кошмар, от которого она не в силах освободиться.

Ли Хун Юань протянул руку, и его пальцы легко коснулись девичьих бровей, гладких и изящных. Проведя по ним, он запустил пальцы в ее волосы. Тщательно уложенные для сна они были прекрасны и напоминали черный шелк. Он не в силах был ни выпустить их из рук, ни оторвать глаз.

Гун момо положила светящуюся жемчужину в пустой ажурный шар для благовоний и подвесила его над изголовьем кровати. Внутри сразу же стало светло.

Чрезвычайно нежная кожа Цзин Вань в этот момент еще больше стала походить на блестящий жемчуг. По сравнению с прошлой жизнью, в первый и единственный раз, когда он держал ее, хотя ее первоначальная основа была хороша, после пережитых невзгод кожа сильно огрубела. Но именно тот ее вид опьянил его настолько, что заставил стать бесстыдным и бессовестным.

В этой жизни он определенно будет хорошо защищать свое сокровище.

Ли Хун Юань неторопливо развязал свой пояс...

[1] украсть благовония и похитить яшму — образно: вступить в любовную связь с женщиной

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 065

Очаровательный и нежный

— Ваше высочество... — несмотря на то, что Гун момо сделала голос как можно тише, он все еще прозвучал довольно резко.

Ли Хун Юань повернул голову и мазнул по ней взглядом, заставившим сердце Гун момо мгновенно забиться у нее где-то в горле и подавившим все те слова, которые она собиралась сказать. Женщина нахмурилась. В этих глазах сквозило плотное и удушающее чувство собственничества. Как у дикого зверя, отмечающего свою территорию. Тот, кто осмелится остановить или вырвать у него "добычу", будет немедленно атакован и разорван в клочья.

— Или убирайся, или заткнись.

Выражение лица Гун момо напряглось, и после нескольких вдохов она, наконец, заговорила:

— Если ваше высочество искренне любит барышню, прежде чем что-либо делать, несмотря ни на что, думайте о ней, — после этого женщина согнулась в вежливом поклоне и вышла из комнаты. Независимо от своего настроения, она никогда не забудет о манерах. Всегда строгая к себе, к другим момо была достаточно терпимой. А по отношению к Цзин Вань ее можно было назвать дотошной. Хотя служанки Цзин Вань почитали ее, в большинстве случаев они относились к ней, как к близкому родственнику. В определенные времена она была просто идеальным примером.

В течение дня женщина уже однажды напомнила Ли Хун Юаню. Это второе и последнее напоминание.

Существуют люди, которым все слова как об стенку горох. Характер у Ли Хун Юаня, ее предыдущего господина, был ужасен, он часто поступал возмутительно и всегда делал, что хотел. Будь это что-то еще или касайся все какого-то другого человека, не стоило и ожидать, что он сдержит себя. И все же, когда это была Цзин Вань, Гун момо, напротив, очень доверяла ему. Просто исходя из того, как сильно он заботился о третьей барышне, он и правда до глубины души обожал ее. Иногда она даже чувствовала, что если бы ему пришлось выбирать между троном и барышней, он выбрал бы последнюю. Такой уровень обожания определенно не был поддельным. В конце концов, даже сама барышня еще не знала о нем, и, естественно, он не мог вести себя так, чтобы это видели люди вроде них.

Зайдя так далеко, как он мог сделать что-то неблагоприятное для барышни в этот решающий момент? Но даже потеряй Ли Хун Юань контроль над ситуацией и овладей ее телом, он, несомненно, подумал бы обо всех возможных способах справиться с последствиями и не допустил подрыва репутации барышни.

Как только Гун момо убедила себя в этом, она перестала слоняться без дела, разжигая у некой персоны неприязнь к себе.

Ли Хун Юаню было все равно, ушла Гун момо или нет.

Он лениво снял ботинки и носки, затем верхний халат и среднюю одежду. Весь процесс и правда был довольно приятным для глаз. Наконец, он снял свою корону. Черный шелк волос, не принадлежавших Цзин Вань, заструился вниз...

Кстати говоря, Гун момо и на Цзин Вань кое-что использовала. Иначе после этой сцены девушка и сама вряд ли бы смогла гарантировать, что не набросится на него. В конце концов, даже найдя этой глухой ночью в таком причудливом месте настолько невероятно красивого мужчину с умопомрачительной внешностью и телом, которое было выше всяких похвал, женщина, оставшись наедине с ним, могла бы заняться весьма заманчивыми вещами. И самое главное, омуты глаз этого мужчины заполнены вами до краев, многие смогли бы от него отказаться? Цзин Вань, скорее всего, и сама в такой момент стала бы обычной женщиной.

К сожалению, Цзин Вань глубоко спала. И поскольку Гун момо добавила успокаивающее лекарство, ей даже ничего не снилось, так что, разумеется, она не имела ни малейшего представления о внешнем мире.

Ли Хун Юань положил руку на воротник своей нательной одежды, на мгновение замешкался и все же медленно высвободился из нее. Его стройное, но мощное тело с кожей цвета пшеницы, даже если он был мужчиной, жившим расточительно и роскошно, из-за тщательного ухода казалось изящно-изысканным.

Ли Хун Юань распахнул парчовое одеяло и уже собирался скользнуть внутрь, когда его тело инстинктивно напряглось, потому что ситуация под ним оказалась совсем не такой, как он себе представлял. С виду она, вроде бы, спала по всем правилам, но под одеялом не было ни малейших "приличий".

Поскольку Гун момо была практиком боевых искусств, ее слух намного превосходил слух обычного человека. Во внешней комнате, когда она услышала слабые отзвуки движений, исходившие изнутри, она внезапно вспомнила несокрушимую "плохую" привычку своей барышни. Этот волк уже и так был голодным, но теперь с этим... она действительно немного занервничала.

Цзин Вань, изначально не имевшая никакого понятия о внешнем мире, с трудом разлепила веки и встретилась взглядом с Ли Хун Юанем. Они во все глаза уставились друг на друга.

Возможно, потому что Ли Хун Юань тоже не думал, что Цзин Вань проснется, он застыл, не зная, как ему вести себя дальше. Однако та, потому что ей было неудобно, просто потерлась об него. Этот ответ заставил Ли Хун Юаня мгновенно понять, что возлюбленная на самом деле не проснулась. Иначе незамужняя молодая девушка, внезапно оказавшаяся в подобной ситуации, не стала бы так реагировать.

Ли Хун Юань облегченно вздохнул и в то же время почувствовал некоторое сожаление. Он был вполне готов к тому, что Цзин Вань его обнаружит, просто некоторые вещи нелегко объяснить. Он все еще надеялся подождать до их свадьбы и рассказать ей после некоторого периода общения. Потом, даже если часть его поступков была несколько неуместна, он все же смело и бесстыдно мог сказать, что это любовь с первого взгляда. Он, Ли Хун Юань, как бы не святой, а она ничего не знала о тайной помощи ей почти во всем, и это все же немного его расстраивало.

Глаза Цзин Вань были затуманены, а их уголки чуть покраснели...

Поскольку она "бодрствовала", то Ли Хун Юань воспримет все это как проявление взаимных чувств…

Его особенно приятно звучащий голос бесконечно шептал ей на ухо: "Вань Вань".

Ли Хун Юань пережил всю свою прошлую и настоящую жизнь, вкушая и радости, и горести [1], противостоя ветрам и снегам [2], падая и поднимаясь, и испытал то, что бесчисленное множество людей никогда не испробуют на протяжении многих жизней. Вот почему его рациональность и здравомыслие определенно превосходили все ожидания. Даже погрязший в пороках он все равно понимал, что сейчас не время. Поэтому он не стал полностью потакать себе.

Гун момо прождала снаружи целых два часа, прежде чем, наконец, услышала, как этот изверг зовет ее внутрь.

Несмотря на то, что она была мысленно подготовлена, услышав его, Гун момо все еще поспешила войти, растеряв обычное спокойствие.

Верхняя одежда Ли Хун Юаня свободно была накинута на его плечи. Используя одеяло, он превратил Цзин Вань в сверток и держал ее на руках, сидя на мягком кресле в стороне. Его волосы рассыпались по плечам, а полузакрытые глаза переполняла лень. Обычные злобность и мрачность полностью исчезли, он смягчился всем своим существом и со стороны стал выглядеть еще более привлекательным. Даже когда Гун момо увидела Ли Хун Юаня, она не смогла удержаться — на мгновение застыла, безучастно смотря на него.

Но это бездумное любование длилось очень недолго. Увидев спокойное лицо спящей Цзин Вань, Гун момо быстро подошла к кровати и отодвинула кисейную занавесь. Глядя на ложе, пребывавшее в беспорядке, она чувствовала себя невыносимо взволнованной. К счастью, пятен крови там не оказалось.

Гун момо быстро перестелила ложе, а затем обернулась, чтобы посмотреть на Ли Хун Юаня:

— Ваше высочество, эта слуга послала ваших людей за сменой одежды и подготовила воду. Почему бы вам не сходить в туалетную комнату, чтобы наскоро ополоснуться?

Ли Хун Юань открыл глаза и посмотрел на нее. Держа Цзин Вань на руках, он встал и положил ее на кровать.

Гун момо взяла немного теплой воды и отнесла в туалетную комнату. Затем она вернулась, чтобы обтереть Цзин Вань. Она не собиралась тревожить остальных и, естественно, не могла позволить ей принять ванну.

Гун момо развернула одеяло и увидела, что на теле Цзин Вань тоже нет никаких отметин. Она не знала, следует ли ей восхищаться его выдержкой или сомневаться в его искренних чувствах к барышне. Так называемые "глубокие чувства, которые трудно контролировать". Даже если у мужчины не работала нижняя часть тела, это все равно не помешало бы ему оставить некоторые следы, верно? Однако вскоре стало очевидно, что мысли Гун момо были несколько преждевременными. Когда женщина перевернула Цзин Вань, чтобы обтереть спину, и увидела эти густые пунктирные отметины, Гун момо чуть на месте не скончалась от гнева. На девичьей коже не было ни одного нормального пятна. Внутри некоторых имелись даже более темные красные точки, как будто туда иглой укололи. Если она не нанесет лекарства, завтра после пробуждения барышня наверняка все это заметит.

Гун момо едва сдержалась, чтобы не сделать что-то вроде "оскорбления" своего начальства.

Когда Ли Хун Юань вышел из туалетной комнаты, Гун момо втирала лекарство в спину Цзин Вань. В ее сердце бушевал гнев, и она, естественно, не удостоила его вниманием. Ли Хун Юань хоть и попробовал совсем немного, все еще был очень далек от того, чтобы наесться досыта. Однако прямо сейчас у него было потрясающее настроение, так что ему не сильно хотелось препираться.

Момо должным образом привела в порядок Цзин Вань, в том числе аккуратно расчесала волосы и, самое главное, надела на нее нательную одежду. Затем, увидев, что Ли Хун Юань не собирается уходить в ближайшее время, Гун момо, прибравшись, снова вышла. Если она не сможет видеть его, то не будет раздражаться.

Ли Хун Юань подпер голову одной рукой и лег набок, пристально глядя на Цзин Вань и играясь с ее волосами.

— Этот принц изначально не собирался ничего делать, это Вань Вань первой ввела меня во искушение, так что ты не можешь винить этого принца, верно?

Услышь это Цзин Вань, она, вероятно, взорвалась бы от гнева: Цзинь циньван, у тебя вообще совесть есть?

Возможно, потому, что тот, кого он хотел больше всего в этой жизни, находился сейчас в его объятиях, Ли Хун Юань очень хорошо спал после произошедшего. Только когда Гун момо вошла в комнату, добралась до кровати и тихо дважды окликнула его, он, наконец, проснулся. Можно было сказать, что с Ли Хун Юанем такое произошло впервые.

[1] 酸甜苦辣 — кислое и сладкое, горькое и терпкое (обр. превратности судьбы, жизненные перипетии)

[2] 风霜雨雪 — ветер и иней, дождь и снег (обр. пройти через многие испытания; пройти огонь, воду и медные трубы)

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 066

То, что произошло потом, "крутые" актерские навыки

Ли Хун Юань обнял Цзин Вань, мгновение впитывая ее тепло, прежде чем наконец встать. Гун момо знала, что если в этом нет необходимости, он не любит, когда к нему приближаются, поэтому не подошла, чтобы помочь ему одеться. Он держал барышню всю ночь на руках, одного только этого достаточно для понимания: он определенно выделял барышню из вереницы остальных людей.

Ли Хун Юань быстро закончил одеваться и, освежившись, снова сел у кровати, пристально глядя на Цзин Вань. Наконец, он наклонился и легонько поцеловал ее в губы, прежде чем уйти:

— Позаботься о ней.

Охрана, которая все время стояла на страже, не смела жаловаться. Кроме того, обнаружив, что у их господина нет его обычной тяжелой порочной ауры, они даже внутренне обрадовались, снова предвкушая скорейшее замужество будущей ванфэй.

Под покровом ночи они ушли, так же как и пришли. За исключением небольшого количества людей, даже вовлеченная сторона, Цзин Вань, не знала, что достопочтенный Цзинь циньван посетил ночью резиденцию Ло. И визит этот даже продлился почти шесть часов.

Ли Хун Юань был довольно бодр и свеж, но таковой не ощущала себя Цзин Вань. После пробуждения она была слегка вялой и не встала сразу, как обычно. Вместо этого она просто апатично сидела на кровати. Всю ночь ей снились сны, да из тех, что не особо посещали Цзин Вань даже во время самого беспокойного периода ее предыдущей жизни. Она слегка нервно потянула себя за волосы. В конце концов, что вообще случилось? Все говорят, что человек склонен видеть во сне ночью то, о чем думает днем, но такого рода мысли ее определенно не посещали! После этого она, наконец, заметила, что одета и вещи на кровати тоже изменились. И главное, Гун момо прямо в эту же секунду случайно подошла к кровати.

— Барышня собирается вставать?

Цзин Вань не смогла сдержать свое воображение. Насколько же серьезно произошедшее прошлой ночью, что это заметила даже ее ночная охрана? Ей совестно встречаться с людьми прямо сейчас, хорошо?!

— Момо… — Цзин Вань пошевелила губами, но следующие слова так и не прозвучали.

Как могла не знать мыслей Цзин Вань хотя и не старая, но опытная Гун момо?

— Предположительно, барышне ночью снился кошмар. Эта слуга случайно вошла и увидела, что барышня взмокла от пота, поэтому обтерла вас и переменила постель.

Услышав это, Цзин Вань расслабилась. Однако она чувствовала, что Гун момо сказала это только для того, чтобы ей не было так совестно. А еще она очень обрадовалась, что об этом не узнали ее служанки. Что же касается того, почему Гун момо приходила ночью, то в этом как раз не было ничего странного. Она сама почти никогда не вставала ночью и по большей части не нуждалась в воде. Но Гун момо считала ее маленьким ребенком, постоянно опасаясь, что она спихнет свое одеяло на пол и простудится. Со стороны казалось, что если момо не придет проверить свою молодую барышню по крайней мере два-три раза за одну ночь, то не сможет чувствовать себя непринужденно.

— Момо, приготовь воды, я хочу принять ванну, — девушка продолжала чувствовать, что вся липкая, и это ощущение комфорта не прибавляло, несмотря на понимание того, что, вероятно, в этом виновато ее разыгравшееся воображение.

Гун момо уже предсказала это, поэтому горячую воду очень быстро доставили в туалетную комнату. Цзин Вань снова уверилась, что прошлой ночью вызвала "огромное беспокойство". На самом деле она не была уверена, знали ли ее служанки. Впервые ей захотелось побыть страусом, и она не позволила им прийти и служить ей, продолжая беспокоить Гун момо. Это, кстати, полностью совпадало с желанием Гун момо. В конце концов, если позволить служанкам увидеть следы на спине барышни, они неизбежно придут в смятение. Даже если она могла придумать способ сокрытия этого дела, хлопоты ей все равно обеспечены.

Цзин Вань удобно устроилась в воде, постепенно забывая о возникшей ранее неловкости. На самом деле она все еще сомневалась. Почему она совершенно не чувствовала, как момо обтирает ее и надевает одежду? Неужели ее сон настолько крепок? Отлично просто. Стыд ей и позор. Кроме того, согласно консервативному мышлению окружающих, даже у Гун момо, она все еще не могла спросить об этом вслух. Тогда ей оставалось только закончить об этом думать прямо здесь и сейчас и быстро стереть эти мысли из своего мозга.

Даже если сон казался очень реальным. Особенно это касалось этих глаз, в которых можно было практически утонуть, и этого глубокого эротичного голоса. Согласно определенному высказыванию из ее прошлой жизни: даже ее уши могли забеременеть. Но Цзин Вань относилась к этому исключительно как к сновидению. Она была очень непредубежденной и помнила почти каждую мелочь.

Но Гун момо, которая смотрела на ее спину, аж задыхалась, про себя, правда. Согласно ее пониманию этого изверга, раз случился первый раз, то будет и второй. Возможно, дальше он часто станет делать что-то вроде этого "ночного налета", и она вынуждена прикрывать его и молчать. Она не только не могла защитить барышню, которую с любовью вырастила, но даже должна стать соучастницей и "отправить" ее в пасть этому голодному волку. Чем больше она думала, тем больше досадовала. Момент небрежности, и ее рука соскользнула.

Цзин Вань зашипела и сделала два глубоких вдоха. На самом деле было не слишком больно, просто это случилось внезапно, а она оказалась особенно чувствительна. Но разве нежная кожа этого тела стала мягкой до такой степени, что простое обтирание полотенцем с применением небольшого количества силы могло настолько ей навредить? Неужели она и вправду вот-вот превратится в сделанную из тофу?

Гун момо быстро исправилась:

— Барышня, вам больно?

— Я в порядке, просто почему-то чувствую себя немного странно.

— Это вина этой слуги, я на мгновение отключилась и проявила небрежность, — если она сможет увидеть свою собственную спину, то не будет чувствовать, что это странно.

После ванны Гун момо все еще помогала Цзин Вань ухаживать за своим телом, как обычно. Естественно, она также втерла какое-то лекарство, поэтому болей больше не будет. Просто эти отметины не исчезнут в ближайшее время.

Цзин Вань расслабленно начала свою утреннюю зарядку. Даже если ей все-таки понадобится снова принять ванну после того, как она пропотеет, это не имеет значения. Молодые барышни из богатых и благородных семей могли себе позволить посвоевольничать немного.

Завершив свою часовую утреннюю тренировку и приняв еще одну ванну, Цзин Вань пришла в себя. Как обычно, она выпила чашу питательного отвара, а, отправившись здороваться с матерью, столкнулась с отцом. Видимо, из-за похмелья он выглядел не слишком хорошо. Вскоре после этого Цзи иньян и Пин иньян, а также две ее младшие сестры от наложниц пришли по очереди. Младший брат, как и старший, тоже не были такими уж маленькими, поэтому им не требовалось приходить ежедневно, чтобы отдавать дань уважения.

— Где Бай-Ши? — небрежно спросил Ло Жун Янь, не увидев эту женщину. В его глазах, даже если она беременна, то все равно должна делать предписанное нормами поведения. Ей требовалось просто прийти и выразить свое уважение, не то чтобы сюда далеко добираться, такая мелочь не утомит ее.

Цзин Вань бросила на отца быстрый взгляд. Он все еще не знал о деле Бай-Ши?! Вот почему Цзин Вань испытывала огромное уважение к своему отцу, но ей не хватало близости. С ее собственной точки зрения, она, разумеется, не хотела, чтобы он придавал значение иньян, но, с точки зрения наложниц, он был просто полным дегенератом. Кроме того, его нельзя считать компетентным отцом. Цзин Вань слегка ущипнула Чжан-Ши  которая уже собиралась открыть рот. Если она позволит своей матери рассказать об этом, кто знает, во что превратится ее объяснение? Более того, ее две младшие сестры все еще присутствовали. Если эти грязные вещи нагло выскажут вслух, то на что это будет похоже?

— Отец, эта дочь видит, что у вас не слишком хороший цвет лица. Как насчет того, чтобы я сначала взяла обеих младших сестер поприветствовать бабушку, а потом вы все пришли чуть позже?

Ло Жун Янь, естественно, не был идиотом и более или менее понял, что что-то произошло, поэтому он кивнул:

— Хорошо, идите первыми.

Цзин Вань увела Ло Цзин Ю и Ло Цзин Вэй и, прежде чем выйти за двери, посмотрела на Цзи иньян.

Та осторожно кивнула, показывая, что поняла намерения Цзин Вань. Вместо того, чтобы позволить Чжан-Ши рассказать, этот вопрос лучше объяснить ей. Это так называемое "говорение тоже требует красноречия". Одна и та же вещь, объясненная с помощью разных слов, приведет к совершенно противоположным результатам. Цзи иньян очень хорошо понимала свое положение, поэтому Цзин Вань верила, что она объяснит этот вопрос на "отлично".

Если бы Бай-Ши знала свое место и держала себя в руках, Цзин Вань, естественно, ничего бы с ней не сделала. Но все было именно так, как и сказала Лю эр: вместо этого она положилась на кусок мяса в своем животе и вела себя высокомерно, наступая на других людей. Теперь, когда что-то произошло, нельзя винить Цзин Вань в том, что она ударит кого-то, кто уже сломлен. С точки зрения Цзи иньян, Цзин Вань все еще добра и снисходительна. Завись это от них, они бы сразу превратили это в несчастный случай и позволили ей внезапно умереть. Простой запрет на выход для нее слишком легкое наказание.

По сравнению с Домом опавших слив главный двор был очень оживленным.

Цзин Вань и ее сестры только что прибыли, когда пришли люди из третьей ветви. По сравнению с предыдущим составом присутствовала еще одна женщина. Даже Цзин Вань, у которой не имелось никаких впечатлений об иньян третьей ветви, сразу же осознала, что эта та особа, которую ее третий дядя привел в резиденцию прошлым вечером. Судя по всему, она определенно была красавицей, которую любили баловать.

Разумно было бы сказать, что обычная наложница не имела права предстать перед лаофужэнь семьи, чтобы выразить свое уважение, особенно это касалось Ло лаофужэнь, которой вообще не нравились иньян. Лю-Ши не глупа. Даже притворяясь добродетельной и великодушной, она все равно не сделает такую дикую глупость. Тогда у этого была только одна причина: Ло Жун Пин заставил жену привести эту женщину сюда. Наложница, которая могла показаться на глаза лаофужэнь в ее собственных покоях, естественно, намного лучше тех, что заперты в заднем дворе, тихо умирая, даже не замеченные никем. Можно было понять, как высоко положение этой женщины в сердце Ло Жун Пина.

— Матушка, это младшая сестра, которую третий господин привел прошлой ночью, он и правда относится к ней, как к дорогому сокровищу, и даже позволил этой невестке привести ее к вам сегодня утром, — с улыбкой говорила Лю-Ши, но любой мог сказать, что ее улыбка вынужденна, а в тоне голоса сокрыта обида.

Цзин Вань внутренне вздохнула: какие великолепные актерские способности! Гори она от гнева, потому что Ло Жун Пин вытер ее лицом пол, Цзин Вань все еще могла бы поверить, но в то, что они пришли к компромиссу, она не верила. Цель Лю-Ши — не более чем сочувствие Ло лаофужэнь. Пока та стоит рядом и поддерживает ее, тогда независимо от того, насколько Ло Жун Пин предпочитает эту женщину, наложница все равно не сможет вызвать волн.

— Эта младшая сестра не только хороша собой, ее еще и хорошо назвали…

— Эта скромная наложница Хуань иньян приветствует лаофужэнь. Желаю вам здоровья и долголетия, — эта новенькая женщина поспешила заговорить первой.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 067

Угроза и трудное успокоение сердца

За недостаток манер Лю-Ши должна была бы сделать выговор наложнице, открывшей рот без разрешения главной жены, не говоря уже о том, что та некультурно перебила ее, но она не только не сделала, она даже стала выглядеть так, как будто не смела.

— Матушка, младшая сестра, в конце концов, только перешла в дом мужа и еще не разобралась во всех правилах приличия. Прошу матушку простить ее.

Скажи эти слова Чжан-Ши, все бы просто почувствовали, что ее уже не спасти. Но в случае Лю-Ши взгляды присутствующих на нее стали немного странными. Это она так изменилась, потому что чувствует угрозу, или...

Цзин Вань сосредоточила внимание не на Лю-Ши. Ей было неважно, как реагирует Лю-Ши, любая ее реакция в пределах нормы. Она анализировала поведение этой так называемой Хуань иньян. Просто глядя на ее отношение, она определенно не невежественный человек, совсем не знающий этикета. И все же она совершила нечто столь неподобающее. Это могло означать лишь то, что слова, которые Лю-Ши собиралась произнести, стали бы для нее еще более неблагоприятными. Она просто сравнила и выбрала из двух зол меньшее. Но Лю-Ши всего лишь собиралась произнести ее имя. Единственный способ, которым имя может навредить, — это "столкновение с табу". Первой мыслью Цзин Вань было то, что ее имя могло совпадать с именем бабушки. Что касается этого имени — "Хуань иньян", то, вероятно, оно изменилось по определенным причинам после того, как Лю-Ши встретила ее вчера.

Что касается Лю-Ши, то неважно, смогла ли она произнести настоящее имя Хуань иньян или нет, ее цель достигнута: она создала ей проблемы.

Поскольку это не имело к ней никакого отношения, Цзин Вань отвела взгляд и скользнула им по несколько удрученной Ло Цзин Ин, а также Ло Цзин Цян, выглядевшей намного более сияющей, чем раньше. Первую, скорее всего, жестоко отругали, а вторая в скором времени собиралась сбросить с себя сковывающие цепи и теперь, не желая больше жить в тени Ло Цзин Ин, постепенно раскрывала свое очарование.

Цзин Вань не знала, что в тот момент, когда она отвела взгляд, Хуань иньян незаметно оглядела ее — человека из молодого поколения, в котором лаофужэнь души не чаяла. Такие манера держаться и уровень воспитания, а также спокойствие, исходящее изнутри, которое может быть достигнуто только благодаря благополучной и беззаботной жизни, действительно вызывают зависть. Однако правдой было и то, что Хуань иньян не могла обидеть третью барышню, если хотела упрочить свое положение во внутреннем дворе этой резиденции. Но иногда одалживать ее руки, чтобы сдержать Лю-Ши, тоже хороший план. В конце концов, любой проницательный человек мог сказать, что лаофужэнь не любит Лю-Ши. Если использовать эту девочку для противостояния с Лю-Ши, то, независимо от результата, проигравшей всегда будет последняя. Однако, принимая меры, она должна действовать осторожно. Если кто-то узнает, что это она строила козни, то ее конец, вероятно, будет в бесчисленное количество раз хуже, чем у Лю-Ши.

Цзин Вань не знала, что за этот короткий промежуток времени кто-то уже положил на нее глаз. Но даже узнай она, ей было бы все равно. Если вторгнется враг — найдутся генералы, чтобы отразить его, разбушуется паводок — дамба его остановит. Даже люди, имевшие влияние и силу, дают ей время для тщательной подготовки, и даже если у нее не получится втоптать их в грязь полностью, она все равно сможет заставить их сесть в лужу, потерпев фиаско. Заботиться об отвратительных чудовищах в этой резиденции было еще проще.

— Это человек из твоей третьей ветви, ты как главная жена, естественно, можешь сама разобраться, незачем спрашивать мнение этой старухи.

— Матушка права, — Лю-ши ответила так, словно ее обидели. Этот взгляд, который она бросила на лаофужэнь, словно говорил о том, что ее изводит наложница, а она не только не получила помощи и поддержки у свекрови, но та даже издевалась над ней.

Даже Цзин Вань слегка шокировало ее поведение "груши для битья". Собственно говоря, даже дочь Лю-Ши, Ло Цзин Ин, была потрясена до потери дара речи, увидев свою мать в таком состоянии. Естественно, остальных даже не требовалось упоминать.

Поведение и правда изменилось слишком быстро и слишком странно. Если бы Лю-Ши не находилась у всех на виду все это время, можно было бы даже предположить, что ее подменили кем-то другим.

Однако, видя, что первоначально безразличный взгляд Ло лаофужэнь постепенно тяжелеет, более того, становится все холоднее, остальные притихли. Только одна Лю-Ши все еще сохраняла этот свой вид "обиженной".

Как раз когда Цзин Вань заподозрила, что Лю-Ши тоже путешественник во времени [1], она заметила некое противоречие. Настроение Лю-Ши не изменилось после ухудшения настроения бабушки. Это не то, как должна вести себя "груша для битья". Более того, даже если бабушке она не нравилась, у нее никогда еще не было такого тяжелого выражения лица, как сейчас. Значит, на этот раз Лю-Ши действительно разозлила бабушку.

Цзин Вань, внимательно наблюдавшая за происходящим, тщательно все обдумала. И поняла. Лю-Ши не одержима, она все еще была сама собою, со всеми своими глубокими планами и высокими методами. На этот раз Ло Жун Пин и правда разозлил ее, так что она планировала разодрать эту лицемерную маску и сделать что-то вроде сжигания всех мостов.

Это выступление Лю-Ши на самом деле угроза. Если Ло лаофужэнь не встанет на ее сторону, то очень скоро снаружи узнают о том, что ее считают "грушей для битья". Она приняла твердое решение унести с собой в могилу репутацию семьи Ло.

— Лю-Ши, я недооценивала тебя раньше, — холодно рассмеялась Ло лаофужэнь.

Несмотря на то, что Ло лаофужэнь в обычные дни дружелюбна и миролюбива, она все же за прошедшие десятки лет накопила огромный опыт. Когда она развернулась в полную силу, Лю-Ши, конечно, не смогла этого вынести. Ее лицо инстинктивно побледнело:

— Матушка, у этой невестки не было выхода.

На самом деле Ло лаофужэнь беспокоила не недобросовестность Лю-Ши, а ее эгоизм. Ради своих интересов и репутации она может полностью отказаться от своих детей, о которых постоянно твердит в обычные дни. Если она искренне желает, чтобы двое ее детей были здоровы, то почему не может этого вынести? В конце концов, она главная жена. Отступи она должным образом, то даже если бы она позволила Хуань иньян занять более высокое положение, общественное мнение и все нормы этикета все еще стояли бы на ее стороне. Нужно лишь потерпеть, пока ее дочь не выйдет замуж, а сын не станет взрослым и не возьмет себе жену. Когда это время придет, она сможет отставить все в сторону и отомстить. Но она просто не могла выносить даже такие крошечные обиды, не желая ни ждать, ни терпеть.

Сказать, что она все время шла на компромиссы в семье Ло, то это просто бессмысленная чепуха. Она карала и миловала по своему произволу в третьей ветви, но Ло лаофужэнь ни разу не подавила и, более того, никогда умышленно не мучила ее. И остальные невестки тоже не подставляли ей подножек и не усложняли жизнь. Именно она притворялась добродетельной и великодушной, так кого она может винить во всем этом? Если исходить из характера Ло лаофужэнь, то даже не будь у снохи детей, она все равно не стала бы подталкивать к своим сыновьям каких-либо посторонних женщин. И если какая-нибудь невестка на самом деле переполнилась бы ревностью и устроила истерику, лаофужэнь могла бы даже помочь и поддержать, не давая войти в резиденцию всем этим наложницам. Но если ты сама хочешь действовать, то кто откроет рот? А Ло лаофужэнь не собиралась навязываться и становиться назойливой.

Кстати говоря, Лю-Ши могла притворяться так долго только потому, что никто еще не переходил определенные границы. Как только на эти самые границы покусились, она стала походить на кошку со вздыбленной шерстью, которой наступили на хвост и которая из-за этого внезапно подпрыгнула до самого потолка.

Лю-Ши может не беречь своих детей, но Ло лаофужэнь не может не заботиться о репутации семьи Ло. Если общественности станет известно, что она сурово обошлась с женой сына, рожденного от наложницы, то сплетни были еще мелочью. Если кто-то под этим предлогом обвинит министра Ло в том, что он не в силах управлять своим домашним хозяйством, а затем его политические противники прикрепят к нему ярлык: "не способен прибраться у себя, так как можно управлять страной", тогда не исключено, что он даже потеряет свое положение в рядах чиновников.

Ло лаофужэнь посмотрела на Хуань иньян.

— Вернись и скопируй "Наставления женщинам" и женские принципы по триста раз каждые. Затем хорошенько изучи свои обязанности наложницы. Меня преследуют недомогания, в будущем тебе не нужно приходить, чтобы выразить свое уважение. Ссоры вызывают у меня головные боли.

Хуань иньян не стала ни роптать, ни гневаться, она покорно со всем согласилась.

Многие вздохнули про себя. Как и ожидалось, этот светильник умел экономить масло [2]. Лю-Ши вынуждена была использовать экстремальные средства, чтобы заставить лаофужэнь поддержать ее, этого мог достигнуть обычный человек?

Как только Лю-Ши была удовлетворена, этот вид "груши для битья", специально используемый для того, чтобы вызвать отвращение у других, был сдержан.

— Эта невестка обязательно будет читать ей лекции, когда мы вернемся. В будущем я определенно не позволю беспорядкам добраться до вас.

Ло лаофужэнь стала злодейкой, даже если Ло Жун Пин узнает об этом, в худшем случае он просто проклянет Лю-Ши несколько раз. Наказание его возлюбленной все еще требовалось привести в исполнение, если только он не посмеет ослушаться Ло лаофужэнь.

Ло лаофужэнь не была счастлива, поэтому, естественно, Цзин Вань тоже не была довольна. Первоначально она просто думала о том, чтобы поразвлекаться за счет третьей ветви, и, когда это станет необходимо, подбросить немного дров. Но теперь она передумала. Ее могли на заботить постоянные нападки Ло Цзин Ин, но они вытянули свои когти к небезразличным ей людям, так что им не стоит потом обвинять ее в том, что она с размаху отрубит их.

— Расходитесь. А тем, кто так и не пришел, не нужно приходить, —  после того, как Ло лаофужэнь закончила говорить, она сразу встала и ушла.

Цзин Вань отпустила двух своих младших сестер, а сама пошла к Ло лаофужэнь, волнуясь, что она может сильно злиться.

К счастью, Ло лаофужэнь разозлилась совсем немного. Она сразу же начала говорить с Цзин Вань о ее браке:

— Через некоторое время я пошлю весточку твоим старшим великому дяде и тете [3], позволив им написать письмо твоему третьему двоюродному деду. Я верю, что самое большее, через два месяца мы урегулируем твой брак. К тому времени экзамены тоже закончатся. Для Минь гэра было бы прекрасно заиметь двойной повод для радости.

— Бабушка позволяет мне поскорее родить ребенка от Миня бяогэ? — со смехом сказала Цзин Вань .

— Конечно, замужние дочери похожи на пролитую воду, — Ло лаофужэнь изобразила притворную серьезность.

— Бабушка, у этой внучки разбито сердце, — Цзин Вань подыграла, став выглядеть очень жалко.

Бабушка и внучка дружно расхохотались.

Люди, служившие Ло лаофужэнь, облегченно выдохнули.

Неожиданно, еще до того, как сообщение Ло лаофужэнь отправили в резиденцию Чэнь, с той стороны пришли новости, в которых говорилось, что третий младший брат Ло лаофужэнь, дедушка Чэнь Чжэн Миня, снова тащит всю свою семью обратно в столицу. Они отправили об этом письмо прямо перед отъездом. Если прикинуть на пальцах, то самое большее еще дней через десять или через две недели они смогут добраться до столицы.

Ло лаофужэнь была очень счастлива. Ее радовала не только возможность встретиться со своим младшим братом, которого она не видела много лет, но и то, что она сможет очень скоро договориться о помолвке Вань Вань. Нельзя винить Ло лаофужэнь в том, что она так беспокоилась. Она постоянно чувствовала, что брак Цзин Вань не очень устойчивый. Если все не уладить, она все время будет находиться в подвешенном состоянии. Хотя это чувство было странным, Ло лаофужэнь не могла не относиться к нему серьезно.

[1] На китайском языке слова "переселение" на самом деле не существует. В этом жанре людей современного времени, независимо от того, перевоплотились ли они, переселились или физически прыгнули во времени, всех вместе называют путешественниками во времени. На самом деле термин "переселение" на китайском языке, который смогла придумать анлейтор, — это идиома, которая означает "вернуться к жизни, овладев телом мертвого человека", это буквальное определение переселения. Понятие "переселение" дает неправильное представление о том, что "кто-то из нашего времени оказывается в древнем мире", когда на самом деле это означает, что душа одного человека овладевает телом другого человека. Ничего общего с путешествием во времени, на самом деле

[2] Светильник, умеющий экономить масло, — это означает, что она покорная и послушная, но этот термин всегда используется с отрицательным знаком, поэтому тот, кто не является таким светильником, — тот, кто беспокоит. Это довольно простая метафора

[3] Это скорее всего относится к Чэнь лаофужэнь (жене старшего брата Ло лаофужэнь)…

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 068.1

Давайте все вместе пойдем на спектакль (1)

Вопросы внутреннего двора, даже если погибло более одного человека, в глазах мужчин всего лишь небольшие ссоры. Если это коснется того, что их заботит, то, возможно, они вмешаются, но методы такого вмешательства обычно были простыми и грубыми. Если же существовали определенные ограничения, то еще можно уделить капельку внимания обстоятельствам. Но если мужчина обладал дома безусловным авторитетом, то, извините, кто бы не отбросил все свои принципы и не стал бессовестно помогать тому, к кому лежит хозяйское сердце? Даже если другие станут гневно топать ногами, им придется молча сносить обиды и оскорбления.

По мнению мужчин, важные дела касались только императорского двора. Помимо тех, кто действительно всей душой заботился о простых людях, все остальные, даже если вопросы касались их собственной работы, не обязательно принимали все близко к сердцу. Они жадно стремились к славе и наживе, взбирались на одного и дружили с другим, делали все ради выгоды своего клана. Они старались подняться еще выше и заполучить беспрецедентную власть. У них не было возможности открыть новые территории, выйти на поле битвы и получить благородный дворянский титул. Поэтому они просто надеялись подняться на уровень выше за счет своих заслуг перед троном.

Сегодня на повестке дня в императорском дворе стоял вопрос, касающийся вчерашнего пожара на цветочном рынке. Поскольку огонь не потушили вовремя и должным образом не устранили, цветочный рынок оказался практически полностью разрушен, что привело к серьезным жертвам среди людей. Если это назвать несчастным случаем, то самыми несчастными были, вероятно, пожарно-спасательная армия и, возможно, городской отряд обороны. Но то, что это поджог, было совершенно очевидно, потому что на месте пожара нашли слишком много трупов. Из-за серьезности вопроса, после того, как огонь потушили, задачу ареста преступника передали Цзинчжао фу, правому фуфэну и левому фуфэну [1]. Этим трем должностным лицам придется вести совместное расследование.

Просто в эти короткие двадцать четыре часа, даже если эта троица забрала всех людей из Цзинчжао фу и напряженно работала день и ночь, к утреннему заседанию у них все равно не имелось никаких зацепок. На самом деле они даже не смогли выяснить личности погибших.

Глаза магистрата Цзинчжао фу заволокло красным из-за проступивших сосудиков, когда он опустился на колени в тронном зале, в то время как на него жестоко набросился с критикой император Лэчэн.

Магистрат Цзинчжао фу тоже чувствовал себя очень беспомощным. Останки обгорели слишком сильно, даже осмотрщик трупов не сумел извлечь из них слишком много информации. Неизвестно, сожжены ли они заживо или брошены в огонь после смерти. И служащие не смогли найти никаких других улик на месте преступления, как будто все мастерски подчистили. Все указывало на то, что произошедшее вызвано намеренно, но они просто не могли найти никаких доказательств. Чем больше они копали, тем запутаннее становилось это дело.

Однако на самом деле в тронном зале было немало людей, знавших "правду". Тем не менее, поскольку не существовало никаких доказательств, все до единого хранили молчание, но внутри, возможно, они уже давно несколько сотен раз отдали дань уважения предкам другой стороны.

Правильно, третий принц Жуй циньван решил, что это дело рук старшего принца, Кан циньвана. А Кан циньван точно также решил, что за этим стоял Жуй циньван. А что касается пешки, которая до сих пор даже не знала, что она пешка, бедного жучка, четвертого принца Гун циньвана, он решил, что виноват один из этой парочки или даже оба, временно заключившие союз только для того, чтобы заманить его в ловушку. Он всем сердцем ненавидел то, что не мог содрать с них кожу и вытянуть жилы. Влияние, что находилось у него в  руках, само по себе было относительно слабым. Ущерб на этот раз, по его мнению, вовсе не считался незначительным.

Кроме этих троих, второй императорский сын умер совсем юным, пятый принц болел и почти никогда никуда не выходил, а шестой — Ли Хун Юань — ни о чем не заботился. То, что он был способен приходить на утреннюю аудиенцию у императора один или два раза из десяти, уже довольно хорошо. Прямо сейчас его тоже не было. Остальные императорские сыновья, уже достигшие шестнадцатилетнего возраста, все стояли на своих местах, опустив очи долу. Независимо от того, отдались ли они втайне какому-нибудь влиятельному старшему брату или у них имелись свои амбиции, знали ли они внутреннюю историю этого вопроса или нет, они не собирались вмешиваться. В конце концов, один неверный шаг, и они сами навлекут на себя беду. Стать козлом отпущения очень легко, а потерять свою жизнь еще легче.

Люди каждой фракции, естественно, не сидели сложа руки. Даже если они не имели никакого отношения к этому вопросу, они могли что-нибудь придумать. В противном случае они вытащат любой крошечный пустяк, чтобы напасть на противника, взаимно выкапывая ловушки друг для друга. Если господин, которому они поклялись в верности на поверхности и в тайне, не был одним и тем же человеком, то они в своей ненависти становились еще более необузданными, борясь изо всех сил. В любом случае пострадает только их поверхностный господин.

Поскольку войны случались редко, влияние военных генералов по сравнению с гражданскими чиновниками было крайне слабым. Но эта кучка старых грубых людей, среди которых выделялся Цинь Тянь Мин, просто начинала махать кулаками, как только у них возникали разногласия. Однажды Цинь Тянь Мин был избит по указанию императора Лэчэна батогами, но он все еще так и не раскаялся, оставаясь все таким же жестоким.

У императора Лэчэна от всех этих ссор и споров разболелась голова. Важные вопросы все еще не решены, а это дело становилось все более запутанным.

— Довольно!

Шумный, как рыночная площадь, тронный зал мгновенно затих.

— Министерство юстиции и палата по уголовным делам будут координировать свои действия с Цзинчжао Фу для расследования этого вопроса. Мы даем вам три дня. Если вы не сможете дать этому императору удовлетворительный ответ, весь задействованный личный состав утратит свою зарплату за три года. Если кто-то будет расслабляться и не прикладывать усилий, его чин понизят на одну ступень, а затем отправят обдумывать свои ошибки на три месяца. Заседание окончено, — император Лэчэн закончил говорить это все с холодным выражением лица, а затем просто сбежал.

— С почтением провожаем ваше величество.

Те, кто не был вовлечен, чинно сложили руки под грудью, кланяясь своим коллегам, и весело ретировались из тронного зала.

Что касается глав Министерства юстиции, палаты по уголовным делам и Цзинчжао фу, то у них всех разболелись головы. Да что за дело-то такое? Самым безвинным был почтенный сановник Диу. Будучи председателем верховного суда, он присутствовал вчера на месте происшествия и, кроме того, принадлежал к нейтральной фракции. Независимо от того, кто стоял за главным министром юстиции и магистратом Цзинчжао фу, на него не оказывалось ни малейшего давления. Короче говоря:

— Диу дажэнь, вы не только присутствовали на месте происшествия, но и обладаете выдающимися способностями к ведению расследований. С умеющего больше спрашивается, если вам что-то нужно, не стесняйтесь говорить об этом.

Магистрат Цзинчжао фу, чиновник лишь четвертого ранга, по положению стоявший ниже, чем председатель верховного суда, говорил немного льстиво, хотя за это его нельзя было винить. Но неужели главному министру юстиции не стыдно говорить что-то подобное? Почтенный сановник Диу холодно посмотрел на него. К сожалению, совесть другой стороны оказалась зарыта очень глубоко, там не было и малейшего следа стыда, на всем его лице крупными иероглифами было написано: "Извините за беспокойство, простите, что затруднил вас, но будьте так добры, сделайте одолжение".

Почтенный сановник Диу холодно фыркнул. Непреклонность и правда сидела у него в костях, но он не из тех, кто любит брать на себя полную ответственность. Он четко осознавал, что если не позаботится должным образом об этом вопросе, то не просто потеряет зарплату и будет понижен в должности. Если это касалось битвы императорских сыновей, то тут и жизни можно лишиться. Кто будет настолько глуп, что один возьмет на себя эту ответственность?

— Сегодня лучше все-таки действовать самостоятельно, завтра обобщим и доложим. Естественно, лучше позаботиться обо всем как можно лучше. Даже если расследование вести тяжело, его надо продолжать. Если ничего не найдем, то все хорошо. Если что-то получится, то ответственность ляжет на всех вместе.

Обойдя этих двоих, он быстро догнал Ло Пэй Шаня. Хотя тот занимал лишь пост главного министра обрядов, почтенный сановник Диу никогда не недооценивал его способности. Министр Ло тоже присутствовал вчера. Возможно, спросив его, он сможет получить относительно полезные предложения.

Они встретились, и Ло Пэй Шань понял, чего хочет старик Диу. Он взмахнул рукой, прерывая так и не начавшего говорить "соперника", и просто многозначительно сказал:

— Его величество желает получить результат, которым останется доволен.

Почтенный сановник Диу замер. Результат, которым его величество останется доволен, не обязательно будет отражать настоящую картину. Лицо почтенного Диу потемнело. Он почти не мог дать императору желаемое. Тогда ему нужно работать так, как привык, и просто расследовать дело, приведя его в порядок. Не имело значения, сможет ли он добиться результата или нет. Кроме того, в его случае, даже если просто делать вид, что выполняешь свои обязанности, его величеству было бы все равно. Напротив, раскопай он то, что монарх ни при каких обстоятельствах не захотел бы видеть, например, как братья императорской семьи сражаются друг с другом и пренебрегают человеческой жизнью, то это был бы большой скандал. Если так, то лучше уж лишиться своей зарплаты за три года. От этого наказания не болит и не чешется.

Обдумав это, сановник Диу, естественно, перестал волноваться и пошел делать то, что ему было нужно.

В то же время Гун циньван остановил двух своих старших братьев и сказал с фальшивой улыбкой:

— Императорские братья все больше и больше впечатляют этого младшего брата.

Кан циньван и Жуй циньван, естественно, знали, о чем он говорит. В конце концов, в этой игре "богомол хватает цикаду, не замечая позади себя иволгу", Гун циньван с самого начала и был именно этой неудачливой цикадой. Было очевидно, что он просто не знает, кто на него напал. В доли секунды Кан циньван и Жуй циньван оба подумали о том, чтобы переложить это дело на противника и объединиться с этим четвертым младшим братом, чтобы уничтожить другого. Тогда потом станет намного легче развернуться и сбить этого хорошего четвертого брата с ног. Их истинным признанным противником были они сами. Четвертый брат не более чем инструмент, чтобы уравновесить и ослабить напряжение, пока они сражаются.

Мысли Кан циньвана были особенно смелыми. В конце концов, Жуй циньван все еще испытывал опасения по поводу левого главнокомандующего Цинь Тянь Мина, стоявшего за Гун циньваном, но Кан циньван знал, что тот на самом деле предан ему, и этот четвертый брат всего лишь ничтожество, не стоившее упоминания. В этом отношении можно сказать, что Кан циньван чрезвычайно гордился собой. Откуда ему было знать, что он сам такое же ничтожество, с которым играет кто-то еще?

— Четвертый брат… — Кан циньван и Жуй циньван заговорили практически одновременно. И также одновременно они посмотрели друг на друга. Нельзя было сказать, что они поняли все на сто процентов, но процентов на семьдесят-восемьдесят точно. Им не требовалось много говорить, чтобы узнать намерения противника. Очень хорошо, теперь они ничего не могут сказать. Тогда им следует только позаботиться об этом в частном порядке и посмотреть, у кого из них есть возможность перетянуть четвертого брата на свою сторону. Один улыбался смело и демонстративно, а другой — сдержанно и элегантно.

Гун циньван был так разгневан, что у него заболела печень. Такого рода "взаимопонимание" между этими двумя, совершенно не воспринимавшими его всерьез и отбрасывавшими его в сторону, заставляло ненавидеть то, что он не мог просто разорвать их живьем. Принижают его и смотрят на него сверху вниз? На каком основании? В каком месте он хуже них? Вот посмотрим, обязательно придет день, когда он будет злобно топтать их ногами и смотреть, как они виляют хвостами, умоляя о пощаде.

[1] Правый фуфэн — название должности происходит от "помогать общественной морали";

Левый фуфэн — название должности происходит от "помочь столице"

Оба считаются правительственными органами, как и Цзинчжао фу, просто отвечают за свои подведомственные им вопросы

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 068.2

Давайте все вместе пойдем на спектакль (2)

— Да что такое говорит четвертый брат? Даже императорский отец бесконечно восхваляет твои способности. Если уж на то пошло, это третий брат должен говорить, что впечатлен тобой. Кстати, третья сао недавно упоминала, что у нее нет времени, чтобы сблизиться с четвертой невесткой. Я слышал, что до свадьбы они были близки как сестры-близнецы. Сегодня вечером третий брат разрешит ей приготовить немного легкого вина. Привези четвертую невестку ко мне в ванфу, чтобы приятно провести время. У меня еще есть кое-какие дела, поэтому я уйду первым, — Жуй циньван похлопал Гун циньвана по плечу, затем кивнул старшему брату и ушел. Похоже, он совершенно не беспокоился, что Кан циньван использует эту возможность, чтобы перетащить четвертого братца на свою сторону.

Самой большой опорой Гун циньвана была семья его жены. Так что к своей циньванфэй он, естественно, относился особенно внимательно. Можно сказать, что Гун циньванфэй живет беззаботнее всех остальных ванфэй и цзюньванфэй. Ее муж любил и баловал ее, и даже если в резиденции жили цэфэй и наложницы, по сравнению с ванфу других императорских сыновей их тоже было меньше. Более того, они совершенно не могли стать для нее угрозой. Кроме того, ее защищал отец, Цинь шуфэй в императорском дворце была близкой родственницей по отцовской линии, а свекровь любила как родную дочь. У нее действительно была очень благополучная жизнь.

Даже если ее чжоули издевались над ней, говоря, что ее дни не что иное, как цветы в зеркале и луна в воде [1], она просто посчитала бы, что они ей завидуют.

Вид у Гун циньвана был несколько неприглядным. От других способов приглашения он все еще мог отказаться, но не от этого. Не дожидаясь, пока Кан циньван заговорит, он сказал:

— Старший брат, этот младший брат тоже пойдет.

Другие императорские сыновья избегали Кан циньвана, когда уходили, опасаясь, что их втянут в эту заварушку и они станут мишенью для его гнева.

Принимая во внимание сложившиеся обстоятельства, Кан циньван с трудом сдержал свой гнев. В любое другое время он мог бы использовать тот же самый метод, чтобы пригласить четвертого. И если бы он не  получил его согласия, то смог бы прикрепить ярлык а-ля "согласился с третьим братом, но не со старшим. Ты же не смотришь свысока на этого старшего брата?" К сожалению, его циньванфэй только что скончалась, поэтому сейчас не время для банкетов. Тогда он поищет другую возможность. Более того, он должен спешить: если затянуть до вечера, это будет хлопотно.

Ли Хун Мин такой человек, что, даже если он не сможет заставить четвертого брата встать на его сторону, он все равно сумеет разжечь ненависть четвертого брата к нему, Кан циньвану. Левый главнокомандующий, в конце концов, тесть четвертого брата. Даже если он не заботится о нем, тот все равно примет во внимание свою собственную дочь. Если четвертый брат пойдет против него, то это тоже вызовет немало проблем.

Поразмыслив, Кан циньван все же решил отправиться на поиски императорской матери. Раз Ли Хун Мин может сделать свой ход, начиная с Гун циньванфэй, то разве не будет так же уместно, если его мухоу захочет вызвать невестку?

Вскоре после ухода Гун циньван столкнулся со своим тестем, Цинь Тянь Мином.

— Приветствую ваше высочество.

— Встаньте, мы все одна семья. Тесть не должен быть таким формальным.

— От этикета нельзя отказаться. Более того, сейчас мы до сих пор не покинули дворец, естественно, мы не можем давать повод для сплетен.

Гун циньван наслаждался отношением Цинь Тянь Мина. Даже если он сам полагался на него, он был императорским сыном, циньваном. Как подданный левый главнокомандующий, естественно, должен быть почтительным к нему. Таким образом, в будущем, когда Гун циньван взойдет на трон, даже если он не позволит Цинь Тянь Мину обладать властью, то по крайней мере даст возможность семье Цинь наслаждаться жизнью во славе и богатстве. Что касается его собственной циньванфэй, даже если у нее не будет печати Феникса [2], он все равно разрешит ей сесть на позицию императрицы.

Надо сказать, что Гун циньван в глазах Цинь Тянь Мина все еще был слишком нежным и неопытным. Цинь Тянь Мин четко знал, какого отношения придерживаться. Он сам не был единым целым с маркизатом Гуань-цзюнь, но кроме домашних причин весьма весомым поводом было то, что четвертый принц не заслуживал его поддержки. С Цзинь циньваном, этой жемчужиной, кто станет восхищаться глазами других рыб? Конечно, те, у кого огромные амбиции, пытаются овладеть этой силой, надеясь на слабого хозяина и могущественных подданных, в худшем случае такие не могут позволить владельцу трона быть непреклонным. Естественно, они больше всего не хотят существования могущественного правителя, такого как Цзинь циньван, обладающего великими способностями, жестокими методами и который как сказал, так и будет.

Цинь Тянь Мину было предельно ясно одно. Без необходимости этот зять не станет искать его, чтобы что-то обсудить. Он тайно вырастил своих собственных тактиков и помощников. И на этот раз он, скорее всего, спешит на их поиски. Цинь Тянь Мин сказал несколько, казалось бы, очень скучных, но на самом деле очень глубоких  по смыслу слов. И если бы этот его зять не был глуп, он бы понял его намерения.

Гун циньван наблюдал за уходящей фигурой своего тестя, слегка прищурив глаза. Не показывать энтузиазма в отношениях с обеими сторонами, пожиная выгоды, было на самом деле... очень приятной идеей.

— Ваше высочество, кое-что случилось в императорских садах, — к Гун циньвану поспешно бросился какой-то евнух. Было очевидно, что это человек Гун циньвана в императорском дворце.

— Что может случиться в императорских садах? — скептически спросил Гун циньван.

Евнух подошел к нему и прошептал несколько слов на ухо. Выражение лица Гун циньвана слегка изменилось.

— Это правда?

— Разве этот слуга посмел бы обмануть ваше высочество? Это очень громкое дело. Другие императорские сыновья и принцы, а также императорские жены, наложницы и все гунчжу по большей части уже на месте.

— Должен ли я сказать: как и ожидалось от шестого брата? На самом деле нет ничего такого, чего бы он не осмелился сделать, — многозначительно улыбнулся Гун циньван. Хотя он сказал это именно так, внутри него плескался сарказм. — Давай-ка тоже посмотрим на это представление, хочется увидеть, станет ли императорский отец все еще его защищать, — они всегда сильно жаловались про себя на снисходительность отца к шестому сыну.

— Ваше высочество, возможно, это не слишком хорошая идея. В конце концов, это касается репутации его величества, — высказался один из приближенных Гун циньвана.

— А чего тут бояться? Туда многие пошли, а массовые проступки остаются безнаказанными. Может ли императорский отец наказать всех нас сразу?

К тому времени, когда появился Гун циньван, в императорских садах уже скопилось много людей. Тем не менее, за исключением центральных фигур, все молчали. Но хотя они молчали, выражения лиц были разными. Одних переполняло презрение, другие радовались чужому несчастью, а третьи холодно наблюдали за происходящим. Конечно, были и те немногие, которые выглядели необычайно обеспокоенно, казались несколько разочарованными, но не могущими просто игнорировать шестого императорского сына.

Ли Хун Юань столкнулся с разъяренным императором Лэчэном лицом к лицу и был еще более равнодушным, чем когда злил его в прошлом. Молодой мужчина стоял, слегка наклонив голову, и поигрывал кусочком теплого нефрита в руках. Сердитый вой его старика нельзя было даже сравнить с ветром, влетающим в одно ухо и вылетающим из другого, поэтому он уже позволил своим мыслям блуждать, вспоминая события прошлой ночи.

Была также группа людей, стоявших на коленях в сторонке. Женщина впереди была одета в красивое дворцовое платье, имела трогательный и в то же время соблазнительный вид, но в этот момент она жалобно плакала и выглядела цветком груши в каплях дождя.

—  Наказание за грехи наши тяжкие, ты вообще слушаешь наши слова? — возмутился император Лэчэн, пнув сына.

Кто такой Ли Хун Юань? Даже впав в рассеянность, он легко увернулся только на одних рефлексах.

— Ты даже осмелился увернуться?! — император Лэчэн сделал два шага вперед и продолжил наносить удары, но, к сожалению, результаты оставались прежними. После нескольких попыток он начал задыхаться, но ему так и не удалось коснуться даже уголка одежд Ли Хун Юаня.

— Шестой брат, как ты можешь так себя вести? Быстро остановись, — Кан циньван выкрикнул эту фразу, возможно, потому что наконец устал просто смотреть, и даже быстро бросился вперед, пытаясь остановить Ли Хун Юаня. За ним вслед бросилось немало людей. Хотели ли они остановить их и успокоить императора Лэчэна или же желали воспользоваться возможностью нанести злобный ответный удар по Ли Хун Юаню, знали только они сами.

Ли Хун Юань холодно рассмеялся. Независимо от того, сколько людей вышло вперед, и независимо от того, что они хотели сделать, он не принял ответных мер, просто идеально уклонялся от ударов, со стороны это смотрелось, конечно, жутко (в общем, он авантюрил по полной программе). Вольно или невольно, нечаянно пострадали все "организаторы" потасовки, включая императора Лэчэна. На мгновение воцарился хаос. Тем не менее, поскольку каждый из них имел благородный статус, стражники не посмели подойти к ним. Если они причинят кому-то вред, то лишатся своих голов, а они все еще хотели пожить на этом свете.

Самой невезучей оказалась та кучка стоявших на коленях в сторонке людей. Поскольку большинство составляли женщины, они вскрикивали, поспешно уходя с дороги и, путаясь в волосах и одежде, выглядели после очень потрепанными.

В конце концов, императрица решила взять ситуацию под контроль:

— Чего вы все ждете? Быстро растащите своих хозяев, или вы все мертвецы?

Каждый личный слуга, наконец, пошел вперед, рискуя получить удар (и даже не один), и ухватил своего хозяина. Используя все свои силы, они растащили потасовку. Императрица воспользовалась этой возможностью, чтобы подойти к императору Лэчэну, и мягко сказала:

— Ваше величество, успокойтесь сначала. Даже если у шестого есть недостатки, вы — его императорский отец, просто сосредоточьтесь на том, чтобы читать ему лекции. Как вы можете лично браться за дело? Нет никакой необходимости, чтобы другие видели эту шутку.

Благородная супруга Су задрожала от гнева, стоя в стороне. Что императрица имела в виду с этим ее: "просто сосредоточьтесь на том, чтобы читать ему лекции"? Отец, преподающий своему сыну урок, естественно, прав. Это уместно, не говоря уже о том, что отцом был император. Но императрица явно собиралась позволить стражникам сделать это. Сейчас у императора гневный припадок. Если он прикажет стражникам, они не посмеют сдерживаться. Последствия этого просто невозможно себе представить. Су гуйфэй вышла вперед и встала на колени перед императором Лэчэном.

— Ваше величество, хотя поведение Юань эра в обычные дни иногда немного и выходит за рамки дозволенного, он все равно не зашел бы так далеко, чтобы совершить что-то настолько позорное. Возможно, здесь какое-то недоразумение. Прошу ваше величество провести расследование, — сказав это, она повернула голову, чтобы взглянуть на Ли Хун Юаня: — Все еще не преклонил колени, чтобы ясно объясниться со своим императорским отцом?

Ли Хун Юань увидел явное беспокойство в ее глазах, и его прежнее равнодушное выражение лица слегка изменилось. Нахмурившись, он подошел к ней.

— Муфэй, сначала встаньте.

— Юань эр…

— Встаньте, — Ли Хун Юань был непреклонен.

Благородная супруга Су беспомощно посмотрела на императора Лэчэна и, видя, что у него нет никаких возражений, поднялась.

[1] Идиома, что означает: призрак, мираж:, тень, видимость, иллюзия, несбыточная мечта; призрачное, нереальное

И тут я вспомнила мангу "Внук Нурарихена" с его техникой "Кьеко суйгецу" (рекомендую, отличная вещь. Закончена и переведена полностью. Графика умопомрачительна, а история интересная. Особенно для тех, кто увлекается японской мифологией)...

[2] Печать Феникса — официальная печать императрицы. Любые официальные документы требуют печати. По сути, без печати она просто императрица по имени, но без какой-либо реальной власти. Не стоит даже гадать, как много эти его мысли говорят о его отношениях с ней

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 068.3

Давайте все вместе пойдем на спектакль (3)

Ли Хун Юань не спеша опустился на колени:

— Если императорский отец все еще злится, тогда подойдите и пните. Даже если меня запинают до смерти, этот сын не сдвинется с места, — это не звучало ни как признание ошибок, ни как оправдание. Это было явное подливание масла в огонь.

Император Лэчэн неосознанно поднял ногу, но, видимо, о чем-то подумал и сдержался. Просто выражение его лица стало еще более уродливым, чем раньше. Он громко заскрежетал зубами:

— Проклятье за грехи наши тяжкие, все еще не желаешь признать свою ошибку, да?

— Императорский отец, это не более чем простое поддразнивание женщины, нужно ли так злиться? Этот сын думал, что вы давно к этому привыкли.

— Простое поддразнивание женщины? Это женщина этого старика, одна из твоих второстепенных матерей [1]! — сердито взревел император Лэчэн.

Неизвестно, гневался ли император Лэчэн из-за смущения или из-за того, что сделал Ли Хун Юань, ему лень было скрываться. Кроме того, уже все все знали. Он не собирался разгонять  толпу и даже решил прямо заявить о проблеме.

Так как даже ему было все равно, Ли Хун Юань стал еще равнодушнее.

— Осознавай она хоть немного себя как одна из моих второстепенных матерей, то, увидев этого сына, должна была автоматически избежать встречи, а не прямо подходить и застенчиво меня приветствовать. Такие очевидные намерения "прорасти через стену" [2]. Если бы я не исполнил ее желание, разве это не разочаровало бы красавицу? Кроме того, этот сын только шевелил губами и не тронул даже волоска на ее теле. Всего лишь несколько слов, а она уже закатывает истерику, как будто я что-то с ней сделал на глазах у публики.

Цвет лица императора Лэчэна стал иссиня-черным. Его сын приставал к его императорской наложнице или его наложница соблазнила его сына, это два совершенно разных сценария, и последний приводил в негодование сильнее, чем первый.

Даже если он старался поддерживать себя в форме, он все равно оставался мужчиной в годах. Возрастные изменения затрагивали и внешность, и выносливость, и не в лучшую сторону. А его сын полон молодости и сил и даже обладал редкой красотой, от которой мало какая женщина могла отказаться. Даже если Лэчэн был императором и мог иметь все, что хотел, иногда он все равно не мог не завидовать. Его женщина положила глаз на его сына, потому что он недостаточно хорош? Какой позор и унижение!

Император Лэчэн, смотревшийся со стороны смертельно опасным злобным зверем, повернул голову и пристально посмотрел на эту растрепанную императорскую наложницу. Вид у нее был практически такой же, как будто ее только что поймали на кровати с любовником. Взгляд императора Лэчэна зловеще заблестел, весь его облик выглядел так, будто в следующую секунду он набросится и загрызет эту женщину насмерть.

Та задрожала от страха:

— Ваше величество! Ваше величество, это не так! Это не так! Пожалуйста, поверьте этой скромной наложнице, это Цзинь циньван…

— В гареме императорского отца столько же красавиц, сколько и облаков в небесах. У этого сына тоже немало женщин в других резиденциях. Если оставить в стороне статус, просто сравнивая внешность, мои красавицы кажутся лучше. Для этого сына они всего лишь игрушки, кого будет заботить их статус, — как бы между прочим сказал Ли Хун Юань, а затем равнодушно взглянул на эту императорскую наложницу: — Ни внешний вид, ни фигура, ни вульгарные манеры, ни вместе, ни по отдельности не достигли того уровня, который заставит меня добровольно взглянуть в ее сторону. Вместо этого этот сын подозревает, что кто-то пытается сознательно строить козни против меня. Прошу императорского отца досконально разобраться в этом вопросе и вынести справедливое суждение.

Вы только посмотрите, что он говорит?! Он даже добровольно не взглянет в ее сторону? Тогда не делал ли его как отца тот факт, что он непрерывно баловал эту женщину в течение нескольких месяцев, снова и снова повышая ее статус, слепым и едящим то, у чего дурной вкус? Грудь императора Лэчэна быстро вздымалась и опадала, однако, вероятно, из-за того, что Ли Хун Юань раз в три-пять дней злил отца, несмотря на всю злость, он все еще казался полным энергии, не проявляя ни малейшего признака недомоганий.

— Императорская жена третьего ранга Ли будет понижена до гэни [3] и брошена в Холодный дворец, откуда никогда не возвратится. Убрать ее.

— Ваше величество, ваше величество, не на... Ваше величество, все не так. Вы не можете… У-у-у...

Пинь Ли, которая изо всех сил пыталась ползти вперед, была схвачена евнухами, а затем ей сразу же заткнули рот, чтобы она более не тревожила его величество, и оттащили куда подальше. Фрейлины, служившие ей, сгрудились вместе, как перепелки, боясь, что его величество может излить на них свой гнев. Им вряд ли так "повезет", что их отправят в Холодный дворец, скорее всего, их просто забьют до смерти. Они ненавидели то, что не могли найти ни одной щели, в которую можно было бы втиснуться.

Конец этой императорской жены третьего ранга, напротив, не выглядел таким уж неожиданным. Даже если вина лежит не на ней, из-за того, что дело дошло до публичного разбирательства, она не может продолжать пользоваться обожанием императора. И в эти несколько месяцев эта пинь Ли, рассчитывая на милость его величества, смотрела свысока на других жен и наложниц. Даже встречаясь с императрицей и благородной супругой Су, женщинами, обладавшими наибольшими властью и влиянием во внутреннем дворце, она осмеливалась относиться к ним легкомысленно. Императрица и все остальные знали, что у нее не будет хорошего конца, и просто не беспокоились о ней. Остальные же топали ногами от гнева. Но теперь она внезапно оказалась в грязи. Удовлетворенно хлопая в ладоши, они одновременно чувствовали странную печаль. Все прекрасно понимали, что за человек император Лэчэн. Все говорят, что император бессердечен; это и правда так. Только небольшое количество людей знало, что у него когда-то были чувства. Но после смерти этой женщины его чувства тоже оказались похоронены.

Больше всего всех интересовало, как именно император Лэчэн собирается наказать Ли Хун Юаня. Существование этого человека для многих было действительно слишком ненавистно. Даже не конфликтуя с ним, они все еще ненавидели его высокомерное и властное поведение и то, что он делал все, что ему было угодно. Поэтому, естественно, они не хотели, чтобы он легко отделался.

— Император, даже если в этом вопросе виновата пинь Ли, то для Цзинь циньвана плыть по течению и вольничать с ней все равно тяжкий грех. Даже в обычных семьях сын не может заигрывать с наложницей отца. Это идет вразрез с этикой и моралью. По этикету и по закону он должен быть строго наказан, — вперед вышла какая-то императорская наложница, обошла императрицу с четырьмя супругами и заговорила первой. Она вещала о морали, но ненависть в ее взгляде, направленном на Ли Хун Юаня, была слишком очевидна.

Су гуйфэй повернула голову, чтобы взглянуть на нее. Она знала, почему эта женщина ненавидела Юань эра. Когда ему было семь лет, он случайно наткнулся на нее и заставил выкинуть уже сформировавшийся мужской плод, что привело к повреждению тела и дальнейшей невозможности забеременеть. Она смогла спокойно дожить до сих пор потому, что император компенсировал это ей, выдвинув ее в императорские жены третьего ранга, и из-за того, что она сама не представляла угрозу. Кто бы мог подумать, что кто-то, кто до сих пор молчал, затаил обиду и даже хотел воспользоваться этой возможностью, чтобы отомстить.

Ли Хун Юань тоже поднял голову, чтобы взглянуть на эту императорскую наложницу, но у него не было никаких впечатлений о ней. Он обидел и разобрался со слишком многими людьми, разве он мог помнить всех и каждого?

— Когда речь заходит о красавицах, — небрежно произнес он, отведя взгляд, — интереснее всего все-таки те, что постарше.

Эта заговорившая пинь немедленно побледнела и крепко сжала свой носовой платок. Независимо от того, как сильно она ненавидела его, она все равно не осмеливалась заговорить снова.

Ли Хун Юань был человеком, который не скупился на оскорбительные высказывания. У них перед глазами стоял свежий пример пинь Ли, то, что он сказал что-то подобное сейчас, было угрозой. Способный на все он не боялся ни неба, ни земли. Но с другими людьми все иначе, особенно это касалось женщин из императорского гарема. Если их репутация хоть немного пострадает, легким наказанием станет ссылка в Холодный дворец, а тяжелым — смерть. Кроме того, этот принц не дурак. Ему не требовалось заботиться об этом лично. Найдя любого случайного стражника или даже евнуха, слишком легко уничтожить их. Согласно бесконечной терпимости его величества к нему, независимо от того, как его накажут, его величество вряд ли сможет казнить его. Что касается любых других родственников, тех, кого можно убить, убьют, а тем, кого лишить жизни нельзя, его величество все равно закроет рты. А раз так, то кто все еще посмеет сражаться до смерти с этим  извергом?

Все говорят, что есть только неправильное имя, но не прозвище. Живой Янь-ван на самом деле был живым Янь-ваном!

— Юань эр, ты все еще несешь чушь, замолчи, — благородная супруга Су сурово отругала его, но ее глаза были полны беспокойства.

От начала и до конца Ли Хун Юань нисколько не был обеспокоен, но из-за ее слов взгляд шестого императорского сына немного смягчился, и резкая аура вокруг него тоже немного уменьшилась. На самом деле он больше не вел себя так высокомерно и не выглядел нераскаявшимся. Он даже послушно закрыл рот, больше ничего не говоря.

Су гуйфэй, казалось, облегченно вздохнула.

— Ваше величество, Юань эр рос под опекой этой супруги с младенчества. Как Мин эр и Миньсян, они все мои дорогие дети. Независимо от того, хороши они или нет, это не изменится так легко. Если они выдающиеся, то эта супруга, естественно, счастлива, но если они делают что-то не так, я тоже частично ответственна за это. По отношению к их наказанию я, естественно, должна понести его половину. Эта супруга просит ваше величество проявить милосердие и быть снисходительным.

Выражение лица императора Лэчэна смягчилось:

— Ты! Ах! Да что с тобой говорить! Ты всегда слепо баловала его, поэтому он становился все более недисциплинированным и неконтролируемым. В детстве ты еще могла безжалостно наказывать его, но после того, как он вырос, мы никогда не видели, чтобы ты говорила ему хоть одно грубое слово.

— Это не одно и то же. Строгое отношение к детям может исправить их вредные привычки, но теперь... не то, чтобы эта супруга могла просто наблюдать, как они переносят трудности. Разве это не похоже на вырезание из груди моего сердца? Возможно, это также и потому, что эта супруга не знает, как воспитывать детей, все трое, ни один из них не заставил меня не волноваться, — говоря об этом, благородная супруга Су выглядела очень беспомощно.

— Любимая супруга, эти слова, безусловно, неверны. Мы сами видели, как ты воспитывала детей. Поведение этого бедствия во плоти не твоя вина. Не то чтобы мы не знали, что его внутренняя природа жестока и раздражительна. Ты потратила на него даже больше усилий, чем на третьего и Миньсян. Что касается последней, она иногда несколько темпераментна, но мы считаем ее милой и приятной. Даже обычные семьи хотят, чтобы их дочери были избалованы, не говоря уже о гунчжу, дочери императора. И нет необходимости упоминать третьего, мы очень им довольны.

— До того, как Мин эр начал работать при дворе, он был довольно посредственным. Вы довольны им сейчас, потому что хорошо научили его.

Услышав это, император Лэчэн подобрел и громко рассмеялся, откуда теперь взяться злости?

Кто знает, скольких людей эта гармоничная и теплая сцена заставила втайне стиснуть зубы? Особенно слова императора Лэчэна: "мы очень им довольны". Он это просто так сказал или подразумевал что-то другое?

— Ваше величество, тогда Юань эр...

Из-за влияния Ли Хун Юаня даже императрица имела некоторые опасения. Главная жена императора не боялась, что шестой принц сделает что-нибудь ей: каким бы наглым он ни был, Ли Хун Юань все равно не совершит такой глупости. Женщина боялась, что он воспользуется другими методами и выместит гнев на Ли Хун И, не обращая внимания на последствия. Цзинь циньван уже легко испортил брак ее сына и племянницы, поэтому императрица не смела недооценивать его разрушительные способности.

— По мнению любимой супруги, как следует обращаться с этим бедствием во плоти?

— Ваше величество, через несколько дней… как насчет того, чтобы позволить Юань эру остаться в храме Белого дракона на несколько дней? Пусть воздержится от скоромной пищи. Пусть боевые монахи последят за ним, там он сосредоточится и обуздает себя. Это будет легкое наказание в качестве предостережения. Что думает император?

Выражение лица императора Лэчэна немного изменилось, а затем мгновенно вернулось в норму:

— Просто сделаем так, как говорит любимая супруга.

[1] Анлейтор оставила транскрипцию, но я решила этого не делать.

Император назвал пинь Ли шуму (庶母). Это обращение переводится как мать ― младшая (второстепенная) жена отца (в устах детей, старшей, главной жены). Так что я решила, что "второстепенная мать" будет уместным вариантом перевода

[2] Полная идиома: "красный абрикос пророс через стену"; метафора для жены, имеющей любовника, применяется только к женщинам, поскольку в этот период времени мужчины не "обманывают"

[3] Самый низкий ранг императорской наложницы; подробнее в главе Исторические заметки: титулатура для более подробной информации

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 068.4

Давайте все вместе пойдем на спектакль (4)

Все, кто ожидал увидеть несчастье, обрушившееся на Ли Хун Юаня, потемнели лицом. Такое серьезное преступление, и что в итоге? Воздержание от скоромной пищи в течение определенного периода времени тоже может считаться наказанием? Какая разница между этим и "закрыть дверь и размышлять об ошибках, переосмысливая свои поступки"? Но, поскольку император Лэчэн согласился, никто не мог это прокомментировать. Даже если этот вопрос стал известен всем, его нельзя обсуждать при императорском дворе. Что-то, заставившее императора Лэчэна потерять лицо, кто еще посмеет упомянуть этот индидент снова? Неужели вы думаете, что вы такие же, как Цзинь циньван? Или считаете, что вас будут терпеть, как его? Продолжайте мечтать!

Ли Хун Юань жаждал красавиц и любил удовольствия. Посещение буддийского храма со всеми его правилами и ограничениями тоже может считаться тяжелым наказанием для него. Злясь на несправедливость, они могли только так утешать себя.

— Наше ты наказание, немедленно доставь свою задницу в храм Белого дракона и без нашего на то приказа не возвращайся.

— Этот сын принимает указ императора, — он не дождался, пока император Лэчэн разрешит ему встать, и просто вскочил на ноги.

Это зрелище заставило императора Лэчэна снова захотеть его побить. Но шестой сын всегда оставался безразличным, независимо от отцовских действий. А если выразиться более неприятно, то это было: "мертвая свинья ошпариться не боится" [1]. В конечном счете, можно только страдать от гнева.

— Зачем вы все здесь стоите? Делать больше нечего? А ну потерялись все немедленно! — такой очевидный и неправильный выход для его гнева.

У наблюдавших за происходящим сразу же появилось выражение а-ля "у меня есть какое-то важное дело", и один за другим они попросили извинения, даже демонстративно сжав губы.

— Наше ты проклятие, ты все еще здесь? Прямо сейчас тот, кого мы не хотим видеть больше всех, это ты.

— У этого сына есть что сказать муфэй. Разве у императорского отца в это время еще нет государственных дел? — другими словами, вы все еще не ушли!?

Император Лэчэн все же не смог сдержать свой гнев и безжалостно пнул Ли Хун Юаня, прежде чем, наконец, уйти прочь.

Ли Хун Юань заметил отпечаток ноги на краешке своей одежды и нахмурился. Не потому, что было больно, а просто потому, что не любил пачкаться.

Благородная супруга Су очень естественно присела на корточки и использовала свой платок, чтобы стереть этот след. Точно так же, когда он спотыкался и падал в детстве, ему помогали подняться, а потом она лично смахивала с него грязь, нежно утешая. Выражение лица Ли Хун Юаня выглядело немного странным. Он отступил на шаг назад:

— Муфэй…

— Что случилось? — Су гуйфэй встала и дружелюбно посмотрела на него.

— Подобными вещами, естественно, должны заниматься фрейлины, как вы все еще можете беспокоиться и делать это лично?

— Муфэй просто привыкла к этому. Если тебе не нравится, я буду внимательнее в будущем.

— Это не неприязнь, этот сын просто… — Ли Хун Юань помедлил, по-видимому, не зная, как следует произнести следующие слова.

— Ты просто беспокоишься обо мне, твоя муфэй знает. Ах, если бы ты меньше злил своего императорского отца, он, разумеется, ничего бы тебе не сделал. Тогда не было бы этих вопросов. Я считаю, что ты не будешь так своевольничать и вести себя настолько опрометчиво, как это случилось сегодня. Даже если поведение этой пинь Ли было ненадлежащим, ты все равно не станешь вовлекать себя без причины. Раньше из-за того, что вокруг было столько людей, ты не хотел говорить, но теперь, не мог бы ты рассказать об этом своей муфэй? — нежным тоном спросила благородная супруга Су.

Ли Хун Юань нахмурился и заледенел лицом, не желая говорить.

— Ваша светлость [2], несколько дней назад господин видел, как ее светлость императорская наложница третьего ранга Ли была непочтительна по отношению к вам, вот почему…

— Заткнись, — Ли Хун Юань холодно прервал слова евнуха Му.

Благородная супруга Су остолбенела, в ее глазах быстро заблестели слезы, чувствуя тепло внутри, она сказала:

— Юань эр, ты просто…

— Муфэй… — Ли Хун Юань сомкнул брови, его лицо становилось все более холодным. Но любой мог сказать, что он просто не знал, как утешить Су гуйфэй. Поскольку он не знал, что делать, он выглядел еще более холодным.

Благородная супруга Су вытерла слезы и счастливо улыбнулась.

— Другие говорят, насколько ужасен мой сын, откуда им знать, что ты самый почтительный, послушный и внимательный? Просто, Юань эр, в будущем, не делай таких разрушительных для репутации вещей. Муфэй живет в этом внутреннем дворце более двадцати лет. Пинь Ли — не более чем маленькая девочка, которая стала высокомерной, получив благосклонность. Многое повидав, я даже не придавала ей значения. Муфэй представляет себе, каковы мысли твоего императорского отца, он просто жаждет новизны, это не продлилось бы долго.

— Муфэй, не слушайте чепуху Му Аня. Этот сын действовал под влиянием момента.

Видя, что он не хотел этого признавать, благородная супруга Су больше ничего не сказала. Только это выражение ясно говорило: муфэй знает, что Юань эр застенчив.

— Юань эр, на этот раз, отправившись в храм Белого дракона, просто оставайся там некоторое время. Хотя это вегетарианская диета, блюда храма Белого дракона, как известно, очень вкусные. До того, как муфэй вошла во дворец, я часто специально бегала туда, чтобы поесть их. Кроме того, если ничего не случится, просто скопируй несколько буддийских писаний. Отнесись к этому, как к накоплению удачи для твоего императорского отца. Не устраивай больше никаких беспорядков. Это буддийский храм, если ты коснешься чего-то, чего не должен, боюсь, что твой отец действительно будет рассержен. На этот раз послушайся муфэй, потерпи немного, ладно?

Ли Хун Юань помедлил секунду с ответом:

— Этот сын понимает. Муфэй не нужно беспокоиться.

— Тогда это хорошо, — благородная супруга Су знала, что если он что-то пообещал ей, то ничего не будет делать.

— В таком случае, этот сын прощается. Не знаю, как много времени пройдет, прежде чем я смогу вернуться. Муфэй, берегите себя.

— Не беспокойся, твой императорский отец не позволит тебе долго оставаться в храме Белого дракона, — с неким скрытым смыслом сказала благородная супруга Су.

Она найдет возможность и попросит императора Лэчэна.о снисхождении.

Ли Хун Юань кратко кивнул. На это ему было абсолютно наплевать.

— Этот сын прощается.

После того, как Ли Хун Юань ушел, момо из ближайшего окружения благородной супруги Су сказала:

— Надо сказать, что мать и сын всегда остаются матерью и сыном. Это то, с чем другие не могут сравниться. Независимо от того, как его высочество ведет себя снаружи, перед вашей светлостью он такой же, как и в детстве.

— Правильно, Юань эр на самом деле очень умный. Из-за Мин эра и меня он, действительно, отказался от очень многого, — тихо ответила благородная супруга Су.

Жуй циньван, Ли Хун Мин, стоял за ближайшим деревом, молча наблюдая и слушая. После этого он бесстрастно удалился. То, о чем он думал, вероятно, будет знать только он сам.

Чем дальше Ли Хун Юань уходил, тем плотнее становилась его ледяная аура. Евнух Му следовал за господином, не осмеливаясь даже дышать глубоко. Очевидно, что только прошлой ночью тот сказал, что на некоторое время хочет уехать в храм Белого дракона, чтобы восстановить силы, а сегодня цель оказалась достигнута. С какой стороны ни посмотри, все выглядит так, как будто это давно запланировано. Если желание человека сбылось так легко и можно считать, что он убил двух зайцев одним выстрелом, то он должен быть счастлив. Но из-за такого состояния шестого принца казалось, что настроение стало еще хуже, чем до того, как он отправился в резиденцию Ло.

Евнух Му размышлял над причинами и следствиями. Эта проблема могла возникнуть из-за благородной супруги Су. Такие люди, как они, все знали, что у их господина есть амбиции по отношению к трону, и необходимо скрытно забрасывать сети и выстраивать планы. Возможно, он чувствовал себя виноватым по отношению к Су гуйфэй, которая его воспитала? Или, может, у господина и благородной супруги Су нет таких глубоких чувств друг к другу, как они демонстрировали на поверхности? Специфику господин никогда не упоминал прежде и никогда четко не выражал. Так что сколько бы слуга ни думал, это было бесполезно.

Однако ему не требовалось тратить свои усилия на то, чтобы догадаться об этом.

Прежде чем Ли Хун Юань сел в карету, выйдя из дворцовых ворот, он взглянул на возвышающийся императорский дворец и подумал о последней просьбе благородной супруги Су. Наказание было подделкой, а молитва о счастье — настоящей. Что касается того, для кого эти молитвы... Естественно, он не может коснуться того, чего не должен. Это было табу его любящего императорского отца. Независимо от того, насколько он терпимо относился к нему, переступив границу этой области, он все равно испытает на себе его бушующую ярость. Однако, даже если он подчистую нарушит все правила буддийского храма, он все равно хотел бы, чтобы они все знали.

После возвращения в Цзинь циньванфу из-за длительной предварительной подготовки обо всем позаботились очень быстро. Никто не разворачивал знамена и не ударял в барабаны. В конце концов, наказан выдающийся циньван, независимо от того, как он выглядит, все это не было достойной славы вещью.

После того, как Гун момо получила то, что принес теневой страж, она затряслась от гнева. Потом она с большим трудом успокоилась, но теперь у нее не было другого выбора, кроме как пойти и найти свою нынешнюю хозяйку.

— Барышня, персиковые цветы храма Белого дракона [3] уже распустились, не хотите ли взглянуть? Этот сад очень обширен и когда цветет, его красота исключительна. Во всей столице не найти лучшего персикового сада, чем этот.

[1] 死猪不怕开水烫 — мертвая свинья ошпариться не боится, обр . все равно, быть безразличным к чему-либо; ср . снявши голову по волосам не плачут; обр . наглый, бесстыжий

[2] 娘娘— то, что я перевела, как "ваша светлость", на самом деле означает "матушка-государыня", "государыня-императрица" или "матушка-покровительница".

Но, черт возьми, это обращение звучит странно ко всем, кроме законной императрицы при переводе (и то, такого обращения к императрице я здесь ни разу не встречала).

Насколько я знаю (из перевода еще "Божественного доктора: дочери первой жены"), это обращение используется со всеми матерями принцев. Так что матушка-покровительница тут тоже не вариант.

Исходя из всего этого, обращение превратилось в "ваша светлость".

Бонус на будущее: императорская благородная супруга будет "ваша императорская светлость" при переводе. Должна же она хоть отличаться от четырех супруг!

[3] Читатели, представьте, что вот таким садом ей предлагают полюбоваться (я не уверена, что это именно персиковый сад, к сожалению, эти цветы очень похожи на абрикосовые, яблоневые и даже вишневые)

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 069.1

Храмовые правила должны быть нарушены (1)

— Правда? Тогда нам определенно нужно полюбоваться им, — Цзин Вань, очевидно, очень заинтересовалась. Немного подумав, она добавила: — Я приглашу Цзя цзэцзэ, Юань бяоцзе и Ин Шуан поехать вместе. Чем больше людей, тем лучше. Я отправлю им приглашения прямо сейчас.

Цзин Вань не была нерешительным человеком. Слова у нее никогда не расходились с делом.

Гун момо скорее хотела, чтобы она отказалась. Отвергни девушка ее предложение и этот изверг не сможет обвинить их в том, что они не приложили усилий. К сожалению, можно сказать, что повод для поездки был выбран идеально, точное попадание в слабое место барышни.

"Опять я "помогаю Чжоу совершать жестокости" [1], — вздохнула про себя Гун момо. — Ах, барышня, вы так взволнованы, но вы добровольно входите в опасное волчье логово!"

Цзин Вань писала приглашения и говорила:

— Через некоторое время я пойду к бабушке и спрошу, не хочет ли она тоже поехать. Бабушка много лет жила вдали от столицы. Она, вероятно, ностальгирует по многим здешним местам.

— Барышня все еще так почтительна к старшим, — при наличии Ло лаофужэнь, захоти она оставить барышню рядом с собой, это будет совершенно законно, и, разумеется, она не останется одна так легко. Если этот живой Янь-ван захочет что-то предпринять, ему все равно придется трижды подумать. Хотя Гун момо никогда не считала, что его остановит наличие большего числа людей. Но в таких обстоятельствах, когда другого выхода не было, она могла утешиться только так.

— Это не имеет ничего общего с почтительностью к старшим. Я просто поставила себя на ее место и почувствовала, что  для бабушки, вероятно, все так и есть.

Цзин Вань закончила писать приглашения и взяла их с собой прямо в главный двор. Когда она предложила поехать в храм Белого дракона, чтобы повеселиться и воскурить благовония, Ло лаофужэнь, естественно, не отказалась. На данный момент времени у Ло лаофужэнь не имелось никаких важных дел. Хотя она не особенно интересовалась персиковым садом храма Белого дракона, она скучала по его вегетарианским блюдам.

— В конце концов, прошло уже столько лет, боюсь, что повара давно сменились. Не знаю, будет ли их еда такой же вкусной.

— Есть такая поговорка: возьми все лучшее и выбрось мусор. Возможно, сейчас вкус даже лучше, — с улыбкой сказала Цзин Вань.

— Вань Вань права, возможно, сейчас даже лучше. Когда ты собираешься поехать с твоими хорошими подругами?

— Завтра.

— Когда дело доходит до растений и цветов, ты само нетерпение, — шутливо погрозила ей пальцем Ло лаофужэнь.

— У этой внучки только такое вот маленькое увлечение, — в связи с этим Цзин Вань не чувствовала, что что-то не так. — Если бабушка считает, что этот день не подходит, мы можем изменить время. Приглашения еще не разосланы, — несмотря на то, что ей не терпелось увидеть этот цветущий пейзаж, она могла подождать еще один-два дня.

— Нет необходимости, пусть будет завтра, — Ло лаофужэнь прямо подозвала своих людей, чтобы отправить с ними приглашения.

После этого Цзин Вань задумалась над другим вопросом:

— Бабушка, может, нам спросить других сестер, не хотят ли они тоже поехать?

Разве плохо было подумать о них изначально? Цзин Вань начала размышлять про себя: в конце концов, они больше не в Циань Фу. Она не единственная барышня, которой нужно время от времени выезжать на природу, чтобы подышать свежим воздухом. Кроме того, в столице, несмотря ни на что, она не могла жить такой же свободной жизнью, как в региональной префектуре.

— Не нужно, они в столице не месяц и не полгода. Что могли увидеть, они уже видели, и места, которые нужно посетить, — уже посетили. Возможно, они уже съездили на любование, когда персиковые деревья только зацвели. Через некоторое время я просто пошлю кого-нибудь к твоей четвертой шэнь.

— Хорошо, тогда я послушаюсь бабушку, — разумеется, Цзин Вань была очень довольна тем, что ей не обязательно ехать вместе с Ло Цзин Ин.

Приглашения, которые разослала Цзин Вань, были очень быстро получены. Ответы прислали с людьми, ответственными за рассылку, все приглашенные согласились на поездку.

Быстрее всех ответила Сунь И Цзя, обладавшая самым высоким семейным статусом среди них. Вообще-то, ответа на обычное приглашение, отправленное в городскую герцогскую резиденцию Дин, все равно придется ждать до следующего дня. Однако вчера, после того, как Сунь И Цзя вернулась домой, она уже поговорила со сторожами. Если кто-то из резиденции главного министра Ло придет искать ее или будет иметь на руках приглашение для нее, пусть этого человека приведут сразу к ней. Из-за этого Сунь И Цзя напрямую встретилась со слугой семьи Ло. Получив приглашение Цзин Вань, она, естественно, очень обрадовалась. Не стоило и говорить о храме Белого дракона, в котором можно полюбоваться персиковыми цветами, даже если они отправятся на окраину, чтобы посмотреть на сорняки, она все равно будет счастлива. Так что она немедленно написала ответ, ясно заявив, что завтра отправится в резиденцию Ло как можно раньше.

Другие две семьи тоже не были такими уж сложными или хлопотными. Кроме того, пришли из семьи Ло, сторожа обеих семей, естественно, не осмеливались вести себя неучтиво, поэтому те смогли успешно встретиться с хозяевами семьи.

Цзин Вань только что закончила согласовывать свою поездку, а Ли Хун Юань почти прибыл в храм Белого дракона.

Надо сказать, что ход Ли Хун Юаня на цветочном рынке и правда можно было назвать блестящим. В нем участвовало более половины чиновников всей столицы. Из немногих самых влиятельных на поверхности императорских сыновей ни один не сможет выбраться сухим из воды. Более того, это даже спровоцировало новую интенсивную борьбу между ними, взаимно подозревающими друг друга. И он, как вдохновитель, взбаламутив воду, не только хлопнул в ладоши и небрежно уехал, но и даже сделал это так, что его не подозревал ни один человек.

А те, кто смутно догадывался, что это его рук дело, как бы ни было им грустно, не сказали ни единого слова. Вместо этого они просто еще раз предупредили себя, что, следуя за таким господином, даже если их возможности несколько ограничены и полностью раскрыть свой потенциал не получается, даже если они стали теми людьми, которым нужно только работать и не задавать вопросов, надо понимать, что неверность недопустима.

Ли Хун Юань, скрывшийся в роще, пялился на этот великолепный буддийский храм, пропитанный ароматом благовоний. Мысли его снова стали несколько рассеянными.

Храм Белого дракона был буддийским храмом императорской семьи. Помимо нескольких особенных дней, это место открывалось и для простых людей. Вот почему воскурение благовоний не прекращалось круглый год. Кроме того, возглавлявший его монах, Ляо Чэнь, был признанным буддистским наставником высшего ранга, нашедшим путь к спасению и постигнувшим Дао. Так что в этом месте было шумно почти круглый год.

Гадание наставника Ляо Чэня, чтение гадательной диаграммы и исследование имен очень точны. Однако за год он рассчитывал не более трех судеб. Кроме того, нужно быть человеком, связанным предопределением. В противном случае, даже если его величество лично удостоит наставника своим присутствием, тот все равно не позволит ему нарушить правила. Для некоторых так называемый человек, связанный предопределением, был, вероятно, приятным для глаз человеком, но для наставника Ляо Чэня это не имело значения. Он не делал различий между благородным и скромным статусами. Исследование человеческой судьбы вообще не полагалось на зрение.

Каждый год бесчисленное множество людей искренне надеялось оказаться связанными предопределением, о котором говорил наставник Ляо Чэнь. Они не только желали узнать свою судьбу, но и позволить ему изменить ее.

Никто не знал, откуда появился некий слух, но все глубоко верили в него. Дело не в том, что не было влиятельных чиновников, которые хотели заставить наставника Ляо Чэня изменить их судьбы. Был один такой человек, но вскоре он умер неестественной смертью. Этому человеку несколько наставников уровня Ляо Чэня говорили, что "жизнь хоть и немного ухабиста, но все же долгая". Но когда он умер, ему еще не было и тридцати. В одно мгновение эти беспокойные люди закрыли рты от страха, не осмеливаясь действовать опрометчиво. Столкнувшись с наставником Ляо Чэнем, они все проявляли уважение. Если он предскажет их судьбы или даст им несколько советов, естественно, это будет хорошо. Если нет, то они не станут навязываться.

У наставника Ляо Чэня были и другие правила: он не предсказывал судьбу страны, близкие или отдаленные события.

Было легко понять, почему он не предсказывал так называемую судьбу страны. А что касается близких вопросов, то это то, что произойдет очень скоро. Вопросы мира могут меняться бесчисленное количество раз в одно мгновение. Предсказанные близкие события все равно трудно изменить. Что касается отдаленных вопросов, он не станет предсказывать события, которые могут случиться через сотни лет. Временной разрыв слишком велик, он был бессилен предсказать их, подобное вообще почти невозможно рассчитать.

Наставник Ляо Чэнь не из тех людей, которых никто и никогда не видел или которые то закрываются, то снова проявляют себя. Иногда покидая столицу, он не позволял людям заблуждаться относительно своего местонахождения. Даже когда благородный человек или человек особой породы захочет встретиться с ним и послушать буддистские наставления, монах все равно не станет блюсти свой статус и избегать их.

Ли Хун Юань и наставник Ляо Чэнь вообще-то могут считаться старыми знакомыми, и не только в этой жизни. В прошлой жизни, в годы царствования, если бы не просвещавший и увещевавший время от времени Ляо Чэнь, злоба поглотила бы его еще сильнее, и тогда смертей было бы гораздо больше. И  тираном и деспотом Ли Хун Юаня называли бы не только при дворе, но и по всей стране.

В этой жизни, смотавшись из дворца и открыв ванфу в шестнадцать, он сразу же отправился на поиски наставника Ляо Чэня. Ли Хун Юань почти ничего не сказал, только задал один вопрос:

— Может ли желание этого принца сбыться?

Никто не знал, сумеет ли наставник Ляо Чэнь увидеть что-либо. Он только сказал молодому принцу:

— У вашего высочества в душе одержимость, похожая на наваждение. Даже если этот скромный монах скажет, что желание не сбудется, вы откажетесь от этой одержимости?

— Не откажусь, — очень прямо ответил молодой Ли Хун Юань.

— Раз так, то зачем беспокоиться, можно ли это сделать или нет? Когда придет время, естественно, вы сможете узнать.

С тех пор Ли Хун Юань больше не задавал вопросов и не позволял наставнику Ляо Чэню предсказывать свою судьбу. Он иногда приходил к нему только для того, чтобы поиграть в ци, выпить чаю или обсудить буддийские учения. На самом деле Ли Хун Юань был довольно сведущ в буддийских учениях, но он всегда относился к ним с презрением. Иногда доходило даже до того, что он критиковал их прямо перед наставником Ляо Чэнем. Такие самонадеянные высказывания с его стороны были довольно частыми, и каждый раз наставник Ляо Чэнь только смеялся и ничего не отвечал. И только когда Ли Хун Юань заканчивал, он говорил с улыбкой:

— Ваше высочество понимает буддийские учения, поэтому вы можете найти другие способы опровергнуть их.

В ответ на это Ли Хун Юань только холодно фыркал.

Ли Хун Юань привел с собой только евнуха Му. Он простоял около четверти часа, прежде чем, наконец, направился прямо к заднему двору храма Белого дракона, стараясь не привлекать внимания. Наставник Ляо Чэнь уже почтительно ждал его там. Это был благожелательно выглядящий белобородый старец, одетый в монашескую рясу. Он, конечно, казался довольно старым, но цвет его лица был очень хорош, а его глаза не помутнели, как у обычного пожилого человека, наоборот, их яркость и ясность были сравнимы с младенческими — действительно невероятно. Тем не менее, эти глаза после одного только взгляда на собеседника могли заставить его быстро успокоиться.

Наставник Ляо Чэнь церемонно сложил ладони в приветствии:

— Этот скромный монах приветствует ваше высочество.

Монахи позади него тоже все поклонились.

— Наставник, не нужно быть слишком вежливым, — Ли Хун Юань вернул любезность. По сравнению с тем, каким он покинул дворец, измученный угрюмостью и сменами настроений, сейчас он казался совсем другим человеком. Он отличался от себя того так, как небо отличается от земли.

Компания направилась прямо в маленький дворик, где часто останавливался Ли Хун Юань. Там они зашли в одну из комнат, чистую и простую, пропитанную благоуханием благовоний. Разумеется, жгли сандаловое дерево высшего качества.

Ли Хун Юань сидел напротив наставника Ляо Чэня за низким двусторонним столиком. Послушник очень быстро принес чай. Это был особенный сорт, собранный с росшего в храме Белого дракона чайного дерева, которому сотни лет. Количество собранного чая каждый год было небольшим, и, что более важно, от сбора листьев до конечного продукта, все делалось наставником Ляо Чэнем. Возможно, из-за этого в нем могла накопиться сущность буддийской природы. Ли Хун Юань, став императором в своей прошлой жизни, деспотично запасал весь этот чай для себя. К счастью, Ляо Чэнь был очень великодушным и никогда с ним не спорил. Так как он хотел этот чай, буддист просто отдал его.

Ли Хун Юань посмотрел на тонкий пар, поднимавшийся из чашки. Вкус этого чая был уникальным. Горький, а потом сладкий. Вы проглатываете чай, рот наполняется сладким ароматом, оставляя по-настоящему насыщенное послевкусие. Самое главное, что он успокаивал нервы.

— У вашего высочества очень хорошее настроение, — сказал наставник Ляо Чэнь.

— Наставник прозорлив, поэтому, естественно, ничто не может быть сокрыто от вас, — небрежно ответил Ли Хун Юань.

— Ваше высочество может исполнить свое желание, — быстро добавил Ляо Чэнь. Тем не менее, из его уст это не звучало резко.

Ли Хун Юань сделал паузу и поднял голову:

— Спустя шесть лет, почему наставник вдруг упомянул это снова? По сравнению с тем временем ваше отношение тоже сильно отличается.

— Для вашего высочества иметь возможность исполнить свое желание — это счастье всего мира.

— Слова наставника слишком серьезны.

— Вы лучше знаете, что слова этого скромного монаха не пустая болтовня.

[1] 助纣为虐 — помогать Чжоу совершать жестокости: обр. в знач.: помогать злодею творить преступления

Согласно преданию, последним правителем династии Шан (около 1600 - 1046 гг до н. э.) был Чжоу Синь — тиран, погрязший в разврате. Существует множество историй о его непредсказуемом и жестоком нраве, о правдивости которых можно только строить догадки. Так, например, одна из них повествует о том, что когда один из старших родственников попытался ему возразить, Чжоу приказал его убить и принести его сердце, чтобы проверить, правда ли у мудрецов в сердце семь отверстий.

Еще одно предание описывает его любимую наложницу Дацзы, для которой он приказал наполнить целый пруд вином и развесить куски мяса на деревьях.

Когда на Великий Город Шан напало племя Чжоу, положившее конец этой эпохе и давшее начало новой династии, Чжоу Синь бежал с поля боя, облачился в самое роскошное платье и поджег себя в своем дворце. Так закончился период правления династии Шан.

Больше истории о Чжоу (Ди Сине) здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/Ди_Синь, https://ru.wikipedia.org/wiki/Хули-цзин.

По второй ссылке рассказывается о мифе, что наложница Дацзы была захвачена духом девятихвостой лисы и о том, какие зверства они творили

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 069.2

Храмовые правила должны быть нарушены (2)

Ли Хун Юань страдает от своей одержимости [1]. После исполнения желания эта навязчивая идея сотрется. Как только состояние духа придет в порядок, естественно, настанет мир. Если одержимость не исчезнет, то чем больше времени пройдет, тем глубже станет проклятие. И кто знает, какие волны он вызовет даже с той властью, которая уже у него в руках. А пострадают, разумеется, невинные люди. Возможно, когда-нибудь Ли Хун Юань лишится рациональности или станет потакать себе, делая все, что заблагорассудится. Маловероятно, что он не заставит людей страдать. Хотя ему не хотелось сотрясать страну, это было только ради того, чтобы наслаждаться жизнью с Цзин Вань. Но если он не сможет получить ее, у Ли Хун Юаня, конечно, будет много свободного времени. Возможно, чем более хаотичным станет мир, тем счастливее он себя почувствует. Тогда у него будет чем заняться, чтобы скоротать время, не так ли? По сравнению со своей прошлой жизнью он, без сомнения, обострит обстановку еще сильнее.

— Тогда осмелюсь спросить у наставника, способен ли этот принц уже исполнить чье-то желание или вы готовитесь бросить вызов небесам и изменить судьбу этого принца?

— Шесть лет назад это было все равно что смотреть на цветы в тумане: многие вещи были неопределенными. Действия вашего высочества проложили четкий путь.

— Вот почему, как и ожидалось, всякий успех все еще зависит от старания. Через два дня она приедет в храм Белого дракона. Наставник может тоже посмотреть.

— Ваше высочество надеется, что этот скромный монах прочитает судьбу этой барышни?

— Наставник может действовать согласно своим правилам, этот принц не станет настаивать.

— Слова: "этот принц не станет настаивать", исходящие из уст вашего высочества, действительно трудно получить.

— На ней этот принц будет настаивать, но навязывать не станет. Причины вам должны быть ясны, наставник.

— Сердце вашего высочества не меняется, — Ляо Чэнь кивнул, — будь другие хороши или плохи, все безразлично.

Раздался легкий стук в дверь и послышался звонкий совсем еще детский голос:

— Шифу, тот старый благодетель [2] у подножия горы просит о встрече.

— Будда Амитабха, я понял. А пока пусть старый благодетель подождет немного, — после этого он посмотрел на Ли Хун Юаня с ясным и дружелюбным выражением лица: — Ваше высочество, делайте, что пожелаете, этот скромный монах скоро вернется.

Ли Хун Юань бросил на него взгляд:

— Как и ожидалось, вы все еще такой же, как раньше, играете и притворяетесь сострадательным. Ради простого человека можете оставить этого принца. Если нужно идти, просто идите. Не нужно возвращаться сегодня. Этот принц проведет некоторое время в тишине и покое, — это прозвучало так, как будто он рассердился из-за пренебрежения наставника Ляо Чэня. В конце слова шестого императорского сына даже перестали быть уважительными, но на самом деле это было не так. Для него Ляо Чэнь был довольно особенным, поэтому Ли Хун Юань относился к монаху более-менее снисходительно.

— Будда Амитабха, все потому, что ваше высочество милосерден. Если бы ваше высочество не позволил, этот скромный монах тоже не действовал бы так самонадеянно.

— Значит, старый монах тоже овладел легкомысленной речью?

— Этот монах не лжет.

Ли Хун Юань холодно рассмеялся:

— Не тратьте слово "милосердие" на этого принца. Мне, человеку, чья душа и сокровенные думы целиком черны, лучше не осквернять это слово.

Наставник Ляо Чэнь все еще выглядел "скорбящим о мире и жалеющим людей", мягко улыбаясь:

— Этот скромный монах никогда не ошибался.

Ли Хун Юань был слишком ленив, чтобы продолжать беспокоиться о нем.

После ухода наставника Ляо Чэня Ли Хун Юань встал и подошел к окну. Евнух Му пошел вперед и раскрыл окно.

Поскольку храм Белого дракона — это буддийский храм императорской семьи, в нем, естественно, есть некоторые места, в которые обычные люди не могут вторгаться. А этот маленький дворик среди них был еще более особенным. Тихий и уединенный, но не отдаленный. В обычных условиях он не привлекал много внимания.

И причина, по которой Ли Хун Юаню понравилась эта гостевая комната, заключалась в том, что, просто открыв окна, можно увидеть весь персиковый сад задней части горы. Зона обзора была исключительно широкой. Отсюда трепещущие персиковые цветы выглядели и правда прекраснее всего на свете.

— Господин, барышня Ло и другие приедут в храм Белого дракона завтра, — евнух Му крепко придерживался своих обязанностей верного пса.

Конкуренция среди таких кастрированных людей, как он, высока. Господ очень много, а хорошо живших господ, наоборот — очень мало. А людей со скромным статусом — сколько душе угодно, независимо от того, кто выделился, всегда будет толпа, смотрящая сзади, всегда. Не для того, чтобы ты не допустил ошибку, а скорее для того, чтобы ты ее сделал. На самом деле, как и в других местах, против тебя всегда будут строить интриги. Момент небрежности, и тебя могут стащить с лошади. Только прошлой ночью он почти потерял слой кожи, потому что вовремя не догадался об истинной цели прихода господина в храм Белого дракона. Из-за этого евнух Му продолжал усердствовать, показывая своему хозяину, что его нельзя заменить. Даже если нрав этого господина нехороший и иногда следовать за ним означает подвергаться угрозе лишиться головы, все же это лучше, чем оказаться втоптанным в грязь другими. Более того, у всего две стороны. Когда господин нехорош, больше думай о его хорошей стороне.

Ли Хун Юань не был удивлен. В соответствии с уровнем одержимости Вань Вань цветами, возможность подождать до завтрашнего дня уже считалась чем-то из ряда вон выходящим.

— Кто вообще едет?

Евнух Му одного за другим назвал всех людей, которых Цзин Вань пригласила, затем были перечислены сопровождающие люди из семьи Ло.

Выражение лица Ли Хун Юаня было безразличным. Сколько бы людей ни приехало, они все равно не смогут помешать осуществить запланированное. Он, разумеется, не был доволен тем, что ему приходилось постоянно наблюдать из темноты. Даже если он не может делать ничего интимного на публике, по крайней мере, он должен позволить Вань Вань сначала познакомиться с самим собой. Встретиться впервые в брачную ночь и тратить год или два впустую, насколько глупым он должен быть, чтобы сделать что-то подобное?

— Пойди и принеси банку шестилетнего персикового вина.

— Слушаюсь.

Вот почему правила и предписания буддийского храма для Ли Хун Юаня вообще ничего не значили. Нарушать ли правила или придерживаться их, все зависело от него самого. Все думали, что Ли Хун Юань предается удовольствиям и не способен выдержать простоты монашеской жизни. Кто бы знал, что в его прошлой жизни, после того, как он взошел на трон, из-за слишком большого ущерба после битвы за трон в его руках в самом начале не было ни одного талантливого человека. Когда он вышел на поле битвы сам как император, было время, когда из-за поражений на поле брани, он, почетный правитель, жил, питаясь на ветру, и спал на росе. Ли Хун Юань никогда не жаловался. Эта простота буддийских храмов, по его мнению, даже не могла рассматриваться как пустяк.

Конечно, Ли Хун Юань тоже не стал бы слишком перегибать палку. Выпить немного вина, а потом съесть немного мяса — все это было несущественно. Похоть и все такое прочее не играет особой роли, он не прикоснется, если только Вань Вань не придет к нему сама и не позволит ему нарушить это правило. Тем не менее, с его пониманием характера Вань Вань, даже если у них двоих были бы общие чувства, или даже будь они женаты, она все равно не согласилась бы здесь безобразничать.

Одна только мысль об этой сцене вызывала у него сильнейшее желание попробовать. Возможно, из-за табу у Вань Вань могут быть неожиданные реакции. Взгляд Ли Хун Юаня потемнел, он даже облизнулся. Этот его вид был особенно соблазнительным, но и особенно пугающим.

Во дворе, под взглядами боевых монахов, евнух Му выкопал из-под дерева кувшин с вином. Четыре боевых монаха, каждый из которых походил на статую, даже глазом не моргнули.

С того года, когда Ли Хун Юань впервые приехал в храм Белого дракона в шестнадцать лет, он сбраживал бесчисленное количество персиковых цветов и просто закапывал их во дворе. Говорил, что так вино впитает ауру буддистов, станет еще насыщеннее и вкуснее. Впоследствии один раз в год он выкапывал очередной кувшин (иногда даже не один), ведь более половины дворовой площади было занято кувшинами с вином, но никто ничего не говорил, потому что главный монах кивком головы разрешал это.

Согласно высказыванию наставника Ляо Чэня, статус Цзинь циньвана благороден, такие мелочи, о которых не следует беспокоиться, казалось бы, демонстрировали, что буддист тоже обычный человек: также склоняет голову перед властью влиятельных и знатных. Как раз в тот момент, когда он говорил это, не прими он свой обычный вид а-ля "купание в Свете Будды, скорбя о мире и жалея людей", возможно, все же было бы немного больше правдоподобия. Знающие верили, что будь это кто-то другой, пусть даже его величество, наставник Ляо Чэнь отверг бы их всех. К сожалению, кроме Ли Хун Юаня, этого отошедшего от канонов и изменившего истинному пути живого Янь-вана, вероятно, не существовало никого, кто бы сделал что-то подобное, никто бы даже не подумал об этом.

Вот почему те люди, которые надеялись на то, что он не сможет вынести упрощенного монашеского образа жизни и пострадает от порки честных боевых монахов за нарушение правил, естественно, будут разочарованы. Это было именно так, как сказал Ли Хун Юань: если они желали использовать эту возможность, чтобы придираться, им все же в первую очередь нужно знать, что он все это сделал. Впотьмах люди совершали секретные маневры, заставляя служителей внутреннего двора мчаться в храм Белого дракона на полной скорости верхом на лошадях, чтобы доставить устный указ его величества. Все должно быть организовано до прибытия Ли Хун Юаня. И все же каковы результаты? Внутри и снаружи двора стояло довольно много боевых монахов, но они были просто украшениями. Все это делалось для того, чтобы видели определенные люди во дворце, возможно, они даже служили телохранителями.

Евнух Му содрал запечатывавшую глину, тщательно очистил участки вокруг горлышка кувшина, затем вынул из потайного шкафчика в комнате для гостей чашу для вина и помыл ее, планируя налить для Ли Хун Юаня вино. Тот отмахнулся, протянул руку и взял кувшин, прямо выливая содержимое себе в рот.

Часть вина стекала вдоль шеи до воротника, а потом пропадала. Постепенно цвет его одежды углубился, очевидно, она уже промокла и прилипла к коже. Даже если он был одет более чем в один слой, это все равно обрисовало контуры его груди, а уж если дополнить это урчанием в горле…

Евнух Му внутренне поблагодарил Будду за то, что, к счастью, здесь нет ни одной женщины.

Прикончив кувшин с вином, Ли Хун Юань просто наугад отбросил его в сторону, тот вылетел через окно и с грохотом приземлился во дворе.

Ли Хун Юань все еще сидел неподвижно, и его лицо так и не покраснело, казалось, он ни капельки не был пьян, даже приказал:

— Му Ань, пусть кухня приготовит два вегетарианских блюда, чтобы отправить их во дворец благородной супруге Су. Пока этот принц в храме Белого дракона, не переставай их посылать.

Су гуйфэй сказала, что скучала по вегетарианским блюдам храма, так что господин отправляет их ей? Какое сыновнее благочестие! Но господин назвал ее "благородная супруга Су", а не муфэй... Стоп! Не думать!

— Слушаюсь.

Ли Хун Юань подошел к очень жесткой кирпичной кровати, которую уже давно нагрели, и сел, медленно закрыв глаза. Затем его тело расслабилось. Подперев голову одной рукой, он лег ничком; его дыхание очень быстро стало легким и замедленным, казалось, он уже заснул. Евнуху Му когда-то посчастливилось попробовать это вино из персикового цвета. Оно не было плотным и вязким, даже сладко пахло цветами и казалось более подходящим для женского вкуса, но сила воздействия была высока. Непосредственно выпив целый кувшин без еды, даже если вы устойчивы к алкоголю, вас все равно вырубит.

Евнух Му пошел вперед, увидев влажный наряд господина, на мгновение заколебался, а затем накрыл его одеялом. Он не посмел менять одежду. Когда-то была похожая ситуация. Прежде чем рука успела дотянуться до воротника, его пинком послали в полет. Тот удар чуть не лишил евнуха Му жизни. Даже просто думая об этом сейчас, он все еще чувствовал боль. С тех пор слуга больше не осмеливался заниматься самодеятельностью, и, к счастью, после пробуждения господин не наказал его за то, что тот не сделал все возможное, чтобы служить ему.

— Вань Вань… — раздался бормочущий звук, похоже, он действительно опьянел.

Евнух Му, услышав это, безмолвно и бесшумно отступил. Затем тихо и незаметно убрал пролитое вино, а также разбитый кувшин снаружи. Позволить этим монахам отчищать его и нюхать — это действительно грех. Господин уже навлек беду на достаточное количество людей, поэтому лучше всего отпустить этих безгрешных монахов.

Наставник Ляо Чэнь вернулся после того, как закончил с делами. Стоя у окна и видя глубоко спящего Ли Хун Юаня, он молитвенно сложил ладони:

— Будда Амитабха.

Евнух Му не знал, иллюзия ли это или нет, но ему казалось, что наставник Ляо Чэнь испытывает какие-то сложные и глубокие чувства.

[1] со слов анлейтора, которая китаянка, она переводит это слово как одержимость, но не считает, что это идеальный перевод. Это слово также может быть переведено как привязанность или сожаление в контексте; термин также используется для описания, когда у призрака есть сожаления о мире смертных, и только когда эти желания будут выполнены, он будет двигаться дальше. Это похоже на то, как этот термин используется здесь

[2] термин "благодетель" используется монахами для обращения к мирянину

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 070.1

Фанфэй, непредвиденная беда, план "страдание плоти" [1] (1)

Ли Хун Юань не спал слишком долго. Не прошло и двух часов, как он проснулся просто потому, что одежда была мокрой и сильно пахла алкоголем — ощущение действительно не из приятных, поэтому мужчина без особых усилий разорвал ее всю. Внимательный евнух Му как раз вызвал кого-то, чтобы принесли бочку для купания. Температура воды была ни холодная, ни горячая, это оказалось очень кстати.

К тому времени, когда все привели в порядок, прошел еще час. Естественно, время обеденной трапезы давно миновало. Тем не менее, даже если монахи храма соблюдают строгие правила сами по себе, и у них нет причин есть что-то после того, как отведенное время прошло, кто такой Ли Хун Юань? Вы можете морить голодом кого угодно, но не его. Не стоило и говорить о пропуске обеда, даже если это случилось посреди ночи, вам лучше подумать, как его накормить.

Принимая во внимание тот факт, что господин протрезвел и не может есть жирные блюда, им не нужно прилагать дополнительные усилия, чтобы получить для него еду снаружи, они могут просто использовать храмовую кухню. Видя, что уже почти пришло время, евнух Му приказал разжечь огонь и начать готовить.

К тому времени, как принц сел, на столе как раз появились исходящие паром горячие и восхитительно выглядящие вегетарианские блюда.

Рядом с рукой Ли Хун Юаня стояла миска с прозрачным бульоном, источавшим слабый сладковатый запах.

— Что это?

— Это отрезвляющий суп, приготовленный по рецепту, данному главой специально для вашего высочества, — ответил одетый в серые одежды монах, отвечавший за доставку еды.

— Должен ли я сказать: как и ожидалось от наставника Ляо Чэня? Знает даже о таких вещах, — саркастически произнес Ли Хун Юань.

Этот монах промолчал. Расставив посуду и поклонившись, он вышел из комнаты.

Ли Хун Юань, естественно, не ограничивал себя в еде, даже если это касалось вегетарианских блюд храма Белого дракона. На самом деле по сравнению с обычной невегетарианской пищей его вкусы, скорее наоборот, склонялись именно к более пресной и легкой. Эти же блюда прямо сейчас прекрасно соответствовали им. Поев, Ли Хун Юань отправился в персиковый сад, чтобы прогуляться и переварить пищу.

Евнух Му стоял далеко за пределами персикового сада. Любой, кто пошел бы вперед в это время, естественно, был невосприимчивым идиотом.

Вероятно, этим исключительно красивым цветкам персика после отъезда барышни Ло придется страдать. Раньше он все еще думал, что в этом году господин не планировал сбраживать вино, но потом, наконец, понял, что он, узнав о прибытии в столицу барышни Ло, вероятно, планировал позволить ей должным образом полюбоваться персиковыми цветами, прежде чем собрать их для вина.

Ли Хун Юань отломил ветку персикового дерева, а затем с крайне скучающим видом начал отрывать лепестки. Такой обладающий безупречной внешностью мужчина, как он, даже занимающийся подобными вещами, довольно приятен для глаз. Ведь совсем недалеко, под другим деревом уже стоял кто-то, увлеченно наблюдавший за ним.

После того, как Ли Хун Юань закончил срывать лепестки с цветов персика, он, наконец, повернул голову, чтобы посмотреть. Несмотря на то, что наблюдатель оказался первоклассной красавицей, мужчина все еще сохранял холодное выражение лица, даже чувствуя себя недовольным из-за того, что его побеспокоили.

Евнух Му тоже заметил эту женщину и внутренне закричал: "нехорошо". Когда он умудрился пропустить это и позволил другим людям войти? Нет, та сторона уже должна была находиться внутри. Цзинь циньван приехал в храм Белого дракона, и, хотя для него не расчистили здесь все, его статус был благородным. Опасаясь, что другие заденут его, куда бы он ни шел, все равно проводилась небольшая расчистка. Хотя этот сад весьма обширен, простолюдины, зная, что здесь часто появляются знатные особы, проницательно уйдут, когда их попросят уйти. Иначе, если что-то случится, это может даже повлечь за собой гибель всей их семьи. Но теперь Ли Хун Юань столкнулся с кем-то, а это могло означать только одно: этот кто-то сознательно избежал охраны. Евнух Му уверился в своей догадке, особенно после того, как ясно увидел, кто эта женщина.

Несмотря на эти мысли, евнух Му не пошел вперед из-за благородного статуса этой особы. Кроме того, отношение господина к ней тоже было довольно "неопределенным". Причина, по которой слуга мог сказать это, вероятно, заключалась в том, что каждый раз, когда хозяин сталкивался с ней, он вел себя немного мягче по сравнению с другими женщинами, которые его не интересовали. Если бы не знание того, что господин испытывает глубокие чувства к барышне Ло, евнух Му предположил бы, что вновь появившаяся рядом с Ли Хун Юанем девушка ему нравится.

Эта особа носила фамилию Жуань, а звали ее Фанфэй. Она была младшей законной дочерью главы кабинета министров, Жуань Жуй Чжуна. Надо сказать, что Жуань Жуй Чжун был даже старше Ло Пэй Шаня. Отсюда можно сделать вывод, что эта дочь родилась у него уже в преклонном возрасте. Конечно, поскольку она пришла от второй жены, взятой после смерти первой, это не вызвало никаких волн. Будь это женщина старше пятидесяти, "старая устрица, породившая жемчужину", то это стало бы редким событием. В конце концов, в домах людей, принадлежавших к высшему классу, женщины старше сорока лет по большей части больше не делят кровати со своим мужем. Если бы другие узнали, что они все еще это делают, их, вероятно, даже назвали бы старыми развратницами, бесстыдными, потерявшими совесть, ревнивыми женщинами. Уже немолоды, что вы делаете? Вы должны просто послушно приготовить нежных и внимательных молодых женщин, чтобы они служили мужу.

Увидев, что Ли Хун Юань смотрит на нее, Жуань Фанфэй скрыла безумство во взгляде. Она не стала избегать встречи, а довольно неторопливо пошла вперед, смотря на него парой прозрачных, как осенние воды, глаз, наполненных нежными чувствами, которые, казалось, вот-вот перельются через край:

— Дочь министра приветствует ваше высочество, пусть ваше высочество проживет тысячи и тысячи лет.

Утром, когда императорская жена третьего ранга Ли подошла к Ли Хун Юаню, как он это описал? Конечно, Жуань Фанфэй все еще юная девушка, не покинувшая будуар, естественно, нельзя сказать, что она собирается "прорасти через стену", но в глазах Ли Хун Юаня, этого мужчины, который не мог даже смотреть на других женщин, это просто другая форма с тем же содержанием.

Жуань Фанфэй восхищалась Ли Хун Юанем, об этом люди знали, не сказать, что таких было немного, но определенно и немало. Она никогда не скрывала этого, особенно встречаясь с Ли Хун Юанем наедине. Девушка, которая в обычные дни была нежна, как вода, перед ним вела себя смело и восторженно. Фанфэй даже однажды сказала о своей надежде на свадьбу с Ли Хун Юанем после достижения ею брачного возраста.

В столице Жуань Фанфэй была столь же известна, как и Сунь И Цзя — настоящая образцовая и талантливая молодая женщина. Так что можно сделать вывод, что ее таланты и внешность, естественно, находились на высшем уровне. Но Сунь И Цзя принадлежала к холодному и сдержанному типу женщин, а Жуань Фанфэй, скорее, назвали бы милой и очаровательной. В то же время они обе были примерно одного возраста, просто Жуань Фанфэй была на два месяца моложе Сунь И Цзя.

— Как вы здесь оказались? — сухо спросил Ли Хун Юань.

— Дочь министра узнала, что ваше высочество приехал в храм Белого дракона, и сразу же последовала за вами, — Жуань Фанфэй пристально смотрела на него, ни в коей мере не скрывая своих намерений.

— Этот принц спросил, почему вы одна в персиковом саду.

— Разумеется, потому, что, оставшись одной, можно легко избежать монахов храма, расчищавших территорию, — тихо рассмеялась Жуань Фанфэй, и в ее глазах промелькнул намек на хитрость и даже легкое самодовольство. — Ваше высочество беспокоится об этом? Я знаю, что вы относитесь к этому вопросу иначе, чем другие.

Ли Хун Юань очень хотел спросить: откуда такой вывод?

Когда Жуань Фанфэй было восемь, она впервые встретила Ли Хун Юаня во дворце. В тот раз она уже сказала, что хочет выйти за него замуж, когда вырастет. Поскольку она была тогда молода, старейшины даже дразнили ее по этому поводу. Все остальные относились к этому как к шутке. Только Жуань Фанфэй приняла свои слова близко к сердцу.

По мере того, как Ли Хун Юань становился старше, а его репутация — все неприличнее, другие благородные дочери стали стараться избегать его. Но только она одна снова и снова пыталась приблизиться к нему. Независимо от того, сколько слухов она слышала о нем, она никогда не отступала в страхе.

В прошлом году, когда Жуань Фанфэй достигла брачного возраста, она снова спросила Ли Хун Юаня, когда он на ней женится?

Ли Хун Юань недвусмысленно заявил:

— Этот принц не заинтересован в вас.

И все же Жуань Фанфэй вела себя так, словно ничего не слышала. Она сказала, что не возражает против его вспыльчивого нрава и легкомысленной натуры. Если бы ему нравилась какая-нибудь красавица или красавец, неважно женщина или мужчина, она бы охотно помогла ему заполучить их. С ней в качестве прикрытия ему не нужно унижаться и идти обниматься с этими женщинами более низкого статуса. Если он захочет трон, она убедит своего отца, лишь бы согласился жениться на ней.

Говоря эти вещи, она ни о чем не умоляла и при этом даже не была слишком взволнована, она просто очень спокойно рассказывала правду — он может извлечь выгоду из брака с ней.

Некоторые люди, знавшие о ее намерениях и в то же время думающие, что она слишком наглая и не знающая стыда, одновременно чувствовали, что она слишком принижает себя. Человек с высоким статусом, вот так зарывающий себя прямо в грязь, даже если она могла исполнить свое заветное желание, что в этом хорошего? Тем не менее, Жуань Фанфэй не чувствовала, что принижает себя, и Ли Хун Юань тоже не думал об этом. В его глазах она была очень странным человеком. Ее мысли, казалось бы, все кружили вокруг Ли Хун Юаня, но, поскольку он совершенно не был затронут ею, он не потерял равновесия. Он мог очень ясно видеть, что Жуань Фанфэй на самом деле эгоистична и очень корыстна. Для достижения своих целей она была беспринципна в средствах и даже могла отказаться от всего. Такого рода люди заставляют остерегаться себя и даже бояться.

— Разве вы не знаете, что этот принц проклинает жен?

Взгляд Жуань Фанфэй, устремленный на него, казался еще более нежным и милым, когда она сказала:

— Это потому, что наша судьба предопределена небесами. Поскольку дочь министра молода, естественно, небеса должны были устранить эти препятствия. Послушайте, даже браки, дарованные лично его величеством с указом, закончились одинаково. Разве этого недостаточно, чтобы объяснить проблему?

Ли Хун Юань на самом деле рассмеялся над этим. Помехи между ним и Вань Вань должны быть устранены, но что касается того, кто занимался устранением... Небеса... Ха!

Возможно, ради того, чтобы выразить свою искренность, не прошло и двух дней, как Жуань Фанфэй приказала прислать к постели Ли Хун Юаня красивую женщину. Эта девушка была ее племянницей и, более того, ожидала замужества. Но ее накачали наркотиками, раздели и отправили к Ли Хун Юаню.

Если бы не полное доверие этой племянницы по отношению к Жуань Фанфэй, она была бы так легко отправлена на виллу Ли Хун Юаня?

Жуань Фанфэй доверяли, а она вот так ответила на это. Но задумывалась ли она когда-нибудь о конце ее племянницы, потерявшей целомудрие до брака?

Жуань Жуй Чжун, этот старый хитрец среди хитрецов, чьи способности даже Ли Хун Юань хвалил, знал ли он, что у этой дочери, которую он вырастил, была такая ужасающая сторона?

Поскольку она видела, что Ли Хун Юань безразличен, Жуань Фанфэй начала раздеваться сама. Может, он позволит ей и ее племяннице служить ему вместе, как на счет этого?

Ли Хун Юань, напротив, не удивился ее крайне неподобающему поведению. Потому что в прошлой жизни он уже видел это. В то время ему только исполнилось девятнадцать, и, как рожденный в правящей семье, он обладал темпераментом, который обычные люди не могли превзойти. Однако он еще не испытал ни одного настоящего шторма и все еще сохранял некую невинность. Тогда он был не только потрясен, но даже несколько напуган. Несмотря на потерю лица, это был факт. И именно из-за этого он не принял в свои объятия Жуань Фанфэй, эту красавицу.

Надо сказать, что его репутации в прошлой и нынешней жизни все же сильно отличались друг от друга. И все же Жуань Фанфэй положила на него глаз. Вероятно, это тоже была злополучная карма.

Хотя Жуань Фанфэй, возможно, все еще говорила так же смело, как обычно, перед ним, но достаточно было всего лишь слов: "Этот принц любит сдержанных, достойных и умных женщин", чтобы ее поведение ни в малейшей степени не выходило за рамки приличий, демонстрируя, что она самая-самая: самая гордая, самая подходящая, самая достойная и самая прекрасная благородная дочь. И все же никто не мог найти в ней ни малейшего намека на приятные чувства.

Ли Хун Юань осмотрел эту самопровозглашенную идеальную женщину с головы до ног. И пусть считает это величайшей честью.

Ее одежда не была слишком яркой, украшения для волос — слишком вычурными, а макияж — просто идеальным. Все это соответствовало эпитету "достойная". Но это явно не тот наряд, который принадлежал бы кому-то ее возраста, и все же она была в состоянии уверенно владеть им. Даже самая привередливая благородная дама в столице не сможет ни к чему придраться.

[1] 芳菲 (Фанфэй) — аромат цветов;

苦肉计 — план "страдание плоти" (обр. в знач.: наносить себе увечья или прикидываться страдающим, чтобы вызвать к себе доверие или сострадание)

примечание анлейтора:

1) Жуань Фанфэй — это та, которую я назвала бы: "о, этот парень посмотрел мне в глаза, он должен быть влюблен в меня". Я хочу предупредить всех заранее, что эта девушка сумасшедшая и некоторые из последующих глав с ней могут быть немного некомфортными для чтения. Но на данный момент мне почему-то смешна мысль о том, что она до безумия напугала его в прошлой жизни. Довольно трудно представить себе это, зная его нынешнего.

2) Случайно практикуя каллиграфию в свободное время, я наткнулась на стихотворение Бо Цзюйи "Персиковые цветы в храме Далинь" (ниже приведено в переводе Л. Эйдлина, взято с https://www.epochtimes.ru), которое, как мне кажется, взято за основу имени Жуань Фанфэй — 人间四月芳菲尽，山寺桃花始盛开:

В четвертый месяц в нашем мире кончаются цветы,

А в этом горном храме персик сегодня лишь расцвел

Я горевал – весна уходит, ее вернуть нельзя,

Как мог я знать, что по дороге она зайдет сюда.

К имени применима только первая часть. Она в значительной степени соответствует этой сцене первого появления Жуань Фанфэй.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 070.2

Фанфэй, непредвиденная беда, план "страдание плоти" (2)

Увидев его пристальный оценивающий взгляд, Жуань Фанфэй уверенно развела руки и крутанулась на месте:

— Я хорошо выгляжу?

Под порхающими, трепещущими лепестками цветов контраст, несомненно, привлекал особенно сильно. Однако Ли Хун Юань, который уже привык видеть красавиц, в этот момент был слепцом, который не видит ничего.

Если бы не то, что она все еще полезна, терпение Ли Хун Юаня давно бы иссякло.

Уничтожить ее на самом деле очень легко. Просто нужно, чтобы ее слова и действия, когда она столкнется с ним, были обнародованы перед массами, и главное: не требовалось даже приукрашивать. Жуань Фанфэй и так придет конец.

Возможно, именно из-за этого терпения Жуань Фанфэй от начала до конца чувствовала, что Ли Хун Юань держит ее в своем сердце и что они рано или поздно поженятся, хотя ее отец все никак не соглашался, говоря, что Цзинь циньван не будет ей хорошим мужем.

Но все это не имело значения. Она может медленно уговаривать своего отца. Если за год ничего не выйдет, то она будет убеждать два, если и два года не сработают, то три, если и три года ничего не дадут, то десять лет. Она никогда не чувствовала, что ее собственный возраст превысит какой-то там допустимый порог. Кроме того, в конце концов, замуж за него выйдет только она сама. Он всегда будет "ждать" ее, ведь так? Что же касается хорошего мужа, то все нормально, пока она получит то, что хочет. Какое это имеет отношение к тому, хороший он муж или нет? Иногда Жуань Фанфэй думала об этом безо всяких  сомнений.

— Теперь вы можете уйти, покиньте храм Белого дракона.

— Дочь министра прощается, — хотя она не хотела уходить, Жуань Фанфэй не ослушалась его. Оборачиваясь на каждом шагу, она покинула персиковый сад, взяла свою служанку и ушла, вернувшись к месту, где раньше остановилась. Из-за чрезвычайной спешки ее повседневные вещи все еще были в пути. Она решительно села в карету и уехала из храма Белого дракона.

Евнух Му не мог догадаться, в каком настроении сейчас находится его хозяин, поэтому не осмеливался опрометчиво идти вперед.

Ли Хун Юань стоял там же, где и раньше. Он не знал, как много времени прошло, когда внезапно почувствовал некоторую тревогу. Он протянул руку и схватился за грудь: что происходит?

С тех пор, как Ли Хун Юань вернулся в прошлое, он очень внимательно следил за состоянием своего тела. Он был уверен, что ничем не болел, его тело не могло быть более здоровым.

Если на него что-то повлияло и это связано с сердцем... Ли Хун Юань изменился в лице и сразу же вышел из персикового сада.

— Му Ань, немедленно отправь сообщение с голубем, чтобы узнать, не случилось ли чего с Вань Вань?

Евнух Му от шока побледнел, но не осмелился пренебрегать его указаниями. В такое время барышня Ло стояла на первом месте, даже его собственного господина нужно отодвинуть в сторону. Не обращая внимания на свой вид, он повернулся и побежал к маленькому дворику, в котором они временно остановились.

Он не был уверен, случилось ли что-то с Цзин Вань или нет, но Ли Хун Юань выглядел слишком мрачным. Из-за этого беспокойства он даже добрался до маленького дворика быстрее евнуха Му. Хотя его боевые искусства были более чем хороши, от спешки у него растрепались волосы. Такого раньше никогда не случалось.

Видя, как его господин пролетает мимо него, евнух Му, естественно, мог только увеличить свою скорость. Нужно знать, что из тех, кто следует за Ли Хун Юанем, даже среди служанок и слуг внутреннего двора, никто не был слаб и немощен. Тем не менее, после такой спешки задыхающийся евнух Му был смертельно бледен.

— Бесполезность! — Ли Хун Юань уже приготовил тушь и кисть сам.

Лицо евнуха Му стало белым, как бумага. Господин не нуждался в бесполезных людях. Однако он не осмелился сказать и слова мольбы, лишь успокоил свое дыхание, насколько это было возможно, и после этого подошел, чтобы помочь с писчим набором, надеясь спастись от этого несчастья.

Кисть Ли Хун Юаня двигалась очень быстро, он писал, совершенно не обращая внимания на то, может ли это письмо оказаться в чужих руках или нет. Однако, к счастью, его почерк снаружи был совсем не таким. В отличие от строгих и энергично написанных иероглифов, выходящих из-под его кисти прямо сейчас, для посторонних он писал весьма посредственно.

Как только он закончил и свернул письмо, Ань И, одетый телохранителем, поспешно ворвался в комнату:

— Господин, барышня Ло упала с обрыва на середине склона горы…

С грохотом Ли Хун Юань разбил стол и в доли секунды добрался до Ань И, схватив его за шею:

— Говори яснее.

Ань И чувствовал, что вот-вот задохнется, и не только потому, что его душили, но и потому, что глаза Ли Хун Юаня, казалось, пожирали его целиком.

— Г-господин...

Ли Хун Юань отшвырнул его в сторону:

— Бегом!

Слуга с трудом подавил удушающий кашель и поспешно последовал за Ли Хун Юанем, подробно объясняя детали:

— По какой-то неизвестной причине барышня Ло и другие, первоначально планировавшие приехать в храм Белого дракона завтра, перенесли дату на сегодня. Карета, в которой ехала младшая дочь главы кабинета министров, направлялась вниз по склону горы, но когда они достигли середины, из леса внезапно выбежал дикий зверь, перепугав лошадей. Животные мгновенно вышли из-под контроля. Барышня Ло с друзьями ехали в гору. Обе стороны столкнулись, и лошади от страха шарахнулись в сторону. В это время они как раз оказались рядом с утесом, и их кареты упали вниз.... — Ань И на мгновение замолчал, но быстро продолжил: — Вместе с барышней Ло и ее друзьями ехал шицзы маркиза Уань, а также его жена.

Ли Хун Юань остановился:

— Кто ты сказал? Фу Юнь Тин?

Ань И инстинктивно сделал шаг назад. На лице господина отражалось безумное желание съесть шицзы маркиза Уань заживо. Отношение господина к нему всегда было не очень хорошим, просто никто не знал, почему. Судя по его текущему состоянию, возможно, это связано с будущей ванфэй? Иначе с чего бы еще у него такая бурная реакция?

Возможно, потому что он был поражен появлением Фу Юнь Тина, Ли Хун Юань на самом деле немного успокоился. Он помассировал надпереносье, позволяя хаотичному ходу своих мыслей немного проясниться.

— Тайно помогите монахам храма в спасении. И пойди выясни, почему этому принцу не передали сообщение о раннем прибытии Вань Вань. Узнай также о том, была ли эта история с испуганными лошадьми несчастным случаем или результатом человеческого вмешательства. Кроме того, план будет приведен в действие прямо сейчас.

Ради официальной встречи с Цзин Вань Ли Хун Юань тщательно подготовил план "страдание плоти", а также разыграл большую пьесу для жителей столицы, позволив этому бассейну мутной воды стать еще более мутным.

— Господин, простите этого подчиненного за прямолинейность, но, учитывая текущую ситуацию, разве это не слишком нехорошо? Что, если случайно барышня Ло… тяжело ранена… Все будет потрачено впустую.

— Вам всем лучше молиться, чтобы она не пострадала, — глаза Ли Хун Юаня становились все темнее, казалось, что еще чуть-чуть и его поглотит безумие.

Изначально Ань И хотел сказать: что, если случайно барышня Ло умерла, но, к счастью, прежде чем слова покинули его рот, он смог выразиться по-другому. Иначе после него тут остались бы только брызги крови.

— Все еще здесь?

Подлинный план "страдание плоти" не включал подстроенные действия с их стороны, вместо этого они прошли через тщательное планирование, позволяя кому-то другому следовать их намерениям и использовать настоящие копья и мечи.

Хотя храм Белого дракона — буддийский монастырь, за которым следил наставник Ляо Чэнь, но, поскольку он был "императорским", оставаться чистым абсолютно невозможно. И до тех пор, пока это не слишком выходило за рамки ("убийство", "распутство" и так далее), наставник Ляо Чэнь просто закрывал глаза.

Не прошло и четверти часа, как среди бела дня на Ли Хун Юаня совершили покушение. Развертывание боевого построения было быстрым, а движения — отточенными. Отсюда было видно, что в этом храме Белого дракона тоже находились люди шестого принца.

Чтобы достичь лучших результатов, Ли Хун Юань не оставил рядом с собой слишком много людей. Однако, поскольку обстоятельства требовали убийства всех противников, вполне естественно было то, что никто не проявлял жалости. И как только начались бои, Ли Хун Юань тоже отдал все свои силы. Кроме того, все еще было неясно, жива Цзин Вань или мертва. Его подавленные тревоги превратились в жажду крови, стремлению к быстрым, точным и жестоким действиям. Он был безжалостен не только по отношению к своим врагам, но и к себе тоже. Пока это не смертельная рана, он даже мог обменять рану на рану.

Убийцы в масках, замаскированные под монахов, наконец-то поняли, что что-то не так. И этот-то Цзинь циньван — пустая телесная оболочка, заносчивый человечишка с хорошим лицом? Ясно же, что он настоящий хищник: отчаянный ястреб, могучий лев! К сожалению, было уже слишком поздно. Их уже привели в заранее подготовленное место. Из-за рельефа местности отступить было нелегко... и даже если они отступят, их неизбежно поймают. В случае провала миссии вместо того, чтобы попасться им в лапы, лучше покончить жизнь самоубийством.

Поскольку пути для отступления не существовало, естественно, они могли сражаться только до победного конца. Убить Цзинь циньвана было единственным выходом.

Одежда сражающегося и отступавшего Ли Хун Юаня практически вся пропиталась кровью. Там имелась и его собственная, но большая часть принадлежала его врагам. Его силы истощались все больше, но он оставался проворным от начала и до конца, никакой слабости, никакой капитуляции.

Убийцы мысленно простирались ниц перед ним от страха. У их хозяина есть такой страшный противник, скрытый в темноте, кто знает, сколько еще раз ему придется проиграть.

Но этих горе-убийц можно было не принимать в расчет, даже собственные подчиненные Ли Хун Юаня оказались напуганы им. Хотя это не значит, что они никогда раньше не видели безжалостности своего хозяина, но те люди были просто пойманными в ловушку животными и не имели возможности сопротивляться. Он мог возиться с ними сколько угодно. Но сейчас шла настоящая борьба не на жизнь, а на смерть. Однако их господин не выглядел так, как будто он впервые столкнулся с такой ситуацией. Хорошо владеть боевыми искусствами — это одно, а борьба с риском для жизни — совсем другое. Его беспощадные удары, то, как он бесстрашно встречал вражеский клинок и быстро реагировал, все это отражало его опытность.

Ассасины изначально имели очень большое преимущество в численности и были уверены в своем успехе до того, как отправились в путь. Тем не менее, в этот самый момент их число стремительно сокращалось. Но сторона Цзинь циньвана тоже была истощена, рядом с ним остались только двое подчиненных. Кто, в конце концов, победит, было еще неизвестно. Крепко стиснув зубы, они приготовились к последнему бою.

Несмотря на то, что план "страдание плоти", возможно, разработали в последний момент, эта попытка убийства, тем не менее, готовилась давно, нужна была только возможность ее реализовать. Ли Хун Юань, естественно, не стал бы по-настоящему отбрасывать свою жизнь. В критический момент Ли Хун Юань увидел телохранителей, которых он разместил снаружи, и нескольких боевых монахов, шедших по своим обычным маршрутам. Ли Хун Юань нанес неожиданный удар слева своим мечом, и, вероятно, из-за того, что он был слишком хитрым, убийцы не смогли его заблокировать. Приближаясь к смерти, они выплескивали последние остатки своей энергии. Ли Хун Юань блокировал очередной удар мечом, но отступил на два шага назад. Он уже стоял на краю склона и, видя, что его цель достигнута, воспользовался этим и рухнул вниз.

— Ваше высочество!.. — когда телохранители бросились вперед, они увидели именно это. В одно мгновение их сердца забились где-то в горле. Телохранитель, прибежавший первым, не говоря ни слова, полностью зачистил оставшихся убийц, которые все еще дышали.

— Оставь немного в живых... — другой телохранитель, бежавший рядом с ним, сразу же схватил его, но к сожалению, было уже слишком поздно.

— Я... Я увидел, как его высочество упал, и на мгновение для меня все заволокло красным, вот почему…

— Достаточно, — холодно прикрикнул Ань И. Он был лидером не только теневых стражей, но и обычных телохранителей. — Очень важно сначала найти его высочество, если что-то случится с ним…

Само собой разумеется, все все знали. У тех, кто не сумел защитить своего господина, даже если его высочество не умрет, все равно не будет хорошего конца. Однако, если его высочество еще жив, то, возможно, они смогут выжить. Не осмеливаясь расслабляться, они поспешно последовали в то место, где упал Ли Хун Юань, и обыскали его.

Ань И осмотрел двух боевых братьев, которые следовали за Ли Хун Юанем. Хотя их тяжело ранили, но, к счастью, это не казалось опасным для жизни, только их силы были на исходе. Он передал этих людей монахам, а затем последовал за поисковым отрядом. Учитывая текущую ситуацию, все выглядело не слишком здорово. Хотя это был склон, он оказался очень крутым. Ли Хун Юаню не повезло: несмотря на то, что в стороне росли деревья, он скатился вниз по пышной зеленой траве. Кровавый след был очень заметен и вел вниз, к речному потоку. Но высота склона составляла не менее девяноста метров. Эта ситуация заставила всех телохранителей побледнеть.

— Глава, что нам делать?

Даже Ань И, который был знаком с ситуацией, не мог не волноваться.

— Что нам делать? Спускаемся вниз и обыскиваем, если он жив, нужно увидеть его, а если мертв…

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 071.1

Одни под обрывом (1)

Что же касается Ли Хун Юаня, который, как подозревали другие, или находился в ужасном состоянии, или даже уже умер, то его положение определенно было не слишком хорошим. Его раны не были поддельными, и чрезмерная потеря крови вызвала у него головокружение.

Хотя он и не упал в воду, но все же находился на краю речного берега.

— Господин…. — один из следующих за ним четырех теневых охранников, девятый по счету во всей команде, Ань Цзю, первоначально собираясь убедить его вернуться, открыл рот и, в конце концов, сказал: — Позволите этому подчиненному вылечить ваши раны?

Если травмы вылечат, то разве план "страдание плоти" все еще может быть разыгран? Вань Вань умненькая девочка, она определенно сможет его раскрыть. Так что Ли Хун Юань проглотил только болеутоляющее и кровоостанавливающее.

— Как там Вань Вань?

Теневой страж машинально потянулся к нему, желая помочь, но Ли Хун Юань бросил на него быстрый взгляд, и тот понял, что опять наделал глупостей.

Поскольку медицинские навыки Ань Цзю были исключительными, по сравнению с другими теневыми стражами, он испытывал немного больше сострадания к раненому, почти как настоящий врач. Другой человек оттащил его назад и ответил:

— Господин, барышня Ло в порядке. Гун момо на шаг опередила нас и уже подтвердила, что на ее теле только несколько синяков. Кроме того, из-за падения она временно потеряла сознание, но очень скоро очнется. Это не повлияет на планы хозяина. Что же касается ситуации с остальными, то она до сих пор не подтверждена, — он сделал паузу. — Барышня Ло ехала вместе с другими молодыми барышнями в одном экипаже. Защитницы в это время не было в карете, поэтому она не смогла защитить барышню Ло, — он не мог помочь, но пытался защищать Гун момо. Хотя ее хозяин уже давно изменился, если бы его высочество захотел наказать ее, это было бы так же легко, как и перевернуть руку ладонью вверх.

Хотя все слуги питали надежду, что на теле у барышни Ло не окажется ни единой царапины, узнав о положении Цзин Вань, они действительно очень удивились. Но этот обрыв, хотя и невысокий, был очень неровным, опасения внушала не только высота, но и разбросанные по нему камни, а также буйная растительность. Немало областей из-за размыва дождевой водой обвалились, а до следующего слоя ниже оставалось по меньшей мере пятнадцать-двадцать метров. Площадка второго слоя была недостаточно широкой — меньше пяти метров, и на ней повсюду рос скользкий мох. Внизу же располагался каменистый берег реки. Общая высота этих двух слоев превышала тридцать метров. Если бы кого-нибудь случайно выбросило из кареты, то он вполне мог бы приземлиться прямо на самое дно и разбиться вдребезги, в девяти случаях из десяти человек мгновенно умрет.

Вместе с экипажем Жуань Фанфэй с обрыва упали в общей сложности три экипажа. Количество пострадавших людей было довольно велико...

И из них всех, по-видимому, только Цзин Вань оказалась самой неудачливой, упав на вторую площадку и, более того, приземлившись на расстоянии ладони от края. Но ей все же повезло: она получила самые легкие травмы.

Однако из-за того, что Цзин Вань упала именно туда, эти теневые стражи смогли легко перенести ее ниже, на берег реки, пресекая возможность ее раннего обнаружения остальными. Господину нужно только направиться туда, и он сможет получить "идеальную" случайную встречу, как и планировалось. Просто забрать этого человека из рук защитницы стало нелегкой задачей. Она походила на чересчур заботливую курицу-наседку, едва не затеяв с ними драку.

Хотя после того, как Ли Хун Юань узнал, что Цзин Вань столкнулась с несчастным случаем, он все еще был в состоянии разделить свое внимание и сражаться, рискуя своей жизнью, после подтверждения того, что возлюбленная в безопасности, его сердце, наконец, вернулось обратно на свое прежнее место. Поначалу он тоже готовился к худшему. Будь Вань Вань тяжело ранена, он не возражал бы изменить свои первоначальные планы и стать героем, спасающим красавицу. Но даже небеса помогали ему.

Что же касается того, виновата ли Гун момо или нет, он может пока не обращать на это внимания и позаботиться об этом после завершения дела.

А как Ли Хун Юань и остальные спустились с этой тридцатиметровой высоты? Ли Хун Юань уже давно привык планировать наперед. Горный рельеф местности вокруг храма Белого дракона он уже давно изучил, позволяя теневой страже обойти здесь почти каждый уголок. Спускаясь сверху, они воспользовались тропинкой, которую на самом деле нельзя было считать таковой. Обычные люди просто не смогли бы проследовать вниз этим маршрутом. После спуска они полностью разрушили ее. По плану, несмотря ни на что, должно остаться достаточно времени, чтобы позволить ему и Вань Вань провести время наедине.

Ли Хун Юань постоял немного. Весь покрытый ранами он пошел вдоль берега реки вниз по течению. Хотя он передвигался не очень быстро, каждый шаг был по-прежнему ровным, только позади него на земле оставались кровавые следы.

Теневые стражи следовали за Ли Хун Юанем, и те пятна крови, которые оставались после него, начисто стирались. Пока это давало другим ложное представление о том, что господин упал в реку и проплыл вниз по течению, этого было достаточно.

Все теневые стражи смотрели в спину своему хозяину и не могли не испытывать прилив неописуемых чувств. Характер их господина, без сомнения, был злобным и безжалостным, и настроение у него постоянно менялось, но к нему они относились с глубоким восхищением. Не только из-за его способности строить хитроумные планы и править миром, но еще больше из-за его несокрушимой и непреклонной гордости, а также из-за его способности доводить вещи до вершины "жестокости" и "безжалостности".

До нынешнего местонахождения Цзин Вань было довольно далеко. Не говоря уже о бесчисленных маленьких изгибах, их ждало даже два крутых виража. Для Ли Хун Юаня, которому каждый шаг давался все труднее, это и правда стало нелегкой задачей.

Если он позволит теневым стражам понести его на спине, это не значит, что они не смогут двигаться быстрее, но он определенно не позволит этого.

Ли Хун Юань чувствовал, что вот-вот достигнет своего предела. Однако, даже если это было так, он не думал ни о чем другом, кроме того, что на этот раз он действительно очень много страдал и должен придумать способ, как компенсировать это от Вань Вань. Естественно, чем больше он думал, тем более неприличными и грязными становились его мысли, сильно контрастируя с его совершенным и безупречным лицом. К счастью, никто о них не знал. В противном случае многие люди были бы ошеломлены. Но, пожалуй, узнай кто-нибудь об этом на самом  деле, они бы только хихикнули: как и следовало ожидать от Цзинь циньвана, через которого прошло великое множество красавиц.

Головокружение становилось все сильнее. Его зрение даже начало расплываться, но в тот момент, когда он выхватил глазами из окружения фигуру Цзин Вань, он не мог видеть больше ничего другого. Шаг за шагом он неуклонно приближался к ней и без колебаний ступил в воду. К счастью, уровень воды здесь был низок, а течение — относительно слабым, но ширина самого речного потока оказалась достаточно большой. Его уже подзасохшая кровь тут же размазалась после соприкосновения с водой, и места, через которые он проходил, превращались в кровавые воды. На полпути его тело пошатнулось дважды, да так, что его сильно намочило водой. Теневые стражи образовали вокруг него полукруг, опасаясь, что он совсем упадет в воду.

Но, очевидно, что они все еще недооценивали своего хозяина.

Ли Хун Юань подошел к краю берега, его сознание то становилось мутным, то прояснялось. Да, это место подойдет. Он тут же безразлично рухнул, полностью отключаясь от действительности. Больше половины его тела оказалось в речной воде...

Ань Цзю поспешно подошел к нему и проверил пульс, затем повернул голову:

— Нужно спешить. Если господин слишком долго пробудет в воде, я боюсь, он и правда подвергнет свою жизнь опасности.

— Тогда чего же ты все еще ждешь? Иди и дай барышне Ло проснуться.

Ань Цзю быстро встал и подошел к Цзин Вань, которая лежала на краю обрыва. С ней они, разумеется, не могли быть более знакомы. Просто они не понимали, что же такого особенного в этой юной девушке, что господин смог зайти так далеко? Будь она неотразимой, несравненной красавицей, то, возможно, господин просто влюбился бы в ее красоту, обладай она высоким и благородным статусом и происхождением, она стала бы ему дополнительной поддержкой для захвата трона. Но она ни то, ни другое, и этот любимец небес, который в прошлом никогда даже не был ранен, теперь, не обращая внимания на все свои травмы, ставил саму свою жизнь под угрозу. Думая об этой ситуации, Ань Цзю не мог избавиться от странного чувства неприязни к Цзин Вань.

— Ань Цзю, о чем задумался? Поторопись! — к нему подошел еще один теневой страж и подтолкнул его.

Ань Цзю поспешно достал маленькую фарфоровую бутылочку, которую всегда носил с собой, вытащил пробку и поднес ее к носу Цзин Вань, слегка поводив ею под ним.

Цзин Вань нахмурила брови и легко выдохнула, начиная приходить в себя.

— Быстрее, пошли отсюда, — эта парочка теневых стражей быстро ушла. Если барышня Ло очнется и увидит их, то все, что сделал господин, будет напрасным.

Все четверо быстро отступили подальше, прячась в темноте и наблюдая за развитием событий.

Было тихо и спокойно. Особенно молчалив был Ань Цзю. Тот теневой страж, что утащил его подальше от Цзин Вань, положил руку ему на плечо:

— Ань Цзю, ты должен помнить одно: независимо от того, кто такая барышня Ло, она — та, которую господин признал своей будущей Цзинь ванфэй, наша полноправная хозяйка. Наше вмешательство исключено. Нам нужно только строго придерживаться своих обязанностей и делать все, что прикажет господин.

— Просто я, внезапно увидев господина в таком состоянии, на мгновение не смог принять это. Не волнуйся, я знаю, что мне делать, — Ань Цзю понимал, что в качестве теневого стража его эмоции сейчас немного опасны и должны быть подавлены как можно быстрее. Если господин узнает, то легким наказанием станет прохождение переподготовки, когда они вернутся, а тяжелым — смерть на месте.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 071.2

Одни под обрывом (2)

Цзин Вань чувствовала боль во всем теле. Медленно открыв глаза, она на мгновение замерла, прежде чем окончательно прийти в себя. Девушка попыталась сесть, и это не стало чем-то очень трудным. Ощупывая руки и ноги, Цзин Вань тщательно прислушивалась к ощущениям. Отлично. Похоже, по большей части все травмы поверхностные и она не повредила внутренние органы. Однако поскольку у нее слегка кружилась голова, она могла получить легкое сотрясение мозга.

Цзин Вань встала и подумала о страшном падении с обрыва. Сначала она думала, что на этот раз может лишиться жизни, но не ожидала, что фактический ущерб можно почти проигнорировать. Однако, вероятно, ее выживание — результат действий шицзы маркиза Уань. Хотя она паниковала, падая с обрыва, воспоминания не были абсолютно пустыми. Цзин Вань помнила произошедшее очень отчетливо. В момент выпадения из экипажа шицзы вовремя подтащил ее, чтобы девушка не упала прямо на ту гигантскую острую каменную глыбу. Хотя, в конечном итоге, она рухнула вниз тоже из-за него, нельзя отрицать чувства благодарности за спасение жизни.

Цзин Вань очень беспокоилась о ехавших с ней в одной карете Сунь И Цзя, Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан. Повезет ли им так же, как ей? Однако, к счастью, их экипаж ехал немного быстрее, так что бабушка и другие кареты, которые были довольно далеко позади, скорее всего, не пострадали.

Увидев место собственного приземления, она должна была сказать, что ее удача хороша до такой степени, что противится воле неба. Все вокруг оказалось усыпано камнями и щебнем. Только в этом месте была песчаная почва, удобренная довольно большим количеством растительной золы, смешанной с беспорядочно разбросанной сухой соломой. По отношению к этим вещам Цзин Вань не выказала удивления, потому что поблизости располагалось нечто вроде времянки, внутри которой лежало еще больше сухих соломенных куч и какого-то мелкого мусора. Вероятно, это временное пристанище для жителей деревни, живших вдоль реки и уходивших в горы. А что касается сухой соломы, вытащенной наружу, то в этом, скорее всего, виноваты животные, спустившиеся с гор, обезьяны там, например.

"Обезьяны", прятавшиеся в темноте, были очень встревожены, потому что будущая хозяйка еще не заметила господина.

Более половины мыслей Цзин Вань оказались верны. Времянка, несомненно, была делом рук местных жителей, которые жили у подножия горы, где располагался храм Белого дракона. Это совпадение спасло теневых стражей от многих усилий по подделке "места преступления".

Цзин Вань подняла голову и посмотрела вверх. Обрыв оказался слишком высок, она определенно не сможет взобраться наверх, и людям наверху тоже будет нелегко спуститься и найти ее. Затем девушка снова осмотрелась и увидела, что обрыв простирается и дальше. Она также не знала протяженности реки, так что, вместо траты времени на попытки пройти по ней лучше просто подождать здесь. В конце концов, возможно, от храма Белого дракона сюда можно спуститься и какими-то другими путями. Уйди она отсюда, то может разминуться с ними, не будет ли это очень неблагоприятно для нее самой? Девушка могла только мысленно молиться, чтобы с остальными все было в порядке. Что же касается беспокойства бабушки и ее спутников, то тут уж ничего не поделаешь.

Внезапно послышался какой-то нехарактерный для обычного течения реки плеск. Цзин Вань обернулась и сразу же увидела лежащее у воды тело.

Сердце Цзин Вань подпрыгнуло, и она на мгновение заколебалась. Похоже, этот мужчина приплыл сюда по течению реки. Вероятно, это будет чем-то хлопотным, но она не могла просто смотреть, как человек умирает, и не помочь ему.

Увидев, что Цзин Вань идет к их господину, те немногие, кто наблюдал в засаде, наконец, вздохнули с облегчением.

Цзин Вань подошла к Ли Хун Юаню. На первый взгляд этот человек выглядел жалко. Его одежда была изрезана в клочья и, судя по ровным и единообразным дырам, поработало какое-то острое оружие. Если из каждого пореза текла кровь, то можно себе представить, насколько серьезны раны. Она присела на корточки и протянула руку, чтобы проверить, дышит ли он. Дыхание оказалось слабым, но мужчина все еще был жив. Неплохо. Однако Цзин Вань не была уверена в его состоянии и не знала, как долго он еще сможет продержаться. Может, его дыхание прервется в следующую секунду?

Часть волос была беспорядочно разбросана по лицу, но Цзин Вань все еще чувствовала, что этот человек выглядит немного знакомо. Она для удобства откинула волосы в сторону, и ее первой мыслью было: "этот мужчина слишком хорош собой", после чего девушка сразу же поняла, кто он такой. Разве это не шестой принц, Цзинь циньван? Хотя Цзин Вань только однажды случайно встретила Ли Хун Юаня в городской резиденции герцога Дина и на самом деле даже не успела хорошо рассмотреть его, но это лицо было и правда слишком привлекательным. Такое очень трудно забыть, даже захотев.

Было совершенно очевидно, что на него совершили покушение. Как и следовало ожидать, это действительно оказалось хлопотным делом.

Затем она снова подумала о репутации этого человека. Хотя нельзя судить о ком бы то ни было по слухам, но это лицо слишком привлекательно, так что это не обязательно ветер из пустой пещеры. Ведь дыма без огня не бывает.

И все же Цзин Вань решила спасти его.

В конце концов, Цзин Вань не коренной житель этого мира, и к тому же нынешние обстоятельства были особенными, поэтому она не могла уделять так много внимания правилам взаимодействия между мужчиной и женщиной. Девушка протянула руку к его шее, потом ощупала грудь и конечности, чтобы определить, есть ли у принца переломы, чтобы избежать повторной травмы при перемещении. Этим простым методам оказания первой помощи, а также некоторым жизненным навыкам она была вынуждена научиться в тот самый тяжелый период своей прошлой жизни.

— А разве барышня Ло не слишком... для нее господин, несмотря ни на что, все равно остается незнакомым человеком, — один из теневых стражей не мог не нахмуриться.

— Она проверяет, нет ли у хозяина сломанных костей. Совершенно очевидно, что она немного разбирается в искусстве врачевания. Текущая ситуация особенная. Даже если действия неуместны, их нельзя критиковать. Напротив, мало кто стал бы действовать с такой дотошностью, с которой она заботится о состоянии господина, исходя из предпосылки знания его личности. В конце концов, один неверный шаг, и она поставит под удар свою собственную репутацию. Немногие незамужние благородные дочери смогли бы зайти так далеко, — сказал Ань Цзю. Из-за действий Цзин Вань его мнение о ней немного изменилось.

Просто, будь это другой мужчина, она вела бы себя так же? Нет, никакого "если бы" не существовало. Защитница не некомпетентна. Из-за их присутствия она не последовала за ними. Другие мужчины не имели даже возможности приблизиться к барышне Ло. Думая об этом в таком ключе, их настроение, естественно, немного улучшилось.

Убедившись, что все повреждения нанесены только острым оружием, Цзин Вань с усилием приподняла этого человека. Поскольку она тренировалась круглый год, то, естественно, не была хрупкой, лишенной сил, слабой молодой девушкой. Когда на нее всем весом давил взрослый мужчина, это было довольно тяжело, но не до такой степени, чтобы не суметь сделать ни одного шага. Однако из-за того, что она напрягала все свои силы, боль в теле тоже усилилась еще больше.

Цзин Вань, наполовину поддерживая этого мужчину, наполовину таща, доволокла его до временного убежища, положив сверху на сухую солому. Поскольку она решила спасти его, то, разумеется, не стала слишком раздумывать и быстро собрала украшения с тела, отложив их в сторону. Затем девушка осторожно сняла с него одежду, оставив только трусы [1].

"Индекс привлекательности" [2] зашкаливал, тело тоже было выше всяких похвал, шесть кубиков пресса не выпирали, но представляли собой идеально обтекаемую поверхность, способную дать прочувствовать заключенную в этом самом прессе силу, даже не нуждаясь в прикосновении. Воистину — любимый сын создателя. Однако это не то тело, которым мог бы обладать мужчина, предававшийся пьянству и разврату. В данный момент у Цзин Вань, естественно, не было сил обращать внимание на эти вещи. На этом совершенном теле оказалось довольно много серьезных повреждений, в основном на груди и руках. Однако все было не настолько плохо, как она себе представляла: в некоторых местах порвали только одежду.

Но даже в этом случае ситуация все равно не была благоприятной. Порезы, намокшие в воде, слегка побелели. Однако Цзин Вань никогда раньше не изучала медицину, поэтому не знала, как долго он находился в воде, чтобы получить такой результат. Надо сказать, что планы Ли Хун Юаня на самом деле были не лишены недостатков. Цзин Вань не враг ему, так что великая точность и обстоятельность не требовались. Тщательно обдумав все, можно обнаружить зацепки. Просто Цзин Вань совершенно не подозревала, что стала чьей-то мишенью и что против нее даже тщательно "строит козни" такой человек. Она никогда не будет думать в этом направлении. Время от времени у нее возникали сомнения, но девушка не задумывалась о них слишком глубоко. Ли Хун Юань понимал эту часть ее характера; вот почему он был способен вести себя так необузданно и беззастенчиво.

[1] ОК, поговорим немного о мужском белье, а то женское дудоу мелькает (этакий набрюшник, прикрывающий женские прелести), а вот мужское я не видела, чтобы как-то обозначали.

В Древнем Китае роль нижней одежды играли штаны, которые носили название "ку" (裤), а также рубаха. Нательную одежду, особенно "ку" (выставлять напоказ которую считалось неприличным!), прятали под длинной верхней одеждой. Сначала штаны шили из шелковых тканей, а позже — из хлопчатобумажных. На вид они были неприглядными: широкие, с очень низким клином, а с задней стороны свисающие мешком. Сверху на "ку" часто надевали "таоку" — отдельные штанины, которые крепились к поясу.

В данном случае Цзин Вань оставила на нем только "ку" без "таоку"

[2] 颜值 — "индекс привлекательности" (для оценки привлекательности лица). Это интернет-сленг. Привыкайте, что автор безумно любит использовать интернет-мемы и игровой сленг из нашей с вами современности

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 071.3

Одни под обрывом (3)

В этом месте, где обычная простуда может убить, если немедленно не обработать такие раны, они очень легко воспалятся. Выражение лица Цзин Вань было очень серьезным.

Ее текущее окружение ясно показывало, что люди часто приходили сюда. Цзин Вань обыскала все и, как и ожидалось, нашла несколько повседневных вещей, огниво [1], простецкую глиняную посуду и так далее. Хотя она смогла бы разжечь огонь, не будь этих вещей, но это потребовало бы времени. Более того, она только знала, как это делается, но никогда раньше по-настоящему не пробовала разжигать огонь этим способом. Она не знала, удастся ей это или нет. Иметь готовое огниво и глиняный кувшин, чтобы вскипятить немного воды для дезинфекции порезов, лучше, чем вообще ничего не иметь.

Используя солому, она разожгла огонь, добавила дрова для создания более-менее пригодного для использования костра и передвинула тело Ли Хун Юаня, чтобы он не замерз.

Цзин Вань подняла с земли глиняный кувшин, подобрала среднюю одежду Ли Хун Юаня и его внутреннюю рубашку и пошла на берег реки, чтобы почистить их в меру своих текущих возможностей. Затем она наполнила кувшин водой и направилась обратно.

Она поставила посудину на примитивный очаг, подождав, пока вода закипит, отлила немного и отставила ее остывать в сторонке. Затем она разорвала одежду, бросила кипятиться, а потом извлекла ее. Поскольку она торопилась, Цзин Вань просто высушила ее на огне. Она не знала, повлияет ли это на процесс дезинфекции или нет.

Она покачала вскипяченую воду в руке, чтобы та остывала быстрее, а затем смочила ею часть полосок ткани, сохнувших на костре, чтобы одну за другой промокнуть области около многочисленных порезов на теле Ли Хун Юаня, после чего сухими забинтовала их.

Естественно, в мастерстве перевязки Цзин Вань сомневаться не приходилось.

Когда Цзин Вань наполовину обняла Ли Хун Юаня, чтобы замотать его спину, она вдруг услышала какой-то шепчущий звук из уст этого принца, скользнувший мимо ее уха. Его выдох легкой щекоткой задержался на чувствительных мочках ее ушей. Казалось, он зовет кого-то по имени. Цзин Вань не очень хорошо расслышала его. Она не знала, было ли это ее воображение или нет, но он, казалось, стонуще прошептал: "Вань Вань". Цзин Вань, разумеется, не была настолько самовлюбленной, чтобы подумать, что он звал ее. Это был кто-то другой с таким же именем, либо оно просто так же произносилось.

Самая глубокая рана на его левой руке практически достигала кости, и это было очень неприятно. Но у нее не имелось под рукой ни нитки, ни иголки, даже захоти она зашить рану, у нее не было возможности это сделать.

После того, как Цзин Вань закончила обрабатывать чужие повреждения, ее тело все ныло, и она слегка вспотела. Девушка нахмурилась, ей нужно было привести себя в порядок.

Цзин Вань подошла к берегу реки, намочила носовой платок и хорошенько обтерлась им. И тут она увидела плавающую в реке рыбу. Отлично. Теперь у них есть обед.

В тот чрезвычайно трудный период ее прошлой жизни ловля рыбы стала одним из важнейших навыков. Неожиданно он мог ей пригодиться прямо сейчас.

Цзин Вань повернула назад, нашла немного гибкой соломы и подвязала мешавшие ей рукава и юбку. Затем она вернулась на берег реки, сняла носки и туфли и босиком встала на щебень. Эти ноги, носившие носки и обувь круглый год, внезапно напрямую коснулись земли, и это вообще-то не сильно походило на боль от стертых ног. Однако, поскольку Цзин Вань часто ходила босиком по гальке на своей собственной территории, эта не было так уж невыносимо. Она сунула ногу в воду, чтобы проверить дно на устойчивость. Стояла ранняя весна, и речная вода еще холодила кожу. Кроме того, ее ноги, в отличие от рук, открытых воздуху круглый год, при столкновении с чем-то холодным или горячим, всегда будут немного более чувствительными. К тому времени, когда обе ноги оказались в воде, Цзин Вань не смогла сдержать легкой дрожи.

Она немного постояла неподвижно, чтобы привыкнуть к воде, а затем медленно пошла вперед. Ее движения были очень легкими; ее ноги, по большей части, скользили в воде и не поднимались, поэтому, естественно, не было никаких размашистых движений. Когда вода дошла ей почти до колен, она обнаружила свою цель. Цзин Вань остановилась, согнулась в талии, развела обе руки и, сфокусировавшись, через несколько секунд быстро выбросила их вперед. С громким всплеском она подняла руки, в которых крепко была зажата довольно крупная  рыба. Позвоночное, оказавшись вне воды, быстро замахало хвостом. Капли воды разлетелись во все стороны, как жемчужины из разорванного ожерелья.

Как и следовало ожидать от чего-то вырезанного на костях самой души. Прошло столько лет, а ее руки все еще помнили. Глядя на эту пухлую рыбу, Цзин Вань удовлетворенно улыбнулась. Первоначально, будь это только ее едой, одной было более чем достаточно, но она не знала, проснется ли этот благородный Цзинь циньван или нет. В конце концов, она все-таки решила поймать еще одну. Повернув назад, он бросила добычу на берег реки...

Чего Цзин Вань не знала, так это того, что ее навыки ловли рыбы были ясно видны тем немногим, которые прятались в темноте. Они смятенно переглянулись. Все они верили, что, даже если бы кто-то позволил им поймать рыбу, они не обязательно смогли бы сделать это голыми руками, не говоря уже о том, чтобы преуспеть с одного удара. Это определенно мастерство опытного ловца рыбы. Тем не менее его демонстрировала юная барышня, жившая без забот в будуаре. Как получилось, что у нее есть такая способность? Семья Ло могла покрыть половину неба в Циань Фу и, естественно, обладала многими вещами. Может быть, потому, что она росла слишком игривой, она научилась этому? Но даже если это просто игра, можно ли "играть" до такой степени? Однако никаких других объяснений они придумать не смогли. Итак, в конце концов, похоже, что у нее есть природный талант или, возможно, уникальность?

— Пожалуй, следует сказать: достойно человека, на которого господин обратил свой взор? Далеко не то, с чем может сравниться обычная нежная женщина! — произнес кто-то из них.

Остальные трое посмотрели на него взглядами, в которых отчетливо читалось: тебе еще надо это доказывать?

Для Цзин Вань поймать рыбу довольно просто, но обработка была немного утомительной. Из-за строгих правил в отношении изделий из железа в сельских семьях все сделанное с использованием металла очень ценилось. В том месте, где они укрылись, просто не имелось никаких режущих инструментов. В этом случае Цзин Вань могла только временно сделать примитивный нож, используя камни. И если она хотела сэкономить время, то, естественно, выбор правильного камня был очень важен.

Шлифовка камня определенно не расслабляющая задача. Вскоре после начала руки Цзин Вань уже покраснели. Она подняла их, оглядела и пошла за оставшимися полосками ткани, чтобы обернуть кисти. Так было немного лучше.

Раздосадованные теневые стражи уже готовились к тому, что господин накажет их после. Тело и плоть будущей ванфэй были нежными и благородными. Сердце хозяина болело из-за ее крошечных порезов, а тут такие мучения... знай они раньше, то обязательно оставили бы на господине какой-нибудь кинжал. Принц с прекрасным кинжалом, усыпанным драгоценными камнями, это было более чем нормальным и определенно не вызвало бы никаких подозрений.

Приготовление рыбы заняло довольно много времени.

То, что ей удалось найти соль, стало, конечно, неожиданным сюрпризом. Несмотря на то, что запас оказался скудным, для приготовления рыбного супа его хватало. Сначала она хотела поджарить рыбу, но потом передумала.

Она принялась варить уху, одновременно высушивая мокрую одежду у костра. Время от времени она также поила Ли Хун Юаня водой, поддерживая водный баланс его организма. Смотря на грубую глиняную пиалу в руке, Цзин Вань, забавляясь, сказала:

— Избалованный златом и нефритом Цзинь циньвань опустился до использования подобных вещей, это, действительно, должно быть трудно для вас.

Будь Ли Хун Юань в сознании, он, вероятно, подумал бы: "Этот принц не возражает против того, чтобы ты лично кормила его ртом".

Цзин Вань выпила миску рыбного супа. Возможно, из-за всех этих волнений, вдобавок к тому, что в обычные дни у нее был хороший аппетит, она съела целую рыбу. Приправленная только солью она, естественно, не могла сравниться с тщательно приготовленными блюдами, но поскольку это натуральный продукт, в дополнение к тому, что, возможно, окружающая среда здесь была другой, рыба на самом деле не имела рыбного привкуса. Вместо этого, вкус оказался довольно хорош.

Она накормила Ли Хун Юаня рыбным супом. Без чего-то вроде ложки это оказалось довольно трудно.

Небо постепенно темнело, но она по-прежнему не видела никого, кто бы их искал. Похоже, здесь не существовало прямого пути, ведущего вниз. Они, вероятно, собираются идти в обход от подножия горы или каким-то иным путем.

Цзин Вань сама была в порядке, но очень беспокоилась о Ли Хун Юане. Его текущее состояние не считалось хорошим. Незачем полагаться на счастливый авось, у него точно будет жар.

Несмотря на усталость и боль во всем теле, Цзин Вань не осмеливалась заснуть. Вскоре после наступления темноты у Ли Хун Юаня, конечно же, началась лихорадка.

Цзин Вань меняла ему на лбу влажные тряпки, снова и снова обтирая его, и так без остановки. Она не рассчитывала на снижение температуры, только надеялась, что он почувствует себя хоть немного лучше.

Может быть, из-за жара, а может, потому, что в глубине души он все еще думал о своей цели на этот раз, Ли Хун Юань очнулся. Просто его сознание все еще было затуманенным. Однако в одном он был совершенно уверен: перед ним та, кого он хотел.

Застигнутая врасплох, Цзин Вань была схвачена за запястье Ли Хун Юанем и буквально вколочена в его крепкую грудь.

— Вань Вань... — его низкий голос был хриплым и сексуальным, в нем звучали безграничные глубокие чувства и нежность. В мгновение ока она прямо-таки размякла, как масло на сковородке.

Несколько опьяненная его голосом Цзин Вань даже не расслышала, что именно он сказал. Мгновение спустя она, наконец, поняла, насколько они близки и начала бороться, чтобы отпрянуть, но чем больше она сопротивлялась, тем крепче Ли Хун Юань держал ее. Его руки стискивали ее словно клещи. Сознание Ли Хун Юаня туманилось. У него не было никакой силы воли, и он не осознавал, что надо сдерживаться, просто следуя своим самым сокровенным желаниям. Он стремился к ней, желал ее. Ее сопротивление заставляло его чувствовать себя так, как будто она пыталась оставить его, сбежав, как он мог допустить, чтобы такое случилось?

Он ухватился за нее и перевернулся, подмяв под себя. Конечности Цзин Вань были крепко-накрепко стиснуты им, сжаты, как цепями. Ли Хун Юань внезапно открыл глаза. Их бездна была наполнена почти сводящей с ума жаждой обладания:

— Вань Вань, ты моя, ты можешь быть только моей в этой жизни, даже не думай о побеге! — после этого он без колебаний поцеловал ее.

Цзин Вань была несколько напугана. Столкнувшись с опасностью, она инстинктивно начала бороться.

Ли Хун Юань увеличил свою силу, даже укусил Цзин Вань за шею, по-видимому, предупреждая, что если она продолжит сопротивляться, он, действительно, загрызет ее до смерти.

[1] огниво (это я так перевела) — один из предшественников спички, которое использовали древние люди, обычно изготавливалось из бамбука. В трубке хранится химический порошок, когда дуешь на него, он загорается.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 072.1

Одни под обрывом 2 (1)

Цзин Вань чувствовала, что столкнулась не с человеком, а с настоящим диким зверем. Казалось, что эти зубы глубоко погрузились в ее кровеносные сосуды. Она больше не осмеливалась шевелиться, ее тело застыло, а сердце готово было выскочить из груди.

Возможно, почувствовав, что Цзин Вань успокоилась, Ли Хун Юань тоже медленно отпустил ее. Потом он высунул язык и лизнул ее рану. Она была немного солоноватой и имела железистый привкус, но он, по-видимому, чувствовал, что это несравненно вкусно. Облизывая ее, он посасывал укус, да так, что Цзин Вань даже слышала, как он сглатывает.

— Вань Вань, ты моя! Моя! Не пытайся меня бросить. Даже если ты сбежишь на край света, я схвачу и верну тебя обратно, а потом проглочу целиком.

Хотя его голос был не особенно ясен, на этот раз Цзин Вань отчетливо слышала каждое его слово.

Прямо сейчас, еще не поздно сожалеть об этом? Она спасла его по доброте душевной и определенно не хотела заводить любовную интрижку. Она чувствовала, что ей повезло даже меньше, чем человеку из эзоповской басни "Человек и Змея" [1]. По крайней мере, та змея нападала без разбора. А она? Она же страдала вместо кого-то другого, ясно?!

Вот именно. Неважно, сколько раз Ли Хун Юань выкрикивал: "Вань Вань", и неважно, насколько хорошо Цзин Вань было знакомо это обращение, сейчас она ничего не чувствовала и не хотела ощущать себя заменой. Она бесчисленное количество раз в своем сердце призывала этого человека с таким же именем, что и у нее: "быстро приди, обуздай этого супермощного вышедшего из-под контроля дикого зверя своей семьи и свяжи его, не выпускай его, он не должен вредить людям".

Когда-нибудь в будущем, когда Цзин Вань узнает, что "Вань Вань", о которой он говорил, это именно она, кто знает, какое выражение лица у нее тогда будет.

Стоит ли ей связывать этого дикого зверя или нет? Если она свяжет его, он навлечет беду только на нее саму. Если она не свяжет его, он разрушит других... и ее саму!

В конце концов, состояние Ли Хун Юаня сейчас было не очень хорошим, поэтому, когда его руки ослабли, он сразу же стал выглядеть обессилевшим. Вся его ни о чем не подозревавшая тушка покоилась на тельце Цзин Вань. И слова: "Вань Вань" все еще непрерывно лились из его уст, напоминая разговоры во сне.

Ли Хун Юань довольно долго не отвечал. Цзин Вань предположила, что он снова потерял сознание.

— Вань Вань.... — эти два слова вдруг снова прозвучали у нее в ушах. Поначалу Цзин Вань не придавала этому особого значения, но чем дальше она слушала, тем неудобнее ей было, ведь "преступник" болен.

Цзин Вань попыталась оттолкнуть его. Некий мужчина, словно подвергнувшись сильнейшему шоку, снова медленно поднял голову. Он открыл глаза и пристально посмотрел на Цзин Вань:

— Вань Вань хочет оставить меня? — его ладонь скользнула по ее талии, бессознательно натягивая одежду. Еще чуть-чуть и она могла разорваться в клочья, если он приложит хоть немного усилий.

— Не хочу! — Цзин Вань, нервничая, быстро начала отрицать это. Ее рука схватила ладонь, лежавшую на ее талии. Если он повредит ее одежду, то у нее не будет другого выбора, кроме как рискнуть своей жизнью, чтобы попытаться сбежать от него. Из-за своих ран он раздет. Это определенно отличается от ситуации, когда одинокие мужчина и женщина, не состоящие в браке, оба находятся рядом друг с другом без одежды. С первым она все еще могла настаивать, что вела себя добродетельно. Но в последнем случае ее чистота исчезнет полностью. Ее будет ждать только одна судьба: после возвращения ее на маленьком паланкине доставят в Цзинь ванфу, и она будет отрезана от остального мира. Она совершенно не желала этого. — Просто мне немного неудобно быть раздавленной вами вот так, — Цзин Вань успокаивающе погладила его.

Ли Хун Юань нахмурил брови и на мгновение задумался, по-видимому, просто осознавая то, что она только что сказала.

— Пока ты послушно остаешься рядом со мной, я могу позволить тебе делать все, что ты захочешь, — сказал Ли Хун Юань, обняв Цзин Вань за талию, и, снова перевернувшись, позволил ей лечь рядом. И все же его руки, от начала и до конца, никогда не отпускали ее.

Вскоре после этого Цзин Вань заметила, что его раны снова кровоточат. Похоже, все эти кувыркания сказались.

— У вас сейчас жар, позвольте мне обтереть вас. Кроме того, я должна снова позаботиться о ваших ранах. Отпустите меня сначала, пожалуйста!

Ли Хун Юань, который снова закрыл глаза, как будто ничего не слышал, поэтому, естественно, не ответил.

У Цзин Вань не было другого выбора. Она на мгновение задумалась, потом скрепя сердце наклонилась к его уху, и начала мягким шепотом успокаивать его, обещая, что точно не уйдет.

Ли Хун Юань, который сначала был все еще спокоен, вместо этого слегка покачал головой влево и вправо, его брови плотно нахмурились, казалось, он пойман в ловушку дурного сна, и его руки также бессознательно сжались еще сильнее.

После того, как Цзин Вань только что преодолела опасность для своей шеи, теперь с кризисом столкнулась ее талия. Она скоро переломится! Ей сегодня, и правда, следовало посмотреть на свой гороскоп, прежде чем выезжать куда-либо, возможно, там было сказано воздержаться от путешествий. Она размышляла, стоит ли после всего этого пойти и поискать главного виновника, который заставил их поехать в храм Белого дракона именно сегодня.

На Ли Хун Юаня из-за слов Цзин Вань нахлынули воспоминания. В прошлой жизни она тоже однажды спасла  его. Разница заключалась лишь в том, что тогда он на самом деле стоял одной ногой в могиле. Если бы не Цзин Вань, он был уверен, что потерял бы свою жизнь еще тогда. Разве случилось бы потом то, что случилось? И что еще более важно, именно в то время он находился в самом болезненном поворотном моменте своей жизни, он сомневался во всех и каждом. Цзин Вань знала свое положение и прекрасно понимала, что не спасти его для нее более выгодно, чем спасти. Но она все равно без колебаний решила спасти его. Она и сама в то время тоже испытывала трудности, но ей грозила еще большая буря. Однако она не только не рухнула под давлением, но и стала еще более прочной. Она терпела его дурной характер, искренне заботясь о нем. День за днем, несмотря на то, что она практически ничего не говорила, когда он просыпался, и на ее лице, казалось, никогда не было улыбки, он все еще мог видеть ее всегда выпрямленную спину.

Ли Хун Юань не знал, с каких пор перестал резко разговаривать с ней, перестал разбивать принесенные ею чаши с лекарствами и начал молча следить глазами за ее фигурой. На самом деле он и раньше уже замечал эту женщину и даже восхищался ею внутри. Ее непоколебимость, ее мужество, ее твердость и ее способности — сколько мужчин могли бы даже просто приблизиться к ней? И когда его взгляд уже не мог оторваться от нее, он понял, что хочет ее. Но эта женщина уже давно стала чужой женой, она ему не принадлежала!

Он больше не предавался отчаянию. Ну и что, если все в мире предадут его? Всегда найдется человек, который будет относиться к нему искренне. Она сделала все, что могла, чтобы спасти его, так что он тоже должен быть достоин ее искренности, верно? Именно тогда Ли Хун Юань изменился. Он хотел сидеть на троне, и он хотел эту женщину.

Можно сказать, что без Цзин Вань, возможно, не было бы императора Ли Хун Юаня, который прорубил кровавую дорогу от отчаяния, став окончательным победителем.

К сожалению, в этом мире есть поговорка: "слишком поздно". Прежде чем он смог овладеть высшей силой, чтобы защитить ее, она уже погибла.

Вот почему, когда он смог начать свою жизнь заново, трон уже не был для него самым важным. Больше всего он страстно хотел завладеть ею. А потом защищать ее и улыбку на ее лице, следить за ее сдержанной теплотой и искренностью. Даже ему не позволено поранить ни одного ее пальца. Конечно, если не считать травм, нанесенных при определенных особых обстоятельствах.

Его тщательно продуманные планы, интриги ради трона и захвата власти — все это было только ради того, чтобы позволить ей занять самое высокое положение, чтобы никто не мог угрожать ей.

Цзин Вань никогда не испытывала этого раньше, поэтому она никогда не узнает, что ее сердце на самом деле самое нежное. Даже если прямо сейчас она страдала под Ли Хун Юанем, утешая его, она также избавилась от отвлекающих мыслей, израсходовав все свое терпение. Это была ее неповторимая нежность. Сколько людей смогли бы отказаться, особенно в самые трудные моменты своей жизни?

Несмотря на то, что Ли Хун Юань прекрасно понимал, что эта жизнь уже не та, что прежде, он все еще был пойман в ловушку снами своей прошлой жизни, не в силах освободиться. Будучи чужой женой, она отвергла его. Даже если он использовал отвратительные средства, чтобы овладеть ею, она все равно сбежала от него. А потом, когда он не смог вовремя обрести высшую силу, она полностью покинула его и ушла в такое место, которое навсегда осталось вне его досягаемости. Вот почему он хотел только крепко обнять ее прямо сейчас. Независимо от того, будет ли это она сама или кто-то еще, никто не сможет заставить ее оставить его...

Независимо от того, какие чувства испытывала Цзин Вань, она все еще не могла выплеснуть свой гнев на того, кто был без сознания из-за тяжелых травм. Она могла только сдерживать свой гнев и говорить ему снова и снова, что она не оставит его...

Ли Хун Юань, наконец, снова пришел в себя. Открыв глаза, он посмотрел на Цзин Вань, трепетно, ласково, переполненным нежности взглядом:

— Вань Вань...

Его пристальный взгляд в этот момент заставил сердце Цзин Вань неудержимо забиться быстрее. Кроме того, он показался ей странно знакомым, и в дополнение к его голосу...

Цзин Вань немедленно напряглась, внезапно вспомнив тот странный эротический сон из прошлой ночи. Мужчина, с которым она занималась любовью, единственное, что она помнила исключительно ясно, была эта пара глаз. Тем не менее, прямо сейчас она почти полностью совпала с глазами Цзинь циньвана.

У Цзин Вань возникло желание закрыть ладонью лицо. Может, вчерашний сон на самом деле был своего рода предсказанием, предсказанием ее сегодняшних несчастий? Но почему он не указал на что-то еще, например, на падение с обрыва и все такое?

Некоторые вещи, однажды выползшие из вашей памяти, безумно трудно затолкать обратно. Особенно сейчас, когда человек находится в ситуации, которая смутно заставляет его мечтать. Когда он смотрел на нее вот так, вдобавок к этим смущающим образам, бесконечно всплывающим в ее сознании, Цзин Вань странным образом почувствовала, что ее лицо краснеет, а сердце пульсирует. Она неловко и несколько смущенно отвела взгляд.

Ли Хун Юань протянул руку и ущипнул ее за подбородок, заставляя посмотреть себе в лицо. Как раз в тот момент, когда Цзин Вань почувствовала, что он собирается поцеловать ее снова, он вместо этого сказал, постучав по своим слегка потрескавшимся губам:

— Вань Вань никогда раньше добровольно не целовала меня. Поцелуй меня один раз, и я отпущу тебя.

Даже если бы у Цзин Вань был хороший характер, она все равно не смогла бы удержаться от желания забить его до смерти. Если бы не тот факт, что с самого начала и до конца она никогда не общалась с ним, а его отношение было слишком естественным и слишком небрежным, Цзин Вань подумала бы, что он на самом деле зовет ее, намеренно дразня и не принимая ее за кого-то другого.

Ли Хун Юань снова закрыл глаза, его отношение было очень ясным: забудь об этом, если ты не хочешь, но и не жди, что я отпущу тебя.

Цзин Вань сердито подняла руку и ударила его, случайно задев его разорванную рану. Ли Хун Юань сдавленно заворчал.

Цзин Вань поспешно извинилась. Но когда некий мужчина воспользовался случаем, чтобы снова потребовать поцелуй, это чувство вины немедленно оказалось выброшенным в окно. На самом деле она даже ударила его еще дважды, подсознательно почувствовав прилив сил.

Если гора не идет ко мне, то я пойду к ней! Ли Хун Юань зафиксировал затылок Цзин Вань и яростно поцеловал ее, тщательно пройдясь по внутренней стороне ее рта, прежде чем отпустить, давая свободу.

Цзин Вань тут же откатилась в сторону, даже не обращая внимания на свой вид, и вскочила, яростно вытерев рот.

Увидев такую энергичную Цзин Вань, Ли Хун Юань вдруг возбужденно улыбнулся и низким, почти неслышным голосом выплюнул два слова:

— Действительно, приятно.

[1] "Человек и Змея" — это басня Эзопа.

Человек нашел на дороге Змею всю закоченевшую от холода и пожалел ее — он пригрел ее на своей груди, сам страдая от такого неудобства. Когда же Змея оттаяла и пришла в себя, она тут же смертельно ужалила Человека. Он только и успел спросить:

— Зачем ты это сделала?

— Затем, — отвечала Змея, — чтобы впредь люди знали, как потворствовать злу!

Басня "Человек и Змея" в переводе Смирнова Д.Н.

или

Путник шел зимой по дороге и увидел змею, которая погибала от стужи. Пожалел он ее, спрятал за пазуху и стал отогревать. Пока змея была замерзшая, она лежала спокойно, а как только отогрелась - ужалила его в живот. Почувствовав смерть, сказал путник:

— Поделом мне: зачем я спас умирающую тварь, когда ее и живую-то надо было убить?

Басня "Путник и Гадюка" в переводе Гаспарова М.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 072.2

Одни под обрывом 2 (2)

На этот раз Цзин Вань закрыла лицо обеими руками. Его внешность слишком обманчива, а когда он улыбался, это было еще более незаконно. Ясно же, что это она тут страдает, но что за дела творятся с ее машущим ей на прощание ручкой гневом? Она признавала, что теряла голову при виде цветов, но оказалось, что у нее была и скрытая ранее особенность — терять голову при виде привлекательных мужчин. Неужели из-за того, что в прошлом она еще не встречала никого, кто выглядел бы так дьявольски, она не обнаружила этого?

Ли Хун Юань тихо рассмеялся вслух:

— Не знал, что у Вань Вань есть и такая сторона, — сразу после этого он вдруг дважды кашлянул. Его лицо из-за высокой температуры, казалось, раскраснелось еще больше и дыхание вновь ослабело.

Любые дополнительные мысли, возникшие у Цзин Вань, в эту секунду были отброшены в сторону. Она потянулась и пощупала лоб Ли Хун Юаня. И, словно ошпаренная, бессознательно отдернула руку. У него снова поднялась температура. Цзин Вань горела от беспокойства, беспокоясь не только за жизнь Ли Хун Юаня, но и за свою собственную маленькую жизнь и судьбу семьи Ло. Достойный императорский сын, умирающий у нее на глазах, даже если это не имеет к ней никакого отношения, это все равно станет ее виной. Впоследствии семья Ло тоже может оказаться втянутой в это дело из-за нее.

— Ваше высочество, ваше высочество, несмотря ни на что, не умирайте, ваше высочество... — Цзин Вань поспешно перевязала ему раны, а затем обтерла, одновременно пытаясь снова привести в сознание.

—  Вань Вань, не оставляй меня, —  хотя он снова погрузился в глубокое забытье, он все же опять пробормотал эти слова.

— Хорошо, я не уйду. Выздоравливайте лучше. Обещаю, что соглашусь на все, что угодно.

Цзин Вань должна была бы радоваться, что, когда она произнесла эти слова, сознание Ли Хун Юаня уже погрузилось во тьму. В противном случае, исходя из его личности, в последующие дни он прицепится к этим словам. А когда пришло бы время, кто знает, сколько земель он заставил бы Цзин Вань разделить, чтобы заставить ее компенсировать их.

Теневая стража уже почти не могла сдержать порыв ворваться внутрь. Но, думая о том, что их хозяин только что заполучил красавицу и вряд ли будет в восторге от их появления, решили, что лучше подождать еще немного.

Цзин Вань непрерывно обтирала его тело. Примерно через два часа температура Ли Хун Юаня, наконец, немного спала. Даже если Цзин Вань обычно тренировалась каждый день, она все равно чувствовала, что ее руки почти обессилили. Она сидела рядом с Ли Хун Юанем, рассеянно глядя на его спокойное спящее лицо, погруженная в свои мысли. Примерно через четверть часа ее опустошенный разум снова встряхнулся. Сначала она проверила его температуру. Она больше не увеличивалась; это можно было посчитать маленькой победой.

Цзин Вань обняла колени и села в стороне, начиная обдумывать, как справиться с последствиями этого дела.

Что касается потери ее первого поцелуя и его домогательств, то она, естественно, не будет похожа на здешних молодых девиц, ищущих смерти и отказывающихся от жизни. Она просто отнесется к этому как к тому, что ее укусила собака.

Сейчас она не была уверена, кто первым их найдет. Люди из ее семьи? Монахи храма Белого дракона? Или подчиненные Цзинь циньвана? Если первые, то она считала, что они будут готовы помочь ей скрыть это дело. Если монахи храма, то и беспокоиться не о чем, особенно если главный монах, наставник Ляо Чэнь, действительно, такой, как говорят слухи. Что было более неприятно, так это последний вариант…

Они повиновались только Цзинь циньвану и даже могли считаться его личной собственностью, делая все в соответствии с его интересами. В их глазах, с того момента, как она увидела тело их господина, она уже стала его личностью. Хотя она потомок одного из министров императорского двора, на самом деле ее происхождение не считалось каким-то очень заметным. Даже если она спасла их хозяина, позволить ей войти в ванфу, чтобы служить их господину, все равно стало бы огромной честью. Это не только перекрыло бы благодарность за спасение жизни, она даже должна была бы почувствовать благодарность за эту милость. Все это было само собой разумеющимся, и единственный человек, который мог вмешаться... взгляд Цзин Вань снова упал на Ли Хун Юаня.

— Как вы поступите со мной?

Он был императорским сыном, не существовало ничего, чего бы он не имел. Может, попросить его относиться к этому так, как будто он совершенно не в курсе, кто его спас? Но если она откажется, не заставит ли это его смутиться и прийти в ярость от унижения?

Она может уйти заранее, но тогда, если Цзинь циньван умрет, его смерть, несомненно, тщательно расследуют. Она не верила, что ее не обнаружат. Возможно, к тому времени ее обвинят в убийстве принца. Тогда казнят весь клан!

Глубоко задумавшаяся Цзин Вань, разумеется, не знала, что она совершенно напрасно напрягается. Любая ситуация, о которой она думала, все равно не возникнет. Те немногие, что остались снаружи, уже все тщательно спланировали для нее.

Поскольку лунный свет был не так уж ярок, снаружи почти ничего не было видно. Когда стемнело, четверо теневых стража Ли Хун Юаня подошли поближе на случай, если состояние их господина станет критическим. Таким образом, они могут появиться под предлогом, что они просто случайно нашли их местонахождение. Все они были хорошо обучены, так что Цзин Вань, естественно, не сможет их обнаружить.

Просто результаты подслушивания ставили их в неловкое положение. Они и раньше видели, как их господин разыгрывает спектакль перед другими женщинами, заставляя их отдавать ему свои души, даже не притронувшись к краешку рукава их одежд. Они также становились свидетелями того, какой жалкий конец встречали те женщины, которые пытались приблизиться к нему наедине. Но никогда раньше они не видели такой деспотичной жажды обладания, не допускавшей отказа и сопротивления. Но все это сочеталось с небывалой нежностью, безудержной чрезмерной любовью и снисхождением.

"Пока ты послушно остаешься рядом со мной, я могу позволить тебе делать все, что ты захочешь" — никто не понимал значения этих слов так ясно, как они.

Поскольку они долгое время не видели никаких движений внутри, стражи, в конце концов, не смогли больше сдерживаться. Видя, что барышню Ло смаривает, они зажгли успокаивающие нервы благовония и, наконец, Цзин Вань заснула.

Стражи поспешно кинулись к Ли Хун Юаню, чтобы осмотреть его. Просто, прежде чем они успели даже приблизиться, их господин, который глубоко спал, внезапно открыл глаза. В остром взгляде читались вполне реальные убийственные намерения.

Теневики страшно испугались его пристального взгляда. Подходя к этой паре, они были совершенно уверены, что их господин спит. Тогда нынешняя ситуация может означать только одно: их раненый хозяин еще более насторожен, чем обычно. Он способен замечать движения, которые даже обычный человек не может обнаружить, а затем реагировать практически инстинктивно, заставляя себя очнуться. Или, возможно, такая реакция вызвана у него не страхом перед тем, что кто-то воспользуется возможностью причинить ему вред, а скорее тем, что он от начала и до конца осознавал, что рядом с ним есть другой человек, нуждающийся в его защите.

Стражи быстро опустились на одно колено, прося прощения.

Ли Хун Юань даже не посмотрел на них. Вместо этого его взгляд остановился на Цзин Вань, которая находилась рядом с ним.

— Господин, это всего лишь успокаивающие нервы благовония, а не одурманивающее, — быстро и тихо объяснил Ань Цзю.

Вот почему они подошли сюда только сейчас. Они не осмеливались использовать одурманивающее, а успокаивающие нервы благовония при обстоятельствах, когда человек достаточно энергичен, не оказывали никакого влияния.

Ли Хун Юань не произнес ни слова. Мгновение спустя Ань Цзю, наконец, вышел вперед. Сосредоточенный сейчас только на господине и не обращающий внимания на Цзин Вань, он почти дотронулся до нее. В результате Ли Хун Юань ударил его ногой. К счастью, у него сейчас не было сил, поэтому Ань Цзю не пострадал.

Выражение их глаз потемнело. Возможно, когда-то из-за того, что забота их господина о ничтожной женщине намного превосходила его заботу о них, подчиненных, рисковавших своими жизнями ради него, они даже обижались. Но эти несколько коротких дней, прошедших после того, как барышня Ло прибыла в столицу (особенно сегодняшнее происшествие), заставили их постепенно осознать, что барышня Ло для их хозяина, возможно, важнее его самого. А раз так, то какие еще у них могут быть мысли?

Ань Цзю снова двинулся вперед, естественно, обойдя барышню по дуге.

Проверив пульс Ли Хун Юаня, он обнаружил, что положение их господина лучше, чем ожидалось, но не мог сказать связано ли это с предыдущей техникой барышни Ло или нет. Осмотрев перевязки, он почувствовал некоторое изумление, но не сильное. Барышня Ло разбиралась в таких вещах, о которых даже они не знали, так что они больше не удивлялись тому, что она способна хорошо позаботиться об этом человеке.

Затем он снова посмотрел на перевязочные узлы, но, не зная, как их развязать, отказался от намерения раскрыть их, чтобы осмотреть раны.

Ань Цзю передал Ли Хун Юаню лекарство, от которого он не стал отказываться. Потом он сказал им, в котором часу за ним прийти.

Они ушли так же тихо, как и пришли. Но в их сердцах возникло сомнение. Раньше, когда господин столкнулся лицом к лицу с барышней Ло, он, действительно, полностью находился в сознании или все же пребывал в полубессознательном состоянии? Если последнее, они все еще могли бы отчасти одобрить. В конце концов, он так долго всем сердцем желал ее. Чувства трудно контролировать, это понятно. Но если первое, то даже если это их хозяин, они все равно должны были спросить, не слишком ли это бесстыдно?

Бесстыдный Цзинь циньван знал только, как стать еще более бесстыдным, что называется "самым бесстыдным".

Даже если Цзин Вань спала после успокаивающих нервы благовоний, ее сон был не очень спокойным. Услышав болезненный стон Ли Хун Юаня, она тут же села. На мгновение почувствовав досаду из-за того, что заснула, девушка быстро пошла проверить состояние больного. На этот раз его терзал не жар, а холод.

Цзин Вань повернулась, поворошила костер и добавила немного дров, после чего собиралась подвинуть Ли Хун Юаня поближе к огню. Просто она на мгновение забыла, что это вообще-то голодный волк, который, даже находясь одной ногой в могиле, не забывал о мясе. Как только она приблизилась к нему, ее снова подтащили, инстинктивно притянули ко рту и дважды поцеловали.

Лицо Цзин Вань мгновенно потемнело, она внутренне возненавидела себя за то, что не училась на своих ошибках. Однако на этот раз она извлекла урок из пережитого опыта. Пока он не целует ее, она просто позволит ему обнимать себя так, как он захочет, и не станет сопротивляться. Приняв такое пофигистичное решение, она попыталась утешить его прежним способом. К сожалению, на этот раз, даже если у нее пересохло во рту от разговоров, некий мужчина все равно не сдвинулся с места, только крепче сжал ее в своих объятиях, словно охраняя еду.

В конце концов, Цзин Вань сдалась и перестала беспокоиться, решив считать его обычной грелкой. В любом случае ночи сейчас довольно холодные.

В этом мире, с момента своего рождения, Цзин Вань всегда спала одна. Ее нельзя было назвать настоящим младенцем, тогда она отвергла даже кормилицу. Внезапно оказавшись в чьих-то руках, вдобавок к тому, что ее тело уже болело, она чувствовала себя очень неуютно. С его объятиями она все равно ничего не могла поделать, так что решила просто великодушно уснуть, но даже если она была сонной и усталой, ей все равно оказалось очень трудно это сделать.

Цзин Вань старалась как можно меньше обращать внимания на руку, лежащую на ее талии, и начала считать про себя овец. Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем ее, наконец,  сморило.

Чего Цзин Вань не знала, так это того, что после того, как она заснула, Ли Хун Юань открыл глаза. Прямо сейчас он чувствовал только бодрость. Надо сказать, что это было связано с его сильным телосложением, а также с лекарством Ань Цзю. Все говорят, что он не держал бесполезных людей, поэтому медицинские навыки Ань Цзю, вне всякого сомнения, были чрезвычайно выдающимися. Если его выпустить в мир, то он, вполне возможно, стал бы знаменит, как искуснейший врач.

Ли Хун Юань погладил лицо Цзин Вань и тихо сказал:

— Вань Вань, начиная с этого момента, ты должна начать привыкать ко мне. Не хочу ждать до свадьбы, когда ты все равно дашь мне обнять тебя, — это положило начало частым ночным налетам этого бесстыдника на ее будуар.

Как и прошлой ночью, Ли Хун Юань спал довольно хорошо.

Когда пришло время теневой стражи Ли Хун Юаня появиться в следующий раз, они громко шумели, естественно, чтобы не создавать неудобства для Цзин Вань, когда они подойдут.

В тот момент, когда раздался шум, Цзин Вань уже практически проснулась. Как раз в тот момент, когда она размышляла, как вырваться из объятий Ли Хун Юаня, неожиданно хватка мужских рук ослабла. Хотя она сильно этому удивилась, Цзин Вань все же быстро встала. Вскоре после этого, держа факелы, подошла группа людей во главе с Ань И.

Поначалу они думали, что Цзин Вань запаникует, но неожиданно она была очень спокойна и даже первой кивнула им:

— Как вы намерены поступить со мной?

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 073.1

Стирание метки от укуса. Я должен порубить его на кусочки и скормить собакам (1)

— Барышня знает, кто мы? — Ань И прекрасно все знал, но перед Цзин Вань все еще соответствующим образом выражал свое удивление.

Цзин Вань не ответила ему, только бросила взгляд на Ли Хун Юаня. Смысл не мог быть более очевидным.

Ань Цзю больше не колебался и быстро приблизился, чтобы еще раз изучить ситуацию Ли Хун Юаня. К счастью, лекарство оказалось эффективным, и в настоящее время его состояние постепенно улучшалось. Ань Цзю кивнул остальным. После этого они умело развязали повязки и применили лекарства, прежде чем использовать совершенно новую белую ткань, чтобы снова перевязать раны. По сравнению с Цзин Вань, работавшей в одиночку, Ань Цзю с помощью других было гораздо проще обрабатывать раны Ли Хун Юаня. Потом двое людей совместными усилиями быстро переодели его. Совершенно очевидно, что это была его обычная одежда, сдержанная, но великолепная. Приведенный в порядок Ли Хун Юань, в основном, перестал выглядеть так жалко. А со своими закрытыми глазами он напоминал тихую спящую красавицу, только мужского пола.

Увидев, что Ли Хун Юань относительно в порядке, Ань И снова посмотрел на Цзин Вань.

— Мы все знаем, что произошло на вершине горы. Вероятно, вы третья барышня семьи Ло. Отрадно, что барышня смогла остаться целой и невредимой.

— Это, действительно, я, — Цзин Вань кивнула. Затем она мгновение поколебалась, но спросила: — Могу я узнать, как остальные?

— Их жизни вне опасности.

Но это не означало, что все они в полном порядке. Однако то, что они сумели выжить — тоже хорошо. Если они живы, значит, есть надежда.

— Благодарю.

— Что вы, помилуйте, это мы должны благодарить барышню. Если бы не вы, даже не знаю, что произошло бы с господином. Случись что, даже наша смерть не смогла бы послужить нам оправданием.

— Я просто случайно наткнулась на него. Кто бы его не нашел, он не стал бы просто смотреть, как он умирает, не оказывая помощи. Кроме того, Цзинь циньван благородный потомок небес, естественно, ему сопутствует удача.

Ань И проворчал про себя, что других точно быть не могло. Даже наткнись на них кто-то случайно, они все равно были бы уничтожены.

— Барышня слишком скромна.

Цзин Вань ничего не ответила. Она больше не хотела впутываться в это дело.

— Тогда я повторюсь: как вы намерены поступить со мной?

Не только Ань И, даже все остальные в глубине души без конца жаловались на свою судьбу. Они же уже почти разошлись, так зачем же снова возвращаться к этому вопросу? Только Цзин Вань думала, что Ли Хун Юань все еще спит, но им было прекрасно видно, что господин проснулся. "Наказывать" возлюбленную хозяина прямо у него на глазах? Они же не кошки с их девятью жизнями! Но если их спросят во второй раз и они опять попытаются избежать ответа, это неизбежно вызовет у нее подозрения. Ань И глянул на господина, надеясь на его подсказку. К сожалению, их хозяин явно планировал притворяться до конца. Затем он посмотрел на остальных, каждый из которых тщательно изображал из себя "очень занятого" человека, ни один не отозвался за него. Он втайне проклинал их за отсутствие братской солидарности. Впрочем, он также знал, что эти парни просто не хотели "обидеть" будущую хозяйку. Что если она решит свести счеты позже? На мгновение задумавшись, он вынужден был поднапрячь голову сам:

— Что думает барышня? Вам нужен титул или что-то еще...

— Можешь ли ты представлять своего хозяина, занимаясь решением такого мелкого вопроса? — беззаботно прервала его Цзин Вань.

Такого мелкого вопроса? Барышня, великий предок, ваши дела, даже самые незначительные, должны решаться самым серьезным образом. Кроме того, это не мелочи. Вам не нужно так себя недооценивать.

— Ваш покорный слуга, естественно, не может, но я доложу господину о намерениях барышни, и пусть он сам решает.

Цзин Вань считала, что, исходя из отношения Цзинь циньвана к женщинам, для его подчиненных было более чем нормально и не в новинку заботиться о человеке или двух. К счастью, Ли Хун Юань не мог слышать ее мыслей, иначе его просто стошнило бы кровью от гнева, и, скорее всего, он бы жестоко "отомстил" Цзин Вань.

— Тогда, пожалуйста, передайте его высочеству, что эта подданная ничего не хочет. Просто отнеситесь к этому так, как будто я никогда не встречала его высочество и в дальнейшем не спасала его. Вы все, разумеется, тоже никогда меня не видели. В прошлом не было никаких взаимодействий, поэтому и в будущем точно так же не будет никаких взаимодействий.

Барышня, боюсь, ваше желание не исполнится. Мало того, что раньше было взаимодействие, в будущем вы будете еще крепче связаны друг с другом.

— Ваш покорный слуга передаст сообщение барышни слово в слово.

— Я буду ждать решения его высочества, — кивнула Цзин Вань.

— Если его высочество захочет предложить барышне войти в ванфу, что вы будете делать? — с любопытством спросил Ань И. Однако, как только это прозвучало, он тут же смутно пожалел об этом. Поначалу он хотел исправить ситуацию. Тем не менее, в результате, поскольку он от начала и до конца сознательно или бессознательно уделял пристальное внимание своему господину, опасаясь, что у него будут какие-то инструкции, а он не сможет их увидеть, на этот раз Ань И, и правда, встретился с его полуоткрытыми глазами. Не нужно думать, чтобы понять, что их хозяин тоже хотел знать ответ. Так что, оставшиеся слова, достигнувшие его рта, были проглочены обратно.

— Ты ведешь себя грубо, — хотя ее семейное происхождение не было выдающимся, этот вопрос все еще не из тех, что мог задать телохранитель, даже служивший кому-то из императорской семьи.

Ань И почувствовал себя неловко. Поскольку он первым полез на рожон, то даже если он, и правда, умрет, он все равно должен был через не хочу играть со смертью до самого конца:

— Ваш покорный слуга спрашивает из чувства долга, думая, что если господин задаст этот вопрос, то хорошо бы получить ответ заранее. Я не собирался оскорблять барышню, прошу вас простить меня.

— Ты, и правда, верный и преданный телохранитель, — улыбнулась Цзин Вань. — Этому вопросу лучше подождать до тех пор, пока ваш господин на самом деле не захочет, чтобы я вошла в Цзинь ванфу. Я все покажу вам своими действиями.

Ань И почувствовал, что хотя она и улыбалась, ее глаза были довольно холодны, даже заставляя его почувствовать, что они необычайно похожи на глаза господина в определенные моменты. Он не мог избавиться от чувства тревоги. На этот раз он, возможно, на самом деле обидел ее. Ему оставалось только надеяться, что она не злопамятна. Кроме того, пока у нее было хоть какое-то намерение доставить ему неприятности, он полагал, что его хозяин будет очень рад преподать ему урок ради ее успокоения. Как же это утомительно. Он явно нес бремя за своего господина, но не мог получить ни малейшей выгоды.

— Тогда сначала мы уйдем отсюда, — Ань И подошел к Ань Цзю, чтобы помочь ему поддержать Ли Хун Юаня.

— Подожди, — Цзин Вань остановила их.

— Что еще нужно барышне?

— Кто может помочь срезать эту метку? Пусть другие думают, что, когда я упала сверху, меня порезали сломанные ветки и все такое, — Цзин Вань без колебаний коснулась своей шеи.

Как только эти слова прозвучали, все теневые стражи почувствовали, что окружающий воздух стал холоднее. По их спинам прошла холодная дрожь, но они сдерживали желание посмотреть на своего хозяина.

— Ну и что же? Неужели это очень трудно? Я сама не знаю своих сил; боюсь, что переборщу и перережу кровеносный сосуд. Все вы наверняка в состоянии прекрасно замаскировать метку и не нанести мне слишком серьезную травму, — основной смысл был в том, что если они этого не сделают, она сделает это сама.

Какая трудная проблема! По сравнению с тем, что было в самом начале, этот вопрос заставлял их головы болеть еще больше!

Наблюдая за их неловко уклоняющимися взглядами, она сказала:

— Я подумала, что вы все должны были привыкнуть к таким меткам и не удивились, увидев мою. Кроме того, судя по выражению ваших лиц, вы все прекрасно знаете, кто это сделал. Но сейчас вы все ведете себя как застенчивые девушки, — Цзин Вань сначала бесцеремонно "ударила ножом" Ли Хун Юаня, а потом приказала всей этой толпе телохранителей "уколоться до крови" самим.

Барышня, великий предок, мы невиновны. Мы определенно никогда не видели таких вещей раньше. Кроме того, пожалуйста, не говорите ничего неосторожного, это может кого-то убить. След укуса на вас слишком очевиден, вот почему мы сразу же увидели его. Мы совсем не заглядывались на него намеренно. Дело не в том, что мы не похожи на мужчин, а в том, что вы намного смелее нас.

Господин, боевая мощь будущей ванфэй слишком ужасна, мы больше не можем держаться, быстро перестаньте притворяться. Эти "любовные похождения" — это все ваша вина, не надо, когда придет время, заставлять нас идти навстречу ветрам и защищать вас от дождей! Вы можете уклониться в эту минуту, но не прятаться всю жизнь. Подождите, пока ванфэй выйдет замуж и закроет двери, чтобы свести счеты, тогда эти подчиненные не смогут вам помочь.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 073.2

Стирание метки от укуса. Я должен порубить его на кусочки и скормить собакам (2)

К словам Цзин Вань Ли Хун Юань отнесся очень спокойно. Поскольку это его собственный план, то не было ничего, за что он не взял бы на себя ответственность. Он предпочел бы, чтобы Цзин Вань пришла и нашла его, чтобы свести счеты. Чем больше ее волновал этот вопрос, тем больше она заботилась о нем. Его расстроило, что Цзин Вань хотела стереть оставленную им метку. В то время его сознание не было ясным, и он не смог толком ощутить вкус крови Вань Вань. Придя в себя, он не хотел причинять ей вреда. Однако сейчас он не жалел об этом. Но если же ей придется в течение длительного периода времени скрывать это и, возможно, даже дать обнаружить, лучше, действительно, избавиться от лишних хлопот заранее.

Даже не пройдя через многочисленные трудности жизни, глубоко внутри Вань Вань все еще была очень тверда и решительна. Как она решит поступить с такого рода вещами, которые не принесут вреда другим и которые смогут положить конец множеству неприятностей, если в качестве цены ей самой нужно только оставить себе шрам, не требовалось много думать.

Что же касается этой кучки существ, осмелившихся небрежно взглянуть на шею будущей хозяйки, то, когда он вернется, нужно хорошенько промыть им глаза.

Отсечение следа от укуса уже стало неизбежностью. Ли Хун Юань, естественно, не мог позволить ей сделать это самостоятельно, поэтому он незаметно коснулся Ань Цзю.

Тот не удивился, получив такое указание. Он больше всех остальных подходил для этого. Просто боялся, что, думая об этом в будущем, господин каждый раз будет обижаться на него. Ли Хун Юань не запомнит, что в этот момент именно он отдал приказ. Но Ань Цзю воспринял это очень спокойно.

— Как насчет того, чтобы это сделал ваш скромный слуга? Я считаю себя достаточно осведомленным в отношении внешних травм. Не знаю, что думает об этом барышня Ло?

Цзин Вань кивнула. Кто бы это ни сделал, он все равно будет лучше ее самой.

Ань Цзю отломил ветку и подошел к Цзин Вань. Сейчас она, как ни странно, казалась гораздо более ослепительной, чем раньше, когда спала. Она не отступает назад, когда сталкивается с неприятностями, встречает трудности лицом к лицу, ее действия и слова решительны и резки, она не тянет кота за хвост. Она вовсе не высокомерна, но все же можно прочувствовать ее непреклонную гордость. Все, что она показывала снаружи, намного превосходило по уравновешенности и мудрости ее фактический возраст. Она очень походила на их рано повзрослевшего хозяина. В этот момент Ань Цзю внезапно немного понял, почему господин так сильно привязан к ней. Действительно, только такая женщина лучше всего подходит их хозяину, потому что, столкнувшись с неприятностями, она не только не станет обузой, но даже сможет взять под контроль ситуацию, когда его не будет рядом.

— Чтобы все выглядело по-настоящему, разрез придется сделать немного длиннее. Однако нам нужно только прикрыть поверхность, и все будет в порядке. В конце концов, даже высококвалифицированный врач по наружным повреждениям не станет слишком пристально рассматривать рану на шее женщины.

— Сделай его глубже, — слегка нахмурилась Цзин Вань. — Я скрываюсь не на мгновение, а навсегда. Если фальшивая внешняя рана окажется не слишком глубокой, то после того, как она заживет, отметина все равно будет хорошо видна. Тогда все, что происходит сейчас, окажется напрасным.

Ань Цзю не смог ответить на это. Внимательно присмотревшись, он, наконец, заметил, что господин укусил довольно сильно. Даже самое лучшее лекарство для заживления шрамов вряд ли сможет его удалить. Вероятно, отметина останется на всю ее жизнь. Если, действительно, попытаться тщательно скрыть рану, то шрам будет практически наверняка. Хозяин теперь раскаивается?

— Это будет очень больно, если барышня Ло не выдержит...

— Будь я на твоем месте, все бы уже закончилось. Разве не знаешь, что чем больше человек колеблется, тем большее давление он оказывает на другого? — сказала Цзин Вань, наклонив голову, тем самым призывая его действовать.

Ань Цзю обнаружил, что его руки почему-то слегка дрожат. У него не было такой реакции, даже когда он обрабатывал раны своего господина.

Цзин Вань утешающе улыбнулась ему и даже пошутила:

— Держись, иначе эта моя жизнь закончится в твоих руках.

Как и следовало ожидать, чем больше говоришь, тем сильнее давление, он испытал глубину этого высказывания на собственной практике. А еще он уверен, что господин смотрит на него, и это ощущение походило на острие клинка, упирающегося в спину. Барышня, пожалуйста, перестаньте улыбаться, хозяин вот-вот взорвется от ревности. "Прикосновение" к вам уже заставило его затаить злобу в душе. После того, как это дело закончится, лучше на некоторое время добровольно вернуться к тренировкам.

— Может, мне лучше сделать это самой, если ты в таком состоянии? — Цзин Вань все еще улыбалась.

Два удара вниз, И Цзин Вань почувствовала отчетливую боль. И все же внутри она чувствовала полное спокойствие. В этом чрезвычайно суровом к женщинам мире такой след от укуса, не говоря уже о незамужней молодой барышне, даже если он будет у замужней женщины, даст повод для привлечения клеветнических слухов. Эти самопровозглашенные благородные и чрезвычайно утонченные люди, как только увидят такие вещи, просто выплюнут самые злые, жестокие и грубые слова. Будучи глубоко ограниченными людьми, они не смогут вытерпеть того, кто хоть на чуть-чуть будет отличаться от них.

В глазах других Цзин Вань даже бровью не повела, только плотно прикрыла ранки носовым платком. Однако, подумав о чем-то, она ослабила давление, позволяя свежей крови окрасить ее воротник в красный цвет.

Когда Ли Хун Юань увидел кровь на шее Цзин Вань, его взгляд стал более мрачным и опасным, даже Ань Цзю неодобрительно нахмурился:

— Барышня Ло...

Цзин Вань беззаботно махнула рукой:

— Я лишилась сознания сразу после того, как упала. Если на моей одежде не будет крови, то как я смогу это объяснить? Я могу просто позаботиться об этом позже.

Господин отказался лечить свои раны, и прямо сейчас она отказалась от его совета, и все ради того, чтобы успешно замаскировать их хитрость. В этом аспекте эта пара людей, казалось, были родственными душами, но что отличало их друг от друга, так это то, что барышня Ло делала это ради других, в то время как хозяин делал это для себя. Сравнивая их, разве барышня Ло не кажется еще более великодушной и бескорыстной, а господин — эгоистичным и мелочным?

Ань Цзю протянул ей пузырек с лекарством:

— Оно может быстро остановить кровотечение, кроме того, после него не остается следов лекарственного порошка.

Цзин Вань без колебаний приняла его. В конце концов, все случилось так давно, что рана определенно должна иметь различия от раны, полученной только что.

— Большое спасибо.

— Уходим. Люди, которые ищут барышню Ло, должны скоро прийти, — напомнил им Ань И.

Цзин Вань тоже кивнула. Хотя между людьми, практикующими боевые искусства, и теми, кто их не практикует, существовала довольно большая разница, но в глазах Цзин Вань первые все равно не смогли бы достичь такого же чудесного, даже сверхъестественного уровня, как те, что описывались в фэнтезийных романах о боевых искусствах из ее прошлой жизни. Возможность пройти своими ногами тысячи километров за день и все такое определенно была чем-то фантастическим. Если ее несчастный случай и покушение на Цзинь циньвана почти совпадали по времени, то люди, ищущие ее, должны находиться где-то поблизости.

Как раз в тот момент, когда они собирались уходить, Ань Цзю внезапно спросил:

— Барышня никогда не видела нас раньше, но вы так уверенно передаете нам его высочество? В конце концов, согласно здравому смыслу, его высочество ищет не одна группа людей. Но ведь это могут быть и те убийцы, не так ли?

Цзин Вань несколько ошарашенно взглянула на него:

— Прости меня за то, что я скажу что-то невежливое, но эти слова говорят о том, что глупа я, или о том, что глуп ты? Будь вы убийцами, то, примчавшись сюда и увидев бессознательного Цзинь циньвана и беззащитную и безоружную слабую женщину, первой вашей реакцией было бы нападение и наше убийство. Будете ли вы в настроении поболтать со мной, да еще и так долго? Кроме того, я не знаю, но какие убийцы могут быть настолько наглы, чтобы все еще без устали преследовать циньвана ради подтверждения того, что он уже мертв? Вы же долго работаете на своего господина? Можно предположить, что после того, как Цзинь циньван упал в реку, эти головорезы либо уже казнены, либо сбежали. Если вы все гнались за убийцами, то насколько бесполезны люди рядом с Цзинь циньваном?

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 073.3

Стирание метки от укуса. Я должен порубить его на кусочки и скормить собакам (3)

Встретившись с укоризненным взглядом Цзин Вань, Ань Цзю почувствовал себя круглым идиотом. Он уже давно должен был понять, что она отличается от обычных будуарных барышень. Для нее невозможно не видеть ключевые моменты, и еще менее вероятно, что она потеряет способность думать из-за страха. От начала и до конца, разве она не была безупречна? Он сам подставил ей лицо, чтобы она ударила по нему, ему хотелось самоосуждающе поцокать языком...

Ань Цзю быстро проинструктировал ее, как позаботиться о ране на шее, прежде чем, наконец, пойти помочь Ань И поддержать их хозяина.

После этого Цзин Вань проводила очень быстро исчезнувшие в темноте фигуры взглядом и отвернулась, начав перевязывать свою рану...

Убедившись, что Цзин Вань не может их видеть, Ли Хун Юань оттолкнул поддерживающих его Ань И и Ань Цзю. Он стоял очень прямо, вообще не выглядя полумертвым. Это типичное выбрасывание вещи после окончания ее использования, выглядевшее вполне естественным, никто не испытывал ни малейшей неловкости.

— Ань И останется здесь.

— Слушаюсь.

Как они могли вот так просто взять и уйти? По крайней мере, им надо подождать, пока она будет полностью спасена.

Люди, шедшие рядом с ним, немного нервничали, не зная, что он думает о тех более ранних вещах.

Не дождавшись его гнева, они могли только тихо следовать за ним дальше.

— То, что я велел вам всем расследовать, каков результат?

Когда их спрашивали о поручениях, они, естественно, не смели пренебрегать ответом.

— Барышня Ло поехала в храм Белого дракона раньше. Люди, оставшиеся в резиденции Ло, послали почтового голубя, чтобы передать сообщение, но наша сторона не получила его. Уже подтверждено, что птица пропала без вести. Однако в этом письме не содержалось ничего особенного и оно, как обычно, было закодировано. Не должно возникнуть никаких проблем. Случай с диким зверем, столкнувшимся с каретой младшей законной дочери министра Жуань, мог быть подстроен.

— Надо найти этого почтового голубя. Даже если его кто-то съел, вам все равно придется разыскать его птичьи косточки для этого принца. Кроме того, тщательно исследуйте каждого человека, находящегося рядом с Жуань Фанфэй, включая ее саму.

— ...Слушаемся, — господин не допускал, чтобы с барышней Ло случались несчастные случаи. Это было вполне понятно. Даже если кости этого почтового голубя съела собака, им все равно придется вырезать их из ее тушки. Поскольку существовало подозрение, что Жуань Фанфэй сама расставила эту ловушку, то им нужно продолжить расследование. То, что она безрассудна, прекрасно, но если это касалось барышни Ло, то это абсолютно недопустимо.

— А почему Вань Вань и остальные приехали заранее?

— Сунь гунцзы предложил это барышне Сунь. Он сказал, что, поскольку через два дня он станет еще более занятым, хотел бы использовать это время, чтобы еще раз полюбоваться великолепным пейзажем персикового сада в храме Белого дракона. Барышня Сунь упомянула об этом перед барышней Ло, и та согласилась. Из-за этого они поехали раньше.

Почему Сунь И Линь вдруг стал очень занят? Не потому ли, что Ли Хун Юань не хотел, чтобы у него было время на сближение с Цзин Вань? Просто он не ожидал, что тот не захочет упускать и дня, настаивая на заговоре с целью близкого контакта с Цзин Вань. Когда карета упала с обрыва, он пожалел об этом?

— Похоже, этот принц слишком добр к нему, — холодность в голосе Ли Хун Юаня заставила его людей неудержимо задрожать. Говоря о раскаянии, у Ли Хун Юаня тоже оно было, пусть и немного. В своей прошлой жизни Вань Вань не подвергалась подобному испытанию. Это его действия привели ко всем этим изменениям. Однако о своем вмешательстве он сожалеть не собирался. И он также не мог перестать менять то, что он хотел изменить, из-за произошедшего несчастного случая. Вместо этого он будет думать только о том, как еще тщательнее защитить Цзин Вань. — Что там случилось с Фу Юнь Тином?

— Шицзы маркиза Уань вез свою жену в храм Белого дракона, чтобы воскурить благовония и поблагодарить божеств за свою удачу [1]. Покинув город, они наткнулись на компанию барышни Ло. И, узнав о цели их поездки, они решили путешествовать вместе.

— Я сосватал его, потом дал ему денег и, поскольку он женился, разрешил ему взять отпуск. А он, и правда, начинает наслаждаться выгодой!

Подчиненные тихо вздохнули: шицзы семьи Фу придется самому о себе позаботиться!

— Господин, есть еще кое-что... Гун момо сказала, что после того, как барышня Ло упала с обрыва, шицзы маркиза Уань предпринял попытку удержать барышню Ло, тем самым предотвратив ее смерть от падения, — он уложил так много информации в одной фразе! Помимо того, что любое дело, касающееся барышни Ло, должно быть сообщено, настоящее намерение состояло в том, чтобы господин мог из-за спасения Фу Юнь Тином барышни Ло, стать к нему немного добрее, но неожиданно...

Услышав сказанное, Ли Хун Юань внезапно замер как вкопанный. Первоначально его настроение не было так понятно, но в доли секунды тяжелые убийственные намерения стали почти осязаемыми.

— Фу Юнь Тин, похоже, этот принц должен был сразу же порубить тебя на куски и скормить собакам, чтобы окончательно избавиться от будущих забот!

Пораженные теневые стражи невольно отступили на шаг назад. Все они чувствовали, что стой Фу шицзы сейчас перед господином, он, и правда, сделал бы так, как сказал.

Эта реакция была совершенно неправильной! Если бы они все еще не догадались, что между Фу шицзы и барышней Ло существовала какая-то связь, то они могли бы просто пойти и умереть!

Согласно крайнему чувству собственничества их господина к барышне Ло, другие мужчины, даже просто слегка приблизившись к ней, могут заставить его воспылать ревностью. Он, несомненно, сделает все, чтобы разделить их и втайне создать им немало неприятностей. Но даже Чэнь Чжэн Минь, который вот-вот станет женихом барышни Ло, не заставлял их хозяина реагировать так бурно.

Поскольку Фу Юнь Тин наступил на больное место их господина, то в будущем, независимо от того, в какие глубокие воды и в какой жаркий огонь страданий он рухнет, они больше не осмелятся сочувствовать ему.

Когда Гун момо специально упомянула об этом деле, это случилось более или менее потому, что поведение Ли Хун Юаня было для нее невыносимым, и она хотела "отомстить". Просто она, вероятно, не ожидала, что нанесет прямой удар по чувствительному месту Ли Хун Юаня, да так, что Фу Юнь Тин едва не лишится жизни.

Самым обиженным был, конечно же, Фу Юнь Тин. Он вообще ничего не знал. Несмотря на то, что они вместе проехали путь от ворот столицы до храма Белого дракона, он даже не встречался с Цзин Вань лицом к лицу. Его новобрачная жена сидела сзади и разговаривала с Ло лаофужэнь. Он и Сунь И Линь, а также Ло Цзин Бо ехали впереди на лошадях. Он просто оказался в самом близком к краю положении.

На самом деле дорога была достаточно широкой. Когда конные экипажи обеих сторон уже собирались проехать мимо друг друга, они уступили дорогу. Фу Юнь Тин немного отступил назад, в то время как двое других проехали вперед. Он более или менее двигался прямо рядом с каретой Цзин Вань. Все произошло внезапно. Лошади испугались, и его тоже не стала исключением. Просто потому, что его навыки верховой езды были исключительными, его не сразу сбросили. К несчастью, его силы были очень ограничены, и он все равно неизбежно упал с обрыва. Однако Фу Юнь Тин обладал хорошей скоростью реакции, к тому же ему повезло. Он тут же бросил свою лошадь и ухватился за маленькое деревце, растущее на обрыве. Возможно, из-за того, что Цзин Вань сидела на самом дальнем месте, она вылетела первой. Он просто машинально протянул руку, желая удержать ее, но не смог схватить достаточно крепко, лишь слегка отклонив траекторию ее падения. Хотя он и спас Цзин Вань, но в то же время заставил ее соскользнуть еще ниже. Позже он узнал, что Цзин Вань оказалась под нависшей скалой, а внизу был берег реки, а не сама река...

[1] поскольку Фу Юнь Тин недавно женился, он едет со своей женой в храм, чтобы поблагодарить богов за их союз

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 074.1

Обезображивание, реакция всех сторон (1)

На спасение остальных после этого инцидента, если не считать Цзин Вань, ушло от четырех до шести часов, главным образом потому, что местность была слишком опасной. Даже если людей спускали вниз на веревках, все равно оказалось очень трудно найти место с подходящей опорой. И спасение стало возможным благодаря многочисленным монахам храма Белого дракона. Они были способны неуклонно спускаться вниз, и их сил хватало, чтобы крепко держаться друг за друга. Можно сказать, они создали человеческую лестницу. Будь на их месте другие слуги, то еще до спуска вниз превратились бы в безвольных креветок.

Карета Цзин Вань располагалась дальше всех, зажатая между двумя деревьями. Лошади целиком висели в воздухе. К тому времени, когда всех выброшенных из экипажа спасли, животные уже испустили дух. Будь дело только в этом, то это было бы не так уж серьезно. Но Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан все еще находились внутри кареты. После такого долгого висения из земли оказались вырваны довольно много древесных корней, и теперь экипаж опасно раскачивался вместе с ними. Обе девушки отодвинулись как можно дальше в заднюю часть кареты, крепко вцепившись обеими руками в окно. Несмотря на то, что из-под ногтей у них сочилась кровь, а сами пальцы давно онемели, они все еще не осмеливались беспечно шевелиться, хотя сознание их все больше и больше путалось. Они боялись, что при одном неверном движении упадут вниз. Трудно было сказать, что именно заставило их так долго держаться.

Поэтому спасатели не могли просто так разорвать конскую сбрую. Цзин Вань все еще находилась внизу, и они не знали ее конкретного местонахождения. Позволить лошадям вот так просто упасть... а что, если они рухнут прямо на нее? Кто-то хотел сказать: поскольку уже доказано, что девушка упала на самое дно реки, как она может быть еще жива? Но, увидев напряженное лицо Ло лаофужэнь, ни один не осмелился произнести эти слова. Вначале кто-то пробормотал что-то подобное, но их все равно услышала Ло лаофужэнь, стоявшая очень далеко. Пожилая женщина посмотрела на доброжелательницу со зловещим блеском в глазах, страстно желая сожрать ее целиком. Кроме того, о безопасности Цзин Вань определенно заботилась не только Ло лаофужэнь. Даже самый послушный котенок в такое время сверкал бы своими острыми коготками. Любой, кто осмелится сказать еще хоть слово, плохо кончит.

Даже если храм Белого дракона уже отправил монахов вместе со слугами семьи Ло спуститься с горы, чтобы найти Цзин Вань, и даже если все остальные были отпущены, Ло лаофужэнь все еще стояла на краю обрыва, не желая уходить.

Гун момо старалась утешать пожилую женщину, как могла, говоря ей, что удачливые люди получают только благословение небес, а не несчастья. Но в данный момент эти слова были переливанием из пустого в порожнее.

Кто-то столь же строгий, как Гун момо, которая даже мысленно не проклинала бы других, в этот самый момент, стоя рядом с Ло лаофужэнь, яростно проклинала Ли Хун Юаня в своей голове, этого ублюдка, который всегда делал все, что приходило в голову, никогда не принимая во внимание чувства других людей. В этот момент у Гун момо даже возникло желание рассказать обо всем Цзин Вань и позволить ей увидеть его истинное лицо.

В конце концов, прибывший с задержкой наставник Ляо Чэнь лично поддержал Ло лаофужэнь, сказав, что о жизни третьей барышни Ло тревожиться не нужно.

Если другие скажут, что у Цзин Вань больше нет возможности вернуться живой, Ло лаофужэнь откажется верить с покрасневшими от гнева глазами. Но когда наставник Ляо Чэнь произнес слова ободрения, она тоже засомневалась. На самом деле, в глубине души она смутно чувствовала, что ее самая любимая внучка умерла. В конце концов, насколько же ей должно повезти, чтобы она смогла избежать смерти, упав с такого высокого обрыва? Из-за этих рассуждений пожилая дама усомнилась даже в словах наставника Ляо Чэня.

— Будда Амитабха, — помолился наставник Ляо Чэнь, — в судьбе лаофужэнь нет ни малейшего признака того, что седой придется провожать черноволосую. Так что лаофужэнь может быть спокойна.

Это в некотором роде предсказывало судьбу Ло лаофужэнь. Каждый год наставник Ляо Чэнь рассчитывал три судьбы. На самом деле, он уже сделал два предсказания. Он смутно чувствовал, что вот-вот появится третий человек, связанный предопределением, но, чтобы утешить пожилую женщину, не стал скупиться. Вот почему наставник Ля Чэнь не всегда гадал только для связанных предопределением. В конце концов, имея доброе сердце, он не способен оставаться твердым и несговорчивым, если кто-то страдал.

Ло лаофужэнь побледнела, вспомнив, наконец, о славе наставника Ляо Чэня. На протяжении десятилетий он не ошибался, что-то утверждая. Из-за этого она, наконец, стала выглядеть приятно удивленной:

— Большое спасибо, наставник, большое вам спасибо.

Во всяком случае, ей определенно нужно оставить храму Белого дракона щедрую сумму денег на благовония.

Остальные, услышав это, тоже облегченно вздохнули. А что касается того, будет ли она серьезно ранена или нет? Когда люди попадают в безвыходное положение, пока им дают хоть малейшее утешение, этого вполне достаточно. Сейчас их мысли были практически такими же, как у Цзин Вань: пока кто-то жив, у него есть надежда. Если там что-то случилось, то это не значит, что семья Ло не может содержать ее всю оставшуюся жизнь.

Фу Юнь Тин стал, вероятно, единственным среди упавших людей, кто не получил даже царапины. Раньше он помогал спасать людей. Теперь, когда он, наконец, расслабил крепко сжатые кулаки, его чувство вины тоже немного уменьшилось. В глубине души он все это время винил себя. Если бы не он, возможно, третья барышня Ло бы не...

Если говорить о самом сожалевшем человеке, то самым убитым горем по-прежнему был Сунь И Линь. Состояние девушки, занимавшей его сердце, было неясным, а его собственная младшая сестра оказалась серьезно ранена и все еще находилась без сознания. И самое главное, она повредила себе лицо. Такой глубокий и длинный порез, от мочки уха до самого угла рта. Будь он чуть длиннее и глубже, то рот оказался бы просто разорван. Это было бы ужасно. Независимо от того, насколько хороша медицина, невозможно все исправить до прежнего состояния. Даже надеяться на то, что след на ее лице станет чуть более гладким, было очень трудно. Его младшая сестра теперь полностью обезображена!

Ему не нужно было говорить, насколько важна для женщины внешность, особенно если она родилась в такой семье, как у них. Брак младшей сестры до сих пор не урегулировали, а без лица ее брачная ценность исчезала. Он не сомневался, что его отец без колебаний отбросит ее и возвысит какую-нибудь из младших сестер, рожденных от наложниц. Женщина, упавшая с высоких облаков в грязь, подвергнется насмешкам и унижениям и окажется растоптана. Кроме того, эти его сестры от наложниц всегда были в ссоре с его младшей сестрой, ненавидя ее из зависти. Если они получат преимущество, то он просто не осмеливался даже представить себе гибель своей младшей сестры!

То, что Цзин Вань жива, естественно, удача среди несчастий, однако, вопрос все еще далек от завершения.

Сунь И Цзя, единственная законная дочь герцога Дина, и Жуань Фанфэй, любимая младшая законная дочь главы кабинета министров, обе незамужние барышни, чей статус сам по себе превосходен. Сунь И Цзя из-за своего уродства сразу же превратилась из драгоценного сокровища в щебень и даже в разбитый вдребезги щебень. Что сделает Жуань Жуй Чжун, мы пока не будем говорить, но герцог Дин, несомненно, потребует справедливости.

Так называемое "требование справедливости", выражаясь более прямо, просто желание выгоды. И из всех людей, вовлеченных в это дело, единственным, кто мог бы позволить герцогу получить наибольшее преимущество, помимо Жуань Жуй Чжуна, был наставник Ляо Чэнь. С первым трудно иметь дело, более того, его дочь тоже пострадала. Кроме того, в несчастном случае Жуань Фанфэй виновата не была, так что извлечь выгоду из ее отца очень трудно. Что касается последнего, то наставник Ляо Чэнь тоже обладал ценностью. Если бы он мог получить взамен шанс того, что наставник Ляо Чэнь "изменит судьбу", не говоря уже о том, чтобы пожертвовать одной дочерью, даже если бы ему пришлось бросить всех своих дочерей, он все равно не моргнул бы и глазом.

Каким человеком был наставник Ляо Чэнь, знали все. Разумно сказать, что из-за такого серьезного инцидента он должен прибыть первым. Для него опоздание могло означать только то, что у него другие приоритеты. Однако монахи храма Белого дракона не стали из-за этого медлить со спасением, поэтому, естественно, никто не мог критиковать его. А что касается этого дикого зверя, то только потому, что он появился на территории храма Белого дракона, нельзя насильно повесить на его голову преступление "отсутствия дисциплины". Никто еще не знал, что на этой горе случилось что-то еще более серьезное.

Ло лаофужэнь и остальные с нетерпением ждали возвращения Цзин Вань. Сразу же после того, как этот инцидент произошел, каждая семья поспешила отправить новости обратно в столицу.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 074.2

Обезображивание, реакция всех сторон (2)

Первым, кто узнал обо всем в столице, естественно, был старик Ли Хун Юаня, император Лэчэн. Легко можно себе представить, насколько он взбесился, когда услышал об этом деле. Не прошло и дня, а его сын, которого он, в конце концов, прогнал, уже столкнулся с неприятностями, подвергся нападению убийц, упал со скалы в реку, а жив он или мертв неизвестно? Он был взбешен до такой степени, что совершенно упустил из виду инцидент с Цзин Вань и остальными.

В то время император Лэчэн уже закончил заниматься государственными делами и находился во внутреннем дворце с красавицей под руку, попивая вино и любуясь танцами. Когда он узнал об этой новости, то все перед ним оказалось разбито вдребезги, а красавицы отброшены в сторону. В результате, не прошло и пятнадцати минут, как весь внутренний дворец пронюхал о покушении на Цзинь циньвана. Но раз о покушении услышали там, естественно, о нем очень быстро узнали и остальные.

Инцидент на цветочном рынке до сих пор не был объяснен, и тут возникает еще одна, даже более серьезная катастрофа. Более того, как только Цзинь циньван приезжает в храм Белого дракона, на него сразу же нападают убийцы. Очень трудно не связать эти два вопроса воедино. Затем все снова тщательно обдумали причину, по которой Цзинь циньвана наказали, не было ли это также частью плана? Неужели кто-то специально строил против него козни? Будь это, и правда, давно кем-то спланировано, то была бы иллюзия, что вся эта ситуация контролируется какой-то невидимой рукой. Похоже, все, действительно, плохо!

А самые выдающиеся императорские сыны все гадали, кто же это сделал на этот раз и с какой целью? Несмотря на то, что все они до смерти ненавидели Ли Хун Юаня, практически каждый день проклиная его, чтобы он пал на восемнадцатый круг ада как можно раньше, их интересы с его никак пересекались. Независимо от того, насколько он был им ненавистен, против него никто из них ничего не смог бы сделать. Им смерть не нужна, так зачем иметь дело с ним, находящимся под защитой императорского отца? Они все ждали, пока он сам совершит ошибку, тогда они смогут убедить императорского отца. Если же нет, то они просто подождут, потерпят, пока сами не взойдут на трон, а потом придут и разберутся с ним.

Это было то, о чем все знали: если кто-то сделал это, тогда цель была совершенно очевидна — подставить кого-то другого!

Все принцы невольно напряглись. Это не они сделали, может, кто-то хочет разобраться с ними?

Противник хочет подставить их, поэтому ему, безусловно, придется сфабриковать против них доказательства. Если с их стороны не будет никаких утечек, то свалить на них ничего не получится. Но с такой дотошностью трудно сказать, что у врагов нет хорошо продуманного плана. Как только они задумывались об этом, в определенной части их планов обязательно возникала проблема, а они сами этого не осознавали, в итоге страх и гнев переплетались. Исследовать все, они должны досконально все исследовать.

В то же время у них не было выбора, кроме как послать людей на разведку в храм Белого дракона. Даже если они знают, что предпринимать действия в это время большая глупость, но с той стороны новости доходили тяжело. Если они не смогут уловить какую-то определенную информацию, то неизбежно станут очень уязвимы. Это не то же самое, что с теми вещами на цветочном рынке, когда все закончилось после зачистки хвостов. Если они ничего не предпримут, то, когда на их голову вывалят тазик дерьма, они могут просто выйти из этой битвы за трон заранее.

Благородная супруга Су, как приемная мать, первым делом бросилась к императору Лэчэну, пытаясь узнать подробности.

Су гуйфэй не стала громко причитать или плакать. На самом деле она не обронила ни одной слезинки. Но ее молчаливые терпение, беспокойство и непрекращающаяся паника — все это император Лэчэн принял близко к сердцу.

— Любимая супруга, не волнуйся, все говорят, что беда длится тысячи лет, это проклятие именно такая беда среди бед. Он не умрет так легко.

— Ваше величество, кто так говорит о собственном сыне? — пристально посмотрела на него благородная супруга Су.

— Хорошо-хорошо, мы выразились бестактно. Конечно же, это наш сын, детеныш дракона, естественно, он пользуется покровительством небес и способен превратить неудачу в благословение, а бедствие в счастливый случай.

Благородная супруга Су тихо угукнула и носовым платком легко промокнула уголки глаз.

— Хотя характер у Юань эра и не очень хороший, он самый что ни на есть почтительный сын. Услышав, что муфэй скучает по вегетарианским блюдам храма Белого дракона, он в полдень приказал кому-то поспешно отправить их мне. Он всегда был избалован, хотя я ничего не говорю, но внутри я просто боюсь, что он будет страдать от трудностей. Но, но... — голос Су гуйфэй зазвучал несколько сдавленно. — Во всем виновата эта супруга, если бы я не позволила Юань эру отправиться в храм Белого дракона, возможно, этого инцидента и не было бы. Когда дело доходит до молитвы, где их невозможно совершать? Почему я просто должна была настоять, чтобы он поехал в храм Белого Дракона? Если бы старшая сестра узнала об этом, она, конечно же, обвинила бы меня... — возможно, из-за эмоционального потрясения благородная супруга Су начала говорить несколько бессвязно.

Выражение лица императора Лэчэна изменилось:

— Нет, с Юань эром ничего не случится. Если с ним что-нибудь случится, этот император определенно заставит преступника сожалеть о том, что он когда-либо существовал в этом мире.

Благородная супруга Су почувствовала его холодность и убийственную ауру и не могла не содрогнуться. Она прекрасно понимала: император Лэчэн, возможно, никогда не думал о том, чтобы отдать трон Юань эру, но положение этого шестого сына в его сердце было определенно самым особенным среди всех принцев. Исключительным до полной незаменимости. Настолько, что он мог отказаться от сына, который ему нравился больше всех.

То, что этим чиновникам могло прийти в голову, даже отреагируй император Лэчэн немного медленно, у него все равно возникли бы определенные сомнения.

И в это время вернулся близкий слуга императора Лэчэна:

— Ваше величество, я получил ответ после допросов.

Благородная супруга Су озадаченно взглянула на супруга. На самом деле, она также посмотрела на него, ожидая указаний, нужно ли ей уходить или нет.

Император ободряюще посмотрел на нее.

— Говори.

— Чэнь гэни, бывшая императорская наложница третьего ранга Ли из семьи Чэнь, сказала, что еще до того, как вошла во дворец, уже не была девственницей. Дворцовая момо, осматривавшая тела, была связана с ее девичьей семьей и помогла ей скрыть это. Но неожиданно кто-то случайно узнал об этом деле и тайно шантажировал ее. Несколько дней назад ей сказали, что ее девичья семья, потому что она вошла во дворец и пользуется благосклонностью, стала еще более высокомерной, берет взятки, захватывает плодородные земли и вредит людям, отнимая жизни и совершая все виды непростительных преступлений. Если Чэнь гэни не подчинится, они сообщат о преступлениях ее семьи вашему величеству. Прошлой ночью она снова получила известие с той стороны. Они желали, чтобы она соблазнила Цзинь циньвана. После этого они не только помогут ей сохранить тайну, но и восстановят ее невиновность перед вашим величеством. Сверх того, они даже разберутся с преступлениями ее клана так, что не будет никаких неприятностей.

Слуга опустил голову, отвечая, как его спрашивали, не смея ничего скрывать.

Благородная супруга Су была шокирована. Возможно, вспомнив, что император Лэчэн находится рядом с ней, и опасаясь, что он может быть опечален, она поспешно прикрыла рот платком, скрывая свое собственное выражение лица.

— Любимой супруге не нужно прикрывать лицо, мы тоже очень удивлены, — тихо произнес император Лэчэн.

Нрав императора Лэчэна все еще был довольно хорош. В эти годы каждый раз, когда он сердился, по крайней мере, в семи или восьми случаях из десяти виноват оказывался Ли Хун Юань, тогда он метал громы и молнии. Но когда он по-настоящему взбешен, то очень спокоен. Каждый раз, когда он выглядит таким, это означало, что последствия будут очень серьезными. Самый яростный момент его жизни был одновременно и самым спокойным, он лично задушил насмерть...

Даже у таких людей, как благородная супруга Су, в это время сердце билось все быстрее и быстрее. Общеизвестное высказывание: "раскаты грома и дождь с росой — это все милость правителя" на самом деле не было ложью. Независимо от того, насколько вы искусны, и независимо от того, насколько вас балуют, всего одно его слово может заставить вас потерять все. Если вы не можете удержать его, вам суждено быть схваченной им. Не стоило винить Су гуйфэй за испытываемый по отношению к нему страх, несмотря на то, что она более двадцати лет была в его гареме самой любимой, и не стоило осуждать всех остальных за то, что все они хотели занять его трон.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 074.3

Обезображивание, реакция всех сторон (3)

— Пусть задержат всех дворцовых слуг Чэнь гэни и соберут всех наложниц и фрейлин внутреннего дворца, чтобы вместе понаблюдать за судебным разбирательством. Всех, кто отказывается говорить, забить батогами до смерти. Любимая супруга тоже должна пойти посмотреть, — он легонько похлопал благородную супругу Со по плечу.

Руки и ноги Су гуйфэй были холодны как лед. Она походила на деревянную марионетку, чопорно кланяясь и удаляясь.

Всех, кто отказывается говорить, забить до смерти! Во-первых, откладывая в сторону то, знают ли фрейлины, служащие Чэнь гэни, о ее деле или нет, а также того, кто помогает злоумышленнику, угрожающему Чэнь гэни, передавая сообщения, любой, кто не заговорит, умрет. Те, кто ничего не знают, но выдумывают глупости, тоже покинут этот бренный мир, и если настоящий шпион находится среди них, то, естественно, его все равно ждет только тупик!

Это означало, что фрейлины, ранее служившие Чэнь гэни, будут забиты до смерти. Император Лэчэн режет кур, предупреждая обезьян. Он использует этот метод, чтобы показать всем обитателям внутреннего дворца, кто его истинный хозяин. Если, находясь у него на глазах, кто-то хочет вызвать неприятности, нужно быть готовым получить суровое наказание.

Чэнь гэни до попадания во дворец не была девственницей. Императора обманули, кроме того, она "соблазнила" его собственного сына. Это изначальный обман правителя с последующим намерением позволить ему носить зеленую шляпу. Император даже "слепо" баловал ее в течение нескольких месяцев, можно сказать, что это заставило его потерять все свое лицо. Такого рода вещи изначально должны тщательно скрываться, но его величество вместо этого сделал обратное. Можно даже сказать, что он прямо объявил об этом во внутреннем дворце. Но раскрыть это так откровенно, сколько чиновников не узнали бы об этом?

На какие же деяния способен император, не обращающий внимания на свою репутацию? Слишком страшно даже думать об этом!

Возможно, из-за того, что он выплеснул часть своего гнева, настроение императора Лэчэна немного пришло в норму. Он твердо верил, что этот его проклятый сын так просто не умрет. Наконец, вспомнив о том, что, по-видимому, там произошел еще один инцидент, он приказал снова принести письмо, доставленное ранее. Внимательно перечитав послание, оказавшееся кратким и по существу, он понял, что там просто объяснялась причина происшествия, а также перечислялись те, кто упал с обрыва, и чья ситуация до сих пор неизвестна. Судя по всему, следующее письмо придет, когда вопрос более-менее решится.

Император Лэчэн нахмурился. Он не был уверен, связаны ли эти два инцидента между собой. В конце концов, получается так, что там внезапно происходит несчастный случай, а потом его сын немедленно подвергается нападению убийц. У него были основания подозревать, что убийцы намеренно создали этот хаос, чтобы выманить монахов храма Белого дракона с горы, ведь без их помощи убить его сына немного проще и легче. Если дела, действительно, обстоят именно так, то все станет еще сложнее и хлопотнее. Даже если это просто совпадение, оно все равно не менее тревожно. Некоторые люди умеют настолько тщательно планировать, что эти два случая вполне могут быть связаны бежду собой. Как-никак, в мутной воде рыбу ловить легче.

В этом случае у императора Лэчэна не было другого выбора, кроме как рассмотреть наихудший сценарий развития событий. При императорском дворе среди кучки этих старых хитрецов не имелось ни одного человека, с которым было бы легко иметь дело.

У императора Лэчэна очень сильно болела голова. Этим негодяям просто не сидится спокойно. В глубине души он втайне поклялся, что, как только поймает этих закулисных преступников, обязательно сурово накажет их.

Поразмышляв над причинами и связями, он так ничего и не решил. Поэтому, недолго думая, он приказал созвать во дворец старейшин всех тех, кто имел отношение к несчастному случаю. Предположительно, они тоже должны были давно это знать. Конечно, старейшин Фу Юнь Тина исключили. Этот человек лежит парализованный на кровати. Вероятно, из-за свадьбы племянника у него прибавилось удачи, но, хотя он и не умер, он все еще был живым мертвецом. Император Лэчэн прямо и очень по-бандитски приказал передать им эти неприятные дела. Что бы вы все ни хотели, просто скажите об этом, мы сделаем это, пока это можно удовлетворить. А те, у кого слишком завышенные требования, просто потеряйтесь, как можно дальше. В любом случае, это дело никак с нами не связано.

Хотя это прозвучало тактично, император Лэчэн, очевидно, имел в виду именно это.

Надо сказать, что отцы Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан были несколько напуганы внезапно свалившейся на них милостью, не зная, что сказать. Отец Юань Цяо Цяо, возможно, из-за присутствия Ло Пэй Шаня, его тестя, частично намеревался последовать его примеру. Просто Ло Пэй Шань стоял к нему спиной. В те моменты, когда нехорошо открывать рот, он мог только молчать.

Хотя внешне Жуань Жуй Чжун был очень спокоен, в его глазах читалось неописуемое беспокойство.

— Ваше величество, — заговорил он первым, — независимо от того, каково состояние моей дочери, это ее собственная судьба. Этот вопрос изначально не имеет отношения к вам, и возможность получить такую милость от вашего величества — это большое счастье, как для меня, так и для моей дочери. Я не смею просить о чем-то ваше величество.

Именно поэтому глава кабинета министров отличался от остальных. Посмотрите, как доволен этими словами император Лэчэн!

По сравнению с императором Лэчэном, герцог Дин был довольно сильно недоволен. Он безжалостно выругался про себя: "только и умеешь, что притворяться хорошим человеком", вслух же:

— Ваше величество, подробности пока неизвестны. Как насчет того, чтобы подождать, пока ситуация не прояснится, прежде чем принимать решение?

Дело не в том, что его не заботило благополучие Сунь И Цзя, а скорее в том, что он не знал подробностей дела, и поэтому ему было нелегко открыть рот. Если она умрет, то, естественно, он сможет добиться наибольшего количества благ. Ведь она его "любимая" плоть и кровь, "сокровище", которое он берег, не так ли? Если она серьезно ранена, то лучше всего, если император сможет решить за нее, каким станет ее будущее. Если ей повезло и она получила только легкие ранения, то им нужно максимально преувеличить это. Короче говоря, счеты в его сердце непрерывно отщелкивали варианты.

— Что думает наш дорогой министр Ло? — император Лэчэн задал такой вопрос, видя, что Ло Пэй Шань молчит, не говоря ни слова.

— Ваше величество, я считаю, что моя внучка определенно в целости и сохранности, поэтому мне не о чем просить.

Император Лэчэн посмотрел на него с большим удивлением. Ло Пэй Шань в обычные дни так не говорил. Однако, глядя на его внешний вид сейчас, не похоже было, что он говорил одно, а думал совсем другое. Но значит ли это, что он искренне заботится о молодом поколении своей семьи? Только те, кто на самом деле заинтересован, от всей души надеются, что они будут целы и невредимы, и больше ни о чем не просят.

—  Прекрасно, мы все понимаем.

Что же касается двух других людей, то император Лэчэн поленился возиться с ними. Они присутствовали тут исключительно проформы ради. В худшем случае, ему просто нужно подарить им что-то после этого дела, и это уже было проявлением высшей гуманности и справедливости. В любое другое время, даже если в вашей семье умрет больше людей, император Лэчэн все равно не сможет проявить интерес, не так ли?

После того, как все были спасены, в каждую семью, естественно, снова отправились письма.

Только император Лэчэн все еще не получил известий о своем персонифицированном возмездии за грехи его тяжкие. Ожидание всегда вызывало у человека тревогу, и чем больше времени проходило, тем больше он расстраивался. Служащие дворца из-за каких-то пустяков, которые обычно никого не волновали, наказывались один за другим. Сначала это были всего лишь десять ударов батогами. Потом дошло до двадцати, пятидесяти ударов. Даже если кто-то ничего не сделал, а просто стоял на коленях в сторонке, он все равно мог быть наказан им и прямо забит до смерти. Даже самые близкие люди не могли убежать, не пострадав. Вскоре, по меньшей мере, половину из слуг его дворца придется заменить.

Императорские жены и наложницы, естественно, внимательно следили за состоянием императора Лэчэна и молчали от страха, как молчат цикады зимой. Все они не могли не понадеяться, что Ли Хун Юань в порядке. Как бы он ни был ненавистен, пока никто не провоцировал его, он все равно вряд ли придет в гарем своего старика, чтобы поднять бурю. Но гнев императора Лэчэна был совсем другим делом. Один неверный шаг — и все они будут страдать от последствий.

Если бы император Лэчэн, не спавший всю ночь, узнал, что жизнь этого его возмутительного сына не только не находится в какой-либо опасности, но он даже спит в нежных и ласковых женских объятиях, то разве не умер бы, захлебнувшись кровью от гнева?

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 075.1

Подлинное намерение не меняется, все разрешимо (1)

— Лаофужэнь! Лаофужэнь, третья барышня вернулась! Третья барышня вернулась... — первоклассная служанка Ло лаофужэнь была невероятно счастлива. Настолько, что забыла о манерах и этикете, когда поспешно прибежала в гостевую комнату, где жила Ло лаофужэнь. Ее голос был слышен издалека. Надо сказать, что если бы это случилось в прошлом, то момо давно бы ее отчитали, но сейчас ситуация была другой. Они не только не отругали ее, но и сами пришли в восторг, после чего отправились сообщать хорошую новость Ло лаофужэнь.

С момента несчатного случая прошло уже почти двадцать часов. Ло лаофужэнь знала, что Цзин Вань все еще "цела и невредима", но, несмотря ни на что, не видя ее и не зная о состоянии ее ран, ее старое сердце просто не могло успокоиться. Она не спала всю ночь, более того, ничего не ела. Она была уже в преклонном возрасте, как она могла выдержать такие мучения? Все боялись, что она заболеет, но все уговоры оказались бесполезны, как бы они ни настаивали. Если они скажут слишком много, то ледяной взгляд Ло лаофужэнь пробьет в них дырки. Она говорила им:

— Конечно, вы не огорчены, ведь это не ваш собственный ребенок. Эта старуха не ожидала, что рядом со мной на самом деле живет кучка бессердечных тварюшек!

Не испытав такое лично и не столкнувшись с несчастьем любимого человека, действительно, очень трудно понять эту жгучую муку.

Когда Ло лаофужэнь произнесла такие резкие слова, разумеется, никто не осмелился продолжать уговоры. Они только надеялись, что третья барышня сможет вернуться как можно раньше.

Что же касается Ло Цзин Бо, то он с начала и до конца оставался рядом с Ло лаофужэнь и не произносил никаких утешительных слов. Только в самом начале он сказал ей:

— Если с младшей сестрой, действительно, что-нибудь случится, я буду заботиться о ней всю жизнь. Если я умру раньше ее, то оставлю потомкам предсмертную волю: обращаться с ней так же, как они обращались со мной, иначе их будет ждать исключение из семьи.

Эти слова, возможно, звучали проклятием для Цзин Вань, но они были самой что ни на есть искренней и честной заботой. Растроганная до слез Ло лаофужэнь потянулась к его руке:

— Хорошо! Хорошо! Очень хорошо! Вы все хорошие дети, очень хорошие дети! Все же человеческие качества предопределяют отношения, такова жизнь. Достойного человека трудно найти, а, найдя такого, его нужно лелеять! Лелеять!

Таким образом, их разговор о Цзин Вань прекратился, хотя они оба ждали ее. Ло Цзин Бо рассказывал Ло лаофужэнь о некоторых интересных вещах в столице и о друзьях, которых завел, отвлекая внимание своей бабушки настолько, насколько это было возможно. Это позволило этой паре из предка и внука, которые изначально не были так близки, стать намного ближе за этот короткий промежуток времени. И когда Ло лаофужэнь, действительно, больше не могла держать глаза открытыми и пошла немного отдохнуть, Ло Цзин Бо не ушел.

Наконец-то они дождались ее возвращения. Ло лаофужэнь проснулась почти мгновенно:

— Вань Вань вернулась?

— Да, бабушка. Младшая сестра вернулась, — Ло Цзин Бо тоже был очень счастлив и поспешно последовал за служанками, чтобы помочь ей подняться.

Даже не переодевшись, Ло лаофужэнь остановила служанок от приведения волос в порядок и просто поспешно вышла наружу.

Они беспокоились о Цзин Вань, конечно же, и Цзин Вань тоже волновалась. Она боялась, что ее бабушка будет слишком сильно переживать, и беспокоилась, не погибнут ли люди, упавшие вместе с ней с обрыва. После того, как поисковый отряд нашел ее, она немедленно вернулась с ними — до этого она уже позаботилась о ране на шее, а также начисто стерла все, что имело отношение к Ли Хун Юаню.

На обратном пути все остальные беспокоились, что она не выдержит долгого и трудного пути назад. В конце концов, он был неровным и полным выбоин. Прежде чем они достигли тропинки, ведущей от подножия горы к храму Белого дракона, по большей части, они и шагу не прошли по плоскому участку земли. И что еще более важно, расстояние было довольно большим. И все же неожиданно Цзин Вань ни в малейшей степени не задерживала их. Скорее, это были слуги семьи Ло, которые не смогли отдохнуть, прежде чем их вынудили продолжить свой путь. Они были совершенно измотаны. Скорость их передвижения была даже медленнее, чем у стариков. Если они продолжат двигаться с такой скоростью, кто знает, когда они, наконец, смогут вернуться в храм Белого дракона. Поэтому Цзин Вань решила следовать за двумя боевыми монахами и идти вперед.

Это решение в какой-то степени можно было назвать очень рискованным. Боевые монахи, пришедшие из храма Белого дракона, не какие-то там обезьянки или старые монахи. Все они молоды и энергичны, с сильными и хорошо сложенными телами. Конечно, для того, чтобы они могли прийти на поиски Цзин Вань, их моральный облик был определенно хорош, и все они были искренне преданы буддизму, строго придерживаясь монашеской дисциплины. Но люди из семьи Ло этого не знали. Как они могли спокойно позволить барышне своей семьи следовать за этими двумя "левыми" мужчинами? Даже если ничего не случится, если кто-то увидит, чистая репутация барышни наверняка пострадает.

Но Цзин Вань не могла больше ждать. Как только эмоции берут верх, даже рациональному мышлению очень трудно подавить их. Она была готова поверить в людей храма Белого дракона и пойти на такую авантюру.

От начала и до конца оба монаха были безразличны. Несмотря на то, что слуги семьи Ло не доверяли им, они не пытались защищаться и ничего не гарантировали. Просто после того, как Цзин Вань приняла решение, они старательно сопроводили ее обратно в храм Белого дракона.

Что удивило Цзин Вань, так это то, что по пути они никого не встретили. Сначала она думала, что это из-за отдаленности района, но потом постепенно поняла, что это не так. Сейчас середина дня, обычно, подножие горы под храмом Белого дракона в это время было очень оживленным. Оказывается, монахи по-тихому решили избегать других людей, используя свой способ защитить Цзин Вань, положив конец тому, что беспокоило слуг семьи Ло.

— Большое спасибо великим мастерам.

— Юная благодетельница слишком вежлива, — ответил один из них. Это был первый раз, когда Цзин Вань услышала их голоса после встречи с ними.

В тот момент, когда она вошла в задний двор храма Белого дракона, Цзин Вань издалека увидела ожидающую там Гун момо. Было такое чувство, что они разделены мирами.

Видя, что Цзин Вань двигается легко и совсем не так, как будто она тяжело ранена, Гун момо, действительно, была бесконечно счастлива. Хотя она уже знала об этом, она все же должным образом выразила свою радость, поблагодарив небеса за защиту.

Однако Цзин Вань почувствовала, что взгляд Гун момо все же задержался на носовом платке вокруг ее шеи. Цзин Вань, которая первоначально не очень возражала, потому что след от укуса был отрезан, под пристальным взглядом Гун момо по какой-то причине неожиданно почувствовала себя немного виноватой.

— Момо, не волнуйся. Я порезалась, когда соскользнула вниз, через несколько дней все будет в порядке.

Была ли у нее такая рана на шее или нет, разве Гун момо не знала? Не требовалось много думать, она уже знала, что произошло.

— Барышня очень страдала. Позже эта слуга сама посмотрит. Рана, вероятно, неглубокая, и если ее правильно обработать, то шрама не останется.

— Хорошо, — несмотря на эти слова, внутри она почувствовала себя еще более виноватой. — Что тут происходит?

— Барышня хочет сначала умыться или пойти к лаофужэнь?

— Сначала к бабушке, — упасть с такой высоты и суметь выжить уже нелегко, а получить при этом минимальный урон — вообще удача из удач. Если ее одежда будет опрятной, яркой и красивой, то первой мыслью посторонних после встречи с ней будет не восхищение ее красотой, а, скорее, подозрение, что она что-то скрывает. Лучше просто показаться бабушке в ее теперешнем виде, чтобы она почувствовала облегчение.

На ходу она расспрашивала о положении остальных.

Узнав о словах и поступках Ло лаофужэнь, она почувствовала себя одновременно виноватой и растроганной.

Что же касается слуг, то в настоящее время о них не нужно было много говорить, поскольку обо всех них должным образом позаботились.

Юань Цяо Цяо сломала ногу и повредила внутренние органы. В будущем, скорее всего, возникнут некоторые осложнения. Что же касается Чжоу Ин Шуан, то она повредила себе голову, в ней образовался большой сгусток крови. Наставник Ляо Чэнь лично осмотрел ее, сказав, что она может потерять зрение. На других участках ее тела было несколько синяков, все разной степени тяжести, но по сравнению со зрением это не считалось серьезными вещами...

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 075.2

Подлинное намерение не меняется, все разрешимо (2)

Губы Цзин Вань слегка дрогнули, она не знала, что сказать.

— А как насчет Цзя цзэцзэ?

— Травмы барышни Сунь были самыми легкими...

Цзин Вань слегка расслабилась. Наконец-то не только плохие новости.

Гун момо от всей души вздохнула:

— ...но и самыми серьезными.

Прежде чем Цзин Вань полностью расслабилась, воздух снова застопорился у нее в легких, у нее даже грудь заболела. Она быстро спросила:

— Что случилось?

— Барышня Сунь повредила себе лицо, порез тянется отсюда и до этого места, — Гун момо показала на своем собственном лице. — Кроме того, он очень глубок, и его очень трудно вернуть к нормальному состоянию.

Цзин Ван мгновенно побледнела. Ее словно молнией поразило. Повреди себе лицо она, то, скорее всего, ей было бы все равно. Но эти юные барышни, рожденные и воспитанные в здешнем мире, совсем другие. Можно сказать, лицо, и правда, важнее, чем их жизни. Разве это не самое страшное? Испортить лицо равносильно потере более половины их жизни. Если она не вынесет этого, то не сможет выкарабкаться.

— Вань Вань... — голос Ло лаофужэнь позволил Цзин Вань немедленно взять себя в руки. Ло лаофужэнь как будто сильно постарела за ночь. Лицо у нее было изможденное, а волосы слегка растрепаны. Слышать, как Гун момо говорила об этом, это одно, но видеть своими собственными глазами — совсем другое. В этот момент она почувствовала себя крайне разбитой и быстро пошла вперед.

— Бабушка...

Ло лаофужэнь, обеспокоенная тем, что у нее могут быть травмы на теле, не осмелилась обнять ее.

— Быстро скажи бабушке, где у тебя болит? Почему сразу не легла, а пришла сюда повидаться со мной?

— Бабушка, это всего лишь мелкие царапины, я не повредила ни костей, ни внутренних органов. Не волнуйтесь, я действительно в порядке.

— Как ты можешь быть в порядке, упав с такой высоты? Одежда вся порвана, но все же осмеливаешься сказать, что ты в порядке? Цзин Бо, быстро иди и пригласи наставника Ляо Чэня, пусть он как следует осмотрит твою младшую сестру, — заругалась Ло лаофужэнь, осторожно касаясь шеи Цзин Вань.

Это место неоднократно оказалось в центре внимания, так что было очень трудно даже захотеть забыть, как она получила эту травму. Цзин Вань сдержала порыв отступить назад.

— Я сейчас же уйду, — Ло Цзин Бо скорее верил словам своей младшей сестры, чем не верил. В конце концов, после инцидента прошло уже довольно много времени. Будь она на самом деле тяжело ранена, то не смогла бы оставаться такой энергичной. Несмотря на то, что она выглядела изможденной, это, скорее, было вызвано плохим отдыхом. Конечно, он тоже заметил немного странное выражение на лице Цзин Вань.

Из-за закрутившихся вокруг Цзин Вань людей, естественно, было нехорошо для нее упоминать о желании пойти проведать других, особенно Цзя цзэцзэ, возможно, она вообще никого не хотела видеть.

Наставник Ляо Чэнь, вероятно, был сейчас свободен, поэтому, когда Ло Цзин Бо пошел пригласить его, он очень быстро подошел.

Наставник Ляо Чэнь никогда не думал, что при таких обстоятельствах встретится с той, которой так одержимо сердце Цзинь циньвана. Он также понял, что она — третий человек, связанный предназначением, которому он мог предсказать судьбу в этом году. Хотя он больше не мог этого сделать, это ничему не помешало. После того, как он ясно увидел Цзин Вань, ему захотелось кому-нибудь пожаловаться. Как и Цзинь циньван, она резко отличалась ото всех. Хотя некоторые детали он не мог видеть ясно, он более или менее мог догадаться об одной или двух вещах. Эти двое действительно должны быть вместе.

В конце концов, если они не смогут этого сделать в этой жизни, то изменятся не только их судьбы.

Оставляя в стороне все остальное, первоначальная судьба Цзин Вань состояла в том, чтобы жить спокойно и мирно в течение первых десяти или около того лет, а затем после замужества произойдет серьезный поворот. Ее судьба станет ухабистой, с бесконечными поворотами и изгибами, и даже если у нее непоколебимое сердце, непреклонное перед лицом сотни несчастий, она, в конечном счете, не сможет избежать насильственной смерти. Но теперь это ужасное течение жизни оборвалось, и постепенно показались признаки счастья и долголетия. Просто оно все еще было туманным, а это означало, что возможны определенные изменения. Цзинь циньван насильственно изменил ее судьбу, так что, естественно, что все пришло к неопределенности.

Наставник Ляо Чэнь всегда верил, что все должно идти естественным путем, все определяется небесами. Однако неизбежно найдутся те немногие, которые сделают это невыносимым.

Взгляд Цзин Вань был прямым, ясным и гармоничным, а в сердце таилось великодушие. Такой человек, как она, не должен терпеть столько лишений.

Цзинь циньван настаивал на том, чтобы перекроить ее судьбу не только из-за своей одержимости ею, но и из-за "долга", которым был обязан ей в своей предыдущей жизни. Она изменила его судьбу и дала ему "новую жизнь".

Разе это тоже не судьба!?

У Цзин Вань сложилось очень благоприятное впечатление о наставнике Ляо Чэне. Это был "не только на словах, но и на деле" просвещенный монах, с едиными сердцем и устами и добрым лицом.

— Приветствую вас, наставник.

— Будда Амитабха, — на лице наставника Ляо Чэня появилась слабая улыбка. — Барышне Ло вовсе не обязательно быть такой учтивой.

Цзин Вань слегка приподняла брови и улыбнулась:

— Почему наставник не называет меня "благодетельницей"? Ведь все остальные в храме Белого дракона обращаются ко мне именно так?

— Поскольку существует так много людей, к которым так обращаются , то будет ли их на одного больше или на одного меньше, это не имеет большого значения.

Он не был ни стереотипным, ни закостеневшим в догмах. В то же время, сохраняя свой монашеский темперамент, он заставлял людей чувствовать, что он их собственный старейшина.

— И то правда! Я потревожила наставника.

— Это нельзя считать чем-то тревожащим. Барышня встретила несчастье в храме Белого дракона. Это оплошность этих скромных монахов.

— В любом случае, кто может точно предсказать что-то вроде стихийного бедствия? Наставнику не нужно брать вину на себя, — голос Цзин Вань был немного тусклым. Они никогда не делали ничего такого, что могло бы оскорбить небеса, и все же закончили именно так. Воистину, небеса все еще несправедливы.

Пока наставник Ляо Чэнь проверял пульс Цзин Вань, он сказал:

— Старик потерял лошадь, кто знает, беда это или удача [1]?

Цзин Вань побледнела. Она не была уверена, разгадал ли ее мысли наставник Ляо Чэнь или намеренно утешал ее. Но о его престижной репутации по дороге сюда она слышала довольно много.

—  Наставника прав, я та, кто думает неправильно.

— Тело барышни Ло практически не пострадало, оно будет в порядке после применения лекарств к ссадинам. Также нет необходимости пить лекарства, — кивнул наставник Ляо Чэнь.

— Большое спасибо, наставник. После ваших слов бабушка тоже должна вздохнуть с облегчением, — Цзин Вань изначально хотела спросить о деле Ли Хун Юаня. Вероятно, наставник Ляо Чэнь должен знать о попытке его убийства. Однако она промолчала. Дело не в том, что она беспокоилась о присутствии Гун момо и слуг, просто такие вещи не считались чем-то таким, о чем она могла бы спросить.

— Барышня Ло может расслабиться, все в порядке. До тех пор, пока барышня может от начала и до конца поддерживать свое истинное "я", все легко разрешится.

Хорошее чувство, которое наставник дарил другим действительно не было ложным, но почему эти слова несколько трудны для понимания? На первый взгляд, все казалось очевидным, но почему она чувствовала, что там скрыт еще более глубокий смысл? Что еще более важно, наставник Ляо Чэнь, казалось, способен видеть чужие сердца насквозь. О чем бы она ни думала, он всегда мог дать ей неопределенный ответ.

Встретив скептический взгляд Цзин Вань, наставник Ляо Чэнь улыбнулся и ничего не сказал.

— Барышня Ло все еще нуждается в отдыхе, этот скромный монах откланивается.

Цзин Вань встала, чтобы проводить его. Ло лаофужэнь и остальные боялись потревожить наставника Ляо Чэня, поэтому все они ждали в соседней комнате. Когда он вышел, Ло лаофужэнь быстро поднялась, чтобы расспросить о ситуации, несмотря на то, что Цзин Вань уже объяснилась ранее. Ей просто повезло, и место, где она упала, оказалось особенным. Так она чудом избежала катастрофы, к счастью для себя.

После подтверждения того, что Цзин Вань, и правда, в порядке, Ло лаофужэнь не могла не поблагодарить Будду:

— Воистину благословение от Будды.

[1] Об идиоме в главе Исторические заметки: идиомы

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 075.3

Подлинное намерение не меняется, все разрешимо (3)

Это дело так сильно походило на инцидент двухдневной давности, что невольно возникло подозрение: неужели Цзин Вань оскорбила какое-то божество или кого-то еще в этом духе, что попадала в аварии два дня подряд?

— Если эта слуга будет вынуждена говорить, то могу сказать, что барышня всегда была доброжелательна. Будда, естественно, наблюдает за важным буддистским местом, — произнесла стоявшая сбоку служанка.

Впрочем, в любое другое время, возможно, эти слова еще можно было бы считать хорошими, но сейчас говорить такие слова просто неуместно. В конце концов, многие получили травмы, особенно Сунь И Цзя. Разве эти слова не указывали на то, что она обычно злой человек, иначе зачем Будде так жестоко наказывать ее, уродуя? На нее холодно посмотрел далеко не один человек. Служанка, по-видимому, тоже пришла в себя и мгновенно побледнела.

— Эта скала очень крутая, естественно, это благословение Будды, раз мы не потеряли ни одного человека, — сказала Цзин Вань.

Наставник Ляо Чэнь в это время все еще стоял в той же позе и почти ничего не говорил, только дружелюбно улыбался.

Ло Цзин Бо проводил его.

Хотя Ло лаофужэнь невыносимо устала, она все же попыталась убедить Цзин Вань сначала пойти отдохнуть.

— Если бабушка сначала не отдохнет, то как же эта внучка сможет отдохнуть спокойно?

Ло лаофужэнь не смогла переубедить Цзин Вань. Однако прямо сейчас ее сердце действительно вернулось на свое место, а напряженные нервы расслабились. Она чувствовала себя одновременно изможденной и уставшей. И поэтому она согласилась с доводом любимой внучки, но все же не забыла настойчиво напомнить своим людям регулярно навещать Юань Цяо Цяо. Хотя у нее не имелось никаких сильных чувств к ней, несмотря ни на что, это все еще была дочь ее собственной дочери.

В соседнем крыле для гостей Цзин Вань аккуратно умылась и прополоскала рот. Служанки, естественно, заметили следы, оставленные на ее спине Ли Хун Юанем два дня назад после "ночного налета". Однако Гун момо тут же прокомментировала:

— Как вы получили такую серьезную травму?

Наивные служанки были легко одурачены, и уже совсем поблекшие любовные укусы на спине Цзин Вань они ошибочно приняли за ссадины, полученные ею от падения со скалы. К счастью, следы, оставленные Ли Хун Юанем, оказались разбросаны по всей спине, иначе это было бы нелегко объяснить. В конце концов, синяки вовсе не красными точками были.  Казалось даже, что с этой точки зрения Ли Хун Юаня все еще нужно было поблагодарить?

Лицо Гун момо стало еще мрачнее. Служанки, естественно, подумали, что она беспокоится о ранениях Цзин Вань.

— А раны на спине очень серьезные? Вообще-то я ничего не чувствую.

Гун момо беспокоилась, что если они продолжат в том же духе, то у Цзин Вань возникнут сомнения, поэтому она сменила тему разговора.

Рана на девичьей шее была тщательно и внимательно обработана Гун момо. Однако во время этого процесса Цзин Вань все время чувствовала, что ее взгляд вот-вот пронзит ее насквозь, и она, как ни странно, несколько испугалась:

— Все в порядке, момо, даже если от этого останется шрам, тебе не о чем беспокоиться.

Гун момо могла сказать ей, что беспокоилась не о том, останется ли шрам, а о том, как эта рана оставлена. Думаете, ее тоже легко одурачить, а?!

— Действительно, здесь, и правда, не о чем беспокоиться, — этот живой Янь-ван хоть и был негодяем, но уж точно не стал бы из-за шрама, оставшегося на теле барышни, презирать ее. Тем более, что в этом он сам виноват. Если в будущем он осмелится иметь определенные мысли из-за этого, Гун момо, возможно, и правда, побьет его. — Барышня, будьте спокойны.

Цзин Вань не удержалась и бросила взгляд на Гун момо. Почему последние несколько слов прозвучали так резко? Видя, что она ничем не отличается от обычной, Цзин Вань продолжала чувствовать себя очень странно:

— Момо…

— Барышня планирует пойти посмотреть на остальных, к кому из трех барышень пойдете первой? — Гун момо понимала ее. Она не сможет спать спокойно, если не пойдет проверить их положение.

Момо, эта смена темы слишком резкая.

— Ин Шуан все еще без сознания, пока не будем ее беспокоить. Сначала пойдем проверим бяоцзе, а потом сходим к Цзя цзэцзэ, — на самом деле она все еще не знала, как встретиться лицом к лицу с Сунь И Цзя.

Когда Цзин Вань направилась к выходу, то случайно наткнулась на жену шицзы маркиза Уаня, идущую к ней. Этот человек только что женился и первоначально ехал преподнести благовония, чтобы возблагодарить небеса, но умудрился столкнуться с подобными вещами. К счастью, Фу Юнь Тин не пострадал. Если бы все закончилось тем, что он стал новоиспеченным вдовцом, то это было бы так...

Жена шицзы маркиза Уаня происходила из семьи Вэй. В настоящее время они не кажутся выдающимися, но говорят, что их предки были очень знамениты. Добрая и довольно прямолинейная по характеру Вэй-ши давно знала Фу Юнь Тина, и они были вполне совместимы. В эти дни после свадьбы они, можно сказать, пребывали в совершенной гармонии, упиваясь ею, как медовухой. Первоначально они выехали в приподнятом настроении, но неожиданно столкнулись с такими опасными вещами. Хотя ее муж не получил никаких травм, испорченное настроение, естественно, так легко не вернется в норму. Увидев, что Цзин Вань стоит сама и выглядит совершенно нормально, она, наконец, расслабилась. Когда муж чувствует себя виноватым и встревоженным из-за незнакомой женщины, даже зная, что произошло, жена в душе все равно будет немного возражать. Но теперь этот маленький комок на сердце можно раздавить, кроме того, семья Ло обязана ему.

Не стоит винить ее за "высокомерие" и критиковать за "суету по пустякам". Дело в том, что нынешняя ситуация в маркизате Уань действительно ужасна. До тех пор, пока это было что-то, что позволит ей получить взамен хоть что-то выгодное для маркизата, она совсем не возражала "пожертвовать своим лицом". Как женщина, она подходила для некоторых вещей больше, чем мужчины. Встретив Цзин Вань в это время, она улыбнулась ей самой искренней улыбкой, на которую была способна:

— Как здорово, что барышня Ло в порядке.

— Я цела и невредима, за это мне стоит поблагодарить Фу шицзы, — Цзин Вань первым делом поклонилась Вэй-Ши, правильным и аккуратным поклоном.

На этот раз Вэй-Ши неожиданно немного смутилась. Она была старше Цзин Вань всего на три года. Хотя замужество в семнадцать считалось несколько поздним, но, поскольку она была "старой девой", это также стало одним из факторов, позволивших ей выйти замуж за Фу Юнь Тина. В семье Вэй, в основном, были военные чиновники. По поводу этикета они не так уж суетились, но все же нельзя сказать, что они не знали о нем. Цзин Вань поклонилась слишком торжественно. Она жена наследника маркизата Уань, но после фактического принятия этого титула, на самом деле, не так много людей принимали ее всерьез, возможно, они даже могли высмеивать ее и издеваться. Она не была слишком уверена: эта барышня семьи Ло слишком хорошо умела себя вести или же действительно искренняя и непретенциозная.

— Вы не должны! Вы не должны! Быстро вставайте.

Они обменялись несколькими словами из вежливости, и хотя там не было ничего существенного, обе стороны, казалось, были вполне счастливы, когда Вэй-Ши ушла.

— С таким положением дел в маркизате Уань я не знаю, каким будет будущее этой фужэнь, — Цзин Вань горестно вздохнула.

— Не обязательно, что положение маркизата Уань никак не изменится, все зависит от...

Это зависит от того, сможет ли он продержаться до смерти императора Лэчэна и от отношения следующего императора. Цзин Вань поняла незаконченные слова Гун момо.

На самом деле Гун момо хотела сказать: все зависит от намерений этого живого Янь-вана.

Гостевые комнаты, в которых временно остановились Юань Цяо Цяо и другие, находились прямо по соседству, просто разделенные стеной. Однако Юань Цяо Цяо приняла лекарство и снова заснула. Цзин Вань только взглянула на ее мертвенно-бледное спящее лицо. Возможно, потому, что она все еще не оправилась от испуга, даже если были применены успокоительные, она все еще спала не очень мирно, время от времени кашляя. Живая и энергичная молодая девушка с отчетливыми симпатиями и антипатиями сейчас лежала в таком состоянии, а в будущем, возможно, даже будет иметь слабое и подверженное болезням тело...

— Служите ей хорошо, если что-нибудь понадобится, не стесняйтесь и приходите ко мне. Когда она проснется, пошлите кого-нибудь сообщить мне.

— Слушаемся, — люди, служащие Юань Цяо Цяо, подчинились.

Чжоу Ин Шуан тоже жила здесь. Цзин Вань, естественно, пошла посмотреть и просто расспросила о ее положении. После этого она направилась туда, где остановилась Сунь И Цзя.

Герцог Дин владел закрепленными за ним местожительством в храме Белого дракона. Когда приезжали люди из городской резиденции герцога Дина, они обычно все оставались там. Оно было довольно далеко от того места, где расположилась семья Ло.

Цзин Вань не ожидала, что вид Сунь И Цзя будет сильно отличаться от ее ожиданий. Она не лежала на кровати и не казалась безжизненной и разрушенной полученным ударом. Вернее, она сидела лицом к окну, рассеянно глядя на цветы во дворе. С точки зрения Цзин Вань, она действительно не могла видеть рану на своем лице, как и человек, который был полностью здоров. Однако Сунь И Линь молча стоял снаружи, а личные служанки Сунь И Цзя тоже вели себя очень тихо. Эта ситуация казалась несколько неправильной...

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 076.1

Перемены в Сунь И Цзя (1)

Внимание Сунь И Цзя было сосредоточено на цветах во дворе, а всех остальных — на ней, так что, естественно, никто не заметил появления Цзин Вань.

Цзин Вань наступила на маленькую веточку, оказавшуюся рядом с ее ногой. Поскольку во дворе было достаточно тихо, почти все услышали легкий щелчок и бессознательно повернули головы в ее сторону.

Тусклый взгляд Сунь И Цзя прояснился, и она открыла рот, желая позвать ее. Но как только она сделала это, то тут же инстинктивно закрыла лицо руками, издав легкое шипение. Ее изящные брови нахмурились, и она поджала губы. Очевидно, это произошло потому, что внезапно открывшийся рот потянул рану. Однако, кроме этого, у нее на самом деле не было никаких других эмоций, когда она поманила к себе Цзин Вань.

А что касается Сунь И Линя, то в тот момент, когда он увидел Цзин Вань, мрак покинул его взгляд, он, наконец, увидел краски мира. Неожиданно оказалось, что за исключением некоторых незначительных травм, она в отличной форме. Он от всего сердца радовался этому и хотел, было, открыть рот и что-то сказать, но увидел, как Цзин Вань формально поклонилась, а затем направилась во внутреннюю комнату.

Сунь И Линь еще раз посмотрел на свою младшую сестру, и, конечно же, она встала и вернулась обратно в комнату.

— Барышня Ло... — крикнул Сунь И Линь, чтобы остановить ее.

Цзин Вань остановилась и посмотрела на него:

— Сунь гунцзы что-то нужно?

— Вы с И Цзя хотя и знакомы всего несколько дней, но на самом деле я никогда не видел, чтобы она так сильно сближалась с какими-либо молодыми барышнями, включая сестер нашей собственной семьи. Для нее все это было просто поверхностной дружбой, на самом деле они не более, чем незнакомцы. Однако отношения с вами похожи на отношения между настоящими сестрами. Она пережила такое большое несчастье, в будущем... надеюсь, барышня Ло сможет ее утешить.

— Цзя цзэцзэ относится ко мне искренне, поэтому я, естественно, буду искренна в ответ. Вы хотите, чтобы она была здорова, и я, естественно, не исключение. Поэтому гунцзы не нужно больше ничего говорить, я сделаю все, что смогу.

Сунь И Линь кивнул, больше ничего не сказав.

Цзин Вань сразу же вошла во внутреннюю комнату. Сунь И Цзя села за стол, подзывая ее присесть.

Цзин Вань не обращала внимания на этикет и правила. Не избегая табу, она прямо посмотрела ей в лицо. По отношению к кому-то незнакомому, делать что-то подобное было грубостью. Но если вас даже близкие слепо избегают, то такое изощренное и преднамеренное пренебрежение заставит вас почувствовать себя еще хуже. Больше половины ее лица было покрыто белой тканью, обмотанной вокруг макушки и закрепленной на подбородке с помощью тонкой белой нити. За нитью ухаживали очень тщательно, скрывая ее как можно больше. Именно поэтому Цзин Вань сейчас не видела никаких явных следов на пострадавшей стороне.

Сунь И Цзя протянула руку и усадила ее на стул, затем махнула рукой группе обслуживавших ее людей, показывая, чтобы они вышли.

Цзин Вань поняла, что она хочет поговорить с ней наедине, поэтому тоже позволила своим людям выйти наружу.

Кормилица Сунь И Цзя все-таки забеспокоилась и, прежде чем выйти, все же не удержалась — сказала несколько слов:

— Барышня временно не в состоянии разговаривать прямо сейчас, так что, барышня Ло...

Сунь И Цзя протянула руку, чтобы прервать ее. Это было совершенно очевидно. Прямо сейчас она не хотела слышать чужое ворчание. Начиная с момента спасения, вокруг творился хаос. Сначала кормилица беспомощно плакала, жалея ее и проклиная небеса, снова и снова спрашивая, что ей теперь делать. Потом, увидев ее ничего не выражающие глаза, они снова принялись бесконечно убеждать ее, начиная перечисление с ее статуса и заканчивая тем, как ее балуют дома. И у нее есть не только герцогиня Дин, но и лаофужэнь, и императрица тоже любит ее больше всех, и так далее, и тому подобное. Даже при повреждении лица и испорченной внешности ее все равно ждет хороший брак. И в будущем семья мужа определенно не осмелится обращаться с ней плохо.

Сунь И Цзя не была глупа. Как она могла не понимать, что значит испортить лицо? Даже если пытаться приукрасить ситуацию, что изменится? Некоторые вещи в тот момент, когда острый камень рассек ей лицо, уже были предопределены. Поскольку она никак не отреагировала, все остальные думали, что ее сердце превратилось в пыль, а сила воли истощилась. Но на самом деле это было совсем не так, она не так уж слаба. Напротив, в ее сердце поселилось странное спокойствие. На самом деле, ей очень хотелось сказать им, что с ней все в порядке, но она знала, что ей никто не поверит, включая ее пятого брата. Поэтому она предпочла промолчать. Но такое молчание заставляло людей рядом с ней жалеть ее еще больше, и в результате образовывался порочный круг.

Позже под ее холодным взглядом все, наконец, закрыли рты. Но всеобщее молчание только прибавляло неловкости.

Появление Цзин Вань практически спасло ее.

— Цзя цзэцзэ, ты здорова? — лично Цзин Вань считала, что все же лучше смотреть, как люди совершают ошибки. Она всегда чувствовала, что Сунь И Цзя, похоже, не слишком волновало ее уродство. Возможно, потому что людей рядом с ней это заботило, они потеряли опору. Не исключено, что они так нервничали и осторожничали, совершенно не зная истинных чувств Сунь И Цзя, из-за глубоко укоренившегося образа мышления, которого придерживаются люди этого мира, полагая, что девушка не может не заботиться о своей собственной внешности.

Сунь И Цзя кивнула, не колеблясь. Кроме того, что у нее болело лицо, а также ныли царапины и ушибы, она ничем не отличалась от себя обычной.

Цзин Вань вздохнула с облегчением:

— Тогда это хорошо.

Сунь И Цзя слабо улыбнулась, прищурившись. Выйдя из комнаты, она нашла письменные принадлежности и, растерев чернила, начала писать:

— Здорово, что с тобой все в порядке. Я знаю, что Вань меймей отличается от других. Что бы я ни сказала, ты поверишь и не подумаешь, что я просто притворяюсь сильной, чтобы утешить тебя.

— В таких вещах лучше не лгать. Если бы ты, действительно, потеряла что-то дорогое, ты могла как закатить истерику, так и горевать в тишине, никто не осмелился бы критиковать. И нет необходимости подавлять себя, чтобы приспособиться к другим. Это они должны терпеть и понимать.

Сунь И Цзя кивнула:

— Как и ожидалось, лучше всего меня понимает Вань меймей, — написав это, она тихо вздохнула и продолжила:  — Прошло уже больше десяти лет, но почему это все еще не может сравниться с теми немногими моими встречами с тобой?

— Вероятно, мы так называемые "родственные души".

Сунь И Цзя замерла, но потом быстро написала:

— Верно, "родственные души". Не всегда те, кто находится рядом, по-настоящему тебя понимают.

— Что будет делать Цзя цзэцзэ в будущем? — увидев ситуацию Сунь И Цзя, Цзин Вань перешла прямо к делу, пустив кровь с первым уколом, попав прямо по сердцевине.

— Когда сердце Вань меймей ожесточается, оно, и правда, становится очень жестоким. Шрам еще даже не образовал струпа, а уже безжалостно разорван снова. Ты настаиваешь на том, чтобы я взглянула в лицо самой жестокой реальности?

— Я просто верю, что Цзя цзэцзэ не из тех, кто убегает.

Сунь И Цзя видела ее серьезность. Цзин Вань, действительно, заботилась о ней от всего сердца, только о ней одной, а не о тех вещах, которые шли бонусом к ее телу.

— Меймей Вань, знаешь, мое лицо изначально не было так сильно повреждено. Я сделала это нарочно. В тот момент, когда я наткнулась на тот кусок острого камня, я наклонила голову, словно одержимая. Я не уверена в том, смогла бы избежать этого и, возможно, не повредила бы лицо, наклонись я в другую сторону, но в то время у меня в голове была только одна мысль: с исчезновением моего лица пропадет и моя ценность. Тогда им не придется тщательно просчитывать, как использовать меня, чтобы получить взамен наибольшую выгоду.

Цзин Вань уставилась на слова на бумаге, а потом протянула руку, скомкала ее и бросила в курильницу.

Сунь И Цзя достала еще один листок бумаги:

— Не слишком ли осторожна Вань меймей?

Цзин Вань молча взяла кисть и написала:

— Для кого я это делаю? Если это увидят другие, а затем расскажут твоим родителям, сможешь ли ты хорошо жить в будущем?

— Не ожидала, что почерк Вань меймей так хорош.

Цзин Вань почему-то захотелось закричать:

— Разве сейчас подходящее время, чтобы говорить об этом?

— У меня и так не было счастливой жизни, разве может стать еще хуже? — она очень ясно дала понять, какая реакция будет у ее семьи. Единственные, кто на самом деле заботится о ней, это, вероятно, только пятый брат, бабушка и кормилица. Ну, возможно, те две служанки, которые выросли вместе с ней. Даже ее мать ради себя самой и своих сыновей, даже если она единственная дочь, все равно бросит ее. Уже будет хорошо, если герцогиня не станет унижать ее, как другие. Если она хоть чуть-чуть привязана к дочери и у нее еще не совсем атрофировалась совесть, возможно, ее выдадут замуж за приличного человека, вместо того, чтобы просто избавиться от такого мусора, как она, или выжать ее до последней капли.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 076.2

Перемены в Сунь И Цзя (2)

— А оно того стоит? — ради того, чтобы вырваться из-под контроля семьи, стоило ли это делать? Возможно, в этом была и доля гордости за то, что она сумела сделать этот шаг, упав в пыль.

— А если я скажу, что оно того стоит?

— Тогда оно того стоит, — Цзин Вань кивнула.

— Меймей Вань, ты потрясающая, — такое поведение явно следовало бы строго наказать. Она бунтовала против условностей, сойдя с пути истинного, не отличала хорошее от плохого и не знала своего счастья. Это поведение не одобрил бы даже ее пятый брат. Но Цзин Вань сказала, что оно того стоило. Она без колебаний решила встать рядом с ней.

— Путь, который ты сама выбрала, даже если стоишь на коленях, тебе все равно нужно пройти его до конца. Все в порядке, пока ты об этом не жалеешь.

— Вань меймей беспокоится, что я не смогу вынести все трудности? На самом деле ситуация все еще далека от наихудшего сценария. Пятый брат всегда будет защищать меня, и бабушка тоже не станет пренебрегать мной. Еда и одежда немного ухудшатся. Людей, которые издеваются надо мной публично и втайне, станет немного больше. Количество слуг, которыми я могу распоряжаться, немного уменьшится, а злых слуг, с которыми я столкнусь, — немного увеличится. Только и всего. Просто, боюсь, что для моей защиты ему неизбежно придется идти на компромиссы и сталкиваться с угрозами. В конце концов, в настоящее время он близок к императору и во многих вещах имеет больше преимуществ, чем другие.

— Он мужчина с неплохими способностями. Даже если его будут ждать какие-то неприятности, он все равно сможет самостоятельно придумать, как позаботиться об этом. Более того, мужчина также должен уметь проявлять гибкость. Вполне возможно, что все это его закалит. Когда он сможет с легкостью противостоять планам своей собственной семьи, тогда с чего ему бояться остальных людей? Кроме того, ты его единокровная младшая сестра, твоя защита — это то, что он должен делать. Раз в этой жизни вы в кровном родстве и ладите друг с другом, то должны лелеять и защищать эти отношения.

— Вань меймей имеет в виду, что мне не нужно чувствовать себя виноватой за то, что он идет на компромиссы ради меня, сносит все терпеливо и молча и все остальное в том же духе? Что, напротив, я могу приказывать ему столько, сколько захочу, и идти к нему за решением всех своих нужд? Если он помогает мне заботиться об этом, то так и должно быть, а если он не может, то просто некомпетентен? Ты это имеешь в виду, верно? — глаза Сунь И Цзя блестели, как у маленького ребенка, когда она смотрела на нее. В них было легкое волнение, как будто она только что открыла что-то невероятное и ждала ее подтверждения. Ее вид можно было описать, используя фразу из ее прошлой жизни, а именно: "пожалуйста, похвали меня".

Цзин Вань снова почувствовала себя беспомощной. Чем дольше она общалась с Сунь И Цзя, тем больше чувствовала, что та серьезно отличается от слухов. Внешне она была гордой, но в глубине души она очень непокорная и немного озорная. В прошлом, возможно, потому, что это всегда было очень хорошо скрыто, даже она сама не понимала этого. Цзин Вань не осмеливалась проверять, была ли она сама той, кто освободил эту сторону Сунь И Цзя. Если это, действительно, так, то она согрешила. Несмотря на то, что она явно понимала, что Сунь И Цзя намеренно неправильно истолковала ее слова, видя такое выражение на раненном лице, заставлявшее ее выглядеть жалко, Цзин Вань скрепя сердце кивнула:

— Если хочешь понимать это таким образом, это тоже прекрасно.

Увидев, что подруга хитро сузила глаза, Цзин Вань с минуту скорбно помолчала про себя о Сунь И Лине. В будущем, если он пострадает из-за своей собственной младшей сестры, пожалуйста, не вешайте ей это на голову.

Раз Сунь И Цзя уже подготовилась ко встрече с будущим, Цзин Вань больше ничего не сказала. Это было бессмысленно.

Цзин Вань снова посмотрела ей в лицо:

— В будущем не делай так больше, — вредить себе ради достижения цели, в конце концов, не очень хорошо.

— В этот раз это просто случайное совпадение. Я только позволила себе немного усугубить неизбежное бедствие. Раньше я никогда не думала о том, чтобы целенаправленно сделать это.

— Все в порядке, пока Цзя цзэцзэ понимает, что к чему.

— Меймей беспокоится, что в будущем, если я столкнусь с чем-то еще, я могу сделать что-то экстремальное? Вань меймей ранее сказала мне: "Иногда плакать тоже хорошо, но вы должны найти подходящего человека. Плакать стоит только из-за того, кто будет знать, как вас беречь". Тут та же самая логика. Без пользы, даже если ты умрешь, некоторые люди не прольют ни единой слезинки.

— Барышня, приехала герцогиня Дин, — внезапно снаружи раздался голос Гун момо.

Сунь И Цзя побледнела. Хотя она знала, что кто-то из ее семьи приедет, она никогда не думала, что это будет ее мать. Сунь И Цзя считала, что, скорее всего, приедет ее дасао.

Воспользовавшись моментом, Цзин Вань быстро убрала всю использованную бумагу со стола. Она не прятала ее, только небрежно прикрыла чистой. Просто нужно забрать листы позже, и с этим будет покончено. Она спокойно выпила свой чай и съела несколько пирожных, не чувствуя ни малейшей вины или паники из-за того, что сделала "что-то плохое".

Какое самообладание! Сунь И Цзя признала, что и в подметки ей не годится.

Вскоре после этого один за другим вошли люди, которых ранее выгнала Сунь И Цзя. Если герцогиня придет и увидит, что все слуги снаружи, они точно пострадают.

Сразу после этого вошла большая группа людей. Сунь И Цзя вдруг почувствовала, что на слишком многое рассчитывала. Сначала она думала, что мать, действительно, заботится о ней, но на самом деле это было не так. Сюда приехали и несколько жен ее старших братьев. Что за дела такие? Неужели они здесь, чтобы посмеяться над ней? Даже если эти так называемые невестки приехали, воспользовавшись жалким предлогом под кодовым названием: "беспокойство о золовке", пока ее мать будет непреклонна, она сможет им отказать. У них не хватило бы духу ослушаться.

— О боже, наша Цзя эр, действительно, повредила лицо? Что же теперь делать? — первой в комнату вошла торжественно и экстравагантно одетая молодая фужэнь. Ее тон и выражение лица отражали беспокойство, но в ее глазах безошибочно читалась плескавшаяся более чем очевидная радость от чужого несчастья. Рука с очень длинными ногтями небрежно ткнулась в лицо Сунь И Цзя.

Та бесстрастно уклонилась, холодно глядя на свою четвертую сао.

Очевидно, даже если Сунь И Цзя испортила свою красоту, у нее все еще был этот "отчужденный и высокомерный" вид, сильно разозливший эту молодую фужэнь. Она понизила голос:

— Эта невестка ужасно хочет посмотреть, как долго Цзя эр, ставшая уродиной, будет вести себя высокомерно?

— Четвертая невестка, мать присутствует, — сзади подошли еще люди. Рот открыла другая женщина, стоявшая позади герцогини Дин.

— Ох, нет, мама, не сердитесь, эта невестка просто беспокоилась о Цзя эр, определенно я не...

— Достаточно, — герцогиня Дин нетерпеливо махнула рукой, после чего ее взгляд остановился на Сунь И Цзя. Она смотрела на ее лицо, но читавшиеся там забота и беспокойство все еще были очень ограниченными. В зрачках переплеталось множество других эмоций, так что ее настроение казалось весьма сложным.

Как и в обычные дни, Сунь И Цзя бесстрастно и холодно поприветствовала свою мать.

Губы герцогини Дин шевельнулись, но некоторые слова, в конечном счете, так и не были произнесены. Прежде чем приехать, она уже успела серьезно поспорить с герцогом по поводу этого дела. В конце концов, именно она пошла на компромисс.

— Раз уж ты ранена, то заботься о себе как следует. Не нужно так много думать.

Герцогиня Дин как раз собиралась должным образом расспросить кормилицу Сунь И Цзя об особенностях раны и о том, правда ли, что нет никакого возможного способа вернуться к нормальному состоянию, когда случайно заметила в комнате присутствие посторонней. Судя по белой повязке на шее у девушки, она, должно быть, одна из попавших в эту аварию.

— А вы барышня из какой семьи? — хотя Цзин Вань раньше побывала в городской резиденции герцога Дин, единственным человеком, имевшим о ней хоть какое-то впечатление, была старшая сао Сунь И Цзя. Однако этот обычно спокойный и общительный человек в это время предпочел промолчать.

— Цзин Вань семьи Ло приветствует герцогиню Дин.

Когда все это услышали, выражение их лиц стало немного странным. Во взгляде герцогини Дин даже мелькнула враждебность.

— Так это вы пригласили Цзя эр нашей семьи на прогулку, почему же только Цзя эр повредила лицо, а вы стоите здесь в полном порядке? Ах да, вы, кажется, тоже упали в реку внизу. Ваша жизнь, конечно, необычайно удачлива и крепка, — пара глаз четвертой сао Сунь И Цзя, которая изначально была довольно красива, теперь смотрела на Цзин Вань с ненавистью и осуждением, так, будто она редкость какая-то.

Цзин Вань было предельно ясно, что не у одной этой женщины подобные мысли. Это не более чем просто вымещение своего гнева, они просто нашли себе цель, чтобы избавиться от эмоций. Однако, условно говоря, Цзин Вань по характеру была такой же. Если вы будете обращаться с ней вежливо, то она, естественно, ответит вам тем же. Цзин Вань бросила взгляд на остальных. Людей, которые хотели увидеть хорошее представление, конечно, было немало. Даже у герцогини Дин был отчужденный вид. А вот лицо Сунь И Цзя несколько сердито исказилось. Видя, что она вот-вот разразится гневной тирадой, Цзин Вань открыла рот, опередив ее:

— Осмелюсь спросить, эти слова являются мнением всей городской резиденцией герцога Дин или вашим собственным?

Другая сторона ошеломленно вздрогнула, очевидно, не ожидая, что Цзин Вань ответит именно так.

— Ну и что с того, является ли это мнением всей городской резиденцией герцога Дин или моим собственным? — выражение ее лица стало презрительным. Для нее не существовало разницы между этими двумя понятиями.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 076.3

Перемены в Сунь И Цзя (3)

Герцогиня Дин слегка нахмурилась, но посмотрела на Цзин Вань так, как будто у нее глаза открылись. Она вдруг ощутила смелость и отвагу, скрывающуюся за этим спокойствием.

— Если вы представляете герцогскую резиденцию Дин, то мне, как можно скорее, нужно найти время, чтобы посетить ее и спросить лаофужэнь вашей семьи, отличаются ли правила вашей семьи от предписаний других семей, раз вы так дерзки и грубы, — когда она заговорила, то даже спокойно и сдержанно посмотрела на герцогиню Дин.

Из всей герцогской резиденции Дин разве не у Сунь лаофужэнь самый высокий статус? Так что прямое игнорирование герцогини Дин тоже вполне нормально, не так ли?

Можно забыть о герцогине Дин, все, кто только что вошел, выглядели несколько неприглядно. Пощечину дали не одному человеку.

Самым неприглядным было лицо этой четвертой невестки Сунь И Цзя. Украдкой бросив взгляд на лицо герцогини Дин, она подумала, что ей придется опереться на руку свекрови, чтобы как следует разобраться с этой несчастной, которая не знает, как высоко небо и огромна земля. Но если этот вопрос решится, ей все равно придется пострадать.

— Естественно, это мое собственное мнение, что из этого?

— Ах, значит, оно ваше? — несколько небрежно сказала Цзин Вань, понизив голос. Левой рукой она провела по манжете правого рукава, опустив глаза и глядя на свою ладонь.

Желание дать кое-кому пощечину было совершенно очевидно. Эта женщина подсознательно сделала шаг назад... И тут раздавшийся в комнате резкий звук удара напугал присутствующих.

Эта женщина закрыла лицо руками и недоверчиво повернула голову к Сунь И Цзя. Вот именно. Той, которая нанесла удар, была не Цзин Вань, А Сунь И Цзя. Пострадавшая инстинктивно подняла руку, желая ударить в ответ, но Сунь И Цзя с холодным и равнодушным видом даже слегка приподняла голову, подставляя раненое лицо, чтобы ей было легче ударить. Если бы она, и правда, дала ей пощечину, неважно, кто прав, она все равно стала бы самой неразумной. Женщина только крепко сжала пять пальцев и обиженно отдернула руку.

— Что, слишком боитесь нанести ответный удар? — губы Сунь И Цзя почти не двигались, она старалась, по возможности, не рвать рану на лице. Закончив говорить, она отвесила ей еще одну пощечину.

На этот раз все оказались настолько потрясены, что разинули рты. Хотя в обычные дни личность Сунь И Цзя была довольно холодной, она все еще, несомненно, являлась образцом для многочисленных благородных молодых барышень в столице. Никто не смел даже представить себе, что настанет день, когда она кого-нибудь ударит. Вот почему эта сцена так сильно шокировала.

— И Цзя! — герцогиня Дин посмотрела на Сунь И Цзя, нахмурив брови еще сильнее. Было очевидно, что поведение Сунь И Цзя шокировало ее, но на самом деле оно больше разозлило. Как могла дочь, которую она вырастила, вести себя так грубо?

К сожалению, ее дочь, которая в прошлом всегда слушалась ее, которая, при указании на ее недостатки немедленно признавала свои ошибки и, более того, исправлялась, добиваясь лучших и самых совершенных результатов, в данный момент даже не взглянула на нее.

Сунь И Цзя была в ярости. Когда она уставилась на свою четвертую невестку, в ее глазах застыла злоба, а с губ сорвалось практически гадючье шипение:

— Четвертая сао, вероятно, не знает, но Вань меймей изначально намеревалась приехать в храм Белого дракона сегодня. Это я сместила время на вчерашний полдень. Итак, согласно вашим рассуждениям, разве не я являюсь виновником? Из четырех человек, находившихся в карете, мои раны оказались самыми легкими. Каждая из вас, наверное, проклинает меня за то, что я не разбилась насмерть, верно? Я подвела вас всех, да? Вы проклинаете того, кто предоставил мне счастливую и крепкую жизнь? Ха! Даже если вы все умрете, моя очередь все равно не настанет! — она сильно походила на злой дух, который пришел сюда, чтобы потребовать чью-то жизнь, из-за того, что намеренно понизила голос.

Когда кто-то, кто обычно не сердится, внезапно начинает злиться, то это, действительно, приводит людей в ужас.

— И Цзя! Посмотри на себя и на то, что ты сейчас собой представляешь! Быстро замолчи.

Сунь И Цзя резко повернула голову и посмотрела на герцогиню Дин:

— И какая же я? Если я не такая же, как в вашем сердце, тогда, естественно, я никуда не гожусь. Мама, не думайте, что я не знаю, о чем вы с отцом думаете и что вы оба хотите сделать. Сейчас я уже такая... — говоря это, она закрыла свое израненное лицо, слезы навернулись ей на глаза. — Все равно уже все пропало, если кто-то осмелится растоптать меня, не стоит потом винить меня за то, что я разобью уже разбитую банку [1] и сделаю что-нибудь такое, из-за чего герцогская резиденция Дин лишится всей репутации. Да вы до конца ваших жизней будете сожалеть об этом!

— И Цзя... — возможно, потому, что ее внутренние мысли были прочитаны Сунь И Цзя, когда она снова увидела ее мертвый взгляд, сердце герцогини Дин тоже начало болеть. Несмотря ни на что, это была ее единственная дочь. Хотя она не жалела усилий, чтобы взрастить ее, все же это делалось с определенной целью и мыслями: — Не говори глупостей, кто посмеет растоптать тебя? Не делай глупостей, поняла?

Сун И Цзя холодно дернула уголками рта, ясно показывая, что она не верит в эти слова.

Герцогиня Дин внезапно почувствовала себя совершенно беспомощной из-за своей дочери. Она не могла не смягчить свой тон:

— Сначала вернись домой с мамой, хорошо? Давай поговорим об этом, когда вернемся.

— Вернуться? Вернуться, чтобы оказаться запертой, как в тюрьме? Чтобы не позволить столь невыносимо уродливой мне выйти на улицу? Ведь в таком случае на меня не смогут указать пальцем другие, и вы все не потеряете лицо? Или еще лучше: вы просто безжалостно выдадите меня замуж далеко-далеко, чтобы я больше никогда не имела возможности переступить порог столицы?

— Почему ты так думаешь?

— Разве это не так? Мама, вы посмеете поклясться, что у вас с отцом нет таких намерений? Клянитесь жизнью ваших сыновей и внуков, что, если вы солжете, останетесь без наследников!

Герцогиня Дин больше не могла сохранять самообладание. Ее глаза пылали яростью:

— Сунь И Цзя, ты даже осмеливаешься произносить вслух такие злые слова? Твои старшие братья напрасно любили тебя. И все твои племянники так любят тебя, а ты их проклинаешь?

— Я злая? Я просто позволяю вам использовать их, чтобы дать обет, вот и все. Если у вас с отцом нет таких намерений, то, естественно, ваша совесть будет чиста.

Герцогиня Дин внезапно потеряла дар речи, не в силах произнести ни слова.

— Нечего сказать? — слезы Сунь И Цзя жемчужинами разорванного ожерелья сорвались вниз, когда она начала говорить о бесконечных обидах и печалях: — Это вы первыми бросили меня, вы отказались от меня! В прошлом вы относились ко мне как к сокровищу, всегда отдавая мне самое лучшее, но это потому, что у меня была ценность. Вы растили не дочь, а драгоценный продукт! Вы просто ждали того дня, когда отдадите меня повыгоднее! Но вы все-таки родили и вырастили меня, так что я должна отплатить вам. Вот почему я делала все, что вы мне говорили, и ни разу не пожаловалась. Но что теперь? Мое лицо испорчено и ничего не стоит. Но вы не только не пожалели меня и не утешили, вы даже посыпали солью мою рану. Говорят, что кошки и собаки, если их растить достаточно долго, будут испытывать чувства. Я же чувствую себя даже ничтожнее их, — чем больше она говорила, тем больше горя чувствовала и тем сильнее ломался ее голос.

Раньше Цзин Вань все еще могла равнодушно смотреть со стороны, но, увидев, что лицо Сунь И Цзя снова начало кровоточить, она ринулась вперед:

— Цзя цзэцзэ, не говори больше, быстро остановись...

Герцогиня Дин ошеломленно стояла на своем прежнем месте. Она, наверное, никогда не думала, что у ее дочери на самом деле есть такие мысли. Но то, что она сказала, не казалось неправильным. И именно из-за этого, это волнение эмоций не было таким глубоким, как обычно. Она подумала про себя: а разве ее жизнь не такая же? Разве с ней самой не поступили несправедливо? Разве ей не было обидно? Ясно зная, насколько горька такая судьба, она все же бессердечно хотела, чтобы ее собственная дочь пошла по этому трагическому пути?

Встревоженный голос Цзин Вань привел ее в чувство.

— И Цзя! И Цзя, это все мама виновата! Я не права! Мама не откажется от тебя. Я обещаю тебе, что такой день не настанет, поверь маме, хорошо? — герцогиня Дин безудержно расплакалась. Не то чтобы она никогда раньше не плакала, но все эти годы она лила слезы напоказ для герцога Дина. Тогда она плакала горько и мучительно, но в то же время ее сердце было холодным и твердым. Но теперь она, действительно, плакала — из-за дочери и из-за себя самой.

Сунь И Цзя оттолкнула ее руку и уткнулась головой в шею Цзин Вань:

— Мама, почему бы вам всем сейчас не уйти? Я хочу немного помолчать.

— Ладно-ладно, мама послушает тебя. Я послушаю тебя. Ничего не говори, будь осторожна... Это же больно. Нехорошо, если рана слишком сильно закровоточит, — сначала она хотела сказать: "Береги лицо", но побоялась, что снова заденет внутренние шрамы. Но, уходя вот так, она чувствовала себя неловко.

— Почему бы герцогине не выйти первой, а Цзя цзэцзэ оставить мне? Я ее утешу, — в этот момент Цзин Вань открыла рот, видя ее беспомощность, а также искреннюю заботу о Сунь И Цзя.

— Хорошо, тогда я побеспокою барышню Ло.

— Герцогиня слишком вежлива.

[1] Подробнее об идиоме в главе Исторические заметки: идиомы

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 077.1

Решение, притворство, родственные чувства (1)

После того, как все не имевшие значения люди ушли, Цзин Вань могла больше не беспокоиться о том, чтобы утешить Сунь И Цзя:

— Цзя цзэцзэ, быстро дай мне увидеть твою рану.

Сунь И Цзя довольно послушно позволила Цзин Вань усадить ее на стул.

Цзин Вань подняла ее голову и осторожно вытерла платком слезы с лица. Затем она развязала белые шнурки, слегка приподняв белую ткань. Глубокий порез и кровь, снова просачивающаяся наружу, действительно, немного пугали:

— Потерпи немного, — Цзин Вань нахмурилась: — Что вы все застыли столбами? Быстро несите лекарство!

Кормилица и служанки, стоявшие в стороне, наконец-то пришли в себя от потрясения и быстро передали лекарство, белую ткань, ножницы и все остальное в руки Цзин Вань.

Движения Цзин Вань были легкими, уверенными и быстрыми. К тому времени, когда рана была снова обернута белой тканью, прошло не так уж много времени.

— Готово. Ты должна быть осторожна. Во что бы то ни стало, не веди себя так взвинчено. Иначе, кто знает, когда эта рана сможет зажить? — разглаживая небольшие складки на белой ткани, Цзин Вань, наконец, заметила, что Сунь И Цзя все это время пристально смотрела на нее ненормально сосредоточенным взглядом. Цзин Вань потерла кончик носа пальцем и пошутила: — Что ты на меня так смотришь? Неужели восхищаешься?

— Да, меймей Вань такая хорошая, такая нежная, что в нее легко влюбиться. Жаль, что ты не мужчина, иначе даже со своей испорченной внешностью я все равно бесстыдно бы вцепилась в тебя и думала о том, как бы выйти за тебя замуж.

— Это же просто шутка, но ты все равно клюнула на приманку? Будь я мужчиной, разве я могла бы так близко подойти к тебе? В таком случае ты бы, естественно, ничего обо мне не знала и, тем более, не восхищалась. Ладно, помолчи пока. Твое лицо все еще кровоточит.

— Все в порядке, я просто буду говорить мягче и тише и не стану разрывать рану. Сейчас я просто хочу поговорить с Вань меймей, — Сунь И Цзя обняла Цзин Вань за талию и неповрежденной стороной лица кокетливо потерлась об ее грудь.

Цзин Вань была совершенно беспомощна. Она никогда не слышала, что повреждение лица может привести к ухудшению IQ. Однако, независимо от того, виновата ли болезнь или какая-то другая причина, вызывающая недомогание тела, человек всегда ведет себя немного испорчено, когда болен. Цзин Вань нельзя считать настоящей четырнадцатилетней девочкой. Сунь И Цзя, которая была старше, рассматривалась ею, скорее, как младшая сестра. Уговаривать собственную младшую сестру — разве это не разумно? Позволять ей обнимать себя, время от времени поглаживая по волосам, — вершина терпения и нежности.

Служанки, возможно, ничего и не чувствовали, но кормилица Сунь И Цзя была чрезвычайно тронута. Барышня Ло в этот момент играла роль не только хорошей подруги, но и старшей сестры или даже матери. В этот момент она вдруг поняла, чего не хватало их барышне. Затем, вспоминая слова, которые барышня ранее сказала герцогине, она не могла не чувствовать жалость к этой девочке. Возможно, эта горечь всегда жила в ее сердце, просто она никогда этого не замечала. Сейчас она как никогда раньше была очень благодарна третьей барышне семьи Ло.

— Мы всегда думали, что младшая сестра холодна и не любит сближаться с другими, но, похоже, мы на самом деле ошибались. Очевидно, это мы сделали недостаточно. Наше безразличие заставило ее сердце замерзнуть, — во дворе снаружи, под цветущим деревом софоры, рядом с герцогиней Дин стоял Сунь И Линь.

Через окно он видел, как его младшая сестра проявляла такую нежную привязанность к чужаку. В то же время, чувствуя себя немного неуютно внутри, он жаждал такого же тепла, какое было между ними.

— Барышня Ло и младшая сестра знакомы всего несколько дней. Что значат эти несколько дней? Что методы третьей барышни Ло слишком искусны, что она слишком хорошо знает, как заискивать перед кем-то, и может легко завоевать даже такую, как младшая сестра? А может, младшая сестра — просто белоглазый волк [1]? Мама, это ведь первые мысли, которые пришли вам в голову, верно?

— Нет, — герцогиня Дин быстро и тревожно начала отрицать это.

Сунь И Линь слегка улыбнулся. Он уже был весьма заметной фигурой во всей столице, поэтому его улыбка, естественно, обладала максимальной разрушительной силой. Несколько служанок в окружении покраснели. Однако герцогиня Дин, стоявшая рядом с ним, почувствовала сердечную боль: это была насмешливая улыбка, странным образом сочетавшая в себе печаль и беспомощность. Ей хотелось произнести что-нибудь еще, но она не могла открыть рот и не знала, что сказать. Она всегда была строгой и непреклонной матерью, знающей только, как сказать, что должно делать, а не матерью, которая терпеливо выслушивает внутренние мысли своего ребенка, а затем мягко объясняет им.

— Мама, знаете, почему младшая сестра предложила поехать в храм Белого дракона раньше? Это из-за меня, потому что я хотел поехать. Сегодня я должен поспешить обратно и вернуться к его величеству для завтрашней работы.

Герцогиня Дин уставилась на него. Она была не из тех, кого легко обмануть. Если он, действительно, просто хотел приехать в храм Белого дракона, он мог пригласить собственных друзей, а не тащиться сюда под видом защиты своей младшей сестры. И он также не стал бы использовать ее, чтобы перенести дату путешествия вместе с кучей молодых барышень.

— Но почему?

Она подумала об одной возможности.

— Мама, согласно рассуждениям четвертой сао, кто бы ни был виновником вчерашнего инцидента, он — главный виновник. Тогда разве не я тот, у кого самая счастливая и крепкая жизнь? На самом деле, я тоже считаю, что это наиболее разумно. В конце концов, я преградил путь старшему брату и, кроме того, скрыл сияние всех остальных братьев, превратив их в жемчужины, покрытые грязью. Видите ли, именно я корень всех бед, я проклял всех моих братьев и сестер, — очень спокойно ответил Сунь И Линь.

— Чепуха, преградил ты путь своему старшему брату или нет, откуда мне знать? Что же касается остальных, то какие они жемчужины, покрытые грязью? Это явно просто куча камней, какое они имеют к тебе отношение?

— Чепуха? Мама, когда так сказала четвертая сао, вы не посчитали это чепухой. Скорее, вы, кажется, высоко оценили ее слова. Вы не можете, просто потому что теперь их говорит ваш сын, относиться к ним совершенно иначе. Вы так помогаете неродным, вы не должны быть настолько очевидны.

У герцогини Дин дрожали губы, когда она смотрела на своего самого любимого сына:

— И Линь, мама знает, что из-за дела твоей младшей сестры ты тоже обвиняешь своего отца и меня, но не говори мне, что ты собираешься так разговаривать со своей матерью из-за этого и дальше? Разве ты не режешь мое сердце ножом?

Сунь И Линь все еще слабо улыбался:

— Мама, что с вами? Почему вы говорите это так серьезно? Посмотрите же, разве я не такой же, как всегда?

"Если я не такая же, как в вашем сердце, тогда, естественно, я никуда не гожусь", — герцогиня Дин внезапно вспомнила слова дочери. Ей практически пришлось прикрыть грудь рукой, когда она услышала слова сына. Когда же ее сердце и сердце ее собственной дочери так сильно разделились?

— Мама, хватит, невестки все еще рядом. Возможно, они даже подумают, что я сделал что-то постыдное, а потом приукрасят эту историю и распространят ее. Тогда мое доброе имя будет безжалостно запятнано. Непочтительность к родителям, такого рода обвинение, действительно, слишком велико.

Герцогиня Дин подсознательно сдержала выражение своего лица. Улыбка Сунь И Линя стала еще нежнее. По какой-то причине женщина чувствовала, что ее собственный сын стал несколько пугающим.

— Мама, только что вы спросили меня, почему. Я скажу вам прямо сейчас: я влюбился в третью  барышню семьи Ло. Пока у меня еще есть немного времени, я хотел сблизиться с ней. Дайте я угадаю: вы снова говорите себе, что третья барышня Ло, как и следовало ожидать, нехорошая девушка? Что, очевидно, она просто использовала И Цзя, как трамплин, и ее настоящий мотив — желание соблазнить меня, верно? — видя, как непредсказуемо меняется выражение женского лица, Сунь И Линь беспомощно улыбнулся. — Только вы относитесь к своему сыну, как к сокровищу, но, возможно, в сердцах других людей я всего лишь травинка.

— Мой сын такой выдающийся, тебя обожают столько девушек, разве это не нормально?

— Да, именно поэтому, даже если я нравлюсь третьей барышне Ло, это тоже нормально. Даже если она хочет приблизиться ко мне через младшую сестру, это тоже в пределах разумного. К сожалению, единственное впечатление, которое я произвел на нее, это, вероятно, просто старший брат ее хорошей подруги. Может, мать снова думает: "кем она себя возомнила, по какой причине ей не нравится мой сын?

Он снова и снова видел ее мысли насквозь, герцогиня Дин побледнела.

[1] подробнее в главе Исторические заметки: идиомы

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 077.2

Решение, притворство, родственные чувства (2)

— Вчера вечером мама, должно быть, очень долго обсуждала это с отцом, верно? Судя по темным кругам вокруг ваших глаз, возможно, вы даже не спали всю ночь? Узнав, что младшая сестра больше не имеет брачной ценности, вы не можете легко отпустить мой брак. Причина, по которой я говорю вам это, заключается в том, чтобы вы морально подготовились. Если только третья барышня Ло сама не захочет выходить за меня замуж, иначе я не женюсь ни на ком, кроме нее. Если вы согласитесь с этим, то, естественно, все решится ко всеобщему удовольствию. Но если вы не согласны, я, разумеется, должен что-то предпринять для достижения своих целей. Первоначально, до того, как младшая сестра столкнулась с несчастьем, я даже думал о том, чтобы потихоньку подготовиться, но внезапно понял, что если использовать слишком мягкие методы, то все остальные будут относиться ко мне как к слабаку, легко поддающемуся манипулированию. Мама, не пытайтесь тайно испортить репутацию третьей барышне Ло и не думайте о том, чтобы следовать обычному плану, одолжив руки Жу Юй бяомэй, чтобы те молодые барышни, на которых ты смотришь свысока, все же попытавшиеся приблизиться ко мне, были испорчены и избиты до неузнаваемости…

— Ты уже знал об этом...

— Мама, вы, по крайней мере, наполовину виноваты в том, что Жу Юй бяомэй так ненавидят столичные барышни, верно? Я признаю, что ваши навыки неплохие, однако, на мой взгляд, они все еще довольно грубые и поверхностные. В прошлом, если я видел ваши поступки, я пытался вмешаться и предотвратить их, но в большинстве случаев я притворяюсь, что не знаю, и просто избегаю этих девушек, насколько это возможно. Потому что вы моя мать, а Жу Юй — моя младшая двоюродная сестра, а они просто чужаки. Но они все-таки невинны. Только из-за первой влюбленности окольными путями они посылали мне что-то, избегая со мной личных встреч. Не похоже, что они делали что-то возмутительное и невыносимое. Я надеюсь, что в будущем мама сможет быть снисходительна к ним. Кроме того, я, вероятно, не буду просто препятствовать вам делать что-то, если те же методы будут использованы на третьей барышне Ло. Вы должны понять своего сына. В конце концов, после стольких лет я впервые влюбился.

Герцогиня Дин вдруг почувствовала, что в глазах этого сына она как шут гороховый. В то же время он тоже не был по-настоящему послушным, покорным и безобидным. Он просто прятал свои острые клыки и когти, и как только он их обнажит, возможно, они не отделаются просто пролившейся кровью.

— Я знаю, что если однажды влюблюсь, то, возможно, это на всю жизнь. Вот почему я не буду заботиться о ее репутации, внешности, и даже о том, девственно ли ее тело. Даже если она умрет, я все равно женюсь на ее ритуальной табличке.

Это уже была настоящая и откровенная угроза. Даже если герцогиня Дин и хотела что-то сделать, она больше не осмелится действовать. Если ее сын действительно должен получить ее, и если в будущем эта девушка и правда выйдет замуж за герцогскую резиденцию Дин, то она не сможет вынести этого. Другие будут издеваться над резиденцией Дин, издеваться над ее сыном!

— Не исключено, что то, что я сделаю дальше, заставит старшего брата почувствовать угрозу. Мама, вы можете прямо сказать ему и отцу, что меня не интересует герцогская резиденция Дин. Но если он не поверит и будет пытаться подставить мне подножку и создать мне неприятности, а отец станет думать о всевозможных способах подавить меня, тогда не вините меня за невежливость и за то, что я начну соревноваться с ним. За эти годы я достаточно натерпелся. Если однажды мы, братья, и правда, уничтожим друг друга, то это тоже будет спровоцировано ими.

Герцогиня Дин уставилась на него. Ясно, что вчера перед отъездом он все еще был знакомым ей человеком, но в мгновение ока он уже превратился в незнакомца. Ее сын действительно вырос, а крылья полностью развились. Она больше не может удерживать его в своих ладонях. Женщина не знала, радоваться ей или чувствовать себя потерянной.

Сунь И Линь снова посмотрел на людей в комнате:

— Просто дайте младшей сестре восстановиться в храме Белого дракона. Когда она вернется в герцогскую резиденцию Дин, ее рана будет заживать медленнее. Даже если все в мире не станут страдать из-за нее, всегда найдется тот, кто будет страдать. А сейчас я откланиваюсь, — с этими словами он, не дожидаясь ответа герцогини Дин, поклонился и просто повернулся, чтобы уйти, резко и беспощадно.

Сунь И Цзя закончила миловаться с Цзин Вань и подняла голову, чтобы увидеть спину удаляющегося Сунь И Линя, а также ее мать, выглядевшую так, словно она потеряла свою душу.

— Не знаю, что сказал мой пятый брат, но мама выглядит так, будто ее сильно побили.

— Раньше ты тоже не сдерживалась.

Сунь И Цзя хотела что-то сказать, но увидела в комнате служанок, которые еще не пришли в себя от пережитого ранее потрясения. В прошлом они не жалели сил, служа ей верой и правдой, но нынешняя ситуация уже не та. Продолжать следовать за такой бесперспективной хозяйкой не самый лучший выбор. Если они все еще искренне последуют за ней, она сделает все возможное, чтобы найти для них хорошее место по возвращении. Но если у них другие намерения, то пусть просто уходят, пока не стало слишком поздно, тогда каждый пойдет своей дорогой.

— Вы все можете уйти.

Герцогиня все еще была снаружи. Бросить барышню и уйти в такое время — это могло означать только неприятности.

— Так получается, что вы все на поверхности служите мне, а на самом деле слушаете только приказы моей матери? — Сунь И Цзя говорила тихо, но этого оказалось более чем достаточно, чтобы служанки ее услышали. Сначала они хотели поспешно все отрицать, но хозяйка не дала им возможности заговорить, перевернув стол. — Вон!

Увидев, что Сунь И Цзя рассердилась, служанки очень испугались. Самой спокойной по-прежнему была кормилица. Можно посчитать это неуместным замечанием, но Сунь И Цзя была молодой барышней, которую она вырастила, как свою настоящую дочь. Из-за того, что Сунь И Цзя испытала трудности, ее сердце было разбито больше, чем у кого-либо другого. Даже если прямо сейчас личность хозяйки сильно изменилась, с ее точки зрения это в пределах разумного. Она ничего не сказала и просто первой вышла из комнаты. Остальные последовали ее примеру, как будто попали под полную амнистию. Как говорится, если кто-то, кто обычно не сердится, вдруг начинает злиться, это страшно.

Сунь И Цзя прикрылась от чужих взглядов тех людей снаружи Цзин Вань и подмигнула ей:

— Я достаточно хорошо притворяюсь?

Цзин Вань ткнула ее в лоб:

— Ты сама все прекрасно знаешь, не жди, пока я приду и разоблачу тебя.

Человек, столкнувшийся с переменами, возможно, впадет в депрессию, возможно, станет раздражительным или даже злым. Все это совершенно нормально. Сунь И Цзя внезапно решила замаскироваться именно так, но Цзин Вань одобряла ее действия. Мягкие люди боятся жестких, жесткие — глупых, глупые — суровых, а суровые боятся самоубийц. До тех пор, пока у нее есть решимость сделать все возможное, в резиденции Дин вряд ли найдется достаточное количество самоубийц. Скорее, их вообще не будет. Так что она даже могла бы прославиться как тиран герцогской резиденции Дин. Кто еще посмеет унизить ее?

Однако для этого события должны идти своим чередом. Сунь И Цзя не из тех, кто может притворяться. Раньше, когда она выступала против своей матери, если бы не истинные чувства и мысли, взятые за основу, она не смогла бы достичь такого эффекта, опираясь исключительно на актерскую игру. А такие, как ее четвертая невестка, были просто несчастными людьми, которым нравилось искать неприятностей.

Блеск в глазах Сунь И Цзя померк:

— Вань меймей, мне очень грустно. Мне действительно очень-очень грустно.

— Ты давно знала об этом. Прямо сейчас это просто было выставлено напоказ, вот и все. Как только печаль уходит, следующий день все равно наступает.

— Меймей Вань, ты, и правда, бессердечная, — печаль Сунь И Цзя была бессердечно рассеяна Цзин Вань. Поэтому она посмотрела на нее обвиняющим взглядом.

— О чем ты? Есть еще более бессердечные вещи, которым нужно следовать. Вот почему, если ты не хочешь, чтобы бесчувственная я причиняла тебе боль, лучше держись от меня подальше, пока не стало слишком поздно.

— Но я уже давно утонула в твоем тепле и не могу освободиться. Даже если ты вдруг станешь бездушной, я решила никогда не выходить замуж и в этой жизни зависеть от тебя.

— Что значит, ты не выйдешь замуж и будешь зависеть от меня всю жизнь? — Цзин Вань внезапно подумала, что мысли Сунь И Цзя могут осуществиться. Ей просто придется выйти замуж в герцогскую резиденцию Дин. Глядя на выражение лица Сунь И Цзя, казалось... — Не позволяй своему воображению разгуляться.

— Я говорю серьезно, меймей. Ты ведь понимаешь, что я имею в виду? Мой пятый брат, он...

Цзин Вань прижала палец к губам Сунь И Цзя:

— Поскольку твоя мать уже здесь, люди из семьи Ло тоже должны были приехать. Я вернусь и посмотрю, что там. Сейчас тебе нужно просто послушно восстанавливать силы, есть и спать. К тому времени, как мы вернемся в столицу, у тебя уже не будет спокойных дней.

Видя твердую позицию Цзин Вань, Сунь И Цзя поняла, что продолжать бессмысленно:

— Я провожу тебя.

— Да, — Цзин Вань не забыла свернуть бумагу, на которой они писали, и положить в рукав, чтобы забрать ее с собой.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 077.3

Решение, притворство, родственные чувства (3)

Они вышли, держась за руки. Люди, которые первоначально все еще шептались во дворе, немедленно закрыли свои рты, исподтишка глядя на них. Было очевидно, что они только что сплетничали.

Сунь И Цзя надела свою маску благородной и холодной благородной девушки со статусом. По сравнению с тем, что было раньше, ее взгляд казался уже не безразличным, а мрачным.

— Мама, теперешний характер Цзя эр никуда не годится. Не говоря уже о том, чтобы кого-то ударить, теперь она даже разбивает вещи. Если об этом узнают посторонние, кто знает, что они буду  болтать о нашей герцогской резиденции Дин, — на лице четвертой невестки Сунь И Цзя по-прежнему были красные следы. Очевидно, эти две пощечины заставили ее обиду и негодование взлететь почти до небес.

— Достаточно, если бы не твой рот, ударила бы тебя И Цзя? В будущем тебе лучше держать себя в руках, иначе я прямо прикажу кому-нибудь надавать тебе пощечин, — герцогиня Дин ледяным взглядом посмотрела на нее. Этот рот вовлек не только ее дочь, но и даже ее самого выдающегося сына. Как и следовало ожидать, в обычные дни она была слишком снисходительна. Вот почему они осмелились быть такими необузданными.

Не более чем жена незаконнорожденного сына, но при этом бредит желанием взобраться на голову ее дочери? Только потому, что у этой дряни есть прилично выглядящая единокровная младшая сестра, она думает, что без давления ее дочери сможет выделиться? Как и следовало ожидать, она, герцогиня Дин, была слишком глупа, пойдя на компромисс из-за нескольких слов герцога. Незаконнорожденные дочери тоже ее дочери, и, удачно выйдя замуж, они смогут стать поддержкой ее сына и помочь ее величеству императрице?! Ничего не произошло, а хвост уже в небеса смотрит! Она даже осмеливается топтать ее дочь у нее на глазах!

Если она позволит этим ублюдочным забраться наверх, кто знает, насколько они обнаглеют? Наслаждаются всем, что есть у ее дочери, и даже поворачиваются, чтобы укусить ее? Если это так, то зачем ей понадобилось их поднимать? Низкорожденный всегда будет низкорожденным. Учитывая, что они также считаются дочерями герцога, не позволить им закончить так, как их подлые иньян, уже очень любезно. Хотят опереться на дракона и феникса у нее на глазах? Хотят заменить ее дочь? И не мечтайте!

Не то чтобы они, как невестки, никогда раньше не были обруганы своей свекровью, но ее нынешнее отношение, казалось, стало еще холоднее, чем раньше. Четвертая сао Сунь И Цзя не смогла сдержать дрожь, не смея больше открывать рот. Только в опущенных глазах сверкала смертельная злоба.

Надо сказать, что она сама виновата в том, что попала в руки Сунь И Линя. Поскольку Сунь И Линь заботится о Цзин Вань, он, естественно, никому не позволит запугивать ее. То, что происходило сейчас в комнате, он хотя и не входил, но слышал каждое слово. Поскольку обстоятельства этого не позволяли, он сдержался и не вспылил. Но это вовсе не означало, что у него не было способа разобраться с этой сао. С помощью всего нескольких обидных слов, сказанных о самом себе его матери, он может за один шаг затоптать до смерти этих так называемых невесток. Не вините его за то, что он подлый и бесстыдный и суетился из-за пустяков с женщиной. Может ли вообще считаться настоящим мужчиной тот человек, который не может защитить нравящуюся ему девушку?

Более того, герцогиня Дин, только что получившая шокирующие удары от своих собственных детей, была бессильна по отношению к ним двоим, но другие люди были просто идеальными мишенями для вымещения ее гнева. Кто первым бросится в воду, тот и умрет первым.

— И Цзя... — герцогиня Дин в мгновение ока снова превратилась в заботливую мать, только она не знала, что ей сейчас сказать Сунь И Цзя.

Сунь И Цзя насмешливо скривила рот. Она привыкла видеть, как мать демонстрирует свою мощь. Хотя это все еще был первый раз, когда ее мать защищала ее так откровенно, несмотря на то, что она была неправа.

— Мама, это место вам тоже хорошо знакомо, так что делайте, что хотите. Сначала я провожу Вань меймей.

Эта милая и послушная дочь из прошлого, кажется, внезапно превратилась в кого-то другого. Когда она говорила, ее слова болезненно и резко кололи. Кто бы ни был на месте герцогини, у них навряд ли появятся хорошие ощущения. Но из-за этого герцогиня Дин еще больше поверила, что именно ее действия расстроили Сунь И Цзя, и пуще прежнего озаботилась ее мыслями.

Герцогиня Дин бросила на Цзин Вань неоднозначный взгляд. Ее чувства к ней сейчас были исключительно сложными. Она "украла" сердца двух ее детей. Наверное, женщина никому бы не пожелала, чтобы такая девица стала их невесткой. Если ее сын всегда и в любой ситуации будет на стороне своей жены, для нее, как для матери, странно чувствовать себя хорошо по этому поводу. Но сейчас ее сын защищал эту особу до такой степени, что даже отказывался жениться на ком-либо, кроме нее, и, не колеблясь, угрожал ей. Дочь тоже нуждалась в ней и, опять же, кроме нее, никого не привечала. Даже ей, матери, приходилось стоять в стороне.

Это было даже страшнее, чем с теми обворожительными, нежными обольстительницами!

Цзин Вань чувствовала, что взгляд герцогини Дин становится все более напряженным и странным. Неужели снова случилось что-то, чего она не знала?

— Цзя цзэцзэ, не надо меня провожать. Лучше поговори со своей матерью. Какие могут быть обиды между матерью и дочерью? Разумеется, все родители хотят, чтобы их ребенок был здоров. Возможно, выбрали неправильный метод, но отправная точка одна и та же. Цзя цзэцзэ, что бы ты ни думала, почему бы тебе прямо не рассказать об этом своей матери? Даже если вы связаны, все равно невозможно знать обо всем, что думает другой человек, не так ли? Стоит общаться больше. В конце концов, твои мысли не обязательно правильны. Если ты слепо будешь всем сердцем верить в них, то никогда не придешь к правильному ответу. Твоя мать отличается от тебя, у нее есть многолетний опыт и неординарная мудрость. Даже если мир не терпит твоих мыслей, ты все равно остаешься ребенком, которого она носила в своем чреве в течение десяти месяцев и родила. Ты ее плоть и кровь. Она, естественно, не станет полностью беспричинно игнорировать твои чувства. Она выскажет свое мнение, но даже если оно будет отличаться от того, что ты хочешь услышать, это все равно направит тебя. Ее слова, несмотря ни на что, будут полезны для тебя.

Сунь И Цзя не ожидала, что перед уходом Цзин Вань сможет сказать такие слова. Это было не только для нее, но и для ее матери. Сказать, что она не тронута, было абсолютной ложью! Ни одна дочь не пожелает стать врагом собственным родителям. Это не проблема сыновнего благочестия. Можно ли просто так отказаться от десятилетий чувств?

Цзин Вань видела все это насквозь, поэтому и произнесла эти слова. Кроме того, с защитой герцогини Дин дни Сунь И Цзя будут намного лучше.

— Хорошо, а сейчас я уйду, — Цзин Вань похлопала ее по руке, а затем поклонилась герцогине Дин.

Герцогиня Дин была потрясена и в то же время тронута. Ее чувства к Цзин Вань снова изменились, став еще более сложными и трудными для описания. Когда Цзин Вань исчезла из поля их зрения, они, наконец, отвели глаза и молча посмотрели друг на друга. Сунь И Цзя, все еще немного расстроенная, неловко отвернулась.

— И Цзя, ты действительно вечно собираешься так вести себя с матерью? Я знаю, что была неправа и позволила тебе страдать от обиды, но, к счастью, все еще не стало хуже. Еще есть шанс исправить это. Неужели не хочешь дать маме этот шанс? Я обещаю, что этого никогда не случится. Ты по-прежнему самая благородная законнорожденная дочь герцогской резиденции Дин, мамино сокровище. Никто не посмеет смотреть на тебя сверху вниз. И Цзя... — сказала герцогиня Дин, протягивая руку, чтобы обнять ее.

Сунь И Цзя немного помялась, борясь с собой, прежде чем, наконец, бросилась в объятия матери и начала неудержимо плакать.

— Мама…

— Не плачь, не плачь, береги рану, — герцогиня Дин утешала ее, но даже она сама начала проливать слезы.

Мать и дочь плакали, сжавшись в комок. Служанки тоже плакали вместе с ними. Но были и такие, что чуть не разорвали платки в своих руках. Нынешняя ситуация определенно не была тем, что они хотели видеть. Если они не утянут Сунь И Цзя на дно, где еще им найти выгоды? Но перед лицом герцогини Дин у них связаны руки. И, естественно, они возненавидели главную причину всего этого — Цзин Вань.

— Эта третья барышня Ло, несомненно, необыкновенна. Такая юная, но эта мудрость и проницательность действительно заставляют меня чувствовать стыд за себя, — сказала старшей невестке обычно молчаливая вторая сао семьи Сунь.

— Когда я впервые встретила ее, то уже почувствовала, что эта девушка намного превосходит своих сверстниц. Но, наблюдая за ней сейчас, понимаю, что сильно недооценила ее.

— Дасао, если она войдет в ворота герцогской резиденции Дин, для тебя ее угроза будет немаленькой, — хотя она и не слышала, о чем раньше говорили ее свекровь и младший деверь, но они, наблюдавшие все это время, поймали случайные взгляды Сунь И Линя.

— Аналогично, аналогично.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 078.1

Надо остерегаться не только мужчин, но и женщин (1)

Оставив в стороне дело Сунь И Цзя и ее матери, к тому времени, когда Цзин Вань вернулась туда, где жила семья Ло, как и ожидалось, прибыли люди из семей Ло, Юань и Чжоу. Первой прибыла мать третьей барышни. По-видимому, семьи либо заранее, либо по случайности договорились следовать за герцогской резиденцией Дин. Так никто не мог указать на какие-либо проблемы.

Как только Чжан-Ши увидела Цзин Вань, ее слезы снова потекли ручьем.

— Не смейте плакать... — Цзин Вань была очень беспомощна.

Чжан-Ши сдержала слезы, готовые вот-вот пролиться, и покрасневшими глазами посмотрела на Цзин Вань, выглядя даже немного жалко.

Увидь Цзин Вань ее такой в первый раз, то, вероятно, инстинктивно смягчилась бы, но у нее уже давно выработался иммунитет.

— Мама, я сейчас очень устала и хочу спать, поэтому пойду сначала посплю. Я столько лет не ела твоей стряпни, как насчет того, чтобы вы использовали это время и приготовили что-нибудь для меня? Чтобы я поела, когда проснусь?

— Хорошо, — Чжан-Ши поспешно закивала, — тогда иди, поспи поскорее.

— Да, — Цзин Вань улыбнулась и подождала, пока Чжан-Ши уйдет, прежде чем, наконец, показать свою усталость. — Момо, из какой семьи те люди, которых мы видели, когда только вернулись?

— Это семья главы кабинета министров, Жуань дажэня. Вообще-то я забыла сказать барышне, что то животное сначала столкнулось с каретой его младшей законной дочери. Экипаж барышни Жуань спускался с горы, и, хотя он ехал по внутренней стороне дороги, все же упал с утеса. После того, как барышню Жуань выбросило из кареты, она случайно приземлилась на виноградную лозу. Так что она не была тяжело ранена. Просто, похоже, сильно перепугалась и до сих пор не проснулась.

— Жуань Фанфэй, которая так же знаменита, как и Цзя цзэцзэ? Ну, это просто замечательно, в столице, кроме тех девушек из императорской семьи, две самые знатные и в то же время самые выдающиеся барышни, обе получили ранения. Кто знает, какие проблемы это вызовет, — к счастью, Цзя цзэцзэ не очень беспокоилась о своей испорченной внешности. Однако, учитывая попытку убийства Цзинь циньвана, этот вопрос, вероятно, не вызовет никаких волн. — Неважно, даже если мне понадобится помощь, я все равно не имею права голоса в этом вопросе, — Цзин Вань помассировала виски и вернулась в свою комнату, позволив служанкам переодеть ее. В важном буддийском храме все же лучше быть немного осторожнее. Хотя спать в одежде, лежа на кровати, не очень удобно, она вскоре заснула.

Цзин Вань спала, пока не настали сумерки и не пришло время зажигать лампы. Сон ее оказался очень крепким, без малейших признаков пробуждения. Это напугало всех, заставив думать, что, возможно, виновата какая-то незамеченная внутренняя травма. Чжан-Ши привезла с собой врача из резиденции, так что больше не требовалось беспокоить наставника Ляо Чэня. К счастью, доктор резиденции был совершенно уверен, что Цзин Вань спала так крепко из-за усталости. Как только выспится, она, естественно, проснется.

После того, как Цзин Вань проснулась, ее бодрость к ней полностью вернулась, она только чувствовала, как ее желудок урчит от голода.

Естественно, ее пробуждение первой заметила Цин Лань, которая дежурила поблизости:

— Барышня, вы, наконец, проснулись.

— Да, принеси еды, я голодна, — приказала Цзин Вань, вставая, чтобы умыться и прополоскать рот.

— Перед тем как барышня легла спать, разве вы не сказали, что хотите поесть стряпню фужэнь? Фужэнь сделала очень много, но барышня так и не проснулась, поэтому она продолжала переделывать блюда и уже повторила этот процесс много раз в надежде, что барышня сможет съесть самую свежую и вкусную еду после пробуждения. Она скоро должна закончить новую порцию, — объяснила Цин Лань.

Цзин Вань вдруг почувствовала себя немного виноватой. Она просто хотела отмахнуться от Чжан-Ши, дав ей какое-нибудь занятие, чтобы она больше не впадала в депрессию и не страдала от разбитого сердца. И все же, как ни странно, она все это время была занята.

Услышав движение, в комнату начали заходить люди. Очень скоро Чжан-Ши пришла лично в сопровождении людей, несущих еду.

— Вань Вань, наконец-то ты проснулась. Ты, наверное, умираешь с голоду, да? Быстро попробуй, не знаю, придется ли тебе по вкусу то, что я сделала, или нет, — вероятно, она предпочла не зацикливаться на травме дочери, потому что понимала ситуацию.

— Мама, наверное, устала. Мне всегда понравится то, что ты приготовила.

— Я совсем не устала. Если понравится, съешь побольше, — Чжан-Ши сидела в стороне, наблюдая, как она ест, время от времени добавляя еду в свою тарелку.

На самом деле, Чжан-Ши готовила средне, но во всем этом был иной смысл, и, кроме того, Цзин Вань действительно была голодна, поэтому она съела довольно много.

Чжан-Ши тоже знала, что ее стряпня не очень хороша, но независимо от того, было ли это в прошлом в Циань Фу или прямо сейчас, дочь всегда уважала ее, поэтому женщина, естественно, была счастлива. Цзин Бо, этот проклятый мальчишка, который выплевывал еду, когда был моложе, теперь просто съедал два кусочка, прежде чем положить палочки для еды. Тем не менее она все еще была достаточно сознательной и готовила только изредка. Она не может только потому, что ее дочь уважала ее, мучить ее, верно?

— Мамина стряпня несколько улучшилась, — половина была правдой, половина — утешением Чжан-Ши.

— Неужели? — Чжан-Ши была приятно удивлена. Ее сын и муж никогда раньше не хвалили ее стряпню и не говорили, что она им нравилась. — В будущем я снова буду готовить для тебя.

— Хорошо.

После того, как служанки убрали со стола, Цзин Вань прополоскала рот и просто сидела, болтая с Чжан-Ши. Хотя у той было полно недостатков, у нее имелись и свои положительные стороны. По отношению к своим детям она всегда была очень терпелива. Кроме того из-за простоты ума с ней легко и с удовольствием можно болтать о чем угодно. Конечно, все разговоры касались каких-то легкомысленных мелочей. Тем не менее она всегда мягко улыбалась, когда слушала и отвечала. Впоследствии, возможно, она не вспомнит ни единого сказанного слова, но весь процесс очень расслаблял.

— Мама, сейчас уже довольно поздно, почему бы вам не вернуться и не отдохнуть? — она знала, что Чжан-Ши обычно ничем не занимается, и проблем у нее тоже не было, так что ее распорядок дня установился очень давно.

— Я все еще не хочу спать и могу подождать, пока не начну засыпать. Тогда вернусь и отдохну.

— Я только что проснулась, так что какое-то время точно не буду спать. Я знаю, что мама хочет составить мне компанию, но у меня здесь немало людей для этого. Если это не поможет, я могу почитать книгу.

Чжан-Ши все еще колебалась.

— Почему бы фужэнь не отдохнуть? У лаофужэнь еще есть кое-какие вопросы, и она ждет, когда барышня придет, — Гун момо вовремя открыла рот.

— Почему момо не сказала об этом раньше? Ведь позволить лаофужэнь ждать так долго, это, конечно, грех, — несколько беспомощно сказала Чжан-Ши.

— Лаофужэнь тоже много спала днем, так что на этот раз ее дух довольно хорош. Зная, что вы у барышни, она позволила вам немного поговорить, для разговора с ней еще не так уж и поздно.

— Тогда, Вань Вань, быстро иди к ней, не позволяй лаофужэнь слишком долго ждать. Я вернусь к себе.

— Хорошо, — дождавшись, пока служанки проводят Чжан-Ши, Цзин Вань заговорила: — момо, бабушка, правда, ждет меня?

—  Да, барышня, лаофужэнь ждала вас все это время.

— Тогда давай отправимся прямо сейчас. Мне тоже есть, что рассказать бабушке.

Цзин Вань догадалась, что бабушка, должно быть, уже узнала о деле Цзинь циньвана. Императорский сын, циньван, подвергшийся нападению убийц, выходил за рамки обычного. Об этом определенно доложили его величеству. Так что большинство придворных тоже будут знать об этом. Так что вполне нормально было то, что дедушка отправил с матерью письмо. В конце концов, храм Белого дракона был местом, где напали на Цзинь циньвана, а дедушка не из тех, кто совершенно не хочет рассказывать что-либо жене о делах двора. Его цель тоже была очень проста: если бабушка знает, он сможет расспросить ее о подробностях, если нет, она просто сообщит ему об этом. В конце концов, даже если эти два дня в храме Белого дракона на поверхности все было тихо, пожалуй, в тени подводные течения уже наверняка зашевелились. Просто она не знала, будут ли искать через бабушку ее связь с Цзинь циньваном.

Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 078.2

Надо остерегаться не только мужчин, но и женщин (2)

К тому времени, когда она увидела Ло лаофужэнь, по ее слегка тяжеловатому цвету лица Цзин Вань поняла, что ее предположение, вероятно, было правильным.

— Бабушка…

— Вань Вань, ты наконец-то здесь, быстро иди сюда. Вы все можете уйти, — она притянула Цзин Вань к себе и жестом приказала слугам удалиться. — Ты достаточно отдохнула?

— Да, а как насчет бабушки?

— Со мной все в порядке. Посмотри на это, — Ло лаофужэнь вручила Цзин Вань письмо.

Цзин Вань, не колеблясь, открыла его. Конечно, все так, как она и ожидала. Просто...

— Где находится Цзинь циньван до сих пор неизвестно, также никто не знает, жив он или мертв?

— Да, по крайней мере, до того, как твоя мать и все остальные покинули столицу, никто еще не получил никаких известий.

— Так не должно быть, — если рассуждать логически, Цзинь циньван должен был вернуться в храм Белого дракона даже раньше нее. Даже если он беспокоился, что здесь все еще могут находиться убийцы, скрывающиеся в засаде и обосновавшиеся где-то еще или, возможно, тайно вернувшиеся в столицу, он должен был, по крайней мере, сообщить его величеству. Может, император намеренно скрывал его местонахождение, чтобы использовать это как предлог, поднять шум и яростно ударить или искалечить преступника за кулисами? На самом деле, это не невозможно. Хотя большинство слухов о Цзинь циньване были отрицательными, несмотря на то, что он не имел власти, его величество все еще глубоко любил его; это было известно всем.

— Почему Вань Вань так сказала? Что-то случилось?

— Дело вот в чем... — Цзин Вань скрыла "близость" с Цзинь циньваном, а все остальное методично и во всех подробностях рассказала Ло лаофужэнь. С самого начала она не собиралась скрывать это от нее. Если Цзинь циньван что-то предпримет, она не сможет скрыть этого, даже если захочет. Даже если он согласится с ее идеей и ничего не сделает, она все равно не станет этого скрывать. В конце концов, ее знания и опыт в этом мире ограничены. Возможно, все еще существовали какие-то правила, о которых она не имела понятия. Кто знает, не нарушила ли она ненароком какое-нибудь табу, особенно после того, как они с Цзинь циньваном встретились из-за покушения на убийство? В будущем, если что-то случится, а она даже не узнает причину, это действительно того не стоит. Но под охраной Ло лаофужэнь все будет по-другому. Она всегда умела принимать во внимание все аспекты дела, если она не сможет, то оставался еще дедушка. Даже если покушение не имело к ней никакого отношения, ей все равно нужно подготовить верный план.

Когда Ло лаофужэнь закончила слушать, выражение ее лица стало тяжелым. Она не могла не относиться серьезно ко всему, что касалось репутации Вань Вань, но сейчас было бесполезно слишком много думать. Им все еще нужно подождать и посмотреть на позицию Цзинь циньвана.

— Вань Вань, вообще говоря, ты поступила правильно, просто бабушка беспокоится, что если Цзинь циньван захочет принять тебя в ванфу...

— Это проблема, о которой бабушке лучше не беспокоиться. Если до этого дойдет, пусть будет так, как должно быть. Достойный циньван, желающий заполучить юную девушку скромного происхождения, воспитывавшуюся в будуаре, имеем ли мы право отказать ему? Возможно, Цзинь циньван просто оставит этот вопрос нерешенным, учитывая тот факт, что я спасла его, или то, что я недостаточно красива, чтобы соответствовать его стандартам.

— …Надеюсь, что это так, — по-видимому, сейчас придется исходить из этого. Гораздо важнее не оказаться впутанными в это покушение. — Как только завтра небо прояснится, бабушка вернется и поговорит с твоим дедушкой. Я позволю твоей матери остаться здесь. Цяо Цяо и барышня из семьи Чжоу пока не могут передвигаться, а Цзя эр, боюсь, какое-то время не вернется в столицу, так что побудь еще несколько дней в храме Белого дракона.

— Как скажешь, бабушка.

Люди снаружи не могли услышать разговор бабушки и внучки, но Гун момо расслышала  и довольно отчетливо. Она подумала про себя: "Лаофужэнь, почему бы вам не взять барышню с собой в столицу?" Посторонние не знали, но это не относилось к ней. Этот изверг сейчас в храме Белого дракона и только что переехал из того места, где жил раньше. Те его охранники, что сопровождали его на поверхности, не могли видеть его, поэтому, естественно, все еще искали снаружи. Если не считать телесных повреждений, кто знает, как беззаботно он сейчас живет? Все места, где он присутствовал, для барышни станут гиблыми, превратятся в настоящее волчье логово. Вы чувствуете, что он все еще недостаточно хорошо живет, оставляя лакомство, которого он всем сердцем жаждал, у его рта? Согласно пониманию Гун момо о нем, она боялась за каждый день, что барышня будет находиться в храме Белого дракона, как бы долго он не показывался снаружи и не продолжал отсутствовать.

За это время его величество наверняка поседел, и, естественно, самыми несчастными были придворные чиновники. Они пролили слезу сочувствия к его величеству, родившего такого сына. Они пролили слезы сочувствия к великим министрам, столкнувшимся с таким безрассудным императорским сыном. И проливали ведро сочувственных слез за его будущих подданных, получивших такого своевольного правителя. Думая об этом так, сердце Гун момо чувствовало себя гораздо более уравновешенным. Он делал с барышней хотя и не соответствующие этикету вещи, но и не причинил ей особого вреда. И его истинные намерения были далеки от того, чтобы просто позабавиться.

Цзин Вань немного поболтала с Ло лаофужэнь, прежде чем, наконец, отправиться обратно.

В этом мире не существовало никаких ночных развлечений, поэтому, если человек не мог заснуть, он мог только читать книгу или что-то в этом роде. В храме, естественно, больше всего было священных писаний. Эти тексты уже сами по себе трудны для понимания; быть в состоянии понять больше половины уже достаточно хорошо, Цзин Вань осознавала, что у нее нет судьбы с этим учением, так что не искала в них более глубокий смысл. Это было довольно скучно, но, успокоив свое сердце, она все еще могла прочитать их.

Пока Цзин Вань читала, Ли Хун Юань тоже был в середине чтения всей собранной информации. Этот изверг был горлицей, занявшей гнездо сороки, наставника Ляо Чэня "выставили за дверь". И это еще не все. Ему не понравилось, что вещи в этом зале для погружения в созерцание были использованы раньше, так что их все заменили. К счастью, доброжелательный наставник Ляо Чэнь не стал пререкаться с ним, а только развернулся и, не спеша, направился в другой созерцательный зал монастыря.

Надо сказать, что место, где жил наставник Ляо Чэнь, было не храмом Белого дракона, а скорее райской горной долиной на заднем склоне горы. В обычные дни, за исключением монахов-послушников, занимающихся уборкой, независимо от того, были ли это верующие или какие-то другие люди, никому не разрешалось здесь появляться, включая самого наставника Ляо Чэня. Днем он обычно всегда оставался в храме. Круглый год Ли Хун Юань почти не появлялся в храме Белого дракона. Более того, в глазах всех остальных наставник Ляо Чэнь относился ко всем одинаково. Можно сказать, что он действительно относится ко всем живым существам одинаково. Никто бы никогда не подумал, что эти двое обладают такой глубокой "дружбой". Из-за глубокого уважения к наставнику Ляо Чэню, даже если они вывернут весь храм Белого дракона наизнанку, они все равно не придут искать его сюда.

Ли Хун Юань листал письма страницу за страницей. Там полностью были описаны реакция его братьев, его императорского отца и различных важных придворных министров. Ничто из этого не превзошло его ожиданий, все оказалось в пределах его расчетов. Поэтому он просмотрел их только один раз и беззаботно отбросил в сторону.

Последнее, на что он смотрел, само собой разумеется, были дела Цзин Вань. Из-за неожиданного несчастного случая он, естественно, послал к ней больше людей, но, в конце концов, все они скрывались. Защищать ее вблизи очень трудно. Похоже, ему нужно придумать, как послать к ней еще пару людей.

Ли Хун Юань перелистнул страницу. Евнух Му снова почувствовал перемену в его настроении, подумав про себя: "разве она уже благополучно не вернулась в храм Белого дракона? Может, что-то случилось?"

Ли Хун Юань щелкнул пальцем по письму:

— Этому принцу надо остерегаться не только мужчин, но и женщин тоже?

Глава 78.3 - Надо остерегаться не только мужчин, но и женщин (3)

Евнух Му подавил желание вытереть пот. Ему не нужно было думать, чтобы понять, о чем думает его господин. Защита от мужчин, естественно, подразумевала тех, кто окружал барышню Ло. А что касается защиты от женщин, то количество женщин, которые хотели заползти к нему в постель, было ничуть не меньше, и да, от них требовалось защищаться. Но разве это не то, чем они уже давно занимаются? Есть ли необходимость специально упоминать об этом сейчас? Евнух Му тщательно обдумал этот вопрос. Подождите, до сих пор не было ни одной женщины, которая попыталась бы заползти на кровать, от которой стоило бы строго охранять господина. Тем не менее, поскольку есть мужчины, которые любят мужчин, должны быть и женщины, которые любят женщин, может...

— Му Ань, убрать подальше мужчин от Вань Вань легко, но как убрать женщин?

Господин, этот слуга — глупец. Я, правда, не знаю, как разрешить такое трудное дело. Евнух Му мог только думать так, но не сказать вслух. Открыв рот, он произнес:

— Господин, боюсь, это невозможно.

— Что?

— Рядом с барышней Ло всегда должны находиться люди, которые будут ей прислуживать.

Верно, он думал только о женщинах снаружи, а как насчет тех, что находились рядом с Вань Вань? Все они тесно служили ей. Между ваннами и переодеваниями они уже давно тщательно рассмотрели Вань Вань. А он все еще не видел ее больше двух раз! Чем больше он размышлял, тем мрачнее становился и даже испытывал желание немедленно вытащить всех этих людей и порубить на куски. Его ревность практически выплеснулась наружу по такой странной причине.

— Что ты думаешь об использовании этим принцем предлога благодарности о спасении жизни, чтобы попросить императорского отца даровать брак?

Превосходно! Превосходно! Не существует идеи лучше, чем эта. Хозяин, чем скорее вы затащите барышню Ло в свое логово, нет, подождите, женитесь на ней, сделав хозяйкой в ванфу, тем лучше для всех. Все будут ликовать и радоваться.

—- Прошу господина передумать, — неохотно высказался евнух Му.

Ли Хун Юань поднял голову и едва заметно взглянул на него. Евнух Му чуть не покрылся холодным потом от испуга.

— Статус Вань Вань недостаточно высок. В обычных обстоятельствах у нее нет квалификации, чтобы даже цэфэй стать. Даже если мы воспользуемся этим вопросом, чтобы просить о браке, в лучшем случае ее ждет только положение цэфэй. И даже если в будущем в Цзинь ванфу только она будет законной хозяйкой, Вань Вань, вероятно, не будет счастлива, и этот принц тоже не будет счастлив, — сказал Ли Хун Юань, словно разговаривая сам с собой.

— Это именно так, — вот почему, господин, вы можете только продолжать терпеть, а мы — страдать.

— Этот принц знает, что вы все надеетесь на то, что я женюсь на Вань Вань раньше. Я тоже хочу этого, но, к сожалению, прямо сейчас этот мир все еще не находится под контролем этого принца. Мы можем только ускориться и позволить императорскому отцу отчаяться в браке этого принца, позволив Вань Вань стать единственным выбором.

Итак, кто же следующая несчастная душа?

— Сунь И Цзя нечего делать, кроме как цепляться за Вань Вань весь день.

Господин, молодая барышня уже испортила внешность и в настоящее время убита горем, не можете ли вы не быть таким коварным?

— Му Ань, у тебя есть какие-нибудь претензии к решениям этого принца?

— Нет, решения господина не могут быть более блестящими, — у таких людей, как они, есть только одна цель существования; решения господина не могут оказаться неправильными!

— Позови этого старого монаха Ляо Чэня, этот принц хочет его кое о чем спросить.

Уже по обращению можно понять, что у его высочества к наставнику Ляо Чэню есть серьезные претензии! Более того, сейчас монах уже должен спать. Днем вы проспали целый день, а теперь, отдохнув, хотите мучить других!?

Поскольку наставник Ляо Чэнь сейчас жил неподалеку, он пришел довольно быстро.

— Будда Амитабха, не знаю, по какой причине ваше высочество вызвали этого скромного?

Ли Хун Юань положил одну руку на согнутое колено, а другую ногу естественно вытянул, сидя в небрежной и вялой позе, глядя на наставника Ляо Чэня, чуть приподняв подбородок.

— Наставник способен видеть все насквозь, как вы можете не знать, почему этот принц ищет вас?

— Ваше высочество преувеличивает, этот скромный монах тоже всего лишь смертный, как можно видеть все насквозь?

Ли Хун Юань насмешливо изогнул уголок рта:

— Разве наставник раньше не видел, что этот принц столкнется с такой кровавой катастрофой?

— Если этот скромный монах сказал бы вам, ваше высочество было бы в состоянии не получить травму? Ваше высочество, это ведь не какое-то стихийное бедствие. Кроме того, на вашем лице можно увидеть радость.

Ли Хун Юань вынужден был признать, что слова наставника Ляо Чэня не ошибочны. Он хотел выпустить свой гнев, главным образом, из-за падения Вань Вань со скалы.

— Наставник уже должен был встретиться с Вань Вань, не так ли?

— Простите этого скромного монаха за прямоту, но барышня Ло по своей природе чиста и доброжелательна, какая жалость, что она будет в паре с вашим высочеством.

— Это не то, что должен говорить наставник. Однако, как бы то ни было, вы просто говорите, что этот принц отягощен грехами, жесток по натуре и обладает черным насквозь нутром. Но именно из-за этого рядом должна находиться такая женщина, как Вань Вань. Я только хочу быть связанным ею и сдерживаться ради нее. А Вань Вань, нежная снаружи и твердая внутри, уже обладает способностью легко привлекать внимание мужчин, вызывая ревность других женщин. Без защиты этого принца, даже владей она тысячью методов, ей все равно будет трудно избежать всех их планов. Вам следовало бы сказать, что мы пара, уготовленная самой природой, — Ли Хун Юань действительно не жалел усилий, чтобы похвалить себя.

Наставник Ляо Чэнь кивнул, как бы подтверждая его слова.

— Наставник все еще не ответил на вопрос этого принца.

— Первоначальный ход судьбы уже нарушен, но новый все еще неясен. В целом, он все еще кажется гладким, но могут быть и повороты.

— Хорошо, что он нарушен. Если я могу его сломать, то, естественно, могу и позволить ее будущей судьбе стать гладкой и устойчивой.

— Послушать ваши слова, так покажется, что ваше высочество знает первоначальную судьбу барышни Ло.

— Даже если наставнику это не совсем ясно, у вас наверняка есть некое понимание, нет необходимости в лишних разговорах, — Ли Хун Юань никогда не верил, что его возрождение может быть полностью скрыто от наставника Ляо Чэня.

— Будда Амитабха, так и есть.

— В последние дни Вань Вань постоянно сталкивалась с бедами, почему бы наставнику не помочь развеять их для нее? Этот принц не хочет ничего другого. Просто возьмите эти маленькие красные сандаловые четки в ваших руках и отдайте ей.

— Ваше высочество невежлив, впрочем, как и всегда, — наставник Ляо Чэнь казался несколько беспомощным.

— Ха! Этот принц думал, что вы давно привыкли к этому. Если еще нет, то лучше всего привыкнуть пораньше. Ведь в будущем, кто знает, сколько еще подобных случаев будет.

— Тогда, как и желает ваше высочество, через два дня эти молитвенные четки будут подарены барышне Ло.

Ли Хун Юань немного удивился. Прося четки у наставника Ляо Чэня, он просто говорил наугад и не питал слишком больших надежд. Его целью было не что иное, как сделать так, чтобы было легче торговаться о цене. Если он не может получить лучшую вещь для Вань Вань, он все равно потребует что-то немного хуже. Ведь ходят слухи, что эти четки очень важны для Ляо Чэня. Говорят, они даны ему отцом-наставником, когда он только стал монахом, и находились в его руках, по меньшей мере, около ста лет. Верно, наставник Ляо Чэнь из таких ископаемых, которому было более ста лет. Сколько именно, никто не знал. А сколько лет эти четки находились в руках его отца-наставника, разумеется, тоже никто не знал. Включая его императорского деда и императорского отца, многие хотели, но не могли получить эти молитвенные четки. Неужели он так значим?

— Наставник уже планировал отдать их Вань Вань?

— Они предназначены барышне Ло.

Дайте ему еще несколько жизней — Ли Хун Юань чувствовал — и он все равно не поймет такие вещи, как судьба в буддизме.

— Тогда зачем ждать еще два дня?

— Ради благословения Будды.

Услышав это, Ли Хун Юань неожиданно побледнел. Сейчас существовало не так уж много вещей, которые могли бы заставить его показать такое выражение лица.

— Похоже, Вань Вань получила благосклонность наставника.

— Барышня Ло судьбой связана с Буддой.

На этот раз выражение лица Ли Хун Юаня не было приятным. Его жена связана судьбой с буддизмом, и что это значит?

— Старый монах, не боитесь, что этот принц сожжет все храмы в мире?

Глава 79 - Охраняя ее целую ночь, случайная встреча

— Ваше высочество слишком много думает. Слова этого скромного монаха означают, что барышня Ло обладает милосердным сердцем, как Будда, и вовсе не говорят о том, что она предназначена для буддизма. Вы желаете, чтобы у нее была неописуемая благородная судьба. Когда-нибудь, если барышня Ло, и правда, найдет прибежище в религии, то это, несомненно, случится из-за вашего высочества, — несмотря на гнев и угрозу Ли Хун Юаня, наставник Ляо Чэнь все еще сохранял самообладание, спокойно глядя на него.

Ли Хун Юань холодно фыркнул:

— Наставник, вероятно, не сможет увидеть, как наступит этот день. Даже если когда-нибудь в будущем этот принц проиграет, я утащу ее в смерть за собой. В этой жизни живая она принадлежит этому принцу, мертвая она станет моим призраком, никто не может вырвать ее из рук этого принца. Я уничтожу любого, кто преградит мне путь, будь то Бог или Будда.

— Амитабха Будда, такое убийственное намерение вашего высочества немного тяжеловато. Без каких-либо средств контроля вы только навредите другим и самому себе.

Ли Хун Юань холодно улыбнулся:

— Что, наставник хочет просветить этого принца? Почему бы вам не предсказать нашу с Вань Вань судьбу? Просто скажите, что она предназначена этому принцу и предначертана ему самой природой. После того, как мы поженимся, если вы позволите ей прийти и просветить этого принца, это, несомненно, потребует от нее вдвое меньше усилий, дав при этом вдвое больший эффект.

— Ваше высочество, вы уверены, что хотите, чтобы этот скромный монах предсказал такое счастье? Так называемое "сопротивление воле небес и нарушение законов природы" тоже должно подчиняться законам приобретения и убытков. Выигрывая здесь, вы неизбежно проиграете в другом месте.

Взгляд Ли Хун Юаня стал острее:

— Наставник имеет в виду, что этот принц и Вань Вань все еще не пара, уготовленная самой природой?

— Этот скромный монах однажды сказал, что действия вашего высочества уже открыли ясный путь, но вы меняете судьбу саму по себе, даже если это ясный путь, переменные могут появиться в любое время. Этот путь, если идти по нему в соответствии с желанием вашего высочества, может быть и трудоемким, и энергозатратным. Но из-за ваших жертв вы вполне можете достичь своих целей. Ваше высочество прямо сейчас хочет срезать путь, чтобы добраться до места назначения за один шаг. То, что все еще неясно, если этот скромный монах сейчас ускорит события, это уже будет считаться сопротивлением воле небес и нарушением законов природы. Если это дело пойдет гладко, то наверняка будут и другие дела, которые не пойдут гладко. Фактически, переменные на этом пути могут даже продолжать попадаться до тех пор, пока цель не будет достигнута, и будущее станет невозможным для разгадывания. Предположительно, это тоже не то, чего хочет ваше высочество.

— Другие все говорят, что вы невероятны, но этот принц не настолько впечатлен.

— Будда Амитабха, все это раздутые слухи и не может рассматриваться как истина. Когда-нибудь, когда желание вашего высочества сбудется, этот скромный монах готов предсказать будущее для вашего высочества, просто отнеситесь к этому как к добавлению новых узоров на парчу.

Ли Хун Юань не отказался. Наставника Ляо Чэня именно за это и почитали. Никто даже не смел судить, сколько слухов и клеветы он может подавить с помощью всего лишь одного своего комментария. По сравнению с насильственным подавлением, подобное гораздо эффективнее. Кроме того, когда дело действительно дойдет до такого, Ли Хун Юань тоже не будет использовать кровь, чтобы добавить невезения, имея столь радостное событие.

Цель Ли Хун Юаня была достигнута, и он снова изгнал наставника Ляо Чэня, совершенно забыв, чья это территория. Но, к счастью, его деспотизм не заметили посторонние. Иначе все, наверное, утопят его в плевках. Он осмелился так обращаться с наставником Ляо Чэнем? Воистину слишком возмутительно!

Поскольку Ли Хун Юань не ложился спать, его люди, естественно, тоже не могли уснуть. Он позвал Ань И:

— Все ли было тщательно исследовано?

— Этот подчиненный некомпетентен и просит у хозяина прощения, — Ань И опустился на одно колено и опустил голову. На самом деле, с тех пор как они начали следовать за господином, они очень редко портили миссии. Но на этот раз они, похоже, немного ошиблись. Могла ли быть ошибка в суждениях господина? Нет, невозможно, они никогда раньше не видели, чтобы он ошибался.

— Тогда нет необходимости продолжать расследование. Пошлите кого-нибудь, чтобы держать этого человека под строгим наблюдением.

— Слушаюсь, — Ань И уже подготовился к наказанию, но неожиданно дело оказалось замято.

— Кого послали братья этого принца? Уже есть четкое представление о них?

— Господин, включая людей, которых прислал его величество, они все уже выявлены и подтверждены. Никто ничего не упустил из виду.

— Что им знать, чего не знать, что делать, а чего не делать, тебе, наверное, не нужно, чтобы этот принц учил тебя всему, верно?

— Этот подчиненный понимает, господин, пожалуйста, будьте уверены.

После того, как Ли Хун Юань позаботился обо всем, у него не осталось никаких дел на вторую половину ночи. Но сейчас он все еще не чувствовал сонливости. Бессознательно он вышел из комнаты. Потом, не в силах сдержаться, посмотрел в сторону двора, где жила семья Ло. Когда-то она была за тысячи миль отсюда и через письма он наблюдал за ее повседневной жизнью, с вниманием следя за ее ростом, беспокоясь, что она станет другой, отличной от той, которую он помнил. К тому времени, когда она добралась до столицы и он увидел ее собственными глазами, он убедился, что она все та же. Хотя все еще оставались некоторые несоответствия с той, что была в его воспоминаниях, нежная и прекрасная она, по сравнению с той, которая перенесла горькие лишения, естественно, заставляла его чувствовать себя еще счастливее.

Когда он не мог видеть ее, он все еще мог, пусть и с трудом, сдерживаться. Как только это вошло в привычку, больше не было ничего важнее. Но когда она появилась перед его глазами, он не мог не захотеть протянуть руку и прикоснуться к ней. И когда он прикасался к ней, в его сердце неудержимо рождались греховные мысли. Чем ближе он подходил, тем сильнее желал ее. Чем ближе они становились, тем большей близости он хотел. Он не мог удержать желание получить от нее еще больше.

Эта его одержимость не ослабла после того, как он сблизился с ней, а стала еще глубже. На самом деле ему было прекрасно известно, что такого рода одержимость давно должна быть выкорчевана с корнем, но, к сожалению, он никогда не думал о том, чтобы сделать это. Причина, по которой слабое место называется слабым, заключается в том, что у вас нет возможности хорошо защитить его.

Сам того не ведая, он снова оказался за стеной внутреннего двора. Ли Хун Юань на мгновение заколебался. Лучше было обойти стену и войти через круглые арочные ворота. Этот тихий двор казался довольно большим, но людей было много. Хозяева по-прежнему могли занимать только одно крыло двора, но остальные теснились вместе. По сравнению с ночным визитом в столичную резиденцию Ло, вероятность быть обнаруженным кем-то прямо сейчас намного выше. Если бы появились слухи о том, что все еще отсутствующий Цзинь циньван внезапно оказался в месте, где остановились женщины, и его даже поймали с поличным, то это, безусловно, станет предметом для веселья и насмешек.

Теневые стражи, следовавшие за ним, дрожали от страха, готовые в любой момент броситься наутек. Тут уж ничего не поделаешь. Несмотря на то, что это было тихим местом, неподалеку отсюда дежурили боевые монахи. Они отвечали за безопасность этих гостей. Если их потревожить, то просто посмеяться не получится. Эти боевые монахи намного сильнее, чем охрана внутренних дворов столичных богатых и знатных семей. Столкнись они с ними лицом к лицу, им тоже пришлось бы пересмотреть свои взгляды. Тем не менее, все было бы в порядке, будь это только они. Но проблема состояла в том, что в храме Белого дракона все еще довольно много людей, которые специально пришли за господином, разоблачение...

Господин, вы все еще травмированы. Даже если у вас нет никаких внутренних повреждений, среднестатистическому человеку все равно придется полмесяца пролежать в постели. Даже если вы выглядите совершенно нормально, по крайней мере, сдерживайте себя. Даже они чувствовали, что их хозяин был крайне неразумным, нанося один ночной визит за другим, не говоря уже о защитнице барышни. Разве можно описать простым невезением встречу с таким господином?

Гун момо с фонарем в руке стояла перед дверью Цзин Вань, холодно глядя на приближающуюся фигуру:

— Ваше высочество пришел сюда посреди ночи...

— Хватит, этот принц просто хочет ее видеть, я ничего не буду делать, — Ли Хун Юань нетерпеливо махнул рукой и перебил ее. Если бы не тот факт, что она всем сердцем думала о Вань Вань, просто из-за того, что она раз за разом мешает ему, он бы просто отправил ее к своей биологической матери. В конце концов, она была ее настоящей первой хозяйкой, не так ли? Однажды она даже спасла ей, Гун момо, жизнь.

Однако, как только он подумал о "тесном служении", он неизбежно вспомнил предыдущую проблему. В результате его взгляд в сторону Гун момо становился все более холодным и острым.

Гун момо очень сомневалась в его словах, но его взгляд становился все более недружелюбным. Кроме того, в глазах его полыхало что-то еще. Почему ей казалось, что он смотрит на своего злейшего врага? Она только перекрыла дверь, не требовалось ведь заходить так далеко, верно? Гун момо отступила на шаг.

Ли Хун Юань вошел в комнату и направился прямо к кровати. Поскольку это место отведено для проживания гостей женского пола, украшения в комнате не были такими жесткими. Но ему по-прежнему многого не хватало. Даже если они привезли с собой вещи из резиденции Ло, их тоже было не так уж много. Даже по прошествии десяти с лишним лет, Цзин Вань все еще не привыкла к тому, что каждый раз, когда она выходила из дома, все выглядело так, будто она переезжает. Она всегда старалась сделать свои прогулки как можно более простыми.

Ли Хун Юань достал ночную жемчужину, отложил ее в сторону и накрыл абажуром лампы. Свет сразу же немного потускнел.

Ли Хун Юань просто сидел у кровати, даже не потянувшись, чтобы прикоснуться к ней. Поскольку лекарства не применялись, он не был уверен, разбудит ли ее простое легкое прикосновение, ведь девушка довольно много спала днем. Он изначально не планировал появляться, а она снова неожиданно заснула. Похоже, предыдущее событие отняло у нее довольно много сил.

Ли Хун Юань ощутил некоторую душевную боль, но окажись он в той же ситуации снова, то все равно без колебаний сделал бы то же самое.

Впоследствии, вплоть до самого рассвета Ли Хун Юань просто тихо сидел у постели Цзин Вань, глядя на нее. Он больше не скучал и не сердился.

— Ваше высочество, уже почти утро, — если вы не уйдете, вас могут обнаружить в любой момент.

Вскоре после того, как Ли Хун Юань ушел, Цзин Вань проснулась и шевельнула носом:

— Момо, кто-нибудь приходил?

— Нет, барышня, какие-то проблемы? — Гун момо слегка тряхнуло внутри.

— Ничего, просто почувствовала, что запах в комнате какой-то другой. Наверное, так и было изначально, а я просто не заметила раньше.

Гун момо испытывала легкую вину. Она совсем забыла, что обоняние у барышни очень чувствительное. Его высочество оставался здесь так долго, и, поскольку у него были раны на теле, он неизбежно пах лекарствами. Он ушел не так давно, так что запах не рассеялся. Она тоже его учуяла, почему же упустила из виду?

После того, как Цзин Вань встала, как и дома, она сделала все то, в чем обычно нуждалась. Однако она провела утреннюю зарядку в помещении и, чтобы не создавать слишком большого шума, занялась йогой. Йога не была частью обязательных ежедневных тренировок, однако, она практиковала самый традиционный ее вариант, сложность которого была очень высока. Этот набор упражнений способен значительно улучшить гибкость тела и чувство равновесия.

Всего через несколько движений Цзин Вань уже обливалась потом. После потоотделения кожные покровы хотя и чувствовали дискомфорт, но тело все расслабилось.

Закончив все, что ей нужно было сделать, и проводив Ло лаофужэнь, Цзин Вань снова отправилась к Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан.

Мать Цяо Цяо ее тетя по отцовской линии, так что она, естественно, не могла не узнать. Обе семьи были близкими родственниками, так что даже если тетя винила ее, она все равно не делала ничего чрезмерного. И Цяо Цяо тоже была довольно непредубежденной, полагая, что хорошо уже то, что она сама выжила. Ей казалось, что страх от падения со скалы подействовал на нее сильнее всего.

С Чжоу фужэнь она встретилась впервые. Первоначально она была очень яркой женщиной, но сейчас ее лицо было изможденным, с темными кругами вокруг глаз, делавшими ее немного старше реального возраста. Когда Цзин Вань поприветствовала ее, она только подняла голову и посмотрела на нее, ничего не сказав. На самом деле у нее даже не было намерения позволить ей войти в комнату, чтобы увидеть Чжоу Ин Шуан.

— Фужэнь, не знаю, все ли с Ин Шуан…

— Барышня Ло, в данный момент мы не готовы принять вас, так что вам лучше вернуться, — ее голос был чрезвычайно холодным и безразличным, даже смешанным с негодованием и гневом.

Это она пригласила их на прогулку. И теперь она совершенно здорова, а Чжоу Ин Шуан потеряла зрение. Даже если это не вина Цзин Вань, на контрасте двух сторон она все равно чувствовала себя неуютно внутри.

— Фужэнь, я просто хочу знать, проснулась ли Ин Шуан или нет? — Цзин Вань, естественно, ничего не имела против нее.

Госпожа Чжоу, видя, что Цзин Вань искренне переживает за ее дочь, также понимала, что не должна нападать на нее подобным образом, но она просто не могла контролировать себя.

— Вам лучше...

— Мама, это Цзин Вань пришла? — донесся изнутри голос Чжоу Ин Шуан.

На этот раз Цзин Вань больше не беспокоилась об этикете и быстро обошла Чжоу фужэнь, направляясь прямо внутрь.

Чжоу Ин Шуан лежала на кровати, слегка съежившись, ей явно было очень неловко. Она посмотрела в сторону двери, но ее глаза не были сфокусированы, она на самом деле...

Цзин Вань прикрыла рот рукой, и слезы беззвучно полились из ее глаз.

Чжоу Ин Шуан не Сунь И Цзя. Хотя ее семейное происхождение намного хуже, она все еще была сокровищем своих родителей. У нее не имелось опыта в таких делах, как у Сунь И Цзя. Ее характер мог быть оптимистичным, но умственная терпимость не была очень сильной. После того, как она обнаружила, что потеряла зрение, то, что она не развалилась на части, уже было очень хорошо.

— Цзин Вань, это ты? — Чжоу Ин Шуан протянула руку и очень неуверенно открыла рот. Она не знала положения Цзин Вань. Прошло совсем немного времени с тех пор, как она проснулась. И, хоть она и расспрашивала людей рядом с ней, никто ничего ей не сказал. Она даже подумала, что Цзин Вань уже...

Цзин Вань поспешно вытерла слезы и успокоилась. Она быстро подошла и схватила ее за руку:

— Ин Шуан, это я.

— С тобой все в порядке?

— Я в порядке, все хорошо.

— Тогда это хорошо, — Чжоу Ин Шуан улыбнулась. — Со мной тоже все хорошо, не волнуйся.

Как могла Цзин Вань не заметить, что она просто намеренно старается быть сильной? Чувствуя себя еще более убитой горем, она не смогла удержаться и обняла ее:

— Ин Шуан, если ты расстроена, просто выплачь это. Не держи в себе. Это вредно для организма. Твоя слепота временна. Поверь мне, как только кровь рассосется, ты очень скоро сможешь восстановить зрение.

— Неужели я все еще смогу увидеть мир? — голос Чжоу Ин Шуан был немного сдавленным.

— Да, поверь мне. Ты определенно сможешь.

— Я снова смогу видеть? Я все еще смогу... Я верю, я верю тебе... — она крепко обняла Цзин Вань и начала всхлипывать. — Цзин Вань, мне страшно, я ничего не вижу, мне очень-очень страшно...

— Не волнуйся. Не волнуйся, все в порядке. Твои близкие, друзья, мы все будем рядом и останемся с тобой навсегда, не бойся...

Цзин Вань терпеливо утешала ее в течение очень долгого времени. Эмоции Чжоу Ин Шуан, наконец, успокоились. Вскоре после этого она начала расспрашивать о ситуации Юань Цяо Цяо и Сунь И Цзя.

Цзин Вань предпочла не скрывать это от нее и рассказала ей все. С определенной точки зрения, испортить свою внешность было гораздо серьезнее, чем ослепнуть.

— Как это возможно? — их семья тоже не была заметной, но ее бабушка и Сунь лаофужэнь дружили, и она слишком часто посещала городскую резиденцию герцога Дина. Хотя она не была очень близка с Сунь И Цзя, по сравнению с большинством людей, она все же считалась довольно близкой знакомой. И по дороге в храм Белого дракона она также узнала, что с Сунь И Цзя на самом деле легче ладить, чем казалось. И через Цзин Вань, этого медиума, она, правда, стала намного ближе, чем раньше. Вообще-то, в прошлом она всегда восхищалась ее талантами, но как она могла вот так оказаться разрушенной?

— Не волнуйся, — Цзин Вань понизила голос, — сейчас она чувствует себя намного лучше.

Чжоу Ин Шуан была шокирована, несколько смущенная тем, почему Сунь И Цзя так думает. Цзин Вань мягко объяснила ей в нескольких словах, и она, наконец, посмотрела на нее с внезапным пониманием.

Причина, по которой Цзин Вань осмелилась прямо сказать ей, помимо того, чтобы дать ей возможность успокоиться, заключалась в том, что она знала, что Чжоу Ин Шуан не из сплетниц и понимала серьезность ситуации. Даже если это члены ее семьи, она, вероятно, тоже не расскажет об этом так небрежно.

Чжоу Ин Шуан на мгновение замолчала:

— Значит, она тоже была жалким человеком, — вскоре после этого она снова о чем-то задумалась. — Тогда как насчет тебя? Где у тебя травмы? Не обманывай меня.

Надо сказать, что самая глубокая рана на теле Цзин Вань, вероятно, была у нее на шее. Остальные области, по большей части, не пострадали. Если бы Цзин Вань сказала, что она в порядке, то Чжоу Ин Шуан, вероятно, не поверит. Она осторожно положила руку подруги себе на шею. Чувствуя ее осторожное прикосновение. Цзин Вань снова ощутила себя виноватой и не могла от всей души не проклясть определенного человека.

— Рана глубокая? — все знали, что шея очень хрупкая. Одна неудача, и она может лишить человека жизни.

— На самом деле не очень. Иначе ни моя бабушка, ни остальные не позволили бы мне выйти.

Чжоу Ин Шуан задумалась над этим и почувствовала, что она права.

Увидев атмосферу между ними, сердце Чжоу фужэнь тоже немного успокоилось. Тем не менее, она не могла не чувствовать некоторую ревность внутри. Ее дочь, сколько бы она с ней ни говорила, всегда просто отвечала, что у нее все хорошо, улыбаясь от начала и до конца. Тем не менее, посторонний человек, которого она знает недавно, говорит несколько слов, уговаривая ее, и она немедленно выплескивает свои истинные чувства. Действительно, белоглазый волчишко.

Чжоу фужэнь подала знак служанке принести лекарство и приготовить закуски. Хотя она и раньше говорила, что с ней все в порядке, она избегала горького лекарства, а также говорила, что у нее нет аппетита. Если она не сдерживала все внутри, то что же это тогда было? Она надеялась, что дочь теперь сможет выпить лекарство и съесть что-нибудь, иначе как ей станет лучше?

Служанка принесла лекарство и нетерпеливо посмотрела на Цзин Вань. Та сразу поняла, что происходит. Взяв чашу, она позволила служанке медленно приподнять Чжоу Ин Шуан.

— Ин Шуан, давай-ка выпьем лекарство.

— Горько, — Чжоу Ин Шуан инстинктивно отказалась.

Цзин Вань ложкой чуть помешала лекарство в миске.

— Полезное лекарство горькое, но излечивает болезнь. Если не выпьешь, как сможешь быстро поправиться? Разве ты не хочешь иметь возможность снова видеть, как раньше? Цзэцзэ, пей быстрее. Только не говори мне, что ты хочешь, чтобы эта меймей смеялась над тобой?

Лицо Чжоу Ин Шуан подозрительно покраснело, когда она протянула руки:

— Давай сюда, сама выпью. Кто тут хочет, чтобы ты меня поила? Ты нежная избалованная барышня, у которой еда и одежда всегда под рукой, ты промахнешься и сунешь ложку мне в нос.

Цзин Вань беспомощно рассмеялась и передала ей чашу с лекарством. Чжоу Ин Шуан демонстративно в несколько глотков выпила варево, после чего сморщила лицо. Похоже, неприязнь к горьким лекарствам была реальной.

Цзин Ван сунула ей в рот медовую конфету, и Чжоу Ин Шуан поспешно пососала ее.

— Барышня, герцогиня Дин приглашает вас к себе, — сказала тихим голосом Гун момо, вошедшая в комнату.

— Тогда, Цзин Вань, быстро уходи, возможно, что-то с И Цзя, — Чжоу Ин Шуан подтолкнула ее.

— Ладно, пойду, посмотрю. Я зайду к тебе попозже.

— Хорошо.

Как раз перед тем, как выйти, Цзин Вань внезапно остановилась:

— Бывает, что находясь лицом к лицу со своими близкими, люди не говорят некоторые слова, которые не хотят говорить, и не желают выпускать на свет божий некоторые свои обиды. Но это только потому, что они слишком заботятся о них, и не хотят, чтобы они волновались и грустили.

Чжоу фужэнь вздрогнула, но тут же поняла, что она имела в виду. Поистине дотошная и внимательная девушка.

— Я знаю, эта девушка ... — пока она говорила, ее глаза неудержимо увлажнились.

Цзин Вань кивнула:

— Тогда Цзин Вань уйдет первой.

Момо, на которую герцогиня Дин сильно полагалась, лично пришла пригласить Цзин Вань. Видно, что ее отношение к Цзин Вань сильно изменилось.

По дороге туда Цзин Вань не стала спрашивать, зачем она нужна герцогине Дин.

— Приветствую вас, герцогиня.

— Быстро вставай, — по сравнению со вчерашним днем отношение герцогини Дин к Цзин Вань можно было назвать практически сердечным.

Цзин Вань, хотя и чувствовала себя странно из-за слишком быстрого изменения отношения, все еще не показывала этого на поверхности. Встретившись с ее внимательным взглядом, она не стала уклоняться от него, только тихо стояла там, лучась спокойствием. Она считала, что ей нечего стыдится.

Герцогиня Дин даже несколько восхитилась этим ее постоянным самообладанием. Потянув Цзин Вань за руку, она заговорила:

— Я слышала, что твоя бабушка уже вернулась в столицу. Я подумала, что ты, вероятно, не  собираешься возвращаться в ближайшее время. Я намерена позволить И Цзя восстановиться в храме Белого дракона. Цзин Вань, хотя ты на два года младше ее, у тебя манеры старшей сестры, поэтому я хочу попросить тебя, чтобы ты еще немного присмотрела за ней.

— Герцогиня слишком серьезна. Любой зрячий человек может видеть, какова Цзя цзэцзэ, так что на самом деле нельзя сказать, кто о ком заботится. Поскольку мы обращаемся друг к другу, как сестры, то, естественно, будем взаимно помогать друг другу.

— Ты хороший ребенок, — герцогиня Дин кивнула.

Почему и эти слова звучали несколько странно?

Очевидно, они уже закончили подготовку к отъезду, вскоре после этого герцогиня Дин величественно удалилась со своими людьми. За исключением момо со стороны герцогини Дин, сколько бы ни приходило, столько же и уходило.

Цзин Вань задумчиво посмотрела в ту сторону, куда они ушли. Отношение герцогини Дин, правда, было трудно понять. Даже если это из-за Сунь И Цзя, на самом деле не требовалось заходить так далеко.

Сунь И Цзя подошла к ней и обняла за руку. После этого она лукаво улыбнулась, говоря:

— Просто спроси меня обо всем, что ты хочешь знать.

Цзин Вань чувствовала, что лучше ей не узнать ничего.

— Цзя цзэцзэ, в это время ты должна быть свободна, верно? Давай сходим на заднюю часть горы, чтобы срезать несколько веток персиковых цветов?

Сунь И Цзя несколько удивилась, но не сказала ничего лишнего. Некоторые вещи, естественно, прояснятся, когда придет время. Она боялась, что смутит Вань меймей, если скажет слишком много прямо сейчас.

—  Ладно, мы приехали в храм Белого дракона, чтобы полюбоваться цветами. Хотя произошел несчастный случай, если мы не пойдем взглянуть, не будет ли потеря еще больше?

Цзин Вань кивнула:

— Просто жаль, что Цяо Цяо и Ин Шуан не могут пойти вместе с нами.

— Тогда мы можем просто срезать еще несколько веток и заполнить их комнаты. Хотя они могут оказаться немного хуже тех, что снаружи, это все же может уменьшить сожаление.

Таким образом, Цзин Вань, этот лелеющий цветы любитель растительности, которому не так легко ломать или повреждать цветочные ветви, готовилась в этот раз стать местным разрушителем.

Гора была усыпана персиковыми деревьями. Из-за того, что они попали в аварию, или, скорее, из-за того, что Цзинь циньван подвергся нападению убийц, храм временно закрылся для простолюдинов, и другие столичные семьи, зная, что в храме Белого дракона в настоящее время неспокойно, разумеется, не позволят членам своих семей приехать. А те, что находились здесь раньше, тоже поспешили уехать в последние два дня. В результате в этом персиковом саду были, в основном, только Цзин Вань и Сунь И Цзя, а также люди, которых они привели.

Там, где цветок цвел лучше и красивее всего, его срезали. Одна ветвь за другой, поистине девушки были безжалостны в своем уничтожении.

— Зачем барышня Сунь срезает столько цветов?

Цзин Вань и Сунь И Цзя оглянулись, проследив за голосом. Сунь И Цзя была слегка шокирована:

— Барышня Жуань...

Глава 80 - Совершенство до нереальности, дарование брака

Услышав, как Сунь И Цзя обращается к ней, Цзин Вань сразу поняла, кто эта девушка.

И первое впечатление, которое Жуань Фанфэй произвела на Цзин Вань, было: "как и ожидалось от девушки, которая столь же знаменита, как и Цзя цзэцзэ. Нежная и элегантная, как лотос".

Жуань Фанфэй тоже держала в руке ветку персика и не спеша шла к ним со спокойной улыбкой на лице. Под нежными, красивыми персиковыми цветами она не теряла своего блеска, еще больше проявляя свою уникальность, казалось, все вокруг просто выцветало. В тот момент, когда вы заметите ее, вам будет очень трудно снова увидеть красоту в чем-то другом. Поистине, кто-то более нежный и прелестный, чем цветы. Если бы не бинты на лице Сунь И Цзя и не небрежно надетая одежда, возможно, она смогла бы разделить с ней центр внимания.

Однако с этого момента никто больше не станет их сравнивать. Независимо от того, насколько талантлива Сунь И Цзя, когда другие подумают о ней, их первая мысль всегда будет касаться ее разрушенного лица, того, что она драгоценность, раздробленная в крошево, в то время как другая все еще оставалась сокровищем. При повторном упоминании этих двоих они, вероятно, все используют слово "раньше". Более нормальные, возможно, будут оплакивать пережившую столкновение Сунь И Цзя, но еще больше станут насмехаться и радоваться ее несчастью.

Эти две девушки были самыми выдающимися представительницами благородных дочерей. Говорят, что одинаковые полюса магнита отталкиваются друг друга. В дополнение к тому, что их семьи принадлежали разным политическим фракциям, возможно, они сами и не сравнивали себя друг с другом, но, слыша, как другие часто упоминают об этом, они все равно неизбежно обращали на это внимание.

Обычно они редко встречались. И теперь, столкнувшись при таких обстоятельствах, можно ли сказать, что это судьба или небеса играют с людьми?

Жуань Фанфэй выглядела очень спокойной. На ее лице не было видно ничего странного, как будто она все еще стояла перед той, совсем не раненой Сунь И Цзя. Такие люди либо действительно очень добры, либо просто очень хорошо знают, как себя вести, хотя Цзин Вань не могла сказать, к какой стороне принадлежала подошедшая.

Младшая законная дочь главы кабинета министров. Когда она родилась, ее старшие братья и сестры уже все выросли, поэтому, естественно, они больше ей не конкуренты. А ее ровесники все были на поколение ниже ее. У нее, как у представительницы старшего поколения, разумеется, есть только те люди, которые уступают ей. А кроме того, ее баловали родители. Жуань Жуй Чжун видел гораздо яснее, чем герцог Дин, и не рассматривал свою дочь как инструмент для обмена на выгоды. Она действительно была избалованной барышней, росшей в мире и согласии, без опасений и тревог!

Тогда можно ли предположить, что она добросердечный человек?

Тем не менее, Цзин Вань все еще чувствовала, что что-то не так. Уже хорошо то, что в такой изнеженной и избалованной среде человек не превратился в непослушного и своевольного. Если никто не заставляет ее, сможет ли она все еще быть такой выдающейся? В конце концов, чтобы научиться многим вещам и считаться выдающейся, естественно, вы должны не только знать, но и захотеть преуспеть. Без некоторых усилий это невозможно. Может ли ребенок обладать таким самосознанием? Или иметь такое терпение? Такой уровень решимости? Или, скорее, следует сказать, что она, правда, просто гений и многие вещи может освоить с одной попытки? Нужно знать, что Сунь И Цзя, эта выдающаяся благородная дочь действительно была "создана" под жестким гнетом дисциплины.

Или существовала и другая возможность: она на самом деле прошла через то же, что и она сама. Тогда это переселение или возрождение?

Цзин Вань внимательно изучала Жуань Фанфэй, пытаясь найти в ней хоть что-то, что подтвердило бы ее догадку. Однако за такое короткое время она, естественно, не добьется никаких результатов.

Сунь И Цзя и Жуань Фанфэй официально поприветствовали друг друга. После этого взгляд Жуань Фанфэй упал на Цзин Вань:

— Не знаю, из какой семьи эта юная барышня? Вы такая хорошенькая, я никогда раньше вас не видела, может, вы только что приехали в столицу? — ее улыбка была слабой, но от нее на душе становилось очень уютно.

— Это третья внучка главного министра Ло по имени Цзин Вань. Несколько дней назад она приехала в столицу вместе с Ло лаофужэнь, — представила Сунь И Цзя.

Цзин Вань своевременно присела в церемонном приветственном поклоне:

— Приветствую барышню Жуань.

Жуань Фанфэй быстро присела в ответном поклоне:

— Кто же не знает, что глаза нашей барышни Сунь самые придирчивые! Суметь получить благосклонность барышни Сунь всего за несколько коротких дней, третья барышня Ло, похоже, чрезвычайно талантлива, — взгляд ее глаз был безупречно чист и ясен, а улыбка явно поддразнивала, но было очень трудно почувствовать к ней отвращение.

— Барышня Жуань напрасно хвалит меня, я познакомилась с Цзя цзэцзэ, по большей части, только по воле случая. По сравнению с бесподобно талантливыми Цзя цзэцзэ и вами, я просто невежественный обыватель.

— Ладно, если Вань меймей станет чересчур скромной, то это будет неинтересно, — Сунь И Цзя потянула за руку Цзин Вань. — Как говорится, у всех людей есть что-то, в чем они хороши. У меймей Вань свои таланты, вот и все.

Глаза Жуань Фанфэй слабо блеснули, пока она наблюдала за движениями Сунь И Цзя. Почему она чувствовала, что та делает это специально для нее? Чтобы она это увидела? Она будто заявляла: "Это мое, не трогай". Такое детское поведение может означать только то, что ей было не все равно. Она не могла удержаться и снова посмотрела на Цзин Вань. Как бы это сказать... она ощущала ее, как весьма уникального человека. У нее не было красивого лица, сразу бросавшегося в глаза, но как только ее замечаешь, очень трудно снова не обращать на нее внимания. Какими бы беспредельно великолепными ни казались другие, все равно очень трудно заставить ее исчезнуть в толпе. Более того, это беспечное и беззаботное спокойствие, исходящее от самих ее костей, было очень привлекательным. Жуань Фанфэй прикрыла рот рукой и рассмеялась:

— Барышня Сунь беспокоится, что я могу украсть этого человека?

— Конечно, в основном из-за того, что меймей Вань слишком привлекательна, я беспокоюсь, что если я не буду следить за ней, она позже может просто забыть обо мне, — очень спокойно сказала Сунь И Цзя.

— Что за чушь ты несешь? — Цзин Вань слегка ущипнула ее.

Сунь И Цзя немедленно превратилась в само недовольство во плоти, делая вид, что ей очень больно, массируя "пострадавшее" место:

— Я говорю ерунду? У меня есть доказательства!

Цзин Вань не знала, плакать ей или смеяться:

— Ладно-ладно, не волнуйся, будь осторожна со своей раной.

— Это больно... — Сунь И Цзя невинно поднесла руку к губам Цзин Вань, желая, чтобы она подула. Более того, то, каким тоном голоса были сказаны последние слова, практически заставило некого человечка покрыться мурашками.

У Цзин Вань все слова пропали. Это игровая зависимость? Она уставилась на ее решительно протянутую руку. И Цзя явно решила не отпускать ее, если та не удовлетворит ее просьбу. Цзин Вань обреченно дважды дунула на ее ладонь.

Этот поступок несколько удивил Жуань Фанфэй. Они с Сунь И Цзя почти не общались, но ей было совершенно ясно, какой темперамент у Сунь И Цзя. Она действительно наедине с близкими совершенно другой человек? Вряд ли. Будь это так, какие-то слухи об этом да существовали, но их вообще не было. Значит, это произошло исключительно из-за третьей барышни Ло? Весьма интересно. Она снова взглянула на третью барышню Ло. Она была явно моложе, но смотрела снисходительно и любяще. Эта сцена, конечно, была теплой, и на самом деле такой... неприглядной! Ей действительно хочется... уничтожить ее!

— Так много цветов, зачем вы их срезаете? — Жуань Фанфэй снова задала свой первый вопрос.

— Первоначально нас было четверо, приехавших полюбоваться цветами, но сейчас им неудобно выходить, поэтому мы планируем срезать часть, чтобы расставить по вазам, — объяснила Цзин Вань, и тон ее голоса немного смягчился.

Улыбка Жуань Фанфэй ослабла:

— Извините, я не знала. Говоря об этом деле, я тоже виновата. Если бы возница был в состоянии управлять лошадью, возможно...

— Это дело, естественно, не имеет никакого отношения к барышне Жуань. Вы тоже сильно перепугались, не стоит так думать об этом.

— Барышня Ло великодушна.

— Просто ищу истину в фактах, вот и все, — Цзин Вань слабо улыбнулась. Просто, Жуань Фанфэй не была ранена, и сейчас она, по правде говоря, выглядела так, как будто все в норме. Однако она очень долго провалялась без сознания. Даже когда вчера приехали люди из столицы, она не очнулась. Но как только она пришла в себя, то оказалась в полном порядке. Должно быть, она не так уж испугалась. Цзин Вань несколько недооценила умственную силу этих юных барышень.

— Барышня, давайте вернемся, мы уже давно гуляем, лаофужэнь, должно быть, беспокоится, — заговорила служанка Жуань Фанфэй.

Цзин Вань все еще думала, почему это не приехала мать Жуань Фанфэй, но затем поняла. Эта лаофужэнь была именно матерью Жуань Фанфэй. Она была молода, но, к сожалению, занимала высокое положение в семейной иерархии.

Надо сказать, что Цзин Вань иногда чувствовала беспомощность и печаль по поводу разрыва в возрасте между супругами, этих старых быков, что едят молодую траву. Если к семнадцати-восемнадцати годам молодые девушки еще не вышли замуж, их станут считать старыми девами. А те, кто не имеет ни статуса, ни положения, будут выданы замуж за тех вдовцов, кто годился им в отцы или даже в деды по возрасту в качестве второй жены. А что мужчины? Уже пятьдесят-шестьдесят лет, и все же никто и глазом не моргнет, когда те принимают этих молодых девушек. Мужчины в сорок все еще считались подобными цветку. Женщины в сорок уже могут пополнить ряды старух. Это так несправедливо.

Жуань Фанфэй пришла и ушла, казалось, ей просто было душно оставаться в своей комнате, и она вышла подышать свежим воздухом, а затем срезала ветку цветущего персика, пока гуляла.

Подруги же продолжили обрывать цветы:

— Меймей Вань, как ты думаешь, появление здесь барышни Жуань — это просто совпадение или здесь что-то другое?

Цзин Вань повернула голову, чтобы посмотреть на нее. В данный момент Сунь И Цзя подняла руку, отламывая ветку цветущего персика. Отломив эту, она потянулась к другой. Девушка была совершенно спокойна, но в этой тишине, казалось, было что-то еще:

— Несмотря ни на что, это, вероятно, не имеет к нам никакого отношения.

Сунь И Цзя, наконец, повернулась, чтобы посмотреть на Цзин Вань:

— Вань меймей, что ты думаешь о барышне Жуань?

— Я только познакомилась с ней. Мы перекинулись всего несколькими словами, так что у меня к ней нет никаких особых чувств.

— Меймей Вань, знаешь, когда я была маленькой, моя мать всегда говорила мне: "Барышня семьи Жуань младше тебя на два месяца и сделала то-то и то-то. За нее никогда не беспокоятся родители. А ты? Думаешь только о том, чтобы играть днями напролет". Если барышня Жуань чему-то училась, а я не знала как, или училась плохо, моя мать позволяла учителю бить меня по рукам. Это было невыносимо больно. В то время я ненавидела эту барышню Жуань. Каждый раз, когда видела ее, мне всегда хотелось броситься вперед и ударить ее, но я не могла. После этого я изо всех сил училась. Я просто думала, что если превзойду ее, мама перестанет говорить, какая она хорошая, и больше не будет меня бить. Позже я привыкла и больше не нуждалась в чьем-либо надзоре. Я училась самостоятельно. Дело не в том, что я знаю все, что знает она. Скорее, я училась тому, что мне нравилось. Но до сих пор она все такая же совершенная. Настолько, что кажется нереальной.

Цзин Вань уже предсказала, что Сунь И Цзя выросла под сильным давлением, просто не ожидала, что и в ее жизни будет "чужой ребенок". И влияние этого человека на нее тоже было немалым. Однако Цзин Вань заметила последние слова Сунь И Цзя: "она все такая же совершенная. Настолько, что кажется нереальной". Такой тип людей чаще всего скрывал неизвестную другим сторону. У людей есть семь эмоций и шесть желаний [1]. Когда негативные эмоции портят тело, всегда должен быть способ выплеснуть их наружу. В публичных местах эта особа никогда не показывала своих чувств, тогда как насчет мест, которые нельзя было увидеть? Если эмоции выплескивались наружу, например, через плач и все такое прочее, то, естественно, это не было проблемой. Но ведь существует и другой тип людей, называемых извращенцами или ненормальными.

Конечно, Цзин Вань не стала бы рассуждать о других со злыми намерениями. Возможно, Жуань Фанфэй просто въедливо стремилась к совершенству или действительно была такой же, как она, и уже прожила одну жизнь, поэтому на ее эмоции было нелегко повлиять. Что касается того, права ли Цзин Вань в этих своих рассуждениях о Фанфэй или нет, она никогда не думала искать этому подтверждение. Разве все это имеет к ней какое-то отношение?

Однако если это не совпадение, и Жуань Фанфэй не так чудесна, как всем показывает, то ее цель, возможно, состояла в том, чтобы лично увидеть, действительно ли Сунь И Цзя, которая так же знаменита, как и она, испортила внешность? В прошлом было два первых номера, но теперь Жуань Фанфэй стала единственной и неповторимой. Это должно быть что-то стоящее того, чтобы радоваться, верно?

— Цзя цзэцзэ это заботит?

— Как я могу все еще беспокоиться о чем-то таком?

Таким образом, появление Жуань Фанфэй было отброшено ими на задворки сознания. Каждая из них держала в руках по две ветки цветущего персика, да и большая корзина в руках служанок тоже была наполнена. Однако девушки вернулись далеко не сразу. Они, прогуливаясь, посетили довольно много других мест. Хотя храм Белого дракона был известен своими персиковыми деревьями, это не означало, что на территории не росло других цветов. Они нарезали и некоторых других растений. Цзин Вань даже позволила служанкам сорвать довольно много полевых цветов.

Поскольку Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан жили в одном дворе, они просто пришли к ним во двор. Травмированным было неудобно передвигаться, поэтому они просто наблюдали со стороны и слушали цветочные ароматы.

Что касается цветочной композиции Цзин Вань, то ее люди уже давно привыкли и считали это нормой. Тем не менее это восхищало их каждый раз, когда они наблюдали за процессом.

Что касается остальных, то они видели ее навыки впервые. Персиковые ветки, хотя и были прекрасны, сложенные в большую кучу, не говоря уже о том, что там были и другие растения, были просто ворохом цветов и не более. Тем не менее в руках Цзин Вань, обрезавшей и подстригавшей их, независимо от того, были ли это цветы поставлены в корзину или в вазу, они быстро превратились в композиции. Дополненные несколькими другими украшениями (хотя они явно были именно теми же самыми цветами) они создавали совсем другое ощущение — нереальной красоты.

Сунь И Цзя пристально смотрела на Цзин Вань с Юань Цяо Цяо и восхищенно восклицала. Это было так невероятно!

Цзин Вань улыбнулась и ничего не сказала. Увидев встревоженное и опустошенное выражение лица Чжоу Ин Шуан, она передвинула готовую цветочную композицию к ней поближе:

— Ин Шуан, понюхай ее.

Стоявшие недалеко от них две дамы инстинктивно одобрительно кивнули. Чжоу фужэнь повернулась к Ло Жун Хуэй, тете Цзин Вань по отцовской линии, и сказала:

— Мастерство этой юной барышни вашей семьи впечатляет.

— Раньше это девушка жила с моей матерью в Циань Фу. Сегодня я тоже впервые вижу, как она искусна, — Ло Жун Хуэй примолкла на минуту, а потом продолжила говорить: — Моя мать обожает ее. В глубине души она четко разделяет симпатии и антипатии. Если что-то или кто-то нравится, значит, нравится, а не нравится, значит, не нравится. Она прямолинейна и скрупулезна в отношениях с другими. Нормальным людям очень трудно попасться ей на глаза, но она всегда сердечно относилась к этой третьей девочке и баловала ее. Даже с нами, братьями и сестрами, в детстве обращались не так хорошо. На самом деле, третья девочка действительно хороший ребенок.

Чжоу фужэнь поняла, что имела в виду Ло Жун Хуэй. Видя, как Цзин Вань от начала до конца заботится о ее собственной дочери, она сказала:

— Я знаю, что это не ее вина. Мне просто трудно принять это, и я позволила себе сорваться. Что еще более важно, Ин Шуан в настоящее время обсуждает брак с гунцзы семьи главы школы сынов отечества [2], и мы даже собирались обменяться символьными карточками [3]. Но теперь ее глаза внезапно перестали видеть, и это дело в девяти случаях из десяти провалится. Как я могу не расстраиваться? — говоря это, женщина расплакалась.

— Не плачьте раньше времени. Сейчас девочки в хорошем настроении. Если они услышат, это будет неприятно. Кроме того, глава школы сынов отчества — щедрый человек. И это не значит, что ваша Ин Шуан не сможет восстановить свое зрение. Возможно, помолвка не сорвется, — утешила Ло Жун Хуэй.

Чжоу фужэнь вытерла слезы:

— Надеюсь, что так.

— Меймей Вань, как насчет того, чтобы ты научила нас? — Сунь И Цзя нетерпеливо посмотрела на нее.

— Хорошо, на самом деле это не так сложно, — сказала Цзин Вань и села рядом с Чжоу Ин Шуан. Затем она позволила служанкам принести ножницы и все остальное. После этого девушка начала объяснять, держа Чжоу Ин Шуан за руку, чтобы научить ее правильно обрезать растения, иногда даже шепча ей несколько слов на ухо.

[1] Подробнее в главе Исторические заметки: культура и искусство

[2] Оригинальный термин 祭酒 — цзицзю — в свободном переводе означает "совершающий возлияние жертвенного вина"; это почитаемая должность в императорском Китае при династии Хань, но я не смогла найти никакой информации о фактических функциях этой должности, кроме того, что она связана со школой сынов отчества. Этот титул является либо почетным титулом для выдающихся старших министров, либо для главы высшего учебного заведения в тот период времени, например, канцлера

[3] Символьные карточки – для того, чтобы осуществить помолвку, обе стороны должны обменяться картами с полными именами, датами рождения, местом происхождения и тремя поколения предков

Чжоу Ин Шуан весело улыбнулась. Она ничего не видела, поэтому просто касалась всего руками. Даже если она случайно уколола руку, ей было все равно.

Увидев это, Сунь и Цзя и Юань Цяо Цяо переглянулись и улыбнулись. Даже несмотря на столь ужасное прибытие в храм Белого дракона, было довольно хорошо прямо сейчас иметь возможность счастливо собраться вместе.

На самом деле все молодые барышни более или менее раньше вступали в контакт с чем-то вроде цветочной композиции. Основы не были трудными, и, что более важно, некоторые из техник, показанных Цзин Вань, оказались очень полезны.

— Она моложе всех, но самая внимательная и знает, как лучше всего заботиться о других. Такая внимательная молодая девушка, будь я вашей матерью, то тоже очень хотела бы ее, — ответила Чжоу фужэнь.

Ло Жун Хуэй улыбнулась:

— Раньше Цяо Цяо была болезненной и вялой. Если нет, то она просто кричала, что у нее болит нога. Но на этот раз она, кажется, совсем забыла об этом.

— Да, эта ситуация уже намного лучше, чем ожидалось. При хорошем настроении восстановление пойдет немного быстрее.

— Барышня, то, что вы хотели, уже принесли, — Гун момо привела с собой слуг, которые несли большой и тяжелый деревянный ящик.

— Что это такое? — с любопытством спросила Юань Цяо Цяо.

Цзин Вань тоже не стала ходить вокруг да около и сразу же открыла ящик. Внутри была грязь, сформированная в квадраты.

— Это то, с чем ты только что попросила монахов помочь? Для чего используется эта штука? — в замешательстве спросила Сунь И Цзя.

— Конечно, для цветочной композиции, — она почти ничего не объяснила и сразу приступила к выполнению своей задачи.

Глиняные кирпичи перенесли на стол и сложили один за другим. Некоторые места были немного высокими, а некоторые —  немного низкими. Конечно, все это не обязательно было делать самой Цзин Вань, она показывала служанкам, как надо двигаться. После того, как первый шаг завершили, Цзин Вань начала украшать. Она не прикасалась к глиняным кирпичам, только добавляла листья, веточки, а также разнообразные дикие цветы всех размеров и цветов. Когда ее руки остановились, глиняные кирпичи уже не имели той отчетливой формы с острыми краями. Они полностью превратились в очень большую и очень красивую цветочную композицию.

Вскоре после этого Цзин Вань начала вставлять цветы в эту основу. Поскольку все это было просто мягкой грязью, естественно, сделать это было довольно легко.

Цветочная композиция, занимавшая больше половины стола, под руками Цзин Вань очень быстро обрела форму.

Цветочные композиции, которые они видели в прошлом, по большей части, находились в вазах. Они впервые узнали, что аранжировка цветов может быть сделана таким образом. Сунь И Цзя не смогла удержаться — пошла вперед, желая прикоснуться к получившемуся шедевру, но, по-видимому, в последний момент побоялась повредить его и не осмелилась прикоснуться. Она могла только вздохнуть:

— Действительно, это очень красиво.

Ло Жун Хуэй и Чжоу фужэнь тоже подошли посмотреть поближе:

— Ловкость рук барышни Ло, и правда, лишает дара речи.

— Они не достойны похвалы фужэнь. Просто я продумала немного больше, чем другие, но вообще-то это может сделать каждый.

— Но именно потому, что вы думали немного больше в отличие от других, вы можете это сделать.

Цзин Вань слегка покраснела. Это не могло считаться ее идеей. У нее было лишь немного больше знаний и опыта, но она просто не могла объяснить это.

— Мама, не загораживайте ее, дайте мне тоже хорошенько все рассмотреть, — нетерпеливо позвала Юань Цяо Цяо.

— Хорошо-хорошо, я отойду, — Ло Жун Хуэй отодвинулась в сторону.

Среди этого оживления только Чжоу Ин Шуан не могла видеть. Она чувствовала беспокойство внутри, но просто тихо откинулась на сиденье, пытаясь представить себе эту особую цветочную композицию. Во время всего этого процесса рядом с ней находилась служанка, которая старательно рассказывала ей обо всем. Она попыталась вообразить все, что могла, но то, что пришло ей в голову, было чем-то простоватым и не таким уж прекрасным. Она чувствовала себя несколько беспомощной.

Внезапно ее схватили за руку, и голос Цзин Вань мягко прозвучал около ее уха:

— Как только твои глаза восстановятся, я специально наделаю цветочных композиций, чтобы ты их увидела.

— Ты сама так сказала, поэтому, когда придет время, если ты не сможешь выполнить мою просьбу, я тебя не отпущу. — Чжоу Ин Шуан слегка потрясла рукой Цзин Вань.

Цзин Вань сделала так, как говорила раньше, и создала много цветочных композиций, заполнив комнаты Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан.

Хотя эта сторона купалась в гармонии и веселье, со стороны Ли Хун Юаня все было не так уж замечательно.

— ...Жуань Фанфэй, узнав, что Вань Вань и Сунь И Цзя пошли в персиковый сад, нарочно пошла туда же? Она никак не отреагировала, увидев Сунь И Цзя, и вместо этого ее внимание было больше сосредоточено на Вань Вань?

— Да, господин.

Надо сказать, что Ли Хун Юань знал Жуань Фанфэй не просто как очень необычную и резкую натуру, мыслящую весьма странно, но и как ту, что никогда не считала себя неправой. Что же касается того, завидовала ли она другим выдающимся женщинам, он действительно не знал, да и не хотел в этом разбираться. Однако если она каким-то образом и по какой-то причине нацелилась на Цзин Вань, то ему не было все равно.

Ли Хун Юань некоторое время молча размышлял, а потом, наконец, открыл рот:

— Подготовь людей, как только Вань Вань вернется в столицу, немедленно пошли их к ней. Кроме того, шпионы около Жуань Фанфэй тоже не могут расслабляться. И внимательно следите за столицей, этот принц в первых рядах должен узнать, как императорский отец окончательно разрешит этот вопрос.

— Слушаюсь.

На самом деле, независимо от того, был ли это евнух Му или Ань И, в такой ситуации они оба подумали: почему бы просто не устранить Жуань Фанфэй, или, может, в его сердце, по отношению к этой барышне Жуань действительно было что-то такое?..

Ли Хун Юань бросил на них быстрый взгляд, и они тут же забыли о своих мыслях, по-видимому, боясь, что их хозяин может сказать.

В течение следующих нескольких дней Цзин Вань с остальными жили в мире и счастье. Цзин Вань не только делала для них цветочные композиции, она даже научила их делать косметику, используя цветы персика в качестве основного ингредиента.

Был также один или два раза, когда Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан выносили наружу в мягких креслах, и служанки бегали с ними по всей горе. Они играли довольно весело, а лишения терпеть приходилось как раз тем самым тяжело трудящимся служанкам. Однако ради своих цзэцзэ всех мастей Цзин Вань могла только извиниться перед ними.

А что касается трех фужэнь, то, видя, что их девочки счастливы и их тела быстро восстанавливаются, даже если их слова и действия несколько выходили за рамки, они просто закрывали на это глаза.

Сунь И Цзя, возможно, уже привыкла к этому, и в отсутствие матери ничего не выражала.

А Ли Хун Юань, хотя и не навещал свою Цзин Вань каждый вечер, но приходил хотя бы раз в две ночи. Однако, к счастью, если не считать одной из ночей, когда он использовал немного успокаивающего нервы лекарства на Цзин Вань и спал, обнимая ее, в остальное время он только наблюдал за ней. Он просто сидел часок, а потом уходил.

Такие дни продолжались примерно с неделю, пока Ли Хун Юань не получил известий из столицы.

— Даровал брак? Императорский отец пожаловал этому принцу Сунь И Цзя? — Ли Хун Юань легонько постучал по поверхности стола. — Прекрасно зная, что я люблю красавиц, он подарил изуродованную, полагая, что раз местонахождение этого принца "неизвестно" и я не знаю об этом деле, то не нарушу императорский указ?

Все до единого опустили головы, не смея дышать. Кроме того, сколько раз господину даровали браки?

— Пойди и устрой, чтобы Жуань Фанфэй отдали этому принцу в качестве цэфэй. Время можно немного задержать, даже если отложить это на десять дней или полмесяца, все будет в порядке.

Господин, что вы хотите сделать?

Глава 81 - Предпосылки, темная история Ли Хун Юаня

За последние несколько дней о Ли Хун Юане не было никаких известий. К тому же, как он и хотел, расследование инцидента на цветочном рынке не принесло ничего дурного. И все, как на поверхности, так и в темноте, более или менее доказывало, что в этом участвовали  все его добрые сыновья. Просто, в конце концов, никто не смог извлечь из этого никакой пользы. Император Лэчэн постоянно пребывал в неуправляемом состоянии. Чтобы предупредить их, он вытащил ключевых членов нескольких фракций. Они приняли вину на себя. Нельзя было точно сосчитать, сколько голов уже упало и сколько пролилось крови.

Несколько императорских сыновей послушно втянули свои "лапы" в "черепашьи панцири", не смея действовать вслепую и не подумав о последствиях. Даже люди, которых они послали в храм Белого дракона, получив некоторые, казалось бы, правдивые, но на самом деле ложные новости, все были отозваны обратно. Император Лэчэн послал людей во все небольшие поселения возле храма Белого дракона. Они бесконечно расширяли свой поисковый периметр. Этот район обыскивали бесчисленное количество раз, включая реку, в которую упал Ли Хун Юань. Он был "жив, но его не видели, и мертв, но трупа не нашли". Если после стольких дней никто так и не обнаружил человека, то, скорее всего, он уже похоронен в брюхе рыбы.

Все должны были заткнуться! Император Лэчэн был не в силах сдержать свой гнев. Он просто не верил, что этот его ужасный сын-демон уже мертв.

Что же касается герцога Дина, то, возможно, потому, что герцогская резиденция получила беспрецедентную честь — из четырех князей и девяти маркизов-основателей, после политических волнений только они от начала и до конца стояли непоколебимо, — позволившую ему считать, что пока это не серьезное преступление (типа восстания или заговора), он может делать все, что ему заблагорассудится, он неоднократно бегал к правителю, слезно жалуясь на то, что его несчастная дочь, прекрасный цветок с горных вершин, разрушена, и вся ее жизнь закончена, в то время, когда император Лэчэн все еще злился.

На самом деле императору Лэчэну была прекрасно ясна цель герцога Дина. Он просто хотел, чтобы ему дали зятя, о котором он мечтал.

И императрица в это время первоначально должна была отговорить своего старшего брата, но ради своего сына она не только не посоветовала ничего против, она даже попыталась незаметно убедить императора Лэчэна, сказав, что ее старший брат любит свою драгоценную законнорожденную дочь. Если та повредила себе лицо, это повлияет на ее брак. И об этом император Лэчэн мог позаботиться, сказав только одно слово. Как легко это прозвучало из ее уст! Будто действительно по одному слову Лэчэна вся ситуация может измениться.

Император улыбнулся, но эта улыбка почему-то заставила императрицу Сунь испугаться, и впоследствии она постоянно чувствовала себя неловко. А на следующий день пришли плохие новости. Императорский указ о вступлении в брак, написанный лично императором Лэчэном, был зачитан вслух во время утреннего заседания перед сотней придворных чиновников.

Как только императорский указ приняли, отступать было некуда. Увидев, что больше половины людей при императорском дворе застыли на месте, император Лэчэн почувствовал удовлетворение.

Не думайте, что император не знал, что брак его старшего сына и Сунь И Цзя был испорчен этим воплощенным наказанием за грехи его тяжкие или что сторона императрицы хотела использовать этот брак для привлечения рабочей силы.

Герцогская резиденция, чтобы найти другого "хорошего зятя", естественно, крутила головой направо и налево, мечась туда-сюда. Те, кто не знал, могли только подумать, что герцог действительно любит свою дочь, а из тех, кто знал, сколько насмехалось над ним исподтишка? Где же тут замужество дочери? Это явная продажа дочери. Неприятная вещь для слуха, но в чем разница с теми товарами, которые ждали своей продажи по хорошей цене? Какая бы сторона ни предложила самую высокую цену, она сможет женится на этой несравненной красавице.

Так демонстрировалась мощь герцогской резиденции, и вероятность того, что старший принц взойдет на трон, была самой высокой. В конце концов, он старший законнорожденный сын. Его способности не самые выдающиеся среди императорских сыновей, но и не самые худшие. По правилам приличия и законам, его притязания на трон резонны и справедливы, поэтому, естественно, были те, кто беспокоился, настолько, что игнорировал эти слухи о Сунь И Цзя и старшем принце, Кан циньване.

К сожалению, прежде чем все закончилось, Сунь И Цзя попала в аварию.

Надо сказать, что существование Сунь И Цзя в этом обмене не более чем символ. Ее наличие было ее самой большой ценностью. Уже не имело значения, цело ее лицо или нет. Однако те, кто действительно был готов добровольно взять такую женщину в жены, все равно устроят "обмен" на поверхности. Некоторые вещи, как бы хорошо они ни осознавались внутри, не должны всплывать на поверхность. Честь семьи очень важна, а стремление к выгоде вызывает только презрение.

Действия герцога Дин были направлены на то, чтобы позволить императору Лэчэну издать указ, дав им желаемую репутацию. В конце концов, императорскому приказу трудно не подчиниться. Очевидно, получив выгоду, он все же выглядел неохотно. По отношению к Сунь И Цзя, Цзин Вань и даже к Сунь И Линю, только что вступившему в должность, все думали только о том, что изуродованная Сунь И Цзя покинута. Как они вообще могли вообразить, что герцог Дин способен зайти так далеко? Это полностью отрезало ей все шансы на выживание, делая ее бесконечно разочарованной и печальной. И на этот раз можно считать, что они усвоили урок: никогда не недооценивайте хладнокровие и бесстыдство некоторых людей.

К сожалению, они просчитались в одном. Император Лэчэн и правда был довольно посредственным императором, нерешительным в придворных делах, и он не собирался расширять Ци Юань посредством войны. Но это вовсе не означало, что у него нет характера и он позволит кучке людей водить себя за нос. Если он по-настоящему разозлится, ни у кого не будет хорошего конца.

Разве вы, герцог Дин, не боялись, что ваша дочь не сможет выйти замуж? Хорошо, прямо сейчас этот император отдаст тебе в зятья своего собственного сына. Императорский сын и циньван, это придаст вам огромную значимость!

— Что, герцог Дин недоволен сыном этого императора?

— Нет, ваше величество...

— Цзинь циньван изящный и даровитый юноша с выдающимися талантами и внешностью, красавец с обликом небесного существа. Эта твоя дочь, даже до повреждений, едва ли могла стать достойной парой для него. Какая она сейчас, хоть этот император и не видел, но все же может себе представить. Мы, видя беспокойство любимого чиновника, лояльного короне герцога Дина, не смогли этого вынести, поэтому скрепя сердце назначили твою дочь Цзинь циньванфэй... — император Лэчэн демонстрировал позицию под кодовым названием: "ради герцога Дина я столького лишился" и был всего в шаге от того, чтобы прямо всплакнуть: "Сынок, этот старик подвел тебя, выбрав для тебя такую циньванфэй. Но у нас нет другого выхода! Ах, герцог Дин всем сердцем служил стране. Этот старик не может просто так охладить сердце чиновника. Вот почему мы можем только пожертвовать тобой, чтобы решить эту проблему..." — Герцог Дин, сын этого старика обладает выдающимися способностями и эрудицией, наукою богат на целых пять возов, владеет гражданскими секретами и военными стратегиями, но теперь ему придется жениться на твоей дочери, стольким пожертвовав! Разве тебе не будет стыдно, если ты не приготовишь достаточного приданого для своей дочери?

Придворные чиновники слушали слезливое повествование императора Лэчэна и не могли удержаться, чтобы не опустить головы еще ниже, прикрывая дергающиеся рты. Ваше величество, неужели у вас больше нет совести? Даже если вы превознесете вашего сына до небес, это все равно не изменит того факта, что, кроме его выдающегося по красоте лица, в нем нет ничего хорошего! А его гнилая до крайности репутация? Даже если им не нравится герцог Дин, они все равно должны сказать, что ставить изуродованную барышню Сунь в пару с вашим сыном — это нанести ему огромную обиду. Кроме того, подсчитав по пальцам, с того момента, как Цзинь циньван покинул дворец и уехал в Цзинь ванфу и до сих пор, сколько раз вы даровали брак? Семь! Целых! Семь! Раз! С этой его способностью по проклятию жен ничто не может сравниться. Вы же не можете просто потому, что вы император, не заботиться о жизни дочери другой стороны, не так ли?

Кроме того, до сих пор нет никаких новостей о Цзинь циньване. В девяти случаях из десяти он... это подготовка к призрачному браку [1]? Хотите позволить Сунь И Цзя стать овдовевшей женой призрака, или что?

[1]  подробнее в главе Исторические заметки: культура и искусство

Даже те, кто знал реальные обстоятельства Ли Хун Юаня, полагали, что с ним не так-то легко справиться. Однако они ничего не сказали императору Лэчэну. Он своими похвалами в адрес сына бил криво, а попал прямо. Ни одно слово не было враньем. Тот был бесконечно угрюм и безжалостен, и даже так с этим все еще можно смириться. Даже с учетом титула "проклинающий жен" они были готовы отправить своих дочерей в Цзинь ванфу, чтобы служить ему. Он только проклинал жен, пока это не главная жена, разве все не было бы прекрасно? И все же... ах, какая досада! Посылать к нему собственную дочь — значит, просто выбросить ее на ветер, никакой пользы от этого не получите. Лучше не думать об использовании этого метода, чтобы подняться. На Цзинь циньвана это просто не подействует.

Герцог Дин стоял на коленях в тронном зале. Его расчеты ни к чему не привели, а император Лэчэн даже прямо указал ему предоставить щедрое приданое, чтобы дать его сыну компенсацию.

— Дорогой чиновник Сунь...

— Этот подданный, — вздрогнул герцог Дин, — благодарит ваше величество за великодушие и предоставленную честь. Для этой дочери возможность выйти замуж за Цзинь циньвана в качестве супруги — это благословение трех жизней.

— Пока это известно любимому чиновнику, — император Лэчэн остался доволен.

Если бы люди Ли Хун Юаня увидели императора Лэчэна прямо сейчас, они, вероятно, смогли бы найти причину бесстыдства своего собственного хозяина. Что отец, что сын. Одна кровь, текущая по венам, дает неразрывную связь.

Об этом внезапном императорском указе еще до того, как заседание закончилось, узнал весь внутренний дворец. После кратковременного шока некоторые совершенно онемели, а некоторые захлопали в ладоши и радостно расхохотались. Император сказал, как боженька смолвил. Это был настоящий шедевр. Он не только разрушил планы императрицы и старшего принца, но и заставил герцогскую резиденцию Дин буквально "потерять и жену, и войско" [1].

Цзинь циньван — приемный сын благородной супруги Су. У матери и ребенка "глубокие" чувства друг к другу, поэтому он точно не мог встать на сторону императрицы. Более того, Сунь И Цзя лишилась своей красоты. Даже если она сможет беспрепятственно выйти замуж в Цзинь ванфу, то, скорее всего, станет соломенной вдовой [2]. Кто знает, как сильно Цзинь циньван, который любит красавиц, возненавидит ее? Это будет то же самое, что и смертельная вражда. Если герцогская резиденция Дин перейдет на сторону Су гуйфэй, ситуация все еще может немного смягчиться и позволить Сунь И Цзя провести несколько дней в мире. К несчастью, герцогская резиденция Дин была железной дубиной императрицы и старшего принца. В конце концов, конечным результатом стало полное превращение Сунь И Цзя в брошенную пешку, больше не имеющую никакой ценности.

Сунь И Линь, писец внутреннего двора, тот, кто хотя и не мог стоять рядом с правителем на утреннем заседании, но все же находился во дворце, также узнал об этом одним из первых и почти сломал кисть в руке пополам. Поначалу он все еще думал, что сможет найти хоть какую-то возможность для своей младшей сестры, но, к сожалению, из-за того, что его добрый отец основательно разозлил его величество, теперь стало слишком поздно. Хотя он и пользовался некоторой благосклонностью и доверием императора, но все же был далек от того, чтобы позволить почтенному Сыну Неба отменить свой указ. Он ненавидел, по-настоящему ненавидел…

Сунь И Линь никогда раньше не жалел об этом. Если бы он с самого начала никогда не уступал, если бы просто поднимался вверх, то как же он мог не иметь ни малейшей силы высказаться? Синие вены яростно вздулись из его крепко стиснутых кулаках, стиснутые зубы заскрежетали, да так, что появилось эхо, а в глазах застыл чудовищный мрак. Все его тело излучало злобу, заставляя маленького евнуха внутреннего двора невольно задрожать от удивления. Почему этот обычно элегантный и нежный, как ветер, прекрасный гунцзы сейчас выглядел так ужасающе?

Через некоторое время Сунь И Линь, наконец, постепенно взял себя в руки. Он чуть опустил голову, глядя на свою ладонь, и тихо пробормотал:

— Сестренка, подожди немножко. Даже если ты выйдешь замуж в Цзинь ванфу, я все равно сделаю так, что Цзинь циньван вообще не посмеет пренебрегать тобой.

Когда герцогиня Дин узнала об этой новости, у нее в глазах потемнело и она чуть не упала в обморок, напугав всех, кто служил ей. После того, как она, наконец, с большим трудом пришла в чувство, женщина расплакалась. Ее бедная дочь! В последние несколько дней она пыталась остановить герцога. Ее дочь уже такая жалкая, не заставляйте ее идти по пути отчаяния, но это оказалось бесполезно. Поэтому она могла только надеяться, что будущий зять, даже если он не полюбит ее дочь, все же позволит ей спокойно жить во внутреннем дворе. Только бы он не обращался с ней грубо... Но теперь все кончено, все кончено. Кто знает, может быть, ее дочь когда-нибудь умрет от рук Цзинь циньвана, этого изверга!

— Герцог, как вы можете быть таким бессердечным, нисколько не заботясь о привязанности отца и дочери? Тогда, с этого момента, не вините меня за беспощадность!

Вскоре после этого дело о браке очень быстро распространилось по всей столице. Первоначально было немного людей, знавших об изуродованной Сунь И Цзя, но теперь из-за "бессмысленного заявления" ее отца, если не считать простолюдинов, по крайней мере, представление об этом имели все чиновничьи семьи. И теперь, узнав, что Сунь И Цзя так закончила, количество людей, которые наслаждались ее несчастьем, уменьшилось. Такая гордая девушка и такой мрачный конец. Жаль, действительно жаль.

— А с какой стати ее жалеть? Имея испорченную внешность, она, в конце концов, все же может стать циньванфэй. Должен сказать, что ее жизнь слишком хороша, — не было недостатка в людях, которые произносили подобные слова.

— Но репутация Цзинь циньвана! И более того, до сих пор неизвестно, жив он или нет...

— Его величество явно осведомлен об этой ситуации, но все же выпустил такой брачный указ, так что Сунь И Цзя неизбежно должна выйти замуж. Теперь остается только посмотреть, будет ли это замужество с мертвецом или с живым человеком. Но несмотря ни на что, это все еще позиция главной супруги циньвана. Это очень могущественное и величественное положение.

— Если вас интересует мое мнение, то для этой барышни Сунь будет немного лучше, если Цзинь циньван, и правда, погиб. Если он еще жив, то даже не знаю, сможет ли она благополучно дожить до свадьбы. Слышал, ни одна из предыдущих невест Цзинь циньвана не закончила хорошо. Если не мертвые, то раненые, некоторые даже лишились своей чистоты…

Герцогиня Дин изначально не собиралась писать письмо, чтобы сообщить об этом Сунь И Цзя, но рано или поздно она все равно узнает. Тогда, как только она вернется, эта печальная новость застигнет ее врасплох. Лучше предупредить ее заранее, и пусть она морально подготовится. Ожесточив свое сердце, она лично подняла кисть и написала письмо, позволив слугам быстро отправить его в храм Белого дракона.

Сторона Ли Хун Юаня использовала голубиную почту, и он получил новости еще до окончания утреннего заседания, Сунь И Цзя, естественно, узнала об этом гораздо позже. Поначалу девушка все еще чувствовала себя счастливой, но после того, как распечатала и прочитала письмо, она почти рухнула на землю, обмякнув.

— Цзя цзэцзэ... — Цзин Вань поспешно подошла, чтобы поддержать ее, но увидела только пустые глаза своей подруги, как будто она мгновенно потеряла свою душу. — Что? Что такое случилось? — осторожно спросила она, думая только о том, что что-то произошло в герцогской резиденции Дин, но не получила ответа от Сунь И Цзя.

Цзин Вань нахмурилась и протянула руку, чтобы поднять упавшее письмо. Хотя читать чужую личную переписку очень неприлично, но в данный момент все это ее не волновало.

Ознакомившись с содержанием, Цзин Вань тоже сильно изменилась в лице. В этом письме были четко прописаны причины и следствия дарованного брака.

— Цзин Вань, что произошло? — не могла не спросить встревожившаяся Юань Цяо Цяо, увидев их такими. После общения с Сунь И Цзя в эти дни их отношения, естественно, сильно укрепились, они уже считали друг друга близкими подругами. По их виду она уже поняла, что опять случилось что-то серьезное. Она очень волновалась. У Чжоу Ин Шуан тоже был скептический вид.

У Цзин Вань сжалось сердце. Она посмотрела на Сунь И Цзя, а затем с большим трудом открыла рот:

— Герцог Дин, оправдываясь травмой Цзя цзэцзэ, притворился жалким, пытаясь позволить его величеству издать указ о даровании брака. Это возмутило императора, и он выдал Цзя цзэцзэ замуж за Цзинь циньвана.

— Что? — Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан были так потрясены, что чуть не сели. — Как это возможно? Почему именно Цзинь циньван из всех людей? Даже если это будет плохой ученый, это все равно лучше, чем Цзинь циньван. Да И Цзя просто бросают в пучину страданий!

[1] Подробнее об идиоме в главе Исторические заметки: идиомы

[2] Cоломенная вдова — женщина, временно оставшаяся без супруга или не живущая семейной жизнью не будучи в разводе. Причины при этом могут быть разные: отъезд к родственникам, на охоту, рыбалку или на заработки, добровольный уход друг от друга по болезни, плохого обращения или нелюбви. Вообще в народе положение соломенной вдовы не приветствовалось, осуждалось, а сама попавшая в это положение считала его постыдным, а нередко и несчастным. Такое название пошло со старого обычая стлать новобрачным постель на ржаных снопах, поэтому быть "соломенной вдовой" значит остаться "при одной соломе"

Что касается слухов о Цзинь циньване, то Цзин Вань не очень хорошо их понимала, но только того, что она знала, более чем достаточно, чтобы определить, что этот человек определенно не был хорошей парой. Она также понимала, что многие вещи на самом деле преувеличены, но для двадцатидвухлетнего Цзинь циньвана отсутствие в ванфу настоящей женщины-хозяйки уже очень красноречивая проблема. Более того, по тому, что он, раненный, сделал с ней в ту ночь, по большей части, уже можно было понять, что его сердце все еще освещал лучик лунного света, он уже ценил кого-то так, как ценят самое дорогое сокровище в мире. Она прекрасно понимала это внутреннее противоречие. Чем больше человек не мог получить, тем больше он этого хотел. Более того, что, если та женщина появится снова? Как только сердце склонится к определенной женщине, оно станет непроницаемым для доводов разума. Выйдя замуж за такого человека, трудно даже желать спокойно прожить свои дни во внутреннем дворе. Чтобы освободить место для этого человека в его сердце, кто знает, какие безумные вещи он будет делать?

Если бы Ли Хун Юань узнал мысли Цзин Вань, он бы сплюнул кровью? Тем не менее, последняя мысль Цзин Вань не была неправильной. Некий живой Янь-ван, ради того, чтобы положение главной жены осталось для нее совершенно незапятнанным, точно совершил много безумных поступков.

Цзин Вань держала Сунь И Цзя за плечи, не зная, как утешить ее. Возможно, в глубине души ее больше всего огорчало не то, что она выходила замуж за Цзинь циньвана, а поступки ее отца.

— Цзя цзэцзэ, Цзинь циньван, возможно, не так уж невыносим, — против своей воли сказала Цзин Вань.

— Не так уж невыносим? — Юань Цяо Цяо внезапно встала. — Моя добрая бяомэй, ты говоришь так потому, что не жила в столице и не знаешь Цзинь циньвана. Давай-ка я расскажу, что этот человек, Цзинь циньван, порочен и бессердечен, ест человеческую плоть и пьет человеческую кровь, развращен и похотлив! Ему все равно мужчина или женщина, тепло или холод. До тех пор, пока они красивы, независимо от того, хороши они или плохи, он захочет заполучить их в свои руки. В столице есть даже отдельная резиденция, где он специально держит красавиц и красавцев. Забудь о сестрах, я слышала, что там есть даже матери с дочерями. И именно потому, что ему нравятся замужние женщины, он не раз и не два превращал семьи в руины. Но он также непостоянен и хладнокровен. Его обожание никогда не длилось больше семи дней. После этого эти красавицы плохо заканчивают... лучший конец для них — стать подарком для кого-нибудь...

— Цяо Цяо, заткнись! — потому что Юань Цяо Цяо повысила голос, она привлекла внимание своей матери. Услышав слова Юань Цяо Цяо, Ло Жун Хуэй чуть не потеряла сознание от гнева. Она поспешно подбежала к ней: — Ты, молодая девушка, как ты можешь говорить такие слова? Неужели Цзинь циньван — это тот, о ком можно говорить всякую чушь? Ты больше не хочешь жить? — она гневно ткнула ее прямо в лоб.

— Разве я говорю глупости? Это все знают, так почему же я не могу сказать? Если он, Цзинь циньван, осмеливается делать это, то будет ли он все еще бояться, что другие расскажут об этом?

— Ты все еще говоришь!? — Ло Жун Хуэй не терпелось прикрыть рот Юань Цяо Цяо.

— Я… Кхе-хе-хе... — вероятно, из-за того, что она была слишком взвинчена, Юань Цяо Цяо яростно закашлялась.

— Негодница, быстро успокойся, — Ло Жун Хуэй поспешно похлопала ее по спине. Она взяла воду, которую подала служанка, и помогла Юань Цяо Цяо сделать глоток.

Цзин Вань была весьма шокирована информацией, которую выплеснула на нее Юань Цяо Цяо. Она, наконец, пришла в себя, когда услышала кашель Юань Цяо Цяо, и быстро пошла вперед, чтобы успокоить ее:

— Ладно-ладно, я поняла, а пока успокойся.

Однако они не знали, что каждое слово Юань Цяо Цяо оказалось случайно услышано неким скучающим Цзинь циньваном, которому нечего было делать и который поэтому пришел подслушивать. Лицо Ли Хун Юаня, отделенное лишь несколькими цветочными кустами, было черным, как закопченное дно горшка. Он чуть не потерял рассудок и не пошел к Юань Цяо Цяо, чтобы задушить ту насмерть.

Евнух Му, так же как и стражи, которые прятались в темноте, все вжали головы в плечи и притворились страусами, опасаясь, что он, и правда, порубит их и скормит собакам, чтобы избавиться от гнева.

Этой бяоцзе будущей ванфэй не занимать храбрости. Даже если это "факты", которые все знают, вы не должны говорить это так прямо! Более того, говорить перед будущей ванфэй! Не имеет значения, если ваша собственная маленькая жизнь становится мишенью, но не вовлекайте в это других людей.

Ли Хун Юань с хрустом сломал ветку пополам, естественно, перепугав Цзин Вань и остальных.

— Кто там? — крикнула Гун момо, быстро обойдя вокруг цветочного куста, чтобы посмотреть, и совсем не неожиданно встретилась со злобным взглядом Ли Хун Юаня. Она слегка согнула колени, как бы кланяясь ему.

На самом деле, она уже знала об их прибытии. В конце концов, евнух Му не практиковал боевые искусства. Остальные, возможно, еще могли замаскировать свои шаги, но его приближение Гун момо слышала очень отчетливо. Вот почему, как только она услышала треск, Гун момо пошла туда, чтобы предотвратить их обнаружение другими, если они не уйдут немедленно. Если это произойдет, то будет крайне странно, если Ли Хун Юань не сделает что-нибудь с пойманными на таких нелицеприятных разговорах людьми. Тем не менее, он не мог убить, чтобы заставить их замолчать, иначе его дело в конечном итоге будет раскрыто.

Увидев Ли Хун Юаня в таком состоянии, Гун момо почему-то почувствовала волнение, а также некоторое удовольствие от его страданий. Теперь, когда барышня знает об этих вещах, если она накрепко запомнит их, то в будущем, когда вы поженитесь, вы наверняка будете страдать. Более того, даже если все это ложь, все равно это нелегко объяснить. Такое мрачное чувство, хе-хе...

Их взгляды встретились лишь на долю секунды. Ли Хун Юань отчетливо видел выражение лица Гун момо. Он развернулся и сразу же ушел. И менее чем через два-три шага он исчез за очередным цветочным кустом, больше его не было видно. Вот почему, даже будь это не Гун момо, пришедшая проверить, ему все равно было проще простого не позволить другим увидеть его.

Гун момо повернулась и пошла обратно. Все остальные посмотрели на нее. В конце концов, слова Юань Цяо Цяо только что можно считать серьезным оскорблением. Если это выйдет наружу, то это перестанет быть просто игрой.

— Никого, просто животное, которое пробралось сюда снаружи. Оно наступило на ветку и в мгновение ока исчезло. Хотя я не видела, что именно это было.

Все вздохнули с облегчением. Юань Цяо Цяо несколько нервно похлопала себя по груди, заставив Ло Жун Хуэй снова ткнуть ее в лоб.

Позже фужэнь также узнала причину, по которой Юань Цяо Цяо потеряла голову, и их взгляды в сторону Сунь И Цзя не могли не стать сочувственными и жалеющими.

— Прежде чем приехать в храм Белого дракона, я слышала, что на Цзинь циньвана напали убийцы...

— Мама! — голос Цзин Вань немного повысился. Было достаточно откровенности и искренности Юань Цяо Цяо, иметь рядом еще одну наивную натуру... ни один из этих людей не вызывал у нее облегчения. Более того, Цзинь циньван определенно все еще жив.

Чжан-Ши смущенно закрыла рот, также понимая, что сказала что-то не то.

В этот момент Сунь И Цзя тоже почувствовала себя немного лучше. Она слегка улыбнулась и сказала:

— Не волнуйся, пусть все будет так, как будет. Если вы все, и правда, жалеете меня, то прежде чем я выйду замуж, просто проведите со мной еще немного времени.

Эта улыбка была такой болезненной, но такой ослепительной для глаз!

Вскоре после этого Жуань Фанфэй также получила известие. Естественно, не от отца, а от своих людей. Она специально приказала им обратить внимание на дело Цзинь циньвана.

На лице Жуань Фанфэй появилась омерзительная, как будто песком припорошенная улыбка:

— Я рисковала собственной жизнью ради плана, но неожиданно, в конце концов, сшила свадебную одежду для кого-то другого. Однако это не имеет значения, кроме меня, никто не сможет связать свою судьбу с Цзинь циньваном.

Глава 82 - Схемы

Как говорится, все предрешено, небеса любят играть с людьми, но, в общем, ничего особенного не произошло!

Сунь И Цзя не маленькая девочка, а возраст Ли Хун Юаня не нуждался в упоминании. Кроме того, все эти годы в браке этого сына постоянно возникали проблемы. Несколько его младших братьев уже женились и создали семьи. Император Лэчэн беспокоился. Так что, издав императорский указ, он просто напрямую позволил императорскому астроному вычислить ближайший благоприятный день. Результатом расчетов стал день следующего месяца, наступавший через десять дней после весенних экзаменов на столичную гражданскую службу. Таким образом, император Лэчэн хлопнул в ладоши и позволил своему сыну, этому сущему наказанию, немедленно жениться после их окончания. Для императорского двора это можно было посчитать двойным счастливым событием.

А что касается его сына, которого до сих пор не нашли? Неважно, просто продолжайте поиски. Кроме того, он был уверен, что тот все еще жив. Если его найдут, то он сможет жениться на ней сам, если нет, они используют другие методы, чтобы заменить его. Так что, как только он вернется, он сразу же войдет в комнату для новобрачных. Сын любит красавиц, а эта его будущая невестка испортила внешность? Неважно, как только погаснет свет, не смотри, не трогай, как только родится старший сын, ей больше нечего будет делать.

Назначенная циньванфэй, Сунь И Цзя, все еще не вернулась. Герцог Дин, быстро привези свою дочь и хорошенько подготовься к свадьбе.

Император Лэчэн спокойно отдавал один приказ за другим. Министерство обрядов должно уделять особое внимание своим задачам, а дворцовое управление, ведавшее нуждами императорского двора, должно подготовить сговорные дары родителям невесты. Короче говоря, даже если вы все будете трудиться, как рабы, и истощите себя до смерти, вам все равно нужно красиво позаботиться о браке сына этого старика.

То, что он установил такие сжатые сроки, можно было понять. В конце концов, Ли Хун Юань уже собирался стать не только на словах, но и на деле демоном, проклинающим жен.

После того, как император Лэчэн даровал Ли Хун Юаню брак, он, казалось, стал менее раздражительным и больше не беспокоился. Иногда, обращаясь к придворным, он даже очень тепло улыбался и начал снова посещать гарем. Он слушал музыку, любовался танцами, наслаждался хорошим вином и деликатесами, делал все, чего душа желала. Это, действительно, заставляло людей, тесно работающих рядом с ним, поднимать брови из-за непонимания.

Поскольку контраст был слишком велик, все невольно заподозрили императора Лэчэн в знании чего-то такого, чего не знали они. Например, в реальности Ли Хун Юань уже давно нашли. И это держалось в секрете для того, чтобы воспользоваться этой возможностью и красиво очистить расширяющуюся власть в руках его сыновей, дав им знать, что прямо сейчас человек, сидящий на троне дракона, все еще их старик. Уже осмеливаетесь бредить о том, о чем не следует, не заботясь о том, кто вы есть? Осторожнее, этот император может и когти вам поотрубать.

Предположения такого рода были не лишены оснований. Потому что после издания указа о браке император Лэчэн основательно прошерстил ряды чиновников. Они до сих пор еще не выяснили, кто именно пытался убить Цзинь циньвана. Возможно, правитель на самом деле уже знал, просто преступник слишком особенный, так что император Лэчэн нашел козла отпущения. Фактически, он даже настаивал на преступлении ранения циньвана, таком серьезном преступлении. А что касается козла отпущения, то, как и раньше, это был не кто-то из фракций, скорее всего, это сделали с целью сокрытия фактов.

Все императорские сыновья втайне боялись методов своего старика. На самом деле императору Лэчэн тоже было тяжело. Его люди не смогли отыскать скрытого кукловода, но те улики, которые кажутся уликами, но не являются таковыми, проливали свет на истину. Как и с цветочным рынком, все они смутно говорили о его немногочисленных "добрых сыновьях". Что он мог сделать? Предать всех его сыновей смерти? Это точно невозможно. Кроме того, не было никаких веских доказательств. Но просто отпустить их? Об этом и речи быть не могло. В конце концов, разве его сын не пострадал бы в таком случае напрасно? Не говоря уже о том, что закулисный преступник стал бы еще храбрее. Так что был использован метод, который на самом деле методом не являлся.

Во дворце Юйцуй благородная супруга Су и Ли Хун Мин пили чай. Сначала все было тихо и спокойно, никто не издавал ни звука.

— Муфэй, я совершенно не могу понять, что именно делает императорский отец, неужели... шестой брат, и правда?..

— Мин эр, с Юань эром ничего не случится, абсолютно ничего, понимаешь? — Су гуйфэй пристально смотрела на Ли Хун Мина. Ее глаза слегка покраснели, очевидно, она не очень хорошо отдыхала в последнее время. Можно было ясно почувствовать ее подавленные страх и беспокойство. Казалось, что если Ли Хун Мин осмелится сказать одно плохое слово, то чашка в ее руке полетит ему в голову.

Что не так с императором Лэчэном? Просто Юань эр пропал так давно, что он, наверное, немного истерит. Для императора Ли Хун Юань был слишком особенным.

Ли Хун Мин слегка скривил рот, изображая сдержанную усмешку. И над кем именно он насмехался, даже он сам не знал. Каждый раз, когда случалось что-то связанное с Ли Хун Юанем, муфэй всегда становилась на сторону Ли Хун Юаня. Иногда он даже подозревал, что на самом деле усыновленный здесь — это он сам. Двадцать с лишним лет, как один день, муфэй, вы, конечно, много работали.

— Муфэй, вы правы, как может что-то случиться с шестым братом? Возможно, его кто-то спас, и в силу непредвиденных обстоятельств он временно еще не найден.

Цвет лица благородной супруги Су немного смягчился, как будто Ли Хун Мин успокоил ее. Подняв чашку, она сделала короткий глоток. Просто ее рука слегка дрожала, и чай чуть не опрокинулся. За слабым паром ее лицо казалось все более изможденным.

— Эта барышня Сунь, естественно, хороша во всех отношениях. Просто ее внешность все-таки испорчена. Муфэй беспокоится, что твой шестой брат даже не пожелает войти в брачные покои. В конце концов, это брак, который твой императорский отец даровал лично, что произойдет, если он снова разгневает его?

Ли Хун Мин сдержал свое настроение и слегка улыбнулся:

— Муфэй, вам лучше всего беспокоиться о том, бросит ли шестой брат напрямую вызов императорскому указу и устроит ли хаос, когда вернется и узнает, что получил изуродованную циньванфэй. Если нет, то даже если он не будет нарушать императорский указ, что если в день свадьбы он останется ночевать в борделях? Тогда все это превратится в одну большую шутку.

Су гуйфэй сильно задумалась над этим вопросом и потерла между бровей. Он, действительно, был на это способен. В конце концов, она могла только обойтись уже разбитой банкой, не исправляя ситуацию:

— Во всяком случае, тех, кого он должен обидеть, тех, кого он не должен задевать, тех, кого он может, и тех, кого не следует оскорблять, он уже основательно обидел. Этого у него в достатке. Я посоветуюсь с твоим императорским отцом и посмотрю, сможет ли он дополнительно выбрать для него еще двух красавиц в качестве компенсации.

Ли Хун Мин вспомнил танцовщицу, которую забрал у Ли Хун Юаня несколько дней назад. Вкус, действительно, был очень хорош.

— Неужели шестому брату не хватает красавиц?

— Разве это одно и то же? У этих женщин слишком низкий статус. То, что Юань эр отправил их всех на виллу, как нельзя более правильно.

— С высоким статусом и достаточной красотой, кроме Сунь И Цзя, в этой огромной столице, кажется, осталась только одна подходящая.

Услышав это, благородная супруга Су вздрогнула, а затем немедленно сказала:

— Мин эр, не говори глупостей.

— Муфэй, этот сын не говорит глупости. Вы, вероятно, не знаете, но брак Жуань Фанфэй такой же, как и брак Сунь И Цзя, поздний и безо всякого прогресса. И это не потому, что глава кабинета министров Жуань очень придирчив, а скорее потому, что Жуань Фанфэй восхищается шестым братом, — Ли Хун Мин приподнял уголок губ. Кстати говоря, настроение у него было довольно хорошее.

— Это правда? — недоверчиво переспросила благородная супруга Су.

— Естественно, это правда. На самом деле, относительно этого вопроса, если намеренно обратить на него внимание, все равно можно кое-что узнать. Почему никто не заметил этого раньше? — Ли Хун Мин явно досадовал, что о таком важном деле он узнал всего два дня назад. — А вы не знаете, почему эта барышня Жуань тоже случайно оказалась в храме Белого дракона? По слухам, она услышала, что шестой брат наказан, и немедленно последовала за ним. Если бы люди, посланные в храм Белого дракона на этот раз, случайно не обнаружили это, нас бы все еще держали в неведении. К счастью, мы выяснили это сейчас, еще не слишком поздно, просто не знаю, обнаружили ли это мои братья или нет.

— Мин эр, ты хочешь...

— Вероятно, потому, что глава кабинета министров Жуань решительно подавил распространение информации, правда не вышла наружу. Если нет, возможно, у Жуань Фанфэй и шестого брата уже был бы ребенок. Поскольку у женщины есть интерес, почему бы не подогнать волны, чтобы создать бурю... если министр Жуань станет тестем шестого брата, не говорите мне, что он все еще сможет отказаться от отношений с нами?

— Глава кабмина не из тех, с кем легко иметь дело. Более того, позволив своему сокровищу стать чьей-то наложницей... если не справиться с этим делом должным образом, мы не только не сможем привлечь его на свою сторону, но даже станем врагами.

— Если ко всему этому приложит руку сама барышня Жуань, и она всем сердцем пожелает... Сунь И Цзя, очевидно, не получит благосклонности шестого брата, имя остается, но ее красота исчезла. Жуань Фанфэй, естественно, войдет в Цзинь ванфу в качестве цэфэй, и помимо этого статуса будет истинной хозяйкой ванфу. До тех пор, пока у шестого брата не появится второй цэфэй в будущем, никто не сможет стоять на равных с ней, не говоря уже о том, чтобы превзойти ее. Вероятность того, что Жуань Фанфэй не согласится, слишком мала. Должен сказать, что слишком удобно быть красивым. С таким шестым братом... он так высоко ценится такой сказочно красивой молодой барышней, как Жуань Фанфэй.

— С таким Юань эром, что? Что не так с Юань эром, что в нем плохого? — благородная супруга Су немедленно стала недовольной.

— Да-да, шестой брат — сокровище вашего сердца. Для вас в нем нет ничего плохого, — довольно беспомощно сказал Ли Хун Мин.

— Делай, как считаешь нужным. Соблюдай осторожность, если все испортится, это не будет поводом для шуток.

— Не беспокойтесь, муфэй, я понимаю всю серьезность ситуации.

Благородная супруга Су еще мгновение помолчала, а затем сказала:

— Кроме того, не забудь предупредить своего шестого брата заранее.

— Муфэй, действительно, постоянно думает о чувствах шестого брата. Посылая ему красавицу, еще нужно спросить, согласен он или нет.

Су гуйфэй бросила на него косой взгляд.

— Ладно-ладно, этот сын все знает, — а что касается того, будет ли он на самом деле делать то, что ему скажут, это вообще отдельный вопрос. Его шестой брат — прирожденный бунтарь. Если он расскажет ему, то, возможно, тот даже разрушит его планы. Кроме того, "разыгрывающей" будет Жуань Фанфэй. В конце концов, он не стал бы его искать, даже если бы захотел наброситься на него.

Благородная супруга Су опять взглянула на него и ничего не сказала.

Как раз в этот момент какая-то фрейлина поспешно доложила:

— Ваша светлость, ваше высочество, циньванфэй прислала кого-то с докладом. У наложницы Цянь отошли воды, и она вот-вот родит.

Ли Хун Мин никак не отреагировал, но Су гуйфэй слегка вздрогнула, вновь чуть не уронив чашку. Однако очень скоро она успокоилась, хотя в ее глазах все еще читалось легкое беспокойство:

— Хорошо, не задерживайся здесь больше, быстро покинь дворец. Как только ребенок родится, можешь просто послать кого-нибудь, чтобы сообщить об этом муфэй.

Как мог Ли Хун Мин не знать, о чем думает его мать? Хотя он и женился относительно поздно, прошло уже несколько лет, но у него только две законнорожденных дочери. Женщин в его заднем дворе немного, но и немало. У него обычно много дел, поэтому он редко ходил к ним, но даже так, не должно быть, чтобы не было никаких движений, кроме как у циньванфэй. Но его главная супруга, действительно, ничего не сделала этим женщинам. Цянь-Ши была кем-то, кого эта добродетельная женщина лично выбрала. Чтобы поддержать достоинство циньванфэй, он спал с ней несколько ночей, но никогда не думал, что она забеременеет.

Благородная супруга Су могла казаться безразличной (на первый взгляд), и то, что она на самом деле думала, другим может быть и непонятно, однако, Ли Хун Мин понимал слишком хорошо.

Из десяти старших братьев, кроме давно умерших второго и восьмого, все еще неженатого шестого, а также только недавно женившихся девятого и десятого, включая болезненного пятого, у всех были сыновья, и только у него не было ни одного. Именно от этого его уверенность в себе сильно ослабла. В условиях, когда несколько императорских сыновей женаты, по большей части, невозможно, чтобы принц без сына стал наследником престола. Благородная супруга Су могла с успехом противостоять императрице, но в вопросе внуков он не мог дать ей возможность высоко держать свою голову. В результате Су гуйфэй, действительно, очень заботила эта беременность Цянь-Ши.

Однако, по сравнению с ней, Ли Хун Мин не был так уж сильно обеспокоен. Потому что очень хорошо понимал, что в этой битве не на жизнь, а на смерть, наличие сына на самом деле не имело никакого значения. Если все будет развиваться нормально, то трон никак не может стать его, так было предопределено с самого начала. Тогда зачем ему тратить лишнее время на этих женщин? В будущем, когда он взойдет на трон, он сможет получить любую женщину, какую захочет, и иметь столько сыновей, сколько захочет.

— Тогда этот сын прощается.

Как только Ли Хун Мин вышел из дворца и сел на коня, его ближайший телохранитель сказал ему:

— Ваше высочество, Цзинь циньван найден, он все еще в добром здравии.

— Да? Как и следовало ожидать, его жизнь крепка, — независимо от того, был ли Ли Хун Юань жив или мертв, Ли Хун Мин отреагировал не слишком сильно. Однако по словам и действиям его муфэй он уже знал, что Ли Хун Юань все еще жив. Для него выгоды намного превосходили ущерб. Вот почему, хотя он, действительно, хотел, чтобы Ли Хун Юань умер, он все еще надеялся, что тот жив. Он хотел, чтобы тот жил до тех пор, пока император Лэчэн не умрет, жил до тех пор, пока он успешно не взойдет на трон. Ли Хун Мин понимал, что внутри было что-то, чего он не знал. Однако Ли Хун Юань нажил себе множество врагов, ведя себя крайне не сдержанно. Даже когда он расправлялся с ним, то, по большей части, ущерб другим, все еще был намного больше, чем ущерб, который он причинил ему. Те небольшие неприятности, что он устраивал ему, возможно, злили его так, что у него зубы скрипели от гнева, но на самом деле это было довольно незначительно. — Расскажи этому принцу подробности.

— Слушаюсь. Вскоре после того, как Цзинь циньван получил травмы и упал в воду, его вскоре выловила большая белая обезьяна...

— Подожди! Большая белая обезьяна? Ты уверен? — спросил Ли Хун Мин. Его воображение слегка затормозило на этих словах.

— Информация, поступившая из храма Белого дракона, действительно, говорит об этом. Эту большую белую обезьяну видели очень многие. Она выше людей, и у нее необычайная сила. По слухам, ее вырастил странствующий доктор, и он некоторое время назад случайно вошел в гору Белого дракона для сбора лекарственных трав. Возможно, потому, что эта белая обезьяна долгое время жила вместе с ним, она не только очень умна, она даже может оказать некоторую первую помощь. Слышал, что это не первый раз, когда она кого-то спасает. Животное последовало за доктором в горы и, возможно, восстановив какие-то естественные склонности, принялось рыскать по горам. Увидев в воде бесчувственного Цзинь циньвана, она просто забрала его с собой. Этот странствующий доктор тоже личность эксцентричная, не боится благородного статуса. Несмотря на то, что он ясно понимал, что Цзинь циньван не обычный человек, он все же не прервал своего путешествия, вместо этого позволив большой белой обезьяне унести его глубже в горы. В результате Цзинь циньван не поплыл вниз по течению реки. Вот почему люди, посланные его величеством, все это время не могли найти Цзинь циньвана. Этот странствующий доктор вернулся после того, как закончил собирать лечебные травы, и Цзинь циньван, наконец, вернулся вместе с ним. Раны на его теле уже почти зажили.

— Тогда это значит, что шестому брату этого принца, действительно, очень повезло. Есть ли какие-то проблемы с личностью этого странствующего врача?

— Нет никаких проблем, довольно много людей видели его раньше, особенно эти обедневшие простолюдины. Многие получили его благосклонность раньше.

Ли Хун Мин задумался. Прямо сейчас он не имел точного понимания, была ли истина, действительно, такой, как ему рассказали, или все это просто организовал его императорский отец, чтобы Ли Хун Юань мог разумно появиться перед людьми снова. Если последнее, то не слишком ли эта нить длинна? Его императорский отец мог предсказывать будущее до такой степени? После тщательного обдумывания, Ли Хун Мин больше склонялся к первой возможности.

— А где сейчас шестой брат?

— В настоящее время Цзинь циньван восстанавливает силы в храме Белого дракона. Не известно, когда он вернется.

— Его свадьба в следующем месяце, и у него еще много дел, о которых он должен позаботиться. Он не задержится надолго в храме Белого дракона. Верно, знает ли он, что императорский отец снова даровал ему брак?

— Возможно, но возможно и то, что ему еще никто не сказал. В конце концов, императорский указ не отправили непосредственно в храм Белого дракона.

— Этот принц совсем забыл, что будущая шестая невестка тоже все еще в храме Белого дракона, а также... — Жуань Фанфэй. Ли Хун Мин с интересом улыбнулся. Эти двое уже должны узнать об этом браке. Сунь И Цзя, возможно, потеряла всякую надежду, но Жуань Фанфэй, однако, восхищается мужчиной, за которого Сунь И Цзя не хочет выходить замуж. Даже такая женщина, как Жуань Фанфэй, стала бы ревновать, соберись они вместе, верно? При такой ревности, как только она станет глубже, очень легко осуществлять определенные планы, особенно если ее слегка спровоцировать.

Все участники в настоящее время находились в храме Белого дракона; это довольно хорошее место для осуществления плана. Однако, прискорбно то, что сейчас, вероятно, уже слишком поздно. Если бы только он мог узнать об этом раньше. В следующий раз найти такую хорошую возможность будет не так-то просто. Однако все зависит от конкретного человека. Поспешишь — людей насмешишь, от таких волнений больше вреда, чем пользы, тем более что тело императорского отца все еще в хорошем состоянии. У него еще много времени, чтобы сделать приготовления.

— Ваше высочество, дорога впереди перекрыта.

— Пойди, посмотри, что случилось.

— Слушаюсь.

Страж, который пошел расспрашивать, очень быстро вернулся:

— Ваше высочество, столкнулись карета вэнчжу семьи великой старшей принцессы [1] и карета внучки главного министра Ло...

— Внучка главного министра Ло? Знаешь, какая там барышня? — Ли Хун Мин вспомнил третью барышню Ло с прошлого раза.

— Это четвертая барышня семьи Ло.

Ли Хун Мин задумался на мгновение, встал, поднял занавеску и лично вышел из кареты.

— Что здесь произошло?

— Третий бяогэ? — занавеска кареты, на которой был опознавательный знак резиденции великой старшей принцессы, приподнялась, открывая взору маленькую девочку лет семи-восьми. — Что здесь делает третий бяогэ?

— Юй Яо, — Ли Хун Мин протянул руку и погладил ее по голове, — у этого бяогэ были кое-какие дела, и теперь я возвращаюсь. Что здесь произошло?

Девочка тут же недовольно надула губки и еще шире раздвинула занавески, показывая тем самым Ли Хун Мину, чтобы тот заглянул в карету:

— Из-за этого экипажа разбилась моя стеклянная лампа из разноцветной мозаики. Я сегодня специально вышла, чтобы забрать ее. Изначально я хотела подарить ее маме на день рождения.

Ли Хун Мин увидел, что у красивой стеклянной лампы в карете, действительно, был сломан угол. Затем он бросил взгляд на эту несколько жалкую фигуру, стоявшую перед каретой и кусающую губы. Ее одежда была просто приличной. Семейные активы главного министра Ло хотя и были неплохими, но, по его сведениям, эта четвертая барышня — просто дочь сына, рожденного от иньян. Этот сын не пользовался особой благосклонностью главного министра Ло, так что их ветвь, естественно, не была очень богатой. Эта лампа, по крайней мере, стоит около двух-трех тысяч таэлей. Кроме того, похоже, что этот сын главного министра Ло очень близок с людьми фракции его старшего брата.

Мысли Ли Хун Мина уже прокрутились у него в голове несколько раз. На этот раз он также увидел, что девушка смотрит на него выжидающим взглядом. Ли Хун Мин ободряюще улыбнулся ей и снова повернулся к Юй Яо вэнчжу.

— Эта вещь чрезвычайно хрупкая, сломается при малейшем ударе. Нутро кареты — не самое подходящее место, чтобы с ней играть. Эта барышня, скорее всего, тоже сделала это не нарочно. Как насчет того, чтобы я купил тебе другую, еще красивее? Ради этого бяогэ, просто отпусти это дело, хорошо?

Юй Яо вэнчжу явно все еще колебалась.

— Достойная благородная дочь должна быть немного великодушнее.

— Ладно, тогда бяогэ лучше не забыть прислать мне стеклянную лампу.

— Я пришлю ее тебе чуть позже, — мягко сказал Ли Хун Мин с улыбкой.

— Тогда, я вернусь первой. Я уже давно должна быть дома, мама будет волноваться.

— Хорошо, поприветствуй от моего имени тетю по отцовской линии. В последнее время я был очень занят. В ее день рождения я засвидетельствую ей свое почтение.

Юй Яо вэнчжу кивнула.

Отослав Юй Яо вэнчжу, Ли Хун Мин подошел на два шага ближе к Ло Цзин Ин.

Ло Цзин Ин быстро поклонилась:

— Приветствую ваше высочество.

—- Не надо таких вежливостей, — Ли Хун Мин махнул рукой. — Барышня ведь не ранена, верно?

— Большое спасибо, ваше высочество, с этой поданной все хорошо.

Ли Хун Мин кивнул:

— Возвращайтесь поскорее домой, а после лучше всего пригласить врача для осмотра.

— Да, — тихо согласилась Ло Цзин Ин — Ваше высочество, эта поданная придумает способ компенсировать вам эту стеклянную мозаичную лампу.

— Неужели этому принцу не хватает ламп? Езжайте скорее домой, — Ли Хун Мин повернулся и сел в свою карету.

Когда занавеси кареты были подняты, он увидел, что Ло Цзин Ин пялится на него. Он слегка улыбнулся ей и, как и ожидалось, увидел, что собеседница застенчиво покраснела. Как только шторы опустились, улыбка на его лице стала чуть самодовольной и насмешливой. Самодовольной, потому что он преуспевал во всех начинаниях по отношению к женщинам, и насмешливой, потому что все эти женщины были одинаковы.

Ли Хун Мин вернулся в Жуй ванфу. Хотя сейчас ему было все равно, есть у него сын или нет, но если он у него появится, это тоже неплохо. В конце концов, некоторые чиновники, следовавшие за ним, все еще несколько расстраивались из-за этого. Он не слишком беспокоился о процессе и просто безразлично поинтересовался ситуацией. Узнав, что им все еще нужно подождать некоторое время, Ли Хун Мин развернулся и направился в кабинет, приказав им сообщить ему, когда родится ребенок.

Жуй циньванфэй охраняла снаружи родильную палату. Узнав, что его высочество не придет, она не обрадовалась, а почувствовала вместо этого некоторую печаль.

В эти годы ее замужества другие говорили, что они с Жуй циньваном глубоко влюбленная супружеская пара и для нее этот брак — удача всей жизни, чуть ли не за восемь поколений. Задний двор Гун ванфу выглядит мирным, но это потому, что Гун циньван боялся своего тестя. Дни Гун циньванфэй кажутся счастливыми, но кто знает, какая там горечь внутри на самом деле? И все равно ей повезло. Жуй циньван был политически проницательным, элегантным джентльменом, добродушным, обладал большими способностями в ведении дел, пользовался уважением императора, а по отношению к ней вел себя очень внимательно.

Жуй циньванфэй улыбалась на поверхности, но внутри чувствовала бесконечную горечь. Жуй циньван мало улыбался, когда находился в ванфу. Он всегда был очень занят. Вместо того чтобы сказать, что он не испытывает особого вожделения к женщинам, лучше сказать, что у него нет на это времени.

Услышав болезненные крики Цянь-Ши из родильных палат, она все поняла. Эта женщина внутри, и правда, надеялась, что его высочество сможет присутствовать, как и она, когда рожала в прошлом. Но этот человек, по возвращении даже не потрудился подойти и взглянуть. Только взгляд, сколько времени он на это потратит? Откровенно говоря, это не более чем полное отсутствие заботы. Вообще говоря, она должна быть счастлива, что ее собственный муж не заботится о наложницах. Но он не заботился и о ней, законной супруге, так как же она может радоваться?

[1] подробнее в главе Исторические заметки: титулатура

Глава 83 - Сумасшедшие все до единого

— Господин, наложница Цянь родила, это... маленькая цзюньчжу, — близкий телохранитель Ли Хун Мина, услышав движение за пределами кабинета, тихо вышел и очень быстро вернулся снова. Когда он заговорил, то казался очень осторожным, боясь рассердить своего господина. Не стоило даже упоминать его хозяев, даже они надеялись, что эта беременность закончится рождением маленького господина. Раньше многие говорили, что в девяти случаях из десяти это мальчик, но почему это так ненадежно?

— Понятно, пусть ванфэй поможет ей успокоиться, просто делайте так, как должно, — Ли Хун Мин продолжал писать. От начала и до конца выражение его лица ни разу не изменилось, он даже не поднял головы, и скорость начертания тоже осталась точно такой же. — Также пошлите кого-нибудь во дворец, чтобы передать послание муфэй.

— Слушаюсь, — видя, что хозяин не сердится, он облегченно вздохнул и в то же время почувствовал, как внутри у него все похолодело. Посторонние говорили, что они следовали за хорошим господином, но на самом деле их хозяину не так легко служить. Возможно, его мягкость и элегантность исчерпывались за пределами ванфу. В ванфу редко можно увидеть его улыбающимся, и к тем, кто допустил промах, он тоже никогда не был снисходителен.

После того, как благородная супруга Су получила эту новость, она на мгновение остановилась, в ее глазах отразилось нескрываемое разочарование. Вскоре после этого она сдержала свои эмоции, а затем приказала кому-то отдать приготовленные вещи. После этого больше не было никаких движений.

Во время беременности Цянь-Ши можно было сказать, что она стала сокровищем, которое бережно хранилось в их ладонях. Сумей она родить сына, то и осталась бы этим сокровищем. Просто, к сожалению, она родила дочь. После родов кроме гораздо более мелких, чем обычно, стандартных даров она, по-видимому, не получила ничего другого. Обещанная должность цэфэй помахала ей ручкой, и ей даже придется растить эту отвратительную "сборщицу долгов", которая принесла ей всю эту "катастрофу".

Первоначально, когда ребенок еще был у нее в животе, ей долго говорили, что если она родит сына, то его заберут, но пожалуют ей титул цэфэй, из-за этого она твердо верила, что беременна сыном, и даже заранее вела себя, как эта самая цэфэй. И не пересчитать, сколько людей в ванфу пытались выслужиться перед ней, и когда она сталкивалась с Жуй циньванфэй, она тоже действовала очень высокомерно. В то время Жуй ванфэй тоже была очень снисходительна к ней, и за ее спиной Цянь-Ши проклинала высокородную соперницу за то, что она курица, которая не может нести яйца, но все же хочет украсть ее сына. И даже планировала, что, как только она получит должность цэфэй, придумает способ вернуть своего сына. А потом, если его высочество взойдет на трон, ее сын будет старшим принцем, а позже императором. Тогда она станет самой благородной женщиной в мире...

Красивые мысли, настолько, что некто мог даже просыпаться со смехом. К сожалению, реальность безжалостно ударила ее по лицу. Ребенок все еще лежал рядом с ней, но отношение к ней сильно изменилось, спустив ее с небес на землю. Люди, которые когда-то кружили вокруг нее, мгновенно исчезли. Сидя в затворничестве в течение месяца [1], она будет вынуждена есть холодные объедки с чужого стола, а если закатит истерику и что-нибудь разобьет, ей вряд ли вообще удастся поесть. Люди с кухни беспрестанно глумились:

— Доброжелательная ванфэй была снисходительна к наложнице Цянь... но ее брюхо, к сожалению, не оправдало доверия. Имея судьбу наложницы, но все еще желая того же обращения, что и ванфэй, спит все еще что ли?

А те женщины, которые когда-то завидовали и обижались, все пришли, чтобы поиздеваться и понасмехаться над ней. Сколь высокомерна и надменна она была раньше, полагаясь на свой живот, но теперь ее нисколько не было жалко, когда ее топтали прямо сейчас.

Она постоянно кричала, что хочет видеть его высочество, но, к сожалению, даже если она орала изо всех сил, никто не обращал на это внимания. Потом это были просто всевозможные проклятия, ни в малейшей степени не неожиданные, сорвавшиеся с ее губ... изначально она уже была слаба после родов, а теперь, после такой истерики, началось послеродовое кровотечение. Она смотрела, как истекает кровью, но никто даже не потрудился вызвать для нее врача. Прежде чем умереть, она приподнялась и использовала последние силы, чтобы схватить эту вещь, которая не получила ее благосклонности, и отбросить ее как можно дальше. Никто не знал, когда плач в отброшенной пеленке прекратился…

От рождения до смерти прошло не более двадцати четырех часов.

— Ванфэй, наложница Цянь истекла кровью после родов и скончалась. Маленькая цзюньчжу оказалась слаба и последовала за ней.

Жуй циньванфэй на мгновение замерла:

— Тогда мирно похороните их. Пошлите что-нибудь к семье Цянь. Кроме того, поставьте в известность Министерство назначений и случайным образом продвиньте одного из членов семьи Цянь.

— Ваше высочество, наложница Цянь истекла кровью после родов и скончалась. Маленькая цзюньчжу оказалась слаба и последовала за ней.

Ли Хун Мин по-прежнему даже не поднимал головы:

— Об этом деле можно просто доложить ванфэй, чтобы она уладила его, какой смысл сообщать этому принцу?

— Ваша светлость, наложница Цянь истекла кровью после родов и скончалась. Маленькая цзюньчжу оказалась слаба и последовала за ней.

Благородная супруга Су поиграла браслетом на своем запястье и рассеянно открыла рот:

— Однако она родила благочестивую дочь. Зная, что матери будет одиноко, она последовала за ней, чтобы сопровождать ее.

Если бы Су гуйфэй, отдавая вещи, не вела себя так явно, может, даже послала что-то немного более ценное...

Если бы после того, как она родила, Ли Хун Мин просто упомянул бы: "должным образом позаботься", и подарил бы что-нибудь...

Если бы Жуй циньванфэй, прежде чем уйти, просто отдала бы несколько приказов и оставила нескольких человек, или запретила бы другим наложницам выходить, или, узнав, что это маленькая цзюньчжу, удержала бы ее...

Тогда Цянь-Ши не умерла бы, и этот ребенок тоже не оказался бы отброшен в сторону, чтобы погибнуть, даже не попробовав молока.

В конце концов, все эти птицы высокого полета привыкли ставить себя выше остальных, считая человеческую жизнь ничтожной. Людей, которые им не нужны, они могут полностью игнорировать и ничего не делать. По отношению к Цянь-Ши, женщине такого типа, Жуй циньванфэй все еще питала сострадание, но и только. Она не будет из-за этой капли сострадания искать неприятности для себя, протягивая руку помощи. Какими бы несчастными и жалкими они ни были, все они по факту могли похитить ее мужа и в любой момент стать угрозой для ее детей.

В то же время Цзинь циньван вернулся в столицу!

В отличие от того времени, когда он покинул город налегке, его возвращение можно было назвать очень громким и показным. Помимо церемониальной процессии циньвана, его сопровождало более тысячи стражников.

По пути зеваки более чем достаточно усладили свой взор этим зрелищем. Хотя охрана разделила их, интерес ничуть не уменьшился. Они не знали, кто был тот человек в карете. Даже если они жили у ног императора, простолюдины все еще были далеки от тех, кто обладал властью, и эту пропасть нельзя было преодолеть. Даже те люди, которые знали опознавательные знаки высших чиновников и знатных семей в столице, и те, кто понимал характер Цзинь циньвана, все еще осмеливались только два раза тайком сплюнуть, не решаясь нагло показать это открыто.

Цзин Вань и другие экипажи следовали позади, также в пределах досягаемости охраны. Внешне они казались почти членами семьи Цзинь циньвана.

Покидая храм Белого дракона, они узнали, что раненый Цзинь циньван просто случайно возвращался в столицу в то же самое время. Из всей четверки девушек до этого только Цзин Вань знала, что на него напали, даже Сунь И Цзя не знала. Герцогиня Дин тоже не говорила ей об этом. Они, наконец, выяснили это при получении Сунь И Цзя известия о даровании брака и случайного упоминания Чжан-Ши. Вскоре после Цзинь циньвана нашли, и в храме Белого дракона ввели военное положение. Из-за этого к произошедшему было приковано повышенное внимание.

Перед храмом Белого дракона люди с обеих сторон стояли на некотором расстоянии друг от друга. На его лице не отражалось никаких эмоций, взгляд был ледяным, и он стоял, заложив руки за спину. Даже со своим несравненно красивым лицом он все равно заставлял дрожать от страха. Вдобавок его внушительное присутствие препятствовало людям опрометчиво приближаться к нему.

[1] подробнее об этом в главе Исторические заметки: культура и искусство

Юань Цяо Цяо, оскорбившая его два дня назад, продолжала чувствовать, что его ядовитый взгляд явно падал на нее, заставляя кровь стыть в жилах.

Сунь И Цзя, напротив, смотрела на него довольно непринужденно, у нее больше не было никакого намерения скрывать белые повязки на лице. Однако, встретившись с ним взглядом, она поняла, что он уже знал о помолвке между ними. Но по его лицу она не могла понять, что он думает об этом. Впрочем, все это не имело никакого значения, не так ли?

Чжоу Ин Шуан ничего не видела, но это не означало, что она не чувствовала холодной и напряженной атмосферы вокруг. Она невольно отпрянула назад, не смея дышать слишком громко.

Цвет лица нескольких фужэнь тоже был не очень хорош.

Только Цзин Вань меньше всех пострадала от него. Однако она все еще чувствовала, что в его обращенном к ней взгляде скрыт какой-то глубокий смысл. Но это все равно было очень легко понять. В конце концов, она, возможно, единственная среди чужаков, кто понимал, что на самом деле произошло после того, как его ранили, а также той, кто прямо отказался войти в Цзинь ванфу.

В течение этих дней, ожидая решения Ли Хун Юаня, Цзин Вань все еще немного нервничала. Однако, услышав эту довольно легендарную историю спасения, Цзин Вань поняла, что "физические отношения" с ним уже полностью опровергнуты.

Однако, благодаря этому вопросу, Цзин Вань много чего увидела. Возможно, этот Цзинь циньван  вовсе не такой, как говорят слухи, слепо полагающийся на обожание его величества и ведущий экстравагантный и беззаботный образ жизни, не имевший власти в руках и не соревнующийся за эту власть. Поскольку она понимала, что коснулась чего-то, чего не должна была касаться, то, в определенной степени, боялась, что теперь вся семья Ло не сможет отмежеваться от этого. Обычно чем больше человек знает, тем быстрее умирает. Если не хотите умирать, нужно придумать способ позволить другой стороне доверять вам или даже рассматривать вас как доверенное лицо.

Цзин Вань не жалела, что рассказала об этом своей бабушке, а косвенно и дедушке. Даже если она сказала Цзинь циньвану, что никогда никому не поведает о его делах, он не обязательно поверит ей. И если он воспользуется этим случаем как предлогом, чтобы тайно прийти за семьей Ло, она сможет рассчитывать только на дедушку, чтобы противостоять ему.

Кроме того, из-за этого ее состояния души, не ошеломленного его внушительным присутствием, Цзин Вань неожиданно почувствовала в его теле величие правителя. Хотя она никогда раньше не видела императора и не знала, как именно выглядит так называемые "драконье лицо и мощь небес", ее чувства говорили ей, что Ли Хун Юань показывал именно это.

Цзин Вань очень естественно отвела взгляд, но в этот момент она невольно увидела стоящую с другой стороны Жуань Фанфэй и ее взгляд в сторону Ли Хун Юаня. Будь Цзин Вань уроженкой этого мира, правильно воспитанной четырнадцатилетней девочкой, она, вероятно, не поняла бы, что это такое, но она прекрасно знала, что это означает: одержимость, собственничество и даже желание контролировать. Цзин Вань не смогла сдержать легкую дрожь. Что случилось с только что поднявшимся из воды лотосом [1]? Может ли нормальная девушка испытывать подобные чувства к такому ужасному человеку, как Цзинь циньван? Будь она просто влюблена, это все еще было бы понятно. В конце концов, он красавчик-циньван. Но собственничество и даже желание контролировать? Возможно, будь человек глубоко влюблен, он захотел бы обладать, но что заставляло ее хотеть его контролировать? Это уже искажение психики до легкого извращения, ясно? Были ли в заднем дворе главы кабинета министров Жуаня спрятаны какие-то ужасные секреты? Иначе как бы они смогли вырастить такую странную дочь? Или, может, Жуань Фанфэй, и правда, была такой, как она думала, и обладала "прошлой жизнью". Значит, она с самого начала была извращенкой?

В тех местах, где присутствует Цзин Вань, внимание Ли Хун Юаня к другим определенно можно считать снисходительным. Конечно, он будет сдерживать себя. Даже если все его мысли сосредоточены на ней, он все равно не позволит другим заметить это. В присутствии так называемой невесты и ненормальной Жуань Фанфэй дать другим узнать, где находится его сердце, значит, просто толкнуть Вань Вань в бурные волны. Уделяя ей столько внимания, как мог Ли Хун Юань не заметить эту едва заметную перемену? Проследив за ее взглядом, он окинул "поле брани" быстрым взором и, не задерживаясь более ни на секунду, махнув рукой, сел в карету.

Его движения были слишком быстрыми и слишком внезапными, из-за чего старшие братья, которые пришли забрать своих младших сестер, чтобы вернуться домой, и которые после минутного колебания сначала хотели пойти вперед, чтобы выразить свое почтение, оказались в неловкой ситуации.

Разве Ли Хун Юань не знал, что показывала Жуань Фанфэй? В своей прошлой жизни она хотя и восхищалась им, и делала некоторые вещи, которые нормальные люди не стали бы делать, все же это было далеко от ее нынешнего уровня. Чем хуже становилась его репутация, тем больше она ей нравилась. Она желала стать еще ближе, получить еще больше, даже зашла так далеко, что захотела взять контроль в свои руки? Ха! Какая высокомерная и тщеславная женщина. Когда от нее больше не будет пользы, как лучше всего с ней разобраться, чтобы почувствовать себя удовлетворенным?

Для тех, чье сердце черно как смоль, в этом мире существовали два самых привлекательных типа людей. Одни походили на них, ведь они могли понять друг друга и часто — достичь взаимопонимания. Другие были их противоположностями. Они обладали чем-то, что кто-то, погруженный во тьму, ненавидит, но и жаждет.

Ли Хун Юань не считал себя человеком, который ходил в полной темноте. Он не был одинок и развращен, а также не терял чувство собственного достоинства, поглощенный безумием. Он очень четко знал, что делал, и понимал, что ему нужно в дальнейшем. Но он также не мог считаться нормальным человеком. Он не испытывал никакого интереса к кому-то вроде Жуань Фанфэй. Чистая и безупречная женщина тоже не была его целью. Существовал только один человек, в котором он был уверен и которым был одержим, именно так и не иначе. Если бы этот взгляд Жуань Фанфэй появился в глазах Вань Вань... просто попытка подумать об этом образе заставила Ли Хун Юаня внезапно сжаться и слегка содрогнуться. Это был естественный инстинкт его тела, его возбудило это до желания закричать. Он, казалось, совершенно не возражал против того, чтобы полностью раскрыть себя и позволить ей легко контролировать его.

— Вань Вань...

Цзин Вань, которая уже повернулась, чтобы сесть в карету, внезапно безо всякой причины почувствовала озноб, как будто появилась какая-то скрытая опасность. Она не могла помочь, но нахмурилась. Может, опять что-то случится?

Евнух Му тоже был не в лучшем состоянии. Увидев барышню Ло, почему господин странным образом снова начал сходить с ума? Хозяин, успокойтесь, вокруг столько людей, если кто-то услышит, то ваша репутация... Евнух Му вдруг бессильно опустил голову. Репутация его собственного господина уже давно испорчена до такой степени, что дальше уже некуда. Он опустил глаза на кончик носа, а нос — к сердцу и прикинулся мертвым. И притворился, что не видит странные взгляды тех, кто стоял ближе всех к карете.

Из-за неудобства всех людей на обратном пути они не втиснулись в одну карету. Чувствуя беспокойство, сердце Цзин Вань было напряжено всю обратную дорогу, она боялась, что снова произойдет что-то неожиданное. Однако, когда они въехали в городские ворота и все еще было в полном порядке. Цзин Вань почувствовала озадаченность. Может, это плохое чувство не было направлено на них, а скорее... Цзин Вань глянула вперед и уткнулась взглядом в занавески, перекрывавшие вход в карету.

Может, из-за того, что они не смогли прикончить его в первый раз, они осмелились попытаться убить его снова сегодня? Раньше, в храме Белого дракона, это не сработало. И теперь, под такой плотной защитой, это тоже невозможно. Если они, действительно, рискнули от отчаяния и решились на это, не означало ли это, что угроза Цзинь циньвана Ли Хун Юаня намного превзошла то, что она себе представляла?

Всю дорогу, пока кареты соответствующих семей не разъехалась, пока Цзин Вань не въехала в ворота резиденции Ло, по-прежнему ничего не происходило. Может, она ошиблась? Но это затянувшееся чувство опасности никуда не делось.

Цзин Вань опустила голову и поиграла маленькими красными сандаловыми четками на запястье. Каждая бусинка была гладкой и круглой. Ее мать, обеспокоенная тем, что она неоднократно сталкивалась с несчастьями, и специально проинструктированная перед отъездом бабушкой, пошла просить об этом у наставника Ляо Чэня. Цзин Вань знала: ценность этой нитки бус не так проста, как у тех, что просто лично благословлены наставником Ляо Чэнем. Кажется, возраст красного сандалового дерева изначально был довольно серьезным, а также прошло, по меньшей мере, двести лет с тех пор, как древесину превратили в молитвенные четки. Сказать, что они бесценны, даже не было бы преувеличением. Тем не менее, наставник Ляо Чэнь легко отдал их ей.

Что сказал тогда этот просвященый монах? У нее с ними одна судьба, бусы могут изгнать зло и отогнать беду, сохраните их в целости и сохранности и не отдавайте никому.

Цзин Вань легонько перебрала бусинки одну за другой и внезапно успокоилась. Удача не несчастье, а если это несчастье, то его нельзя избежать. Не стоит задумываться об этом слишком глубоко.

[1] только что поднявшийся из воды лотос (образно в значении): свежий, прекрасный, изящный (о девушке или стиле искусства)

Цзин Вань направилась в главный двор, отдать дань уважения Ло лаофужэнь. Увидев, что цвет лица Цзин Вань довольно хорош, а настроение отличное, старушка, наконец, расслабилась.

Ее внучка только вернулась, так что Ло лаофужэнь не задержала ее надолго и отпустила отдохнуть.

Проходя через сад, Цзин Вань увидела Ло Цзин Ин, стоявшую перед цветочным кустом и срывающую лепестки цветов. Кто знает, о чем она думала? Ее взгляд не был сфокусирован. Цзин Вань была прямо перед ней, но она никак не отреагировала. Внезапно Ло Цзин Ин начала глупо улыбаться, как будто все еще спала.

Цзин Вань не знала, какое у нее должно быть выражение лица. Она уехала всего на несколько дней. Почему, как только она вернулась, эта заклятая соперница превратилась в рабу любви?

Служанка Ло Цзин Ин увидела, как Цзин Вань смотрит на ее госпожу, и, действительно, не могла больше этого выносить. Рискуя быть наказанной, она легонько потянула Ло Цзин Ин за одежду:

— Барышня...

— Что? — Ло Цзин Ин раздраженно посмотрела на побеспокоившую ее.

Но прежде чем Ло Цзин Ин набросилась на нее, та указала в сторону Цзин Вань.

Ло Цзин Ин проследила за ее пальцем и на мгновение оцепенела. Вскоре после, вспомнив то, как только что выглядела, и поняв, что в таком виде попалась на глаза Цзин Вань, она почувствовала одновременно досаду и гнев. Однако она не набросилась на нее, а мягко улыбнулась и правильно выполнила приветствие, не вполсилы и не грубо:

— Итак, третья цзецзе вернулась, приветствую третью цзецзе.

Цзин Вань не спеша ответила на любезность.

— Третья цзецзе только что вернулась и, должно быть, устала. Эта мэймэй не побеспокоит цзецзе.

Цзин Вань посмотрела на удаляющуюся фигуру Ло Цзин Ин, не ставшую устраивать драку. На самом деле она даже не говорила странным тоном. То, что она такая нормальная, казалось слишком ненормальным.

— Момо, как ты думаешь, во что она сейчас играет? — спросила Цзин Вань.

— Я думаю, это потому, что у четвертой барышни есть какие-то маленькие секреты, и она спокойно погрузилась в них, не желая, чтобы ее беспокоили другие, поэтому, естественно, она стала нежной.

Цзин Вань вздохнула и подумала про себя: несомненно, любовь сильна; интересно, к какой семье принадлежит объект чувств? Однако человек, смогший заставить Ло Цзин Ин влюбиться в него, вряд ли обладает обычным статусом. Более того, он мог даже принадлежать к императорской семье. Хотя в любом случае это не имеет к ней никакого отношения. Пока у нее есть такая возможность, даже если она станет любимой наложницей императорского гарема, Цзин Вань и глазом не моргнет.

Вернувшись в Дом цветущих яблонь, Цзин Вань расспросила свою кормилицу о том, что произошло за последние несколько дней. Помимо основных дел, вызвавших шум по всей столице, в заднем дворе семьи Ло самой оживленной была, вероятно, третья ветвь.

С тех пор как Ло Жун Пин начал нагло прикрывать Хуань иньян, Лю-Ши, по большей части, действительно, отбросила все претензии на сердечность с ним и, полагаясь на "поддержку" Ло лаофужэнь, начала прямо уничтожать Хуань иньян. Этот вид "полагающейся на свой статус женщины-хозяйки, чтобы мучить наложницу" после игнорирования всех сомнений на самом деле был просто смелым и самодовольным, без следа вежливости. И именно потому, что она использовала все свои трюки в открытую, это было просто и грубо. Что же касается Хуань иньян, более искусной в тайных маневрах, то у нее, действительно, было не слишком много сил на руках. Важнее то, что ограниченная своим статусом она не могла делать то, что творила Лю-Ши. Если она осмелится, Лю-Ши просто продаст ее или даже забьет до смерти.

Хуань иньян была раздражена и угрюма, но и чрезвычайно терпелива. Что бы Лю-Ши ни приказывала ей делать, она это делала. В любом случае, она не собиралась позволять Лю-Ши поймать ее на чем-то, что можно использовать против нее. На самом деле она даже не рассказывала Ло Жун Пину о том, что Лю-Ши ее запугивает, и не разыгрывала свой жалкий образ по максимуму. Многие слуги не могли вынести этого зрелища. В конце концов, Хуань иньян все еще была беременна.

Лю-Ши равнодушно наблюдала за происходящим. Она, естественно, знала о разговорах слуг за ее спиной. Тем не менее по этому поводу ей нечего было сказать, она даже позволила этим замечаниям распространяться до тех пор, пока ее деяния не были подробно перечислены Ло Жун Пину. После этого тот, разумеется, отправился на поиски Лю-Ши. Тогда и началась беспрецедентная ссора между этой парой. После этого Ло Жун Пин, наконец, испытал на себе скрытое безумие и злобу Лю-Ши, которая чуть не расцарапала ему лицо. Просто, в конце концов, он лишь повредил себе шею, уклонившись.

Ло Жун Пин даже пригрозил развестись с ней, но Лю-Ши лишь мрачно уставилась на него:

— Ло Жун Пин, ты посмеешь развестись со мной?

— Я разведусь с тобой прямо сейчас, ревнивая ты женщина.

— Ло Жун Пин, если ты осмелишься написать письмо о разводе, то выйдя за ворота резиденции Ло, я немедленно пойду бить в барабаны Дэнвэн [1].

— Ты… — Ло Жун Пин был совершенно ошеломлен. Он не ожидал, что Лю-Ши осмелится сделать что-то подобное. — Как ты смеешь...

— Почему бы мне не осмелиться? Если ты отважился притащить сюда какую-то жалкую шлюшку, чтобы она залезла мне на голову, то я просто утащу всю семью Ло в могилу.

— Ты сошла с ума! — Ло Жун Пин в гневе умчался прочь.

Лю-Ши холодно посмотрела в ту сторону, куда ушел Ло Жун Пин:

— Я сошла с ума, вы все сводите меня с ума!

Барабаны Дэнвэн, если только страна не пала или император не погиб, не могут звучать. Если это не армия, вернувшаяся с триумфом, они не могут звучать. Если это не великая обида, затмевающая небеса, они не могут звучать. У барабанов Дэнвэн не было охраны, их мог услышать кто угодно. Но, если бы кто-то случайно ударил в них, легким наказанием стало бы низведение всего клана до преступных рабов и изгнание за пределы страны. А суровым — прямые конфискация семейного имущества и уничтожение всего клана. Просто мелкий спор в поместье, но все же некто смел настолько, что собирается бить в барабаны Дэнвэн. Не говоря уже о том, что Ло Пэй Шань был всего лишь главным министром обрядов, даже глава кабинета министров не мог позволить себе такое преступление.

Ло Жун Пин воздержался от стрельбы по крысам, опасаясь разбить вазы. У него не было другого выбора, кроме как вернуться и утешить свою любимицу, позволив ей не обращать никакого внимания на Лю-Ши. И если Лю-Ши пошлет кого-то, чтобы найти ее, ей не нужно идти.

Хуань иньян спокойно выслушивала это, даже утешала Ло Жун Пина время от времени. Если мужчина ненадежен, она может рассчитывать только на себя. Так, Хуань иньян заперлась в своем дворе, не делая ни шагу за дверь. Больше у нее ничего не было, но кое-какие деньги все же оставались. Если десять таэлей не подкупят человека, надо просто потратить сто. Поскольку с Лю-Ши было нелегко иметь дело, надо начать с ее сына.

Туда-сюда, вы идете, я иду, сражаясь открыто и тайно интригуя, все это не могло быть более живым.

— Ударит в барабаны Дэнвэн? Третью шэнь, действительно, нельзя недооценивать. Момо, неужели никто их не охраняет?

— В прошлом — нет, но прошло уже шесть лет с тех пор, как к ним приставили охрану. Просто человек хорошо скрыт, поэтому люди снаружи не могут его увидеть.

— Почему? — у внезапного добавления охраны не может не быть причины.

— Потому что Цзинь циньван, который в то время впервые покинул дворец, заскучал и взобрался на барабанную башню, едва не ударив в барабаны Дэнвэн. С тех пор его величество приказал кому-то охранять барабанную башню, — Гун момо вздохнула.

— Цзинь циньван... — Цзин Вань потеряла дар речи. — По логике вещей не должно быть слишком много людей, которые знают об этом деле. Момо, как ты узнала?

— ...Случайно услышала об этом во дворце.

Ло Цзин Ин вернулась в третью ветвь. С тех пор как ее родители поссорились, отец больше не появлялся в их главном дворе. Однако сегодня он неожиданно пришел и, более того, выгнал всех слуг. Ло Цзин Ин беспокоилась, что они снова подерутся, и пошла, чтобы остановить их, не обращая внимания на последствия…

— …У Кан циньвана мандат небес, подтверждающий легитимность его власти, если Ин эр сможет выйти за него замуж…

[1] Дэнвэну (登闻鼓) — барабан, взывающий к слуху (барабан у ворот дворца для привлечения внимания к жалобщику)

Глава 84 - Расчеты, доведение до белого каления и чуть ли не до смерти

— …У Кан циньвана мандат небес, подтверждающий легитимность его власти, если Ин эр сможет выйти за него замуж как принцесса, как только он однажды взойдет на трон, наша Ин эр станет матерью мира. Кто тогда осмелится взглянуть на нашу третью ветвь сверху вниз? Как у императорского тестя, как минимум, это будет титул маркиза, — Ло Жун Пин поднял чашку и поверх ее края посмотрел на Лю-Ши. — Если Ин эр тогда сумеет завоевать сердце императора и пуститься в подушечные разговоры, то твоя семья Лю, даже если не вернет себе былую славу, по крайней мере, все еще станет графской семьей не только по титулу, но и в полном смысле этих слов, внешне соответствуя внутреннему, имея безграничную славу и почет.

Лю-Ши крепче сжала платок в руке. Не от злости, а от возбуждения. Ло Жун Пин наблюдал за ней раскосыми глазами, холодно усмехаясь про себя. Если кто-то и должен сказать, где на самом деле жило сердце Лю-Ши, то это была не семья Ло и не ее дети, а, скорее, ее собственное место происхождения. Рожденная в угасающей семье, она постоянно думала о том, чтобы стать гордой дочерью небес. Если она сможет позволить семье Лю снова подняться, в свою очередь, повысив свой собственный статус, тогда она будет еще более усердной в планировании и подготовке будущего своих детей, используя любые необходимые средства.

— Хорошенько подумай об этом сейчас, если это дело удастся, будущее наших сыновей тоже будет беззаботным. Со старшей сестрой-императрицей, даже если они всю жизнь пробездельничают, никто не посмеет их провоцировать. Хочешь ветра — получай ветер; хочешь дождя — получай дождь.

— Их? До сих пор даже не знаешь, что за тварь у этой шлюхи в животе, а уже уверен, что это сын? Уже подумываешь о том, чтобы разделить славу моей дочери? У Ин эр только один младший брат. Слушай сюда, Ло Жун Пин, пусть другие низкие отродья даже не думают приближаться.

— Да неужели? Тогда ты сама позаботишься об этом деле. Конечно, я хочу увидеть, насколько велики "впечатляющие, как ни посмотри, в заднем дворе семьи Ло" возможности Ло Лю-Ши, и есть ли у тебя возможность продвинуть свою собственную дочь на позицию Кан циньванфэй, — Ло Жун Пин казался равнодушным, но демонстрировал высокое и могущественное отношение. Даже если Лю-Ши способна угрожать ему, что с того? Снаружи — земля мужчин. Не получится просто добиться успеха, будучи безжалостным и безумным.

У Лю-Ши от ненависти чесались зубы. Но этот вопрос был совсем другим, Лю-Ши не могла его игнорировать. Даже если она не пойдет на компромисс, Ло Жун Пин все равно не зайдет так далеко, чтобы отмахнуться от этого. В конце концов, если дело удастся, это очень выгодно для него. Мало того, что он сможет стать элитой, он также станет первым среди братьев и произведет впечатление на ее свекра. Поскольку Ло Жун Пин знал, чего она жаждет всей душой, то как она могла не знать, какие еще мысли, кроме его честолюбивого стремления к власти, он похоронил в самой глубокой части своего сердца? Однако сердце этого человека сейчас целиком отдано этой шлюхе. Кто знает, сделает ли он что-нибудь неразумное?

— Чего ты хочешь?

— Тебе больше не нужно беспокоиться о делах Хуань иньян. Лучше, если она будет жить своей жизнью, а ты — своей, пусть колодезная вода не смешивается с речной.

Лю-Ши выдала выражение а-ля "как и ожидалось". Ло Жун Пин прямо сейчас во всем встал на сторону этой женщины. Если они, действительно, должны просто жить своими собственными жизнями, не стоило даже говорить о ее репутации, коей станут подметать пол, то вся жизнь третьего отделения будет не столь хорошей, как у этой шлюхи. Разве у нее и ее детей не останется ничего, кроме ничтожного пособия? Если так, то где ей набраться храбрости для выходов в люди?

— Не пойдет. Самое большее, я не стану намеренно усложнять ей жизнь. О большем даже не думай. Кроме того, поскольку ты так много думаешь об Ин эр, то нужны соответствующие одежда и аксессуары, естественно, ее нельзя их лишать. У меня нет никаких денег под рукой, так что что касается того, что делать, господин может просто позаботиться об этом, — Лю-Ши собрала свои волосы в руке, говоря это.

Он знал, что цель Лю-Ши не так проста, как покупка одежды и аксессуаров для их дочери. Выпросить у него денег — вот главная цель, просто ее оправдание не могло быть опровергнуто.

— Позже я прикажу прислать деньги. Однако тебе лучше запомнить свои слова. Если у Хуань иньян и ребенка в ее животе будут какие-либо неприятности, ты одна понесешь всю ответственность.

Ло Цзин Ин также не ожидала, что после прямого вторжения она в конечном итоге услышит такие вещи. Сказать, что она не была взволнована или тронута, было бы ложью. Мать мира, сколько женщин тосковали об этом в своих мечтах? Ее мать всегда говорила, что она неописуемо благородна. Если бы она, и правда, прошла по этому пути, разве она не стала бы поистине неописуемо благородной? Тем не менее, Ло Цзин Ин вспомнила нежного, красивого и освежающе элегантного третьего принца, Жуй циньвана. Очевидно, он лучше Кан циньвана во всех отношениях; также очевидно, что он больше походил на правителя. Даже если ему немного не хватало статуса, но в настоящей битве за трон, сколько из них становилось окончательным победителем по рождению? Нет, она должна заставить отца передумать. Ло Цзин Ин сжала кулаки, глубоко вздохнула и величественно вплыла в комнату:

— Отец, матушка…

— Почему ты здесь? — даже не стоило смотреть на Ло Жун Пина, цвет лица у Лю-Ши тоже был не очень хороший.

— Отец, мать, эта дочь слышала ваши слова только что.

— Лю-Ши, так это и есть та хорошая дочь, которую ты вырастила? Подслушивающая разговоры родителей? — Ло Жун Пин мрачно посмотрел на Лю-Ши. Этот вопрос еще не сформирован. Если эта глупая дочь проболтается, он не только не сможет добиться успеха, но и полностью потеряет лицо, выставив себя дураком.

— Отец, не сердитесь и не вините мать. Я не специально подслушивала. Сначала я просто беспокоилась о вас... и вот я здесь. Сначала выслушайте то, что я должна сказать, хорошо? — Ло Цзин Ин сложила руки на груди и положила их перед собой, стоя с подобающим достоинством. Ее речь тоже была спокойна и безмятежна, в ней не слышалось ни тревоги, ни нетерпения.

Такая она, не говоря уже о Ло Жун Пине, даже Лю-Ши была несколько удивлена. Ни тревоги, ни нетерпения. Ни опрометчивости, ни грубости, никакой порывистости. Спокойная и полная достоинства. Такая она была идеальной дочерью. Может, это результат ее безжалостного исправления в эти дни? Знай она, что дочь так изменится, то ожесточила бы свое сердце раньше.

— Господин, это все-таки касается брака нашей дочери. Раз уж она узнала, почему бы не послушать, что она скажет? Если есть места, которые стоит рассмотреть, возможно, это даже окажется полезным. Если нет, то вы можете просто научить ее правилам позже.

Ло Жун Пин на мгновение задумался. Если он поддержит дочь для получения позиции Кан циньванфэй, но при этом она ничего не будет понимать, это определенно не сработает. Даже если ей суждено стать понимающим цветком, она, по крайней мере, должна понимать, что говорит ее мужчина. Будь она просто куклой, нужной только для красоты, какой бы красивой она ни была, все равно настал бы день, когда ее "товарный" вид испортится. Более того, мало кто из того несметного множества женщин, что перепробовали мужчины императорской семьи, не были красавицами. Таким образом, пользоваться благосклонностью ей придется недолго, или, возможно, она с самого начала даже не сможет стать любимицей. Главная жена, полностью проигнорированная мужем, не сможет сравниться с избалованной, но ничтожной наложницей. Он вышел и приказал кому-то охранять дверь, прежде чем вернуться обратно.

— Что ты хочешь сказать?

— Вместо того, чтобы выбирать Кан циньвана, почему бы не выбрать Жуй Циньвана...

— Нелепо, ты хоть понимаешь, что говоришь? — Ло Жун Пин хотел просто подойти и дать ей пощечину. Разве можно рассматривать что-то столь важное, как выбор сторон, как детскую игру? Власть имущие больше всего ненавидят склоняющихся в ту сторону, куда дует ветер. Даже если он все еще не установил подлинных связей с Кан циньваном, все было так же. Именно сейчас наступал самый критический момент. Возможно, через несколько дней он сможет напрямую встретиться с Кан циньваном. Отдавая себя другому хозяину в это время, мало того, что все его предыдущие усилия будут потрачены впустую, он может даже столкнуться с возмездием фракции Кан циньвана.

— Отец, я знаю, что говорю. Во-первых, дослушайте то, что я скажу. Разозлиться никогда не поздно.

— Ладно, я очень хочу услышать и посмотреть, как ты собираешься из этого сделать конфетку.

— Отец, отбросив все остальное, просто сравнивая Кан и Жуй циньванов, чьи способности сильнее? Кто еще вызывает восхищение его величества? Кто еще владеет сердцем его величества? Даже мы, женщины из внутреннего двора, можем ясно это видеть, хотя положение наследника престола не то, что его величество может определить, основываясь на личной привязанности, но любой проницательный человек скажет, что у Жуй циньвана больше преимуществ. Борьба за трон всегда завязана на результат, а не на процесс. И самое очевидное преимущество Жуй циньвана перед Кан циньваном: наличие правого главнокомандующего, обладающего военной мощью. Скажу кое-что неприятное, даже если Кан циньван взойдет на трон, если Жуй циньван не сможет смириться с этим, то прежде чем Кан циньван стабилизирует свое правление... — Ло Цзин Ин замолчала, но Ло Жун Пин понял смысл ее слов.

— Продолжай.

— Мудрость отца не имеет себе равных. Я полагаю, что, делая выбор в то время, вашей истинной целью, вероятно, не был Кан циньван, верно?

Естественно, это не был Кан циньван. Просто в то время не существовало двери, в которую можно было бы втиснуться, чтобы встать на сторону Жуй циньвана. Вместо этого по чистому совпадению он установил связи с людьми фракции Кан циньвана.

— Даже если так, что из этого? Ты должна знать, что если мы откажемся от Кан циньвана и выберем Жуй циньвана, не говоря уже о положении ванфэй, то очень трудно сказать, сможешь ли ты стать цэфэй. Ты так хочешь унизить себя?

— Тогда насколько отец уверен, что сможет позволить этой дочери стать Кан циньванфэй? Дело не в том, что я недооцениваю отца, а просто исходя из положения нашей семьи, даже если самая старшая сестра, которая все еще не замужем, захочет стать второй ванфэй Кан циньвана, боюсь, что перспективы тоже не очень высоки, верно? Так по какой же причине я смогу это сделать? — Ло Цзин Ин, чье сердце всегда было выше небес, впервые принизила себя подобным образом. Все ради достижения своей цели. Ей казалось, она говорит совсем не то, что думает в глубине души, но на самом деле это была самая правдивая реальность, с которой ей не хотелось ни сталкиваться, ни признавать. — Но с Жуй циньваном все по-другому. Думаю, получить положение цэфэй, не так трудно, верно? Даже если это невозможно, что, если эта дочь родит сына для Жуй циньвана? Не забывайте, что наложница из Жуй ванфу, на которую все возлагали большие надежды, тоже не родила сына. Этот вопрос даже просочился наружу через людей со скрытыми мотивами, об этом знают почти все. Жуй циньван не меньше пострадал от насмешек в эти два дня, верно? Если старший сын Жуй циньвана родится от этой дочери, то в будущем, вполне возможно, я смогу позволить ему стать законнорожденным. Ничто в мире не вечно, кто может сказать наверняка? Будь я рядом с Кан циньваном, у меня не будет ни одного из этих преимуществ. Даже если эта дочь станет второй циньванфэй и родит законнорожденного сына, по сравнению с законнорожденными детьми от первой жены, он все равно будет стоять на голову ниже. Отец, вы так не думаете?

Ло Жун Пин задумчиво пощипывал лоб. Он должен был признать, что слова его дочери имели смысл, но не хотел, чтобы все его усилия были напрасны, и не желал рисковать. Более того, как он познакомится с Жуй циньваном? Ло Жун Пин выбросил этот вопрос из головы. Он хотел посмотреть, сможет ли дочь, которая произвела на него некоторое впечатление, преподнести ему сюрприз.

— Богатства и почета добиваются в риске, только надо посмотреть, осмелится отец или нет.

— Что ты имеешь в виду?

— Станьте шпионом во фракции Кан циньвана для Жуй циньвана.

— Ты, действительно, осмелилась это сказать. Одна неудача, и долголетие нам не светит, — Ло Жун Пин ответил холодным взглядом.

— Вот почему богатства и почета добиваются в риске. Это самый быстрый способ завоевать доверие Жуй циньвана и занять важное положение. По сравнению с медленным восхождением во фракции Кан циньвана и даже, возможно, топтанием на одном месте, не добившись никакого прогресса за всю свою жизнь, это намного лучше. Таким образом, не будет ли ожидаемым развитием событий упоминание вопроса о том, чтобы позволить этой дочери войти в Жуй ванфу позже? И позиция цэфэй, возможно, просто с легкостью попадет в наши руки. Что же касается того, как познакомиться с Жуй циньваном, то два дня назад, на улице, эта дочь... — Ло Цзин Ин грубо пересказала случай, когда Жуй циньван помог ей выбраться из беды. — Хотя Жуй циньвана не заботит одна стеклянная мозаичная лампа, мы, однако, не можем пренебречь ею. Имея это в качестве оправдания, отец наверняка сможет придумать способ установить связь, верно?

Лю-Ши посмотрела на свою дочь, слегка прищурившись. Она, и правда, несколько удивила ее.

Ло Жун Пин погрузился в размышления. Было совершенно очевидно, что он, и правда, тронут. Раньше, когда он упоминал, что позволит их дочери выйти замуж за Кан циньвана, у него, действительно, имелось такое намерение. Причина, по которой он смог произнести это так торжественно, заключалась не более чем в том, что Лю-Ши не понимала, что происходит снаружи. На самом деле ему было прекрасно ясно, что исполнение этого желания, скорее всего, не более чем просто мечта. В основном он все еще делал это ради Хуань иньян, надеясь использовать это как условие, чтобы сдержать Лю-Ши, поставив ее хоть в какие-то рамки. Просто он никогда не думал, что по чистой случайности получит неожиданную награду.

— Отец как следует обдумает этот вопрос, — он посмотрел на Ло Цзин Ин и впервые за все время стал очень ласковым. — Твое сегодняшнее выступление весьма неплохо. Вот какой должна быть моя дочь. Так и продолжай держать себя, я не хочу видеть тебя такой, какой ты была в прошлом, всегда делающей глупости.

— Эта дочь была молода и в прошлом ничего не понимала, я позволила отцу волноваться. В будущем, я определенно не стану такой снова.

— Хорошо, — Ло Жун Пин встал, — я уйду первым.

Лю-Ши медленно поднялась, проводив Ло Жун Пина вместе с Ло Цзин Ин. После этого она снова села и оценивающим взглядом посмотрела на дочь.

Ло Цзин Ин почувствовала себя очень неловко под ее пристальным взглядом. В эти дни ее страх перед Лю-Ши рос с каждым днем. Она не могла не отпрянуть немного назад.

— Матушка, что случилось?

— Я думала, что ты, действительно, добилась прогресса, но оказалось, что это всего лишь видимость, которая долго не протянет, — еле слышно произнесла Лю-Ши.

— Матушка… — она была очень смущена этими, казалось бы, насмешливыми словами.

— Сейчас ты очень хорошо себя показала, почему не можешь продолжать притворяться? Твоя цель была достигнута, и без поддержки "цели, к которой ты должна стремиться", ты просто не можешь больше правильно вести себя?

— Матушка, что вы говорите? — губы Ло Цзин Ин задрожали, она отвела взгляд.

— Ин эр, ты выросла у матери на глазах. Эти твои мысли еще можно скрыть от других, но сможешь ли ты скрыть их от меня? Так тебе нравится Жуй циньван?

— Матушка, нет, я...

—  Если он нравится, значит, нравится, — Лю-Ши махнула рукой, прерывая ее слова. — На этот раз твои глаза не так уж плохи. Выпрями спину. У тебя хватает мужества сказать эти слова своему отцу, и даже быть в состоянии произнести их, держась при этом с достоинством, без высокомерия и заискивания, будучи щедрой до крайности. Прямо сейчас, я все еще ничего тебе не сделала, но ты уже отступаешь? Я уже говорила тебе, что независимо от того, с кем ты столкнешься, держи себя в руках, в том числе и передо мной. Ин эр, ты амбициозна, значит, тебе нужны соответствующие способности, дисциплина и выдержка.

Ло Цзин Ин подсознательно выпрямила спину, но ее взгляд все еще как-то подрагивал:

— Матушка, вы не сердитесь?

— С чего бы мне злиться? Жуй циньван, действительно, хороший выбор, по сравнению с Чэнь Чжэн Минем. Он же никто, так что твой выбор, не знаю, во сколько раз лучше. Если это дело довести до конца, то кем будут такие люди, как Ло Цзин Вань? Ты сможешь легко растоптать их. Однако, что касается этого вопроса, ты не должна позволить кому-либо забраться тебе в голову. Кроме твоего отца и меня, никто и полслова не должен узнать об этом. Иначе, когда придет время, вся наша семья пострадает, понимаешь?

— Матушка, я понимаю всю серьезность ситуации. Я определенно не буду небрежно трепать языком.

— Хорошо. Возвращайся в свою комнату. Прямо сейчас я хочу, чтобы ты как следует изучила правила и этикет со своей этикетной момо, а также как себя вести и некоторые другие вещи. Ты, вероятно, больше не будешь работать вполсилы и станешь сдерживать эмоции, верно?

Щеки Ло Цзин Ин даже запылали слегка:

— Матушка, в прошлом эта дочь вела себя неразумно и не осознавала ваших кропотливых усилий. В последующие дни я определенно буду учиться правильно.

— Хорошо, что ты понимаешь, тогда иди.

— Эта дочь прощается.

Их семья из трех человек считала, что они достаточно скрытны, но в этом мире существовали своего рода "дотошные люди". Собственно говоря, вскоре после этого все было подробно пересказано на ухо Гун момо.

На поверхности Гун момо была, как всегда, невозмутима. Об этом она не расскажет барышне, главным образом, потому, что это не походило на предыдущий инцидент, когда третья ветвь подняла бурю, и практически вся семья Ло все знала. Это дело можно было посчитать тайным семейным планом. Если она смогла узнать такие подробности, то у всех возникли бы подозрения, не говоря уже о такой умной особе, как барышня.

Цзин Вань всем сердцем сосредоточилась на заботе о своих драгоценных цветах и растениях, временно отложив посторонние дела. В конце концов, тела Юань Цяо Цяо и Чжоу Ин Шуан можно только медленно поддерживать. Она не врач, поэтому ничем не в состоянии помочь. Что касается брака Сунь И Цзя, то его лично установил тот, кто обладал высшей властью во всей Ци Юань, никто не может комментировать этот вопрос. Сейчас она, скорее, надеялась, что известный своей безрассудностью живой Янь-ван, Цзинь циньван, разрушит эту помолвку. Хотя разрыв помолвки с императорской семьей сильно повлияет на женщину, Сунь И Цзя была другой. В любом случае, ее лицо уже разрушено, останься она в герцогской резиденции Дин, все равно найдутся люди, которые защитят ее, пусть их и будет немного.

Все думали, что после возвращения в столицу Ли Хун Юань первым делом посетит дворец. Если не для того, чтобы испортить брак, то он все равно должен засвидетельствовать свое почтение отцу-императору и муфэй, нет? Но неожиданно он просто вернулся в Цзинь ванфу. Как только ворота закрылись, не говоря уже о его братьях, пославших людей к его дверям, чтобы проверить его положение, даже люди императора Лэчэна наткнулись на стену.

Император Лэчэн хлопал по столам и снова в гневе разрывал меморандумы, яростно ругаясь. Но, как бы он ни злился, он все равно находился в хорошем настроении. Видно, что с возвращением Цзинь циньвана вместе с ним вернулась и его выносливость. Он проклинал свое наказание за тяжкие грехи, этого непочтительного сына, белоглазого волка и так далее в течение целого часа без продыху.

Изначально, в это время, он все еще работал в императорском кабинете, обсуждая официальные вопросы с придворными чиновниками, а также двумя-тремя сыновьями. Тем не менее, в конце концов, они столкнулись с этим вопросом, так что все эти люди могли только повесить головы и ждать, пока он закончит ругаться. Ну и что с того, что Ли Хун Юань даже не присутствовал? Извините, вам не повезло. Вымещать свой гнев на ком-то другом, на такие вещи многие были способны, не говоря уже об императоре. Когда он это делал, это было само собой разумеющимся и вполне законным. Никто ни единым словом или жестом не может возразить или возмутиться. Попробуйте-ка только пробурчать хоть звук, посмотрите, как он тут же с вас шкуру живьем спустит. Он не был ниже кого-то, только выше десятков тысяч. Он был именно таким своевольным и неразумным.

Глава кабинета министров Жуань Жуй Чжун, никогда раньше не ошибавшийся в делах правительственных, на это раз тоже был отруган императором Лэчэном, как какая-то шавка подзаборная.

Что же касается того, затаили ли они в своих сердцах злобу на главного обидчика, Цзинь циньвана, то поначалу, возможно, так оно и было, но со временем они привыкли. Как бы вы ни злились, как бы ни возмущались, все это напрасно и даже вредно для тела. Лучшим решением было просто слушать и ждать, пока гнев императора Лэчэна утихнет, или, возможно, дождаться, пока Цзинь циньван посетит дворец и отвлечет монарший гнев на себя.

Однако, слушая проклятия императора Лэчэна, людские мысли о том, что тот уже нашел Ли Хун Юаня для разборок, более или менее развеялись. Все еще можно было сказать, действительно, ли человек пылал от ярости или просто притворялся, особенно в такой эмоциональной возбужденной ситуации. На такое много времени не надо.

Никто не считал, сколько чашек чая император Лэчэн уже выпил, но, в конце концов, он медленно перестал ругаться. Теперь, когда он закончил, официальные дела все еще требовали продолжения.

После того, как каким-то образом удалось закончить всю официальную работу, император приказал чиновникам и сыновьям исчезнуть. После этого он, полыхая гневом, направился прямо во дворец Юйцуй и, даже не дожидаясь поклона благородной супруги Су, сказал:

— Этот непомерно непочтительный сын, действительно, разозлил нас до смерти. Пропал на такой долгий срок, неужели не знает, что его старик будет волноваться? Возвращается и даже не заходит во дворец, чтобы засвидетельствовать нам свое почтение. Если бы кто-то еще осмелился это сделать, мы давно бы снесли им голову.

К такой ситуации Су гуйфэй тоже давно привыкла и лично налила чашку чая императору Лэчэну:

— Ваше величество, пожалуйста, успокойтесь, если этой супруге позволят сказать, то причина, по которой Юань эр осмеливается быть таким своевольным, заключается в вашей снисходительности.

— Снисходительности этого императора? Разве это, любимая супруга, не твоя снисходительность? — император Лэчэн сверкнул глазами.

Благородная супруга Су ничуть не испугалась и просто с улыбкой посмотрела на него, поглаживая грудь, чтобы дать выход его гневу:

— Да-да, во всем виновата эта супруга, но если ваше величество не потворствовали бы этой супруге, то и я не посмела бы потворствовать Юань эру. Так что, в конце концов, это все еще вина вашего величества.

Император Лэчэн сердито посмотрел на нее, решительно отказываясь признать, что нынешнее поведение этого изверга, более чем наполовину, вызвано им самим.

Знаете ли вы, почему Ли Хун Юань не направился прямо во дворец? Если вообще рассказывать об этом, то евнух Му имел самое большее право говорить, но озвучивать это было очень неловко.

Ли Хун Юань вернулся в Цзинь ванфу, сразу же принял ванну и переоделся. После этого он улегся на кровать и не сдвинулся с места.

С таким упрямством вы все еще ждете, что он пойдет во дворец или увидится с гостями? Подождите, пока он не захочет двигаться, а потом говорите. Верно, все телодвижения только когда он сам пожелает.

Ли Хун Юань оставался в таком положении целых три дня, позволив терпению императора Лэчэна дойти до предела. Если он все еще не покажется во дворце, тот, несомненно, пошлет людей окружить Цзинь ванфу и притащить его в императорский дворец.

Ли Хун Юань закончил надевать парадное одеяние циньвана. Ни одна выбившаяся нитка не портила образ. Вся его фигура была внушительной и необычайно красивой. Если отбросить все остальное, то, судя по осанке и внешности, не так уж много было молодых леди, которые не подчинились бы ему.

Евнух Му расправил для него подол, бесконечно вздыхая внутри. Если снаружи узнают об истинной натуре господина, он боялся, что все молодые барышни столицы влюбятся в него.

Однако Ли Хун Юань лишь изредка посещал двор и обычно никогда не надевал парадные одежды. Что с ним сегодня не так, к чему такая серьезность?

Парадные ворота Цзинь ванфу открылись. Одетый в официальное одеяние циньвана вместе с процессией, положенной ему по рангу, Ли Хун Юань величественно направился к дверям.

Ванфу в этом районе было немало. В них очень быстро узнали, что этот, вернувшийся в столицу, наконец-то покинул родные пенаты и даже приготовился войти во дворец, да еще и таким грандиозным способом. Надо сказать, что у них всех, как у циньванов, торжественные наряды и процессии были одинаковы. Тех раз, когда они отправлялись в путь при полном параде и использовали процессию, было ли их мало? Но он пользовался ею лишь изредка. Подчас, раз в год или два, но они вообще ни разу не видели такого Ли Хун Юаня. Но как только он использовал такую манеру выхода, другие странным образом почувствовали, что он отличался от массы. Однако, спроси их в чем именно разница, они, действительно, не смогли бы назвать ничего конкретного.

Когда император Лэчэн узнал, что Ли Хун Юань наконец-то вошел во дворец, его лицо озарилось радостью, и он инстинктивно встал, но тут же что-то вспомнил и сердито сел обратно:

— Это, достойное наказания существо, все еще знает, как войти во дворец. Когда придет, пусть сначала встанет на колени снаружи на два часа.

А вскоре после этого подчиненные сказали ему:

— Ваше величество, Цзинь циньван отправился во дворец Юйцуй.

Император Лэчэн снова чуть не разбил императорский стол.

Глава 85 - Гармоничная семья?

Ли Хун Юань, не сильно спеша, вошел во дворец Юйцуй. Попутно, не пересчитать по пальцам, взгляды скольких людей он привлек к себе и скольких фрейлин заставил покраснеть. Этот живой Янь-ван, покуда к нему не приближаешься, а только смотришь издалека, действительно, вполне приятен для глаз.

— Этот сын пришел поприветствовать муфэй.

Увидев этого непомерно красивого сына, даже благородная супруга Су не могла не почувствовать себя ослепленной. К сожалению, возможно, из-за того, что он был слишком хорош собой, другие его черты казались слишком трагичными. Улучши он свое отношение хоть чуть-чуть к какой-либо области или не будь он таким злым или похотливым по отношению к красавицам, или, возможно, выполняй какую-то надлежащую работу, а не просто игнорировал бы свои обязанности... Так, даже если бы он проклинал жен, ситуация все равно не обострилась бы до такой степени, чтобы даже сейчас за ним некому было присматривать — у него же совсем не имелось близких людей! Все это крайне болезненно для сердца.

— Быстро вставай. Как твои раны, Юань эр?

— Этот сын утомил муфэй беспокойством, со мной уже все в порядке, — душевное состояние благородной супруги Су казалось не таким уж плохом, но она немного ослабела. Вероятно, потому, что несколько дней назад о нем не было никаких известий, поэтому она не могла ни есть, ни спать спокойно. Узнав, что он благополучно вернулся в столицу, она, наконец, немного расслабилась и воспряла духом. Прошло всего десять дней, и рана, естественно, не могла еще полностью восстановиться. Но беспокойство и тревога из-за кого-то, кто мог свободно передвигаться менее чем через двадцать часов, были просто чрезмерными.

— Как ты можешь быть в порядке? Муфэй уже слышала об этом от императорского врача. Ребенок, если твои раны еще не восстановились, просто скажи об этом своему императорскому отцу и мирно выздоравливай в ванфу. Ты ничего не сообщил, и из-за этого твой императорский отец ходил раздраженный дни напролет. Придворные чиновники все пострадали, но они не осмеливаются обвинять твоего императорского отца, вместо этого записывая этот долг на тебя.

— А разве количество обид, навалившихся на голову этого сына от них, меньше? В них вообще-то нет недостатка, — беззаботно ответил Ли Хун Юань.

— Где именно я ошиблась? Как я воспитала тебя таким? — благородная супруга Су была совершенно беспомощна перед его апатичным мышлением.

— Это не имеет никакого отношения к муфэй. Этот сын сам во всем виноват, — Ли Хун Юань, по сравнению с теми временами, когда он шел против императора Лэчэна или огрызался, в присутствии Су гуйфэй, определенно был послушным.

— Раз уж ты знаешь, что это твоя вина, разве не можешь измениться?

— Это уже давно вошло в привычку и не может измениться, или муфэй тоже больше не любит меня и начинает презирать? — Ли Хун Юань посмотрел на благородную супругу Су с бледным выражением лица.

Та странным образом увидела "обиду" в его глазах, ее сердце смягчилось и она мгновенно забыла о своем гневе.

— Ладно, не смотри так на муфэй. Как тебе угодно, даже твой императорский отец не может больше возиться с тобой. Тебе уже двадцать с хвостиком, и эта супруга тоже слишком ленива, чтобы возиться с тобой, — ей все равно приходится винить сына за то, что он слишком красив. Просто немного смягчив выражение своего лица, он может сделать его невыносимым. Неудивительно, что все эти женщины впадают в отчаяние после того, как он побаловал их несколько дней. Она, как его муфэй, тоже попадалась на его уловки. — Ты снова пришел прямо к этой супруге? Почему ты сначала не навестил своего императорского отца? Он опять будет ревновать, — с неудовольствием спросила Су гуйфэй.

Ли Хун Юань улыбнулся:

— Будет ли императорский отец ревновать этого сына или ревновать муфэй?

Благородная супруга Су, ошеломленная его внезапной улыбкой, тут же рассердилась. Она схватила чашку с чаем и швырнула в него:

— Как и следовало ожидать, твой императорский отец прав. Ты, действительно, настоящее наказание! Смеешь даже дразнить свою муфэй? Эта супруга уже давно не пытается вправлять тебе мозги, а теперь у тебя кожа чешется, да? Хочешь, чтобы муфэй сегодня снова тебя выпорола?

Ли Хун Юань сделал вид, что уклоняется. Он знал, что чайная чашка все еще далеко от него. Как могла Су гуйфэй хотеть причинить ему вред по-настоящему?

— Муфэй, не сердитесь, этот сын признает, что ошибся.

Благородная супруга Су холодно рассмеялась:

— Признаешь, что ошибся, да? В который раз ты признаешься в этом, но не меняешься? Все говорят, что если человек осознает ошибки и способен измениться, то это величайшее благо. Но как насчет тех, кто не меняется?

— На этот раз я точно изменюсь, следующего раза не будет. Муфэй, не гневайтесь, а то навредите телу, — поспешно заговорил Ли Хун Юань.

Су гуйфэй растерялась. Ее первой реакцией было: почему на этот раз он такой  послушный? Вскоре после она, как ни странно, снова впала в сентиментальность. Независимо от того, насколько нагло вел себя Юань эр, всякий раз, когда он совершал ошибку, и пока это было связано с ней, он всегда исправлялся. Как он и сказал: второго раза не случится. Она знала, что он любит ее, но какую мать будут так заботить мелкие ошибки их сыновей? Но этот ребенок всегда относился к этому серьезно. Она даже боялась, что он снова не будет знать, что делать, если бы кто-то, действительно, указал на это.

— Помни, что в будущем ты должен сначала засвидетельствовать свое почтение императорскому отцу, — она отошла от предыдущей темы.

— Пойди я сначала туда, то сегодня, вероятно, не смог бы добраться сюда, — Ли Хун Юань тоже очень предусмотрительно больше об этом не упоминал. — А в будущем... Подождите и увидите.

— Что ты опять задумал? — благородная супруга Су чувствовала себя совершенно опустошенной и беспомощной.

— Не волнуйтесь, муфэй, этот сын ничего не собирается делать.

У Су гуйфэй на лице было выражение, открытым текстом говорившее: было бы странно на самом деле поверить тебе.

— На этот раз императорский отец не предупредил этого сына заранее и просто самовольно даровал ему брак. Будь это красавица, то какая разница? Но это просто изуродованная старуха, и он даже не позволяет этому сыну проявлять недовольство? — было очевидно, что он не удовлетворен этим браком и поэтому пришел к императору Лэчэн, чтобы пожаловаться. Однако всякий раз, когда этот ядовитый рот открывался, все страстно начинали желать как можно скорее закрыть его.

— Что за чушь ты несешь? Барышне Сунь сейчас шестнадцать лет! Как же так получилось, что она превратилась в старуху?

Ли Хун Юань усмехнулся:

— Неважно, что в шестнадцать она не вышла замуж до того, как ей даровали брак. У нее даже не было помолвки. Если она не старуха, которую нельзя выдать замуж, то кто тогда?

— Будь она замужем или помолвлена до того, как ее даровали тебе, отдали бы ее тебе?

— Уладь она свой брак раньше, то императорскому отцу не пришлось бы вытаскивать этого сына, чтобы сделать козлом отпущения, — этот вопрос Ли Хун Юань не собирался считать пустяком.

— Твои слова становятся все более и более позорными. Что значит использовать тебя в качестве козла отпущения? Как ты можешь так говорить о своем императорском отце?

— А разве нет? Не думайте, что этот сын ничего не знает, просто потому, что его не было в столице в эти дни. Не то чтобы герцог Дин никогда не раздувал костерки до полноценных пожаров, в этот раз он пожелал, чтобы об уродстве его дочери стало известно всей Ци Юань. Это надоело императорскому отцу, поэтому он просто использовал этого сына, чтобы заткнуть ему рот. Каким он видит меня? Если он, действительно, такой добросердечный и великодушный, почему бы ему просто не взять эту девицу прямо в свой гарем? Она идеально подходит для того, чтобы составить компанию императрице. Тетя и племянница, обслуживающие одного мужа, какая красивая история получится [1]!

— Юань эр…

— Наше ты проклятье!

Благородная супруга Су не смогла ответить ему, снаружи раздался сердитый голос императора Лэчэна. Его голос был таким громким, что от него дрогнула черепица на крыше.

После этого в сторону Ли Хун Юаня что-то полетело. Ли Хун Юань сдвинулся на шаг, как будто у него выросли глаза на затылке. С грохотом этот предмет упал на пол, разбившись вдребезги. Кусок высококачественного античного нефрита размером с половину ладони исчез просто так. Су гуйфэй не могла не испытать сожалений в душе по этому поводу.

— Наказанье за грехи наши, осмелишься снова повторить то, что ты только что сказал?

Ли Хун Юань просто потер пальцем заболевшее ухо, а затем открыл рот, желая повторить свои слова прямо сейчас. В результате он был немедленно остановлен благородной супругой Су, которая быстро спустилась со своего места хозяйки дворца Юйцуй. Она преградила ему путь, встав между сыном и императором Лэчэном. Ли Хун Юань поднял бровь и убрал руку от пострадавшего уха, предпочтя сейчас закрыть рот.

[1] Исторически существовала одна такая триада. У императора Хун Тайчжи вторая императрица была тетей по отцовской линии его любимой супруги.

1. Императрица Сяочжуанвэнь (孝莊文皇后), личное имя — Бумбутай, дочь Дзайсан-нойона из монгольского рода Борджигин

2. Супруга Чэнь, личное имя — Хэланьцзу, дочь Дзайсан-нойона из монгольского рода Борджигин

Есть дорама 2017 года из 45 серий, основанная на их истории. Называется "Непревзойденный" ("Править миром")

— Эта супруга приветствует ваше величество. Почему вы решили прийти ко мне именно в это время? — с улыбкой спросила благородная супруга Су.

— Если бы этот император не пришел в такое время, разве он не пропустил бы эти возмутительные слова?

— Юань эр просто резко выразился, но сделал это без злого умысла. Ваше величество, не сердитесь, — настаивала Су гуйфэй.

— Любимая супруга, отойди в сторону, если этот император сегодня не разберется с ним должным образом, то не сможет рассеять свой гнев.

— Ваше величество, у Юань эра все еще есть раны на теле. Что, если они снова откроются? Все говорят: рана на теле ребенка, боль в сердце матери. Эта супруга не верит, что у вашего величества нет душевной боли. Я молилась день и ночь и, наконец, дождалась его возвращения. Если бы с ним случилось еще одно несчастье, разве эта супруга не была бы убита горем? — благородная супруга Су ранее еще сдерживалась, но сейчас неудержимо заплакала. — Юань эр на этот раз, можно сказать, чудом избежал смерти. Тем не менее, при обстоятельствах, о которых он не знал, ему даровали циньванфэй, которая ему не нравится. Внутри у него скопился гнев, вот почему он говорил так безответственно. Император, вы можете не сердиться на Юань эра, хорошо?

— Хорошо-хорошо, этот император не сердится, любимая супруга, не плачь, — император Лэчэн увидел ее печальные слезы и мгновенно растерял весь свой гнев, бросившись уговаривать ее. Он повернул голову к казавшемуся несколько напряженным Ли Хун Юаню: — Наказанье наше, разве не видишь, как горько плачет твоя муфэй? И все из-за кого? Все еще не пришел утешить ее?

Ли Хун Юань никогда раньше не уговаривал плачущую женщину. Он, действительно, не знал, что делать. Его оцепенение и беспомощность на этот раз, по крайней мере, хоть немного были настоящими, а не полностью притворными.

— Муфэй, не плачьте... — в итоге у него получилась только эта скучная фраза.

К счастью, император Лэчэн тоже не рассчитывал на него. Он был очень искусен в том, чтобы уговаривать женщин, и очень скоро остановил слезы благородной супруги Су.

— Ваше величество, эта супруга недостойно повела себя. Я тоже не хочу плакать, но просто думая о том, что Юань эр столкнулся лицом к лицу со смертью, просто не могла больше сдерживаться.

— Ну-ну, разве он сейчас не стоит здесь?

— Значит, ваше величество не накажет Юань эра?

— Хорошо-хорошо, как скажет любимая супруга, на этот раз я просто отпущу его.

Су гуйфэй рассмеялась сквозь слезы. Однако, вспомнив, что Юань эр все еще здесь, она не могла не покраснеть, действительно, сильно смутившись.

Ли Хун Юань же не чувствовал ни стыда, ни смущения. Он очень серьезно изучал, изучал, как его старик уговаривал кого-то. Возможно, когда-нибудь в будущем это пригодится. В своей прошлой жизни он никогда не видел, чтобы Вань Вань плакала, но, возможно, когда-нибудь после она заплачет. Если он не будет знать, как уговорить ее, то Вань Вань рассердится. Он, кажется, однажды слышал, как кто-то сказал:

— Когда женщины убиты горем, печалятся или плачут — они все надеются, что их мужчина сможет их утешить, показать, что действительно любит их и заботится о них.

Впоследствии, в будущем, Цзин Вань прочувствовала на себе, каково это — быть уговариваемой своим мужем. Тогда у нее просто слов не хватало. Оказывается, эмоциональный IQ этого властного и неразумного маньяка со сверхсильными собственническими желаниями, на самом деле сверхнизок. Восемь раз из десяти, все заканчивалось тем, что Цзин Вань уговаривала его. Более того, в оставшихся двух случаях он начинал дуться сам, И Цзин Вань понятия не имела, почему — что за истерику он устраивал на этот раз? Может, это опять его болезнь разыгралась?

Теперь, когда благородная супруга Су перестала плакать, пришло время позаботиться о Ли Хун Юане. Император Лэчэн с трудом подавил свой гнев:

— Чего именно ты хочешь?

— Избавиться от помолвки.

— Избавиться от помолвки? Ты, конечно, говоришь это легко, просто шлепаешь своими губешками, но разве не знаешь, что правитель не отступает от своего слова? Мы лично издали указ, а теперь ты хочешь, чтобы этот император забрал свое слово обратно? Куда ты хочешь, чтобы этот император дел потом свое лицо? — император Лэчэн был так зол, что у него чесались зубы.

— Вы уже неоднократно теряли лицо из-за этого сына, какая разница? — Ли Хун Юань произнес эту фразу с выражением лица, ясно говорившим: "вы уже давно должны были к этому привыкнуть".

— Ты… — император Лэчэн поднял руку, желая ударить его.

— Юань эр... — голос благородной супруги Су немного повысился, зазвучав чуть резче. Но Ли Хун Юань видел в ее глазах следы мольбы.

Ли Хун Юань замолчал и отвел глаза:

— Давая этому сыну такую ванфэй, вы должны, по крайней мере, хоть чем-то компенсировать это этому сыну, верно? — он уступил, пойдя на компромисс.

Су гуйфэй облегченно вздохнула.

Надо сказать, что гнев, горевший в груди императора Лэчэна, немного рассеялся. Он также боялся, что этот проклятый сын будет упрямиться до конца, ни на что не обращая внимания. Останься все так, что же ему тогда делать, в конце концов? Ожесточить свое сердце и разобраться с ним разок или снова пойти на компромисс и взять назад свой указ? Слова этого наказания были весьма правильными. Из-за него он, отец, уже не раз и не два подметал лицом пол перед придворными чиновниками. К счастью, это воплощение грехов все еще иногда прислушивалось к своей муфэй. Однако, подумав об этом, император Лэчэн внутри снова почувствовал себя неуютно. Он управлял миром, был почтенным Сыном Неба, овладевшим силой жизни и смерти, а также его стариком. Только не говорите мне, что он его нисколько не боялся? И не испытывал ни малейшего почтения к нему, своему отцу?

Подавленный гнев императора Лэчэна медленно начал разгораться снова.

— Что? Императорский отец не хочет предоставлять этому сыну никаких выгод? — лицо Ли Хун Юаня похолодело. Если император Лэчэн осмелится кивнуть, значит, с этим делом покончено. Даже не думайте о том, чтобы он послушно женился на изуродованной и старой женщине.

— Ваше величество! Ваше величество, именно потому, что Юань эр — ваш сын, он такой. Послушайте, на кого он вообще обращал когда-либо внимание? — благородная супруга Су прекрасно понимала, что император Лэчэн снова кипит от ярости. Однако, вероятно, из-за того, что она поторопилась выступить посредником, показалось, что слова, которые вырвались на свободу... почему-то подливали масла в огонь, делая его обжигающим? Как и ожидалось…

Император Лэчэн уставился на Су гуйфэй. Тон его голоса был ледяным, когда он открыл рот:

— Плевать нам на других, но по отношению к своему старику он непослушен и немилосерден. Такого сына император предпочел бы не иметь.

Лицо благородной супруги Су немедленно изменилось:

— Ваше величество, не стоит говорить эти слова, если бы старшая сестра на небесах услышала, как бы она опечалилась?

Цвет лица императора Лэчэна изменился; гнев в ту же секунду немного рассеялся.

Су гуйфэй помогла ему успокоиться, говоря мягким голосом с улыбкой:

— Если бы Юань эр, действительно, игнорировал тебя [1], то, боюсь, ты разозлился бы еще больше. Раньше, когда Юань эр не входил во дворец, кто это горел от тревоги?

— Естественно, это была наша любимая супруга, кто же еще? — император Лэчэн снова впился взглядом В Ли Хун Юаня и дважды фыркнул: — То, что мы вырастили это наказание, которое специально приходит, чтобы позлить нас, — это неудача этого императора. Кто позволил нам быть в таком неискупленном долгу?

Ли Хун Юань молчал, делая вид, что ничего не слышит и не понимает.

Благородная супруга Су тоже дружелюбно улыбнулась, меняя тему разговора:

— Раз Юань эр хочет компенсации, то чего же именно ты хочешь? До тех пор, пока это не слишком переходит границы, твой императорский отец определенно согласится. Верно, ваше величество? — император Лэчэн продолжал холодно фыркать. По отношению к этой паре отца и сына, которые просто прирожденные враги, Су гуйфэй, правда, чувствовала бессилие и беспомощность. Однако она на самом деле привыкла к этому. Если когда-нибудь они станут гармонично взаимодействовать, как доброжелательный отец и почтительный сын, то, она боялась, должно было бы произойти что-то, действительно, из ряда вон выходящее.

— Поскольку это компенсация императорского отца, естественно, все будет решаться императорским отцом. Во всяком случае, у этого сына теперь даже есть ванфэй, ни в чем особенно не нуждаюсь.

— А ты не можешь просто вежливо поговорить с этим императором? Неужели ты должен постоянно говорить нам колкости?

— Что этот сын сказал не так?

Да, все было в порядке. Это воплощение несчастий уже навымогал столько хороших вещей! Да если бы он, этот император, решил бы немного покрасоваться, то цензор немедленно представил бы меморандум, чтобы "отчитать" его. Вот почему это наказание жило еще более экстравагантно, чем он. Надо сказать, что если вы не можете найти в личном хранилище императора самые ценные вещи в мире, то, скорее всего, они в личном хранилище Цзинь циньвана. Чего ему не хватало, так это жены и сына, а теперь, когда у него есть жена... император ничего не мог поделать, он мог только уйти к себе и потихоньку поискать еще невестку.

[1] Благородная супруга Су использует здесь более непринужденное "ты" 你 вместо формального "ты" 您, которое она использовала ранее. На русском такую разницу можно показать через использование местоимений "вы" и "ты". Я до этого любые обращения к императору оформляла через "вы".

Негодяй. Говоря так много, он все еще переживал об этом браке. И сожалел к тому же. Почему ради того, чтобы заткнуть и преподать небольшой урок герцогу Дину, он вытащил этого негодника? Ради всего святого, о чем он вообще думал в то время? Может, ему слишком хорошо жилось и захотелось пострадать немного, чтобы отдохнуть?

Если б нашлась возможность, император Лэчэн хотел бы вернуться туда до того, как издаст указ, и сжечь его, а затем безжалостно побить себя, чтобы привести в чувство и избежать совершения глупостей!

— Сгинь с глаз наших! До женитьбы тебе не разрешается возвращаться во дворец, — компенсация и все такое, задвинем эти вопросы куда подальше!

— Этот сын прощается, — Ли Хун Юань нисколько не колебался и быстро ушел.

Увидев, что он слишком быстро сбежал, император Лэчэн снова расстроился, пыхтя и свирепо глядя туда, где этот сын только что сидел.

Благородная супруга Су мрачно посмотрела на императора Лэчэна:

— Эта супруга хотела оставить Юань эра на трапезу. Юань эр не делил с этой супругой стол уже несколько месяцев.

Император Лэчэн уставился на Су гуйфэй, в то время как та продолжала с обидой смотреть на него, даже не двигаясь с места, как будто не собиралась отступать от своих слов, пока море не высохнет и камни не сгниют [1].

Благородная супруга Су повернула голову и с фырканьем засмеялась:

— Ци-гугу [2], поспеши и останови Цзинь циньвана, — увидев императора Лэчэна, неторопливо идущего к главному креслу, она тоже больше ничего не сказала, опасаясь, что он снова впадет в ярость от смущения. Очевидно, он хотел оставить сына на совместную трапезу, но ему просто нужно было покривить душой. Однако это Юань эр создал это неловкое настроение. В противном случае, разве ему, императору, требовалось бы говорить со своим сыном спокойно, мягко и нежно, чтобы оставить его на ужин? Тогда ему больше не нужно быть императором.

Ли Хун Юань не удивился, когда его остановила Ци-гугу. Он, и правда, не трапезничал во дворце в течение очень долгого времени, так что, согласился.

Ли Хун Юань вынужден был признать, что благородная супруга Су хорошая приемная мать. Даже повтори он свою жизнь снова, начиная с десяти лет, он все равно не смог бы отрицать это. Неважно, что во внутреннем дворце, даже во всей Ци Юань, вы все равно не найдете многих, кто относился бы к детям так же хорошо, как она. По отношению к приемному сыну она не подталкивала к неудачам чрезмерной критикой и не хвалила так, что ставила в невыгодное положение, воспитывая его так же, как и собственного, иногда даже лучше. И это тоже была истинная и честная преданность. В своей прошлой жизни он считал ее матерью, а также исчерпал свои средства, помогая Ли Хун Мину прийти к власти. Что касается этой жизни, его уважение к ней тоже было искренним процентов на тридцать, но сейчас не имелось и одного. Как бы она ни была хороша, это все равно не могло стереть эти два плохих момента. Однажды он дал ей шанс. Сдайся она, он не возражал бы оставить прошлое в прошлом и поддерживать ее до седых волос, позволяя ей прожить всю свою жизнь в славе и чести. На самом деле он мог даже оставить Ли Хун Мина в живых. Но она все равно сделала то же самое, что и в прошлой жизни...

Возвращаясь к текущей ситуации и разговору еще раз:

— Императорский отец уже закончил заниматься правительственными делами? Придворные, действительно, трудолюбивы, — под этими словами подразумевалось "пренебрежение своими обязанностями и перекладывание их на других".

—  Этот император тратит столько денег на жалованье, поэтому они, естественно, должны разделить наше бремя. Иначе для чего еще мы их растим? — взгляд его глаз кинжалами метнулся в сторону Ли Хун Юаня. Во всей Ци Юань этот грешный сын был на самом деле самым большим паразитом, который только получал выгоду и не работал.

Ли Хун Юань, естественно, понял значение слов императора Лэчэна. Однако у него не было никаких намерений помогать отцу разделить с ним это бремя.

Император тоже не рассчитывал на него:

— Иди сюда, сыграй пару партий с этим императором.

Благородная супруга Су быстро позвала кого-то, чтобы принести набор ци и приготовить чай.

Ли Хун Юань сел напротив императора Лэчэна, по привычке выбрал черные, и, как обычно, позволил императору положить две фигуры первыми.

— Все такой же высокомерный и тщеславный, — император Лэчэн дважды хмыкнул, но и не стал настаивать, чтобы Ли Хун Юань этого не делал.

Длинные тонкие пальцы Ли Хун Юаня вертели фигуры между пальцами. Из-за резкого цветового контраста его рука казалась все более красивой. Ни к его коже, ни к какому-либо другому месту нельзя было придраться.

Каждый раз, когда император Лэчэн ставил фигуру, он был очень серьезен, и чем дольше длилась игра, тем дольше он размышлял. Напротив, Ли Хун Юань казался гораздо более неорганизованным. По большей части, после того, как император делал свой ход, он сразу же свою ставил фигурку, даже не задумываясь над этим.

Су гуйфэй спокойно наблюдала за происходящим со стороны. Она знала, как играть, но не могла считаться экспертом. Вскоре вместе пришли Жуй циньван, Ли Хун Мин, и его младшая сестра, гунчжу Миньсян. Они знали, что Ли Хун Юань находился во дворце Юйцуй, и еще знали, что император Лэчэн тоже там был. Просто, когда они вошли, они не ожидали увидеть этих двоих играющих в ци, а не холодно смотрящих друг на друга.

Вошедшие переглянулись и пошли вперед, готовясь поклониться. Однако благородная супруга Су обернулась и сделала им знак замолчать.

Гунчжу Миньсян весело бросилась к Су гуйфэй. Ей пятнадцать лет, взрослая уже девушка, но все еще прижималась к благородной супруге Су, как маленький ребенок.

Ли Хун Мин подошел следом и его взгляд рефлекторно упал на доску. И когда он ясно увидел состояние партии, его зрачки инстинктивно сузились. Его взгляд снова остановился на Ли Хун Юане, который казался все более сложным и неузнаваемым. Он никогда раньше не играл в ци с Ли Хун Юанем. На самом деле он никогда раньше даже не видел его играющим. В этот момент он смутно припомнил, что, когда Ли Хун Юаню было несколько лет от роду, кто-то необычайно хвалил его навыки ци. Тогда, даже если кто-то превозносил его до небес, никто не воспринял это всерьез, ведь на что невероятное способен ребенок? Впоследствии, постепенно, слухи, связанные с этим, прекратились, а он сам растворился в массах. Оказывается, это было не так!

В ци императора Лэчэна нельзя было назвать абсолютным мастером, но средний уровень он все еще превосходил. Всякий раз, когда Ли Хун Мин играл с ним, семь или восемь раз из десяти, он проигрывал. Конечно, главным образом, потому, что другая сторона была его отцом и, кроме того, правителем. Ли Хун Мин также не осмеливался сделать это слишком очевидным. По его расчетам, если бы он сознательно не уступал ему, то их игра могла бы закончиться как выигрышем, так и проигрышем, вероятность пятьдесят на пятьдесят.

Но, глядя на текущую игру, Ли Хун Юань явно был намного лучше императорского отца.

Император Лэчэн положил еще одну фигуру, в то время как Ли Хун Юань немедленно сделал свой ход.

— Подожди... — "правитель, который не отступает от своего слова" Лэчэн взял фигуру обратно, отозвав свой ход.

Ли Хун Юань поднял глаза и посмотрел на него, но ничего не сказал, только убрал руку.

Люди, наблюдавшие за происходящим, были слегка ошарашены. Их пристальные взгляды непрерывно скользили по императору. Это, действительно, правитель Ци Юань?

Император Лэчэн не обратил на них ни малейшего внимания, всецело сосредоточившись на шахматной доске. Снова и снова размышляя и колеблясь, он, наконец, поставил фигурку.

— Не меняете больше? — спросил Ли Хун Юань. Только посмотрите, какой почтительный сын! Нисколько не заботится о том, чтобы дать своему старику еще один шанс.

Император Лэчэн снова заколебался и неуверенно сказал:

— Не меняю...

Ли Хун Юань слегка фыркнул и положил свою фигурку, съедая императорскую:

— Раньше было лучше, — он увидел, как император Лэчэн поднял голову и пристально посмотрел на него. — Все еще хотите забрать обратно?

Император Лэчэн оставил эту тему.

Несмотря на то, что император неоднократно боролся со смертью, в конце концов, Ли Хун Юань все же безжалостно разбил его.

— Наказание наше, разве ты не знаешь, что нужно немного уступать? — глаза императора Лэчэна, казалось, покраснели от гнева.

— Сдаться? Разве это не обман императора? Этот сын всегда почитал императорского отца, поэтому, естественно, должен быть честным.

— Почему мы никогда не видели, чтобы ты почитал этого императора нормально? Играем снова.

Ли Хун Юань бросил фигурку обратно в коробку:

— Императорский отец, для игры вам лучше найти кого-то, чьи навыки близки к вашим.

[1] Пока море не высохнет и камни не сгниют —  обычно в клятвах; обр. в знач.: навсегда, на веки вечные.

[2] Гугу — буквально переводится как тетка по отцовской линии, но в данном случае оно просто используется как обращение к старшим фрейлинам.

Глава 86 - Не пытайтесь урезонить его

Ли Хун Юань бросил фигурку обратно в коробку:

— Императорский отец, для игры вам лучше найти кого-то, чьи навыки близки к вашим. С точки зрения этого сына, третий императорский брат —  довольно хороший кандидат.

Улыбающееся лицо Ли Хун Мина слегка исказилось. Что все это значит? Кто-то, с примерно такими же способностями, как и у императорского отца, разве это не означало, что он хуже Ли Хун Юаня? Хотя это и было правдой, она все равно очень злила. Под внимательным взглядом благородной супруги Су и прежде чем император Лэчэн поднял голову и увидел его лицо, Ли Хун Мин заставил себя вернуться к нормальному состоянию:

— Иметь возможность сыграть с императорским отцом, это честь. Просто не знаю, интересно ли императорскому отцу играть прямо сейчас. В конце концов, навыки ци этого сына, по сравнению с шестым братом, намного хуже.

— Именно потому, что вы равны, вы сможете позабавиться, — Ли Хун Юань встал. Очевидно, независимо от того, какой выбор сделает император Лэчэн, он не собирался подыгрывать ему. — Миньсян, пойдем, прогуляешься по садам с этим императорским братом.

Внезапно к ней обратились, и Миньсян гунчжу почувствовала себя несколько беспомощной и подсознательно схватила одежду благородной супруги Су. Протест не мог быть более очевидным.

— Что случилось? —Су гуйфэй посмотрела на дочь, нахмурив брови. — Разве Миньсян не твердила, что так долго не разговаривала со своим шестым братом? Разве сейчас не прекрасная возможность для этого?

— Но… — Миньсян гунчжу намеренно кокетливо надула губы, — но прямо сейчас я хочу составить компанию императорскому отцу. Кроме того, я уже давно не разговаривала с ним по-настоящему, — с этими словами, видя, что император Лэчэн, по-видимому, тоже хочет что-то сказать, она немедленно протиснулась вперед: — Императорский отец, я просто хочу остаться рядом с вами прямо сейчас. В будущем еще будет время на разговоры с шестым братом, не так ли? Кроме того… — Миньсян гунчжу намеренно искоса взглянула на Ли Хун Юаня, изображая презрение. — Разве шестой брат важнее императорского отца?

Император Лэчэн громко рассмеялся, по-видимому, очень довольный тем, что его дочь выбрала его, а не это воплощение несчастий. Как и следовало ожидать, он важнее.

— Ладно, тогда оставайся здесь. Это не значит, что твой шестой брат не знает дороги. Просто отпусти его одного.

Ли Хун Юань даже не взглянул на Миньсян, только направился к выходу:

— Миньсян, не позволяй этому императорскому брату ждать слишком долго.

— Наше ты несчастье, разве ты не слышал наших слов? Мы хотим, чтобы твоя младшая сестра осталась, и она тоже не хочет уходить.

— Тогда императорский отец должен быстро послать кого-нибудь, чтобы убрать тех так называемых "второстепенных матерей" этого сына в императорских садах. Если случится еще один скандал из-за того, что этот сын подурачится с "второстепенной матерью", то достоинство императорского отца, действительно, подметет пол.

Лицо императора Лэчэна мгновенно стало невыносимо темным. Это определенно потому, что он не сделал так, как хотело это проклятое дитя, поэтому он намеренно упомянул об этом неприятном деле, чтобы разозлить его. Однако, судя по его виду, он определенно с самого начала должен был иметь плохие намерения, намеренно придя в императорский дворец, чтобы вызвать бурю. Если он не удовлетворен браком, то, возможно, прямо сейчас он просто утроит хаос. В конце концов, он не говорил, что не поднимет шума, может ли быть так, он хочет помириться сейчас? Первоначально император Лэчэн хотел позволить ему уйти, но в последний момент передумал:

— Миньсян, иди за ним, пусть он держится подальше от других людей.

Миньсян не ожидала, что, в конце концов, все будет так. Она крайне неохотно подчинилась, а затем медленно двинулась к выходу.

— Миньсян, не позволяй этому императорскому брату слишком долго ждать. Те же самые слова императорский брат не хочет произносить в третий раз.

Миньсян гунчжу застыла, не смея провоцировать своего шестого императорского брата. Приподняв платье, она мелкими шажками побежала вперед, следуя за Ли Хун Юанем.

Видеть эту дочь, которая иногда вела себя с ним даже немного своенравно, послушно, как маленький котенок без когтей, следующей за этим бедствием ходячим, было практически, практически... неважно. Император Лэчэн тоже потерпел поражение. Он был императором, как он может спорить из-за таких вещей? Он просто просил о потере лица, нельзя винить других.

— Третий, пойдем, сыграешь две партии с этим императором.

— Да, императорский отец.

Его дети были многочисленны, но только один из них вел себя настолько непослушно. Внезапно его старое сердце успокоилось. Так что во время игры Ли Хун Мин испытал вкус нежной отцовской заботы, практически заставившей его дрогнуть, столь неожиданно оказалась эта милость. До такой степени, что во время партии ему было трудно сосредоточиться и он неоднократно допускал ошибки. Удар, который ему нанес шестой сын, император Лэчэн смог компенсировать от своего третьего сына, так что его настроение естественным образом улучшилось. И по отношению к Ли Хун Мину он, таким образом, проявлял еще большую заботу и беспокойство всеми возможными способами. Ли Хун Мин даже на месте не мог усидеть.

Миньсян гунчжу все это время послушно следовала за Ли Хун Юанем. Тот молчал, и она тоже притворилась немой, отказываясь начинать разговор сама. И фрейлины, служившие ей, тоже не смели дышать слишком громко, гуськом следуя за евнухом Му.

Возможно, из-за того, что дело с пинь Ли было слишком страшным уроком для императорских жен и наложниц, они, пытавшиеся случайно встретиться с императором Лэчэном в императорских садах, увидев этого живого Янь-вана, менялись в лицах, а потом сбегали далеко-далеко. Императору Лэчэну совершенно не требовалось расчищать территорию, Ли Хун Юань освобождал ее даже эффективнее чумы.

Ли Хун Юань шел по дороге, уничтожая цветы, росшие вдоль нее. Независимо от того, насколько они были ценны, все они сминались в комки в его ладонях. Цветочный нектар капля за каплей окрашивал его пальцы. Красный цветочный нектар заставил Миньсян о чем-то задуматься. Ее изящное личико смертельно побледнело, а на лбу выступили капельки пота.

Ли Хун Юань обернулся:

— Миньсян, ты боишься этого принца?

— Н-нет... — глядя на двусмысленно улыбающееся красивое лицо Ли Хун Юаня, она подсознательно отступила на два шага. Сейчас он ни в малейшей степени не казался приятным для ее глаз человеком. Вместо этого он походил на злого духа.

— Как и следовало ожидать, Миньсян боится этого принца, — Ли Хун Юань протянул руку, словно желая погладить ее по голове.

— Не надо, не подходи... — Миньсян сразу же оттолкнула руку Ли Хун Юаня и повернулась, желая немедленно убежать. В конце концов, по какой-то неизвестной причине она упала на землю, споткнувшись.

— Миньсян... — Ли Хун Юань нахмурился и наклонился, чтобы протянуть руку, по-видимому, желая ее поднять.

— Н-не подходи ко мне... — Миньсян гунчжу откинулась назад и закрыла глаза, непрерывно размахивая руками в воздухе.

Ли Хун Юань определенно не был человеком с хорошим характером, и его лицо сразу же стало холодным. Он слегка приподнял руку, и евнух Му поспешно вышел вперед, отдав носовой платок. Небрежно вытирая руки, он холодно и мрачно посмотрел на сидевшую на земле Миньсян.

Видя, что что-то вот-вот произойдет снова, одна из проворных личных фрейлин Миньсян скрепя сердце вышла вперед:

— Ваше высочество, не сердитесь, гунчжу просто боится жидкостей красного цвета, она не имела в виду ничего такого, — сказав это, она обняла Миньсян гунчжу за плечи, успокаивая ее мягким голосом. Она попыталась помочь ей встать, но при этом постоянно обращала внимание на реакцию Ли Хун Юаня, боясь, что он рассердится.

Миньсян, возможно, действительно, очень испугалась. Как ни уговаривала ее фрейлина, все было напрасно. По правде говоря, она даже казалась немного невменяемой.

Почувствовав что-то неладное с самого начала, кто-то уже побежал докладывать благородной супруге Су. Так что, вся троица из дворца Юцуй, естественно, очень скоро примчалась на место происшествия.

— Что случилось? — спросил император Лэчэн с невозмутимым выражением лица.

Глядя на эту сцену, было очевидно, что Цзинь циньван издевается над Миньсян гунчжу, но император Лэчэн и Су гуйфэй в это не верили. Этот их сын, действительно, иногда был никчемным, но, даже иногда создавая неприятности из ничего, он не приближался к женщинам по своей воле (за исключением тех красавиц, которые ему нравились), не говоря уже о Миньсян, его младшей сестре. Что еще более важно, Ли Хун Юаня никогда не интересовало запугивание молодых и слабых. Только посмотрите, каких людей он обычно "обижает". Станет ли кто-то вроде него, отваживающегося возражать и вступать в конфронтацию с императором Лэчэном или осмеливающегося презрительно насмехаться над придворными чиновниками, или позволяющего себе не быть снисходительным к своим братьям и не имеющего никакого интереса возиться с этими благородными молодыми господами, становившимися мышами перед кошкой при взгляде на него, намеренно запугивать маленькую девочку? Он не настолько уж ребячлив и безрассуден.

А вот Ли Хун Мин смотрел на Ли Хун Юаня со скептицизмом и сомнением.

Фрейлины Миньсян гунчжу быстро объяснили всю ситуацию.

Благородная супруга Су закончила слушать, затем снова посмотрела на холодное лицо Ли Хун Юаня. Опасаясь, что Миньсян "по глупости" сделала его несчастным, она быстро приказала служанкам немедленно доставить дочь обратно во дворец. После этого она осторожно объяснила Ли Хун Юаню:

— Юань эр должен знать, что в семилетнем возрасте Миньсян серьезно заболела. После того, как выздоровела, она больше не могла смотреть на жидкости красного цвета. Императорский врач сказал, что Миньсян, должно быть, где-то видела кровь и испугалась. Но когда мы спросили ее, она не смогла ничего объяснить. После этого мы, по возможности, избегаем показывать ей красные жидкости.

— Этот сын не знал, — Ли Хун Юань, нахмурившись, прекратил вытирать руки и посмотрел на шелковый платок, окрашенный в красный цвет в его руках.

Су гуйфэй видела, что его лицо по-прежнему ничего не выражало, но чувствовала в нем какую-то вину. Подобное уже было редкостью.

— Незнающего не винят, ошибка по незнанию – не преступление. Тебе не нужно принимать это близко к сердцу, — Ли Хун Юань на самом деле был очень холоден ко всем, кроме приемной матери, с которой немного сблизился. Даже Ли Хун Мин и Миньсян, выросшие вместе с ним во дворце Юйцуй, не смогли привязать его к себе. Поэтому благородную супругу Су не так уж удивляло то, что он не знал об этом деле.

— Шестой брат на самом деле не слышал о таком важном деле, узнай Миньсян об этом, боюсь, она сильно опечалится. В конце концов, Миньсян всегда очень любила шестого брата, не так ли? — поддразнил Ли Хун Мин. — Этот принц изначально думал, что шестой брат полностью осознает это и намеренно повел себя именно так. Из-за того, что Миньсян не послушала тебя минуту назад, ты специально испортил ей настроение.

Ли Хун Юань апатично посмотрел на него:

— О, значит, в глазах постороннего этот принц такой недалекий и мелочный человек. Если у третьего брата есть что-то, чего ты боишься, не забудь хорошенько скрыть это, чтобы однажды я не узнал и не использовал, чтобы "поиздеваться" над третьим братом.

— А ну, заткнулись все, — император Лэчэн никогда не был кровожадным императором. Будучи уже в годах, он надеялся на дружбу своих сыновей и счастливую гармонию в семье, но прекрасно знал, что это невозможно и что его сыновья не на жизнь, а на смерть сражались из-за того стула, на котором он сидел. Когда это не выходило на поверхность, он все еще был готов обманывать себя, но разговоры с "иглами, спрятанными в шелковых оческах" [1] у него на глазах, действительно, заставляли его сердиться.

Благородная супруга Су также бросила на каждого предостерегающий взгляд, молчаливо приказывая им замолчать.

— Муфэй должна пойти проверить Миньсян, этот сын видел, что она очень напугана. Гораздо лучше будет, если вы останетесь сейчас рядом с ней.

Су гуйфэй тоже знала об этом и тоже очень волновалась внутри:

— Тогда, Юань эр, подожди у муфэй, послеобеденная трапеза...

— Муфэй, этот сын может сопровождать вас за трапезой в любое время. Я могу даже приходить во дворец каждый день, чтобы сопровождать вас, до тех пор, пока не надоем. Это того не стоит, Миньсян важнее.

Благородная супруга Су все еще колебалась.

— Императорский отец, муфэй, этот сын вдруг кое о чем вспомнил, поэтому уйдет первым, —  не дожидаясь их ответов, закончив с любезностями, он просто повернулся и ушел, все такой же наглый и высокомерный, как и прежде. Но, пройдя несколько шагов, он вдруг снова остановился: — Муфэй, что любит Миньсян?

Су гуйфэй была удивлена. Он хотел подготовить подарок для Миньсян в качестве извинения? Она с улыбкой открыла рот:

— Ей нравится все то же, что и нормальным девушкам.

— …Понятно, — независимо ни от чего, столкновение с чем-то таким всегда раздражало.

Для Ли Хун Юаня такая забота о чем-то была редкостью. Император Лэчэн чувствовал себя вполне довольным. Если бы это относилось к нему, то он, вероятно, ощутил бы еще большее счастье. Как только он почувствовал себя счастливым, то желание компенсировать Ли Хун Юаню неудачный брак возросло примерно на треть.

Ли Хун Мин опустил голову и закрыл глаза, скрывая все эмоции. Нельзя винить его за то, что, даже если их воспитала одна и та же мать, он все равно обижался на Ли Хун Юаня и ревновал, как и другие его братья. То, что Ли Хун Юань мог и осмеливался творить, они не могли и не осмеливались. Если бы они сделали что-то не по правилам, их бы всех отчитали. Но постыдные поступки Ли Хун Юаня можно было считать сотнями, и все же самое большее, что он получал, — это нагоняй императорского отца и разочарование муфэй. Придворные ничего не говорили, и даже цензоры молчали. Напротив, прояви он хоть малейшую привязанность к своим братьям и сестрам или заботу о старших, то императорский отец и муфэй лучились бы от удовольствия и радости. Но для них, независимо от того, насколько почтительно они вели себя, в лучшем случае, они просто получали улыбку в ответ: "Ты такой внимательный", и ничего больше.

Вот в чем разница! Ожидания, диктуемые привычками! Каким бы бунтарем он ни был, он не сможет стать хуже! Каким бы выдающимся человеком он ни был, он не станет лучше. Напротив, если человек, постоянно выходящий за рамки дозволенного, вдруг сделает что-то, что доставит людям удовольствие, он сможет немедленно заставить их забыть о своих недостатках. А если выдающийся человек вдруг сделает что-то из ряда вон выходящее, то все то хорошее, что было прежде, полностью сотрется, заставив людей помнить только об этом, и, более того, принимать это близко к сердцу. Потом, в будущем, сталкиваясь с подобными случаями, они сразу же вспоминали бы о нем, больше не могущим быть таким же чистым, как до запятнавшего его инцидента.

И темпераменту Ли Хун Юаня, "созданному" благоволением императора, преимуществами местности и "единством людей", другие просто не были способны подражать.

Ли Хун Мин не только подозревал Ли Хун Юаня в том, что сейчас он намеренно напугал Миньсян, но и в том, что именно он был тем человеком, который вызвал у Миньсян страх перед жидкостями красного цвета. В конце концов, после той страшной болезни Миньсян подсознательно начала бояться Ли Хун Юаня и отдаляться от него. Конечно, в то время это было практически незаметно. Когда Миньсян была маленькой, ей очень нравилось цепляться за Ли Хун Юаня и хвостиком следовать за ним. Оправившись от той болезни, она, казалось, вела себя так же, как и раньше, но они медленно отдалились друг от друга. Кроме того, Ли Хун Юань позже покинул дворец, уехав в ванфу, и его характер ухудшался все больше, так что полное отчуждение этих двоих, по-видимому, также было вполне логично. Но Ли Хун Мин всеми фибрами души чувствовал, что что-то не так. Однако скептический настрой не мог предоставить ему доказательства. В конце концов, в то время сама Миньсян тоже не могла рассказать о причине. Даже когда муфэй тщательно все расследовала, она ничего не нашла.

Теперь Миньсян боялась его, ну и что с того? Многие боялись его. Из этих гордых и своенравных, невыносимо высокомерных гунчжу и цзюньчжу никто не осмеливался задирать перед ним свой нос.

Если бы Ли Хун Юань узнал о мыслях Ли Хун Мина, он, вероятно, сказал бы ему два слова: "довольно догадлив".

В тот год, когда Миньсян гунчжу исполнилось семь лет, Ли Хун Юаню было четырнадцать. Какой бы нежной ни выглядела его оболочка, она все равно не могла скрыть того факта, что он взрослый человек, который когда-то был императором, пережившим и прошедшим через бесчисленные трудности. Захоти он разобраться с маленьким ребенком безо всякой причины, то был бы не в своем уме. Раз он так поступил, значит, причины на то имелись. И поскольку она не преграждала ему путь, то такую чрезмерность против маленькой девочки можно было объяснить только тем, что дело Миньсян связано с Цзин Вань.

[1] Игла, спрятанная в шелковых оческах — обр. в знач.: держать камень за пазухой; мягко стелет, да жестко спать; на устах мед, а на сердце лед), с подвохом.

Очесок (очес) — короткое, путаное волокно, получаемое при машинном прочесе трепаного льна. Оческовая пряжа идет на ткани, начиная с мешковины и кончая бельевым полотном средней тонины

*Warning! Тяжелая наркомания и убийства, часть не рекомендуется к прочтению беременным сусликам и пятнистым тюленям, болеющим гриппом*

Это, естественно, было связано с прошлой жизнью Ли Хун Юаня. В конце концов, в его нынешней жизни Цзин Вань и Миньсян гунчжу все еще не встретились.

И в трагической судьбе Цзин Вань Миньсян тоже сыграла свою роль. В его прошлой жизни она с ее почетным статусом украла жениха Цзин Вань — Чэнь Чжэн Миня.

Если бы не потеря Чэнь Чжэн Миня, то Ли Жу Юй не рассматривала бы Цзин Вань, сведущую в растениях и цветах, как угрозу для завоевания благосклонности Сунь И Линя, и не сплела бы против нее заговор.

На заключительном дворцовом экзамене, дяньши [1], Чэнь Чжэн Минь хотя и не вошел в первую тройку цзиньши, но все же занял третье место во втором классе. Несмотря на то, что в сравнении с искателем цветов, третьим местом первого класса, его не стоило запоминать, ему все еще было всего шестнадцать лет, и можно было даже сказать, что он — юноша выдающегося таланта. Только до этого Миньсян гунчжу по стечению обстоятельств случайно встретила Чэнь Чжэн Миня. Вряд ли эта единственная встреча заставила Миньсян гунчжу тайно влюбиться в него, но, по правде говоря, Чэнь Чжэн Минь действительно казался весьма подходящим кандидатом в мужья.

Миньсян уже была в том возрасте, когда нужно выбирать себе мужа, а жениться на гунчжу означало лишить себя всяких перспектив на будущее. У кого имелась хоть капелька амбиций, на самом деле не хотели бы жениться на гунчжу. В результате фумы, за которых гунчжу выходили замуж, обычно были им не по душе. С большим трудом она, наконец, встретила подходящего, приятного для глаз и сердца молодого мужчину. Кроме того, у него не было серьезного фона. Так что, даже зная, что Чэнь Чжэн Минь уже помолвлен, она все равно умоляла благородную супругу Су. Хотя император Лэчэн высоко оценил потенциал Чэнь Чжэн Миня, он все же не внес еще никакого вклада, да и вообще в стране жило еще много выдающихся талантов. Так что что он был, что его не было. Узнав, что Чэнь Чжэн Минь не женат и не помолвлен, он, естественно, просто хлопнул в ладоши и согласился.

На самом деле Су гуйфэй позволила кому-то в тайне надавить и заставить семьи Ло и Чэнь разорвать помолвку, прежде чем император Лэчэн узнает об этом.

Будь это любая другая семья, позволить одному из потомков жениться на гунчжу, пусть и самому выдающемуся из них, она не обязательно не смогла бы не принять это. В конце концов, это лишало будущих перспектив только одного человека, по крайней мере, это все еще могло принести пользу другим братьям. Но семья Чэнь Чжэн Миня была другой. Его отец — единственный сын его деда, он сам — старший законный внук. Хотя у него имелись два младших брата, они оба родились от иньян, да к тому же были очень молоды, на тот момент им не исполнилось еще и десяти лет. Кто знает, что ждет их в будущем? Женитьба на гунчжу для его семьи, безусловно, стала очень тяжелым ударом, особенно для его матери. У нее был только один сын. Она возлагала на него все свои надежды, но внезапно все рухнуло. Можно себе представить, как сильно она ненавидела все это внутри. Но ее сноха была гунчжу, она не только не могла стать нормальной свекровью, но и должна была служить другой стороне, как предку, а ее сын вынужден был жить в резиденции гунчжу. Возможно, она даже не сможет видеться с ним раз в десять дней или полмесяца.

Все считали Чэнь Чжэн Миня послушной домашней овцой, но на самом деле в его сердце жил предводитель стаи волков. Он потерял бяомэй, которой восхищался, потерял свое светлое будущее, и его мать весь день умывалась слезами. Существовала поговорка: "Если человек молчит, то он должен и умереть в молчании", и Чэнь Чжэн Минь просто казался молчуном, но на самом деле обладал злобным сердцем и коварными руками. С Миньсян гунчжу он разобрался со всей жестокостью, но неожиданно она не осмелилась ничего сказать. В течение нескольких лет после их свадьбы она так и не забеременела и была проклята, как курица, которая не может нести яйца. Но на самом деле это случилось потому, что Чэнь Чжэн Минь никогда не заключал с ней брачный союз. Несмотря на то, что она достигла такой точки существования, она ни разу ни единым словом не пожаловалась благородной супруге Су. Когда люди постфактум узнали об этом, они, действительно, увидели Чэнь Чжэн Миня в совершенно новом свете.

Ли Хун Юань в итоге смог добиться успеха не без вклада Чэнь Чжэн Миня.

Хотя он и не обладал способностями Сунь И Линя в управлении страной, он все еще считался системообразующим министром при администрации Ли Хун Юаня.

Логически говоря, если бы не вмешательство Миньсян гунчжу, Цзин Вань, в конце концов, вышла бы замуж за Чэнь Чжэн Миня, и ее жизнь, вероятно, прошла бы гладко. И у Ли Хун Юаня не было бы шанса узнать, что в этом мире есть такая девушка по имени Цзин Вань. Так что с этой точки зрения, все люди, которые толкнули Цзин Вань на ту трагическую дорогу судьбы, должны считаться "благодетелями" Ли Хун Юаня. Но, к сожалению, одно не исключает другого. Он просто видел все то, что пережила Цзин Вань. Все остальное, извините, он не видел, так что даже не пытайтесь его урезонить.

Теоретически Миньсян гунчжу должна встретиться с Чэнь Чжэн Минем через несколько дней, на праздновании дня рождения великой старшей принцессы. Как именно они тогда встретились, Ли Хун Юань не знал. Единственный верный способ предотвратить это сейчас — просто запереть Миньсян в императорском дворце, ведь Чэнь Чжэн Минь никак не мог войти туда, так что они будут полностью разделены. Затем перед дяньши надо позаботиться о браке Чэнь Чжэн Миня, чтобы, когда придет время, даже если Миньсян полюбит его, не было той судьбоносной встречи в качестве основы. Кроме того, от "нового противника" не получится избавиться так просто, поэтому этот вопрос останется нерешенным.

Пусти он все на самотек и позволь Чэнь Чжэн Миню жениться на гунчжу, как раньше, то для Ли Хун Юаня это был практически самый удовлетворительный способ избавиться от "любовного соперника", учитывая, что он не может убить другую сторону. Однако, учитывая некоторые аспекты, Ли Хун Юань на самом деле не хотел лишать Чэнь Чжэн Миня перспектив. Но метод Миньсян гунчжу по похищению человека может использоваться в качестве основы. Просто, человек должен быть изменен.

Много лет назад Ли Хун Юань уже сделал так, что Миньсян не могла видеть "кровь". И дело было не в том, что он так рано решил подготовиться к сегодняшнему дню. Это стало просто совпадением, просто так получилось, он разрабатывал план, чтобы сначала помочь своей Вань Вань отомстить за старую обиду. Он делал это даже при том, что, будучи вовлеченным лицом, Цзин Вань сама даже не знала, что у нее есть такой серьезный враг. Что касается остального, он мог просто отложить это для последующего использования.

Ли Хун Юань мысленно вернулся на несколько лет назад. Метод, используемый на Миньсян, по-видимому, оказался немного "жестоким". По сути, она не обязательно была плохой, но ее лелеяли как сокровище, и она неизбежно насквозь испортилась. Она всегда получала, что хотела, никогда не думала о желаниях других людей. Но такой была не только она, это, можно сказать, распространенная болезнь среди таких людей, как они.

В то время, пойманный в ловушку в императорском дворце, он совершенно не знал ситуацию Цзин Вань, несмотря на то, что понимал, что та, скорее всего, в целости и сохранности растет в Циань Фу. Но из-за того, что он не мог видеть ее, он был очень раздражителен, часто пребывал в настолько ужасном адском состоянии, что даже призраки испугались бы, если б увидели его. Ему всегда нужно найти что-то, чтобы облегчить гнетущую жестокость внутри. Однажды кошка, которую вырастила Миньсян гунчжу, случайно попала к нему в руки, и в довольно хорошем настроении он выбрал славное местечко, заставив при этом прийти туда Миньсян. И на ее глазах он расчленил эту кошку заживо, даже намеренно сделав так, чтобы все вокруг провоняло кровью. Миньсян видела только красный цвет вокруг, а в уши ей лились продолжавшиеся довольно долго кошачьи крики. После этого он обездвижил девочку, завязал глаза, положил труп кошки ей на руки, а затем снял черную ткань, закрывающую лицо. Таким образом, этот окровавленный кошачий труп самым жестоким образом отпечатался в ее сознании. Миньсян от этого зрелища лишилась чувств и тяжело заболела. Однако после того, как проснулась, она ничего не помнила, только больше не могла смотреть на жидкости красного цвета.

И на всякий случай от начала и до конца экзекуции, Ли Хун Юань не позволил ей видеть его, но все же заставил смутно осознавать его присутствие.

Чтобы простимулировать приступ болезни Миньсян, не было ничего более эффективного, чем его личное участие.

[1] Об экзаменационной системе читайте в главе Исторические заметки: политика

Страница книги Возлюбленная жена деспотичного принца в интернете

Table of Contents

Список действующих лиц (до 045 главы, чтобы избежать спойлеров)

Исторические заметки: титулатура

Исторические заметки: политика

Исторические заметки: культура и искусство

Исторические заметки: праздники

Исторические заметки: быт

Исторические заметки: идиомы

Исторические заметки: особенности перевода_Обязателен к прочтению!

Глава 1 - Этот мужчина - Хун Юань, Цзин Вань въезжает в столицу

Глава 2 - Ну и матушка! А ведь еще есть определенный человек

11 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 003

12 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 004

13 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 005

14 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 006

15 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 007

16 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 008

17 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 009

18 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 010

19 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 011

20 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 012

21 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 013

22 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 014

23 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 015

24 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 016

25 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 017

26 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 018

27 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 019

28 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 020

29 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 021

30 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 022

31 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 023

32 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 024

33 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 025

34 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 026

35 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 027

36 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 028

37 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 029

38 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 030

39 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 031

40 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 032

41 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 033

42 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 034

43 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 035

44 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 036

45 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 037

46 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 038

47 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 039

48 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 040

49 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 041

50 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 042

51 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 043

52 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 044

53 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 045

54 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 046

55 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 047

56 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 048

57 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 049

58 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 050

59 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 051

60 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 052

61 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 053

62 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 054

63 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 055

64 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 056

65 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 057

66 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 058

67 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 059

68 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 060

69 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 061

70 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 062

71 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 063

72 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 064

73 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 065

74 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 066

75 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 067

76 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 068.1

77 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 068.2

78 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 068.3

79 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 068.4

80 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 069.1

81 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 069.2

82 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 070.1

83 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 070.2

84 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 071.1

85 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 071.2

86 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 071.3

87 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 072.1

88 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 072.2

89 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 073.1

90 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 073.2

91 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 073.3

92 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 074.1

93 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 074.2

94 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 074.3

95 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 075.1

96 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 075.2

97 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 075.3

98 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 076.1

99 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 076.2

100 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 076.3

101 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 077.1

102 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 077.2

103 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 077.3

104 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 078.1

105 Возлюбленная жена деспотичного принца Глава 078.2

Глава 78.3 - Надо остерегаться не только мужчин, но и женщин (3)

Глава 79 - Охраняя ее целую ночь, случайная встреча

Глава 80 - Совершенство до нереальности, дарование брака

Глава 81 - Предпосылки, темная история Ли Хун Юаня

Глава 82 - Схемы

Глава 83 - Сумасшедшие все до единого

Глава 84 - Расчеты, доведение до белого каления и чуть ли не до смерти

Глава 85 - Гармоничная семья?

Глава 86 - Не пытайтесь урезонить его

О книге