Глава 1. Мой повелитель бессмертен

В пустыне было невыносимо жарко, и даже комары повисли в воздухе над болотом. Остроносый крысолюд волочил свой тяжелый хвост и перебирал глиняные комки, чтобы загородить вход в свою нору, готовясь прятаться в ней десять дней или половину месяца. Это была пустошь, соединенная с Бездной, где после гибели Повелителя Демонов лес Ваньчжи* был порабощен королевством. Теперь и змеелюди Великого Леса, и крысолюди в дикой местности боролись за выживание под гнетом королевства.

П.п.: 万智森林 [wàn zhì sēnlín] — лес Всеведения / Лес великой мудрости.

— Ненавижу людей, — жаловался крысолюд, волоча камень. — Они настолько жадные, что даже конский навоз выкапывают в этой глуши!

— Не будь таким громким, дорогой, — со страхом прошептала жена в тряпичном переднике, прикрывая передними лапами торчащие зубы. — Они повсюду. Они могут в любой момент затащить нас на рынок и продать, как товар. Я до сих пор помню нашего бедного сынишку. Его за хвост втащили на лошадь и увезли.

— Чёртов Сягэ*, — крысолюд навалил камней у входа в нору. — Проклятый экспедиционный корпус. Они убили Повелителя Демонов. Какая польза от убийства Повелителя Демонов? Я действительно не понимаю, зачем они преодолели тысячи миль, чтобы совершить такое.

П.п.: имя 夏戈 – [xiàgē] Сягэ состоит из двух иероглифов: 夏 [xià] — лето, 戈 [gē] — древнее китайское оружие, напоминающее алебарду или копьё, часто ассоциируется с воинственностью и силой. Таким образом, имя Сягэ можно толковать как «Летнее Копьё» или «Оружие Лета», что подчёркивает горячий характер и боевой дух героя.

— Нечего вспоминать о грустном, — жена очистила зубами горькую и сочную сердцевину травы и подолом фартука вытерла уголки глаз. — Эй, не стоит упоминать. Я скучаю по Его Величеству Повелителю Демонов. Он никогда не интересовался продажей и покупкой крысолюдов. Хотя люди часто говорят, что у нас нет достоинства, но мы ведь не жаворонки. Пение и развлечение людей изначально не наша сильная сторона, поэтому бить нас за это действительно неразумно.

— Лучше мне не встречаться с человеком, — крысолюд возмущённо пробрался в нору, и вместе с женой они завалили вход камнями. — Иначе я перекушу ему горло, и он у меня попоёт перед смертью.

Не успел он договорить, как болотные угодья содрогнулись от стука конских копыт со стороны дороги. Крысолюд тут же обнял жену, его хвост задрожал в темноте.

— О Боже, — прошептала жена, дрожа от страха. — Они опять приехали.

— Пусть они сдохнут. — Крысолюд выглянул из щели. — Эти двуногие злодеи! Палачи! Они... Боже мой! — он вдруг задрожал и крепко обнял жену. — Они направляются к нашему дому!

— Я люблю тебя, Питер, — закричала жена, закрыв глаза и уткнувшись головой ему в грудь. — Я не хочу, чтобы меня продавали. Если они придут, просто укуси меня за горло, пожалуйста, дорогой.

Внезапно тишину разорвал оглушающий грохот лошадиных копыт, словно ливень обрушившийся на камни у входа в нору. Крысолюды сбились в кучу в тени своей норы, дрожа как решето*. Однако эта группа людей просто прошла мимо. Лошади их были покрыты парчой, сапоги оторочены золотом, а мечи инкрустированы драгоценными камнями. Всё говорило об их богатстве и высокомерии.

П.п.: 抖成筛子 [dǒu chéng shāizi] буквально — «дрожать, как сито», то есть дрожать настолько сильно, что всё тело вибрирует, как сито при просеивании. Это разговорный образный оборот. Очень яркий, эмоциональный — создаёт образ неконтролируемой дрожи от страха или холода. В русском языке аналог будет: “дрожал как осиновый лист”.

— Куда они идут? — у жены всё ещё тряслись ноги.

— Лес Ваньчжи, — крысолюд присел на край норы и наблюдал за ними. — Они снова пошли грабить лес Ваньчжи... Бедные змеелюди, им даже негде спрятаться после того, как они покинули защиту Повелителя Демонов.

— Мастер Шон защитит змеиный народ, — плакала его жена. — Бездна наблюдает за ними, но как они могут это сделать? Клянусь богом огня Анкре, змеиный народ никогда не покидал лес Ваньчжи, почему же их должна постигнуть такая участь?

— Проклятый Сягэ! — снова выругался крысолюд. — Если бы он не убил Повелителя Демонов...

— Рэндольф! — Лошадь поравнялась с человеком, ехавшим впереди. — Эй, Его Величество приказал нам только преследовать единорога, но не приказывал нам снова посещать лес Ваньчжи!

— Да, не приказывал. — Грин Рэндольф был красивым молодым человеком с каштановыми волосами и чёрными глазами. Он восседал высоко на коне, а его лицо выражало такую же непревзойдённую гордость, какую олицетворяла собой роза на его груди — символ семьи Грин. — Но я хочу пойти. Я хочу привезти лучший подарок для Артура. В лесу Ваньчжи еще есть слезы Энтов*. Я должен получить их от змеелюдов.

П.п.: Энты — древесный народ, похожий на ожившие деревья, а их слёзы — это редкие драгоценные камни.

— Послушай, друг, — сказал человек, преградивший путь. — Не делай этого. Храм и так недоволен тем, что рыцари снова и снова грабят лес. Тебе следует остановиться!

— Ага. — Рэндольф направил коня вокруг мужчины и сказал: — Дай-ка мне посмотреть, кто это… Сиг, трус из семьи Содонт. Рыцари принадлежат только Артуру, и я подчиняюсь только приказам короля. Слава храма давно утрачена, сейчас наступила эпоха рыцарей. Мы более устрашаемы, чем эти колдуны. Почему я должен слушать то, что говорит кучка стариков?

— Да ладно тебе, Рэндольф, — Сиг поджал сухие губы. — Если ты будешь настаивать на своем мнении, храм прекратит оплачивать все расходы рыцарей.

— Видишь это, друг мой? — Рэндольф указал на розу на своей груди. — Королевская казна — Великие степи Грин. Мне не нужны их налоги. Мне не нужна семья в качестве щита. А теперь, пожалуйста, отойди в сторону. Я использовал слово «пожалуйста», потому что мы знакомы.

Сиг хотел сказать что-то ещё, но Рэндольф уже проехал мимо него. Дикая степь раскинулась вдаль, а далёкий лес Ваньчжи виднелся лишь как крошечная чёрная тень на горизонте. Он не мог развернуться и уйти; он служил в Ордене Паладинов, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как хлестать коня и следовать за ним.

Рыцари прибыли в лес Ваньчжи лишь поздно ночью. Он находился недалеко от Затерянного каньона и когда-то был одним из стражей Повелителя Демонов Бездны. Рэндольф был знаком с этой местностью, и когда его факел рассеял тьму и осветил сердце леса, по всему лесу разнеслись крики змеелюдов.

— Я снова здесь, — Рэндольф сжал меч одной рукой и наступил на кору дерева. Затем он сказал расслабленным тоном: — Приветствую тебя, старый друг. На этот раз я не буду убивать змеелюдов. Мне нужны только слёзы Энтов. Однажды Повелитель Демонов отдал слёзы Энтов змеелюдам на хранение. Ты хранил их и преумножал благословения Энтов. Посмотри на свои змеиные яйца — их достаточно. Теперь я хочу, чтобы эти слёзы принадлежали мне, ты слышишь меня?

— Убирайся! — В лесу послышался шорох, кончик хвоста змеи хлестал по стволу дерева, и голоса со всех сторон хором запели: «Убирайся!»

Рэндольф безжалостно швырнул факел в древние деревья. Вспышка пламени озарила его лицо, и в тот же миг, когда деревья испустили крик, он выхватил свой меч.

— Недружелюбная раса, может быть, мне следует продолжать учить вас быть вежливыми? Гэ Лань, ради твоей новорожденной маленькой принцессы, я думаю, ты не хочешь, чтобы мой меч был испачкан красным, — вой деревьев пронзил уши Рэндольфа. Он слегка прищурился и пнул ногой обгоревший от пожара ствол дерева. — Поторопись, Гэ Лань, отдай мне эту вещь, иначе я позволю лесу Ваньчжи вечно жить в памяти барда.

— Мясник, — длинноволосый мужчина, который вышел из огня, уставился острыми зрачками на Рэндольфа. — Зачем тебе слёзы Энтов? Человеческие любовные дела не нуждаются в помощи, у вас никогда не было проблем с рождаемостью.

— Я знаю, что это самый красивый драгоценный камень, — сказал Рэндольф. — Он должен принадлежать моему королю, а не тебе. Змеиный народ до сих пор не понимает, в каком положении находится. Вы грязные и скользкие. Вы используете свою красоту, чтобы соблазнять людей. Когда-то вы даже похищали человеческих детей. Мы просто повторяем то, что вы делали раньше. Я даже не убил весь твой народ. Ты должен поблагодарить меня, а не болтать здесь.

— Ложь! — Гэ Лань сердито хлестал хвостом по земле, поднимая пыль и опавшие листья. — Ложь! Змеиный народ никогда не покидал лес! Нам не нужно похищать человеческих детей! Вы поверили лжи Сягэ, вы убили Короля Бездны*, вы сплели обман, чтобы оклеветать все расы! Мясники! Убирайтесь с моей земли! Лес никогда вас не простит!

П.п.: 深渊的王 [shēnyuān de wáng] — Король Бездны, говорится о том же самом Повелителе Демонов.

— Мне нравится спокойный разговор, — Рэндольф выпрямился. — Если нет, я буду очень зол. — На его красивом лице отразилась скука. — Ты заставляешь меня сердиться, Гэ Лань. Я не дам тебе другого шанса. Ты должен вынести мой гнев. Змеиный народ будет рабами вечно, а лес сгорит и исчезнет сегодня ночью. Что касается тебя — о, твоя красота заставляет меня вздыхать. Ты можешь войти в мой бордель со своей женой, дочерью и сыновьями. Я обещаю, что вы будете самой счастливой семьей.

— Рэндольф! — Лес задрожал от пожара, а змеелюди «шипели» и отползали. Пламя взметнуло вверх длинные волосы Гэ Ланя, отбросив их назад. Он с силой ударил деревянной тростью о землю, подняв вихрь мёртвых листьев. — Сегодня ночью я буду стоять здесь, даже если умру. Змеиный народ готов погибнуть вместе с лесом, и Бездна будет вечно взирать на нас. Я готов сжечь свою жизнь и предложить вечный свет моему покойному Повелителю Демонов!

Шипение змей обрушилось подобно буре, а дрожь леса пробудила даже длинноволосую Банши* на утёсе прощания. Спящий в море облаков дракон яростно вскинул голову и заревел. Яркое пламя озарило Гэ Ланя. Слёзы, инкрустированные в деревянную трость, тускло светились, а змеиный хвост извивался, подобно волнам на ветру.

П.п.: 女妖 [nǚyāo] Банши — это женские духи или демоны в китайской мифологии и фольклоре. В западной культуре их аналогом можно считать банши — женский призрак или дух, предвещающий смерть.

— Я вижу это, — Рэндольф заворожённо уставился на белые драгоценные камни и уверенно направился к Гэ Ланю с мечом в руках. — Это действительно... так красиво.

В темноте Бездны тихонько забилось сердце. Тьма поглотила звёзды, и лишь это биение нарушало тишину. Оно нарастало, становясь всё интенсивнее, пока не перешло в сперва слабое, а затем учащённое дыхание.

Когда злой дракон взмахнул крыльями и взмыл к пылающему лесу, а пронзительный вой Банши сотряс Бездну, из тьмы внезапно вылетела терновая птица.

Терновая птица летела всё выше и выше, сквозь пламя, мимо горящего взора Гэ Ланя.

«Свет вечности, — подумал Гэ Лань перед смертью. — Мой Повелитель бессмертен»

Глава 2. Зелёные глаза

К тому времени, когда огонь погас, лес Ваньчжи уже сгорел наполовину. Рэндольф подобрал из пыли белый драгоценный камень размером с ладонь, и тёплое прикосновение мгновенно исцелило его от длительной боли.

— Ты это видел? — Рэндольф потряс драгоценным камнем перед Сигом. — Иногда насилие — лучший способ общения. Не испытывай жалости к этим гуманоидам, это того не стоит. Рано или поздно твоё милосердие умрёт под их клыками. Они звери.

Сиг посмотрел на обугленные тела, на змеиные хвосты, сложенные вместе. Эти некогда прекрасные создания теперь были просто кучей обгоревшего мяса. От запаха у Сига скрутило живот. Он побледнел и быстро взглянул на Рэндольфа:

— Почему ты это делаешь?

— Ради моей любви, —  Рэндольф гладил слезы Энтов. — Артуру это нужно. Моя рыцарская клятва — защищать Артура, моего короля. Я его вечный щит и меч. Я должен дать ему самое лучшее. Ты выглядишь ужасно. Иди и поблюй, малыш. Я не могу поверить, что в семье Содонт есть такой трус, как ты.

— Насилие — это не оружие. — Сиг поднял руку, чтобы прикрыть рот. — Ты вообще с ними не общался, ты просто грабил! Это не рыцарство, это самый настоящий грабёж.

— Грабёж, — толкнул его Рэндольф, наклоняясь и пристально глядя на него. — Я рыцарь Артура, не то что эти жалкие гуманоиды. Ты думаешь о несправедливости к змеелюдам? Да их в каждом борделе королевства найти можно! Они рабы, и они должны смириться с такой участью.

— В королевстве нет рабов, нет! — Сиг задрожал и развернул записи, которые носил с собой. Его пальцы сильно сжали ярко-красную страницу. — С того дня, как Сенфус обрёл короля, у нас больше никогда не было рабов! Если человечество не подчиняется другим расам, значит ли это, что другие расы должны быть подчинены?

Рэндольф с силой прижал его голову, словно морковь в грязь.

П.п.: Фраза “把他像按萝卜似的按在泥巴上” — это образное выражение переводится как "Вдавил его в грязь, как редьку!". То есть с лёгкостью и унижением прижал противника к земле, как будто тот — беспомощный овощ.

— Сильный охотится на слабого. Это выживание. Твои мысли как у няньки. Посмотри на кучу обугленного мяса перед тобой. Если у тебя действительно есть возражения, следовало высказать их вчера вечером, а не сейчас!

Сиг тяжело дышал, грязь прилипла к его щекам и волосам. Он приподнялся, вырвавшись из рук Рэндольфа, поднял упавшие на землю записи и, повернувшись, быстрым шагом направился обратно к лошади.

— Птенец из семейства Содонт, — Рэндольф стоял позади и усмехался. — Трус, который даже не может дать отпор, ты не так хорош, как твоя сестра!

Сиг вытер грязь с лица и молча сел в углу. В этом году ему исполнялось восемнадцать, он был на шесть лет моложе Рэндольфа. Он был единственным мужчиной в семье Содонт. Он мечтал стать членом Ордена Паладинов и настоящим рыцарем, как Сягэ. Однако жизнь в Ордене Паладинов не была той справедливостью, которую он себе представлял, и это было трудно принять.

Лес был полон сожжённых змеелюдей. Маленькая дочь Гэ Ланя, с тонким нежным хвостиком, была всё ещё невежественной маленькой девочкой. Сиг наблюдал, как её посадили в клетку. Рэндольф отвезёт её обратно в Сенфус, где, возможно, её будут показывать публике, а возможно, — она станет питомцем сильных мира сего*.

П.п.: 供人观赏 — буквально «предоставлять людям для созерцания» — как зверь в зоопарке, рабыня, 宠物 — в прямом смысле «питомец», но здесь это метафора: рабыня, игрушка.

Это ужасно.

Сиг отвернулся.

Он не мог победить Рэндольфа. Его семья пришла в упадок и не могла сравниться с репутацией семьи Грин. Он мог только злиться, не имея возможности сопротивляться.

Сиг презирал себя, но ничего не мог с этим поделать. Он не мог отвести взгляд и всё смотрел на маленькую дочь Гэ Ланя, обеспокоенный её красотой.

— Пусть трусливые ребята займутся награбленным и держатся впереди, где безопаснее всего, — Рэндольф повернулся к Сигу и сказал: — Цыпочка Содонт, мы, грабители, защитим тебя. Не бойся и штаны не обмочи.

Сиг усмехнулся, отложил свои записи и повёл лошадь к клетке. Младшая дочь Гэ Ланя лежала на животе в деревянной клетке. Её глаза… как и у её отца, были полны силы. Длинные волосы девочки были мягкими, кожа — белоснежной, а на лице застыло наивное и испуганное выражение.

— Эй... — тихо поприветствовал её Сиг. — ...хотите воды?

Она не ответила, её глаза были устремлены на лицо Сига, печальные и робкие. Она повернулась и свернула свой змеиный хвост, прежде чем Сиг заговорил снова. Плечи Сига тут же опустились, и больше он ничего не сказал.

Военные трофеи отправили первыми, а Рэндольф с небольшой группой людей остался в лесу. У источника Ваньчжи они обнаружили человеческие следы.

— Возможно, авантюристы*, — сказал мечник. — Теперь это также священное место для искателей приключений.

П.п.: 冒险者 [màoxiǎn zhě] с китайского переводится как «авантюрист» — это люди, которые ищут приключения, часто зарабатывая на жизнь выполнением различных заданий и поручений. Они могут быть наёмниками, охотниками за сокровищами, искателями приключений или просто людьми, желающими заработать деньги, выполняя рискованные задания.

— Ты имеешь в виду этот сброд? — усмехнулся Рэндольф. — Они не могут сюда добраться. Судя по следам, Гэ Лань спрятал здесь человека... Хотя, возможно, что следы мог оставить драконий всадник* Шон. Странно, что мы не видели его вчера вечером. Он должен был появиться.

П.п.: 骑士 [qíshì] переводится как конник; всадник, а также означает рыцарь. То есть в данном случае это человек, который сидит на драконе верхом.

— Тогда мы должны убраться отсюда, — мечник снова коснулся следов. — Эти следы свежие. Если это Рыцарь Дракона, знайте, что без тяжелого арбалета мы не сможем противостоять ему в открытом бою*.

П.п.: 正面交手 — это образное выражение, близкое по смыслу к "столкнуться лицом к лицу", "вступить в бой напрямую".

— Это заслуга дракона. — Рэндольф носком сапога отодвинул в сторону мёртвое дерево. — Если бы не дракон, мне хватило бы всего одной стрелы, чтобы убить Шона. Но, к сожалению, его здесь нет.

Они уже собрались уходить, как вдруг мечник пристально уставился за источник. Он быстро подошёл, присел и раздвинул ветви, за которыми увидел спину человека. Рэндольф присел, приставил ножны к боку человека и повернул его лицо к себе.

Это был очень юный мальчик, несмотря на крупное телосложение.

— Человеческий мальчик, — Рэндольф посмотрел на него. — Тёмные волосы... Ни житель Сенфус, ни житель Цзылуолань*. Почему он здесь? Буз, разбуди его.

П.п.: 紫罗兰 [Zǐ Luó Lán] Цзылуолань — букв. перевод Фиалка. Также далее по тексту будет название Фиалковый город.

Прежде чем мечник успел что-либо сделать, как человек, прижавшийся к ножнам, внезапно распахнул глаза, напугав Рэндольфа. Увидев цвет его глаз, он тихо расслабился.

Это были зелёные глаза.

— Малыш, — позвал Рэндольф, не убирая ножен. — Что ты тут делаешь? В прятки играешь?

Парень схватился за грудь, как будто не дышал до этого, тяжело задыхаясь. Он прижал ладони к груди, словно проверяя, бьётся ли сердце, прежде чем посмотреть на Рэндольфа. Двое мужчин повернулись и смотрели друг к другу в глаза несколько секунд.

— Друг мой, — сказал он, — ты смотришь на меня недоброжелательно. Не мог бы ты убрать ножны? Это очень грубо.

Рэндольф не двинулся с места.

— Если ты не скажешь мне, что ты здесь делаешь, мой меч займёт место ножен.

— Просто отпусти, — он коснулся головы. — Мои рог... То есть, мои ноги в порядке. Что, чёрт возьми, со мной не так? Послушай, друг, я просто приехал отдохнуть и поспать. Так и умер во сне. Может быть, кто-то перенёс меня сюда? Что за чёрт, я всё равно проснулся. Привет, друг, меня зовут Гар, Охотник Гар, лучший охотник, — сказав это, он встал, не обращая внимания на предупреждение Рэндольфа. Поднявшись, он коснулся мантии — единственного, что прикрывало его тело, — и снова посмотрел на Рэндольфа. — Ты ведь не грабитель, правда? Где моя одежда, почему на мне только эта тряпка? Твой плащ красивый, но, кажется, он бесполезен, почему бы тебе не одолжить его мне? Я заплачу тебе, Гар никогда никому не должен.

— Пошёл вон! Закрой рот и не подходи ко мне! — Рэндольф с отвращением отшатнулся от его грязных рук.

Гар промычал что-то в знак согласия, зачерпнул воды, чтобы помыть руки, и огляделся вокруг, словно осматривая достопримечательности.

— Что ты тут делаешь? Устраиваешь вечеринку у костра? Здесь всё сгорело. Где змеелюди? Несмотря на то, что они слишком тщеславны, они ещё добросердечны и гостеприимны.

— Ты друг змеелюдей? — Рэндольф нахмурился. — Ты друг этих чёртовых гуманоидов?

— Гуманоиды… — Пальцы Гара были мокрыми из-за холодной родниковой воды. Потеря острых ногтей заставила его почувствовать себя немного странно, и он небрежно сказал: — Ты называешь змеелюдов гуманоидами? Как тогда называется человеческая раса, боги? Название не звучит как комплимент. Я не друг змеелюдей.

— Буз, свяжи его, — сказал Рэндольф. — Он появился из ниоткуда. И если он сделает хоть одно движение на дороге, ты убьешь его.

— Убьёшь меня. — Гар повторил эту фразу. — Убьёшь меня … — Его это позабавило. — Вам так нравится это говорить. Убийство противоречит вашим моральным принципам, но вы снова и снова это делаете. Люди действительно удивительный вид. О, немного странно мне так говорить, я не должен использовать "вы". Теперь, когда я тоже человек, я должен говорить "мы". Друг мой, мы можем хорошо поладить. Прояви свою доброту и дай только что проснувшемуся бедному маленькому существу немного свободы.

Однако его протест был подобен пуканью*, и Рэндольф вообще его не слушал. Гар был привязан к карете мечника. Для него не было дополнительной клетки, поэтому он мог сидеть только в промежутке между ними.

П.п.: Фраза "他的抗议如同放屁" переводится как "Его протесты подобны пусканию газа" или "его протесты — как пук". В данном случае сравнение с "放屁" (пусканием газа) — это юмористический или пренебрежительный образ, означающий, что протесты человека не имеют никакого значения или силы.

— Куда мы направляемся, друг? — Когда Гар впервые столкнулся с солнечным светом, то чувствовал себя немного вялым, однако быстро адаптировался к ярким лучам. — Как насчёт еды? Я так голоден, правда так голоден. Я совершаю преступления, когда голоден, серьёзно.

Мечник бросил ему кусок цельнозернового хлеба. Гар откусил, и у него заболели зубы.

— О Боже, что это? Мы что, будем это есть? Мои зубы... ладно, ладно, мои зубы теперь слишком хрупкие.

Он продолжал нести чепуху всю дорогу, всё разговаривая сам с собой, и не обращая внимания на страдальческие взгляды окружающих его рыцарей. Сидя верхом, Рэндольф наконец не выдержал:

— Буз, заткни ему рот конским навозом!

— Мне не нравится есть конский навоз. Он отвратительный, и цвет некрасивый. — Гар помолчал. — Я думал, мы друзья. Друзья так не поступают.

— Послушай, малыш. — Рэндольф обернулся и снисходительно сказал: — Ты мне не друг. Ты годен только на то, чтобы лизать мои ботинки. Если ты не заткнешься, я отрежу тебе язык.

— Ага, какая жалость, — сказал Гар. — Прежде чем отрезать мне язык, ты должен сначала убедиться в том, что твой язык цел. О, я не провоцирую — я серьёзно: кто-то приближается, кто-то очень недружелюбный.

Как только он произнёс эти слова, вдалеке, на границе пустыни, внезапно показались скачущие лошади. Чёрные плащи двигались вперёд плотной массой. У Рэндольфа была лишь небольшая группа людей, так как он ещё не догнал большую часть отряда впереди.

— Это Вольные Наёмники! — глаза мечника были острыми, как у орла. — Это Борг! Борг идёт!

— Беги на юг! Гони лошадей! — выругался Рэндольф. — Не дай этому ублюдку заполучить мои вещи!

— Ух ты, — Гар посмотрел на наёмников, гнавшихся за ними. — Они агрессивны. Друг, ты переспал с женщиной их лидера? Я думаю, они кровожадны и хотят чего-то большего, чем просто твой язык.

— Заткнись! — Рэндольф пришпорил коня. — Закрой рот!

— Кто он, Борг? Кто такой Борг? — Гар лег на верхнюю часть деревянной клетки, оглянулся и неторопливо сказал: — Я передумал, друг мой, можешь развлекаться сам по себе, я хочу расстаться с тобой. Эти люди выглядят так, будто готовы убивать, не моргнув глазом. Мне очень страшно, я хочу уйти.

Но не успел он спрыгнуть, как услышал злобный голос Рэндольфа:

— Сток Борг! Если ты прыгнешь, он безжалостно перережет тебе горло. Не притворяйся, малыш, его все знают — это же сын Сягэ, позор Цзылуолань!

— Чей он сын, ты сказал? — Гар резко обернулся.

— Верно, Сягэ, тот самый Сягэ, который убил Повелителя Демонов!

Глава 3. Они все грабители

— Борг, прекрати погоню! В противном случае я арестую вас от имени Его Величества. — Рэндольф не мог бросить добычу, и ему пришлось обнажить свой меч.

Тяжёлая повозка не могла ехать быстро, и была плотно окружена чёрными плащами* в дикой местности. На их поясах висели длинные мечи, на открытых ножнах которых виднелась выгравированная эмблема бушующего пламени* — символ Вольных наёмников.

П.п.: 黑斗篷Чёрные плащи — воины из  отряда «Вольные наёмники», названные по характерной униформе.

烈焰 [lièyàn] — бушующее пламя, яростное пламя, огненное пламя.

— Послушай, какие глупости он наговорил, — кричал бородатый гном верхом на лошади, держа в руках гигантский топор. — Идиот, как ты думаешь, чья это территория? За Великой Стеной Королевства последнее слово остаётся за Боргом.

— Не будь таким грубым, Грэй, — сказала женщина с рыжевато-коричневыми волосами, похожими на водоросли. Её талия была обнажена, а на руках, державших поводья, были кожаные перчатки. — Грин Рэндольф, оставь то, что тебе не принадлежит, и мы позволим твоей карете проехать.

— Эта земля принадлежит королю, — Рэндольф уставился на чёрный плащ во главе колонны, — а не разыскиваемым преступникам. Позор Цзылуолань, Сток Борг, как ты смеешь преграждать мне путь?

— Как ты смеешь? — презрительно усмехнулся гном Грэй. — Мы не только можем преградить тебе путь, но и немедленно спустить с тебя штаны и позволить тебе вернуться в Сенфус с голой задницей.

— Гном Лонгман, — лошадь мечника Буза была взволнована. Он посмотрел на Грэя и сказал: — Предатель не имеет права разговаривать с лордом таким образом.

Давление чёрных плащей было повсюду. Их лидер выехал вперёд, неторопливо кружа вокруг повозки Рэндольфа, словно осматривая груз. Никто не знал, где спрятался Гар, но в повозке его видно не было.

— Борг, — Рэндольф схватился за рукоять меча. — Ты должен сражаться со мной как рыцарь, а не как грабитель.

Из-под чёрного плаща донёсся смех — человек, всё это время остававшийся в тени и молчании, тихо посмеивался. Его длинные пальцы неторопливо и спокойно постукивали по ножнам без меча.

— Я отрёкся от меча. — Он наконец поднял голову — и взгляд его утонул в безбрежной лазури*, как будто перед тобой распахнулось синее море. На его лице читалась насмешка, а в голосе — игра. — Вы прогнали меня, я больше не рыцарь. Грабители никогда не сражаются в одиночку. Я хочу то, что принадлежит тебе — и ты смеешь сказать мне «нет»?

П.п.: Фраза “人的目光仿佛落入了一片蔚蓝的海” (буквально: «взгляд человека как будто упал в лазурное море») — это образное выражение, чтобы передать глубину и выразительность взгляда, как будто в нём можно утонуть; сравнение с красотой и необъятностью; взгляд, как море, манящий, глубокий.

— Если ты это сделаешь, — сказал Рэндольф, — семья Сток будет вечно стыдиться тебя.

— Это большая честь, — Борг слегка наклонил голову. — Друг, ты теперь похож на жалкого червяка, дрожащего посреди окружения. Может, попробуешь умолять меня? И ради твоей прекрасной сестры я отпущу тебя.

— Рыцарь никогда не будет молить о пощаде! — Рэндольф выпятил грудь. — Это честь рыцаря, ты унижаешь меня.

— Я не унижаю тебя, я собираюсь растоптать тебя, — сказал Борг. — Раздеть его повозку и показать лорду Грину, на что способен грабитель. Раздеть его, я имею в виду.

— Эй, давай посмотрим, чем отличается задница паладина Рэндольфа! — Гном Грэй взволнованно постучал топором. — Маленькое белое личико Сенфуса!

— Убейте эту грубую тварь! Проклятый карлик! — Рэндольф был в ярости.

— Ты оскорбил меня! — сердито закричал Грэй. — И ещё ты оскорбил мою мать и мою расу! Раздеть его догола! Пусть ползёт обратно!

— Убирайся отсюда! — Рэндольф взмахнул мечом. — Я... во имя Его Величества…

— Все знают, что ты желаешь сделать с Его Величеством, — сказал Борг верхом на лошади. — Тебе следовало бы помолчать. На твоем месте я бы сделал всё, что в моих силах, вместо того, чтобы просто трепаться о нём. — Он протяжно свистнул и сказал людям в чёрных плащах позади себя: — Чего ты ждёшь, брат мой, просто раздень его сейчас, и мы сможем вернуться в Янцун* и пропустить по стаканчику до наступления темноты.

П.п.: 洋葱 [yángcōng] Янцун — название таверны, досл. перевод 洋 [yáng] — «заморский», «иностранный» 葱 [cōng] — «лук». В разговорной речи просто «репчатый лук».

Грэй взвыл и спешился, а группа грабителей бесцеремонно опрокинула деревянную клетку с повозки и стащила пытавшегося сопротивляться Рэндольфа с лошади. Воины встали перед Рэндольфом, но это было бесполезно. Они безжалостно раздели Рэндольфа, не оставив ему даже трусов. Униженного Рэндольфа связали и бросили рядом с его лошадью.

— Я слышал, что король купит единорога у семьи Грин в следующем месяце, — Борг повернул лицо Рэндольфа ножнами и похлопал его по щеке. — Пожалуйста, обязательно позаботьтесь о его товарах для Его Величества. Мы приедем снова. Удачи, голожопый Рэндольф.

Рэндольф плюнул в него:

— Ты мерзкий человек! Ты недостоин держать меч!

Буквально в нескольких миллиметрах от глаз Рэндольфа внезапно упали ножны. Борг наклонился с коня и посмотрел на него:

— Мой меч в священном камне Сенфуса. Ты можешь забрать его в любое время, когда сможешь. Мой дорогой, у тебя очень милый рот. В обмен на твою любовь я попрошу кого-нибудь нарисовать твой прекрасный сегодняшний облик и отправить его Его Величеству. Бог знает, вдруг Его Величество передумает и немного пожалеет тебя, когда увидит, что парень, который постоянно думает о его заднице, такой милый. — Затем он развернул своего коня и улыбнулся Рэндольфу: — Не нужно меня благодарить.

— Борг! — Рэндольф катался по земле. — Тебе лучше позволить богу Анкре благословить тебя на всю оставшуюся жизнь! Незаконнорождённый! Ты! Полуэльфийский ублюдок!

— Какие неожиданные новости. — Гар внезапно высунулся из-за лошади, присел на корточки среди группы обнажённых рыцарей и спросил Рэндольфа: — Ты сказал, что он полуэльф? Сягэ женился на эльфийке?

— Развяжи мне верёвку! — приказал Рэндольф. — Я сохраню тебе жизнь!

— Большое спасибо, — искренне сказал Гар. — Но мне это не особо нужно. Ладно, друзья, продолжим нашу тему. Сягэ женился на эльфийке? Поведение его сына совсем на него не похоже.

— Эй, развяжи мне верёвку! — сопротивлялся Рэндольф. — Я же просил тебя развязать верёвку!

— Я слышал, я слышал, — сказал Гар. — Я сказал, что мне не нужно твоё прощение. Не заставляй меня повторяться, это слишком раздражает. Я не говорю много. Если ты ответишь на мои вопросы, я подумаю о том, чтобы развязать верёвку. Не пытайся торговаться со мной. Теперь я свободен, голожопый рыцарь.

— Если ты крикнешь это ещё раз, я тебя убью! — Задница Рэндольфа мёрзла из-за ветра, и он злобно сказал: — О да, да, он ублюдок, ублюдок, рождённый от Сягэ и эльфа! Но Сягэ не женился на этой эльфийке, а погиб от её руки.

— Это действительно здорово, — сказал Гар. — Ух ты… Я знал, что он умрёт от рук женщины. Ты не представляешь, какой он похотливый. Он даже хотел переспать с банши с кудрявыми волосами. Сягэ умер, так куда же делся его меч? Это был Лехо Чжуншао*, который убил Повелителя Демонов.

П.п.: 烈火中烧 [Lièhuǒ zhōng shāo] — дословно: «сгорать в бушующем пламени» или «полыхать в пламени».

— В священном камне Сенфуса. Этот жестокий эльф дал ублюдку Боргу Лехо Чжуншао, но Борг отказался от Рыцарской Декларации и вставил меч, символизирующий честь Рыцаря, в священный камень. — Рэндольф отряхнул грязь с кончиков волос с отвращением. — Уберите грязь! Чёрт возьми, помогите мне подняться!

— Сенфус, сердце королевства. — Гар посмотрел на юг. — Это слишком далеко... Куда делось сердце дьявола? Оно тоже в Сенфусе?

— Да, в Сенфусе, — Рэндольф потёр верёвку. — Ты никогда в жизни не сможешь войти в Сенфус!

— Мне больно слышать это от тебя, — сказал Гар. — Я хочу уйти. Мне нужен этот меч.

— Ага, — громко усмехнулся Рэндольф. — Тебе нужен этот меч, все рыцари королевства хотят этот меч! Но это невозможно, только Борг может вытащить его, он принадлежит только Боргу.

— Тогда убей Борга, — сказал Гар. — После того, как ты его убьёшь, меч будет моим. Мне этот меч нужен, очень нужен. К сожалению, я не смог получить его от самого Сягэ, и, конечно, то же самое касается его сына. Кроме того, мне также очень любопытно, где эти люди, которые вырезали глаза Повелителю Демонов, отрезали его крылья и вырезали его рога? Им всем лучше держаться вместе.

— Мы, Грин. — Рэндольф гордо вздёрнул подбородок. — Мы использовали кинжал, чтобы вырезать рога Повелителя Демонов и вернуть их на восточные степи. Мы были…

Гар внезапно ударил его так сильно, что чуть не выбил ему зубы.

— Я не хотел этого. — Гар выпрямился. — Но, друг мой, ты действительно заслуживаешь побоев. Я имею в виду, что все вы, Грин, заслуживаете побоев. Ты завидуешь тому, что у дьявола отросли рога? Кучка грабителей проникла на чужую территорию, и даже труп хотела поделить. Разве стражи правосудия не осудили ваши действия? Повелителю Демонов также нужен голос правосудия.

— Это не труп! — сказал Рэндольф. — Повелитель Демонов не был мёртв! Он был ещё жив, когда гном Лонгман отрубил ему крылья, и именно Сягэ пронзил его сердце Лехо Чжуншао!

— Я знаю, я понимаю. Я знаю! — На лице Гара появилось беспомощное выражение. — Я знаю! Я всё это знаю! Перестань болтать, это звучит жутко. Вы, жадные ребята, почему бы вам заодно не оторвать Повелителю Демонов хвост? Вы даже можете повязать его вокруг талии как пояс! Я действительно ненавижу вас, люди, особенно тебя. Мальчик, твоё лицо точь-в-точь как у тех соплеменников*, на которых вы тогда напали. Неужели семья Грин не может научиться быть скромной? — Он вымазал лицо Рэндольфа грязью и сказал: — Молчи и послушай меня сейчас, не перебивай! Не жди, что я развяжу твою верёвку, у меня нет времени, я должен спасти мир и спасти этого идиота.

П.п.: 族人 [zúrén] буквально переводится как «соплеменники» и означает «члены одной расы» или «сородичи». В данном контексте речь идёт о представителях одной расы — людей, к которым принадлежит Рэндольф.

Затем он достал Слёзы Энтов, которые Рэндольф спрятал под седлом, встряхнул их на солнце и без колебаний сунул в карман своей мантии.

— Эй! — Рэндольф набрал в рот грязи.

— Так ты думаешь, это Слёзы Энтов? — Гар взобрался на коня. — Слава богу, он не забрал твою лошадь. Ну, я хочу сказать, что ты должен забыть об этом. Это просто обычное украшение змеелюда. Их много в Бездне. Это не Слёзы Энтов. Тебе следует найти что-то другое для своей любви. Я думаю, Борг прав. Можешь ли ты, пожалуйста, сдержать свою одержимость королём? «Моя любовь»… Ох, это так банально. Неужели человеческая придворная жизнь такая гнилая? — Он с изумлением полюбовался лошадью и ускакал на ней.

— Грабитель! — Рэндольф был всё ещё голый и связанный верёвками. — Я запомнил твоё лицо! Жди ордера на арест! Вор! Слезай с моей лошади!

— Позволь мне подумать, куда мне идти. — Гар ехал на лошади и оглядывался по сторонам в пустыне. — Я слишком долго спал и не узнаю дорогу. Хотя, конечно, я не знал её и до того, как уснул... — Он крутанул белый камень на своей ладони. Остановившись, камень приподнятым краем указал на юг. Гар снова посмотрел на юг. Там, на самом краю южного неба, его взгляд преграждала огромная, высоченная стена, словно неприступный барьер. Это была самая мощная линия обороны Королевства людей — стоит лишь переступить её, как уже окажешься в самом Королевстве людей.

— Это судьба, — Гар сжал ладони. — Найти то, что я потерял.

Глава 4. Кража золотых монет

Лошадь блуждала по дикой местности всю ночь, и ранним утром следующего дня, ещё до того, как туман над ледяным озером рассеялся, Гар добрался до контрольно-пропускного пункта Бинхучэна*.

П.п.: 冰湖城 [bīng hú chéng] Бинхучэн, досл. перевод: Город Ледяного Озера.

Этот город был не похож на другие: это был самый древний город в королевстве, а также его самая неприступная крепость. Великая стена блокировала вторжение из Бездны и пересекала середину ледяного озера. Именно посреди стены, словно висящий над поверхностью озера, возвышается город Бинхучэн. Строителями города были представители рода Лейк, стоящие здесь на страже веками, отчего внешний вид крепости подобен устрашающему оскалу зверя, но всё же украшен нежным знаменем нарцисса*.

П.п.: 水仙 [shuǐxiān] можно перевести как владыка вод; водяной или бот. нарцисс.

— Удостоверение. — Стражник, покуривая дешёвый табак, что-то нацарапал в журнале записей. Он поднял взгляд и нахмурился: — Покажите мне ваше удостоверение.

— Удостоверение? — Гар нерешительно повёл лошадь, дотронувшись до пустого кармана, и с невинным взглядом произнес: — О... Боже, господин, моё удостоверение исчезло. Должно быть, оно исчезло, пока я ехал. Удостоверение авантюриста, да? Я охотник.

— Тогда иди и найди его. — Стражник посмотрел на него. — Иди.

— Не надо так, господин, — Гар натянул поводья, чувствуя себя немного неловко и застенчиво. — Не будьте таким... Я всю ночь бродил по дикой местности и даже столкнулся с бандитами и наёмниками. Дикие крысолюды были повсюду, и я был очень напуган. Я действительно охотник, лучший охотник. Но я потерял своё удостоверение... Эй, господин, вы самый надёжный странник, которого я когда-либо видел. Кто усомнится в вашей справедливости и строгости? Под вашей защитой плохие люди не смогут войти в Бинхучэн. Я не плохой человек, пожалуйста…

— Имя, — стражник отложил сигарету и прищурился на него в лучах солнца, поднимающихся от озера. — Откуда вы?

— Гар, — честно сказал Гар. — В Сенфусе моё сердце.

— Не похож ты на охотника, скорее на барда, — сказал стражник. — Там живут одни дворяне. Благородство и авантюризм разве совместимы?

— Кто-то должен делать то, что другие не хотят делать, например, вы. Стража Бинхучэна нуждается в вас, а мир приключений нуждается во мне. Моя мама всегда была против, и мне стоило больших трудов сбежать в дикие земли. Я потерял удостоверение, и мне так жаль, но к счастью я встретил вас, мой честный и строгий господин. Могу ли я войти?

У Гара были большие глаза, светлая кожа и короткие чёрные волосы, небрежно зачёсанные за уши. Его лицо казалось слишком простодушным и безобидным. Он не был слишком высоким, по крайней мере, по сравнению с высокими и сильными авантюристами. Его стройная фигура в тонкой одежде создавала впечатление хрупкости, словно он мог разбиться, как фарфор, от малейшего прикосновения.

Стражник ослеп от дыма. Он издал звук «цк», пока писал в журнале записей.

— Иди в Таверну Янцун, чтобы завершить сертификацию, или в следующий раз тебе придётся ночевать в глуши.

— Спасибо, — невинно сказал Гар, польщённо прикрывая грудь рукой перед охранником. — Вы такой хороший человек.

Сигарета стражника дрожала, и он наугад схватил свои растрёпанные волосы. Он был немного ошеломлен невинным взглядом этого маленького мальчика.

Этот парень просто аппетитный ягненок*.

П.п.: 肥美的小羊羔 [féiměi de xiǎo yánggāo] — метафора, часто используемая в китайском языке для описания желанной, уязвимой, «аппетитной» фигуры. Несмотря на прилагательное «肥美» («жирный и вкусный»), речь идёт не о реальной полноте, а о воспринимаемой сексуальной привлекательности, беззащитности и лёгкости завоевания.

Янцун — это не обычная таверна, это фактически единственное место во всем королевстве, которое объединяет искателей приключений и наёмников. Здесь, на стене заданий, вывешены все уведомления о розыске и приказы о рейдах, разделённые по сложности в соответствии с рангами — от «D» до «SS». Также, Янцун является органом, выдающим значки, разделяя группы искателей приключений и группы наёмников на бронзовый и золотой уровни, где лучшие авантюристы занимают высшие позиции в своих классах искателей приключений, а лучшие группы наёмников известны своими уникальными значками и именами.

После того как Сягэ положил начало к «Эпохе рыцарей», ситуация изменилась: рыцарей стало крайне трудно нанять, армия была сведена к резервно оборонительной силе, а все полномочия переданы различным рыцарским орденам. В результате ни одна регулярная армия не принимает приказы королевства на розыск и обычные приказы, что привело к появлению множества известных групп наёмников.

Среди них наиболее устрашающей является «Свободное Бушующее пламя». Этот отряд наёмников был создан сравнительно недавно — он всего лишь один из тех, кто внезапно взлетел на вершину в последние годы. Его лидер когда-то был главой Ордена Паладинов. У него была великая фамилия, он был сыном самого уважаемого человека в королевстве. Однако он имел неблагородное происхождение, и семья Цзылуолань всегда называла его «позором».

— Какая жалость! — Гар пролистал книгу заданий и небрежно сказал безымянному искателю приключений рядом с собой: — Сягэ действительно плохой отец, я ожидал этого. Я имею в виду, что его личная жизнь слишком постыдна. Когда же люди научатся быть верными своим партнёрам? Ну, что же натворил этот бедняга Борг? Насколько я знаю, хотя Цзылуолань слишком высоко ценит себя, она очень заботится о детёнышах своей семьи.

— Это очевидно, — пьяница пожал плечами и принял предложение поговорить. — Потому что у него голубые глаза. Вы знаете, причина, по которой семейство Стоков называют Фиалками, заключается в цвете их глаз. Но Борг, о, Борг голубоглазый, понимаешь? Говорили, его глаза как море, и он следовал за своей матерью, безжалостной эльфийкой Дэви. Посмотрите на нынешнего главу семьи Сток, старшего брата Борга, Табо — вот он чистокровный Фиалка.

— У него есть старший брат? — Гар удивлённо потряс книгой заданий. — Сколько детей было у Сягэ? Я думал, он ненавидит детёнышей и любит только женщин, но он нарожал так много? Что такого хорошего в детёнышах? Чтобы их вырастить, нужно много времени и бесконечное терпение. Я предпочитаю выращивать... гм... овец. Мне нравятся мягкие, пушистые малыши. Я всегда хотел вырастить одну, но пока не сделал этого. Причина в том, что окружающая среда, в которой я живу, настолько суровая, что шерсть овцы загорается. Если я её обниму, она поджарится. Но я всё же весьма люблю есть баранину.

— Где ты живёшь? — Пьяница налил ему немного пива. — Тихие ледники окутывают Северный округ, только в Фиалковом городе пылающее лето, ты там живёшь? Это отличное место, потому что здесь будет чертовски холодно.

— Нет-нет, я живу в другом месте, — сказал Гар. — Я думаю, ты не хочешь знать, где я живу. Хорошо, друг мой, мне просто нужно пойти к администратору и сказать им, что я охотник, и они выдадут мне удостоверение авантюриста?

— Конечно, нет. Эти девчонки одна умнее другой. Тебе нужны золотые монеты, — пьяный пошарил за поясом и вытащил медный значок с луком и стрелами. — Какую миссию ты хочешь взять? Я лучник. Может, поработаем вместе?

— Дай-ка мне подумать, друг мой, — Гар закрыл книгу заданий, подпёр подбородок рукой и посмотрел на дверь. — У меня нет ни одной медной монеты... Может быть, мне стоит пойти и раздобыть денег.

— Ну, желаю тебе удачи, — пьяница отпил пива и рыгнул с сильным запахом лука. — Через два месяца в Северном округе наступит холодная зима. Все миссии уровня D исчезнут, и нам снова придётся голодать, когда мы войдем в период высокоуровневых миссий. Жизнь искателей приключений в Северном округе становится всё труднее и труднее. Если так будет продолжаться, мне придется вступить в армию Лейка. По крайней мере, там они обеспечивают едой. Вот если бы у меня был золотой значок в этот чёртову эпоху еды.

Он что-то бормотал и жаловался, но когда повернул голову, то обнаружил, что парень, который сидел сбоку, исчез.

— Друг? — Пьяница оглянулся. — Ты так быстро бегаешь…

***

Лошади группы свободных наёмников наконец выдохнули. Никто не остановил их на контрольно-пропускном пункте, поэтому чёрные плащи двинулись вперёд внутрь. Гном Грэй не мог оторваться от золотых монет, которые держал в руках. Они были навалены у него в мешочке, едва не вываливаясь наружу.

— Мы богаты, — Фанни слезла с лошади, её каштаново-рыжие вьющиеся волосы были небрежно завязаны на затылке. Она прислонилась к деревянному столбу и посмотрела на Грея. — Почему ты не можешь перестать корчить эту деревенскую мину? У тебя ведь целая гора золота!

— Гномы никогда не жалуются на избыток денег, — Грей достал золотую монету и осторожно подул на неё в ладонь. — Мне это нравится, я люблю их! Гномы просто обожают золото! Ты не понимаешь. Ты проводишь весь день в пыльной макулатуре. Ты вообще не понимаешь женщин!

— Я понимаю женщин, — Фанни сняла перчатки и бросила их на спину лошади. Она стащила несколько книг, висевших на спине лошади, и ногой распахнула дверь конюшни. — Давай, гном, выпей. Я слышала, что в Янцуне есть официантки-гномы. Может, ты обнаружишь, что любишь их больше.

— Ты должна познакомить женщину с Боргом, — Грей повернул голову и крикнул: — Эй, босс, может быть, нам следует помочь тебе найти мужчину. Какой мужчина тебе нравится?

— Без запаха, — Борг схватил горсть сена и скормил его своей лошади. — Тебе следует принять ванну, Грей.

— Я не чувствую этого запаха, — Грей обнюхал себя. — Это может быть запах Фанни. Я не хочу принимать ванну! Господь Анкре, вода утопит меня!

— Не подобает джентльмену клеветать на леди. — Входя в таверну, Фанни обернулась, взмахнув волосами, и она яростно сказала: — Я принимаю ванну каждый день!

Грей все еще придирался и бормотал что-то, держа в руках сумку с золотыми монетами. Когда он вошёл, его взгляд встретился с парой зелёных глаз. Он даже увидел, как собеседник дружелюбно ему улыбнулся.

— Бог мой! — Грей прошел мимо и остановился у двери таверны. Он сказал Фанни: — Угадай, что? Я увидел, ягненка, ну, того, который блеет. И он ещё мне улыбнулся? Мне! Я же — Грей!

— Может, он слепой, — Фанни вложила стопку книг в руки официантки, опёрлась руками о стойку, постучала по столу и сказала горячей девушке с пышными формами: — Детка, три стакана пива. Грей, хочешь говядины? Я возьму овощей и рыбы для босса. — Затем она коснулась своей талии. — Я забыла взять деньги. Грей, эй, не оборачивайся, доставай свои золотые монеты... Где твои золотые монеты?!

— Вот они, мои золотые монеты... Ой, ой! — Грей не мог найти мешочек, полный золотых монет. Он чуть не подпрыгнул. — Мои золотые монеты! Кто взял мои золотые монеты! Фанни! Мои золотые монеты! Ты их видишь? Их больше нет! Мои золотые монеты! Они только что были у меня в руке!

— Вор, — Фанни проглотила слово. — Проклятый гном, тебя обманула улыбка!

Они оба развернулись и вышли из таверны, но улица была полна людей, и они не могли найти зелёные глаза. Дыхание Грея участилось, борода задрожала*, а на глаза навернулись слёзы. Он взревел:

— Я ненавижу воров! Я ненавижу воров больше всего! Чертовы воры! Фанни, найди его! Я знаю, ты сможешь, найди его! Я должен убить его!

П.п.: 胡子都要吹起来了 [húzi zǐdū yāo chuīqǐlái le] — образное выражение, подчеркивающее, как сильно персонаж дышит или злится: буквально «борода вот-вот вздуется от дыхания».

— Никакого запаха, — Фанни подняла палец и потёрла кончик носа. — Я не чувствую его запаха!

Борг, укрытый плащом, выходил из конюшни, когда столкнулся с ребёнком, идущим спиной вперёд.

— Мне жаль, — парень обернулся и широко улыбнулся. — Мне жаль, господин.

— Вор! Борг! Кто-то украл мои золотые монеты! — Грей всё ещё ревел вдалеке.

— Бедняжка, — Гар успокаивающе посмотрел на Борга. — Надеюсь, твой друг скоро найдёт…

Борг внезапно атаковал, крепко схватив запястье Гара. Неожиданно Гар оказался проворным, словно вода*, и он быстро освободился из захвата. Борг резко шагнул вперёд, зажав Гара у ограды конюшни и собираясь ударить его в пах. Но Гар, увернувшись, отпрянул от перекладины. Внезапно прямо перед глазами Гара появились ярко-голубые глаза, и чьи-то руки с силой сжали его горло.

П.п.: 像是水一般柔滑  (xiàngshi shuǐ yībān róuhuá) — метафора, обозначающая ловкость, текучесть и неуловимость. В русском языке аналогично звучит как «выскользнул, как вода» или «гибкий, как змея»

— Твои глаза такие красивые, — воскликнул Гар. — Как море... Такие красивые.

Его взгляд был очень горячим, но план провалился. Борг не колебался ни секунды и решительно сжал его горло.

— Мне это не нравится, — глаза Борга были мрачными, а голос тихим. — Мне это действительно не нравится.

Глава 5. Слишком нетерпеливый

Гар внезапно поднял одну руку и схватил Борга за запястье. Его тёплые пальцы с ужасающей силой прижались к его горлу, но Гар оказался сильнее — и постепенно начал разжимать пальцы Борга.

— Ты меня чуть не задушил, — Гар запрокинул голову назад. — Расслабь пальцы, расслабься! Мы можем поговорить по душам. Я ведь не знал, что тебе такое не нравится — просто последовал зову сердца. И да, я всё ещё считаю, что они красивые. О, ты снова прибавил сил! Перестань, отпусти, ты довольно сильный, но для меня это ничего.

Борг приподнял его над землёй. Гар был настолько лёгким, что трудно было представить, откуда он черпал силы.

— Золотые монеты! — Пока Гар боролся, золотые монеты высыпались из его кармана. Он схватил руку Борга и крикнул: — Твои золотые монеты!

— Мои золотые монеты! — Грей протиснулся сквозь толпу и быстро направился к ним.

Однако в следующую секунду он собственными глазами увидел, как этот похожий на цыпленка чертёнок резко вскинул ногу, зажал шею Борга между бёдер и с силой перекрутил, швырнув того в сторону загона для лошадей. Золотые монеты зазвенели и покатились.Гар сгрёб несколько себе за пазуху, вскочил на загон и уже хотел удрать, но Борг успел схватить его за пояс, и Гару пришлось оттянуть свой ремень.

— Не тяни так сильно! — выкрикнул он, вцепившись в пояс. — Порвётся же, дружище! Отпусти!

Едва он договорил, ремень с хрустом разорвался надвое — «сш-шррк!» — и тут же его потрёпанный плащ радостно распахнулся*.

П.п.: 破 [pò] перевод рваный; 长袍[chángpáo] ист. «чанпао» (длинный китайский мужской халат). 欢快地敞开 [huānkuài de chǎngkāi] — «радостно распахнулся» — здесь кроется стилистический приём: неживая вещь (плащ) наделяется антропоморфным действием — «распахнулся радостно», как будто с удовольствием оголил хозяина.

Двое людей, стоящие друг напротив друга, на секунду замолчали.

— Оу, — Борг скользнул по нему взглядом. — Разгуливать с хозяйством напоказ — дурная привычка*… воришка. Да и показывать-то, по правде говоря, нечего.

П.п.: 遛鸟不是好习惯 [liùniǎo bù shì hǎo xíguàn] — дословно «Выгуливать птицу — это плохая привычка». Это не буквально о птичках. В современном разговорном китайском языке (особенно в материковом Китае и Гонконге) выражение «遛鸟» [liù niǎo] часто используется как эвфемизм для демонстрации гениталий.

— Эй! — раздражённо выкрикнул Гар. — Я же говорил, что ремень вот-вот порвётся! Ты же знаешь, у меня ни гроша! Этот плащ мне ещё несколько дней носить! — Он поспешно запахнул рваньё. — Откровенность — добродетель, присущая человеку!* Я, между прочим, считаю, что в этом нет ничего постыдного. Если тебе тоже хочется поболтать хозяйством — давай, вперёд, прямо сейчас! Не таращься на чужое — иди домой, любуйся на своё, ублюдок!

П.п.: 坦诚相见才是人类该有的美德 — дословно: «Откровенность при встрече — добродетель, которая должна быть у людей». Это звучит как оправдание голого вида. Гар возвышает собственную наготу до уровня человеческой морали.

— Мои золотишки вернулись! — Грей резко подбежал, прижал к груди свои обретённые монеты и бережно поцеловал несколько раз. — Мои милые золотые монетки!

— Э-э, — у Гара побежали мурашки по коже от его фанатичного выражения лица.

— Пусть вор сядет в тюрьму, — Фанни скрестила руки на груди. — Там есть люди, которые научат его признавать свои ошибки.

— Нет, не надо, пожалуйста, не делайте этого, прекрасная леди, — в ужасе забормотал Гар, торопливо кутаясь в остатки своего плаща. — Не надо так… Я всего лишь несчастный парень, мне хватит одной монетки. Всего одна монетка! Может, я смогу отработать долг? В конце концов, у нас ведь одна мечта — править миром авантюристов!

Борг уже схватил его за шиворот, и Гар повис в воздухе, поджав ноги и сжавшись в комок, словно испуганная перепёлка*:

— Спокойно, спокойно, дружище! Ну зачем ты вечно такой напряжённый? Ты тут главный, да? Давай поговорим! Ну давай просто поговорим, а? Куда ты меня тащишь? Я не хочу в тюрьму — я ещё даже не начал!

П.п.: 鹌鹑似的抱紧自己 — досл. «обнял себя, как перепёлка» — это метафора человека, который сжался от страха.

— Раз уж тебе так нравится выгуливать свою птичку… — сказал Борг, входя в трактир. Он одним движением сдёрнул с себя плащ, и в гудящем зале на секунду повисла тишина. Обернувшись к Гару, он медленно проговорил: — Я уж позабочусь, чтобы ты выгулялся вволю.

Гар внезапно ощутил, как внизу стало холодно. Он поспешно завернулся поплотнее в халат и, не растерявшись, сделал комплимент:

— У тебя потрясающие светлые волосы.

Повешенный на дереве Гар покачивался из стороны в сторону, болтаясь в воздухе:

— Мне немного зябко… Ледяные потоки накрыли округу, а ночь — время холода. Милая леди, как насчёт того, чтобы накрыть меня одеялом?

— Твой язык просто потрясающий. — Фанни зажгла масляную лампу и посветила ей перед лицом Гара. — Он работает непрерывно уже долгое время. Тебе стоит дать ему отдохнуть некоторое время. Борг ненавидит шум. Если ты продолжишь, он отрежет тебе язык.

— Кто-то постоянно хочет отрезать мне язык, — проворчал Гар, ёжась от ветра. — Но он всё ещё здесь. Не угрожай мне, мисс. Охотник не боится угроз, он боится только холода.

— Ты должен быть благодарен, что зима ещё не наступила, — сказала Фанни. — Превращение в эскимо заставит тебя забыть о холоде.

— Да, спасибо. Я благодарен, —сказал Гар. — Я был бы ещё более признателен, если бы вы меня отпустили. Гном всё ещё сердится? Золото ему вернули, и, честно говоря, он выглядел так, будто оно ему понравилось. У меня есть куча денег, чтобы отдать ему в качестве компенсации. Они у меня дома.

— Ты должен был сказать это ему, — Фанни обернулась с масляной лампой.

— Прекрасная леди! — болтался Гар в воздухе. — Как же мне тебя похвалить? Твои волосы — словно густые лианы из леса Ваньчжи, но в то же время, как мерцающие волны ледяного озера. А твой взгляд — такой ясный, будто... Леди! Друг! Вернись, друг! Не оставляй меня одного, я боюсь!

Он одиноко поболтался под деревом, немного помолчал — и с грустью начал читать стихи.

— Закрой свой рот, — сказал мужчина, лёжа на балконе третьего этажа, и потушил сигарету. — Заткнись.

Борг не зажигал свет. В том углу, где он был, царила кромешная тьма. Его голос звучал жёстко — в каждой фразе сквозило раздражение. Золотистые волосы и голубые глаза скрывались в темноте, но каждый раз, когда ветер задевал Гара, ему казалось, что взгляд Борга пронизывает его холодом до костей. Он произнёс эту фразу с угрозой. Гар не знал, что тот собирается делать. Он просто уставился на него — как лев перед сном, решивший найти себе забаву. Не имея возможности говорить, Гар засвистел — сбивчиво, обрывками, в унисон с ветром.

Гар только начал думать, что сможет немного разрядить обстановку, как Борг вновь зажёг сигарету и спросил:

— Собираешься пописать? — Ветер раздувал «Бушующее пламя» — светящийся символ храма. Свет промелькнул, и его лицо появилось всего на несколько секунд, прежде чем снова скрыться в темноте, оставив лишь мерцающую искру. — Тогда просто сделай это здесь.

— Спасибо, но я не хочу, — сказал Гар. — К тому же, это не очень прилично делать, когда ветер дует в твою сторону. Что ты на самом деле хочешь, чтобы я сделал? Я не знаю, будет ли ветер дуть на третий этаж, но запах, запах… понимаешь, о чём я? К тому же, у меня никогда не было привычки делать это, вися в воздухе.

— Тогда прижми свой клюв так же плотно, как и свою «птичку», — Борг выдохнул дым и постучал длинным пальцем по сигарете, стряхнув пепел. — Чтобы ни звука не услышал.

Гар висел в воздухе, и его обнажённые голени казались ослепительно белыми. Борг молча разглядывал его. Он действительно был довольно молод — едва ли ему исполнилось восемнадцать. Чёрные волосы казались мягкими, словно шёлк, но рот — вот что разрушало все иллюзии и было источником всех бед.

— Ты смотришь на мои ноги, — сказал Гар с бамбуком в груди*. — Ну, это немного неожиданно. Я думал, ты останешься беспристрастным. Ты осмелишься просто смотреть? — Казалось, его зелёные глаза под взъерошенными чёрными волосами, завораживали. — Я не против... Ты можешь подойти поближе. Ничего страшного. Тебе нравятся мужчины? Или я тебе нравлюсь? Наша встреча очень необычная. Может, стоит подумать о взаимной выгоде? В качестве равной сделки, ты можешь отпустить меня.

П.п.: 胸有成竹 [xiōng yǒu chéng zhú] — это классическая китайская идиома. Буквально она переводится как «в груди уже есть готовый бамбук» и означает, что человек заранее имеет чёткий план или уверенность в своих действиях.

— Ты тоже весьма непредсказуем. — Глаза Борга скользнули вниз по его икрам. — Но я не люблю приглашать, я люблю только захватывать*.

П.п.: 我只喜欢侵占 [wǒ zhǐ xǐhuān qīnzhàn] — дословно: «Я люблю только захватывать» или «Мне нравится лишь завоёвывать». В данном контексте звучит почти как бранденный девиз, вызывающий и намеренно доминирующий. Кроме сексуального подтекста (в контрасте с «приглашением»), в нём также чувствуется презрение к мягким или равноправным формам взаимодействия — как в отношениях, так и в более широком, метафорическом смысле.

— Чего ты ждёшь? — резко спросил Гар. — Давай... Борг. Подойди и развяжи меня, и посмотрим, сломаю ли я тебе шею или ты завладеешь моим телом. Не прячься, как трус, в темноте, облизывая губы.

— У тебя красивые ноги, — сказал Борг, не двигаясь с места и лишь докуривая сигарету. — Выглядят так, будто сломаются с первого же сгиба, и хрустят звонко.

Двусмысленная угроза влилась в его уши. Гар начал брыкаться, слегка расстроенный:

— Я сказал, отпусти меня, только на одну ночь!

— Эта ночь — только начало, — сказал Борг. — Ты будешь висеть здесь, пока не наступит лютый холод. Ветер и снег укроют твоё тело, чтобы сохранить твою красоту навеки, замёрзшую и звонкую, словно хрустальный звон.

— Хватит шутить! — воскликнул Гар. — Я могу присоединиться к вам! Я охотник. Лучший охотник!

— Тогда всё кончено, лучший охотник, — поднялся Борг. — Охота — моя игра, а ты стал моей добычей.

— Я знаю, где спрятано сокровище! Сокровище Повелителя Демонов! — закричал Гар, когда Борг уже собирался повернуться. — Оно может сравниться с богатствами дома Гринов! Всё — сплошь из драгоценных камней! Тебе это нужно, Сток Борг!

Борг замер.

— Я ещё знаю Сягэ... Сокровище Сягэ, — поспешно добавил Гар.

— Превосходно, — обернулся Борг. — Ещё более очаровательно иметь эскимо с тайнами. Спокойной ночи, воришка. Приятного тебе первого морозного вечера.

Гар дрожал от ветра, безнадёжно бормоча себе под нос и выглядел совершенно жалким. На третьем этаже воцарилась тишина — возможно, Борг уже уснул. Гар фыркнул, и слёзы, выжатые из глаз, мгновенно высохли на ветру. Он резко раскачал тело, обхватил ногами ствол дерева и рывком перевалился наверх. Верёвка, которой его связали, ослабла от трения, и Гар выскользнул из неё, торопливо освобождая руки.

— Чёртов паршивец! — пробормотал он. — Я должен рассказать его папаше, какой он мерзкий! Ни капли сочувствия! «Я не люблю приглашать, я люблю захватывать»… Ага, конечно! Люблю захватывать! Вот уж действительно, какая самоуверенная гадость!

Гар тихонько бормотал себе под нос, пока разматывал верёвку и спускался по стволу дерева. Он провисел слишком долго, и всё его тело затекло и ныло. Он стянул разорванный халат верёвкой, сделав из неё пояс, но тут заметил, что потерял обувь. Босиком он подпрыгнул пару раз на месте — каменные плиты под ногами были такими ледяными, что у него сразу пробежала дрожь по телу.

Гар так и не нащупал спрятанные золотые монеты, но он не мог позволить себе потерять драгоценный камень от змеелюда. Он бросил взгляд на распахнутое окно на третьем этаже и, пользуясь своим лёгким весом, начал карабкаться вверх по вьющимся лианам.

Он бесшумно запрыгнул на балкон и убедился, что Борг спит. Не издавая ни звука, Гар прокрался к кровати, и начал шарить в том месте, где лежала одежда. Но нужной вещи там не оказалось.

Возможно, внутри.

Гар неслышно обогнул кровать и подполз к стоящему у стены шкафу. Ящик оказался не заперт. Он выдвинул его и засунул руку внутрь, на ощупь что-то ища. Но ящик был странный — казалось, у него не было дна. Пришлось из положения на корточках почти лечь: Гар наполовину влез в ящик, продолжая шарить рукой в глубине.

О, Боже.

Гар изумлённо ощупывал.

Ящик без дна!

Как это возможно?!

Хотя дна и не было видно, Гар нащупал множество вещей. Он вытаскивал их одну за другой, пока не сложил целую гору. Нетерпение начало брать верх, когда кончики пальцев коснулись чего-то тёплого и гладкого.

Вот оно, нащупал его.

Гар усердно пытался вытащить содержимое, драгоценность послушно скользила вместе с его пальцами. Вытянув шею, он осторожно наклонился над ящиком, пытаясь получше рассмотреть — настоящая ли она?

— Воры всегда такие нетерпеливые.

Шея сзади внезапно похолодела. Чья-то рука коснулась затылка, потом соскользнула к талии, а затем грубо толкнула его вперёд, прижимая лицом к шкафу.

— Я всего лишь хотел убедиться в безопасности моего сокровища! — Гар, придавленный к шкафу, почувствовал мурашки по коже от прикосновения руки. — А заодно проверить, не заснули ли Вы случайно! Но раз уж не спите… Может, спою вам колыбельную? Я отлично пою. Хотите послушать?

— Ртом? — голос Борга раздался прямо у уха. Его ладонь надавила на поясницу Гара, прижимая его к шкафу. Другой рукой он резко развернул его лицо к себе. — Или тем местом, которое ты только что предлагал?

Подбородок Гара был сильно схвачен. Облизнув свои едва заметные клычки, он вызывающе произнёс:

— Если ты правда хочешь — я только за. Я даже устрою тебе концерт со слезами и стонами. Ты хочешь испытать это, мой друг?

Они встретились взглядами, но прежде чем они успели яростно впиться друг в друга зубами*, Гар снова закричал, широко раскрыв глаза:

— Оно кусает меня!

П.п.: 恶狠狠地撕咬起来 [èhěnhěn de sīyǎo qǐlái] буквально переводится как «яростно разрывать и кусать» — метафора, часто используемая для описания драки.

В этом ящике что-то есть, оно живое!

— Что ты там держишь! — сказал Гар. — О-о… Оно липкое… Это что, СЛИЗЬ*?!

П.п.: 鼻涕 [bítì] — сопли.

Грей внезапно распахнул дверь. Увидев, как они вдвоём прижаты к шкафу, он сначала издал протяжное «О-о-о», а потом быстро закрыл глаза рукой:

— Я так и знал! Босс, я знал, что ты оставил его не просто так! Нет, чёрт, я не за этим пришёл! Соплекрылы! — выкрикнул он. — Босс, над нами всё небо кишит этими грёбаными соплекрылами!

П.п: 飞涕兽 [fēi tì shòu], буквально «летающие сопли-звери».

— Они пришли забрать детёнышей, — быстро надела перчатки Фанни, стоя у двери. Тоже издав протяжное «О-о-о», она прикрыла глаза рукой. — Хватит уже, Борг! Уже поздно! То есть, вы вообще можете остановиться? Давайте сначала разберёмся с этими соплекрылами, а потом продолжайте!

— Нет, мы не делали этого, я имею в виду... — Гар снова закричал, хватая Борга за воротник другой рукой: — Оно кусает мои пальцы! Оно скользкое! Это отвратительно!

— Я знаю, заткнись! — Борг схватил его, почти лицом к лицу, а потом крепко взял за руку и потащил наружу.

Огромная всасывающая сила крепко присосалась к запястью Гара, намереваясь поглотить его. Липкая жидкость была крайне отвратительна и покрывала его кожу, как сопли.

— Не волнуйся, воришка, — утешил Борг. — Если не сможем вытащить, просто помогу отрезать тебе эту руку.

Гар: «…»

Глава 6. Детёныш соплекрыла

— Что это такое?! — Гар в ужасе пытался выдернуть руку. — Что ты, чёрт возьми, там выращиваешь?!

— Маленький питомец, — небрежно ответил Борг. — Обожает есть языки.

Гар тут же захлопнул рот. Борг с размаху пнул шкаф и резко дёрнул его наружу. Гару показалось, что его рука вот-вот оторвётся — что-то внутри словно икнуло и выплюнуло его руку обратно. Рука была по локоть облеплена густой, липкой жижей, которая капала на пол с чавканьем и мокрым плюханьем. Грей не выдержал и его вырвало.

Из открытого окна донёсся «бум» — в темноте соплекрыл не разобрал направления и с размаху врезался в колонну, от чего потерял ориентацию. Стая этих созданий налетела, словно по сигналу: они заполонили небо и с яростью рвались в комнату. Липкая слизь разлеталась в воздухе, оставляя повсюду размазанные следы.

— Они ищут детёныша! — воскликнула Фанни, ударила вслепую, потом резко пригнулась, чтобы уклониться от налёта соплекрыла. В следующее мгновение её с головы до ног обдало липкой массой. — Фу, мерзость! Эти твари метят территорию!

— Детёныша? Какого детёныша? — Гар с трудом оттирал руку. — Вы украли чужого детёныша? Это же полное моральное разложение! Если бы у меня был детёныш, я бы обязательно... Ох!

Не успел он договорить, как низко пролетающий соплекрыл внезапно скользнул по его щеке, оставляя за собой тянущиеся сопли, которые размазались ему на пол-лица. Гар издал звук раздражения и ощутил, как по всему телу расползается липкое чувство.

— Следи за выражениями, — сказал Борг, доставая из бездонного ящика зверька с обвисшими ушами. — Это — подарок.

Соплекрылы узкоглазы, и даже днём плохо переносят свет. Они перемещаются стаями, ориентируясь по запаху своих меток. Каждый год, когда небо заволакивает их летающее полчище, это становится одной из характерных примет смены сезонов в королевстве. До прихода долгой зимы соплекрылы должны успеть добраться до западного округа — в северных землях их ждет гибель от холода и ветра, тогда сегодняшний налёт станет их последней миграцией в этом году.

— Куда оно вообще засосало мою руку? — с изумлением произнёс Гар, уставившись на детёныша соплекрыла. Тот выглядел вялым и сонным, продолжал икать без остановки; уши затрепетали, издав гулкий звук.

— Ты можешь разрешить ему снова засосать и проверить.

Борг резко сделал Гару подсечку — но тот ловко увернулся. Он уже почти ухмыльнулся, как огрёб соплекрылом прямиком по затылку. И откуда такая сила?! Гара почти сбило с ног ударом. По тяжести он сразу понял: это был здоровенный экземпляр.

Грей с воплем вскочил — и врезался прямиком в шкаф. От удара здоровенный шкаф с грохотом рухнул, заблокировав окно и заодно сшибив добрую дюжину соплекрылов. Грей метнулся к балконной двери и захлопнул её — снаружи тут же началось «бум-бум-бум», будто кто-то яростно барабанил рогатыми лбами. А Гар тем временем уже присел, ощупывая в темноте затылок, и тут же коснулся что-то влажного и липкого.

— Опять эта липкая дрянь! — Гар дёргал короткий хвост соплекрыла, но тот вцепился намертво, словно пытался всосать его с затылка целиком. — Мокро! Боги, откуда у них столько соплей?! — Он завопил: — Мои волосы! О нет-нет-нет, только не сосите мои волосы! Это невкусно! И их трудно мыть! Борг! Господи Борг, оно соскальзывает!!

— Мать моя, Борг!! — завизжала Фанни. — Ургх… да их просто невозможно вынести! Прячь детёныша! Они сходят с ума!

— Нам надо бежать! — Грей толкнул шкаф, отчего тот издал глухой звук. — Я больше не могу! Их слишком много! Нам надо выбираться отсюда!

— Снаружи всё кишит соплекрылами! — Фанни с отвращением пыталась оттереть сопли с ладоней. — Они повсюду! Лошади просто не успеют от них удирать!

— Так зачем вы украли чужого детёныша?! — Гар всё ещё безуспешно пытался оторвать соплекрыла от собственного затылка. — Всосался намертво… слезай, малыш. Засасывать чужие затылки нехорошо.

«Чпоньк!» — соплекрыл сорвался с головы, и Гар, держась за хвост, вытянул его в сторону. Тот затрепыхался в темноте, размахивая ушами и ударяясь обо всё подряд. Гара пару раз шлёпнуло по щеке — он поморщился и отвёл зверя подальше от лица.

— Верни им их детёныша! — сказал Гар. — Если тебе так нужен — сам роди! Обязательно было брать именно такого... эээ... 'особенного' детёныша?

— Не заставляй меня повторяться, воришка, — сказал Борг, прижимая детёныша к себе и отступая от Гара, с ног до головы облепленного соплями. — Это подарок от его матери. Не кража.

Он резко шагнул вперёд, подпрыгнул и с размаху ударил ногой по зеркальной стене.

Зеркало разбилось, открыв проходы в другие комнаты.

— Я так и знал. — Борода Грея задрожала от удара. Он сказал: — Я так и знал, Босс! Ты все время за мной тут подглядываешь! Вот почему я не принимаю душ!

— Как умно, — сказал Борг. — Тебе следует остаться завернутым в грязь на всю оставшуюся жизнь, Грей. Дикие песчаные черви больше всего любят мясо в грязи. Уверен, твоё мясо — самый что ни на есть отборный сорт: крепкое, худенькое, да ещё и легко прожёвывается.

Грей отряхнулся, вытер грязь с рук и последовал за ними на своих коротких ногах.

Хотя и можно было пройти вниз напрямую, выйти наружу всё равно не удавалось — сквозь окна и двери было видно, как соплекрылы перекрыли собой лунный свет, а темноту наполнял звук трепещущих ушей. Они окружили это место, привлеченные запахом, выделяемым детёнышем. Как один из самых заботливых о потомстве видов на континенте, они никогда не уйдут, пока не найдут своего детёныша.

— Фанни! — Грей толкнул явно подавленную женщину. — Эй! Не унывай, женщина!

— Запах просто убийственный! — Фанни всё время зажимала нос и хмурилась. — Я больше не могу, мой нос вот-вот отвалится! Я не могу тут больше находиться, понимаешь, гном?! Это как если бы меня бросили прямо в бочку с уксусом — воняет так, что глаза щиплет!

Борг толкнул дверь кухни, вытащил чеснок и бросил его им:

— Сейчас начнется самое интересное. Не стесняйтесь, обмажьтесь чесноком с ног до головы — мы немедленно уходим.

— Намазать все это? — Гар понюхал чеснок и тут же сморщил нос. — Что это! Воняет!

— Ты ещё можешь выбрать быть облепленным соплями, — спокойно сказал Борг. — Соплекрылы обожают метить территорию, как собаки — мочиться. Так что можешь считать эту липкую гадость их «мочой».

Гар и Фанни в один голос:

— Хватит говорить! Фу…

— У меня есть вопрос. — Гар уже был весь в чесночном соке. Он перестал сопротивляться, но всё ещё хотел спросить: — Господин, а вы что, особенный? Или вы выбрали мочу соплекрылов?

— Я выбираю тебя. — Борг «нежно» держал запястье Гара. — Останься со мной, воришка, твоего запаха достаточно, чтобы скрыть меня.

— Я знал, что так будет! — Грей тёр пальцы, полные чеснока. — Фанни! Я могу соединиться с тобой!

— Ха. — Фанни всё ещё зажимала свой нос. — Мне держать тебя на руках, пока бегу, гном? Или предлагаешь держаться за руки?

— Я чувствую себя так, словно меня обманули. — Гар посмотрел на Борга: — И, пожалуйста, не прикасайся к моей руке, человеческое прикосновение доставляет мне дискомфорт. А твоя ладонь такая горячая! Я могу одолжить тебе рукав. Ты слушал, что я сказал, Борг? Я сказал, что я…

— Я слышал. — Борг отпустил руку и вложил малыша в объятия Гара.

— Он такой маленький, — Гар подумал, что этот малыш очень уродлив, но немного милый. — Но почему ты дал его мне? Ты больше не хочешь его, друг мой? Послушай, я тоже не хочу — у меня ещё нет подготовки стать отцом. Точнее, у меня никогда не было мысли выращивать малышей. Я сам… что ты делаешь?

В следующую секунду Борг внезапно крепко обхватил его за талию, зажал подмышками, как книгу, и одним махом врезался в дверь. Несколько человек ворвались в летящую стаю под дикие вопли Грея.

Подвергшись внезапной атаке чесночного запаха, изначально летучие соплекрылы с паническим урчанием разлетелись, испытывая к этому запаху крайнее отвращение.

— Мне не нравится так, — Гар, зажатый под мышкой, кричал на ветру. — Я тоже могу зажать тебя!

— Спасибо, — ответил Борг. — Смотри сам.

— Что? Что... — Гар был абсолютно сбит с толку. В следующий миг Борг подхватил его и швырнул, как мячик — тот описал в воздухе элегантную дугу, прочертив в полёте узкий туннель среди соплекрылов. — БОООРГ!! — завопил Гар, сжимая детёныша в объятиях. — Ах ты, мерзавец!!

Тут же один из соплекрылов влепился ему прямо в лицо.

Гар в воздухе обнял возбужденного детёныша, резко вытянулся, ухватился за ветку и с кульбитом приземлился на дерево. Снизу доносился чёткий топот копыт — Борг уже оседлал коня. Лошадь мчалась по открывшемуся на миг проходу, и когда он приближался к дереву, Борг весело свистнул Гару.

— Кричи, детка, — сказал Борг. — Прыгай ко мне в объятия.

— Ты сволочь… — Гар, сидя на дереве, злобно показал ему мизинец*. — Между нами всё кончено, ублюдок!

П.п.: 小拇指 [xiǎomuzhǐ] — мизинец в китайской культуре = презрение, насмешка. Это как «фи» или презрительно ткнуть пальцем.

— Ага, — Борг рассмеялся, затем внезапно перегнулся через седло и присел на спину лошади, пока та скакала галопом.

— Бесполезно меня умолять, — Гар крепко обнимал детёныша. — Чёрт возьми!

Когда лошадь промчалась под деревом, Борг резко выпрямился и, не теряя равновесия, резко дёрнул Гара за верёвку на поясе. Гар, застигнутый врасплох, упал прямо вниз. Борг вытянул руки, чтобы поймать его, но Гар проявил удивительную гибкость. Прижимая детёныша одной рукой, он другой упёрся в плечо Борга и, используя момент, выполнил стремительный кувырок, приземлившись прямо позади него на лошадь — в идеальной посадке.

— Погнали! — Гар игриво хлопнул Борга по пояснице. Он наклонился к его уху и с усмешкой добавил: — Но! Неразумный малыш.

— Никогда бы не подумал, но этот парнишка реально крут, — трясущийся на лошади Грей не скрывал восхищения. — Он что, командовал Боргом? Сказал ему «Но»?

— Ага, ещё как, — Фанни всё ещё говорила в нос, зажимая его пальцами. — И за шею его прихватил по дороге!

— Но он до сих пор не умер, — сказал Грей. — Я думаю, что Борг проявляет к нему некоторый интерес.

— У него ко всем есть интерес, — пробормотала Фанни, прорываясь сквозь стаю летящих соплекрылов. Она, наконец, отпустила нос, глубоко вдохнула — и тут же закашлялась от вони чеснока: — Я имею в виду, когда он хочет кого-то убить! Он никогда не повторяется! Он такой холодный. И я согласна, этот пацанчик и правда ничего, — добавила она. — Если, конечно, доживёт до завтра.

— Плевать, — Грей раскинул руки. — Мы выбрались! Бооорг! Мы куда теперь? Домой едем?!

Борг не ответил. Он уже натянул поводья и остановил лошадь.

Всадники преградили прежде пустынную улицу. На плечах и доспехах рыцарей сиял золотой лев — герб святого ордена. Во главе стоял Рэндольф, с холодным, жёстким выражением лица.

— Голожопый Рэндольф! — воскликнул Гар, выглядывая из-за плеча Борга. — Да я тебя и не узнал в одежде! Брат, рад видеть, что ты ещё жив!

Рэндольф смотрел на них так, будто его ненависть готова была материализоваться в воздухе. Его меч уже был обнажён — похоже, он ждал их здесь заранее. Он ударил пятками по бокам коня — и рыцари с другой стороны улицы ринулись в атаку на две лошади и четырёх всадников.

— Он пришёл за тобой, — сказал Гар, запихивая детёныша в передний карман. — Ну что, Бoрг, пожалуй, пора прощаться. Очень жаль, но я передумал — не присоединяюсь к вам. Дорогой, ты и правда редкостная сволочь. Удачи тебе. Прощай.

— Не делай этого, — Борг не обернулся, но крепко сжал запястье Гара. — Разве я не твой малыш? Теперь твоя очередь защищать своего малыша, мой дорогой охотник.

— Эй, нет никаких «нас»! — Гар смотрел на надвигающуюся кавалькаду. — Да я ж, твою мать, не справлюсь со всеми!

— Тогда крепче держись за меня, — спокойно сказал Борг, перехватывая пустые ножны правой рукой. — Иначе я перережу твою поясную верёвку, и ты понесёшься в ночь с голой задницей. Твоя задача — просто кричать.

— Я не хочу тебя обнимать! Терпеть не могу физический контакт! — раздражённо выдал Гар, но тут же крепко обнял Борга, поправил положение детёныша, и кашлянул. — Ладно. Я готов. Жги.

В ту же секунду рыцарский отряд с грохотом налетел, и Борг, держа в руках одни лишь ножны, пошёл им навстречу так, будто это был настоящий меч — без тени страха.

— Рэндольф! — Борг опрокинул рыцаря ножнами и со всей силы на ночном ветру ударил мечом Рэндольфа, с дрожащей улыбкой на губах. — Как твоя задница, любимый пёс Его Величества?

Лезвие меча и ножны внезапно столкнулись!

Глава 7. Вдали от Ледяного озера

Топот копыт был беспорядочным. Две лошади промчались мимо друг друга в этом хаосе. Через образовавшуюся брешь Рэндольф и Борг сошлись в бою.

Черноглазый молодой человек за мечом не был беспомощен, как в прошлый раз. Он даже смог удержать ножны Борга и получить небольшое преимущество.

В ушах звенели резкие звуки столкновений. Ночной ветер скользнул по обнажённой шее, вызывая дрожь.

— Борг! — Рэндольф резко полоснул по его шее. — Именем Его Величества, ты арестован, преступник!

Борг легко увернулся и, повернув ножны, заблокировал меч Рэндольфа. С наглой точностью он ткнул противника в грудь и, подавшись вперёд, прижал его концом ножен.

— Любимая шавка Его Величества… Моя голова вот она — бери, если осмелишься. Но знаешь, я уверен, Его Величеству куда милее ты сам. Ты ведь обнимал его, Рэндольф? Я имею в виду — во сне… трус.

— Грязный ублюдок! — сквозь стиснутые зубы прошипел Рэндольф. — Не смей оскорблять Его Величество! Ублюдок без рода, позорный полукровка! Полуэльфская мразь!

— Однако… — протянул Борг, нарочито подчёркивая слово. Ножны его меча с глухим ударом врезались в левое плечо Рэндольфа, резким нажимом вдавливаясь в броню — та скрипнула и пошла в сторону под давлением. Борг издевательски усмехнулся: — Похоже, Его Величеству больше по душе лица полукровок. Он любит синие глаза… а эти золотые волосы — просто сводят его с ума. Прямо как его отец — тот тоже терял голову от эльфов, буквально сходил с ума. Ты бы видел, Рэндольф, каким он становится, когда жаждет. Этот взгляд… — он усмехнулся, понизив голос. — Мерзок.

Рэндольф в одно мгновение словно вспыхнул от гнева. Его безмерная жажда боя выплескивалась с каждым ударом клинка в яростной схватке. Ненависть к Боргу в нём была пугающей — почти нечеловеческой.

— Закрой рот! — прошипел Рэндольф. — Я убью тебя, Борг!

— Можно быть повнимательнее?  — вдруг вмешался Гар. Он заслонял собой детёныша и с укором бросил: — Вы вечно машете мечами чуть ли не у меня над головой — детёнышу страшно! Слушайте, ну честно, мужчины не должны втягивать детёнышей в дуэль. Прошу вас, соберитесь наконец. И хватит уже болтать — вы что, на словесном турнире? Борг, ты выглядишь гораздо красивее, когда дерёшься, чем когда разговариваешь. Так что будь добр — сосредоточься на бое. И, кстати, оглянись: твоя женщина и гном там уже увязли — их уже прижали.

— Следи за словами, чертёнок! — закричала Фанни. — Я не его женщина! Кто бы хотел быть женщиной Борга? Только безумная! — С этими словами она засунула чеснок, который держала в руке, в открытый шлем рыцаря, и вежливо сказала: — Пожалуйста, держитесь подальше от леди. Я ненавижу мужчин, поедающих чеснок.

— Ты должна сделать так! — Грей врезался в грудь противника, сбивая его с лошади. — Только так можно заставить их уйти, наши гномы-леди пользуются таким приёмом.

— Это немного грубо! — заметил Гар, обернувшись. — Леди можно предложить действовать утончённее… как я, например. Эй, милый! — крикнул он и со всей силы ударил кулаком в лицо всаднику позади их лошади. Однако тот не упал от этого удара, поэтому Гал произнёс «Оу-оу» и добавил ещё один удар. — Вот, другое дело. Насколько же это… элегантно-жёстоко. Настоящая красота в насилии.

Ножны Борга, сделаные из неизвестного материала, остались без единой царапины после мощного столкновения. Зато доспех на плече Рэндольфа вогнулся от мощного удара, и столкновение обоих всадников заставило их лошадей отступить, бестолково перебирая копытами.

Рэндольф внезапно полоснул мечом, и Борг, наклонил голову, буквально подставил под удар Гара. Тот, не мешкая, поспешно отполз назад на несколько дюймов. Клинок пронёсся в опасной близости, едва не задев его нос.

— Мы же договаривались, что я для тебя дорогой?! Милый, ты даже не попытался заслонить меня от удара!

— Прости, — сказал Борг без капли сожаления. — Я забыл.

Едва он договорил, как резко развернул ножны и ударил ими в грудь Рэндольфа, прежде чем тот успел убрать свой меч. Рэндольф отступил с приглушенным стоном, а в следующую секунду рука Борга уже лежала на бедре Гара.

— Ты что творишь?! В самый разгар битвы, что ли?! — возмутился Гар. — Проклятье, да он опять за своё!

— Одолжи своё бедро, — спокойно бросил Борг.

Он выдернул кинжал, спрятанный с внешней стороны бедра Гара, правой рукой убрал ножны, а левой ловко взял клинок обратным хватом и в тот же миг яростно атаковал им противника.

Лезвие кинжала с визгом скользнуло по шейной защите из закалённой стали. Рэндольф этого явно не ожидал — да и кто бы мог: кинжал с лёгкостью прорезал металл, и по оголившейся коже тут же проступила тонкая кровавая линия. Не колеблясь ни секунды, Рэндольф кувырком спрыгнул с лошади.

Чуть не умер!

Борг тихонько присвистнул от восхищения.

— Неплохой кинжал.

— Пожалуйста, скажи «отличный». Он режет сталь, как масло. — Гар забрал кинжал, вытер кровь о мантию, вернул его на бедро и пригрозил Боргу: — Достаточно моргнуть глазом, чтобы перерезать тебе шею!

Борг обернулся и подмигнул Гару. Его голубые глаза вспыхнули яркой лазурью, словно кусок чистого неба. Одно это движение вызвало у Гара предательское желание пошевелиться.

— Моргнул, — сказал Борг с невинной усмешкой. — Пустое бахвальство — тоже часть охотничьей страсти?

— Это моя милосердная терпимость, — сказал Гар. — У тебя красивые глаза... Клянусь, фиалки Сягэ не такие красивые, как твои. О, кажется, мне немного нравятся мужчины. Моё сердце просто пропустило удар, понимаешь? Я серьёзно, можешь ли ты моргнуть ещё раз?

— Разумеется, — ответил Борг. Его конь уже выскользнул из кольца преследователей. — Если ты готов заплатить равную цену.

Его золотистые волосы развевались на ветру под ночным небом и касались щеки Гара. Гар осторожно и с лёгкой настороженностью принюхался, но никакого особенного запаха не было.

Это очаровательный и опасный самец.

— Какая цена? — спросил Гар. — У меня нет денег.

— Слишком вульгарно, чтобы измерять это деньгами, — сказал Борг. — Подумай об искусстве, например, о том, чтобы голыми выгуливать птиц в дикой природе. Мне это интереснее, чем деньги.

— Я заметил, — Гар засунул голову детёныша обратно и тут же наклонился к уху Борга. — Ты бесстыжая сволочь. Ты не любишь снимать с других одежду, но тебе нравится смотреть, как чужое самолюбие топчется под твоими ногами, и они охотно снимают с себя одежду, чтобы быть униженными тобой. Дурные пристрастия, мне противно от такого, я ненавижу таких мужчин. Если бы ты мог молчать, возможно, я бы и дальше чувствовал к тебе влечение — ведь твоя внешность настолько обманчива, что сбивает с толку.

Внезапно лошадь зашаталась, резко встала на дыбы и испуганно заржала. Гар, не ожидавший такого, чуть не упал назад, но Борг ловко обхватил его за талию и прижал к своей спине, не давая упасть.

— Будь осторожен, дорогой, — мягко сказал Борг. — Лошадь может раздавить твою милую головушку, и мозги расплескаются по моим сапогам. Мне противно от такого, ты понимаешь?

Этот парень сделал это намеренно!

— Я буду крепко держать тебя, — сказал Гар, обнимая его сильнее. — Чувствуешь этот насыщенный запах чеснока? Он так мне нравится. Хорошим вкусом надо делиться, ведь друзья для этого и нужны. Пойдём, друг, не волнуйся — я буду держать тебя крепко-крепко. Пока этот чеснок не исчезнет — ничто не разлучит нас. Вот это настоящая дружба, аж до слёз меня трогает.

Резкий запах чеснока заставил Борга отвернуться. Малыш, зажатый между двумя людьми, беспомощно заглянул вперёд, издав звук «гу-лу-лу», явно тоже не выдерживая чесночного аромата.

— Армия Лейка еще не прибыла! — Рэндольф скатился с коня и оттолкнул людей. — Что делает Элоиза! Её попустительство позволило разыскиваемому преступнику королевства уйти на свободу! Я был буквально в одном шаге от того, чтобы поймать его!

— Да, всего лишь немного помешало успеху, — учтиво ответил старый дворецкий. — Я сожалею, господин мой, но произошло непредвиденное обстоятельство: посланники храма пришли благословлять госпожу. Я уверен, вы понимаете, что церемонию такого рода нельзя прерывать, даже Валькирия нуждается в благословении.

Грудь Рэндольфа тяжело вздымалась, словно загнанный зверь, он метался из стороны в сторону, пока наконец не ударил ногой по бордюру.

— Я подозреваю, что у вас незаконные отношения с группой Вольных наёмников. — Он указал в сторону городских ворот. — Элоиза даже позволила Боргу входить и выходить из Бинхучэна по своему желанию!

— Это серьёзное заблуждение, — спокойно произнёс пожилой дворецкий Питер. — Прошу вас немедленно отказаться от подобной мысли. Семья Лейк охраняет границу Великой Стены уже сотни лет. Мы веками служили Сенфусу, ради этого пожертвовали восемью Богами Войны, включая самого герцога. Ваши предки сражались бок о бок с нами. Семейные связи превыше всего. Когда-то мы вместе воевали против Повелителя Демонов. Сегодня же вы обвиняете и порочите клинок Лейков — от имени рыцарей Его Величества или от лица семьи Грин с восточного округа? Подтверждением служит нарцисс: меч Лейков навечно останется защитником человечества!

Атмосфера была мрачна и торжественна. Здесь вечно возвышается лишь знамя семьи Лейк — нарцисс и пика. Королевский лев даже не мог подняться на вершину гигантской стены. Город Бинхучэн под управлением династии Лейк давно превратился в неприступную крепость. Бесчисленные жертвы создали репутацию Лейков. Это было определенно не то место, к которому могли прикоснуться Паладины.

— Прошу вас немедленно отбросить эти мысли, — сурово сказал Питер, с силой ударив тростью о землю. За его спиной строй солдат в унисон выдвинул копья вперёд — ровно, как по команде.

Несколько секунд царила тишина. Рэндольф всё ещё был мрачен и раздражён, но всё же он был не совсем лишён глазомера*. В напряжённые моменты он всегда проявлял благоразумие и не стремился открыто противостоять тем, кто явно сильнее.

П.п.: 不是毫无眼色 [bùshi háowú yǎnsè] — идиома, дословно: «не совсем лишён глазомера», означает «человек, понимающий ситуацию», «неплохой стратег», «имеющий чувство такта и обстановки». В разговорной речи можно перевести как «не дурак», «соображает, когда нужно отступить».

Он слегка отступил назад, кивнул с серьёзным видом и сказал:

— Приношу искренние извинения перед нарциссом. Но я хочу услышать объяснение от самой Элоизы. Лично.

— В поместье Лейков вас уже давно ожидают, — Питер чуть ослабил хватку на трости и с достоинством склонился в поклоне. — Милорд, прошу вас.

— Восхвалим Валькирию! — кричал Грей посреди дикой равнины. — Спасибо ей за то, что открыла нам ворота! Если уж мне суждено когда-нибудь жениться, то я выберу леди Элоизу! Она так прекрасна и так могущественна!

— С той самой минуты, как Валькирия взяла в руки своё копьё, она поклялась хранить верность всему человечеству. Она не выйдет замуж за какого-то гнома. — Во время скачки Фанни наконец выдохнула, избавляясь от оставшегося запах чеснока. Её ноздри слегка дрогнули. — А нарцисс у её уха — один из самых прекрасных символов, что есть у людей*.

П.п.: 水仙花 — символ рода Лейк, образ «нарцисса»; здесь употреблён почти как орнамент или знамя у виска — знак преданности или благородного происхождения.

— Я знаю её. — Гар наконец услышал знакомое имя и немного взволновался. — Она нравится моему брату! Валькирия Лейк Элоиза, мой брат помешан на ней!

— Влюблённых в неё — не сосчитать, — Фанни нахмурилась. — Боюсь, во всём королевстве лишь две женщины могут затмить Валькирию.

Одна из них — Розанна из рода Гринов, «Степная роза Востока», родная сестра Рэндольфа, элегантная женщина пышных форм.

Другая — эльфийка Деви с берегов реки Куобье* на Западе, мать Борга, о которой ходят слухи, что она могла бы соблазнить самого бога Анкрэ.

П.п.: 阔别河 [kuòbié hé] — дословный перевод «Река долгой разлуки».

Очевидно, тема была не из лучших. Борг никогда не упоминал о своих родителях, несмотря на их известность в королевстве. Он предпочитал сосредоточиться на своих тёмных удовольствиях: вместо обсуждений, красива ли его мать, ему куда больше нравилось заставлять того, кто осмелился задать такой вопрос, рыдать у него под сапогом.

Гар не успел и рта раскрыть, как вдруг почувствовал резкую боль в груди. Опустив взгляд, он мгновенно забыл обо всём на свете.

— Я тебе не самка, ясно?! — взвизгнул он, отталкивая детёныша, прижавшегося к его груди. — Иди, попроси у матери Борг молока, мой маленький друг! Я серьёзно, я сейчас рассержусь!

— Похоже, ты ему нравишься, — Борг обернулся в седле, бросив на грудь Гара многозначительный взгляд. — Особенно твоя… влага.

— У меня нет! — взвизгнул Гар, прикрывая грудь. — Нету! Я не умею выделять молоко! Тебе следует найти ему мать!

— Звучит разумно, — Борг спокойно погнал лошадь. — Но до тех пор, пока мы не дома, прошу, покорми его как следует. Я заплачу тебе за грудное вскармливание.

— Слушай, малыш, — прохрипел Гар, поднимая детёныша, который всё ещё пускал пузыри, булькая «гулю-гулю». — Я дам тебе драгоценный камень, а ты пойдёшь к Боргу за молочком. Не стесняйся, Борг! Я тоже могу оплатить услуги по вскармливанию — и, клянусь, заплачу втрое больше! Давай, друг, смело обнажи грудь — малыш хочет есть!

— Они уже перешли к семейной жизни, что ли? — Грей потряс бородой, глубоко вздохнув. — Какая стремительная эволюция отношений… Может, и мне стоит прихватить детёныша и пойти искать жену?

— Я немного запуталась, — сказала Фанни. — Кто мать? Борг? Ох... Выколите мне глаза, я никогда не думала, что этот день настанет!

Две лошади взбрызгивали грязь дикой степи, обходя Ледяное озеро, и устремились прямо к логову Вольных наёмников.

Гар продолжал тыкать малыша пальцем в пузыри*, совершенно не замечая сгущающейся тьмы. Возможно, он пока не осознавал, насколько далеко удаляется от своего пути.

П.п.: 戳幼崽的泡泡 — буквально: «тыкать в пузырьки детёныша». Это метафора, и пузыри здесь — символ детского мира, беззаботности, иллюзий. Фраза означает: Гар заигрался в иллюзии, застрял в чём-то мелком и неважном, не замечая серьёзного вокруг.

Глава 8. Жжение левого глаза

Глава 8. Жжение левого глаза

Вольные наёмники не подчинялись короне. Их логово находилось за Стеной — единственный отряд наёмников, осевший в диких землях. Борг выбрал территорию на западе от Ледяного озера — район с извилистыми горами. Здесь, на обширных землях, обосновался отряд «Свободного Бушующего пламени», и с помощью Лонгманских гномов они превратили эту местность в неприступную военную крепость.

Когда рассвет прорезал небосвод, он раскинулся по бескрайним пустошам. Копыта ступили на утренний свет, лежащий низко у земли, и всадники въехали на опущенный подвесной мост. Первый свисток прозвучал ярко и пронзительно. Когда конь Борга оказался внутри замкнутой цитадели, Гар не удержался от восхищённого вздоха.

Хвала гномам Лонгмана, которые были изобретательны и вырезали всё своё логово в горе. Горные склоны украшают дома, расположенные гармонично и обладающие ярко выраженной индивидуальностью. Ступени на горных стенах связаны во всех направлениях. Гномы, люди и даже эльфы — здесь встречались представители всех рас, и каждый дом отличался уникальным стилем. Солнце заливало светом открытую вершину горы. А в самом центре, купаясь в его лучах, возвышалось древнее цветущее дерево.

— Где ты это выкопал? — спросил Гар, глядя на цветущее дерево. — Дерево Мудрости исчезло вместе с Энтами. То, что в лесу Ваньчжи, тоже давно засохло. Как ты вообще смог его вырастить?

— Оно всегда росло здесь, — сказал Борг, сойдя с лошади. Он поднял руку и мягко провёл по изумрудным листьям Дерева Мудрости. — Оно росло здесь в одиночестве.

— Говорят, если позвать его, оно разбудит исчезнувших Энтов, — Гар поднял голову и посмотрел на Дерево Мудрости, на котором уже распускались бутоны. — Зима скоро наступит. Оно не успеет зацвести.

— Я не позволю ему не расцвести, — Борг взглянул на Гара. — Не волнуйся.

Детёныш зарылся в грудь Гара. Гар закрыл грудь руками и сказал Боргу:

— Мы дома, господин. Пожалуйста, заберите вашего малыша, заберите его немедленно. Я устал от него. Как вы его обычно кормите? Я думал, он уже перестал сосать молоко.

— Он и правда уже отучен от груди, — Борг бросил поводья подошедшему конюху и, не оборачиваясь, поднялся по деревянной винтовой лестнице, оплетённой лозами. — Но очевидно, что ты заставил его вспомнить свою мать.

— Не шути так, — Гар последовал за ним. — Я — самец.

— Хм, — небрежно сказал Борг. Он расстегнул свой пыльный плащ и бросил на перила лестницы.

— У тебя манеры избалованного ребенка. — Гар не выдержал и взял плащ в руки, отряхивая его от пыли. — Тебе следует отнести его в дом и постирать самому. Он ещё не испорчен. После стирки он будет выглядеть как новый. Эй, ты что, хочешь, чтобы я подержал твои ножны? Я тебе не слуга! Чёрт возьми, Борг! Почему я должен ходить и убирать за тобой? Это ужасно. Я тебе как мать!

— Моя мать немногословна, — спокойно сказал Борг, поднимаясь по последним ступеням. Он остановился у одной из хижин, оплетённых лозой, открыл дверь и, облокотившись на косяк, обернулся. — И она никогда не жаловалась. Ну что, дорогой… на сегодня я ничего не планировал. А ты можешь… мм?

Гар стоял у двери, нахмурившись.

— Ты живёшь здесь? Боже, ты... отстой. Давай заключим сделку, друг мой. Похоже, ты не собираешься искать мне жильё. А что, если я уберусь в доме, а ты отдашь мне свою кровать? Я могу взять детёныша с собой.

— Я не привык с кем-то жить вместе, — лениво ответил Борг, — особенно с незнакомцами.

— Незнакомец? — спросил Гар. — Мы не незнакомцы. Ты коснулся моего бедра. Не думай, что тебе это сойдет с рук, дорогой. Это произошло всего несколько часов назад, и ты довольно горячо поглаживал моё бедро. Хотя я твои «услуги» решительно отклонил, но мы уж точно не незнакомцы. Я не хочу убирать твой бардак, но мне нужен дом. Честно говоря, зачем ты меня вообще сюда привёл? Чтобы я подмёл лестницу? В этом я полный профан, но, похоже, ты всё равно не собираешься меня отпускать.

— Ты прав, — Борг лениво и задумчиво провёл пальцем по губам. — Ты — приятная неожиданность. Но мне любопытно твоё рвение приблизиться ко мне. Ты совсем не удивлён, увидев Сток Борга. Ты раньше меня видел, а у меня, на удивление, никаких воспоминаний.

— Да брось ты, Борг. — Гар швырнул детёныша ему в объятия. — Сколько людей ты вообще способен запомнить? Ты не похож на того, кто утруждает себя элементарной вежливостью. Я подошёл к тебе только из-за золота, понял? Мне нужны деньги — чтобы получить удостоверение авантюриста. Мир авантюристов нуждается во мне. В конце концов, всегда найдётся какой-нибудь идиот, которого надо спасать. Вот и вся причина. Доходчиво?

Борг уставился на него — не с подозрением, а с холодной отстранённостью. Гар же не моргнул и глазом, демонстративно скрестил руки на груди, и встретил этот взгляд всё с тем же спокойствием. Он холодно противостоял Боргу, словно бывший любовник, пришедший мстить за разбитое сердце предателю.

— Заходи, — сказал Борг и повернулся, заходя в дом.

Однако очень скоро он почувствовал себя обманутым: руки Гара  не шли в сравнение с его языком — в уборке он не понимал ни черта, а на многие повседневные вещи реагировал так, будто впервые в жизни их видел.

— А это что такое? — Гар поднял бутылочку для кормления. — Выглядит… хм… ты до сих пор сохраняешь детские привычки? Вот уж не ожидал, Борг.

— Это для детёныша, — Борг перевернулся на кровати. — Корми его и не разговаривай!

Детёныш сосал, и его уши радостно дёргались. Сердце Гара вдруг смягчилось, и он обнял детёныша и покатился с ним по одеялу.

— Не издавай звуков, — Борг сурово нахмурился. — Совсем никаких.

— Это не я, — невинно заявил Гар. — Может быть, у тебя слуховые галлюцинации? Ты вообще к целителю ходил? Хотя, знаешь, вряд ли — ты бы лекаря задушил. — Он растянулся на пледе, гладя его руками. — Что это? Мех какой-то?

— Лангмановский плед, — пробормотал Борг, накрывая голову подушкой.

На вершине горы сейчас стоял ясный день. Свет проникал сквозь плетёные ставни и мягко рассыпался по пледу и деревянному полу. У Гара на груди спал детёныш, а его собственные глаза слипались от накатившей дремоты.

Это было довольно странное ощущение.

Человеческая усталость... Он никогда ещё не чувствовал её так остро. Слабость, дремота, вялость — всё это подкралось к телу и охватило его полностью. Гар, залитый солнцем, медленно погружался в сон.

Долгая тьма.

Он был заточён в одиночестве, обречён снова и снова наблюдать за чужими жизнями. Он не мог говорить. У него не было ни рук, ни ног. Даже сердца не было. Он был всего лишь сгустком сознания, парящим в бесконечной темноте.

По какой-то причине его левый глаз начал нагреваться, постепенно становясь обжигающе горячим, и жгучая боль пронзила его тело. Гар, который ещё секунду назад бродил во мраке своего сна, уже в следующую секунду рывком сел, с силой прижав ладонь к глазу.

Левый глаз будто пылал.

Нет — он действительно горел!

Детёныш перекатывался по пледу, испуганно пища. Гар скрючился от боли, его левая глазница жгла так, что он не мог открыть глаз. Он зашипел сквозь зубы и рывком сел, больно ударившись спиной о край кровати.

Чёртова жгучая боль! Словно она собиралась сжечь его с таким трудом обретённую душу!

Сзади склонился Борг, пристально глядя на него. Солнце давно зашло, и в комнате царил полумрак. Гара трясло от жара, плечи подрагивали. Он ударил кулаком по краю кровати, едва переводя дыхание от боли.

— В глазу сидит проклятие, — с интересом заметил Борг. — Ты перешёл дорогу кому-то очень влиятельному.

Правый глаз Гара излучал чистый зелёный мерцающий свет. Он опирался рукой о плед, дрожал, волосы прилипли к вискам от пота — совершенно беззащитный.

— Жжение, — мягко произнёс Борг. — Это техника храма, унаследованная от бога огня Анкрэ. Кто-то запечатал проклятие в твоём левом глазу. Ты увидел во сне то, что не должен был видеть. И теперь оно тебя предупреждает.

— Мне приснились мои вещи, — выдохнул Гар, уставившись на Борга правым глазом. — Это моё!

— Возможно, — Борг опустился на колени. — Но он так не думает.

Жжение в левом глазу становилось невыносимым — пульсирующим, бешеным. Это было словно возвращение кошмара: пламя обжигало изнутри, и боль вспыхивала по всему телу, заставляя Гара содрогаться.

Никто не сказал ему, что такова цена за жизнь, никто!

— Бедняжка, — Борг любовался его болью и нежно гладил пальцами его чёрные волосы. — Ты так ещё вкуснее, чем обычно.

Внезапно Гар схватил его за руку и прижал к своему левому глазу. Прохлада хлынула сверху и Гар издал жадный, соблазняющий стон. Он придвинулся ближе к Боргу, прижимая его руку, и его левые ресницы затрепетали в ладони Борга.

— Нежданный результат, — ласково положив руку на левый глаз друга, Борг наклонил голову и спросил: — Становится легче?

Гар слабо выдохнул и прикрыл правый глаз. Казалось, он покорен и послушен, внешняя детская нежность делала его необычайно привлекательным. Он словно открывал всё, чтобы позволить Боргу ограбить его*. Борг не стал церемониться, свободной рукой приподняв лицо Гара, и с наслаждением смотрел на белоснежную кожу и щёки, окрашенные жаждой и сладким опьянением. Губы чуть приоткрылись, и с каждым вздохом на миг показывался розовый кончик языка. Борг смотрел на него как на свою собственность — с явным чувством обладания.

П.п.: 任由掠夺 [rènyóu lüèduó] — буквально «позволяет грабить/забирать всё» означает, что он раскрывался навстречу Боргу, позволяя ему овладеть собой целиком, делать с ним всё что угодно.

— За удовольствие полагается плата, — Борг сжал его подбородок. — Ты должен мне что-то дать.

— Прояви хоть каплю милосердия… — сбивчиво выдохнул Гар, голос дрожал от напряжения.

— Бессмысленно рассуждать о том, чего нет, — сказал Борг, холодно отведя руку. — Если ты не готов платить цену, удовольствие недоступно. Это закон выживания, мой наивный маленький глупыш.

Гар тихо застонал — жжение вспыхнуло с новой, яростной силой. Вдруг он распахнул глаза и резко навалился на Борга, вцепившись в его плечи. Рывком он прижал его к постели с такой силой, что кровать дрогнула от удара.

— Это не сделка, — злобно процедил Гар сквозь стиснутые зубы, его левый глаз отсвечивал красным в полумраке. — И обсуждать нечего.

Его необычайная сила наконец проявилась вновь. Он навис над Боргом, оседлав его, вдавливая плечи в постель — словно обезумевший зверь, он прижимал его с такой яростью, что Борг не мог вырваться.

Пускай эта ужасающая сила не оставляла Боргу шансов, у него всё же были способы сбросить Гара. Но он не сделал ничего. Потому что этот зверь вдруг склонился — и, как маленький детёныш, прижался к его ладони, осторожно коснувшись левой щекой, где горел глаз.

Жар, исходящий сквозь веко, едва не обжигал кожу Борга. И всё же — в этой не самой приятной, почти болезненной близости — в нём вдруг вспыхнуло странное, необъяснимое удовольствие.

Посмотри на этого маленького зверя — его острые клыки вырываются наружу в самый неожиданный момент, но в глубине он такой хрупкий, что подчинён лишь самому себе.

Это было чувство полного, абсолютного обладания человеком.

Борг молча нахмурился, ощущая ноющую боль в плечах — и вместе с этим удовлетворение от того, что держит этого зверя под контролем.

Глава 9. Охота на Повелителя Демонов

Глава 9. Охота на Повелителя Демонов

— Они спали вместе прошлой ночью, — сказал Грей, выглядевший отдохнувшим проспав целые сутки. Его борода была аккуратно заплетена в тугую косу, а настроение — просто отличное. Он намазывал джем на хлеб. — Шума было много. Думаю, нам стоит взглянуть на Борга под новым углом. Клянусь, он был тем, кого прижали снизу.

— Это действительно шокирует, — фыркнула Фанни, наливая себе молока. С отвращением поморщившись от запаха, она всё же сделала пару глотков. — Но как ты понял, что Борг был снизу? Мне просто трудно представить, чтобы он спокойно лежал.

— Сам себе не хозяин*, — понимающе сказал Грей. — Этот парнишка очень силён. Ты же видела, он смог разжать Боргу пальцы.

П.п.: 身不由己 [shēn bù yóu jǐ] буквально «тело не подчиняется себе» — то есть «не по своей воле», «не в силах сопротивляться».

— Нет, нет, я всё равно отказываюсь верить, — ответила Фанни. — Хотя сам факт, что они переспали, уже в голове не укладывается. Я-то думала, Борг вообще останется холостяком до конца жизни — он же никогда ни к мужчинам, ни к женщинам интереса не проявлял.

— Муза в жизни всегда приходит с опозданием, — сказал Грей, заглатывая большой кусок хлеба. — Вот я, например, до сих пор в поисках.

Пока они болтали, дверь в комнату Борга открылась. Гар переоделся — точнее, надел новую одежду Борга. Халат был настолько длинным, что волочился по полу. Он обвязал грудь тканью — там уютно устроился детёныш — и, держась за халат, с закатанными рукавами лениво спускался вниз.

— Неужели мне нечего надеть? Его одежда слишком велика! Ладно, он всё-таки намного выше меня. Эй, доброе утро, гном и женщина! — Он обратился к человеку-повару за деревянной решёткой: — Сначала молочка, лучше козьего. Не слишком горячего — Борг сказал, он не любит слишком тёплое. И ещё… о, хлеб, который ест гном, он выглядит аппетитно.

— Я не женщина. — Фанни отодвинула пустую чашку, вытянув мизинец и вилкой перемешивала зелень в тарелке. — Фанни, просто Фанни, спасибо.

— А я не гном. — Грей подвинулся на скамье, чтобы Гар мог сесть. Болтая ногами в воздухе, он подул на бороду. — Хотя я и есть гном, но зовут меня Грей, Лонгман Грей.

— Гном Лонгман. — Гар держал детёныша на руках. — Я знаю, я хорошо знаю гнома Лонгмана… Один из твоих дядей* когда-то срубил топором крылья Повелителю Демонов, я это отлично помню.

П.п.: В китайском языке слова 叔叔 [shūshu] и 舅舅 [jiùjiu] обозначают разные типы родственников: 叔叔 — дядя по отцу (младший брат отца), 舅舅 — дядя по матери (брат матери). Дословно фраза звучит «Твой дядя по отцу или дядя по матери когда-то срубил топором крылья Повелителя Демонов».

— Это мой отец, — Грей продолжал намазывать толстый кусок хлеба джемом. — Да, именно так, он срубил Повелителю Демонов крылья и привёз их в Лес Шэнбин*. Мы до сих пор используем их как навес от дождя — вполне удобно.

П.п.: 深兵森林  [shēn bīng sēnlín] буквально можно перевести как «Лес тёмных войнов».

— Навес от дождя! — Гар повысил голос. — Вы слишком расточительны! Эти крылья — настоящие крутые штуки, они даже не боятся молний и огня, а вы просто используете их как навес от дождя? Ладно, мне-то всё равно… но это бесит! Слушай, гном, передай своему отцу, что если он не умеет ими пользоваться, пусть вернёт их демону!

— Вернуть кому? Повелителю Демонов? — Грей, набив рот хлебом, пробормотал с надутыми щеками: — Ты шутишь? Повелитель Демонов давно мёртв. Это отец Борга его прикончил — сердце вырезал и отправил в Сенфус. Демон давно умер.

— Мне не нравится эта тема, — сказал Гар, принимая тёплое козье молоко и поднося его к детёнышу. — Я всегда завожусь, когда речь заходит об этом. Лучше сменим тему. — Он огляделся. — Вы всегда тут живёте? Здесь здорово. Гномы снова сотворили чудо.

— Конечно, мы тут живём. Это наш дом, — сказал Грей, запивая отрыжку соком. — Гномы — руки всех богов, это правда. Он помолчал и добавил: — Но это логово — не только заслуга гномов. Идея с самого начала принадлежала Боргу.

— Предлагаю сменить тему, — вмешалась Фанни. — Будь хоть немного осторожен, он пытается выведать информацию.

— Ты что, шпионить решил? — с полным безразличием спросил Грей, глядя на Гара. — Ты же уже спал с Боргом — теперь ты один из нас.

— Да, мы спали вместе, — сказал Гар. — Но это было просто — спать в одной кровати. — Он сделал паузу и добавил с лёгкой усмешкой: — Он мне очень помог прошлой ночью. Хоть и без особого желания… но ничего, я его прижал.

Грей понял, что ему лучше заткнуться — Борг бы за такие разговоры убил без колебаний. Но, широко раскрыв глаза, он не смог сдержаться:

— Ты его прижал?.. Серьёзно?

— Прижал его за плечи, сел сверху, — невозмутимо сообщил Гар, намазывая джем на хлеб, подражая манере Грея. — Фигура у него — что надо. Особенно талия — прямо создана, чтобы держать. — Он пожал плечами: — Конечно, я не специально его щупал, но в такой ситуации, сам понимаешь… Я ведь мужчина. Был приятно удивлён — он крепкий. — Гар вздохнул, словно подводя итог: — Правда, он был не очень-то в восторге, и сегодня утром тоже хмурился. Но ничего — я готов быть терпеливым.

— Святой Анкрэ, — проговорил Грей в трансе. — Фанни, услышать эту новость перед смертью достаточно, чтобы я смеялся до конца света в аду. Ты слышала? Он оседлал Борга и лапал его!

— Думаю, нам пора убираться отсюда, — сказала Фанни. — Я умирать пока не планирую.

— Он правда очень красивый, — невозмутимо произнёс Гар, жуя хлеб. — Я серьёзно. Будто Творец однажды оступился — и вот он, результат*. — Он мечтательно прищурился: — Он даже красивее той самой длинноволосой Банши с Утёса Прощаний. Только вот характер у него так себе… но ничего, я стерплю. Красивым людям положено иметь привилегии.

П.п.: 像是造物主的疏漏 — дословно переводится как «словно ошибка Творца». Здесь подразумевается мысль, что красота данного человека настолько уникальна и необычна, будто бы её нельзя было предвидеть заранее или она возникла случайно, вопреки обычной логике.

— Что собираешься делать дальше? — спросил Грей, развалившись рядом. — Борг тебя не отпустит.

— Я тоже не собираюсь отпускать его, — ответил Гар, слизывая джем с кончика пальца и слегка прищурив зелёные глаза. — У него есть чудесное свойство… Я не убью его, он нужен мне. Я хочу его!

Дверь снова распахнулась. Застёгивая пуговицы рубашки, заметно раздражённый Борг спустился по ступенькам. Когда он остановился возле деревянного шкафа, Грей инстинктивно отодвинулся подальше.

— Бокал вина, — сказал Борг. — И порцию рыбы.

— Тебе стоит поесть хлеба, — заметил Гар. — Тебе нужны силы.

— Ага, силы… — Борг сел рядом, лицо его было мрачным. — И ещё мне нужен сон.

— Я сегодня вечером буду сдержан, — пообещал Гар. — Клянусь.

— Вместо твоих пустых обещаний нам нужно серьёзно поговорить, — произнёс Борг, беря бокал. Он закатил рукав, обнажая шрам на запястье. — Твой левый глаз.

— Я не знаю, — проговорил Гар, отщипнув кусок хлеба. — Я действительно не знаю… Я никогда не думал, что левый глаз может гореть. — Он замолчал, затем добавил, почти умоляя: — Не смотри на меня так… Я правда не знаю. Кто станет из вредности проклинать чей-то левый глаз? Какая в этом польза? Это просто оковы.

— Храм — наследие бога Анкрэ. — Борг покосился в сторону. — Огненный знак находится в твоем левом глазу, и он горит во тьме. Это не обычное проклятие мага, и даже у епископа может не быть такой силы. Я надеюсь, мой малыш скажет правду, иначе тебе придётся почувствовать на себе, что значит гореть всю ночь.

— Не надо так, Борг, — сказал Гар. — Ты мне нужен, мы не можем быть врозь, особенно по ночам.

— Тогда говори правду, — Борг отпил из бокала. — Поскорее.

— …Ладно. — Гар погладил по голове пускающего пузыри детёныша и сложил руки на прилавке. Это выглядело странно — слишком взрослое движение для его юного вида. — На самом деле я обидел очень влиятельного человека, примерно такого же, как твой отец. Я долго прятался и только недавно смог появиться. Я не знаю, что происходит с моим левым глазом — до этого не было никаких признаков, а прошлой ночью всё началось впервые. Но я тебе клянусь, я ни разу не видел во сне ничего, что выходит за пределы меня самого. Мои воспоминания — только мои, и я вижу во сне только своё. Я не понимаю, что может делать проклятие, запертое в моём левом глазу, я даже не понимаю, зачем оно нужно, — сказал он с явным разочарованием. — Я ведь не опасный человек, моя единственная мечта — спасти этот мир.

— Это уже опасно. — Борг чокнулся своим бокалом с его стаканом молока. — Мир боится спасения. Герой всегда одинок.

— Я знаю одиночество. — Гар выпил молоко и тут же расслабил брови. — Что это? На вкус очень приятно, мягко и нежно, гораздо лучше пива.

— Молоко. — Держа бокал, Борг небрежно посмотрел на него. — У тебя слишком много вопросов. Ты больше похож на змеелюда, чем на человека.

Между ними повисла пауза на несколько секунд. Гар откашлялся, допил молоко и сказал:

— Ладно, признаюсь, я на самом деле сын леса. Лес меня воспитал. Я и змеелюды — братья, хоть мы никогда этого не признавали.

— Итак, ты наблюдал, как твоего брата сжигает Рэндольф, — Борг многозначительно улыбнулся. — Выпьем же за вашу искреннюю братскую дружбу.

— Нет, я не наблюдал, — серьёзно сказал Гар. — Я не смотрел. Я защищал своего брата, когда мог. Когда Рэндольф порабощал змеелюдов, честное слово, я ещё даже не проснулся. Голый рыцарь заплатит за это, но не сейчас. — Он немного раздражённо добавил: — Чёрт... он всё ещё ищет Слёзы Энтов.

— Это Слёзы, символизирующие рождение жизни, — сказал Борг. — Рэндольф сошёл с ума, он думает, что если найдет Слёзы Энтов, маленький король родит ему ребёнка, но он даже до задницы короля не осмеливается дотронуться. Ты тоже ищешь их?

— Да, — сказал Гар. — Слёзы Энтов дарят жизнь, они могут возродить лес и позволить змеелюдам размножаться.

— Желаю удачи, — спокойно ответил Борг. — Но прежде тебе нужно придумать, как сбежать отсюда.

— Я не собираюсь убегать от тебя, — спокойно сказал Гар. — Ты мне нужен. Почему бы нам не искать вместе? Я ищу кое-что... Борг, поверь мне, когда мы найдём всё это, тебя ждёт достойная награда — я имею в виду награду, которой нет равных.

— Очень жаль, но я никогда не принимаю просьбы от кого бы то ни было. — Борг отодвинул бокал и встал. — И уж тем более не выполняю поручения воров.

Великий маг опирался на посох, одетый в белую мантию с вышивкой огненных узоров на краях. Он безмятежно взирал на город Бинхучэн, словно ничего не могло ускользнуть от его взгляда.

— Ты сказал, что Слёзы Энтов украли воры. — Великий маг обернулся: — Это ложь.

— Бог Анкрэ — свидетель, — Рэндольф ухватился за меч. — Клянусь именем рыцаря, я не лгал.

— Я понимаю, рыцарь говорит правду. — Полы мантии Великого мага трепал ветер, свободно гуляющий по равнине. — Но я имею в виду, что драгоценный камень — фальшивый.

Маг раскинул руки, заставляя ветер танцевать вдоль величественных стен крепости, рисуя огромные призрачные картины среди облаков и туманов.

— Змеелюди леса Ваньчжи охраняют запад, Банши с утёса Прощаний — восток. Вместе они охраняют вход в Затерянный каньон, являясь самой мощной силой в подчинении Повелителя Демонов. Повелитель Демонов потерял сердце на скалах Затерянного ущелья, сожжённый пламенем. Лес вопил от боли, а змеелюди дрожали среди деревьев. Гэ Лань — брат Повелителя Демонов, он стоял слева от него и служил ему верно. Повелитель Демонов вверил ему Слёзы Энтов, и он ни за что не позволит, чтобы эти слёзы попали в руки людей. «Всевидящее око» уже не видит, куда исчезли Слёзы Энтов. Храм полагает, что они были захвачены змеелюдами и используются ими в своих целях. Слёзы даруют жизнь и обеспечивают её непрерывное возрождение, а ещё у них есть другая функция — предположительно, воскрешение. Змеелюди использовали их, чтобы пробудить Повелителя Бездны.

— Это невозможно, — широко раскрыл глаза Рэндольф. — Сердце Повелителя Бездны было вырвано из его груди в пламени, и оно всё ещё хранится во дворце. Никто не может выжить без сердца.

— Во всяком случае, храм издаст указ о начале охоты, — сказал Великий маг, слегка постучав посохом по земле. Образы на небесном своде мгновенно рассеялись. — Прошу рыцарские ордена и армию вновь объявить самую высокую награду за выполнение задания по названием «Уничтожение Повелителя Бездны».

— Мы потеряли храброго Сягэ, — печально произнёс Великий маг. — Погибель человечества находится всего лишь в одном намерении Повелителя Бездны. Чтобы спасти человечество, мы обязаны уничтожить его сразу после пробуждения.

Глава 10. Прелюдия к ограблению

Гар чихнул.

— Кто меня вспоминает? Я всё слышу, не наговаривайте на меня!*

П.п.: 谁在说我 [shuí zài shuō wǒ] букв. перевод «кто говорит обо мне». Когда кто-то внезапно чихает, в Китае шутливо говорят, что его кто-то вспоминает или обсуждает за спиной.

— Ты уверен, что хочешь взять детёныша с собой? — спросил Грей. — Мы ведь идём на грабёж, а не кататься на лошадях.

— Не называй её так, она всё понимает. — Гар похлопал детёныша по большим ушам. — Её зовут Бэй-эр*. Прелестная девочка. Я знаю, что это ограбление, но Бэй-эр не будет кричать — она умница.

П.п.: Имя “贝儿” [Bèi’ér] — очень типичное, милое, ласковое имя, особенно для маленьких девочек, зверят или питомцев. Можно перевести как «Маленькая драгоценность», «Лапочка», «Милашка».

— Девочка, — сказал Грей, неся топор. — Ты выглядишь как хорошая мама.

— Спасибо, — скромно ответил Гар, — но, к сожалению, я мужчина. Возможно, я хороший папа? Жаль, я пока не планировал этим заниматься. Искать жену — дело хлопотное.

— У тебя уже есть Борг, — повернувшись на лошади, сказала Фанни. — Тебе надо начать и закончить одним*, иначе он тебя убьёт.

П.п.: 从一而终 [cóngyī’érzhōng] — буквально: «начать с одного и закончить одним»; кит. идиома означает посвятить себя одному [мужу] до конца жизни.

— Поверьте мне, мисс, — с хитринкой в глазах сказал Гар, — я очень люблю Борга, особенно после наступления ночи.

— Я всё ещё ребёнок, — в отчаянии закрыл уши гном. — Я серьёзно, я всё ещё ребёнок! Среди гномов я как молодой саженец, мне не следует слишком рано знать такие вещи.

— Похоже, у них хорошие отношения, — сказала Фанни, наблюдая, как Гар на лошади подъехал к Боргу. — Я всё ещё удивлена...

— Если ты берёшь её с собой, ты должен гарантировать её безопасность. — Плащ Борга скрывал его золотистые волосы. — Будь как няня.

— Я, конечно, буду её защищать, — сказал Гар. — А ещё буду охранять твоего друга, как няня, и всегда держать тебя под своей защитой.

Пальцы Борга легко коснулись его поясницы, и промелькнула вспышка лазурного цвета. Гар замер на мгномение, а потом заметил, что его пояс исчез.

— Смени профессию. — Борг поднял ремень указательным пальцем. — Воры плачут, услышав твоё имя.

— Ты, похоже, неравнодушен к моему поясу, — спокойно сказал Гар, вытаскивая запасной. — И позволь мне ещё раз напомнить, господин Сток: я охотник, а не вор.

— Хм. — Борг равнодушно бросил ремень обратно. — Без разницы… пока ты всего лишь добыча.

— Какое заблуждение, — улыбнулся Гар. — Я-то считал себя трофеем. Твоим трофеем.

— Заигрывание словами — первый шаг к недоразумениям, — холодно заметил Борг. — А ты, как вижу, в этом профи. Что ж, не ожидал.

— Вот это и есть настоящее недоразумение, — сказал Гар. — Послушай меня, ты — единственный, кого я дразню. Раньше я только мог с завистью смотреть, как это делает мой брат. Борг, не будь таким настороженным. Каждую ночь ты сжимаешь в руках всё, что у меня есть… мою жизнь.

Когда зелёноглазый мальчишка становился серьёзен, он будто излучал бесконечную нежность — но Борг знал: это всего лишь один из его обычных трюков.

— Очень тронут, — сказал Борг. — Но прежде чем мы продолжим этот душевный разговор… тебе пора кормить. Вперёд, нянька.

— Она же поела перед выходом*! — проворчал Гар, вытащив Бэй-эр из-за пазухи. Он нащупал бутылочку в сумке на седле. — Молоко ещё тёплое, крошка. Но ты получишь совсем чуть-чуть, иначе нам не хватит пелёнок. Не дави слезу, малыш, не сработает. Я не собираюсь таскаться по свету, выискивая тебе пелёнки. Только немного… Я сказал — немного! Вот же ты, мелкий паразит!

П.п.: В оригинале используется китайское 它 — местоимение, которым обычно называют животных, вне зависимости от пола. Здесь Гар говорит о Бэй-эр скорее как о зверьке, а не как о «девочке» в человеческом смысле.

Бэй-эр с жадностью сосала молоко, её ушки весело подёргивались.

Вольные наёмники не стали заходить в Бинхучэн — они остановились на северном берегу Ледяного озера. Когда начали ставить лагерь, Фанни развернула большую карту: её палец скользнул от восточных ледяных гор за Великой пограничной стеной вплоть до самой равнины Гринов.

— Единороги семьи Грин доберутся до Безмолвной Ледяной жилы* под защитой магов храма, а затем будут переданы Ордену Паладинов, — проговорила Фанни. — Из-за водопада Лимэн Рэндольфу придётся гнать единорогов восточной дорогой, обходя Ледяное озеро, чтобы попасть в Бинхучэн с запада — только так можно выйти на прямой путь к конюшням. — сказав это, Фанни приподняла бровь. — Да здравствует дотошность Его Величества. Этот маршрут — просто сборник уязвимостей. Мы — в розыске. За пределами Бинхучэна нас больше не защищает Валькирия, а значит, северный берег — идеальное место для нападения. Это дикая зона, наша территория. Там мы сможем хорошенько надрать задницы рыцарям.

П.п.: 寂静 [jìjìng] — тихий, безмолвный, молчаливый; 冰脉 [bīngmài] — ледяная гряда, ледяной хребет, букв.: «ледяная вена». Можно представить как мёртвый, беззвучный регион — цепь замёрзших гор или ледников, ассоциирующаяся с тишиной, отрешённостью, даже священностью.

— Меня не интересует рыцарский зад. — Грею пришлось наклониться над столом, чтобы разглядеть карту. — Меня интересует только количество единорогов в этом путешествии. Это всё золотые монеты.

— Сотня, — сказала Фанни и провела рукой в перчатке без пальцев по губам. Её волнистые рыже-каштановые волосы скользнули по талии. — Ходячая казна Его Величества. Бесчётное богатство. Провернём это дело, братцы — и зимовать будем в тёплом доме, без суеты.

— Позвольте мне сказать несколько слов, — сказал Гар, держа детёныша на плече. — Если Рэндольф потеряет своего единорога у Ледяного озера, что будет с Валькирией? Друзья, это же её территория. Безразличие армии Лэйка не ускользнёт от чужих глаз. Вы просто сваливаете ответственность на женщину.

— Просто вырубите Элоизу, — наивно предложил Грей. — Идеальное алиби!

— Не хочу тебя обидеть, Грей, — сказал Гар, — ты самый умный гном из всех, кого я встречал, но, насколько мне известно, титул Валькирии не наследуется, а передача происходит жестоко... Ты сказал, что нужно вырубить Валькирию? Хорошая идея, но кто на это способен?

Они все одновременно посмотрели на Борга. Он не оторвая взгляда от карты, только указал на западный перевал у Бинхучэна:

— Рэндольф должен пройти через этот перевал, — сказал он. — Армия Лэйка устроит здесь проверку, а маги храма будут наблюдать за движением с высоты. Если единороги пропадут здесь, это не станет ничьей проблемой. Это не вина ни их, ни кого-то ещё. Это значит только одно: Вольные наёмники оказались слишком сильны.

— Это слишком рискованно, — сказала Фанни, глядя на них. — У армии Лэйка там не меньше тысячи солдат, Орден Паладинов выведет ещё пятьсот тяжеловооружённых рыцарей, а над всем этим будет наблюдать верховный маг, благословляющий их силы. А нас всего шестьсот, Борг. И не забывай предостережение Элоизы. Её защита действует только до той поры, пока мы не разозлим её. Если мы нападём там на колонну с единорогами — это будет открытое презрение к копьям Лэйка, стоящим под знаменем Нарцисса.

— Тогда пусть злится, — холодно бросил Борг. — Или пусть сама отвечает.

— Я согласен с боссом, — пробормотал Грей. В такие моменты он был совсем не похож на себя. — Нам нужны только золото… Мы с Валькирией не друзья.

— Я всего лишь нянька, — сказал Гар, прижимая детёныша. — Время от времени даю советы. Не смотри так на меня, Фанни, но, по-моему, Борг прав. Пусть он и не из тех, кто умеет говорить мягко, зато его план — надёжный способ, чтобы Валькирия осталась ни при чём. А если совесть замучает — всегда можно отдать ей половину единорогов за право прохода. Считай, пошлина.

— О нет! — воскликнул Грей, повысив голос. — Десять! Дайте ей десять! Кто знает, что она с нами сделает в ярости — десяти вполне хватит!

— Ладно, — сказал Гар. — Ты прямо мастер экономии, Грей.

— Тогда нам стоит обсудить, — сказала Фанни, скрестив руки, — кто займётся архимагом? Это не просто трудность, это настоящая беда. Я, например, совсем не рвусь махаться с бойцами, которых лично благословил Бог Огня.

— Как насчёт меня? — Гар посмотрел на неё с самой искренней миной. — Я ведь просто обожаю магов, всегда восхищался этой профессией. Хочу поближе познакомиться. Говорят, что Бог Огня Анкрэ оставил храму своё пламя, а маги превратили его в Око, через которое следят за миром. Интересно, не подглядывают ли эти старикашки за мной по ночам, когда я моюсь?

— Они предпочитают заглядывать в бездну, — бросил Борг, глядя на Гара. — Может, и правда стоит попробовать. Вор станет убийцей. Я скажу только один раз: никаких свидетелей. Любой след, оставленный тобой, маги передадут Оку, и оно его запомнит. А для тех, кто в розыске, это смертный приговор.

— Дорогой, — сказал Гар, — называй меня… Охотником.

Рэндольф пнул Сига и бросил:

— Убирайся со своей клячей назад.

Сиг закрыл блокнот и, не поднимая головы, повёл лошадь. Когда он проходил мимо Рэндольфа, тот снова пнул его.

— Ну скажи хоть что-нибудь, девчонка, — усмехнулся Рэндольф. — Ты ведь всё ещё таскаешь меч семьи Содонт, а прячешься в тылу. Позор твоему отцу — я бы на его месте сгорел со стыда.

— Мне тоже стыдно за твоего отца, — крепко сжал вожжи Сиг. — Ты уже забыл даже элементарные рыцарские манеры.

Рэндольф обошёл его кругом, а затем резко ударив ножнами по сгибу колена. Сиг чуть споткнулся, а вокруг раздался безудержный смех.

— Выровняйся, девчонка, — с издёвкой сказал Рэндольф. — Я всего лишь слегка коснулся.

Сиг выпрямился. На него смотрели нагло и оценивающе, злобно насмехаясь. За спиной у него висел тяжёлый двуручный меч, плотно обмотанный и ни разу ещё не вытащенный.

— Рэндольф, — спокойно сказал Сиг, — рыцарь так не поступает.

— Послушайте-ка, — сказал Рэндольф. — Он учит командира ордена быть рыцарем? Уважаемый господин, ты даже оруженосцем не станешь, а уже пытаешься меня учить?

— Я всего лишь высказал предположение, — ответил Сиг. — …Возможно, Борг сможет тебя научить.

Ножны резко ударили Сига по щеке, заставив его отшатнуться. Щека тут же распухла, отозвавшись острой болью, и он даже почувствовал металлический привкус крови во рту.

— Ты ублюдок, бросивший свой меч! Дурак, бросивший свою фамилию! — Рэндольф пнул Сига на землю и, наступив на него, снова хлестнул его ножнами по другой щеке. — Как ты смеешь упоминать его имя? Чему тебя научила эта змея? Бунту, Сиг? Ты — позорный Содонт! Ты водишься со змеёй. Моя доброта дала тебе возможность быть самонадеянным, но ты неблагодарен.

С разбитым от побоев лицом, Сиг поднял руки, пытаясь защититься от удара, но его сбили с ног и повалили в грязь.

— Эта девчонка рассказала тебе, — язвительно спросил Рэндольф, — о своей новой жизни в борделе?

Из горла Сига вырвался приглушённый стон. Внезапно он крепко схватил Рэндольфа за ногу, с трудом дыша и поднимая голову:

— Ты мне обещал... — Глаза его широко раскрылись от шока. — Что ты не причинишь ей вреда.

— Обещал, — с жалостью посмотрел Рэндольф сверху вниз. — Но я и не причинил ей вреда, Сиг. Это высшее наслаждение, которое дают ей человеческие мужчины. Уверен, ей с ними куда лучше, чем со змеелюдами. Неужели ты сам не хотел её? — усмехнулся Рэндольф. — Ты оставался с ней каждый день. Я думал, вы давно уже переспали.

— Ты обманул меня! — гневно вскрикнул Сиг. — Рэндольф, ты обманул меня!

Рэндольф грубо втоптал его лицо в грязь, прижав щеку подошвой.

— Ты бросил женщину, которая тебе дорога, отдавая её на защиту другим. Ты предал доверие бедной девчонки — вот кто настоящий обманщик. Сиг, ты достоин только лежать в грязи и лизать сапоги. Семья Содонт с этого момента рухнула в пропасть, и ты даже не заслуживаешь называться её частью.

Сиг барахтался в грязной жиже, захлебываясь грязной водой. Он злился, и отдаваясь своей ярости, бессильно рычал.

Глава 11. Ограбление продолжается

Единороги изящно перепрыгивали через осыпи камней. Их шерсть была белоснежной, словно снег, а длинная грива развевалась, лёгкая и мягкая. Когда они мчались по диким просторам, даже крысолюды высовывались из своих нор, чтобы воздать им хвалу. Орден Паладинов тесным строем окружал их с обеих сторон, гоня по дуге вокруг Ледяного озера к конной дороге Бинхучэна.

— Видишь Рэндольфа? — Грей, пригнувшись, смотрел в свой самодельный «Ястребиный глаз»*. — Гордится, как дурак.

— Он, конечно, имеет право гордиться, — откликнулся Гар, тоже глядя в «подзорную трубу». — Он бегал по этой земле голым, чего никто из нас никогда не делал.

— Зато у него зад довольно аппетитный, — оценила Фанни.

П.п.: 鹰眼 — в китайском это буквально «глаз орла», но тут это шутливое название кустарной подзорной трубы.

— Как подобает леди, — нахмурился Грей, — сколько же ты тогда пялилась на него?

— Всего пару минут, — ответила Фанни. — Лицо у него вполне тянет на красавца, на такого и посмотреть приятно.

— Так значит, только я вежливо закрыл глаза? — сказал Гар. — Это нехорошо, вы прямо как Борг со своим извращённым вкусом.

— Так где ты был? — Борг сунул в рот полоску вяленой говядины. — В тот момент, где именно?

— Под телегой, — Гар повернул голову и, уставившись в упор на говядину у него во рту, сглотнул. — Я тогда был прямо под телегой… Борг… она выглядит очень аппетитной…

— Вкус неплохой, — сказал Борг. — А что ты делал под телегой?

— Восхищался тобой, — Гар опустил взгляд, уставившись на последний кусочек вяленого мяса. — Ну неужели тебе жалко хоть чуть-чуть? Ты же уже всё проглотил!

Борг достал из кармана последнюю тонкую полоску и помахал ею перед глазами Гара:

— Не спеши, есть ещё одна.

— Спасибо, — Гар поднял руку. — Ты просто чудо… Эй!

Борг сунул в рот вяленое мясо прямо у него на глазах. Гар наклонился ближе:

— Мне расценивать это  как приглашение?

— Как хочешь, — сказал Борг.

Гар втянул носом запах вяленого мяса от его губ и жадно облизнул уголки своих, но всё же отстранился.

— Жаль, — медленно произнёс Борг.

— Ты никогда не говоришь того, что думаешь на самом деле, — Гар сердито продолжал всматриваться в орлиный глаз на рыцарей. — На самом деле ты не такой уж красавец. Мне, пожалуй, подошёл бы более заботливый мужчина.

— Если этот мужчина сможет удовлетворить тебя ночью, — сказал Борг, — то дело твоё.

— Я совсем не хочу тут лежать, — сказал Грей. — Да зачем я вообще тут лежу!

— Опусти голову, гном! — сказала Фанни. — Я тоже не хочу! Пусть рыцари идут быстрее! Они что, тянут время, чтобы мы могли ограбить их? Гар, хватит играться! Отдай мне малыша, пора действовать!

— Зови её Бэйэр, — Гар спустился по склону, бутылочка с молоком всё ещё болталась у него на поясе. — Я возьму её с собой, со мной безопаснее.

— Ребёнку нужен отец, — сказала Фанни. — Можешь дать её Боргу. Слушай, малыш, ты не сможешь взять Бэйдуо с собой, чтобы убить Великого мага!

— Её зовут Бэйэр, а не Бэйдуо, — сказал Гар. — Неужели ты не можешь запомнить её имя? Она же такая очаровательная!

Малышка шмыгнула носом, от чего у Фанни сразу побежали мурашки по коже.

Гар продолжил:

— Не волнуйся, добыча не убежит. Какой сигнал? Мне встать на стену и запустить фейерверк?

— Ты можешь сказать это Боргу, — Грей ткнул пальцем в ухо. — То, что утром тебе дали, — это не просто серьги, это был передатчик звука, сделанный из ветви Древа Мудрости. Что бы ты ни говорил, Борг услышит, если только между вами не будет расстояния больше половины королевства. Э-э-э, конечно, я имею в виду реальное расстояние, а не духовную близость.

— Удачи тебе, — сказал Борг, не оборачиваясь. — Охотник.

— И тебе того же, — ответил Гар. — Козёл.

Великий маг стоял на гигантской стене, разделяющей земли. Стоя на одной из её башен, уходящих в облака, он почти не мог разглядеть землю внизу. Его посох вращал парящий хоустальный шар. Облака были рассеяны вокруг него; он казался ледяным на вид, но на самом деле был обжигающе горяч и непрерывно горел.

— Указ на карательный поход слишком поспешен, — произнёс Верховный жрец, сидящий высоко в храме. — Бить по траве, пугая змею* — не лучший способ.

П.п.: 打草惊蛇 [dǎ cǎo jīng shé] — досл. «ударить по траве и вспугнуть змею».

Китайская идиома, означающая преждевременное раскрытие своих намерений, из-за чего враг насторожится и подготовится.

— Повелитель демонов уже не является опасным противником, — мрачно произнёс Верховный маг. — Он потерял всё. Даже если змеелюди смогут пробудить его, он уже не способен устрашать Бездну. Его крылья, рога, глаза и сердце были отняты. Если он захочет восстановиться, ему придётся искать все эти утраченные части. Мы не можем допустить, чтобы он полностью пробудился. Поход всего королевства — лучший способ его остановить.

— При условии, что мы его найдём, — сказал Верховный жрец — красивый и ещё совсем молодой мужчина. Его корона из Божественного камня слегка съехала набок. — В Оке, что взирает на мир, я не вижу его облика.

— Стоит ему лишь переступить Великую Стену Королевства, — произнёс Верховный Маг, — мы сможем его найти.

— Слишком категоричные слова всегда оборачиваются неожиданностями. — Верховный жрец опёрся на руку. — Но ты прав: по сравнению с Повелителем демонов, сейчас врагом является драконий всадник Шон. Если бы не пропали Слёзы Энтов, я бы счёл, что Шон станет новым Владыкой Бездны.

— Шон… — произнёс Верховный Маг. — Он уже давно не появлялся.

— Долгая зима вот-вот окутает Северный округ, — Лидер Ордена Паладинов медленно выпрямился; его янтарные глаза стали ещё более золотыми. — Он придёт. Когда-то он поклялся, стоя по правую руку Повелителя демонов, быть верным вечно. Теперь его король вернулся — и он приведёт нас к Повелителю.

— Во имя бога Анкрэ, — Верховный Маг коснулся плеча ладонью.

Верховный маг ещё не успел договорить, как хрустальный шар перед Верховным жрецом внезапно вспыхнул. Пламя взметнулось мгновенно, поглотив весь шар целиком.

— Кто посмел мешать? — Верховный жрец поднял руку и легко провёл ладонью по поверхности шара; пламя стало мягким, послушным, горело подвластно его пальцам. Но на стеклянной сфере уже невозможно было различить лицо Верховного мага. Как бы он ни шептал заклинания во славу бога огня, Всевидящее Око не реагировало.

И лишь одинокий левый глаз — через кристалл — беззвучно и холодно взирал на владыку храма.

— Это ты? — перстень Верховного жреца медленно повернулся на пальце. За его спиной вспыхнул свет святилища, и бесчисленные Волшебные глаза, взирающие на мир разом зажглись пламенем. Он произнёс с невозмутимым спокойствием:

— Ваше Величество, Владыка Демонов.

В этом левом глазу яростно дрожал знак Бога Огня, а узор в форме оков был выжжен в самой глубине кроваво-красного зрачка.

— Рука Бога Огня сковала твой взор. — Лидер Святого ордена медленно поднялся. Всевидящее Око закрутились с бешеной скоростью, и пучки огня залили святилище ослепительным светом. Его корона из божественного камня накалилась до бела. Не мигая золотыми глазами, Верховный жрец твёрдо произнёс:

— Ты — в Бинхучэне.

По хрустальному шару, начиная от того самого левого глаза, поползла трещина. Всевидящее Око треснуло — будто не в силах вынести этот взгляд, — и даже чудо Бога Огня задрожало. Верховный жрец прошептал заклинание, и рябь пустоты, словно круги по воде, взметнулась от святилища, стремительно распространяясь во все стороны. Хрустальные шары в руках каждого мага покрылись трещинами. Голос Жреца, подобный тяжёлому колоколу, бил в уши, сотрясая саму душу.

— Не смотрите в этот левый глаз, — сказал всем Верховный жрец. — Это — Бездна.

— Что там случилось? — спросил на той стороне Борг. — Гар?

— Что это такое? — Гар поднял пальцем найденный хрустальный шар. Лишённый магической силы мага, он стал меньше и потускнел, а когда Гар начал изучать его одним глазом, на нём даже пошли трещины. — Если это и есть Всевидящее Око, то оно совсем не крутое. Я чуть-чуть сильнее надавлю — и раздавлю его. Это единственное чудо, о котором говорит Анкрэ?

На секунду воцарилось молчание, а затем Борг быстро сказал:

— Ты держишь его? Брось его, Гар! Оно запомнит твоё лицо!

— Не запомнит, — Гар небрежно швырнул хрустальный шар детёнышу, сидящему у него на груди. — Оно самое обычное, расслабься, Борг. Я уверен, оно меня не видит. У него ведь нет глаз! Оно просто как обычный кристалл, может только отражать мои глаза. И, к тому же, оно вовсе не горячее и не пахнет. Хотя… кажется, оно пыталось говорить, но тут этот чёртов ветер, и я вообще не расслышал, что оно сказало.

— Оно не разговаривает, — сказал Борг. — Это был голос храмового мага. Ты закончил?

— Конечно. Спокойно грабь, господин, — неожиданно сказал Гар. — Нет, Бэйэр! Не надо! Выплюнь! Что ты натворила? Ты… ты съела шар?! Борг! Твой детёныш сожрал хрустальный шар! Шар размером с мой кулак!

— Это «Всевидящее Око», — встал Борг, а атака Грея уже началась. — Ты должен заставить её выплюнуть, иначе она умрёт от того, что не переварит кристалл.

— Я понял, нужно, чтобы малышку стошнило! — Гар взял детёныша за хвост и перевернул вниз головой, встряхивая в воздухе, словно тряпку. — Но, чёрт возьми, это не помогает, она всё ещё икает!

— Используй свою голову, — сказал Борг, его чёрный плащ развевался на ветру, а золотые волосы едва виднелись на тёмном фоне. Звон колокола в Бинхучэне разносился по всей пустоши. — Держи детёныша крепко, я буду ждать тебя у стены.

— Дай мне чуть больше времени! — Гар похлопал детёныша по животику. — Она только пузыри и пускает!

— У нас не так много времени, — сказал Борг, когда прозвенел седьмой удар колокола, и его большой палец зацепился за ножны меча. — Элоиза почти здесь.

Безмолвный туман над Ледяным озером внезапно завихрился, и мощный порыв ветра с силой расколол его поверхность. Единороги панически ржали под хаотичный стук копыт. Ветер проносился повсюду, и спокойное, безоблачное небо, раскинувшееся над головой, словно шёлковая ткань, проносилось сквозь них синевой.

— Грей! — Фанни резко обернулась в седле. — Ложись!

Но уже было поздно.

Длинное копьё со свистом рассекло всё на своём пути, и прежде чем гном успел пригнуться, смертоносное острие уже сверкнуло прямо перед глазами. Леденящий холод заполнил воздух, заставляя внутренности сжиматься от ужаса. За оружием последовала лавина хрустальных льдинок, громко разбившихся о землю. В крике отчаяния Грей отчетливо видел, как острая сталь оказалась совсем близко к его глазам.

Тяжёлые ножны, врезавшись под коварным углом, боком прочно приняли на себя натиск копья. Остриё, пронзительно звеня, закружилось на бешеной скорости, упираясь в металл, и оба клинка заскрежетали так, что уши заложило.

— Ложись!

Борг резко прижал Грея вниз, и тут же копьё с неожиданной силой рвануло вперёд, скользя по ножнам прямо к его груди. Ветер был так силён, что откинул назад чёрный плащ, обнажив ослепительные золотые волосы Борга.

Холодная рука легла на древко копья. Туман ещё не успел рассеяться, а звуки ударов уже слились в непрерывную дробь. В рассеивающемся мареве оба двигались с поразительной скоростью; от длинных волос валькирии можно было увидеть лишь тень. Копьё было продолжением её рук, и когда мощный удар обрушивался сверху, даже Боргу приходилось временно уступать напору. Покрытый инеем наконечник снова и снова обрушивался на ножны меча. Борг внезапно поставил блок у правой стороны шеи, и наконечник, скользнув вплотную, высек искры.

— Я скучала по твоему «Лехо Чжуншао»*. — Элоиза, когда туман перед глазами внезапно рассеялся, резко метнула копьё, пробивая вперёд. Борг с глухим «бум» парировал удар, навалившись, чтобы сбить её натиск. Она улыбнулась — и даже с оттенком нежности сказала: — Борг без меча подобен леопарду без клыков. Ты уже утратил способность нанести смертельный удар с одного движения.

П.п.: 烈火中烧 [liè huǒ zhōng shāo] — буквально «сгорать в бушующем пламени», имя меча Борга.

Ледяной ветер ударил в лицо. Борг шагнул прямо в зону, окутанную инеем валькирии Элоизы, и ледяные иглы мгновенно растаяли, исчезнув. Его ножны взметнули обжигающий жар, и посреди узкой полосы между ними пламя Борга встретилось с её льдом. В воздухе раздался тревожный, почти нервный треск — казалось, сама атмосфера не в силах вынести напряжения между ними.

— Дворянский этикет так и не научил тебя разговаривать, — ножны Борга остриём срезали ледяную корку с древка копья. Он шагнул ближе — так близко, что казалось, сам воздух вокруг вот-вот воспламенится. От жара белоснежный нарцисс в волосах Элоизы сморщился и увял, а воды Ледяного озера забурлили, будто закипели.

— Я же говорил, она разозлится. — Грей, закрыв голову руками, залез на коня Фанни. — Женщины всегда так легко выходят из себя!

— Она невероятно красива, — сказала Фанни. — Сколько бы раз я её ни видела… её поза с копьём превосходит всё, что можно назвать красотой.

— Ты просто одержима, — сказал Грей. — Хватит таращиться, женщина, нам пора прогонять единорогов!

— Борг оставил это на Гара, — сказала Фанни, поворачивая коня, — только я забыла ему объяснить, как сойти с него.

— У меня плохое предчувствие, — сказал Грей. — Кажется, он сейчас просто прыгнет…

— В-а-а—о—! — с высоты гигантской стены свалилась фигура. Гар, смеясь на ветру, кричал: — Я обожа-а-а-ю прыжки-и-и! Но, чё-ё-ёрт возьми-и-и, не могу-у-у оста-а-анови-и-ться-я-я!

— Спрыгнул… — Грей, поражённый, поднял голову. — Он, чёрт возьми, реально сумасшедший!

Глава 12. Тяжёлый меч Сига

Полы мантии резко взвились, чёрные волосы вихрем разметались. Гар, прижимая к себе Бэй-эр, с растрёпанными прядями на лбу, в восторге закричал во весь голос. Ветер с воем прорывался сквозь его пальцы. В этом падении Гар почувствовал странное, почти знакомое наслаждение.

Ах, это чувство полёта!

Бэй-эр вырвалась из его объятий и, неловко хлопая ушами, поднялась в воздух. Она шатко зависла, а Гар ухватил её за хвост, словно маленький парашют — и они вместе стали замедлять падение.

— Отличная работа, малышка! — крикнул Гар в воздухе, маша рукой Боргу. — Я спускаюсь, Борг! Но… не мог бы ты поймать меня? Я никак не могу выбрать, куда приземлиться!

— Повиси ещё пару минут, — сказал Борг, отлетая назад от прямого удара копья Элоизы. Волна пламени откатилась, разбитая морозом, а кончики его пальцев, сжимающих ножны меча, уже покрылись инеем. — Я немного занят, дорогая.

Не успели слова сорваться с губ, как копьё со свистом врезалось прямо перед глазами.

— Ладно, — сказал Гар. — Ладно, я постараюсь… Бэй-эр! Детка! Не икать! Сосредоточься на ушах!

Но икота у малышки не прекращалась: в её пузике всё ещё не переварилось проглоченное «Всевидящее Око». Соплекрыл недовольно чмокала ртом и все слабее хлопала ушами, и Гар, только что плавно снижавшийся, вдруг стремительно рухнул вниз.

— Боже мой! — Теряя высоту, Гар в первую очередь прижал малышку к себе. Он падал лицом вниз и увидел, как Рэндольф выхватывает меч ему навстречу.

— Лови его, Фанни! — крикнул гном, одним ударом боевой секиры оглушивший полностью экипированного рыцаря. — Он падает!

— Как бы мне этого не хотелось… — сказала Фанни, — но пожалейте меня! Мои руки хрупкие, как ветки: если я его поймаю, то умру. Грей! Ложись внизу! У вас, гномов, кожа толстая, может, он отскочит.

— И заодно отскочат все мои внутренности. — Грей посмотрел на Гара и покачал головой. — Извини малыш, сам выкручивайся.

— Не надо так! — закричал Гар. — Фанни! Ты просто непрофессиональный стратег…

Рэндольф уже приближался на коне, поэтому Гар внезапно обеими руками поднял малышку:

— Ещё раз, всего на минутку!

Бэй-эр заставила себя взбодриться, несмотря на икоту, и снова расправила свои большие уши. Падающее тело Гара внезапно стало легче, и, приближаясь к Рэндольфу, он слегка взмыл вверх. Затем он отпустил малышку и мягко и уверенно приземлился прямо на спину Рэндольфа.

— Пора поздороваться, дружище, — сказал Гар, коснувшись двумя пальцами виска и свистнув в сторону Рэндольфа*.

П.п.: 两指点在自己额角, 口哨  [Liǎng zhǐ diǎn zài zìjǐ éjiǎo, kǒushào] — два пальца на висок — и свисток. Чаще всего это жест приветствия или лёгкой насмешки/флирта в азиатской культуре.

Рэндольф сразу развернулся и замахнулся мечом — лезвие прорезало воздух прямо перед носом Гара. С поразительной грацией Гар отскочил и, изогнувшись, ударил Рэндольфа ногой в руку, держащую меч. Меч тотчас выпал из рук, но Рэндольф был к этому готов — он левой рукой поймал падающий меч и, перевернув кисть, метнул клинок в шею Гара.

Гар среагировал почти мгновенно, соскользнув с лошади, но, используя стремена, ловко проскользнул под животом коня и снова вскарабкался с другой стороны. Кинжал, что неожиданно появился в его руке, лежал в ладони и, извиваясь словно змея, нацелился в уязвимое место Рэндольфа.

Коварный противник!

Рэндольф недооценил этого неизвестного разбойника. В зелёных глазах Гара в момент вспышки холодного блеска кинжала словно не осталось ни капли человеческих эмоций. Его движения были невероятно плавными, несомненно выдавая в нем опытного убийцу, и, возможно, это было обманчивое ощущение, но Рэндольф чувствовал: под этим взглядом каждое его движение будет предугадано.

— Ты не вор! — Казалось, в рукопашной схватке меч Рэндольфа сковывал его движения, а противник был невероятно силён. Даже сталь издавала жуткий скрежет, когда кинжал задевал доспехи.

— Охотник Гар. — Длинная нога Гара врезалась Рэндольфу в грудь, а затем он ударил его локтем в лицо. Локоть ударился о шлем с оглушительным «бум», у Рэндольфа зазвенело в ушах, и его чуть не вырвало. Гар был таким лёгким, что, казалось, его невозможно поймать. Он поднял оцепеневшего рыцаря, а затем легко сбросил этого крепкого человека с коня на землю.

Доспехи с глухим стуком ударились о землю — Рэндольф получил сильный удар в спину. Он почувствовал, как его грудь словно разрывается, и даже земля слегка содрогнулась от этого удара. Пыль взметнулась в лицо; он рухнул так тяжело, что рыцари невольно отшатнулись в испуге.

— Он как монстр, — недовольно сказал Грей. — На вид такой лёгкий, откуда у него вообще такая жуткая сила?

— Он действительно очень лёгкий. — Фанни задумчиво провела пальцами по подбородку. — Это чертовски странно, совсем не вяжется!

Гар уже оседлал коня и держал поводья, а копыта отбивали круги вокруг Рэндольфа.

— У охотников нет ни техники, ни изящества, — сказал он. — Грубая сила решает всё. Рэндольф, без обид, но твоё искусство владения мечом совершенно не достойно твоего значка. Ты, честно говоря, напрочь убиваешь во мне веру в Орден Паладинов.

Рэндольф, полусогнувшись, отшвырнул забрало, показав лицо, и закашлялся прямо в пыль. На спине его доспеха осталась глубокая вмятина.

— Надеюсь, в следующий раз хоть чему-то научишься, — сказал Гар, закидывая Бэй-эр себе на плечо. — Пошли, малыш, пойдём искать твою вечно занятую маму-Борг… мать твою!

Рэндольф с силой вцепился в его ногу, стоявшую в стремени. Рыцарь с каштановыми волосами, стиснув зубы, резко дёрнул его с лошади — и Гар, слишком лёгкий для такого рывка, вылетел из седла. Перепуганный детёныш взвился в воздухе; Гар же, подхваченный рывком, ощутил, как мир завертелся и поплыл перед глазами. Рэндольф удержал его за ноги и с силой швырнул о тяжёлую решётку ворот*. Спина Гара взорвалась болью; он ухватился за железные шипы, на мгновение остро ощутив, насколько человеческое тело хрупко. Но времени у него не было — Рэндольф уже заносил меч, чтобы вонзить его!

П.п.: 刺闸门 — дословно «ворота с шипами/колючим засовом». Это термин для решётчатой подъёмной решётки (порткулис), которая опускается, чтобы перекрыть проход. Обычно у неё снизу длинные железные шипы, чтобы вонзаться в землю и не дать врагам протаранить.

Гар, стиснув зубы, выкинул вперёд ногу и пнул рыцаря в плечо. Вкус железа разлился во рту, он почувствовал вкус собственной крови.

— Насмешки — привилегия победителя, — Рэндольф резко подался вперёд, прижимая острие меча к горлу Гара. — Не зазнавайся, вор.

— Вкус крови… — Гар облизал губы и неожиданно рассмеялся. — Неплохой вкус, даже стоит запомнить. Ты прав: насмешка — удел победителей. Но, как видишь… победитель здесь точно не ты.

Внезапно ножны с силой обрушились на плечо Рэндольфа. Его меч, который он поднял чтобы блокировать удар, прогнулся под давлением, словно дуга. Плащ Борга давно превратился в лохмотья под ударами Валькирии, и каждое его дыхание исходило жаром, словно внутри перекатывался огонь. Могучие плечи стояли непреклонно, как скала, не дрогнув ни на волос под натиском Рэндольфа.

— Это моя добыча, — низко произнёс Борг. — Держись от него подальше.

Сверху обрушились потоки пламени, и Рэндольфа накрыло волной жара. Его доспехи в тот миг раскалились добела, и он даже уловил запах горящих волос!

Сиг, преграждая путь единорогу, резко обернулся. На его глазах земля под ногами пошла трещинами от нестерпимого жара, а нарциссы, высеченные во льду и украшавшие надвратную арку, закапали тяжёлыми каплями воды. Он даже забыл про единорога — только вскинул голову, выискивая глазами источник. И действительно, в толпе людей он разглядел огненный знак. Не медля ни секунды, он развернул коня и рванул туда, где был Борг.

— Ужасный жар, — Фанни, отгоняя единорога хлыстом, сморщилась и прикрыла лицо ладонью. — Я не вынесу этого… Слишком горячо, будто сама смерть сжигает изнутри. Я ненавижу это чувство.

Жгучая боль на обожжённом плече сбила Рэндольфа с толку. Его доспех, и без того повреждённый яростными бросками Гара, теперь, под тенью меча-ножен Борга, только мешал — превратился в обузу, тормозившую каждое движение. Борг давил слишком мощно. Схватка с Элоизой лишь раззадорила его, и теперь бушующее в нём пламя требовало выхода.

Рэндольф обливался потом от жары. Его меч был выбит из рук, и он остался безоружным, вынужденный лишь смотреть, как Борг приближается.

— Ты не можешь убить меня, — выдохнул Рэндольф. — Борг, ты не сможешь. Печать бога Огня сводит тебя с ума, и она также может сделать тебя неспособным действовать. Мы оба  веруем в бога Анкрэ, ты не сможешь меня убить!

Брови Борга оставались холодны. Его лицо унаследовало черты Дэви, но в нём уже чувствовалось влияние Сягэ. Чистая эльфийская красота теперь была омрачена жестокостью. Его синие глаза ничуть не напоминали легендарную мать: в них копились штормы, в них разбивались волны. В этом холодном взгляде не было ни капли жалости.

— Борг! — Элоиза почувствовала неладное, но её копьё опоздало на миг.

Ножны Борга обрушились с убийственной резкостью. Рэндольф уже ощущал, как жгучий жар впивается в грудь, и его доспехи начали плавиться.

И вдруг — оглушительный взрыв.

Тяжёлый меч, обмотанный изношенными полосками ткани, встал прямо перед ножнами Борга! Земля под ним треснула, словно не выдержав удара. Тяжелый меч больше походил на щит, и жар рванул в стороны. Тряпичные обмотки на клинке начали виться в знойном воздухе.

— Во имя бога Анкрэ! — худощавый юноша, сжимая рукоять, чувствовал, как пальцы краснеют от жара. Он поднял голову и, дрожа, произнёс: — Вы не можете убить его!

— Ты встал между мной и мечом, — произнёс Борг, — значит, примешь на себя ту же участь.

— Примите моё глубочайшее почтение, Борг из Цзилуоланя, Длинный Меч Сенфуса.

Я видел, как ваш меч рассекал ночное небо, и видел, как вам в храме возложили печать!

Ваш свет указал мне путь рыцарского подвига!

Сиг Содонт, упираясь в пылающий жар и в остриё ножен Борга, шаг за шагом продвигался вперёд, медленно и тяжело. Его щёки раскраснелись от жара, а капли пота стекали по вискам.

— Но я не могу позволить вам убить Рэндольфа! Рыцари всегда стоят плечом к плечу! Я буду верным щитом человечества, защищая все живое!

— Сияние Содонтов угасло. — Лезвие Борга упёрлось в тяжёлый меч, заставляя Сига задыхаться и дрожать всем телом. Борг сделал шаг вперёд, и огонь вокруг взревел, словно живой: — Давно не видел тебя, но я должен убить его. Даже щит человечества не сможет остановить меня.

— Прошу вас! — Сиг уже не мог удержаться, он поднял лицо к пламени и закричал: — Вы — избранник бога огня! Прошу вас! Пощадите его! Род Грин навсегда запомнит этот долг!

— Пусть род Грин идёт к чёрту, — холодно сказал Борг. — Они помнят только обиды и никогда не узнают, что значит слово «благодарность».

— Тогда я сам запомню этот день! — Тяжёлый меч Сига начал плавить полоски ткани. Он низко опустил голову и покорно взмолился. — Вину Рэндольфа должен судить храм, а не смерть от руки соплеменника во имя рыцарства! Если ваши ножны не способны на милосердие, я стану щитом, чтобы остановить вас, пусть даже ценой собственной жизни!

Борг уставился на него. Он был худощав, а светлая решимость юности, несмотря на нежность, носила в себе знаковое наследие рода Содонт. Когда-то они держали тяжёлый меч в руках и стояли на передовой в бесчисленных сражениях человечества с Бездной.

Увы, теперь в королевстве остался лишь последний Содонт. До сегодняшнего дня Сиг даже не мог развязать обвязку тяжёлого меча Содонтов «Стоящий на страже»*. Он был слабым и застенчивым, совсем не похожим на будущего рыцаря.

Но к удивлению Гара, Борг внезапно остановился.

П.п.: 屹立守卫 [yìlì shǒuwèi] — название меча семьи Содонт «Стоящий на страже». 屹立 — «стоять непоколебимо», «возвышаться»; 守卫 — «страж», «защита».

Глава 13. С северной стороны

— Последний из рода Содонт. — Фанни держала поводья одной рукой, наблюдая, как рыцарский орден отступает. — Ему действительно повезло.

— Борг всегда милосерден к своим рыцарям. — Грей слез с коня и пнул испуганного скакуна. — Живого Содонта я вижу впервые.

Сиг с глухим стуком опустился на колени, пот стекал градом, а доспехи словно паровая клетка обволакивали его тело. Когда Борг проходил мимо, горячий поток рассеялся, и устрашающее присутствие исчезло. Сиг не осмеливался поднять голову, но его взгляд не мог оторваться от ножен Борга.

Это была часть Лехо Чжуншао.

Легенда гласит, что меч, сразивший Повелителя Демонов, — самый могущественный клинок человечества. Он прошёл через благословения эльфов и папы в руках Сягэ, а также был отмечен печатью бога Огня в храме. Однако в конечном итоге сам Борг вонзил его в священный камень, где он и остаётся запечатанным по сей день, его сияние исчезло, скрытое в камне.

Сиг задыхался, сердце колотилось, и он не лгал: его путь рыцаря действительно был вдохновлён Боргом. Он собственными глазами видел, как Борг на вершине храма благословлял меч. В тот день доспехи Ордена Паладинов сверкали строго и величественно, золотые волосы Борга сияли в храмовом свете, и весь Сенфус взирал на него… До сих пор Сиг не понимал, как Борг стал разыскиваемым преступником.

Борг приблизился к Гару:

— Ты выглядишь не очень хорошо.

— Я не только внешне так выгляжу, мне действительно плохо. — Гар прислонился к воротам, чувствуя невыносимую боль в спине. — Ты уже закончил, братик? Пожалуйста, повернись и сними твою малышку — она висит там уже давно. Моя бедная Бэйер, неужели у неё небольшая температура? И при этом всё время икала… Прости, я не смог вызвать рвоту, шар всё ещё внутри неё. О, нет! Не трогай меня, Борг, ты слишком горячий! Чёрт возьми, а у тебя ещё и огонь…

Борг подхватил его снизу и перекинул через плечо, словно нёс груз, отчего Гар застонал. Гар наклонился к нему и коснулся его спины.

— Он исчез. Твой жар исчез. Забавно, Анкрэ всё же оставил этот приём. Что это, печать Бога Огня? Ненавижу ожоги, это напоминает мне о левом глазе ночью.

— Да, это раздражает, — Борг оттолкнул Рэндольфа носком ботинка. — Человек, который ежедневно занимает мою ладонь и ворочается во сне, ненавидит ночь. Может, ты хочешь сказать, что ненавидишь меня?

— Как я могу тебя ненавидеть, дорогой? — спросил Гар. — Если бы ты мог посадить меня себе на спину, я бы ещё сильнее тебя любил.

— Твоя любовь уже размазалась по моей руке, вытри свою кровь, — сказал Борг. — Я буду аккуратно тебя нести.

— Ты не можешь меня в этом винить, — Гар шмыгнул носом, чувствуя, что у него вот-вот пойдёт кровь. — Человеческое тело слишком хрупкое… иногда я сомневаюсь, что Сягэ действительно человек. Когда он дрался с Шоном, он совсем не был хрупким. Борг, пожалуйста, будь милосерден. Меня вырвет, если ты продолжишь так меня нести.

— Если тебе не жалко вырвать прямо в рот малышке, — сказал Борг, бросая Бэйер в руки Гару, — тогда вперед, блюй сколько хочешь.

— …Это же твой малыш, ты явно не лучший кандидат на роль отца! — возмутился Гар.

Фанни уже оттеснила единорога от первоначального пути, и наёмники окружили её, сохраняя прямую линию и углубляясь в чащу вместе с единорогом. Рыцари были бессильны, и Сиг мог лишь наблюдать, как отступает конь Борга.

— Сегодня — день моих разборок с родом Грин, — сказал Борг. — Элоиза, надеюсь, наша дружба всё ещё крепка.

— Ты украл королевских единорогов прямо у меня на глазах, — сказала Элоиза, стоя с длинным копьём. — И всё ещё хочешь оставаться моим другом?

— Салют дружбе*, — сказал Борг. — Хотя сегодня я был разочарован твоей снисходительностью, твоё великодушие тронуло меня. Вольные наёмники и род Лейк всегда будут друзьями. Элоиза, я готов поделиться радостью сегодняшнего дня с другом.

П.п.: 向友谊致敬 — идиоматическое выражение, которое можно перевести как «в честь дружбы», «поднимаю тост за дружбу».

— Щедрый парень, — улыбнулась Элоиза, и у её левого виска снова распустился нарцисс. — Это даже щедрее, чем дорожные расходы от короля. Что ж, друг мой, взамен я отсчитаю до трёх.

— До свидания. — Конь Борга вдруг рванул вперёд.

— Что это значит? — полубессильно уцепился за него Гар. — Мне просто интересно, почему Элоиза собирается отсчитывать до трёх?

— Три. — Длинное копьё Элоизы мгновенно обросло инеем.

— Мне что-то нехорошо. — Гар с огромным усилием обнял Борга. — Это что, гонка?

— Два. — Длинная юбка Элоизы вихрем закружилась, и за её спиной образовалось бесчисленное множество ледяных шипов, высоко вращающихся и готовых к бою.

— Прикрой уши, — крикнул Борг, когда его лошадь заржала и помчалась вперёд.

Над Ледяным озером налетел яростный ветер, и в этот момент сотни ледяных шипов вырвались из длинного копья. Их пронзительный свист, подобный стрелам, разрезал воздух, заглушая ржание коней. Один за другим ледяные шипы с грохотом вонзались в землю — «бум-бум-бум», — едва не задевая коней. Они проносились над головами, взъерошивая волосы и пронизывая тело ледяным холодом.

Грей издал взволнованный вопль, наблюдая за происходящим издалека.

Ледяные шипы словно вплотную преследовали коней, врезаясь в землю прямо под копытами. Копьё мчалось прямо на них, и холодная ледяная изморозь обожгла уши Гара.

Борг резко натянул поводья, и копьё воткнулось прямо перед копытами коня — всего секунда до удара! Шипы, с ужасающей скоростью, уже устилали землю, по которой они пробегали. Среди этих острых ледяных шипов, падающих с небес, Гар облегчённо вздохнул.

— Ещё раз! — закричал Гар. — Это просто потрясающе!

— Сегодняшняя игра окончена, — сказал Борг, разворачиваясь и догоняя наёмников. — Или ты можешь вернуться и попросить её снова сыграть в одиночную.

— Хотя мне и хочется, — ответил Гар, — ясно, что если я сейчас обернусь, меня тут же убьют. Человеческое тело не позволяет мне веселиться. — Гар прижал голову к плечу Борга. — Это тело слишком уязвимо… Похоже, сегодня ночью я буду спать лёжа.

Гар заснул ещё до того, как они добрались домой — точнее, он вырубился. Его спина действительно серьёзно пострадала, и во время скачки он чуть не свалился с коня. Борг привязал его ремнём и довёз до дома.

— Я видел, как он на него налетел, — сказал Грей, наблюдая, как Борг спешился. — Но мне кажется, он смог бы увернуться… Или, может, он просто хотел проверить, насколько он сам крепкий?

— Он просто сумасшедший, — сказала Фанни, сев на веранду с чашкой воды. — Он ещё и с гигантской стены прыгнул, чуть не разбившись в мясо.

— Мясной фарш будет лучше, — сказал Грей. — Можешь не говорить «мясо»? Я ещё хочу мясо на ужин. Как насчёт котлет из единорога? Они выглядят здоровыми, уверен, мясо будет отличное.

— Действительно отличное, — сказал Борг, поднимая Гара. — Тысяча золотых за одну.

Грей сразу задрожал и быстро проговорил:

— Тогда я лучше останусь при курятине!

— Тебе нужен лекарь, Борг? — спросила Фанни. — Даррен должен быть дома. Возможно, он тоже тебе понадобится.

— Нет необходимости, — Борг понёс Гара вверх по лестнице.

— Ты же знаешь, он не любит лекарей, — сказал Грей. — И ты всё равно хочешь, чтобы его осмотрели?

— Гар выглядит так, будто вот-вот умрёт, — сказала Фанни, отпив воды. — А у Борга не полностью проявлена печать, ему сейчас нужен лекарь, чтобы проверить всё. Кто может гарантировать, что Бог Огня будет к нему всегда благосклонен? Если печать выйдет из-под контроля, он может умереть во сне.

— Не говори таких страшных вещей, — пожаловался Грей. — Ты просто заставляешь меня содрогаться.

— Ага, — сказала Фанни. — Тогда тебе нужно заранее готовиться к кошмарам, гном. Я не шучу. С тех пор как он остался без Лехо Чжуншао, у него в руках лишь половина Огненной печати. Храм никогда не переставал следить за Боргом, и я подозреваю, Верховный понтифик повредил печать. — Она села в плетёное кресло, скинула тесные туфли, и её ярко-рыжие волосы, как водоросли, рассыпались по плечам. — Подумай: если однажды во сне Борг лишится и этого знака, то мы с тобой станем настоящей добычей для королевства.

— Оу, — громко сказал Грей, — я понял, хватит, Фанни! Борг же сказал, что сам что-нибудь придумает. В худшем случае мы просто вернём Лехо Чжуншао, изначально он и так принадлежал ему!

— Надеюсь, — пожала плечами Фанни и заказала ещё одну порцию салата.

Спина Гара была вся мокрая — наполовину в крови. Борг разорвал его одежду.

— Надеюсь, ты не позвал лекаря, — пробурчал Гар в подушку.

— Мне не терпится увидеть лицо лекаря, когда он на это посмотрит, — Борг поднял руку, подушечками пальцев скользнув по голой спине Гара. — Раны заживают.

— Это будет нашим секретом, — Гар слегка повернул голову; чёрные волосы, растрёпанные на подушке, наполовину прикрыли глаза. В полумраке он улыбался — как завораживающий олень, врождённая невинность которого была лучшей маской для обмана.

— Твои глаза похожи на святые источники Сенфуса, — Борг наклонился, его тень накрыла Гара, а большой палец легко коснулся у левого глаза. — Чистые и прекрасные, они умеют обманывать сердца. У нас может быть много секретов — например, твой левый глаз, или твоё нынешнее исцеление. Но мне нужно больше правды.

— Ты смотришь так, словно смотришь на свою собственность, — остро заметил Гар. — Борг, мы можем обмениваться, но не думай, что сумеешь меня покорить.

— Когда ты называешь меня «дорогой», твой голос звучит гораздо приятнее, — Борг не убрал руки, его прикосновение было тёплым, но опасным. — Я хочу услышать от тебя ещё кое-что.

— Когда я зову тебя, это и правда звучит красиво, — сказал Гар. — Но я уверен: когда я заставлю кричать тебя, это прозвучит ещё лучше.

— Угрозы бесполезны, — Борг склонил голову, его дыхание, пробиваясь сквозь растрёпанные волосы, обжигало ухо Гара. — Гар, охотник с Севера. Рэндольф нашёл тебя в Лесу Ваньчжи. Ты бросил Рэндольфа на полпути и верхом добрался до Бинхучэна. В Янцуне нет твоей регистрации, и тебя нет ни в одном списке авантюристов. Ты ждал нас в трактире и намеренно украл у Грея монету. Ты видел меня в пустоши, а возможно, и ещё раньше. Ты держишься рядом со мной, с огненной печатью на левом глазу, и без колебаний вошёл в мой отряд. — Борг провёл взглядом по его чёрным волосам. — Ты не человек Рэндольфа. Возможно, ты из Храма, возможно, из Фиалкового города. Неважно, кто ты, твоя цель ясна. Ты ищешь что-то — и сначала нашёл меня.

— Я свободный человек, — Гар тяжело, но тихо выдохнул; в этот миг Борг был слишком опасен, словно готов в любую секунду перекусить ему горло. — Да, я ищу кое-что… Мы уже говорили об этом. Но я не союзник ни Храма, ни Фиолетовых. Я всего лишь один человек.

— Но ты не похож на человека, — взгляд Борга снова упал на спину Гара. Пока они разговаривали, его шрамы становились всё светлее. Когда они возвращались, Гар ещё истекал кровью, а теперь его спина на ощупь была уже гладкой, словно прежде и не было ран.

— Но я ведь действительно человек, — сказал Гар. — …Можешь поднять руку повыше, друг? Я не хочу, чтобы ты трогал ниже — там нечего трогать! Прекрати, Борг! Лучше перед зеркалом потрогай себя самого!

— Жаль, что моё тело меня не интересует, — ответил Борг. — Что же ты ищешь?

— Любовь моя, — Гар резко схватил ладонь Борга. — Мой дорогой Борг, меня очень интересует твоё тело. Если ты не против, давай поменяем позиции. Как насчёт того, чтобы я потрогал тебя вот так? Не говори «нет»! Делить удовольствие — это естественно, не волнуйся, мне это приятно. Я с радостью это сделаю. Давай, ложись и позволь тебе тоже ощутить это чувство!

Двое мужчин свалились друг на друга, яростно извиваясь под одеялом. Борг почувствовал, что его запястья сжимают так сильно, что они вот-вот сломаются, а Гар едва мог перевернуться, потому что колено упиралось ему в поясницу.

— Слушай, — привычно сказал Грей, — они так каждую ночь, шум такой, что мне уже хочется съехать!

В тот момент по хижине с грохотом перевернулись стол и стулья, широкая кровать издавала скрипящие звуки.

— Распутная ночная жизнь, — Фанни перевернула страницу книги. — Они шумят так, что я уже не могу читать.

Глава 14. Храм объявляет розыск

После нескольких дней отдыха у Гара уже не было видно никаких следов ран. Не только шрамы исчезли, но и, казалось, его внутренние органы тоже быстро восстанавливались — всего за несколько дней произошло полное заживление.

Борг же, наоборот, проспал два дня. Он дремал на меховом ковре, и когда наступала ночь, Гар пользовался его правой рукой, а тот даже не ощущал этого.

— Он словно мёртвый, — сказал Гар, поглаживая животик Бэйер. — Если бы не дыхание, я бы и не поверил.

— Это просто сон, — сказал Грей, разглядывая кинжал Гара, который он не выпускал из рук. — Это последствия печати Бога Огня. Валькирия заставила его всерьёз пострадать.

— Я не понимаю, — Гар вертел пальцем около головы. — Я знаю, что высшая милость богов — это дар печати, так же, как Валькирия несёт печать Бога Льда и Снега, и потому она может управлять морозом и снегопадом. Но я никогда не слышал, чтобы такое благословение имело побочные эффекты. Анкрэ не настолько скуп, чтобы даже благословения для своих последователей давать с оговорками.

— Это не проблема Бога Огня, — сказал Грей. — Проблема в самом Борге. Божественные печати обычно приносят благословение с двух сторон: одна сторона действует на верующего, другая — на артефакт. Например, валькирия Элоиза несёт печать Бога Льда и Снега, и её длинное копьё Лейк содержит ту же печать. Поэтому когда она держит копьё, она действительно становится истинной валькирией Ледяного Озера. С Боргом иная ситуация. Он носит печать Бога Огня, но уже лишился второй половины — меч Лехо Чжуншао запечатан в камне. Можно представить, что сейчас Борг может использовать только половину своей силы. Валькирия права: без Лехо Чжуншао Борг всё ещё словно леопард, но лишён своих самых острых клыков, и эта печать, похоже, немного неисправна. — Грей почесал голову, лицо его выражало замешательство: — Ты знаешь… Борг — полуэльф. Люди из рода Цзылуолань никогда не признавали его. Когда он получил Лехо Чжуншао от матери, он уже стал врагом рода Фиалковых. А Верховный жрец Фиджи — друг его старшего брата. Когда Борг принимал награду от короля в Сенфусе, в храме Верховный жрец наложил печать Бога Огня… Мы думаем, что с этой печатью что-то не так. Потому что до сих пор только у Борга, который лишился второй половины печати, наблюдаются случаи её неконтролируемого проявления. Ему приходится полагаться на сон, чтобы стабилизировать и корректировать её работу, иначе всё может закончиться плохо.

— Очень плохо? — сказал Гар, снова переворачивая малышку. — Звучит не очень приятно.

— Он может стать крайне раздражительным, — с опаской вспомнил Грей. — Ох… ему сложно себя контролировать.

— Тогда пусть спит, — сказал Гар. — Я думаю, он и так очень раздражительный.

— Я рад, что вы так хорошо ладите, — искренне сказал Грей. — Борг — странный. Он не любит ни женщин, ни мужчин.

— Просто у него не было возможности это показать, — сказал Гар. — Он будет невероятно страстным со своим возлюбленным, настолько, что это за пределами обычного. Если у него вообще будет возлюбленный, — добавил он.

— Хватит, малышка, вы… эй, твоя малышка выглядит плохо, — сказал Грей.

— Она съела что-то, чего не должна была есть, и ещё не переварила. Я ходил к целителю Даррену, но его горькое лекарство не вызвало у Бэйер рвоту. Возможно, у неё жар, она всё время была обжигающе горячей, — обеспокоенно сказал Гар. — Теперь я понимаю, почему матери всегда переживают о том, что ест их ребёнок.

Малышка Бэйер закрыла лицо большими ушками — это был недовольный жест. Она зарылась в ладонь Гара, хмурилась, и сегодня даже не издавала привычного «гурлыкающего» звука. Гар немного переживал, ему очень нравилась Бэйер.

— Тебе стоит спросить у Фанни, — посоветовал Грей. — Она в этом деле гораздо авторитетнее любого человеческого лекаря.

— Ты говоришь, она съела Всевидящее Око? — Фанни сняла очки. Её густые огненно-рыжие волосы были кое-как перехвачены, и, выбравшись из горы книг, она подняла детёныша на уровень глаз и стала рассматривать. — Соплекрылы и правда едят всё подряд, но я никогда не слышала, чтобы кто-то мог проглотить Всевидящее Око. Это же чудо Бога Огня, предмет высочайшей температуры. Она вообще не должна была выжить.

— Но тот хрустальный шар был вовсе не горячим, — Гар осторожно обошёл книги под ногами и сел на низенькую табуретку. — Он раскололся, и я отдал его Бэйер как игрушку… но она его проглотила. Тот шар и правда был Всевидящим Оком?

— Точнее говоря, это была лишь часть Всевидящего Ока, — сказала Фанни. — Верховный жрец — очень искусный человек. Он превратил огненное семя в Всевидящее Око, а затем разделил этот глаз на тысячи кристаллов. Каждый храмовый маг носит такой кристалл при себе: они могут в любое время и в любом месте делить между собой это зрение. Стоит чародею поймать чей-то силуэт, и храм уже словно снял с тебя всю одежду. Ты говоришь, он раскололся? Ты его разбил?

— Нет, — ответил Гар. — Он треснул прямо у меня на глазах, совершенно неожиданно.

— Это невозможно. — Фанни вернула детёныша Гару. — Слушай, друг, среди всех богов именно Бог Огня Анкрэ самый гордый. Его чудеса не могут быть потревожены просто так. Ты, должно быть, его чем-то напугал. Я не могу заставить малышку выплюнуть то, что она проглотила, но мы можем попробовать добиться, чтобы она полностью это переварила.

Фанни обернулась, раздвинула груды книг и повела Гара через её низкую, тесную деревянную хижину в просторную каменную пещеру. Здесь не было факелов: пространство освещали жемчужины, вмурованные в каменные стены. Повсюду были рукописи, стеклянные инструменты и прозрачные образцы, все строго подписанные.

Фанни вытянула один из манускриптов:

— Слава богам, он ещё цел. Так, возьмём немного слюны птицы-падальщика, усы крысолюда из пустошей, чешую змеелюда из Леса Ваньчжи и глаза глубоководной терновницы.

— Подожди, подруга, что ты только что сказала? — Гар решил, что ослышался.

— Глаз Терновой птицы, — спокойно пояснила Фанни, стряхнув в сосуд всю мелочёвку. — Не пугайся. Это не воплощение демона, а всего лишь луковый шар, растущий в Лесу Ваньчжи. Мы любим называть её «глазом Терновой птицы».

Она влила в сосуд густую зелёную жидкость, и, не зажигая огня, довела её до кипения. Бэйер не понравился запах: она спряталась на груди у Гара, завернувшись в собственные уши ещё плотнее.

— Выпей это, малышка, — Фанни зажала нос и протянула ей чашу. — Быстро.

Бэйер упрямо сделала вид, что не понимает, зарывшись носом ещё глубже. Тогда Гар отлепил её от своей груди. Девочка-детёныш крепко прижала уши к носу и залпом осушила всё до дна. Потом, будто опьянев, закачалась в руках Гара и в конце концов рухнула без сил.

— Завтра утром проверь, — сказала Фанни. — Если живот сдуется, значит, переварилось. Но предупреждаю тебя, чертёнок: она проглотила Всевидящее Око. Если этот глаз полностью с ней сольётся, её глаза могут стать глазами Храма. — Фанни нахмурилась. — Не думаю, что тебе понравится, если на тебя будет пялиться кучка стариков, пока ты спишь. Ну, или пока ты спишь с Боргом.

— Спасибо, я прослежу, — Гар прижал детёныша к себе. — Ты и правда хорошая, Фанни.

Верховный понтифик задремал, облокотившись на руку, сидя в храме. За его спиной беззвучно вращались, зависнув в воздухе, бесчисленные хрустальные шары. Ни один из стоящих внизу жрецов не смел нарушить его сон: они стояли неподвижно, словно статуи.

— Простите, господа, — Верховный жрец наконец раскрыл глаза. — На чём мы остановились?

Он выглядел мягким и благородным; в его взгляде вспыхивал и гас золотой свет. Божественная каменная корона слегка съехала набок, потому что он сидел не совсем прямо. На снежно-белых одеждах золотых узоров было видимо-невидимо; под этой кроткой оболочкой скрывался невидимый, сильнейший защитный барьер. На его большом пальце сиял перстень с алым рубином, от которого тянулся тонкий огненный узор — он изгибался вдоль изящной линии запястья и уходил под широкий рукав.

— Обыск в Бинхучэне, — неподвижно, с раскрытой книгой в руках, произнёс архиепископ. — Вы говорили, что там находится Повелитель Демонов.

— Да, Повелитель Демонов, — слегка приподняв палец, понтифик заставил парить к себе хрустальный шар. Он лениво вращал его в руках. — На север приближается суровая зима, и Бинхучэн станет настоящим раем для опытных искателей приключений. Храм не может слишком вмешиваться в управление Элоизой, ведь она поклоняется Богу Льда и Снега. Но Владыка Демонов должен пройти через Бинхучэн, чтобы попасть в королевство, и я надеюсь, что кто-то сможет его остановить.

— Доверьте это Элоизе, — Верховный маг опёрся на посох. — Она — самая непреклонная наследница Бога Льда и Снега и обязана защищать людей от Повелителя Демонов.

— Но у неё слишком запутанные связи с наёмниками, — сказал епископ. — Семья Лейк упряма и своевольна. Хотя они долгое время служили защитой человечества у Великой стены, они часто идут против воли короля. Наёмники — это люди, движимые только выгодой, и Элоиза не всегда способна правильно отличить друзей от врагов. Я вовсе не сомневаюсь в верности длинного копья Лейков, я лишь ставлю под вопрос суждение Элоизы.

— Тогда поручите это Ордену Паладинов, — сказал молодой джентльмен, представляющий интересы семьи Грин на равнине. — Рэндольф — вечный щит короля, он безоговорочно подчиняется Его Величеству и презирает наёмников; он не станет с ними сливаться.

— Но он даже единорога короля защитить не смог, — сказал старый маг. — Это ошибка паладинов. Такой ошибки ещё не случалось, ни при Сток Сягэ, ни при Сток Борге. Я не сомневаюсь в способностях Рэндольфа, но Элоизе я доверяю больше.

— Вам стоит сопровождать рыцарей, — улыбнулся джентльмен. — В конце концов, Борг осмелился преследовать даже храмовых магов. Может быть, ваши эмоции заставят его осознать свою вину и покончить с собой.

— Рэндольф проявил халатность первым, но Храм ещё не начал расследование, — серьёзно сказал маг. — Влияние семьи Грин уже широко распространено по всей стране. Неужели и решения храма тоже должны подчиняться им?

— Никто не может вмешиваться в решения храма, — громко прервал обе стороны архиепископ. — Мудрость принадлежит исключительно Его Святейшеству Верховному Понтифику.

— Разговор делает людей мудрыми, — сказал Верховный жрец, слегка двигая кольцо на пальце, наблюдая за призрачными отражениями в хрустальном шаре. — Но вы сможете продолжить позже. Тучи уже пришли, метель вот-вот разразится. Кроме Повелителя Демонов, есть угроза в лице драконьего всадника Шона. Бездна не исчезла, зло по-прежнему рождается там. Нам нужно действовать сообща. Слушайте, господа, указ о карательном походе должен быть немедленно распространён по всему королевству. Будь то войска семьи Лейк или семьи Грин, каждая сторона должна проявить искренность. Храм возглавит и объявит высшую награду — я подтверждаю это здесь.

Хрустальные шары вдруг засияли одновременно, голос Верховного жреца пронёсся по всему королевству.

— Приказ о казни Повелителя Демонов из Бездны. Кто бы это ни был — если принесёт мне голову Повелителя Демонов, я лично дарую благословение Бога Огня, и клянусь, что ворота храма всегда будут открыты для него. Я буду считать его другом на всю жизнь, и где бы и когда бы ни позвал меня мой друг — я воспою и сражусь ради него.

Маги склонились:

— Я немедленно передам вести в Бинхучэн, восхваляя вашу щедрость и милосердие.

— Да восхваляется ваша щедрость и милосердие, — вежливо поклонился джентльмен. — Род Гринов навсегда откликнется на ваш зов.

— Дик, — обратился Верховный понтифик к епископу, — королю нужен твой голос. Иди, Сенфус ждёт тебя. Передай привет Его Величеству от меня.

— Я немедленно отправлюсь в Сенфус. — Епископ благоговейно поклонился. — Хвала тебе, мой Верховный Господин.

Гар снова чихнул. Он склонил голову на ладонь Борга, и тепло в его левом глазу постепенно уменьшалось. Тихо, почти незаметно наступил рассвет.

— Не вытирай свои сопли о мою руку, — Борг, спавший всё это время, поднял левую руку, чтобы прикрыть глаза. Голос его был хриплым и усталым. — Намажешь хоть немного — тебе конец.

— Ты проснулся слишком поздно, — Гар, всю ночь не сомкнувший глаз, наконец смог прилечь рядом с ним. Левый глаз болел и слегка прищуривался: — Не говори, Борг, дай мне поспать. Ещё звук — и тебе конец.

После нескольких секунд перемирия оба мужчины одновременно вздохнули.

— Эта чёртова печать. — Гар прикрывал левый глаз: — Этот подонок,? Бог Огня, если бы он был здесь, я бы с него шкуру снял.

— Весь мир молится о благословении Анкрэ, — сказал Борг. — Тебя бы отправили на виселицу.

— Свобода вероисповедания, — ответил Гар. — Храм хочет решать даже, что мне носить под штанами?

— Верховный жрец не такой скучный, — заметил Борг, — его интересует только, что носит под штанами Повелитель Демонов.

— Дорогой, ты совсем меня не утешил! — сказал Гар.

Внезапно Борг повернулся и пристально посмотрел на Гара:

— Змеелюд — брат Повелителя Демона, а ты — брат Змеелюда. Тогда каковы твои отношения с Повелителем Демонов?

П.п.: Иерархия церковных и светских лиц на совещании:

教皇 / Верховный жрец (понтифик) — главный, высший авторитет.

大主教 / Архиепископ — верховный церковный чиновник, региональный контроль.

主教 / Епископ — управляет епархией, подчинён архиепископу.

绅士 / Джентльмен (представитель семьи Грин) — светский представитель рода, церковной власти не имеет, участвует в обсуждениях как советник.

Глава 15. Целитель Даррен

— Любовные отношения. — Гар прищурил левый глаз от боли. — Отношения отца и сына, друзей, братьев… Что бы я ни сказал, ты поверишь? А если не поверишь — зачем мне тогда вообще говорить? Борг, у тебя слишком много вопросов, ты прямо как трёхлетний ребёнок. Хочешь, чтобы тебя приласкал добрый папочка Гар?

— Ты совсем не скрываешь как уклоняешься от ответа. — Борг смотрел прямо в лицо Гару. — Ты что-то скрываешь.

— Ты всегда так прямолинеен в общении с людьми? — слегка сменил позу Гар.

— Если только речь идёт именно о людях. — Борг отвернулся и уставился вперёд.

В комнате было темно; лишь из верхнего окна пробивался остаток закатного света. Вблизи профиль Борга поистине захватывал дух — Гар невольно залюбовался. В памяти он перебрал лица богов, но ни одно не оказалось «совершеннее», чем лицо Борга.

— Твоя мать, должно быть, была красавицей, — сказал Гар. — Настоящей красавицей. Неужели все эльфы такие совершенные? Я только знаю, что они лёгкие, воздушные, будто парят в лесах. Давным-давно в Лес Ваньчжи приходили эльфы, но они всего лишь хотели завладеть Древом Мудрости. Когда змеелюды им отказали, они больше никогда не ступали севернее пустошей. Очень уж красивый народ. Сягэ повезло — у него в руках была справедливость, и он смог спокойно умереть в счастье.

— Если я не ошибаюсь, — покосился на него Борг, — ещё пару дней назад ты называл его лжецом.

— Он действительно лгал Бездне, — сказал Гар. — Он обманул Шона, змеелюдей и Повелителя Демонов. Он едва не обманул и Энтов леса Ваньчжи, чуть не выманил у них слёзы. Он показал мне, на что способна человеческая мудрость, и дал прочувствовать человеческую хитрость и жадность. Я имею в виду — в сказке.

— Но, когда ты говоришь, это совсем не похоже на сказку. — Борг протянул руку, но Гар увернулся, однако пальцы Борга всё же коснулись его шеи. — Неясное происхождение иногда значит обман. Ты тоже обманщик.

— Не говори так, — улыбнулся Гар. — Я всерьёз: когда я говорю о спасении мира, это правда. Когда я говорю, что люблю тебя — это тоже правда. Твои ладони привлекают меня ещё сильнее, чем ты сам. По ночам они будто становятся моим богом, их прохлада — это невыразимое облегчение. Ох, у меня даже возникает желание взять их с собой, носить всегда рядом. Жаль, что у тебя всего лишь одна пара рук, было бы жестоко отрубить их… я ведь человек добрый.

— Тебе стоит попробовать, — сказал Борг. — Проверить, останется ли твоя прохлада, если они будут отделены от моего тела. Бедняжка.

— Ради моих глаз, — сказал Гар, — я оставлю их при тебе.

— Безгранично благодарен, — сказал Борг. — Может, у них найдётся и другое применение… такое, что тоже принесёт тебе удовольствие.

Он сел, и его обнажённый торс при движении чётко обозначил рельефные линии мышц. Наклонившись за одеждой, он накинул рубашку, откинул шерстяное покрывало и, оставаясь только в коротких штанах, подошёл к столу. Там он налил себе стакан воды.

— И ты умудрился спокойно проспать столько времени. — Гар, лёжа на кровати, следил за ним. — Стоило бы мне полоснуть кинжалом — и ты был бы труп, милый.

— Одними словами никого не на пугаешь. — Борг провёл рукой по затылку и тяжело выдохнул. — Руками ты можешь управляться с большей пользой, чем кинжалом.

— Я люблю кинжал. — Гар натянул на себя шерстяное одеяло. — Он такой крутой. Я могу убивать им людей под покровом ночи, а потом бродить в темноте и слушать их трепетные молитвы. Ух, это же убийственно круто! Вот так я и спасу мир. Люди будут воспевать меня, и моё имя будет греметь по всему континенту ещё сотни лет.

Борг уже был одет, в комнате стало совсем светло. Он закатал рукава и направился к двери, но на пороге Гар окликнул его:

— Задёрни шторы, Борг. — Гар хлопнул по взбитой подушке. — Я собираюсь поспать.

— Сладких снов. — Борг потянул за шнур и опустил занавес. — Увидимся во сне.

— Нет, только не это! — выкрикнул Гар. — Я не хочу видеть тебя во сне! Умоляю!

— Хорошо, — сказал Борг, прикрывая за собой дверь. — Но я всё равно войду, Гар. Пусть нам будет весело.

Сразу за закрытой дверью раздался звук швыряемой подушки.

— Доброе. — Фанни сидела за плетёным столиком, потягивая фруктовый сок и листая книгу. — Как там твой малыш? Вчера он выглядел совсем плохо.

— Похоже, твой дружок неплохо справляется. — Борг сел и заказал себе вина. — Зачем он приходил к тебе?

— Босс… — подняла голову Фанни. — Я про детёныша, Бэйер, ту самую Бэйер!

— М-м? — Борг пил вино.

— Ладно, Гар тоже действительно приходил, — сказала Фанни. — Он просто хотел, чтобы я посмотрела на детёныша, ведь она съела Всевидящее Око, и ей стало плохо. Ты что, собираешься позволить Гару и дальше спать в своей постели? Я имею в виду — ты уже его принял? Господи, да он здесь всего несколько дней, я о нём ещё вообще ничего не знаю.

— У него есть тайна, — сказал Борг. — А я люблю разгадывать чужие тайны.

— Это оправдание совершенно меня не убеждает, — Фанни коснулась кончика носа. — Я не чувствую его запаха. В нём слишком много странностей… И он совсем не похож на живого человека, он даже не знает, что такое молоко и луковый шар*.

П.п.: Луковый шар (или сфера), (洋葱球) — это тот же предмет, что ранее называли «глаз терновой птицы».

— Ты тоже проявляешь к нему интерес, — Борг посмотрел на неё. — Но в этот раз я хочу, чтобы ты не тратила время на него.

— Эй, — сказала Фанни. — У меня к нему нет интереса! Но я должна понять, кто он вообще! Ты что, ведёшь себя как собственник? Говоришь мне держаться от него подальше?

— Можно и так понять, — Борг расслабленно откинулся на спинку стула. — Я сам во всём разберусь. Подруга, он очень опасен.

— Он всего лишь действует грубой силой, — сказала Фанни. — Кроме того, смелый, но безрассудный.

— Слишком поспешные выводы лишают тебя ясного взгляда, — сказал Борг. — Не заставляй меня повторять, Фанни: он опасен. Держись от него подальше. Сейчас он только моя добыча. Поняла?

Он говорил со спокойным тоном и ленивым взглядом, но Фанни словно ощутила в воздухе жар, как от пламени. Она захлопнула книгу и быстро сказала:

— Хорошо, я больше не буду его изучать… и не стану приближаться к нему.

— Отлично, — сказал Борг. — Даррен дома?

— Целитель у себя, — ответила Фанни. — Говорил, что сегодня собирается сажать цветок Лосюань* в саду.

П.п.: 萝旋花 [luó xuán huā] — цветок Лосюань — вымышленное растение, название можно понимать как «цветок-спираль» или «вьюнок с закрученными лепестками».

Борг осушил ещё один бокал, после чего поднялся и направился к дому целителя Даррена.

— Ты чуть его не разозлила, — вдруг высунулся Грей из-под плетёной тахты и забрался на стул. — Я даже слышал запах гари!

— Он не станет так легко выходить из себя, — без интереса ответила Фанни. — Но это действительно было предупреждение.

— Ты вообще что подозреваешь? — Грей схватил мясную лепёшку. — Гар ведь всего лишь ребёнок.

— Если бы он был просто обычным мальчишкой, — сказала Фанни, — я бы не сомневалась. Грей, я не чувствую запаха богов, и ни одна раса не может ускользнуть от моего носа. Гар очень странный… он вызывает у меня какое-то особое чувство. Стоит закрыть глаза и попытаться его уловить — передо мной только тьма.

— Ха! — Грей боднул её плечом. — Ты же не пёс! Да и какая разница, всё равно ведь рядом есть Борг.

Фанни без сил отмахнулась от него и больше не продолжала.

— Чудо, — сказал Даррен, поправив очки. Он поднялся, когда Борг прошёл через калитку и вошёл в его двор. В голосе не было ни капли эмоций. — Смотрите-ка, кто пожаловал. Парень, который мечтает зарезать лекаря.

— Тебе бы стоило изобразить испуганное лицо, — Борг сунул сигарету себе в зубы, а другую кинул Даррену. — Но я забыл: у человека с парализованным лицом мышцы не двигаются. Делать выражения для тебя слишком трудно.

— Отнюдь. — Даррен высек огонёк, отправив пляшущее пламя к сигарете Борга, но свою оставил зажатой между пальцев, так и не прикурив. — Я просто не хочу тратить эмоции на тебя. Зачем пришёл? Если у тебя вновь бушует метка Бога Огня, то я рад: значит, ты всего в шаге от смерти.

— Я стою на самом краю Бездны, — Борг выпустил дым, — но никто не решился утащить меня туда. Даже сама смерть не посмела. Жаль, метка не бушует. Внутри она всё так же послушна, как пёсик.

— Значит, ты явился из-за своего любовничка, — сказал Даррен. — Того зелёноглазого мальчишки.

— Расскажи мне, что ты знаешь, — сказал Борг.

— Он человек. — Даррен прислонился спиной к забору. — В этом сомнений нет. Но странно, что у него нет человеческого запаха. Нос Фанни может учуять даже запах Драконьего всадника Шона, но этого человека он учуять не может.

— Исключительный. — Борг прикусил сигарету. — Он действительно особенный.

— Ну хорошо, надеюсь, что мы одинаково понимаем слово «особенный», — сказал Даррен. — Его сила превосходит человеческую, будто он находится под покровительством самих богов. Скажу прямо: если сравнивать только силу, он мог бы сломать тебя одним движением. Но неожиданно — он держит её под удивительным контролем. Я слышал, он всю дорогу нёс детёныша, и с малышкой ничего не случилось. Это ясно доказывает, что он отлично понимает, как пользоваться этой чудовищной силой. Иными словами — он осознаёт свою «особенность» и, более того, уже тренировал её. Фанни сказала мне, что Рэндольф сильно врезался в него, но ты так и не пришёл ко мне, даже не попросил лекарства… А он, похоже, уже восстановился. Я хочу знать только одно — сколько времени ему понадобилось, чтобы исцелиться?

— Несколько часов, — сказал Борг. — Очень быстро, и даже шрамов не остаётся.

— Думаю, мне нужно взять образец его крови, — сказал Даррен. — Это же мечта любого воина — лекарство такой силы. Но, разумеется, ты вряд ли согласишься. Тогда мне остаётся только воображать. Такая мощная жизненная сила… Я слышал лишь о Слезах Энтов: говорят, что стоит змеелюду попасть под их сияние, и любая рана мгновенно заживает. Поэтому они и могли стать основной силой армии Повелителя Демонов. Может, он носит при себе это средство?… Ох, — безо всякого выражения он добавил: — Полная чушь.

— У него были только только камни змеелюдов и один кинжал, — сказал Борг, наполовину уже докурив сигарету. — Больше ничего.

— Так ты его всего ощупал? — спросил Даррен. — Ты редко бываешь таким нетерпеливым.

— Правда? — спросил Борг, немного заскучав. Он раздавил сигарету пальцами. — Ты ничего не добился.

— Ты должен быть счастлив. — Даррен поправил очки. — Если бы я чего-то добился, я бы заинтересовался им. Его внешность соответствует моим вкусам, и я всегда отношусь к таким милашкам с нежностью. Жаль, что ты, кажется, уже нарисовал монопольный круг*.

П.п.:  划好了独占圈 — буквально «нарисовал/провёл круг монопольного владения». Означает, что кто-то (Борг) монопольно претендует на что-то или кого-то (Гара), чтобы никто другой не имел права на это.

— Твоя сообразительность действительно радует. — Борг бросил окурок в маленькую плетёную корзину лекаря, повернулся и ушёл.

— Пожалуйста, не бросай мусор, — Даррен сохранял спокойный тон. — Я не принимаю окурки в мусорном ведре. Они перебьют аромат моих цветов. Ты уходишь, Борг? Как твой лекарь, я предлагаю тебе позволить мне проверить метку.

– Она в моём теле, — Борг оглянулся, взгляд стал чуть зловещим. — Я говорю, что могу её контролировать.

— Хорошо, — Даррен медленно отступил под его взглядом. — Хорошо, господин.

Глава 16. Принятие миссии на истребление

До самого полудня Борг не возвращался домой, но, войдя в комнату, он обнаружил, что кровать была пуста. Он мыл руки и заметил одежду Гара, сваленную вместе с его собственной в одной корзине.

В комнате повсюду чувствовались следы вторжения.

Борг остался невозмутим. Выключив воду, он наугад захлопнул крышку корзины с грязным бельём.

Похищенные единороги содержались в загоне. Грей постукивал по ограде, распоряжаясь, чтобы люди убрали за ними навоз. Гар, вместе с Бэйер, лежал на животе сбоку и наблюдал.

— Отойди подальше, — сказал Грей. — Тебе разве не кажется, что воняет?

— Как раз наоборот, — ответил Гар. — По-моему, пахнет довольно приятно, есть в этом какой-то сладковатый аромат. И выглядят они тоже не как навоз, а скорее как красивые белые камушки.

— Я нисколько так не думаю, — с отвращением посмотрел на него Грей. — Как тебе вообще может нравиться единорожье дерьмо?

— Я ведь никогда такого не видел, — сказал Гар самым невинным голосом. — По-моему, они куда симпатичнее золотых монет. Смотри, братец, присмотрись как следует: кругленькие, аккуратные, одна к одной — настоящая прелесть!

Грей отшатнулся в сторону:

— Перестань, Гар! После твоих описаний я больше не смогу прикасаться к драгоценным камням!

— Вот именно, камни, — кивнул Гар. — Считай их за самоцветы: на солнце они ещё и переливаются. Кстати, ты не голоден, Грей? А то я что-то проголодался — целый день ведь проспал.

— Почему вы не можете спать по ночам? — Грей прислонил лопату к ограде. — Вот бы вы с Боргом хоть чуть-чуть потише были. Вы ночью правда чересчур шумите.

— Извини, что мешаем, — сказал Гар. — Я тоже хочу тишины. Один я могу быть очень тихим. Но Борг всё время не даёт — он любит шуметь и говорить такие вещи, на которые просто невозможно не ответить. Очень уж мерзкие у него шуточки.

— Оу… — Грей уставился на него с выражением полного недоверия.

— Тебе трудно поверить? — Гар посмотрел на Грея. — Ты смотришь так, будто говоришь, что я лгу, но это правда. Мне всё ещё нравится, когда он спит: прекрасный и спокойный. С закрытыми глазами он просто идеален. — Он поправил детёныша, забравшегося ему на голову. — Его глаза слишком агрессивные. Я подозреваю, половина его врагов возникла лишь потому, что не смогли вынести это презрительное выражение. Но если честно… э-э… ладно, если честно, мне и его глаза тоже нравятся. Они тоже очень красивые.

— Искренние слова имеют смысл только тогда, когда сказаны лицом к лицу. — Внезапно на его плече появилась рука, и Борг прижал его к себе. — Я думал, ты ещё спишь.

— Нет, я голоден, — сказал Гар. — У тебя есть что-нибудь поесть? Последнее молоко было просто великолепным, я бы ещё немного курицы и рыбы попробовал, овощи тоже неплохо было бы. Человеческие кулинарные способности просто превосходят таланты богов. Я обожаю поваров!

— И сколько же людей в итоге удостоились твоей любви? — сказал Борг.

— Невозможно сосчитать, — сказал Гар. — И не только люди, но и деревья. Если мне захочется, я могу влюбиться в кого угодно. Великий охотник не должен ограничиваться лишь предписанной добычей. Я могу охотиться как на тебя, так и на дикого зверя. Хотя, честно говоря, я не вижу между вами особой разницы.

— Ага, — Борг тихо кивнул, убрав руку с его плеча. — Действительно свободный человек.

— Я, наверное, слишком сыт, — сказал Грей. — Вы можете пойти есть на террасу, не стойте здесь, ребята. Думаю, вы сможете… поговорить наедине?

— Я так люблю молоко, — сказал Гар, попивая его. — Корова просто супер. Почему я раньше хотел завести овцу, а не корову?

— Неужели Гэ Лань такой скупой? — Борг поделился тарелкой с говядиной. — Я думал, он каждый день веселится в лесу.

— Как ты мог так подумать? — Гар наколол на вилку кусок его говядины. — На самом деле Гэ Лань очень серьёзный лидер, совсем не такой, как его яркая внешность. Он правильный человек. В лесу Ваньчжи не проводят карнавалы, змеелюди очень бережливы.

— Потому что он абсолютно ничего не сделал. — Борг отправил кусок мяса в рот. — Лишившись защиты Повелителя Демонов, он всё ещё наслаждался покоем и комфортом. Даже Рэндольф мог бы легко его убить.

— Он просто не умеет действовать. — Гар сосредоточенно ел рыбу, казалось, что тема его мало волнует. — Бездна никогда не приближалась к царству людей. Он всегда защищал свой дом. Он — змеелюд, который не умеет проявлять инициативу. Человеческая жадность превосходит его воображение и страшнее его кошмаров. Я считал это благородным, но то, что я слышу от тебя сейчас — трусость и наивность. Рэндольф — хороший учитель. Он научил змеелюдов обнажать клыки. В каком-то смысле я должен поблагодарить его за то, что он вдохновил моего брата. — Он поднял зелёные глаза и посмотрел на Борга. — Ты действительно заботишься о змеелюдах.

— Нет, — спокойно сказал Борг. — Я забочусь о тебе. Ты хочешь убить Рэндольфа?

— Конечно нет! — удивлённо сказал Гар. — Зачем мне убивать его? Даже если он умрёт, это не воскресит Гэ Ланя, болтовня про бессмертие всегда существует лишь в слепой вере.

Он слегка улыбнулся, на мгновение обнажив маленькие острые зубки:

— Я просто хочу, чтобы он… получил по заслугам.

Нож и вилка коротко звякнули по фарфору, и Гар тут же облизнул пальцы:

— Я всё ещё не привык так есть. Очень жаль. Можно мне начать, приятель?

— Нельзя, — придирчиво сказал Борг, приставив серебряную ложку к пальцам Гара. — Ты должен научиться есть нормально, как обычный человек.

— Зачем? — рассмеялся Гар. — Это не вкусно. Мне так не нравится. Вилка мир не спасёт.

— Если ты хочешь спокойно попасть в королевство, — Борг элегантно поднёс ко рту мясо, которое Гар успел изрядно испортить, — и найти то, что ищешь, ты должен есть именно так.

— Ладно, — Гар криво улыбнулся. — Ладно… какая морока… мне ещё и учиться правильно говорить «господин» и «здравствуйте»? Ох, ну пусть меня…

— Тебе нужно лишь научиться звать Борга, — Борг отпустив нож и вилку, вытер руки, — своим сладким дрожащим голосом.

— Забавно, — рассмеялся Гар. — Ты ведь говорил, что никогда не принимаешь заданий на словах.

— Зависит от человека, — покосился на него Борг. — Ради тебя я могу сделать исключение.

— А-ха… — Гар наклонился ближе. — «Заигрывание словами — первый шаг к недоразумениям». Этой фразе я научился совсем недавно.

— Тогда запомни и другую, — сказал Борг. — «Речь обнажает то, что прячет сердце — это дорога вторжения, требующая мастерства».

— Ты и правда страшный. — Гар больше не стал приближаться. — Опасный мужчина.

— А в твоих глазах, — Борг провел пальцем по уголку его глаза, — нет ни капли страха. Посмотри в зеркало: они буквально полны возбуждения.

— Так и есть, — сказал Гар. — Ты заставляешь моё сердце колотиться, это очень волнительно.

— Ты привыкнешь, — сказал Борг. — Ты слишком зациклен на этом лице.

— Не говори так, а вдруг я просто влюблён в тебя? — Гар снова уселся на стул и с жадностью принялся за рыбу. — Тебе стоит быть увереннее, дорогой. На этом тему можно закрыть, теперь твоя очередь, Борг. Сягэ отдал сердце Повелителя Бездны королю. Зачем старик хотел это сердце?

— Чтобы обрести вечную жизнь. — Борг заказал себе бокал вина. — Он слишком много времени тратил на женщин. Когда Сягэ собирал войско для похода, тот уже был неспособен наслаждаться пленённой красотой.

— Похоть — это тоже жадность, — сказал Гар. — Бессмысленная вещь. Но этот тип и правда король? Какой же он глупец. Сам Повелитель Бездны ведь вовсе не был вечным существом, а он надеялся, что сердце Повелителя дарует ему бессмертие.

— Ты прав, — сказал Борг. — Сам Повелитель не был бессмертен. Но его сердце, даже покинув Бездну, продолжало биться. И только когда Верховный жрец запечатал его в глубине дворца, оно перестало быть живым.

— Это лишь иллюзия. — Гар залпом выпил молоко. — В тот миг, когда Сягэ вырвал его, оно уже было мертво. Как и его хозяин.

— Итак, король умер, — Борг покачал бокалом. — У него остался только один сын — хилый Артур, объект вожделения Рэндольфа.

— «Я — вечный щит и длинный меч Артура», — Гар спародировал тон Рэндольфа. — Тот и правда безумно одержим этим маленьким королём.

— Да, — сказал Борг. — Тётя Рэндольфа была королевой старого короля. Она и родила Артура. Рэндольф с детства жил во дворце Сенфуса и всё время был рядом с Артуром, пока тот рос. Он безумно одержим этим мальчишкой — с самого начала и до сих пор.

— Излишние, переполняющие чувства — это обуза, — сказал Гар. — Однажды он заплатит жизнью за эту безумную страсть. Хм. Я не хочу знать о Рэндольфе.

— Я думал, он тебя заинтересует, — сказал Борг.

— Я интересуюсь только тобой, — ответил Гар.

— Кхм-кхм, — позади них раздался голос Фанни. Она потрясла в руке распечатанным конвертом. — Разрешите перебить, Борг.

— Что? — спросил Борг.

— Янцун опубликовал новое сверхвысокоуровневое задание, это приказ на истребление, — сказала Фанни. — Сообщение уже разослано всем наёмникам с золотым знаком и золотым авантюристам. До нас дошло чуть позже.

— Пусть примет Грей, — сказал Борг. — Он отвечает за такие приказы.

— Конечно. Но я не просто так вмешалась. На этот раз приказ очень странный, он особенный. — Фанни подняла лист тёмно-жёлтой бумаги с приказом, чтобы они оба увидели. — Это сверхвысокоуровневая миссия SSS, и королевство назначило высочайшую награду. Награда и привилегии храма уже свели всех с ума.

— Звучит круто. — Гар откинулся на спинку стула, наклонился, чтобы прочитать название задания, а затем разразился смехом.

— Не думаю, что это смешно. — Фанни упёрла руки в бока. — На самом деле, я думаю, это символизирует кровь и расчленёнку*.

П.п.: 血雨腥风 [xuèyǔ xīngfēng] — буквально «кровавый дождь и зловещий ветер». Китайская идиома, описываеющая серьёзную жестокость, насилие и хаос.

— Не стоит так нервничать, Фанни, — сказал Гар. — Это всего лишь приказ на истребление Демона, такое уже случалось раньше.

— Ты такой оптимист, — сказала Фанни. — Король предложил 100 миллионов золотых монет за тело Повелителя Демонов. На этот раз это не сердце, а всё его тело. Верховный понтифик преклонится перед новым воином, а храм благословит его навеки. Подумайте только, все сошли с ума. Если мы примем участие, то легко окажемся в центре ненависти*.

П.п.: 众矢之的 [zhòngshǐ zhī dì] — буквально «мишень всех стрел». Китайская идиома, означает когда кто-то становится объектом критики или атаки со всех сторон, «в центре ненависти».

— Бояться — это не про вас, — засвистел Гар. — Это же сто миллионов золотых монет, даже сам Повелитель Демонов столько не имеет.

— Повелитель Демонов уже мёртв, — Фанни указала на задание. — Это общеизвестный факт. Возможно, они просто хотят, чтобы авантюристы поубивали друг друга. В конце концов, это ведь территория рыцарей. Я не согласна брать это задание.

— Как ты можешь быть уверена, что Повелитель мёртв? — Гар болтал ногой, улыбаясь. — А вдруг он ещё жив?

— Сягэ вырвал его сердце, Грины унесли его рога, гномы из Лонгмана отрубили его крылья, а копьё Лейка лишило его глаз, — нарочито драматично перечислила Фанни. — И ты после всего этого хочешь сказать мне, что он может быть жив? Не шути так, малыш. Весь Лес Ваньчжи уже обращён в пепел. Если бы он и вправду был жив, его ярость должна была бы уже воспламенить саму Бездну и повести демонов на войну с людьми, а не отправиться в туристическую прогулку.

— Э-э… — сказал Гар. — Ты действительно слишком хорошо его знаешь.

— Конечно, я же изучала, — ответила Фанни. — Я заучила все записи о Бездне! Повелитель Демонов был переменчив, вспыльчив, настоящий склочный тип.

— О, какое любопытное описание, — усмехнулся Гар. — Так ты думаешь, он уже окончательно остыл*?

— Да, именно так. — Фанни аккуратно сложила приказ об истреблении. — Так что к чёрту всё это. Мне не нужны лишние неприятности.

П.п.: 凉透了 [liáng tòule] — дословно «остыл до конца», это сленг, означающий «совсем мёртв» (как «окочурился»).

— Да ты уже в неприятностях, — рассмеялся Гар. — Успокойся, подруга.

— Я совершенно спокойна, — возразила Фанни. — Абсолютно. Борг, только не рискуй, Борг!

Борг выхватил у неё из рук приказ на истребление и, не разворачивая, просто спросил:

— К этому заданию прилагается пропуск?

— Да! — вскрикнула Фанни. — Но зачем нам вглубь континента?! Борг, нам это не нужно, нам не нужны эти сто миллионов!

— А мне нужен пропуск, — сказал Борг и поднялся. Поднимаясь по ступеням, он обронил Гару: — Подумай о своём вознаграждении. Мне достаточно того, что сможет тронуть моё сердце.

— Это я, — протянул Гар, прихватив ещё кусок хлеба. Жуя, он лениво двинулся следом: — Спасибо за твою щедрость. Позволь мне сегодня провести вечер спокойно. Мы можем не ссориться, учитывая, что у тебя есть пропуск...

— Он и вправду согласился?! — взвизгнула Фанни, оборачиваясь к Грею. — Всего-то ради какого-то пропуска?! Зачем он нам вообще нужен? Пустоши — вот наша территория! Стоит сунуться в королевство — нас там убьют!

— Я тоже удивлён, — пробормотал Грей, потирая подбородок. — Думаю, стоит заодно заглянуть домой, проверить, на месте ли крылья Повелителя Демонов… Я всё же не верю, что он жив.

Глава 17. Торговец Шон

— Спасибо, — Гар взял у администратора свой медный жетон охотника. — Мисс, простите мою дерзость, но вы ведь сегодня воспользовались духами из цветка Дефэнь*? Пахнет просто чудесно.

П.п.: 迭芬花 [dié fēnhuā] — вымышленный цветок Дефэнь. Можно перевести как цветок переливчатого аромата.

Администратор кокетливо подмигнула ему, её смех прозвучал звонко и задорно.

— Что с ним такое? — Грей отпил пива. — Он прямо при Борге делает комплименты женщине? Дома он точно так себя не вёл.

— Он сказал, что хочет потренироваться, как нормально разговаривать, — сказала Фанни. — Но разве мы не разговариваем с ним нормально? Он же просто хочет флиртовать.

Они все были в чёрных плащах и сидели в особом углу таверны Янцун. Обычный шум не смел заходить за эту границу. Сегодня Вольные наёмники пришли официально принять миссию по истреблению, а Гар также должен был зарегистрироваться как авантюрист.

— Ты всегда так сидишь спиной к залу? — Гар вертел в руках медный жетон и уселся напротив Борга. — Это только разжигает любопытство.

— Одиночество куда комфортнее для меня, чем выставлять себя напоказ. — Плащ Борга закрывал глаза, а прямой нос и холодная линия губ служили сигналом держаться подальше от незнакомцев.

— Мир людей удивителен, — сказал Гар. — Еда здесь просто потрясающая. Эти пончики из Янцуна невероятно вкусные. Можно я возьму несколько мешков домой?

— Разумеется, — ответил Борг. — Если у тебя есть деньги.

— …Босс, — Гар сложил руки, почти припав к столу. — Можно я возьму вперёд? После задания всё верну! Прошу тебя! Иначе я иссохну от тоски по здешним пончикам.

— Я никогда не даю аванс, — сказал Борг.

— Но ведь ты говорил, что я особенный, — лукаво улыбнулся Гар. — Сделай для меня исключение ещё раз.

— Деньги вот здесь, — уголки губ Борга изогнулись в едва заметной дуге. — Бери. Только не ешь слишком много, сладкое вредно для зубов.

— Ты и правда хороший человек, Борг! — Гар встряхнул монетки так, что те весело зазвенели, и отправился за своими пончиками.

Пока Гар покупал сладости, снаружи таверны поднялся шум. Вскоре половинчатая дверь распахнулась, и в зал вошли солдаты армии Лейка. В таверне мгновенно воцарилась тишина, и десятки бывалых искателей приключений устремили взгляд на солдат в форме. Питер, аккуратно одетый дворецкий, вошёл в таверну, опираясь на трость, не сводя глаз с Борга.

— Господин Сток, — Питер почтительно склонился, — госпожа приглашает вас в поместье на сегодняшний вечерний приём. Прошу вас оказать честь и принять приглашение.

Борг не обернулся. Он только допил свою кружку пива и спокойно ответил:

— Буду.

— Мне обязательно ходить в этом? — Гар дёрнул воротник, чувствуя себя неловко. — Как какой-то сверкающий дурак.

— Перестань жаловаться, малыш, — Грей тоже был одет в благородный атласный халат, только слишком тесный, отчего гном казался особенно крепким и могучим. — Ты хотя бы можешь бегать! А я себя чувствую будто связанный.

— Нарядная одежда иногда даёт неожиданный эффект. — Фанни в своём пышном бальном платье, с многослойными тяжёлыми юбками, выглядела ослепительно, но сама была совершенно несчастна. Она не слишком изящно приподняла юбку и пнула ногой. — У меня сейчас внутренности наружу полезут! И ведь это ещё не зима, а я уже задыхаюсь в этой проклятой ткани. Ума не приложу, почему они не могут сшить платье потоньше? На приёме всё равно никто не собирается лапать задницы приличных дам!

— Это ещё не факт. — Волосы Гара были зачесаны наверх, и теперь он выглядел, как милый студент с академических занятий. — Всегда найдутся люди с очень своеобразными интересами. Но я тоже против того, чтобы делать юбки толще «для защиты». Лучше пусть они будут лёгкими — так, чтобы барышня могла после пощипывания за зад тут же отвесить такой пинок, что обидчик останется без наследников.

— Эта идея мне нравится. — Фанни резко дёрнула корсаж на груди. — Я терпеть не могу весь этот «штормовой размах»!*

— А я как раз люблю, — бросил на неё взгляд Грей. — Тебе бы мясца побольше поесть.

П.п.: 波涛汹涌的女人 буквально «женщины с бушующими волнами» → образно о пышногрудых дамах. Она резко говорит, что ненавидит подобную «штормовую» пышность.

Трое вышли из комнаты, распахнув дверь почти одновременно. Служанка повела их по направлению к банкетному залу. Узкий ковёр, устланный вдоль коридора, был вышит нарциссами, а по обеим сторонам висели в строгом порядке портреты представителей рода Лейк прошлых поколений.

В этой обстановке вся троица сразу же «подобралась»: выправка стала чинной, шаг — уверенным, а одежда будто подчёркивала их важность. Шлейф платья Фанни мягко тянулся за ней, она шла величаво и грациозно, одаривая встречных приветливой улыбкой.

— А где же Борг? — спросил Гар.

— Пошёл встречаться с Валькирией, — сказал Грей. — Они старые друзья, когда-то вместе учились в Академии Сенфуса.

— А вот сейчас, держу пари, ты глаза выпучишь, — с оживлением сказала Фанни. — Красота Элоизы заставит тебя восхищаться изяществом её платья. Обычно, если мы появляемся, она выходит с Боргом, а когда Борг снимает свой чёрный плащ… вау! — она протянула с нажимом. — Ты, малыш, ещё больше в него влюбишься.

— Хм-хм, — усмехнулся Гар. — Жду с нетерпением.

Они прошли через галерею с портретами, свернули в благоухающий садик и оказались у самого входа в зал. Символ Лейков — белый нарцисс — был повсюду; ковёр тянулся прямо к дверям. У дверей служанка остановилась, сделала почтительный поклон и жестом пригласила их пройти. Внутри же лакеи сразу же громко возгласили их имена.

— Держите улыбку, — тихо подсказала Фанни, не меняя лучезарного выражения. — Быстрее, Грей, улыбайся!

— Ах-ха-ха… — выдавил из себя улыбку гном и обнял встречающего.

Они, без сомнения, стали центром внимания. Красивенькая внешность Гара принесла ему лишь короткий интерес со стороны дам, но очень скоро он оказался забыт на периферии. Гар этому был только рад — ведь куда важнее были блюда на столах.

— Где же твой маленький любовник? — с улыбкой спросила Элоиза, мягко положив руку на руку Борга. — Передай ему мои извинения.

— Не стоит церемоний, — Борг откинул назад прядь светлых волос; его голубые глаза блеснули холодной остротой. — Ему всё равно, когда именно я появлюсь.

Элоиза рассмеялась:

— Сегодня тебе стоит приглядывать за ним. И маг, и Рэндольф здесь. Если у Борга появится хоть малейшая слабость — они набросятся, как шакалы, учуявшие кровь.

Борг переступил порог зала:

— Пусть поторопятся. Я жду не дождусь.

— Восхваляю Валькирию, — произнёс Рэндольф. Сегодня он тоже был в парадном одеянии, по-прежнему ослепительно красив. Недавняя история с единорогом принесла ему выговор от Храма, и потому он сделал вид, будто не замечает Борга. Он поклонился Элоизе, но не коснулся её руки губами: все знали, что Элоиза этого терпеть не могла. — Сегодня вы прекрасны, как лунный свет на ледяном озере.

— Благодарю вас, Рэндольф, — Элоиза слегка склонила голову. — Надеюсь, вы приятно проведёте этот вечер.

— Вы так прекрасны, что мне трудно отвести взгляд, — старый маг тоже поклонился. — Клянусь богом Анкрэ, вы — самая прекрасная девушка в моём сердце.

— Я польщена, — улыбнулась Элоиза. — Пусть этот вечер будет для вас приятным.

— Мой дорогой Борг, — старый маг повернулся к нему и сказал почти по-отечески ласково, — сколько лет, сколько зим! Я так рад видеть тебя.

— Учитель Вольф. — Борг склонил голову. — Я скучал по вам.

— Тебе стоит навестить дом, дитя, — старый маг дружески похлопал его по плечу. — Ещё до прихода зимы.

— Я так и сделаю, — сказал Борг.

В то время как шла непринуждённая беседа, у входа снова громко прозвучало имя, объявлённое лакеем. На этот раз оно заставило всех в зале повернуть головы: «Шон». Ведь все прекрасно знали Шона — Драконьего всадника.

Но вошедший явно был не тот. Он был поразительно красив — даже чрезмерно красив. На нём были изысканные атласные одежды, а в его облике сквозили утончённость и редкое благородство.

— Позвольте представить нового гостя, — сказала Элоиза. — Крупнейший торговец луковыми шарами Восточного округа.

Луковые шары было нелегко достать: они росли лишь в Лесу Ваньчжи. Если проводить сравнение, то они напоминали лишь жалкую имитацию «Всевидящего Ока» при храме. Их тоже можно было использовать для наблюдения, но только для этого — вот почему в народе их прозвали «глазами терновой птицы».

Под пристальными взглядами всего зала Шон подошёл к Элоизе. Его глаза ни на миг не отрывались от валькирии. Он склонился, поднял её безупречные пальцы и едва коснулся тыльной стороны её ладони поцелуем.

— Моя богиня, — произнёс Шон, глядя прямо на неё. — За твою красоту я готов отдать жизнь.

Какой дерзкий безрассудный смельчак.

И всё же Элоиза не рассердилась. Напротив — она с удовольствием улыбнулась Шону:

— Вы сделали меня самой завидной женщиной сегодняшнего вечера.

Шон тоже улыбнулся. Его глаза были… зелёными.

При виде этих глаз, того же цвета, что и у Гара, Борг втайне почувствовал легкую неприязнь. Что-то тонкое, почти неуловимое, заставило его насторожиться: он остро ощутил, что мужчина по имени Шон… крайне опасен.

Взгляд Шона лишь скользнул по Боргу, не задержавшись, без приветствия. За вежливой маской ясно ощущалась надменность: кроме Элоизы, для него словно не существовало никого.

— Его зовут Шон? — спросил Борг, когда тот удалился.

— Имя Драконьего всадника, — сказала Элоиза. — Гордый мужчина. Но его гордость такова, что не вызывает отвращения.

— Будь осторожна, — Борг принял из рук слуги кубок с Вином, — этот человек похож на острый клинок.

— Хм… — сказала Элоиза. — А по-моему, он милый. Колючий милаш*.

— Не позволяй себе утонуть в опасности, — сказал Борг и осушил кубок. — Прошу извинить.

П.п.: 扎手的可爱 — дословно «милый, но колючий (царапающий руку)». Образ чего-то, что привлекательно, но при прикосновении причиняет боль.

Он увидел Шона и Гара, стоящих рядом. Болтливый зелёноглазый мальчишка так легко одарил Шона улыбкой, и, под пристальным взглядом Борга, последовал за ним на просторный балкон за тяжёлой занавеской.

Интересно.

Борг швырнул свой бокал на поднос.

Балкон был утыкан огромными охапками роз, и Гар наугад выдернул один цветок.

— Какая роскошная прихоть, — сказал он, вдыхая розовый аромат. — Мой брат.

— Не называй цветок братом, — сказал Шон. — Наш маленький глупыш всё ещё не передумал. Ну и как тебе здесь живётся?

— Всё новое скучно, — улыбнулся ему Гар.

Они одновременно раскрыли руки и обняли друг друга.

— Ты всё не появлялся, — Гар облокотился на перила. — Я уж думал, что ты заблудился.

— Я задержался в Восточном районе, — сказал Шон, становясь рядом. — Рад видеть, что с тобой всё в порядке. Тебе стоит пойти со мной, Гар. Я смогу куда надёжнее провести тебя в королевство.

— Да, мама Шон, — Гар расхохотался. — Ну перестань, Шон, я справлюсь. У тебя есть дела поважнее… Как идёт восстановление леса?

— Змеиный камень, который крысолюды передали назад по твоей просьбе, сработал неплохо. — Шон закурил сигарету на ветру. — К счастью, ты сумел защитить Древо Мудрости. Оно выжило, и значит, у нас ещё есть шанс.

— Я просто ненавижу огонь. — Гар сжал розу, а потом медленно растёр её лепестки между пальцами. — Спасибо Рэндольфу: если бы не его пламя, что заставило Древо Мудрости взреветь, я бы до сих пор спал. Огонь пожирает всё живое. Всё, что оставил после себя Анкрэ, каждое мгновение вызывает у меня отвращение. Я должен найти дочь Гэ Ланя и вернуть её домой.

— Гар, — тихо произнёс Шон. — Ты должен понять: есть вещи, которые уже невозможно исправить. Я надеюсь, когда ты встретишь её… ты сможешь справиться с этим.

Гар промолчал. Его пальцы лениво скользнули по каменным перилам, и там осталась тонкая царапина.

Шон заметил это и перевёл разговор:

— Ты собираешься идти вместе с сыном Сягэ? У него в королевстве плохая репутация.

— Он особенный, — сказал Гар. — И ты даже не пытаешься скрыть, что тебе на него плевать.

— Так и есть. — Шон стряхнул пепел. — Он не Сягэ. Мужчина, бросивший свой меч, равен тому, кто отказался от самой борьбы. Этого достаточно, чтобы я потерял к нему всякий интерес. Он недостоин.

— Ты пожалеешь об этом, Шон, — Гар рассмеялся на ветру. — Я клянусь: он из тех, кто даже с перебитыми руками и ногами вцепится в горло врага.

— Не слишком ли ты к нему пристрастен? — Шон раздавил окурок.

— Я же сказал: он особенный, — Гар поднял ладонь Шона и приложил её к своему левому глазу. — Давай попробуем, брат. Я хочу знать, есть ли ещё хоть кто-то, кто способен сдержать мою жгучую боль…

Борг откинул тяжёлую портьеру — и увидел, как Гар склонился, прижимая лицо к ладони Шона.

Он удивлённо приподнял бровь:

— Извините, что помешал.

Но даже не подумал обернуться и уйти.

Шон встретил его взгляд, и в ту же секунду воздух стал тяжёлым — обстановка мгновенно накалилась.

Глава 18. Ты нужен мне

— Уходя, будьте добры, опустите портьеру, — сказал Шон. — Спасибо.

— Но вы захватили моего партнёра на эту ночь, — с насмешкой заметил Борг. — Думаю, у меня есть право наблюдать.

— Твоим партнёром сегодня является мисс Лейк, — Шон откинулся назад. — Будь мужчиной и оставайся верен ей.

— Великое недоразумение, — ответил Борг. — Сопровождать даму в начале вечера — лишь вежливость.

— Так чего же ты добиваешься? — сказал Шон. — Даже если он твой партнёр, это не даёт тебе права вмешиваться в личный разговор. Тем более у тебя лишь право на сопровождение «на эту ночь».

— Скромность — добродетель, — спокойно произнёс Борг. — Этот мужчина принадлежит мне.

— Кажется, я слышу смех богов, — без всякой улыбки ответил Шон. — Кто тут шутит?

— Постойте… — вмешался Гар, выпрямляясь. — Вам стоило бы быть друзьями, а не соперниками. Хватит играть, братцы, я ведь мужчина. — Он усмехнулся и добавил: — Факты доказали: Борг и впрямь самый особенный. Шон, даже ты не смог заглушить жжение. — Гар коснулся своего левого глаза. — Хоть это и не слишком к месту, но для меня новость, мягко говоря, паршивая.

— Да, — с оттенком жалости сказал Шон. — Благодари этого господина: он стал твоим единственным и неповторимым охлаждающим бальзамом.

— Приятно слышать, — невозмутимо ответил Борг. — И вновь восхваляю ваше благородство. Желаю вам приятного вечера. И помните: увлечение завистью разъедает красоту.

Шон уставился на него, и воздух мгновенно наполнился запахом пороха.

— Возможно, валькирия немного заскучает, — сказал Гар. — Вам стоит поднимать тосты вместе с хозяйкой, а не прохлаждаться здесь на ветру. Шон, я рад нашей встрече, но у тебя, очевидно, есть дела.

— Тогда до скорого. — Шон легко хлопнул Гара по затылку. Жест был не слишком ласковым, но между ними витала чертовски дружеская, непринужденная атмосфера. Проходя мимо Борга, Шон метнул на него косой взгляд, откинул полог и вернулся в зал.

— Сегодняшний сюрприз, — Борг наконец шагнул к Гару. — Мой партнёр нежно шепчется с другим мужчиной на балконе.

Гар, видя, как тот приближается шаг за шагом, вдруг почувствовал неладное.

— Эй… не входи так глубоко в роль, дорогой. Слово «партнёр» слишком священно — не думаю, что оно подходит тебе и мне.

— Тогда какое слово мне использовать? — Борг упёрся руками в перила, загнав Гара впритык. — Моё сокровище?

— Ты выглядишь немного сердитым, — Гар откинулся назад. — Но почему? Обещаю, я не сказал Шону ничего о тайнах отряда наёмников… Ты слишком близко, Борг. Ладно, мы партнёры, может быть, даже друзья?

— Вовсе нет, — холодно сказал Борг, его голубые глаза оставались ледяными. — Между нами лишь наёмный контракт.

— Значит, равноправные деловые отношения, — ответил Гар. — Я твой наниматель. Думаю, с нанимателем стоит обращаться осторожно, ведь он платит щедрое вознаграждение. Так почему же ты всё ещё так близко?

— Мне нужно внимательно наблюдать за своим нанимателем, — сказал Борг. — А ночь близка. Думаю, ему пригодится его охлаждающий бальзам.

— Не говори так, — отозвался Гар. — Спасибо за твою щедрость.

Ладонь Борга накрыла его левый глаз, ласково поглаживая кончиком пальца, словно стирая некий след. Гар почувствовал себя странно в этой внезапной нежности. Ночь только наступала, жгучая боль уже начинала давать о себе знать, но в прикосновениях Борга она быстро стала почти незаметной. Прохладное ощущение было таким приятным, что Гар полуприкрыл глаза. Однако вскоре он понял — Борг всё тот же Борг.

Когда ладонь резко оторвалась, Гар только тогда заметил, что его прижали к перилам. Ощущение жжения мгновенно захлестнуло его, и он почти сразу зажмурился.

— Только у меня есть это право, — прошептал Борг. — Как же скверно… почти так, будто ты сам подставил шею под мою хватку. Твоя боль и наслаждение всегда разделяет лишь тонкая грань — и она в моих руках.

Он поднял его лицо, разглядывая морщины раздражения и тени досады.

— Так обращаться со своим нанимателем, пожалуй, совсем неуместно. — Гар щекой прижался к его ладони. — Я нуждаюсь в тебе, Борг, но это вовсе не значит, что я не способен себя сдержать. — Он раскрыл глаза: в левом бушевали огненная печать бога пламени. — Хотя мне куда приятнее, когда ты отдаёшься добровольно, но если обстановка вынудит, я не постесняюсь заставить твою руку служить мне.

— Разумеется, прошу, — ответил Борг. — Но, пожалуй, ты слегка заблуждаешься: сейчас я — твой наниматель, а вовсе не наоборот.

— Неправда, — сказал Гар. — Я никогда не принимал твоих заданий. Работодатель здесь я, дорогой! Ты должен слушаться меня.

— Может, сладкие пончики помогут тебе кое-что вспомнить, — Борг снова улыбнулся той самой улыбкой, как тогда, когда протянул ему монеты.

— Но ты сказал, что это аванс! — возмутился Гар.

— Я такого не говорил, — ответил Борг. — Никогда не говорил.

— Чёрт побери! — пробормотал Гар. — Всего-то несколько золотых монет!

— И одна монета имеет юридическую силу, — сказал Борг. — Ты должен работать на меня. Ты действительно принадлежишь мне, даже великий охотник должен возвращать долги.

— Хорошо, я верну долг, верну! — выпалил Гар и резко дёрнул свой воротник. — Я верну долг, Борг, но сейчас мне нужна твоя рука.

— Она вот здесь, — сказал Борг. Его холодная ладонь скользнула рядом, оставаясь лишь на самом краю жгучей боли, но никак не позволяя себе полного, жажданного соприкосновения.

— Я имею в виду, мне нужно, чтобы она прижалась! — в голосе Гара уже звенела безумная боль.

— Тогда, — Борг жестоко приподнял его лицо, — скажи мне, что я нужен тебе, что тебе нужен Борг.

— Я уже говорил это! — уголки глаз Гара налились красным от обиды, дыхание сбилось и стало неровным.

— Я забыл. — Борг смотрел на него свысока, холодным взглядом. — А теперь просто скажи, что я нужен тебе.

Поза и атмосфера были вовсе не из приятных. В этот момент слова «я нуждаюсь в тебе» звучали скорее как «я подчиняюсь тебе». Гар, облизывая пересохшие губы, вдруг поднял руку и показал Боргу средний палец.

— Ты еще больший ублюдок, чем твой отец. — Гар ухмыльнулся и глухо сказал: — Я уверен, детка, ты действительно... огромная... сволочь.

— Для меня это честь, — Борг наклонился и легко коснулся губами его поднятого пальца. Опущенный взгляд сделал его холодную жестокость ещё явственнее. — Со временем ты поймёшь: Сягэ на самом деле был хорошим человеком.

Кончик пальца, только что тронутый поцелуем, всё ещё хранил странную прохладу. Гар жаждал повторения — и в то же время не мог вынести этого подавляющего положения.

— Господин, позвольте… о, прошу прощения, простите! — вбежавший слуга чуть не выронил поднос и, запутавшись, торопливо отступил назад.

Гар был прижат Боргом к перилам; тело пылало, и оставалось лишь жадно хватать воздух. Жжение в левом глазу быстро распространилось по всему телу. Туго застёгнутый воротник душил жаром, и он чувствовал, что не может вдохнуть полной грудью. Борг, опираясь руками, наклонился над ним, закрыв собой всё его пространство. Сзади эта поза, без сомнения, могла навести на весьма двусмысленные мысли.

— Борг… Борг… — Борг ещё сильнее прижал Гара к перилам, что тот откинулся назад. Уголки глаз налились красным, и даже дыхание становилось всё более обжигающим. Ощущение пламени передавалось и Боргу, но на нём была метка Бога Огня, и жар его не беспокоил.

— Тсс… — Борг склонился к его уху. — Хватит звать так. Звучит слишком… возбуждающе. Или, пожалуй, вернее сказать — кровь вскипает от желания.

— Если ты вздумаешь возбудиться прямо сейчас… — Гар, задыхаясь, даже рассмеялся, — это будет… чертовски неприглядно.

— Взгляни на своё лицо, — Борг тоже усмехнулся. — Слово «возбудился» куда больше подходит к тебе. Ты раскалён так, что спина вся мокрая, но, признаюсь, даже пот на тебе выглядит чертовски соблазнительно. Не трать время, мы не можем оставаться здесь до конца банкета. Хочешь, чтобы я вынес тебя в таком виде?

Его большой палец скользнул в приоткрытые губы Гара, зацепив уголок и намочившись каплей слюны.

— Ты такой похотливый.

Капли пота стекали по подбородку Гара и впитывались в ворот его одежды. Его юное лицо пылало румянцем, брови были сведены от боли, но нельзя было не думать о другом. Он резко дернул за воротник, и несколько перламутровых пуговиц отвалились, обнажив гладкую шею с чётко выраженной ключицей.

— Упрямец. — Борг отнял одну руку, поднёс сигарету ко рту, а затем с нежностью убрал со лба Гара прилипшие влажные пряди. — У меня к тебе безграничное терпение, но, возможно, ты сумеешь дойти обратно сам. Если я тебе не нужен, тогда, несчастный, мне стоит держаться от тебя подальше.

Этот ублюдок всерьёз собирался бросить его и уйти один!

— Не делай этого. — Рука Гара сжала его затылок. — Мы же наёмные работники, так что должны хорошо ладить.

Борг, не сопротивляясь, одной рукой скользнул к его талии, прижал ближе, словно прислушиваясь к шепоту возлюбленного, и даже слегка покачал его, как будто уговаривая ребёнка.

— Верно, — сказал Борг, зажигая сигарету другой рукой, — просто не хватает слов.

— Да ты одержим этой фразой! — выдохнул Гар. — Настоящий параноик!

— Когда тебя трогают так, это называют «глубокой привязанностью», — Борг посмотрел на него. — А ведь я тот, кого ты любишь — так ты сказал прошлой ночью.

— Твои слова невозможно отличить от правды, — стиснув зубы, сказал Гар. — Я больше тебя не люблю, детка. Тебя бросили! Иди поплачь в угол... Борг!

— Мне стоит научить тебя подкреплять слова делами, — сказал Борг. — Твоя рука сейчас меня задушит.

— То же самое касается и твоей руки! — Гар снова закрыл левый глаз от боли. — Ты мне сейчас поясницу сломаешь!

— Я не сделаю этого, — сказал Борг. — Здесь на ощупь очень приятно, если сломается — я расстроюсь.

Когда сигарета дотлела, Гар замолчал. Левый глаз мешал ему сосредоточиться, он даже ощущал, как оковы в глазу продолжают сжиматься.

— Борг… — в голосе слышалась дрожь.

— М-м? — тихо произнёс Борг.

— … — Гар зажмурился и больше ничего не сказал.

— Скажи, что я нужен тебе, — спокойно уговаривал Борг, почти завораживая голосом. — Ты и правда во мне нуждаешься. А говорить правду — это ведь очаровательная черта людей.

— …Ты — демон, — выдохнул Гар.

— Может быть, — кончиками пальцев Борг ласково перебирал его взъерошенные волосы. — Я очень рад, что ты это наконец понял.

— Я… — губы Гара шевелились в сухости, а ледяные, полные соблазна пальцы Борга были всё так же рядом. Закрыв глаза, он метался между мраком и жгучим пламенем, и, дрожа, с трудом выдавил: — Я нуждаюсь…

Борг не шелохнулся.

— …Мне ну…жен… — острые клычки Гара впились в кончик языка, окрасив его в красный, и он всё же выдохнул: — …Ты нужен мне.

Прохлада хлынула в левый глаз, и пламя начало постепенно отступать. Борг сорвал несколько лепестков роз и в награду вложил пальцы между губ Гара.

— Молодец, — сказал Борг, глядя на него с опасным блеском в глазах. — Запомни свои слова. Не позволяй никому… никакому виду больше тебя трогать. — Он тихо произнёс: — Теперь ты мой.

Глава 19. Глаза Повелителя Демонов

Теперь ты мой.

Эти слова прозвучали без тени чувства, лишь с жаждой обладания. Гар ровно дышал под пуховым одеялом, будто спал, но на самом деле снова и снова прокручивал в голове фразу Борга.

«Безрассудный человек», — подумал Гар.

Такие слова не осмелился бы произнести даже Сягэ. Стремление Борга к обладанию выходило за рамки воображения Гара, и он смутно чувствовал в этом недоброе.

Фигура Борга заслоняла солнечный свет. Переодеваясь, он произнёс:

— Столовая в конце коридора. Грэй и Фанни уже там. — Он обернулся: — В следующий раз, когда притворяешься спящим, не забудь прикрыть живот. Он всё время урчит.

— Я приду. — Гар перевернулся на спину. — Я умираю с голоду… А ты куда идёшь?

— Пойду завтракать с Элоизой, — сказал Борг. — У неё есть поручение для меня.

— У вас, похоже, неплохие отношения. — Гар сел и попытался застегнуть распахнувшийся ворот, но обнаружил, что пуговицы отлетели ещё вчера вечером на балконе. — Она и вправду необычная красавица. Мы ещё долго здесь задержимся?

— Мы очень скоро уедем, — взгляд Борга скользнул по ключице Гара, но почти сразу ушёл в сторону.

— Если хочешь посмотреть, — Гар поцеловал кончик пальца, которого накануне Борг коснулся губами, и глянул на него с вызовом, — просто скажи. Я великодушно зачту это в качестве платы за прошлую ночь.

— Чрезмерная самоуверенность, — сказал Борг. — Но это действительно сексуально.

— Твоя честность меня завораживает, — Гар небрежно откинул тёмные волосы назад. — Но заставлять даму ждать слишком долго — совсем не по-джентльменски.

Борг поправил ворот и вышел. Гар разжал руку и осмотрел свой левый глаз в зеркале.

— Оковы… — без всякого выражения сказал он. — Меня словно посадили на цепь, как собаку. Анкрэ, я раскопаю твою могилу, ублюдок.

— Доброе утро, — сказала Фанни. — Хочешь немного розовой росы*?

П.п.: 玫瑰露水 [méigui lù shuǐ] — дословно «роза + роса/эссенция». В контексте — это лёгкий напиток или настой на розовых лепестках.

Едва уловимый вкус розы, который Борг запихнул ему в рот прошлой ночью, всё ещё будто витал, поэтому Гар сразу сказал:

— Нет, мне не нравится. Думаю, я лучше выпью молока. Хочешь орехов, Фанни?

— Я больше люблю фрукты, — с сожалением ответила Фанни. — Тебе стоило бы попробовать, здешняя розовая роса очень вкусная, я её просто обожаю.

— Ты что, плохо спал ночью? — Грей проткнул вилкой яйцо. — Ты выглядишь особенно усталым.

— Я вчера хорошо провел время. — Гар выпил молоко. — Я просто очень расстроен. Мне трудно спать по ночам, и это то, что меня сейчас больше всего беспокоит. Грей, твой отец ещё жив?

— Конечно, — сказал Грей. — Он ещё полон сил.

— Это здорово, — сказал Гар. — Мне интересно, в той самой экспедиции были ли маги, служившие Богу Огня?

— Как же могло их не быть, — сказала Фанни. — В те годы храм был главной опорой королевства. Каждый участник экспедиции получал благословение от святилища. Верховный жрец даже послал своего архиепископа сопровождать Сягэ в Бездну. Но тот так и не вошёл в Затерянный каньон: их остановил дракон Ино, и они даже не встретились лицом к лицу с Шоном. Всё это описано в учебниках Академии, да ещё с глупыми картинками.

— Ты столько всего знаешь, — с восхищением сказал Гар. — Серьёзно, Фанни, ты как живая энциклопедия! Ты напоминаешь мне Древо Мудрости в Лесу Ваньчжи — говорят, оно столь же всеведущее. Тогда ты наверняка знаешь и о проклятии Бога Огня, верно?

— Это все знают, — сказала Фанни, поедая салат. — Знаменитейшее из запретных заклятий, но им никто не пользуется, кроме Верховного понтифика. Говорят, оно связано с оковами Бога Огня, и даже сам Бог Огня не в силах их разорвать. Тебе это интересно? Советую не тратить силы впустую: даже архиепископ оказался бессилен. Это одно из запретных заклинаний, что находятся в руках Верховного понтифика вместе с его жезлом. Не недооценивай этого мужчину, который вечно сидит в храме. Пусть он красив, но никто и не знает, сколько ему лет. Он непостижим.

— Я услышал только одно, — сказал Гар. — Ты сказала, что он красив.

— Да, ещё бы! — Фанни подалась ближе. — Его зовут Фиджи, у него золотые глаза. Жаль, что он друг Табо из Цзилуоланя, значит, он нам враг. Борг в Сэнфусе когда-то сошёлся с ним лицом к лицу — говорят, они разошлись очень плохо. Представляешь, Борг в тот момент был в пылающем состоянии, на пике своей силы. Но даже в полную силу Борг не сможет одолеть Верховного понтифика.

— Вот это новости, — сказал Гар. — Тогда почему сам Верховный понтифик не пошёл бить Повелителя демонов? Шевельнул бы пальцем — и никакой экспедиции не понадобилось бы.

— Не знаю, — Фанни помешала фрукты. — Может быть, куда важнее охранять тыл человечества. Повелитель Демонов слишком коварен и хитёр, а Верховный понтифик ещё должен защищать короля.

— Это заблуждение, юная леди, — сказал Гар. — Если Повелитель демонов такой уж коварный, то зачем тогда нужен Сягэ? Он ведь честный малый! Кстати, между прочим, я думаю, что Повелитель демонов тоже чертовски красив.

— Ты называешь красивым мужчину с рогами и крыльями? — Фанни смотрела на него как на безнадёжного. — У него ещё и красные глаза! Символ жажды крови.

— Слишком грубая классификация! — Гар ткнул пальцем в свои зелёные глаза. — Выходит, мои зелёные глаза символизируют жизнь? А-ха-ха, ни капли авторитетно! Я заявляю: я буду защищать честь Повелителя демонов!

— Ладно-ладно, я заметил, что ты весьма опекаешь Повелителя Демонов, — сказал Грей. — Я понимаю, это как в Академии: всегда найдутся те, кто фанатеет от злодеев. Но я обязан тебя предупредить, Гар: как только мы покинем Бинхучэн, тебе придётся избавиться от этой привычки. Ты не представляешь, с какой ненавистью к Повелителю относятся в самом сердце королевства.

— У них совсем крыша съехала? — насмешливо бросил Гар. — Они ведь даже не видели его.

— В точку, — сказал Грей. — Но ты должен понимать настроение. Пусть они и не видели Повелителя демонов, зато видели рыцаря чёрного дракона, Шона. Когда огромная туша дракона пролетала над королевством, страх следовал за ним тенью. К тому же зачем нам вообще стремиться понять Бездну? Демон-то мне не брат!

— Да что с вами сегодня? — Фанни швырнула вилку. — Грей, следи за своим тоном, гномы не рычат на друзей. А ты, Гар, задаёшь слишком много вопросов.

— Прошу прощения, господа, — слуга почтительно поклонился. — Госпожа приглашает вас пройти в гостиную. Там достаточно развлечений.

— Извини, — Грей спрыгнул со стула. — Ты мой друг, но я не думаю, что сказал что-то неправильное. Нельзя ожидать, чтобы люди сочувствовали Бездне.

— Хм, — Гар усмехнулся. — Уже само это звучит достаточно смешно. Да, ты прав, как я мог ожидать сочувствия от людей?

А в гостиной уже сидели Рэндольф и Великий маг. Сегодня Рэндольф был в приталенном атласном одеянии — и этим возвращал себе гордую осанку аристократа. Он держал чашку чая и вальяжно слушал, как маг читает молитвенные строки. А Шон был самым заметным мужчиной, чьё присутствие в зале невозможно было игнорировать — он играл с несколькими дамами в угадывание карт.

— Дети, идите, садитесь сюда, — старый маг Вольф закончил свою ежедневную молитву и улыбнулся вошедшей троице. — Грей, наш сын Земли. Твой отец в последнем письме писал мне, что ты уже давно не был дома.

— Я был немного занят, — Грей наклонился, принимая символическое благословение посохом мага. — А как там мой отец?

— Он всё такой же крепкий, — сказал Вольф. — В прошлом месяце он своим “Джулин Чжи Фу”* открыл новую золотую шахту.

— Звучит действительно мощно, — рассмеялся Грей. — Ему бы чем-то другим заняться, а то в Лесу Шэнбин и так слишком много золотых рудников.

— Не говори так бедному старику, — улыбнулся Вольф. — Иначе ты заставишь меня жалеть, что я не родился в твоём народе. Фанни, наша маленькая мудрица, как ты? Твои присланные снадобья были очень полезны — даже в дождливые дни я теперь могу путешествовать.

П.п.: 巨灵之斧 [jùlíng zhī fǔ] — Джулин Чжи Фу — досл. Топор Великана.

— У меня есть и новые открытия, — Фанни тоже наклонилась, принимая благословение. — Я собираюсь прислать вам ещё.

— Огромное спасибо, девочка… А это кто у нас тут? — Вольф посмотрел на Гара. — Совсем юный, словно птенец. Можешь назвать мне своё имя?

— Можете звать меня Гар, — Гар улыбнулся, но не склонился для обряда. — Хвала вам, я впервые вижу настоящего мага. Вы выглядите исполненным мудрости.

— Жаль, что это всего лишь бородатый старикан, — добродушно сказал Вольф. — Надеюсь, я не разрушил твои надежды на храм. Но если тебе удастся побывать в главном храме у Ледяных Жил*, то увидишь, что старики там — настоящая редкость.

— Если представится возможность, — сказал Гар, — я нанесу визит.

Они продолжили беседовать в гостиной. Гар уселся в мягкое кресло и обратился к Рэндольфу:

— Рад тебя видеть, Рэндольф, ты отлично выглядишь.

Рэндольф ничего не сказал, только с раздражением стукнул чашкой о стол, а затем пересел так, чтобы оказаться спиной к Гару.

Гар вполголоса насвистывал радостную мелодию и попробовал немного угощения. Он оглядел гостиную: Борг и Фанни увлеклись игрой в бильярд, маг стоял рядом. Гар пригласил старика сесть рядом с ним и разговорился с ним о пустяках.

В это время Шон, кажется, проиграл в карты: он поднялся от дам, обратился с вопросом к слуге и, в сопровождении того, вышел из зала.

— А вы тоже играете? — Гар, казалось, проявил искренний интерес к бильярду.

— Я не могу, — Вольф подошёл вместе с Гаром к бильярдному столу, чтобы понаблюдать за игрой, — но иногда в храме проходят небольшие соревнования. Можешь считать меня одним из лучших среди стариков.

После этих слов они с Гаром рассмеялись.

— Я хочу воды, — Фанни, перегретая тяжёлым платьем, повернулась и увидела, что оставшийся слуга наливает чай Рэндольфу, — Гар, принесёшь мне стакан воды?

— Конечно, без проблем, — сказал Гар, извинившись перед магом. Затем он прошёл сквозь разноцветную толпу дам и джентльменов, среди негромких разговоров, и подошёл к слуге. Тот как раз закончил заваривать чай, но явно уступал мастерству ушедшего товарища: Рэндольф придирчиво его отчитывал.

Гар лёгким движением хлопнул слугу по затылку:

— У вас есть розовая роса?

— Есть, сэр, — пробормотал слуга. Отчитываемый Рэндольфом, он был заметно растерян и, роясь на чайной тележке, звякнул фарфором. В этот момент за спиной Гара протиснулась полная дама; он невольно качнулся вперёд, и от этого толчка слуга не удержал чашку. Чай расплескался прямо на Рэндольфа. Тот тут же нахмурился и встал.

— Держись от меня подальше, — сурово бросил он. — Тебе пора обратно на учёбу! Старик Питер совсем разучился подбирать прислугу!

— Простите, милорд! — слуга склонился в ужасе.

— Будь милосерднее, Рэндольф, — сказал Гар. — Сохраняй своё достоинство.

Рэндольф развернулся и вышел из зала, чтобы переодеться. Слуга, мрачный и подавленный, продолжил искать для Гара розовую росу. Гар его успокаивал, и уже снова поднял руку, чтобы похлопать по затылку…

Но слуга неожиданно поднял голову и искренне произнёс:

— Вы и впрямь хороший человек.

Рука Гара замерла на мгновение, потом он сунул её в карман. Он улыбнулся, сам не понимая, почему вздохнул, и сказал:

— Нет, не стоит так говорить… Ну же, дай мне розовую воду и возьми себя в руки.

Слуга протянул ему розовую воду, и Гар, слегка зацепив его плечом, прошёл мимо.

Когда он подал стакан Фанни, за его спиной раздался громкий грохот: фарфор разлетелся вдребезги, а слуга рухнул в круг визжащей толпы — как бездыханный.

— Что случилось? — старый маг раздвинул людей и поспешил к нему.

Гар сделал глоток из собственного стакана, обернулся к Фанни и сказал:

— Доброта — лишний балласт. Пожалуй, мне стоит быть хуже.

Двери распахнулись, и вернулся Шон, вытирая руки.

Элоиза как раз передавала Боргу свиток с заданием:

— Эта партия луковых шаров — первосортный товар, я купила их у Шона. Я не могу доверить их другим наёмным отрядам. Борг, тебе остаётся только доставить их в Главное святилище.

— Мне придётся идти в обход водопада Лимэн, — сказал Борг, принимая свиток.

— Я знаю, ты не хочешь встречаться с Верховным понтификом, — вздохнула Элоиза. — Но если не доставишь в святилище, то останется только Цзилуолань… А я догадываюсь, ещё меньше тебе хочется видеть Табо.

— Нет, я скучаю по нему, — сказал Борг. — По той ноге, что не была изувечена.

— Ты просто… — Элоиза не успела договорить: её перебил тихий голос старого дворецкого.

— Госпожа, — мрачно произнёс Питер, — в гостиной произошло нечто… Печать, что удерживала глаза Повелителя демонов в изваянии Ледяного нарцисса, нарушена.

Элоиза резко поднялась на ноги.

— Оно не издало ни единого звука, — продолжил Питер. — Все системы охраны оказались бесполезны.

— Отличная работа, — Борг лениво откинулся на спинку кресла. — Начинаю верить словам Фиджи: Повелитель Демонов и правда явился.

Глава 20. Кто вор

— Мне нужно, чтобы вы сказали правду. — Элоиза сидела во главе круглого стола в гостиной, положив обе руки на полированную поверхность. Её взгляд поочерёдно останавливался на каждом из присутствующих. — Что именно здесь произошло?

— Один из слуг потерял сознание, — Фанни подпёрла щёку ладонью. — Просто рухнул посреди зала.

— До этого его кто-нибудь касался? — спросила Элоиза.

— Кто угодно мог, — раздражённо выкрикнул Рэндольф. — Откуда нам знать, с кем он общался до того, как вошёл в гостиную?

— Расскажите только то, что касается гостиной, господин капитан, — сказала Элоиза.

— Рэндольф к нему прикасался, — Гар с любопытством потёр переносицу. — И я тоже.

— Благодарю за откровенность, — Элоиза улыбнулась. — Рэндольф, расскажите, что именно вы делали с этим слугой.

— Не говори со мной таким тоном, Элоиза, — взгляд Рэндольфа потемнел. — Я ненавижу, когда меня подозревают. Я просто пил чай, а он его заваривал для меня. Вот и всё.

— Никто не любит подозрений, — спокойно произнесла Элоиза, глядя прямо на него, — Грин Рэндольф.

Она произнесла его полное имя — и по столешнице беззвучно пополз иней, выдавая недовольство, скрытое под улыбкой валькирии.

— Гар пошёл взять для меня розовой росы, — постукивала пальцами Фанни, — и скоро вернулся.

— Он тогда опрокинул чай, — сказал Гар. — И Рэндольф вышел из гостиной.

— Разумеется, я вышел, — Рэндольф почувствовал, как обстановка начала складываться не в его пользу. — Он облил мне одежду, я должен был пойти и переодеться. И к тому же, не только я покидал гостиную. До меня этот господин Шон тоже уходил.

— Я ходил умыться, — спокойно ответил Шон и указал на первого слугу у круглого стола. — Он сопровождал меня всё время — от умывальной до самой гостиной. А ты, Грин Рэндольф?

— Я был один, — нахмурился Рэндольф.

— Хм, — Борг, всё это время сидевший с другой стороны, перелистывал журнал смен слуг. — Один.

— Разумеется, я был один, — быстро ответил Рэндольф. — Думаю, это тебя не касается, Борг!

— Конечно, — сказал Борг. — Но ты слишком взволнован и даже немного напуган.

— Я не напуган, — сказал Рэндольф. — Семья Грин презирает воров. То, что пропало, ни один из Гринов не мог взять. Я просто пошёл переодеться.

— Мы сейчас обсуждаем только то, что происходило в гостиной, — сказала Элоиза. Питер стоял позади неё и,  наклонившись, что-то прошептал. Элоиза кивнула. — Упавший в обморок слуга уже очнулся. Давайте спросим его.

Второй слуга вошёл, совершенно подавленный. Он дрожащими шагами подошёл к круглому столу, и, когда на него устремились взгляды всех присутствующих, его голос заметно задрожал.

— Госпожа… простите меня… но я клянусь… я ничего не знаю. — Он то и дело вытирал пот, повторяя с отчаянием: — Я правда… ничего не знаю.

— Успокойся, дитя, — сказал старый маг Вольф, — здесь все справедливые господа.

— Нет, — Борг захлопнул расписание смен, — на самом деле ты кое-что знаешь. Искренность — это тоже форма верности. Не пытайся лгать перед своей госпожой.

Второй слуга с грохотом упал на колени. Всё его тело дрожало.

— …Простите, госпожа… но я правда ничего не знаю… мне не следовало входить в гостиную… но мой друг сегодня очень серьёзно заболел…

— Вы самовольно поменялись местами, — трость Питера сухо стукнула о пол. — Это непростительное сокрытие.

— Нет! — Второй слуга заговорил торопливо: — Лишь в этот раз, господин! Вчера ночью у него неожиданно поднялся жар, а Лили сказала, что он сегодня обязан дежурить в гостиной и смены поменять нельзя. Но он уже не мог подняться с постели, и тогда я пошёл вместо него.

— Где твоё настоящее место? — спросил Борг. — Дай угадаю: очистка ледяной скульптуры.

— …Да… да, господин, — выдавил второй слуга.

— Глаза Повелителя Демонов были запечатаны в ледяной скульптуре, — сурово произнёс старый Питер. — Ежедневная очистка означает проверку. Твоя небрежность дала вору возможность. Кто сегодня утром занимался ледяной статуей?

...Лили,— сдавленно, почти со всхлипом сказал второй слуга. — Господин... я клянусь… я не знал, что Глаза Повелителя могут исчезнуть…

— Приведите Лили, — спокойно, но жёстко сказала Элоиза. — Мне нужно задать ей несколько вопросов.

— Не тратьте время понапрасну! — вдруг резко перебил Рэндольф. — Вор здесь. Среди нас!

— Вы, похоже, знаете слишком многое, — сказал Гар с мягкой, почти приветливой улыбкой. — Словно уже разгадали истину.

— Ты единственный, кто недостоин сидеть за этим столом, — резко бросил Рэндольф. — Вор. Господа, этот человек появился в Лесу Ваньчжи, происхождение его туманно, слова путаны. И у него есть прошлое преступление — он когда-то украл мой трофей.

— Будь разумнее, Рэндольф! — громко возразил Грей, подняв руку. — Гар ни разу не покидал гостиную!

— У него есть сообщники, — отчеканил Рэндольф.

— Верно, — сказал Борг. — Мы с ним однажды вместе проучили одного голожопого парня.

Рэндольф резко вскочил, но посох старого мага тут же встал между ними. С доброй усмешкой он сказал:

— Мне нравится слушать ваши разговоры, но это точно не должно переходить в ссору. Рэндольф, сядь. А ты, Борг, умерь своё озорство, сейчас не время для шуток.

В гостиную вошла Лили. Девушка была совсем юной, с крошечными веснушками на щеках, и очень милой. Она нервно теребила фартук и почтительно поклонилась всем присутствующим.

— Не бойся, милая, — смягчила голос Элоиза. — Скажи мне, сегодня утром ледяную скульптуру чистила ты?

— Да, госпожа, — тихо ответила Лили, опустив голову.

— Почему ты не сказала Питеру? — спросила Элоиза.

— Потому что вчера господин велел нам, чтобы в гостиной не было нехватки прислуги, — сказала Лили. — И ещё… я раньше уже убирала ледяную скульптуру. Сегодня утром, когда я её чистила, глаза всё ещё были на месте. Господин Ток тоже сказал, что с печатью всё в порядке.

Ток был жрецом-магом, проверяющим печать.

— Она тоже может лгать, — перебил Рэндольф. — Слуги всегда хитры.

— Я сказала только правду, — Лили подняла глаза, крепче вцепившись в подол фартука. — Пожалуйста, поверьте мне, госпожа.

— Может быть, это она, — сказал Рэндольф, — действовала заодно с Гаром и украла глаза.

— …Нет! — в панике воскликнула Лили. — Я не могла… госпожа… если бы я коснулась печати, она тут же предупредила бы господина Тока!

— Вот именно это ты и должна объяснить, — сказал Рэндольф. — Почему же тогда печать никак не отреагировала?

— Вы не можете клеветать на меня, господин…

— Клеветать? — Рэндольф презрительно вскинул подбородок. — Кто дал тебе право поднимать голову и смотреть на меня? Опусти её и слушай, что я говорю.

— Прошу вас… — Лили расплакалась. — Это не я… вы…

— Всё здесь предельно просто, — сказал Рэндольф. — Гар воспользовался суматохой в гостиной, чтобы отвлечь внимание, а эта служанка получила возможность. Они каким-то способом сняли печать и украли глаза Повелителя Демонов. А зачем — это всем ясно. Сейчас ведь только что был издан указ о его истреблении. Не исключено, что Гар сам и есть…

— Закрой свой рот, — сказал Борг. — Немедленно.

— Дай ей договорить, Рэндольф, — Элоиза устало коснулась виска. — Не вмешивайся!

— …Я видела вас, господин капитан, — едва слышно сказала Лили. — Сегодня утром… вы были у ледяной статуи… вы дотронулись до неё… до глаз Повелителя Демонов.

— А-ха! — Гар щёлкнул пальцами. — Забавно. Рэндольф, а куда это ты ходил? Чтобы обменяться с Повелителем Демонов страстным взглядом? — рассмеялся он. — Или хотел унести его с собой?

— Ты лжёшь! — Рэндольф снова вскочил на ноги.

— Может быть, она вовсе и не лжёт, — произнёс старый маг.

— Учитель Вольф… — в голосе Рэндольфа было неверие.

— На самом деле, — наконец на лице мага проступило холодное выражение, — глаза Повелителя Демонов пропали ещё прошлой ночью. — Он поднялся и склонился к Элоизе. — Прости меня, Элоиза. Сегодня на рассвете Ток сообщил мне, что печать внезапно исчезла. Мы проверили все луковые шары вокруг ледяной статуи, но ничего необычного не обнаружили. Всевидящее Око тоже не оставило никаких следов… Сделать такое способен лишь хозяин этих глаз. Я не мог действовать необдуманно, поэтому поддерживал иллюзию печати с помощью заклинания. Храм уже начал расследование.

Лёд стремительно покрыл весь зал, мороз пробирал до самых костей.

— Я выгляжу как дура? — Элоиза поднялась. Её каштановые волосы рассыпались по плечам, тяжёлый взгляд скользнул по каждому лицу. — Мои дорогие гости, повторяю ещё раз: мне нужна правда. Не испытывайте терпение длинного копья Лейка, и не смейте играть со мной. Ясно?

— …Я действительно коснулся их, — Рэндольф с трудом сглотнул. — Сегодня утром. Клянусь, я не брал их! Я лишь почувствовал что-то неладное… Понимаешь, Элоиза? Его энергия отличалось от того, что мы в роду Гринов запечатывали в рогах… Теперь я понимаю — потому что это уже был подменённый предмет… Иллюзия учителя Вольфа.

— Энергию демона невозможно подделать, — продолжил старый маг. — Я приношу вам искренние извинения. Пока вы направлялись в зал, храм проверил все ваши комнаты.

— Это поместье Лейк, — нахмурился Питер и снова стукнул посохом в пол. — Хозяйка здесь — валькирия!

— И что вы обнаружили? — спросила Элоиза.

— Ничего, — вновь поклонился Вольф. — …Совсем ничего подозрительного.

— …Я видела командира, — снова подала голос Лили, дрожащим голосом отступая назад. — В полдень… господин вышел из зала и отправился в комнату господина Шона… Когда он уходил, он унёс его вещи… а потом вернулся к себе переодеться.

— Вор, — пальцы Шона постукивали по столу. — Гордость рода Гринов?

— Рэндольф, — Элоиза посмотрела прямо на него. — Зачем ты это сделал?

— Потому что он — Шон! — выкрикнул Рэндольф. — Шон! Его зовут Шон! Разве у тебя нет ни малейших сомнений, Элоиза?! Сегодня утром я потерял орден розы, и он оказался в его комнате! И потом, мы все сражались с драконьим всадником, я слишком хорошо помню…

— Торговец, — сказал Шон. — Я всего лишь торговец. Ты хочешь обвинить меня в краже своего ордена? Милый господин командир, роза рода Гринов для меня не представляет ценности: я могу купить себе куда больше.

— Действовать, полагаясь лишь на одно слово — «подозрение»… — вмешалась Фанни. — Но ты и правда кого-то подозреваешь, Рэндольф? Род Гринов жаден без меры: у вас уже есть рога самого Повелителя Демонов.

— Ему стоило бы усомниться в самом себе, — сказал Грей. — Ты просто позоришь семью, Рэндольф.

— Послушай! — сказал Рэндольф. — Глаза Повелителя Демонов пропали ещё прошлой ночью. Всё, что я сделал сегодня, не имеет с этим ничего общего! И я тоже хочу спросить, Шон: где ты был прошлой ночью?

— Без комментариев, — холодно произнёс Шон.

— После бала тебя не было в комнате, — Рэндольф шагнул ближе. — Ты вернулся только под утро.

— Ты ведёшь себя как подглядывающий извращенец, — сказал Шон. — Только вот мужчины меня не интересуют.

— Куда ты ходил прошлой ночью?! — выдавил Рэндольф. — Прошу, скажи правду!

— Это тебя не касается, — сказал Шон.

— Ты не смеешь ответить, потому что ты… — начал Рэндольф.

— Он был со мной, — перебила его Элоиза после короткой паузы. — Мы пробыли вместе до самого рассвета.

Гар откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Какая жалость, — сказал он с наигранным сочувствием. — Вы снова ошиблись, господин командир.

Взгляды, обращённые к Рэндольфу, стали настороженными и многозначительными. Его вдруг охватил ледяной холод. Он осёкся.

И только теперь понял: он оказался в расставленной для него сети.

Глава 21. Игра в охоту

— В этот момент я должен сказать… — проговорил старый маг Вольф, выдержав паузу. — Я верю, что Рэндольф не станет воровать Глаза Повелителя демонов. Розы Гринов когда-то заплатили страшную цену в походе против Повелителя демонов. Они — оплот человечества в сопротивлении Бездне. Рэндольф — верный рыцарь Его Величества; он клялся перед богом Анкрэ, что будет сражаться лишь за короля. Рыцарь не нарушает клятву. Но мне всё же нужно твоё объяснение, Рэндольф. Твоё поведение действительно странно.

— Возможно, я помогу ему объясниться, — сказала Фанни, спокойно пригубив чай. — Гордые Розы с лугов считают, что именно их стражи — сильнейшие в мире. Поэтому Рэндольф действительно не стал бы воровать Глаза Повелителя Демонов, чтобы отдать их чужим. Нет, он унёс бы их на восточные луга, к своим. Для них это выглядело бы совершенно естественно: ведь жить по праву силы — их главный закон.

— Тогда ты можешь вести переговоры с Лейком от имени рода, — сказал Грэй. — Кража уже вышла за пределы того, что может вынести честь семьи. Это — позор!

Рэндольф чуть отступил назад, и его стул противно заскрежетал.

— С этого момента я клянусь честью рода Гринов: каждое моё слово — правда, — сказал Рэндольф.

— С этого момента, — Элоиза слегка вздохнула. — Господин, время дорого.

— Вчера после того, как бал завершился, я вернулся в комнату. Учитель Вольф может подтвердить: мы вместе поднялись по лестнице. Я выпил слишком много вина, так что в полночь велел слуге убрать комнату, а сам вышел на балкон, чтобы подышать. После рвоты так поступает каждый, думаю, в этом нет ничего странного. — Рэндольф повернулся к Шону. — В то время Шон всё ещё не вернулся в комнату, и это показалось мне странным. Гость, бродящий глубокой ночью по двору хозяина, куда более подозрителен, чем я, оказавшийся близко к Глазам Повелителя Демонов лишь по следу энергии.

— Да брось, — сказал Грей. — В Сэнфусе ты пользовался такой же популярностью, и тоже случалось, что после приёмов ты не ночевал дома. Это были твои любовные похождения, ты прекрасно это знаешь. Ты просто слишком уж пристально следишь за господином Шоном.

— Даже так, — сказал Рэндольф. — Я могу заявить открыто и прямо: я обращал бы повышенное внимание на любого в этом королевстве, кого зовут Шон — точно так же, как гномы из Лонгмана обращают внимание на золото. Факт остаётся фактом: в два часа ночи, когда я собирался лечь спать, Шон всё ещё не вернулся.

— Я отлично знаю, где он был, — сказала Элоиза.

— Плохой сон сделал мой слух чересчур острым, — продолжил Рэндольф. — Около четырёх утра я услышал, как учитель Вольф открыл дверь. Для утренних песнопений это слишком рано, но я не стану подозревать почтенного старца. В шесть я покинул комнату. Господа, род Гринов хранит печать на Рогах Повелителя Демонов, и никто не заботится о её сохранности больше нас. Поэтому, тревожась из-за того, что господин Шон не вернулся на ночь, я подошёл к ледяной статуе, чтобы убедиться, что глаза в порядке. И тут я увидел, что охраны вовсе нет: прикоснуться к статуе оказалось не труднее, чем сорвать цветок в саду. Но я всё же был уверен: под защитой копья валькирии не могло произойти ничего дурного. Поэтому я спокойно ушёл и до этого момента не высказывал никаких сомнений — это был знак уважения. Думаю, в этом тоже нет ничего странного.

— Да, — сказал Вольф. — В четыре часа Ток постучал в мою комнату и сообщил, что печать исчезла, а Глаза Повелителя Демонов исчезли, не оставив и следа.

— Когда я вернулся в комнату, моего ордена розы уже не было, — сказал Рэндольф. — Я убеждён, что в имении Лейка никто не станет красть мою награду. Я подозреваю только тех, кто уже совершал подобное раньше.

— Не надо так, — сказал Гар. — Ты всё время стараешься втянуть меня в это, но извини, Рэндольф: до завтрака я был со своим сообщником. Мы неразлучны — по крайней мере, ночью. И к тому же твоя награда ничего не стоит: вещь с символом розы нельзя продать. Да я и сам не хочу таскать твои безделушки при себе — это мне неприятно.

— Борг не заслуживает доверия, — сказал Рэндольф. — Он даже рыцарскую клятву способен предать. Твои слова неубедительны.

— Для меня Борг всегда был и остаётся верным другом, — медленно произнесла Элоиза. — Я знаю его куда лучше, чем ты, Рэндольф. Не смей сомневаться в моём друге. У тебя уже есть тот, кого ты подозреваешь, но вместо этого ты самовольно вторгся в комнату Шона.

— Я знаю, где мои вещи, — вновь повысил голос Рэндольф: его раздражали эти постоянные подозрения. — Я знаю, Элоиза! Точно так же, как ты знаешь, где находится копьё, я знаю, где будут мои вещи! Не смотри на меня так! Мне не нужно воровать, я не вор! Я лишь вернул то, что принадлежит мне. Лучше спроси у Шона, почему мой орден оказался в его комнате!

— Да, — сказал Шон. — Я тоже хочу спросить тебя. Клянусь, я не видел никакого ордена; это знаки отличия для знати, а не для торговца. Для меня он совершенно бесполезен.

— Но он был в твоей комнате, — сказал Рэндольф.

— Только ты это знаешь, — сказал Гар. — Это слишком несправедливо: ты говоришь о том, что никто не может подтвердить. Не сердись. Больше, чем орден или глаза, мне интереснее, зачем ты опрокинул слугу? Ты собирался покинуть гостиную в тот момент, когда храм проверял комнаты?

Рэндольф со всей силы ударил по столу:

— Ты сбил слугу с ног! Ты прикоснулся к нему! Я видел это, и присутствующие тоже видели — ты коснулся затылка, и вскоре он упал в обморок!

— Зачем мне его сбивать? — рассмеялся Гар. — Если бы я ударил его ладонью, он бы не упал в обморок, он бы умер. Ты сам лучше всех знаешь моего друга — мы совсем недавно приветствовали друг друга по-дружески, разве ты забыл? И, к тому же, я всё время был на виду у других, никогда не уходил. Думаю, твоя «правда» уже высказана, так послушайте мою. Господа, храм тайно, не поставив нас в известность, использовал время приёма в зале, чтобы обыскать комнаты всех, пытаясь найти пропавшие глаза. Эту вещь вор не носил бы при себе, значит, её спрятали где-то. А в тот момент Рэндольф покинул гостиную и бродил один по всем комнатам… могу ли я так говорить? Хм-м, ведь мы живём на одном этаже — ты мог спокойно зайти в любую комнату, для тебя это несложно.

— Я не крал… у меня не было причины! — сказал Рэндольф. — Если бы я захотел получить Глаза Повелителя Демонов, я мог бы обратиться к Элоизе; для моего рода это вовсе не было бы трудно.

— Действительно так, — коротко заметил Грей.

— Это элементарно, — Гар облизал свои маленькие клыки. — Сейчас особое время: вновь объявлен приказ о преследовании Повелителя Демонов, Вольные наёмники уже взяли задание. Ты постоянно демонстрируешь враждебность к Боргу, и, быть может, на этот раз нас, невиновных, объявят подозрительной бандой воров. Обвинение в краже Глаз Повелителя Демонов достаточно, чтобы сделать Вольных наёмников целью королевского преследования — будто мы с Бездной сговорились; последствия могут привести к полному уничтожению Вольных наёмников.

— Я уже напуган, — сказал Борг, наливая себе горячего чаю.

— Ты правда так поступишь с нами? — воскликнул Грей, поражённый. — Я полагал, у нас ещё есть какая-никакая привязанность.

— Нет! — ответил Рэндольф. — Не позволяй обмануть себя его словами, гном! Включи свою большую голову и подумай! Рыцарь никогда не будет сеять распри между людьми! Мы вместе против Бездны!

— Для человека, который постоянно устраивает расовую резню, — пробормотал Гар, — все эти «моральные принципы» похожи на… эм, пердёж? Да, пердёж.

— Однажды я поймаю Борга и даже убью его! — сказал Рэндольф. — Но никогда — таким способом.

— Ты так говоришь — и мне становится ещё страшнее, — сказал Борг, чуть приподняв чашку с клубящимся паром, — особенно потому, что ты употребил слово «никогда».

— Тогда пусть государь и храм вынесут общий приговор! — сказал Рэндольф. — Пусть королевство и храм решат вместе, кто украл глаза и кто стал сообщником Повелителя Демонов.

— Это Бинхучэн, — сказала Элоиза.

Здесь Бинхучэн, и над ним всегда реет знамя нарцисса. Здесь никто не имеет право голоса — ни король, ни первосвященник. Они не вправе вмешиваться — по крайней мере, в деле, что затрагивает честь и репутацию рода. Это та грань, на которой Элоиза никогда не уступит. Род Лейк сохранил гордость через века, и хотя утрата Глаз Повелителя Демонов грозит им тяжёлым позором, они никогда не склонят головы до того, как вор будет пойман. Отдать контроль над этим делом в чужие руки — для них немыслимо.

Подозрение Гара запустило целую цепочку мыслей. Рэндольф может подозревать наёмников в том, что они сообщники Повелителя Демонов, а Элоиза может, в свою очередь, подозревать род Грин — это звучит невероятно, но не невозможно. Люди любят прикрываться лозунгом «дружбы родов», но примеров предательства не счесть. Когда-то фиалки поклялись в дружбе с эльфами, а вскоре отняли у них горные земли. Грин клялись в союзе с домом Содонт, но после возвышения Фуса нарушили клятву и перебили бывших союзников.

Обещания — самые ненадёжные слова, а дружба, выращенная на выгоде, — самая хрупкая связь.

— Мы снова зашли в тупик, — устало сказал старый маг. — Я не хочу подозревать никого из сидящих здесь, особенно тебя, Рэндольф, дитя моё. Твой учитель фехтования Ричард был моим давним другом; он же был другом и Сягэ. Ты — его выдающийся ученик… не разочаруй своего наставника.

— Я не разочарую его, — твёрдо сказал Рэндольф. — Никогда.

Гар заметил, что Борг смотрит на него.

— Твой взгляд слишком пылающий, — тихо сказал Гар. — Сейчас это совсем неуместно. О чём ты думаешь, Борг? Не говори, что о вчерашнем… для меня это вовсе не приятное воспоминание.

— Для меня — наоборот, — сказал Борг.

— Ты действительно странный, — сказал Гар. — Хотя я, конечно, симпатичный, я не думаю, что настолько, чтобы вызвать у тебя одержимость. Я не тот, к кому стоит проявлять собственнические чувства. Я всего лишь обычный человек.

— Ты совершенно не осознаёшь свою привлекательность, — сказал Борг, ставя чашку на стол. — Величайший охотник, с самого начала ты воспринимал меня как добычу.

— Мы собираемся обсуждать это здесь? — прошептал ему Гар. — В такой серьёзный момент?

— Тоже серьёзная вещь, — тихо ответил Борг. — Сейчас как раз подходящее время.

— Ладно, — сказал Гар. — Я действительно… воспринимал тебя как добычу, но только в начале. Теперь мы друзья, не так ли? Или всё же в рамках служебных отношений.

— Ты не понимаешь, — сказал Борг, глядя на него и произнося каждое слово отдельно, — именно потому, что ты всё ещё воспринимаешь меня как добычу, мы и находимся в этих отношениях. Будучи великим охотником, я испытываю неожиданное волнение и предвкушение того, как его разорвёт на части и заключит в плен его же собственная добыча.

— …Я не совсем понимаю, — сказал Гар, тоже посмотрев на него и на его лице постепенно появилась лёгкая улыбка. — Но сейчас я узнал одну правду.

Борг кивнул глазами, приглашая его продолжать.

— Здесь каждый врёт, — сказал Гар. — Только ты сказал правду.

— Я всегда был откровенен во время охоты, — вежливо ответил Борг с улыбкой.

Глава 22. Господин Повелитель Демонов

— Необходимо послать гонца к Его Величеству королю сообщить об этом деле, — сказала Элоиза. — Если глаза не удастся вернуть, род Лейк примет на себя весь гнев Его Величества. Что касается храма, я полагаю, учитель уже уведомил понтифика.

— Да, — сказал Вольф с чувством вины, — дело слишком серьёзное, я не могу…

— Раз уж сообщение уже передано, — сказала Элоиза с лёгким раздражением, — мне не нужно посылать кого-то в главный храм, чтобы передать эту неприятную новость. Благодарю всех за сегодняшнее сотрудничество: друзья всегда приносят мне бесконечные сюрпризы. Надеюсь, ужин будет приятным.

На этом заседание было завершено.

Она вышла из гостиной, а Шон последовал за ней в цветочный сад.

— Скверная погода, — сказала Элоиза. Сегодня у её виска не было нарцисса, а подол платья мягко скользил по каменным ступеням, делая её силуэт особенно стройным.

— Предвестие зимы, — Шон наклонился, чтобы поднять для неё упавший лист. — Тебе не стоит печалиться из-за этого.

— Длинное копьё хранит великую стену, — Элоиза остановилась под клёном и оглянулась. — «Вперёд без страха» — вот вечный девиз рода Лейк. Но я явно не являюсь достойным Правителем.

— Потеря Глаз Повелителя Демонов вовсе не твоя вина, — Шон опустил на неё взгляд и поднял руку, легко коснувшись её лица. — Ты — лучшая из владык, ты — самая яркая звезда на северном ночном небе. Элоиза, не хмурься. — Он склонился и поцеловал её в переносицу. — Обещаю, ты станешь самым справедливым правителем этого королевства.

— Спасибо, — Элоиза опустила длинные ресницы. — Ты сумел согреть меня.

— Для меня это честь, — сказал Шон. Его пальцы скользнули к её виску, и вдруг там оказался нарцисс. Он снова прикрепил цветок у её уха. — Мне пора уходить.

— Торопливый торговец, — Элоиза отвела взгляд, сжимая в пальцах опавший лист. — Ты всегда приходишь и исчезаешь без следа.

— Я напишу тебе, — Шон вытер её пальцы платком. — На этот раз очень скоро.

— Я не буду ждать тебя, — сказала Элоиза, будто уловив лёгкий аромат роз. — Тебе не стоит питать никаких надежд.

— Ты никогда не должна ждать меня, — Шон отступил на шаг и всмотрелся в неё. — Я всегда буду защищать тебя.

— «Всегда» — это ложь, — Элоиза слегка улыбнулась.

— Но для меня оно — смысл жизни, — тоже улыбнулся Шон. — Я вернусь очень скоро.

Гар не пошёл вместе с Боргом к Элоизе обсуждать детали задания. Он остался в саду, уселся на каменные перила и ел яблоко.

— Вы вдвоём красиво смотритесь, — сказал Гар, глядя в сторону. — Я думал, ты просто увлёкся ею, а выходит, ты и вправду ею очарован. Ты влюблён в Валькирию Ледяного озера.

— Я этого никогда и не отрицал, — Шон сел рядом с ним. — Но ты, похоже, сомневаешься. Что же заставило тебя считать меня ветреным ловеласом?

— Чёрт его знает, — ухмыльнулся Гар. — Вокруг тебя всегда толпятся красавицы. Ты — проклятие для всех мужчин, этот невыносимый любимец женщин.

— Судьба даровала мне это тело, — рассмеялся Шон. — Ты не можешь винить меня за это.

— Спасибо исчезнувшей Богине Судьбы, — сказал Гар. — Вчера ночью я снова вспоминал кое-что, и это было неприятно. Шон, я устал жить чужими воспоминаниями. Может быть, ещё в тот миг, когда моё сердце вырвали, ты должен был занять моё место. В этой бесконечной тьме мне тяжело держаться, и только твоя стража не дала лесу погибнуть. — Он доел яблоко до самого огрызка и, словно рассуждая о его вкусе, добавил: — Если однажды всё пойдёт не так, как мы задумали, возьми дракона и позволь Бездне продолжить своё существование. Забудь о глупом Повелителе Демонов и стань новым предводителем.

— Когда Ино был ещё яйцом, — сказал Шон, — я стоял справа от тебя. Гар, мой меч уже много лет не выходил из ножен, но я всё ещё рыцарь. Я не нарушу свою клятву и не предам своего господина. — Он накрыл ладонь Гара своей рукой. — Твоё зрение вернулось.

— Они сопротивляются мне, — сказал Гар; его левый глаз пронзила лёгкая боль. — То ли потому, что у меня появились новые глаза, то ли потому, что меня заковали в оковы? Эти ребята слишком долго отсутствовали у меня — и, похоже, они больше не хотят возвращаться.

— Шаловливые создания, — сказал Шон, убирая руку.

— За шалости полагается наказание, — сказал Гар; на его левом глазу смутно проступил признак магической печати. — Я верну их всех, даже если они не желают — я снова заточю их в теле. Когда ты вынул их из ледяной статуи? Бедный Рэндольф — мне кажется, он готов расплакаться.

— Секрет, — сказал Шон. — Храм усилит печать, в следующий раз тебе придётся справляться самому. У Понтифика слишком острое чутьё. Пока ты не вернул всё до конца, лучше не встречаться с ним лицом к лицу.

— Сколько же ему лет? — Гар сжал ладонь, и левый глаз сразу вернулся в нормальное состояние. — Я думал, он просто старик.

— Люди считают его служителем Бога Огня, — сказал Шон. — Но я подозреваю, что именно он убил Анкрэ. Боги пали зимой, их божественная сила исчезла вся до капли. Посмотри на это королевство: кроме Бога Огня Анкрэ, прочие божества давно утратили былую славу. Даже Бог Снега и Льда, некогда владыка всех народов, оставил наследие только в доме Лейков. Храм вначале почитал всех богов, но теперь лишь статуя Бога Огня возвышается там. И это ещё не конец: имя Понтифика  уже начинает вытеснять имя Анкрэ.

— Он хочет стать единственным истинным богом на свете, — Гар присвистнул. — Даже я не осмелился бы на такое. Может, в этом и заключается мужество человека? Люди меня постоянно удивляют: они всегда умудряются творить чудеса. В эпоху богов они были как муравьи, а я лишь раз прилёг поспать — и боги уже в прошлом.

— Рагнарёк близок. Я же хочу, чтобы Бездну не коснулся конец, — Шон склонил гордую голову перед Гаром. — Мой Повелитель бессмертен.

После совета Борг отправился в умывальню. Горничная Лили смущённо стояла у него за спиной.

— Ты всё ещё отвечаешь за уборку здесь? — спросил Борг.

— Да, господин… каждое утро, — ответила Лили.

— Значит, этим утром ты наверняка сильно устала, — сказал Борг. — Слишком уж несправедливо для такой милой девушки.

— Нет, — покачала головой Лили. — Сегодня утром я убиралась только у ледяной статуи… А здесь прибираю в полдень. — Она чуть смутилась и добавила: — И когда меняла воду в вазе, случайно столкнулась с господином Шоном.

— Ха… — уголки губ, отражавшихся в зеркале, поползли вверх. — Он настоящий джентльмен, — сказал Борг.

— Да, настоящий джентльмен, — щёки Лили слегка порозовели. — Я уронила и разбила вазу, а господин Шон милостиво протянул мне свой платок и помог собрать цветы…

— Ты видела Рэндольфа до этого? — мягко спросил Борг.

— Да, до этого, — кивнула Лили. — Честно говоря, утром, хотя я и увидела господина капитана, я не сразу вспомнила, кто он… А в полдень лишь заметила его со спины — и это сбивало меня с толку. Понимаете? Такое смутное чувство знакомости, но память не срабатывала. — Она припомнила, и голос её стал увереннее: — Лишь позже я вспомнила о розах. Да, именно розы. Их аромат напомнил мне о господине капитане.

— Память — забавная штука, — Борг вытер руки. — Люди часто теряют отрывки, а когда запах способен пробудить их ясно — это удача. Я рад, что ты вспомнила: ты помогла мне развеять сомнения.

Лили смотрела растерянно, но Борг уже ушёл.

Когда он вернулся в комнату, Гар как раз переодевался. Его обнажённый торс отражался в зеркале, и в зеркале же он встретился взглядом с вошедшим Боргом.

— Надо бы постучать, дорогой, — сказал Гар. — Иногда дай мне хоть каплю личного пространства. Ну ладно, как я выгляжу? Немного бледноват, но я-то уверен в своих мышцах.

Борг, не замедляя шага, снял пальто и расстегнул тугой костюмный жилет. Он подошёл вплотную к Гару и остановился за его спиной — теперь оба смотрели друг на друга через зеркало.

— Ты выглядишь так, будто вот-вот укусишь, — сказал Гар, наблюдая, как тот придвигается ближе. — А сейчас ведь день.

— Твои клыки всегда выскальзывают быстрее моих, — Борг упёрся ладонью в зеркало, их взгляды встретились в отражении. Холодная гладь стекла контрастировала с жаром тела Гара. Борг заговорил прямо у его уха, и дыхание обоих вновь переплелось.

— Вот как? Прости, не уследил… — Гар усмехнулся. — Но я ведь так и не успел укусить тебя, Борг. Твоя реакция превзошла все мои ожидания. Сягэ бы тобой гордился.

— Мёртвые не обсуждаются, — ответил Борг. — Сейчас я хочу говорить только о тебе.

— Но мы и так обсуждаем друг друга каждый день, — сказал Гар. — Ничего нового.

— Ложь тебе совсем не к лицу, — тихо рассмеялся Борг. — Твоя ложь как мыльный пузырь — легко лопается. Слышишь? — Он наклонился к уху Галля, и между его зубов раздался имитированный звук: «Пх».

Они молча смотрели друг на друга. От непрекращающегося щекочущего ощущения у уха Гар прикрыл глаза.

— Тогда сейчас ты должен дрожать, — сказал Гар. — Умоляй меня простить твою вчерашнюю словесную дерзость. Самонадеянный наглец… Даже твой отец, встретив меня, склонил бы голову.

— Я же говорил тебе, — ответил Борг. — Сягэ был хорошим человеком. Похоже, ты уже забыл вчерашнее «прозрение». Или, вернее сказать, забыл, с каким усердием ты его разыгрывал.

— Это был порыв души, — Гар невинно моргнул. — Твоя «нежность» меня удивила. Не применяй ко мне слишком много своего обаяния, Борг, а то я и вправду могу влюбиться.

— Сигналы, которые выдаёт твой взгляд, полностью противоречат твоим словам, — сказал Борг. — Ты до сих пор считаешь меня своей добычей — с самого начала и по сей день. Твоя ускользающая особенность позволяет тебе добиваться вдвое большего, прилагая лишь половину усилий.

— Ты получишь больше, — сказал Гар. — Как я говорил в самом начале, когда нанимал тебя, я гарантирую это.

— Нет. — Борг насмешливо усмехнулся. — Ты всё ещё не понимаешь… мой господин Повелитель Демонов. Награда, которую ты обещаешь, никогда не сможет меня удовлетворить. Я уже сказал тебе правду — мне нравится требовать большего.

— Ты хочешь обладать мной, — сказал Гар. — Запереть меня. И всё лишь потому, что однажды я смотрел на тебя как на добычу?

— Всего лишь отчасти, — сказал Борг. — Причины могут быть какими угодно. Я могу назвать бесчисленное множество, чтобы удовлетворить твоё любопытство… но не факт, что всё это будет правдой.

— О, — безразлично сказал Гар. — Хорошо, можешь не говорить. Но я всё-таки должен напомнить тебе, Борг: твои извращённые забавы зашли слишком далеко. Ты предаёшь человечество.

— Тогда посмотрим, как пойдёт, — сказал Борг. — Я подчиняюсь только собственным приказам.

— Упрямство, с которым ты играешь в эту охоту, просто пугает, — сказал Гар. — Мне действительно интересно, как ты это выяснил?

— Шон, возможно, хороший брат, но плохой напарник, — Борг сделал паузу. — В этой партии он оставил слишком много следов.

Постоянные показания, указывающие на Рэндольфа, лишь укрепляли уверенность Борга в том, что вор — не этот болван; кроме того, Шон получил от Элоизы цветок, закреплённый у виска — нарцисс, дающий свободный проход по поместью. Во времени, названном Рэндольфом, и во времени, за которое поручилась Элоиза, наверняка существовала краткая погрешность, однако здесь никто не стал бы подвергать сомнению слова валькирии; возможно, даже сама Элоиза не осознавала, что сказала неправду. Роль храма во всём этом выглядела ещё более двусмысленной. Рэндольф утверждал, что старый Вольф открыл дверь в четыре часа утра, но если в поместье рода Лейк комнаты гостей не способны изолировать даже звук открывающейся двери, то такое здание давно пора перестраивать. Следовательно, точное время утраты глаз знал лишь сам Вольф. Он солгал, подстроившись под версию Рэндольфа. Тайная проверка всех комнат, проведённая храмом, уже свидетельствовала о том, что они больше не доверяют никому из присутствующих — включая валькирию Элоизу. Тогда возникает вопрос: где именно были спрятаны глаза в промежуток этой проверки? Ответ Боргу дал уход Шона посреди событий. Частная подмена дежурств среди слуг привела к тому, что в умывальной возник «провал» в уборке — и этот провал пришёлся как раз на время проверки. Маги храма, обыскивавшие комнаты, ни за что не предположили бы, что глаза спрятали в умывальной — месте, через которое проходит каждый. Шум, поднятый слугой в гостиной, отвлёк часть внимания, а странные, словно кем-то направляемые перемещения Рэндольфа увели оставшуюся его часть. Служанка Лили утром видела, как Рэндольф прикасался к ледяной скульптуре, однако он, возможно, был не без подготовки: он сделал воспоминания служанки расплывчатыми, так что она не могла назвать точного человека. Но аромат роз позволил Лили указать именно на Рэндольфа, потому что роза — отличительный знак Гринов.

В ходе этой дискуссии за круглым столом почти все лгали. Было совершенно очевидно, что среди них скрывается вор, однако каждый из присутствующих представлял собой неоднозначного кандидата. Они не осмеливались прямо указать на кого-то одного, чтобы не вызвать непредвиденных волнений. Поэтому они просто плыли по течению, используя двусмысленные формулировки, чтобы указать пальцем на Рэндольфа.

Потому что Рэндольф был самым маловероятным кандидатом.

История предательства семьи Грин была общеизвестна, однако их авторитет всегда можно было обеспечить деньгами. Королевство и храм даровали им величайшую привилегию того времени — власть, которую не мог предложить Повелитель Бездны. По крайней мере, сейчас Грины не предадут монарха, который проложил им путь к богатству.

— Забавная вышла беседа, — сказал Гар. — Но ты не мог бы меня отпустить? Ты очень горячий, Борг, я уже вспотел. Сначала хочу одеться, я уже налюбовался своим торсом. Сегодня вечером мы можем поговорить о других вещах, сейчас я просто хочу поесть… у меня живот урчит.

— Тебе бы научить его чувствовать обстановку, — сказал Борг.

— Можешь попробовать. — Гар поднял палец и послал воздушный поцелуй. — Милый, если хочешь приручить Повелителя Демонов, сначала нужно его накормить.

— А мне больше нравится смотреть, как он склоняет голову от голода, как задыхается от желания… — сказал Борг. — Хочешь попробовать? Прямо сейчас.

— Прости, я был неправ, — очень быстро сказал Гар. —  На самом деле, когда ты так говоришь, это выглядит довольно круто… если бы объектом был не я. В последнее время мне кажется, что у меня, похоже, есть какие-то… мм… такие наклонности? Боги, это ужасно. Неужели у меня склонность к мазохизму? Так это называется? Да? Именно так, верно?!

— Не щипай меня за щёку, — бесстрастно сказал Борг. — В зеркале это выглядит очень глупо.

— Хорошо, дорогой, — Гар дал понять, что услышал.

Но он лишь услышал.

Глава 23. Горячий источник «Ночной бриз»

Задание Валькирии по перевозке «луковых шаров» началось через два дня. Рэндольф первым отправился обратно в Сенфус, и на этот раз ему не повезло. Старый Вольф сопровождал его, а Шон тоже уехал — из-за дел в Восточном районе.

— Желаю удачи, Борг, — сказала Элоиза, стоя у коня. — Надеюсь ты выполнишь задание как можно скорее, включая и карательный поход. Я останусь в Бинхучэне и прослежу за движениями Бездны. И надеюсь, мы сможем обмениваться информацией.

— И пусть Глаза Повелителя Демонов поскорее будут возвращены, — с каменным лицом ответил Борг.

Сзади Гар насвистывал мелодию, плотнее закутываясь в плащ.

Солнечный свет только коснулся Ледяного Озера, а «чёрные плащи» уже один за другим выезжали за ворота. Копыта размеренно застучали по дороге, покидая город и уходя на юг. Дорога была просторная и ухоженная; по ней сновали повозки — большинство из них принадлежали купцам, путешествующим по всем уголкам королевства, но были и роскошные кареты знати.

— Ты только посмотри на это, — сказал Гар. Он держал на руках серого котёнка, пока ехал верхом на лошади. — Такая мягкая! Невероятно мягкая! Это ужасно… я пропал! А-а-а… — Он восторженно тёрся щекой о пушистую шерсть. — Ощущение просто божественное, словно создание самих богов! Я влюбился, Борг, до безумия!

— Подотри слюни, — сухо ответил Борг, как обычно закутанный в плащ. — Ты выглядишь как извращенец.

— Я не могу себя сдерживать! — воскликнул Гар. — Любовь во мне бушует, словно шторм! Моё тело трепещет, моя душа жаждет этого! Она слишком милая, слишком мягкая! — Он почти уткнулся лицом в животик котёнка.

— Этот мужчина быстро меняет привязанности, — сказал Борг Бэй-эр, сидевшей у него на плече. — Он уже забыл о тебе и полюбил другого младенца. Бедняжка Бэй-эр, тебя бросили.

Бэй-эр сердито затрепетала крылышками и взвилась в воздух, несколько раз облетела Гара, и с силой прижалась к его щеке, стараясь оттолкнуть котёнка.

— Тебя я тоже люблю, Бэй-эр… — сказал Гар, — но это создание ещё страшнее, оно уже взяло меня в плен.

Котёнок тихонько мяукнул, положил крошечные подушечки лапок на пальцы Гара и чуть оттолкнулся задними лапками. Шёрстка, мягко скользнувшая по коже, окончательно опьянила Гара — его взгляд стал затуманенным, он уже был побеждён этим маленьким существом.

Неожиданно Борг ухватил котёнка за шкирку.

— Ты что творишь? — недовольно воскликнул Гар. — Не будь таким жестоким! Прижми его к себе, Борг, не таскай за шкирку! Верни его мне!

— Сейчас она у меня, — Борг слегка встряхнул котёнка. — Скажи «пожалуйста».

— Пожа-а-луйста, верни мне её, — протянул Гар, растягивая слова. — Пожа-а-луйста, дорогой, верни мне её. Пожа-а-луйста, милый Борг, верни мне её. Пожа-а-луйста, великий господин Сток, немедленно верни мне её. Пожа-а-луйста, услышь мою мольбу. Пожа-а-луйста, давай быстрее!

Борг будто и не слышал.

— Я же сказал! — Гар подался вперёд. — Я повторил это несколько раз!

— Правда? — глаза Борга чуть блеснули из-под капюшона. — Извини, я задумался. Что ты сказал?

— Я сказал! — воскликнул Гар. — Ты, мерзавец! Бессовестный мерзавец! Скользкий ублюдок*! Живо верни её! Она зовёт меня!

П.п.: 皮球一样的混蛋  — буквально «ублюдок, как резиновый мяч». Имеется в виду: отскакивает от ответственности; пинают, а он всё равно выкручивается.

— Я тоже тебя зову, — Борг наклонился вперёд. — Слышишь?

— Слышу, слышу… Борг! — Гар откинулся назад, когда его лицо оказалось слишком близко.

— И как долго ты собираешься держать её на руках? — спросил Борг.

— Разумеется, всегда! — с жаром ответил Гар. — Я буду держать её вечно. Она такая мягкая и беззащитная, ей нужна моя защита!

— Ты говоришь так, будто это само собой разумеется. — Борг поднял руку и прямо-таки бросил котёнка в объятия мальчишки, который уже давно стоял у обочины и всхлипывал. — Как будто она была твоей.

— Я могу её у тебя купить! — Гар наклонился, схватив за шиворот мальчишку, который собрался убежать. — Я заплачу золотом, отдашь её мне, а? Прошу тебя, миленький, я схожу от неё с ума!… Эй, вытри нос… бр-р… ну ладно… извини… на, держи обратно, держи. Не реви, друг! Ты же мальчик! Держись! Ну же, перестань плакать!

— Ты осмелился при всех издеваться над ребёнком, — сказала Фанни, сидя в карете и вытирая со своей книги пыль. — Это жалко. Что особенного в кошках? Они везде.

— Мне она понравилась. — Гар смотрел, как мальчишка убегает. — Почему я не встретил её раньше?

— Ты всегда устраиваешь переполох из-за самых обычных вещей, — сказал Грей. — Друг мой, где ты вообще жил раньше? Даже крысолюды из пустошей сообразительнее тебя.

— Жил я в далёкой глуши. — уныло протянул Гар. — Там было навалом золота и серебра, рубины сверкали годами, а кристаллы устилали землю. У моего брата дракон… то есть глухой питомец, — он страшно любил собирать всё блестящее. Постоянно сваливал камни в свою нору, и убирать это было сущий кошмар.

— Брат! — Грей вдруг вспыхнул энтузиазмом и со всей силы хлопнул ладонью по боку коня Гара. — Где твоя родина? Скажи! Мы, гномы, поможем тебе справиться с этой напастью!

— Ха… — сказал Гар. — Ты точно не захочешь туда ехать.

— Что за бред несёте? — Фанни, зажав перо, устало помассировала виски. — Грей, неужели ты поверил? Будь реалистом: даже у семьи Грин нет столько самоцветов!

— Не говори глупостей Фанни, — отозвался Грей. — Грины — это сплошные обманщики. Розанна каждый год сдаёт в Сенфус и в храм отчёты, которые совсем не отражают настоящих доходов семьи. С тех пор как эта женщина занялась пастбищами Восточного округа, состояние Гринов выросло в несколько раз!

— И откуда ты это знаешь? — Гар прищурился. — Ты всегда чуешь странные вещи!

— Конечно я знаю, — сказал Грей. — Потому что она скупила восточные горы у Цзылоулань, а потом выкопала там несчётное количество аметистов и медных руд. Её деньги уже оплели всё королевство. Она даже могла позволить себе нанять моего отца, чтобы тот рассекал для неё горы. Продать Восточные горы за бесценок — это… это одна из крупнейших потерь Цзылоулань… точнее, семьи Сток. — Грей украдкой глянул на Борга. — …Они потеряли ещё и Борга.

Наступила внезапная тишина. Лишь ровный ритм копыт заполнил пространство. Борг так и оставался под своим чёрным плащом, не произнося ни слова.

— Тебе не стоило упоминать Фиалковый город, — тихо заметила Фанни. — Глупый гном.

Ночью они остановились в небольшом городке на полпути, неподалёку от водопада Лимэн. Здесь располагалось несколько горячих источников.

Гар прыгнул в воду, но тут же, вздрогнув, выскочил обратно.

— Кипяток! — он дёрнул полотенце, оборачиваясь. — Я ненавижу обжигающе горячее!

Борг спокойно ухватил его за лодыжку и одним рывком затащил обратно. Гар забился в воде и, обхватив Борга за плечи, смог снова высунуть лицо на поверхность.

— Встань прямо, — сказал Борг. — Или ты собираешься спрятаться подо мной?

— Я только хочу выбраться! — Гар откинул волосы со лба. — Лжец! Ты же уверял, что здесь будет прохладно. Прохладно! Как в Ледяном озере, понимаешь? Это называется холод… эй, ты что делаешь?!

— Ты лёгкий, как птица. — Борг подхватил его за талию и понёс вглубь.

Купальня была неширокой, вытянутой в длину. Тёмно-синяя плитка блестела от чистоты, вода журчала и клубилась в горячем мареве. Но стоило пройти через арку с изваянием богини, как пространство внезапно раскрылось: на высоком уступе перед глазами расстилался вид на городские огни внизу. Ночной ветер дул прохладой, а температура воды казалась в самый раз. Борг усадил Гара на самый край. Ноги Гара были погружены в воду, и он поёжился от резкого порыва ветра.

— Укромное местечко. — Гар послушно сполз в воду. Левый глаз снова заныл. — Как ты его нашёл?

— Случайно, — Борг прислонился к бортику, погруженной в воду, и поднял руку, чтобы прижать её к левому глазу Гара. — Вид здесь неплохой.

— Я всегда слышу здесь грохот, — сказал Гар. — И это ощущение жжения, от которого невозможно избавиться.

— Потому что отсюда есть прямой выход к водопаду Лимэн. За два дня можно дойти до самого края. Грохот будет сопровождать даже во сне — здешние жители давно привыкли.

— Ты хорошо знаешь это место. — Гар улёгся на край бортика. — И ты здесь расслаблен. Я имею в виду — тело. Твои мышцы не такие напряжённые, как обычно.

— Ты знаком с моими мускулами лучше, чем я сам, — сказал Борг. — Я когда-то много странствовал и несколько месяцев провёл здесь.

— А я думал, что раньше ты всё время держался в Сенфусе, — сказал Гар. — Слышал, как мелкий бес Содонт тебя расхваливал: по его словам, ты воплощение идеального рыцаря. Ну и как же, господин рыцарь, тебя занесло сюда путешествовать? Не похоже, чтобы это место стоило риска. Здесь вино не особенно ароматное, а девушек мало.

— Я следовал зову Бога, — Борг говорил чуть лениво. — Начал свой путь с самого юга, прошёл пешком через Лес Шэнбин, потом посмотрел Восточные луга, пересёк Тихие Ледяные Жилы, а затем вернулся в Сенфус.

— Но только не на запад, — ресницы Гара скользнули по ладони Борга. От горячего пара его кожа слегка порозовела. — Кажется, ты действительно ненавидишь Фиалковый город. Потому что они ненавидят и тебя? Странно… Разве Сягэ никогда не пытался вернуть тебя туда? Такой мужчина, хоть и ведёт себя легкомысленно, всегда держится за принцип «человеческого». Бросить собственного детёныша — это не в его духе.

— Твои слова о нём всегда полны противоречий, — Борг запрокинул голову и закрыл глаза.

— Потому что он сам — противоречивый и сложный человек, — сказал Гар. — Ты не можешь ждать от меня однозначной оценки. Ты ведь знаешь его лучше меня. Разумеется, ведь ты его сын, а я всего лишь его враг.

— Тогда мне остаётся с сожалением сказать, — произнёс Борг, — тебе не стоит питать к этому человеку никаких иллюзий. Его порочность находится за пределами твоего воображения.

— У меня никогда и не было иллюзий, — ответил Гар. — Всё основано лишь… на воспоминаниях. Ты так ненавидишь его? Разве не говорят, что человеческие детёныши всегда тянутся к отцам? Может, ты был ближе к матери? Я не слишком понимаю такие чувства. Не удивляйся: у меня не было ни отца, ни матери. У меня был только я сам.

Борг некоторое время молчал.

— Я не был близок ни с одним из них, — сказал он наконец. — Слова, которыми ты их называешь, для меня слишком далеки.

— Какая чудесная схожесть, — рассмеялся Гар. — Ну что ж, два одиноких человека. Расскажи, чем ты здесь занимался?

Борг говорил медленно, и постепенно стало различимо ровное дыхание Гара. Открыв глаза, Борг заметил, что тот заснул, лёжа на боку. Его лицо прикрывала ладонь, так что наружу торчали только кончик носа и губы; бледная кожа была тронута румянцем.

— Я рассказывал истории, — прошептал Борг, — и уж точно не бесплатно. Гар?

Ответа не последовало. Дыхание оставалось ровным. Чёрные волосы, намокшие от воды, прилипли к шее, тоже окрашенной лёгким румянцем. Он выглядел мягким и послушным, словно сам собой излучал сигнал: «меня так приятно обнять».

— …Тебе бы стоило быть хоть немного осторожнее, — Борг кончиками пальцев убрал волосы с его лица, подушечками коснулся уголка глаза и скользнул по уху.

Совсем беззащитный.

Ночной ветер будто становился мягче, жар из воды поднимался вверх; кончики пальцев Борга разгорелись, а Гар казался каким-то искушением.

Борг наклонился ближе.

— Мерзкое иллюзорное заклинание, — внезапно распахнул глаза Гар; голос его резко понизился, прорезав вязкую жаркую атмосферу. — Умойся, Борг. Не поддавайся соблазну этого низкоуровневого иллюзорного заклинания. Я всё ещё тот, кто может уложить тебя одним ударом, а не та хрупкая милашка, которую ты видишь. Подлый маг, выходи! Я… ты что это, собирался меня поцеловать, Борг?

— Да, один горячий поцелуй. — Борг резко ударил локтем; его ладонь сомкнулась, будто перехватывая чужое запястье, — и сразу раздался хруст ломающихся костей.

Но над горячей водой уже не было ничего.

Ветер неожиданно стих.

— Чёрт возьми! — Левый глаз Гара оторвался от руки Борга, и сразу же вспыхнул жгучей болью. — Проклятая ночь!

Раздался треск, гигантская фигура поднялась из бассейна, отбросив тень на поверхность воды. Пока существо продолжало подниматься, слышалось тяжелое дыхание. К тому моменту, когда его верхняя часть тела выбралась из арки, оно уже стало огромным. Его талия застряла в проёме, и от давления она с треском разломилась.

Пар рассеялся.

Гигантское улыбающееся лицо, сшитое иглой и нитками, ухмылялось им, обнажая зубы.

— …Мама… — его речь была невнятной, а звук шёл из живота. — …Съесть… тебя… уничтожить… эльф… ублюдок…

Глава 24. Кукловод

— Ммм. — Маленький мальчик, сидящий на крыше таверны, скрестив ноги, жадно уплетал хлеб. — Проницательный… по-настоящему острая проницательность. Такого мужчину Юджин ещё не встречал.

Вокруг него была навалена куча хлеба; из-под шорт на лямках тыквенного цвета выглядывали ровные, стройные ноги. Он запихивал в рот хлеб, а его пальцы — длинные и тонкие, перепачканные сливками — прыгали в воздухе, словно дёргали невидимые нити.

— Юджин решил сделать тебе подарок при первой встрече — в качестве компенсации за то, что ты отверг иллюзорное заклятие Юджина.

Тяжёлый кулак внезапно обрушился в воду — брызги разлетелись во все стороны. От удара огромного кулака плитка треснула, и бассейн с выступающим краем тут же начал протекать вниз.

— Я ещё не надел штаны! — Гар поправил полотенце. — Я не привык драться с голой попой! Нельзя было подождать, пока я поднимусь и переоденусь?!

— Марионетки не знают манер, — сказал Борг. — Он ещё ребёнок.

— Съесть… ребёнка… — жуткая улыбка на лице противника так и не исчезла. Он поднялся во весь рост — не меньше четырёх метров. Раздувшиеся конечности волочились по земле; он полз, как животное, повторяя: — …Эльфийский ублюдок… сожрать… ублюдка…

— Иди сюда, — сказал Борг. — Вот твой десерт.

— Есть… — он вдруг захохотал — смех был глухим, будто шёл из живота. Как хищник, нацелившийся на добычу, он замахнулся своими массивными кулаками и начал бить с безумной яростью.

Вода брызгала на него со всех сторон, пока Гар уворачивался от сильных ударов. Он с оглушительной силой обрушил оба кулака туда, где находился Борг, но Борг тоже молниеносно ушёл от удара. Тогда он перешёл к тому, что стал непрерывно хватать ладонями — и в его движениях не было ни малейшей усталости. Когда огромные пальцы коснулись плеча, Борг  резко ухватил его за палец и, вывернув в обратную сторону, с громким хрустом переломил его.

— Нет… мне не больно… — он всё время смеялся; пустоты на его улыбающемся лице в упор смотрели на Борга. — Не больно…

Он внезапно усилил хватку, вцепившись в Борга ценой сломанного пальца. Борг, таща его руку, опустил корпус и потянул назад.

Он сдерживал силу, но на плече Борга всё равно проступили следы от сжатия. Гар тут же наступил на его руку, которую тот уже не успевал убрать, и, используя её как опору, перевернулся вверх.

Один удар кулака резко пришёлся ему в центр лба; раздался частый треск ломающихся костей.

Этим ударом Гар отбросил его назад — он с грохотом рухнул на землю, и весь арочный проход оказался раздавлен и обрушен.

— …Больно…

Его разжатая рука распласталась по земле; казалось, он был не в силах подняться.

—  Удар, сносящий башку, — Гар показал кулак. — Вот она, мужская романтика!

— …Больно… боль… её нет… — он запинаясь цеплялся за слова. — …Не… больно…

— Ни капельки не больно, — мальчик слизнул сливки с кончиков пальцев. — Нежно, как прикосновение бабушки. Юджину совсем не больно. Борг без своего меча — как мусор: стоит наступить, и он сразу умрёт, — радостно произнёс он.

Борг одним ударом ноги сбил Гара с ног. Гар, упираясь рукой в землю, тут же перекатился в сторону — оглушительный удар обрушился совсем рядом, в ушах стоял звон летящих осколков, разлетевшаяся плитка била по телу.

Марионетка плюхнулась задом туда, где только что был Гар.

— Топтать… растоптать… затоптать… ублюдка…

— Да достал ты со своим «ублюдком»! — Гар схватил марионетку за одну ногу и неожиданно сумел сдвинуть её с места. Он с яростью швырнул марионетку, впечатав её в обвалившиеся кирпичные обломки. — Назови его имя!

— Ужасная сила. — Нить, привязанная к пальцу мальчика, натянулась до предела; он даже не мог вернуть этот палец обратно. — Юджин впервые видит такую страшную силу. Так страшно… Юджину так нравится…

Гар волок марионетку за собой; её громадное тело казалось пустотелым, словно внутри не было ничего, — и всё же там, где он протаскивал её, в полу выбивались глубокие борозды. Левый глаз Гара уже пылал жаром. В бешенстве он снова швырнул марионетку и на этот раз снёс длинную колонну в коридоре. Марионетка врезалась в неё, но даже под градом обломков она стремительно схватила руку Гара.

— …Съесть… — произнесла марионетка.

Руку Гара пронзила нестерпимая боль. Другой рукой он намертво вдавил пальцы марионетки, вступив с ней в силовую схватку. Человеческое тело слишком хрупко — Гар ясно слышал, как трещит его рука. Он облизнул губы.

— Мерзость, — Гар уставился в эти чёрные пустоты, словно мог заглянуть прямо к магу за ними. — Ничтожество, отдавшее жизнь Бездне. Забирай свои игрушки и убирайся с глаз моих!

Левый глаз Гара внезапно вспыхнул алым. Невидимая нить на кончиках пальцев мальчишки тут же с сухим «па» лопнула, и отдачей ему рассекло палец. На кончике пальца выступила кровь — он сунул его в рот и лишь тогда нахмурил своё миловидное личико.

— Юджин никуда не уйдёт, — сказал мальчишка. — Вы такие злые.

Сначала марионетке вывернули и сломали руку, но она всё ещё держалась за Гара, пока тело не было разорвало рукой Борга. Пальцы Борга сомкнулись на невидимой нити. Он стиснул её так сильно, что ладонь залила кровь. Держа нить, он рывком оттащил марионетку от Гара — та повисла, неестественно склонив голову. Борг тащил её за собой. Под его тягой уголки рта марионетки начали ползти вниз, а перекошенная поза становилась всё более изломанной.

— Красивый приём, — сказал Борг, подбирая нить. В воздухе проступили тонкие алые полосы — кровь пропитывала невидимые струны. — Красивая попытка нападения. Я обеспечу тебе не менее красивый финал.

Голова марионетки наклонилась слишком сильно с одной стороны, а с другой стороны шеи уже раздавался звук рвущихся тканей. Борг наступил на дёргающиеся пальцы марионетки и, наклонившись сверху, посмотрел в пустые глаза на её плачущем лице.

Звук разрываемой плоти был пронизан зловонием крови.

— Ты прервал мой флирт, — медленно сказал Борг, наблюдая прерывистое дыхание марионетки. — Я немного рассержен.

— Сломалось, — с сожалением протянул мальчик. — Ублюдок разрушил игрушку Юджина и даже запугал его. Непростительно… Ненавистный ублюдок!

Разорванная шея начала пульсировать, из разрыва вылезла когтистая лапа, а за ней показалась птица-падальщик с острым клювом. Она вся была в крови, вырвалась из шеи марионетки и за короткое время стало появляться всё больше таких птиц, клювами пробивая даже живот и конечности марионетки.

— Борг, — Гар закрыл левый глаз рукой. — Отойди, Борг, я чувствую запах Бездны. Эти безумные маги! Они отдали души и жизни тьме, получив взамен бессмертные тела и демонических падальщиков. Эти птицы — не обычные падальщики. Они даже терновую птицу осмеливаются клевать.

Пронзительные крики птиц резали слух. Чёрные птицы, расправляя крылья, устремились к их телам. Их длинные и острые когти позволяли аккуратно разрывать грудную клетку и живот животных, чтобы аромат внутренностей мгновенно захватывал их крошечные мозги.

Им нужны внутренности.

Грей уловил в пиве слабый запах крови. Он решил, что просто напился, и локтём толкнул Фанни.

— Сколько там уже босс купается? Почему они до сих пор не вернулись? Я уже пьян в стельку!

— Очнись, Грей! — Фанни резко поднялась. Кончик её носа дрогнул. — Я чую… сильный… запах крови! Вставай!

В распахнутое окно с шелестом крыльев свалилась птица-падальщик, наклонила голову и уставилась на царящий в таверне хаос.

— Боги небесные, — Фанни указала на птицу. — Убейте её!

Грей сбил птицу, бросив кружку, затем наступила тишина. Он почесал щёку:

— Но… ничего же не произошло…

Бесчисленные птицы-падальщики плотной толпой высовывали головы из окон, дверей и щелей, уставившись на них.

— …Ты, похоже, была права, — сказал Грей, схватив топор. — Даже мне стало немного неловко от того, как они смотрят.

Борг прижал Гара, и в тот же миг воздух вспыхнул волнами жгучего жара, а напавшие падальщики опалили свои перья. На этот раз Гар ясно увидел: обнажённая грудь Борга покрылась ярко-красным огненным символом Бога Огня, который тянулся от правой руки до места над сердцем.

Левый глаз Гара болел сильнее обычного с появлением символа.

Запах сгоревших перьев был резким и неприятным. Птицы-падальщики продолжали тесниться. Они пристально уставились только на два аппетитных участка — грудь и живот, и аромат внутренностей сводил их с ума.

— Не стоит ли мне тебе напомнить? — Гар поднял руку, прикрывая нос. — Твоё полотенце сгорело.

— Спасибо, — Борг одной рукой отвернул его лицо. — Твоё тоже почти сгорело. Следи за манерами.

— Мгм, — рука Гара, ранее изуродованная марионеткой, обмякла. Он повернул голову и взмолился: — Можно мне не оставаться в таком положении? Я не хочу смотреть на них… О, их клювы почти касаются моего лица!

— Тогда ты хочешь прижаться ко мне лицом? — сказал Борг. Он изо всех сил пытался отстраниться от окруживших их птиц-падальщиков. — Два голых мужчины лицом к лицу?

— Трогательная дружба, — сказал Гар. — Прогулки ночью с птицами… чёрт, я сейчас расплачусь от умиления! Рыцарь и охотник в великой гармонии! Пусть эта ночь превратится в пыль, и завтра мы всё забудем, ладно? Обещай мне, любимый!

— Если доживём до завтра, — Борг поправил его лицо и сказал с нежностью. — Я забыл сказать… у меня спала температура.

Молчаливый обмен взглядами.

Тишина.

Ти…

— А! — Гар и Борг резко бросились вперёд. Два голых мужчины, словно ветер, оставляя за собой безумных птиц-падальщиков, и изо всех сил мчались к отсеку с одеждой.

— Ты, сволочь! — Гар зарычал. — Твоя метка горит! Гори, чёрт тебя возьми!

— Забыл взять ножны, — Борг на ходу повязал новое полотенце, которое схватил по пути. — Бог Огня ко мне на самом деле тоже не благосклонен.

Гар почувствовал за спиной холодок, словно клювы птиц уже касались его. Он бросился вперёд ещё быстрее, а Борг отставал на шаг.

— Они явно проявляют к тебе больше интереса, — сказал Борг. — Сейчас одна из них вот-вот тебя поцелует.

Гар никогда не бегал так быстро!

— Очень хорошо, — сказал Борг. — Красивая упругая попка.

— …Ты за это поплатишься, подлец! — ответил Гар.

Ножны лежали среди одежды и когда они ворвались в отсек, Гар захлопнул дверь ногой. Но когти птиц, словно бумагу, разодрали её в клочья — они ринулись внутрь, вытягивая головы к Гару.

— Борг! — Гар оказался лицом к лицу с ними. — Борг, Борг, Борг!

Борг поднял ножны, и там, где скользнул длинный футляр, вырвалось яростное пламя. Температура в отсеке мгновенно подскочила, аромат жареных падальщиков заполнил комнату. Над узким бассейном внезапно словно появился огненный дракон, языки пламени которого пожирали всё на своем пути.

Весь горячий источник был объят пламенем.

— Больше в жизни не хочу видеть этих падальщиков, — упал на скамью Гар, закрывая левый глаз. — Снова вызываю Борга.

Борг надел одежду, прижал руку к его левому глазу, затем достал из кармана сигарету и вставил её в рот — без всякого огня, без вспышки магии.

— Я поражён твоей открытостью.

Гар схватил одежду, прикрыв тело.

— Да, я такой открытый.

Борг внезапно засмеялся.

— Почему смеёшься? — Гар посмотрел на него правым глазом. — …Ты что, возбуждён?

— Да, — Борг повернул голову к нему. — Маленькая птичка.

— … — Гар закрыл его лицо одеждой. — Я большой! Спасибо!

Глава 25. Взрывная лиана

Падальщик, которого прихлопнул Грей, почти сразу был вспорот его сородичами — они разорвали ему брюхо и, вытянув тонкие шеи, жадно пожирали внутренности, так что во время глотков на горле даже проступали заметные вздутия. Крики падальщиков уже накрыли весь городок: они облепили неплотно закрытые двери и окна, проникая буквально повсюду. Невинные вопли раздавались один за другим, а тяжёлый смрад расползался вместе с осыпающимися перьями.

В маленькой таверне толпа была охвачена паникой. Мать с ребёнком на руках, обезумев от страха, вытолкнули за дверь — она наполовину оказалась снаружи и сорвалась со ступенек. Падальщики резко взмыли с пронзительным криком и плотной массой ринулись туда. Фанни рывками перебирала свою аптечку, набитую бесчисленными припасами, высыпала порошок с резким, едким запахом в Живой Огонь Храма*, а затем, зажав нос, резко швырнула его в падальщиков, бросившихся к лестнице. С громким хлопком вспышка на миг прорвала их плотный напор, образовав короткое окно.

П.п.: 跃动之火 (yuèdòng zhī huǒ) — буквально «пульсирующий / живой огонь». В тексте это устойчивое обозначение магического сакрального источника пламени, используемого как катализатор, источник силы. Борг может использовать и создавать огонь не используя «Живой огонь», так как на нём есть метка Бога Огня.

— Прочувствуй приветствие от леди! — Фанни, ухватив обмякшую мать за ногу, волоком затащила её обратно в таверну. — Женщины должны оставаться у меня за спиной!

— Неужели ты не можешь придумать что-нибудь поинтереснее, Фанни?! — Грей свернул падальщику шею. Труп забрызгал ему руку кровью, и резкий смрад ударил так, что его едва не вывернуло.

— Дай огня! — Фанни стряхнула ещё порошка в горлышко флакона. — У меня больше нет огня!

— Мой Живой Огонь! — Гном, опрокинув барную стойку, в облаке запаха крепкого алкоголя перегородил окно. — Мой Живой Огонь наверху!

— Огонь! — Фанни закричала окружающим. — У кого ещё есть Живой Огонь?! — Она тыльной стороной ладони смахнула кровь со щеки. — Босс! Борг! Где, чёрт возьми, босс?!

Падальщики, волоча в клювах внутренности, беспорядочно подпрыгивали по земле, растаскивая тела — на это невозможно было смотреть. Кольцо Вольных наёмников непрерывно сжималось, а внутри него беззащитные мирные жители теснились вокруг Фанни. Она судорожно шарила в своей аптечке в поисках чего-нибудь, что можно было поджечь, но от непрерывных толчков ящик соскользнул с её колен и укатился под ноги хаотично мечущейся толпы.

— Не наступайте! — Фанни наклонилась, пытаясь дотянуться до аптечки, но её пальцы лишь зацепили край — и в следующий миг испуганная толпа пинком отбросила её ещё дальше.

Грей подхватил длинный стол — его наследственная колоссальная сила оказалась здесь настоящим спасением. Среди падающих стульев он резко развернул его. Те, кто был в чёрных плащах, инстинктивно увернулись, когда Грей взревел и швырнул стол сквозь рой птиц-падальщиков в стену. Его руки вздулись от вен, когда он снова взмахнул столом, убив множество птиц.

Сила гномов Лонгман была поразительной. Грей не любил хвастаться силой перед Гаром, но это нисколько не мешало ему вызывать восхищение среди обычных людей.

— Убивайте их! — Фанни мгновенно сориентировалась. — Пронзайте этих демонов насквозь клинками! Не дайте им снова взлететь!

Один из падальщиков изворотливо взмыл и вцепился Грею в плечо, разрывая ему руку. Жёсткие мышцы гнома под острыми когтями казались почти хрупкими. Почувствовав кровь, птица обезумела и начала рвать плоть ещё яростнее. Грей схватил её за шею, с силой стащил с себя и швырнул на землю. Меч стоявшего рядом товарища тут же пронзил судорожно бьющееся тело.

— Поднимите ноги, ну… поднимите ноги! — Фанни наклонилась, потянувшись к аптечке на полу.

Грей снаружи одним пинком отправил аптечку внутрь круга, но людские ноги мешали — Фанни смогла ухватить лишь за край.

— Не наступайте! — закричала Фанни, с силой дёрнув ящик к себе. — Огонь, огонь, огонь! Дайте мне посмотреть, что можно сделать!

Она высыпала весь порошок в пузатую бутылку с узким горлышком, добавила едкие семена взрывного плода, затем залила всё вязкой кипящей землёй. Несколько раз встряхнула и закупорила горлышко специальной пробкой.

— Грей! — крикнула Фанни, бросая узкогорлую бутылку.

Бутылка в полёте описала опасную дугу. Падальщики с шипением проносились вокруг неё, били крыльями по стеклу, сбивая траекторию и делая место падения непредсказуемым.

Грей выругался и рванул следом за бутылкой.

— Ты лучше молись, чтобы она упала мне в руки! — не переставая бурчать, крикнул Грей.

— Да без разницы, — отозвалась Фанни. — Если упадёт в другом месте, эффект будет тот же. Просто вместо того, чтобы умерли они, умрём мы все вместе.

Грей резко подпрыгнул. Гном, оттолкнувшись от перевёрнутой скамьи, уверенно поймал бутылку. Тут же по стеклу с треском  прошла трещина.

Грей сделал несколько шагов к двери, наполовину высунулся, быстро поцеловал бутылку, а затем с силой швырнул её снизу, усилив трещину!

— Моему уважаемому Богу Земли! — воскликнул Грей. — Пусть оно растёт!

Бутылка ударила падальщиков в воздухе и полностью разбилась. Из обломков вдруг выросла необычная лиана, подперев расколотую бутылку. Затем, словно наполненные неиссякаемой жизненной силой, бесчисленные лианы хаотично переплелись по поверхности, быстро превратившись в крепкие лианы-деревья, вдвое превышающие рост человека. На голых усах висели грушевидные плоды, источающие соблазнительный аромат. Падальщики бросились на них, словно привлечённые внутренностями. Плоды мгновенно разбухли, лопнув прежде, чем птицы успели их клюнуть, и их красный сок, словно поток огненной воды из перца чили, разъедал птиц, пока от них не осталось даже перьев. Несмотря на это, птицы продолжали бросаться на плоды, как мотыльки на огонь, глаза у них горели от запаха. Плоды взрывались и вновь созревали, а лианы увеличиваясь в размерах за счёт переваривания птиц-падальщиков.

— Ваша Кипящая Земля не так уж плоха, — сказала Фанни, положив руку на обнажённую талию, покрытую кровью — человеческой или птичьей, не разобрать. Её лицо отражало почти обморочное состояние от едкого запаха. — Она растёт слишком быстро… Как только птицы исчезнут, срубите её. Её нельзя оставлять, иначе она нас сожрёт.

— Похоже на правду, — наконец выдохнул Грей. — Она уже поглотила большую часть падальщиков.

Толпа в таверне, наконец, смогла присесть. Чёрные плащи потеряли семерых своих. Наёмники, приведшие с собой всего сто человек, понесли потери в первом же незначительном городке. Грей оттащил своих погибших товарищей к стене; большинство из них погибло от когтей птиц-падальщиков, их туловища были изранены и изуродованы.

— Дикие птицы-падальщики не осмелились бы так легко проникнуть в королевство, — заметила Фанни, глядя на растерзание птиц-падальщиков за окном. — Это питомцы Кукловода.

— Неприятности настигли нас слишком быстро, — Грей с отвращением вытер кровь с бороды. — Отвратительно!

— Я этого и ожидала, — закрыла Фанни свою аптечку. — Я знала, что по прибытии в королевство будут неприятности.

— Ладно, ты же всё знаешь, — парировал Грей, борода которого всё ещё была липкой, а настроение отвратительным. — Так что же нам делать? Войти с поджатым хвостом? Или ты будешь играть роль послушного кролика? Перестань жаловаться; мы не можем вечно оставаться в дикой природе!

— Следи за тоном, Грей, — Фанни сняла кожаные перчатки, — или я засуну их тебе в рот!

Грей в ответ плюнул, не сводя взгляда с семи павших товарищей:

— Этот долг должен быть оплачен.

— Не волнуйся, — заверила Фанни, — никто не избежит преследования Борга.

Взрывная лиана, съев всех птиц-падальщиков, начала ползти к ступеням таверны. Ножны меча ударили по её щупальцам, и пламя мгновенно поглотило её.

— Невежливо так обращаться со своим спасителем, — заметил Гар, наблюдая, как Взрывная лиана извивается и съеживается в пламени, в конце концов возвращаясь к своей первоначальной форме семени. Подняв семя, он прокомментировал: — Замечательное растение, пахнет пряностями. Кстати, о пряностях, я немного проголодался. Грей, рад видеть, что ты ещё жив. Есть ли внутри какая-нибудь еда? Даже немного хлеба подойдёт.

— Еды здесь предостаточно, — Грей сел на место, где стоял. — Свежие потроха повсюду — угощайся.

— Каннибализм — это не моё… — пробормотал Гар, переступая через опрокинутую стойку в поисках чего-нибудь съедобного.

— Многие простолюдины погибли, — продолжила Фанни, зажимая нос. Чрезмерно чувствительное обоняние не всегда было благом, скорее проклятьем. — Большинство не успели добраться сюда вовремя. Слишком много падальщиков, и мы не смогли пройти.

Борг провёл ножнами меча по трупу, осматривая его пустую грудь.

— Ты чувствуешь какой-нибудь другой запах?

— Запах крови, смешанный с запахом разлагающихся трупов, — Фанни понюхала, морща нос, вдыхая слабый запах, и неуверенно сказала: — Хотя и слабый, но есть еще... запах фиалок.

— Табо не стал бы прибегать к таким презренным методам, — сказал Грей. — Если бы он хотел убить Борга, он бы приехал верхом на лошади с мечом, а не посылал бы трусливого колдуна прятаться за трупами.

— Возможно, это кто-то другой, — предположила Фанни. — В семье Фиалок есть не только Табо.

Грей сухо усмехнулся, а затем снова нахмурился.

— Ладно, хотя мне и неприятно об этом думать, но претендентов действительно много. Борг... твоё прибытие повергло их в панику.

— Звучит немного запутанно, — заметил Гар, переворачивая сосиску. Стоя посреди полного хаоса, он ел с невозмутимым спокойствием. — Но почему они зациклились на Борге? Меч Лехо Чжуншао не в его руках.

— Возможно, это просто «чистка», великие Фиалки всегда такие высокомерные, — заметил Грей. — Или, может быть, чтобы защитить Табо, ведь Борг тоже имеет право на семейное наследство. Он унаследовал Лехо Чжуншао, меч Сягэ, а этот меч подобен сердцу самого Вайолет.

— Фантастика, — сказал Гар. — Я имею в виду, что Борг действительно воткнул чужое сердце в камень. Но это можно понять — всё-таки Сягэ тоже вырезал чужое сердце и отправил его в Сенфус.

— Так что, мы продолжим двигаться на восток, чтобы выполнить задание с Луковыми Шарами? — Фанни посмотрела на них. — Или свернём в Лес Шэнбин, чтобы получить помощь гномов?

Все взгляды обратились к Боргу, который стряхнул капли крови со своих ножен.

— Друзья, — сказал он. — Никто из «Бушующего пламени» не возвращается без победы.

Юджин напевал детскую песенку, перепрыгивая через труп. Сидящая на его плече маленькая птичка казалась светящейся багряным пламенем в безлунной, беззвездной ночи. Юджин использовал её свет, чтобы с пристальным вниманием осмотреть неповрежденное тело.

— Юджин предпочитает крепких, — пропел Юджин, вдавливая свои маленькие кожаные туфли в ещё мягкую плоть. — Трупы, чьи конечности ломаются ровно.

Его лицо было полно радости, когда он напевал чистую мелодию в мёртвой тишине.

Внезапно тело под ним зашевелилось, маленькая ручка слабо потянулась к краю кожаных ботинок Юджина, неуверенно проводя пальцами. Наклонившись, Юджин заглянул в щель между грудами тел и увидел пару опухших, красных глаз.

— ...Помоги… помоги мне... — слабо прошептала она, медленно двигая пальцами, отчаянно умоляя о спасении. — …Спаси…

— Мальчики и девочки держатся за руки, — спел Юджин последнюю строчку. — Юджин нашёл девочку…

Она смотрела на очаровательное личико Юджина, изо всех сил стараясь слегка приподнять уголки губ. Однако глаза её были полны слёз, которые оставляли длинные следы на щеках.

— Изящная девочка, — Юджин наклонил голову, и в его улыбке появилась нежность. — Юджин нашёл себе новую игрушку.

Страница книги Фиалки и терновая птица в интернете

Table of Contents

Глава 1. Мой повелитель бессмертен

Глава 2. Зелёные глаза

Глава 3. Они все грабители

Глава 4. Кража золотых монет

Глава 5. Слишком нетерпеливый

Глава 6. Детёныш соплекрыла

Глава 7. Вдали от Ледяного озера

Глава 8. Жжение левого глаза

Глава 9. Охота на Повелителя Демонов

Глава 10. Прелюдия к ограблению

Глава 11. Ограбление продолжается

Глава 12. Тяжёлый меч Сига

Глава 13. С северной стороны

Глава 14. Храм объявляет розыск

Глава 15. Целитель Даррен

Глава 16. Принятие миссии на истребление

Глава 17. Торговец Шон

Глава 18. Ты нужен мне

Глава 19. Глаза Повелителя Демонов

Глава 20. Кто вор

Глава 21. Игра в охоту

Глава 22. Господин Повелитель Демонов

Глава 23. Горячий источник «Ночной бриз»

Глава 24. Кукловод

Глава 25. Взрывная лиана

О книге