Хагён стремительно носился под водой, где даже мельчайшие песчинки были видны сквозь хрустальную толщу. Гладкие движения его ног и рук выглядели так же естественно, как у рыбы. С огромной плетёной корзиной у бедра он осмотрелся и начал копаться в донном грунте.

Песок и крупные листья взметнулись вверх, вода мгновенно помутнела, а в корзину хлынули потоки ила с моллюсками.

— Кх-кхлю!

От долгого пребывания в ледяной воде зубы сами собой стучали, а нос предательски хлюпал. Хагён осторожно встряхнул корзину. Лёгкий ил унесло течением, а на дне остались лишь пухленькие креветки, весело подпрыгивающие, будто радуются. «Как же я буду скучать по этим малышам» — подумал он с лёгкой грустью.

— Хегён! Закончил уже?

— Да-а! Это последний заход!

— Ой, давай вылезай скорее! Холодно же!

Он бодро откликнулся на крики дядек, с «хыы-аа!» водрузил корзину на голову и заковылял к берегу. «Лучше бы плыть, но тогда весь улов растеряю» — мелькнуло у него в голове.

На пригорке он вытряхнул добычу в большую бадью. Дядьки одобрительно хлопали его по плечу:

— Ну и нагрузил же ты корзину в последний раз!

— Точно. Эх, как же мы без нашего золотца-то теперь?

— Да не «золцо», а «золце»! Зо-ло-це!

— Да какая разница, ну!

Хагён рассмеялся их перепалке и нахлобучил соломенную шляпу, лежавшую у бадьи. «Как же привычно прятать эти проклятые шрамы» — пронеслось в его мыслях.

Получив прощальные напутствия и конверт с недельной зарплатой, он сжал драгоценные деньги в кулаке и помчался домой. Хлипкая шиферная крыша, казалось, вот-вот рухнет, но она стойко держалась уже больше двадцати лет.

— Бабуль, я дома! — Хагён швырнул сланцы в угол и распахнул дверь в комнату.

За шитьём сидела его бабушка, госпожа И Мальсук, с куском ткани в руках. Она улыбнулась:

— Ай-го, мой поросёночек вернулся?

— Ага! Твой поросёночек дома! — Хагён обнял бабушку за плечи, широко ухмыляясь.

Она заменила ему рано ушедших родителей, вырастила его и братьев с сёстрами. Любить её больше, чем родную семью, было естественно.

Происхождение слова «дельфин» («морская свинья») стало поводом для бабушкиного прозвища — вместо «щенок» она называла их «поросятами». Дети слышали это с детства и давно привыкли.

— Бабуля, держи! Зарплата за неделю. Завтра сходим вместе в банк.

— Ой-ёй… Спасибо, родной. Ты так старался…

— Какие старания? Просто делал, что должен.

Бабушка покраснела, вспомнив, как внук трудился, чтобы выплатить её долги. Мысль о том, что с рассвета до ночи его маленькие руки огрубели, ловя креветок, заставляла её сердце сжиматься от несправедливости.

А Хагён лишь сиял, будто так и надо. «Как же мне повезло, что я могу зарабатывать вместо бабушки, которая гнула спину ради нас» — думал он.

В двадцать четыре года он уже повзрослел, и бабушке от этого было лишь горше. Не замечая её грусти, он похлопал её по плечу:

— Когда уеду в Сеул, буду присылать ещё больше. Ты только не переживай, гуляй с дядями и тётями, ладно?

— Ой, конечно, родной. Только возвращайся здоровым, а? Твой поросёночек будет ждать.

— Ещё бы! Кроме здоровья, у меня ведь ничего и нет!

Он пожал плечами, делая вид, что не видит слёз в её глазах. «Всего три года — и мы заживём с бабушкой в своё удовольствие» — мелькнуло у него в голове.

— А ты уверен, что тебе можно доверять? Ким Тхэён не обманывает тебя опять?

— Э-э, нет. Он не такой плохой. Помнишь, он же спас мне жизнь?

— Ну, если так…

Несмотря на его слова, бабушка всё ещё сомневалась. Лишь после десятка уверений, что всё в порядке, Хагён смог наконец развеять её тревогу.

— Тьфу! Тхэён, паршивец...

Хагён съёжился в углу незнакомого здания, бормоча самые грубые слова, какие только знал. Соломенная шляпа ещё ниже надвинулась на глаза.

Сеул, ул. XXX, дом 32-7, 3 этаж

На экране телефона чётко светился адрес, который дал Ким Тхэён. Хагён пять раз перепроверил — такого места не существовало.

«Как же "любезно" он даже карту приложил...» — Мысль о том, что кто-то потрудился создать фальшивую карту просто чтобы подставить его, вызывала горькую усмешку.

Тхэён заблокировал его номер. Логично — даже терпеливый Хагён не смог бы простить такое.

— Тьфу ты...

Но злиться было бесполезно. Холодный ветер шлёпнул его по щекам, будто дразня глупого речного дельфина. Он попытался растереть покрасневшую кожу, но пальцы были ещё холоднее.

Возвращаться в деревню? Стыд. Он ведь хвастался перед бабушкой и соседями, что разбогатеет. Да и защищать Тхэёна после этого было бы уже невозможно.

— Фу-у-ух...

Измученный Хагён выпустил долгий вздох. Бродить по чужому городу без цели тоже не оставалось сил. Бессонная ночь давала о себе знать — веки предательски слипались.

Он зевнул во весь рот. Неизвестное здание встретило его тёплым солнечным уголком. «Извините, хозяин» — мысленно пробормотал он, уткнувшись лбом в колени.

«Всего 30 минут...» — успел подумать он перед тем, как провалиться в сон.

— Эй, ты!

Сладкий сон прервал грубый толчок в бок. На лице Хагёна появилось раздражение. Он махнул рукой, пытаясь отогнать назойливого незнакомца, но тот ловко увернулся и снова пнул его.

— Ой... — боль в пальцах ног заставила его наконец открыть глаза.

С невероятным усилием Хагён поднял тяжёлые веки, чтобы увидеть владельца этих «гостеприимных» сапог.

Но из-за резкого контрового света разглядеть незнакомца было невозможно. Хагён успел заметить только исполинскую фигуру — таких огромных людей он в жизни не встречал.

— П-простите! — испуганно вскрикнул он, подскакивая на месте, когда мужчина снова занёс ногу.

— Ты чего тут разлёгся? — прогремел грубый голос.

Теперь, когда Хагён поднял голову, он смог разглядеть лицо незнакомца — и от этого испугался ещё больше.

«Боже, как же он страшно выглядит!»

До этого момента он видел только круглолицых деревенских стариков, своих братьев с такими же пухлыми щеками и красавчика Тхэёна. Все люди в его жизни были мягкими, обтекаемыми — а этот мужчина с резкими чертами лица казался ему настоящим чудовищем.

— Простите... я сейчас уйду, — прошептал Хагён, съёжившись и делая шаг влево.

Огромная тень повторяла его движения.

«Хиик!» — он робко шагнул вправо. Тень последовала за ним.

После нескольких таких «танцев» Хагён наконец понял — этот человек намеренно его не пускает.

«Неужели требует плату за место?..» — его руки задрожали. В кармане лежали последние 20 тысяч вон.

— Эй, дай сюда, — мужчина ткнул пальцем в торчащий из кармана Хагёна листок.

— Э-это?

— Ну да, этот клочок бумаги.

Хагён покорно достал потрёпанное резюме, над которым корпел несколько ночей перед отъездом.

«Как он вообще разглядел его?..»

Но в данной ситуации этот листок был бесполезен. Просто «клочок бумаги», как и сказал незнакомец.

— Это... просто моё резюме, — робко пояснил он.

Хагён попытался было спрятать бумагу за спину, но незнакомец молча протянул руку и застыл в ожидании, всем видом показывая, что не уйдёт, пока не получит своё. Поддавшись его странному упорству, Хагён нерешительно протянул резюме.

— Идём за мной, — бросил мужчина, бегло просмотрев листок. Это был приказ, а не предложение.

Хагён заморгал, подавленный его напором, и невольно поплёлся следом, как утёнок за мамой-уткой.

Незнакомец легко взлетел по ступенькам, будто демонстрируя свои длинные ноги. Хагён, с его средним ростом, едва поспевал, задыхаясь и семеня следом. К счастью, на втором этаже мужчина остановился.

Офис был выдержан в чистой белой гамме — такие места Хагён видел только по телевизору. Его глаза беспокойно метались, осматривая непривычную обстановку.

Не говоря ни слова, мужчина направился к двери в глубине помещения. Пока Хагён раздумывал, идти ли дальше, из-за офисных перегородок начали появляться головы.

— О, вы уже здесь?

— Рано вышли, однако.

— Если бы сказали, я бы встретил вас...

Их владельцы оказались такими же крупными, как и сам незнакомец, с короткими стрижками и шрамами на лицах. Все были одеты в странные черные костюмы, которые даже неискушенному Хагёну ясно давали понять: эти люди занимаются опасными делами.

«Как говорится, неудачнику и при падении нос разобьёшь... И надо же было прикорнуть именно в логове бандитов!»

Уголки губ Хагёна дрогнули. Казалось, стоит лишь тронуть его — и слёзы хлынут ручьём. Он застыл на месте, ноги будто онемели.

Мужчина, открывавший дверь, обернулся. Увидев Хагёна, застывшего посреди коридора, он цыкнул:

— Не войдёшь?

Тон явно намекал, что в случае отказа его просто втащат за шиворот. Хагён поспешно засеменил за ним — давно он не двигался так проворно.

Ошеломлённые взгляды дядек, всё ещё не понимавших, что происходит, заставляли его затылок гореть. Он даже не помнил, как дышал. Очнулся уже сидящим напротив незнакомца.

Тот, закинув ногу на ногу (те самые длинные ноги, что так легко преодолевали ступеньки), изучал его резюме.

— Так вот в чём дело. Чуял я, что от тебя рыбьим духом тянет... Оказывается, ты дельфин.

Глухой голос, будто царапающий землю, заставил Хагёна вздрогнуть. От этого хриплого тембра у него заныл копчик.

— Э-это не просто дельфин... Я речной дельфин, — прошептал он, хотя каждое слово давалось через силу.

— Чего?

Густые брови незнакомца дёрнулись. Хагён поспешно сложил руки на коленях.

«Чёрт, какая разница? Идиот...»

Комплекс из-за сравнения с морскими сородичами затуманил его разум. Он нервно сглотнул, наблюдая, как брови мужчины вновь затрепетали.

— Зачем таскаешь это с собой? — незнакомец потряс резюме.

— Ищешь работу? Денег нет?

Оба утверждения были верны. Но мысль работать в бандитском притоне пугала.

«Продажа органов... Перевозка наркотитов...»

Воображение рисовало кошмарные картины. Лучше уж выслушать бабушкины нотации в деревне, чем...

Он уже почти кивнул, но резко замотал головой.

— Похоже, без денег-то ты... Но врёшь.

Мужчина прищурил раскосые глаза, окидывая его оценивающим взглядом. Чёрные, бездонные зрачки заставили Хагёна почувствовать себя рыбой на разделочной доске.

— Я... собирался вернуться домой...

— Уволили?

— М-м...

«Какое увольнение, если даже до собеседования не дошёл...»

Мысленно проклиная Тхэёна, Хагён выдавил неопределённую улыбку.

Мужчина швырнул три исписанных листа на стол.

— Ладно. Ты принят.

— ...Что?

— Работать будешь здесь.

Хагён остолбенел.

— Но... я же...

— Что "я же"? — мужчина наклонился вперёд, и тень от его массивной фигуры накрыла Хагёна целиком. — Раз пришёл — значит, судьба.

В этот момент где-то в коридоре грохнула дверь.

— Босс! — ворвался запыхавшийся человек. — Опять эти ублюдки с 5-го участка...

Незнакомец (точнее, теперь уже "босс") медленно поднялся.

— Иди за мной, дельфинчик. Покажу твоё новое рабочее место.

Хагён понял: сбежать уже не получится.

— Ты принят. Будешь работать здесь.

— ...Что?

— У меня все сотрудники — такие же рыбёшки, как ты. Обычных людей на уборку не беру — слишком много нытья. Ты в самый раз.

Хагён едва сдержал возмущение.

«Рыбёшки? Дельфины — млекопитающие, невежда!»

Но главное — в резюме он чётко указал, что ищет офисную работу, а не уборку! Самостоятельно освоил Excel и Word, умел считать улов — всё ради того, чтобы перестать быть просто «ловцом креветок».

Его губы непроизвольно надулись.

— Убери эту гримасу и иди за мной.

— Нет-нет, мне это не подходит! Спасибо, но я пойду...

Он вскочил, представляя, как его заставляют круглосуточно мыть полы. Но мужчина ловко схватил его за руку и показал три пальца.

— Триста. Чистыми. Плюс страховка. Как тебе?

— Ч...что? Триста... тысяч?

— Через полгода — пересмотрим. Без вычетов.

Хагён замер.

«300 тысяч... Без обмана?»

85% его недоверия испарились. Он покорно вернулся на диван, глаза круглые, как блюдца.

— Я... у меня в резюме написано про плавание в пресной воде и знание Word с Excel... Но я ещё и убираюсь отлично! В деревне помогал старикам с генеральной уборкой!

— Да ну?

— Да! И посуду мою — просто волшебно! Я же с водой на «ты»!

Мужчина усмехнулся.

— Ладно. Завтра в семь. Опоздаешь — вычту из зарплаты.

Хагён кивнул, ещё не осознавая, что только что согласился... но за очень хорошую цену.

Хвост Хагёна (будь он у него) радостно завилял бы. Ослеплённый зарплатой в 300 тысяч, он наперебой расхваливал свои достоинства. Мужчина, видимо, оценил такое рвение — перекинул ногу на ногу и пристально изучал его взглядом.

— Значит, договорились?

— Э... Да! Только... трудовой договор вы мне дадите, правда?

Даже ослеплённый деньгами, Хагён не мог отделаться от лёгкого беспокойства. «А вдруг заставят трупы убирать?» — сжал пальцы ног.

— А! — мужчина коротко хмыкнул и нажал кнопку на столе (точно такие стоят в кафе).

Дзинь!

В кабинет вбежал сотрудник в чёрном костюме.

— Вы звали?

— Этого парня берём уборщиком. Что там нужно... договор какой-то?

— Трудовой договор...

— Да, именно. Оформи. Малышка-то недоверчивая.

— Будет сделано!

Сотрудник поклонился под 90 градусов и выскочил.

«Насколько же незаконно тут всё, если даже про трудовой договор говорят так неуверенно?» — Хагёна бросило в дрожь. Но назад пути не было.

Ему отчаянно нужны были деньги, а этим людям — «нечеловеческий» уборщик. Если верить мужчине, все сотрудники здесь — водные обитатели. Так что он действительно идеально подходил.

«Лучше рискнуть, чем возвращаться в деревню ни с чем после обмана Тхэёна... Если что — сбегу!»

Ослеплённый деньгами, он даже переоценил свои физические возможности, стараясь думать позитивно.

Мужчина постучал пальцами по столу. В тишине звук грохотал, как выстрел.

— Малыш. Ты боишься моря?

— ...Что?

Голова Хагёна склонилась набок. «Откуда он знает, что я боюсь моря до дрожи?» — на лице отразилось недоумение.

— Как вы...

— Сам написал в резюме. А, так теперь не боишься? Тренировался?

Пальцы мужчины коснулись листа. Хагён вдруг вспомнил — в графе «Самый сложный жизненный опыт и его преодоление» он действительно написал про страх перед морем.

«Самый большой страх — морская вода. Преодолеваю с помощью визуализации. Теперь почти не боюсь».

...Полная ложь. Резюме ведь предполагает небольшую художественную обработку, верно?

Тхэён тогда сказал: «Вакансия уже моя, просто напиши что-нибудь». Вот Хагён и «написал».

На самом деле он до жути боялся моря.

Ему было шесть лет. Семья отправилась на литораль собирать моллюсков.

Мягкий ил, из которого при малейшем движении выкатывались ракушки размером с кулак — так весело!

Он увлёкся настолько, что не заметил, как начался прилив.

Родители давно вышли на берег, перебирая улов. Только Хагён остался, глухой к их крикам.

«Речной дельфин» по рождению, он инстинктивно чувствовал воду. Какая опасность?

Но море накрыло его быстрее, чем родные успели вернуться.

— У-у-аа!

Хагён, всё ещё согнувшись в позе собирателя ракушек, был сбит волной. Он попытался выпрямиться, но против накатывающих волн его усилия были бесполезны.

— У-у-аа!

Маленькому речному дельфину, привыкшему к спокойным речным водам, было не под силу бороться с натиском морских волн. Только теперь и он, и его семья поняли, что случилось что-то ужасное. Пока взрослые бежали к нему, Хагён уже скрылся под водой, которая оказалась выше его роста. Он закрыл глаза, в голове — только страх.

«Сколько времени прошло?»

Он уже решил, что море поглотило его навсегда, но, открыв глаза, увидел над собой голубое небо.

— Кан Хагён! Ты что, совсем дурак?!

Резкий голос принадлежал Ким Тхэёну — соседскому мальчишке, который отказался идти на литораль и сидел под зонтиком. Теперь он стоял рядом, мокрый с головы до ног и явно взбешённый.

— Ты вообще понимаешь, что чуть не утонул?!

— Э-э... Да, мне было страшно!

— Эх ты! Тупой дельфин!

Поток оскорблений лился из уст Тхэёна, а Хагён молчал. Ведь это правда — он и вправду был глупым речным дельфином, который чуть не утонул, собирая ракушки.

Когда гнев Тхэёна немного утих, Хагён осторожно спросил:

— Значит... это ты меня спас?

— ...Что?

— Я же полностью ушёл под воду... Это ты вытащил меня?

Тхэён на мгновение замялся, затем уверенно кивнул:

— Да! Это я тебя вытащил. Видишь? Я терпеть не могу солёную воду, а из-за тебя весь промок!

Он указывал на свою мокрую одежду с явным высокомерием спасителя.

Когда подбежали запоздалые родственники и начали отчитывать Хагёна, Тхэён даже не пытался его защитить. Но Хагён был счастлив уже просто от того, что может дышать и стоять на земле.

С того дня Ким Тхэён стал «спасителем» Кан Хагёна. И до сегодняшнего момента Хагён слепо верил ему, готовый по первому слову даже «умереть», если того потребует его «благодетель».

— В школе я был его «хлебным рабом» — делал за него домашку, конспекты, даже тетради с ошибками. После выпуска он начал вымогать у меня деньги под предлогом «взаймы на карманные расходы».

Бывало, приходил ко мне на подработку и устраивал сцены: «Мне нужно купить новые брендовые вещи, сезон же меняется!»

Даже взрослые, которые сначала говорили «будь добр к Тхэёну», стали останавливать меня: «Это уже перебор».

Но мне было не жалко. Если бы не он тогда, не только я, но и вся моя семья...

Тхэён был для меня не просто спасителем — почти богом.

После того дня море стало моим кошмаром. Даже во сне я просыпался в ужасе. Береговой линии я избегал.

Но в резюме нельзя написать правду. Пришлось «приукрасить»...

— Э-это просто любопытство, раз уж я теперь буду здесь работать...

— Что?

— Сотрудники... они ведь морские существа? Вам нужно периодически возвращаться в море? И мне тоже придётся?

Речные дельфины вроде меня обходятся пресной водой. Но морским видам, по слухам, нужно «пополнять солевой баланс».

Если обман вскроется — прощай, 3 миллиона вон!

Я уже готов был начать «солевые тренировки».

Мужчина, заметив мой страх, покачал головой:

— Зачем тебе с нами?

— То ес... то есть не нужно?!

Он усмехнулся, махнув рукой: «Валяй».

Я поклонился и развернулся...

— Погоди.

— Опять?! — Хагён раздражённо повернулся, чувствуя, как мужчина снова хватает его за руку.

— Адрес неверный.

— А... адрес?

— Ты же не будешь ездить из провинции? Нужен сеульский адрес.

Хагён почувствовал, как у него ёкнуло сердце. Ведь жилья в Сеуле у него и правда не было...

— Ладно, неважно, — мужчина махнул рукой. — У нас есть общежитие. Нужно?

— Общ... общежитие?!

— Угу. Мансарда прямо над офисом, — он показал пальцем в потолок.

Глаза Хагёна загорелись. Он так энергично закивал, что шляпа съехала набок:

— Да! Очень хочу!

Дзинь!

В дверях появился здоровяк — тот самый Гоун, напоминавший ожившую дверную косяк.

— Новый уборщик поселится в мансарде. Гоун, проводи его.

— В мансар... мансарде? — Гоун растерянно моргнул, но, встретив взгляд боса, тут же вытянулся: — Так точно! Пошли, салага!

Его лапа дружелюбно подтолкнула Хагёна к выходу. Тот на ходу поправлял шляпу, ликуя:

«Крыша над головой! Да ещё за 300 тысяч! Может, этот бандитский притон не так уж и плох...»

Пока Хагёна вели на чердак под дружелюбным напором Гоуна, Сано вернулся в офис с готовым трудовым договором.

— Господин Мухон, а где новый сотрудник?

— На чердаке.

— ...На чердаке? Почему? — Сано склонил голову набок.

Чердак был местом особенным — туда поднимался только сам господин Мухон, чтобы проверить погоду. Священное пространство, куда не ступала нога простых сотрудников, даже высокопоставленных.

И теперь туда отправили парнишку, которого только что наняли? Почему?

Господин Мухон нахмурился, наблюдая, как Сано водит глазами, словно горошины. В отличие от милого речного дельфина, чьи глазки перекатывались так естественно, его подчинённый выглядел нелепо.

— Он похож.

— На кого, господин?

— На того дельфина, что я спас недавно.

— ЧТОО?! — Сано аж подпрыгнул.

18 лет назад произошло нечто невероятное — Мухон, веками дремавший в глубинах, внезапно объявил, что поднимется в мир людей, и исчез.

Как только властитель Западного моря, великий морской змей Мухон пропал, в подводном царстве начался переполох. Немедленно на сушу отправили Сано и Гоуна с приказом вернуть господина.

Они готовились к долгим поискам, но нашли его неожиданно быстро — на прибрежном мелководье рядом с проходом в Западный морской дворец.

— Господин Мухон!

— Как вы могли исчезнуть без предупреждения! — Сано буквально трясся от волнения. — Мир людей изменился за последний век! Вы могли попасть в беду!

Они вели себя как гиперопекающие родители, не отпускающие ребёнка на детскую площадку. Мухон лениво махнул рукой, приказывая замолчать. Его верные слуги мгновенно сомкнули рты — один лишний звук, и их могли сослать в бурное Восточное море.

Довольный наступившей тишиной, Мухон наконец заговорил:

— У меня украли.

— ...Что?

— Дельфина, которого я спас. Отвлёкся на мгновение — и его уже нет.

— Д... дельфина? — Гоун и Сано переглянулись.

В Западном море водятся дельфины? Эта новость явно застала их врасплох.

Но главный вопрос был в другом — почему господин Мухон вообще подобрал этого дельфина? Известный своим равнодушием ко всему живому...

Однако сейчас Мухон был вне себя от ярости. Тот дельфин, которого он почти спас, был у него буквально выхвачен из-под носа каким-то человеческим детёнышем. Пока он на секунду отвернулся, чтобы принять человеческий облик, этот ворюга утащил его добычу!

При воспоминании кровь снова ударила в голову. Мухон вынужден был успокаивать себя, вспоминая голосок того, кто цеплялся за его бока:

— С-спасите меня. Пожалуйста, спасите...

Розовые, как кораллы, волосы колыхались в воде. Такой прекрасный голос, такие изящные слёзы — самое очаровательное существо, что он видел за свою долгую жизнь.

Неплохая находка для первого выхода из векового сна. Да что там неплохая — просто восхитительная!

И тогда Мухон, вопреки своему обыкновению, игриво спросил:

— А что ты мне дашь за спасение?

— Всё! кх-кх Всё что угодно!

Дельфинёнок захлёбывался, но продолжал обещать. Услышав это, Мухон усмехнулся и вынырнул на поверхность:

— Ладно, раз уж я тебя спас, теперь ты мой.

Увы, ребёнок потерял сознание, не услышав этих слов. Когда Мухон нырнул, чтобы снова принять человеческий облик, малыш бесследно исчез.

Вскоре вдалеке он заметил того самого ребенка — окруженного семьей и сияющего счастливой улыбкой. Тот, кто так прекрасно плакал в его объятиях, улыбался еще прекраснее.

С того дня Мухон окончательно обосновался на суше. В ожидании дня, когда розовый дельфин явится исполнить свое «что угодно».

— Значит... этот уборщик — тот самый дельфин? — осмелился спросить Сано.

— Возможно. На это я и надеюсь.

Если бы Хагён действительно оказался тем самым речным дельфином, а здание, которое он случайно выбрал, принадлежало Мухону... Это было бы совпадением круче, чем выигрыш в лотерею.

«Неужели он действительно преодолел все эти случайности, чтобы найти меня?» — уголки губ Мухона непроизвольно поползли вверх при мысли, что теперь он может не спеша разузнать правду.

Сано, увидев это редкое доброе выражение на лице господина, испуганно опустил голову, боясь быть наказанным за свою дерзость.

Они с Гоуном так и не поняли, как Мухон мог найти дельфина в чужом море. «Раз сказал — значит было», — решили они в итоге.

Честно говоря, они даже подозревали, что господин, проснувшись после долгого сна, мог принять сон за явь. Но сегодня, увидев, как он нанял никому не нужного уборщика и даже оформил трудовой договор, они убедились — это не бред.

И еще — тот дельфин явно был не обычным морским созданием.

— От него пахло не солью, а илом...

— Верно. Он сказал — речной дельфин.

— О-о, так в Корее водятся речные дельфины? — удивился Гоун.

Сано хлопнул кулаком по ладони, и его лицо озарилось пониманием. «Так вот почему он не искал в Восточном или Южном морях!»

Облегчение разлилось по его лицу, будто вырвали больной зуб. Сколько же они носились между морем и сушей, не понимая цели! Если этот уборщик и правда Тот Самый Дельфин — кошмар наконец закончится.

— Значит, нужно подтвердить его личность и уговорить переехать во дворец?

— М-м... Не выйдет.

— ...Почему? — Сано склонил голову, хотя уже мысленно проработал весь план переселения.

— Хагён боится моря.

Мухон вспомнил, как тот дрожал при упоминании воды. Детская травма, о которой он написал в резюме. Даже мысль о ней заставляла его лицо искажаться страхом.

«И посмел написать, что преодолел этот страх!» — Мухон постучал пальцами по подлокотнику. Но даже эта наглость казалась ему... милой.

— Как... тогда поступим? Речной дельфин, боящийся моря — это же как воробей, страдающий от боязни высоты!

Мухон на секунду задумался, затем пожал плечами:

— Не тащим его в море сразу. Сначала убедимся, что это он. Время есть.

Фактически это означало: «В Западное море пока не вернемся». Да и уверенности, что Хагён — тот самый детеныш, у него не было.

Услышав это, Сано бессильно опустил брови восьмеркой. «Значит, беготня продолжится...»

***

— Э-это и есть общежитие? — Хагён растерянно озирался по сторонам, осматривая пустую крышу с одиноким навесом и искусственным прудом.

Гоун неловко засмеялся и повел его дальше, где за лестничной конструкцией внезапно открылся вид на традиционный корейский дом с просторной верандой — прямо на крыше сеульского офисного здания.

— О-о-о... — глаза Хагёна округлились, а рот невольно раскрылся.

Его реакция была понятна — это была не "комната в общежитии", а одна из личных резиденций Мухона. Даже Гоун понимал абсурдность ситуации.

— Господин Мухон очень... заботится о персонале, — тщательно подбирал слова Гоун. — Для сложной работы нужен хороший отдых.

Его туманные объяснения только усилили подозрения Хагёна. «Придется вести себя тише воды, ниже травы», — подумал он, глядя на этот "служебный дом", больше напоминавший дворец.

— Кхм-кхм, иди сюда. — Гоун поманил Хагёна, который озирался как школьник на экскурсии.

— Можешь выбрать любую из этих комнат.

— ...Любую?

— Да, все свободны. Выбирай какую хочешь.

Хагён наклонил голову в недоумении. Если это общежитие для сотрудников... почему все комнаты пустуют? Кто строит такое роскошное жильё и не использует его?

— А где комнаты других сотрудников?

— Э... Их нет.

— Совсем нет?

— Угу.

Эти слова полностью противоречили предыдущим заверениям о "заботе о персонале". Поспешно закончив этот абсурдный разговор, Гоун собрался уходить:

— Ладно, я пошёл.

Хагён хотел спросить о своих обязанностях уборщика, графике работы и питании — но Гоун уже пятился к выходу и исчез, прежде чем его успели остановить.

— Медленный, но быстрый... — пробормотал Хагён, оставшись один на широкой веранде. Он снял шляпу, позволяя свежему воздуху овеять дыхательные отверстия на макушке. Мягкие поры кожи раскрылись, напряжение постепенно ушло, и уголки губ непроизвольно поднялись.

Раз сказали, что можно выбрать любую комнату, значит сначала нужно осмотреть варианты.

Пройдя мимо просторной кухни и свернув в коридор, он увидел несколько традиционных корейских дверей. В глубине души он опасался найти в комнатах молотки или пилы, но вместо этого увидел аккуратно расставленные предметы, словно со съемок исторической драмы:

Толстые матрасы с изящной вышивкой. Традиционные лампы-хорхван на прикроватных столиках. Комоды, инкрустированные перламутром.

Такое убранство казалось слишком роскошным для обычного общежития сотрудников. Все комнаты были оформлены в одном стиле.

Вернувшись по коридору, Хагён выбрал первую увиденную комнату с вышитым китовым одеялом.

— Ваааа, какое мягкое!

Тщательно проверив, что в комнате нет следов чьего-либо пребывания, он первым делом прыгнул на пухлую перину. В деревне ему приходилось спать на тонких матрасах, почти как на голом полу — а здесь постель была такой мягкой, что спина совсем не чувствовала твердой поверхности!

Он с удовольствием барахтался на одеяле, размахивая руками и ногами, пока его розовые волосы растрепались по всей постели.

Измученное за последние два дня тело умоляло погрузиться в сладкий сон, но Хагён заставил себя подняться и взять почти разряженный телефон. Он вспомнил о бабушке, которая наверняка ждала его звонка.

Телефон прозвонил всего пару раз, прежде чем раздался голос бабушки:

— Ай-яй, наш поросёночек! Как устроился на работе?

Хагён не смог рассказать, что его обманул Тхэён. Он лишь сказал, что благополучно добрался, и бабушка решила, что он уже приступил к работе.

«Опять приходится лгать», — поморщился он, но выбора не было.

— Угу! Всё отлично. Меня поселили в прекрасном общежитии.

— Да ну? Неужели этот Тхэён повзрослел?

— Д-да! Я просто хотел сказать, что у меня всё хорошо. Мне пора на работу, пока!

— Уже? Тогда позвони вечером, ясно?

Бабушка повесила трубку только после того, как несколько раз заставила его пообещать перезвонить. Лгать было неприятно, но это лучше, чем беспокоить её.

Хагён вздохнул и принялся раскладывать вещи. Всё его имущество умещалось в несколько предметов одежды, дневник, ноутбук и зарядное устройство.

«Зато смогу быстро собраться, если придётся бежать», — попытался он взбодриться, глядя на скромные пожитки. Всё-таки это место явно не было обычной компанией.

— Ну что, пора работать!

Он встал, надвинул шляпу и потянулся. Было ещё до полудня, и сидеть целый день в общежитии казалось подозрительным.

Хагён с сожалением в последний раз окинул взглядом уютное одеяло и открыл дверь — чтобы тут же вскрикнуть от неожиданности, столкнувшись нос к носу с чёрной тенью.

— Ну конечно, дельфин... — брови мужчины дёрнулись от пронзительного визга. Лишь услышав этот низкий голос, способный пробить пол, Хагён понял, что перед ним сам господин Мухон. Он робко отступил назад, чувствуя, как сердце колотится, а дыхательные отверстия на макушке судорожно сжимаются.

Подняв голову, он увидел всё так же нахмуренное лицо босса.

— З-здравствуйте...

— О, и вежливый какой, — неясно, похвала это была или насмешка, но мужчина протянул ему листок бумаги с надписью «Трудовой договор», написанной от руки.

Проблема заключалась в том, что бумага вся была покрыта водяными знаками «SAMPLE», будто её срочно распечатали из интернета.

— Э-это... неофициальный документ...

— Как это? Здесь же написано «договор».

— Это образец из другой компании. Он не имеет юридической силы...

— Чего?! — голос Мухона прогремел, заставляя Хагёна съёживаться.

«Надо было просто взять, зачем я раскрыл рот...» — мысленно ругал себя парень, но поздно было сожалеть.

Между ними повисла неловкая пауза. Неожиданно первым нарушил молчание мужчина:

— Тогда пойдём заключать нормальный трудовой договор.

— Куда именно?

— Увидишь.

Он усмехнулся, подняв лишь один уголок губ, и зашагал вперёд. Хагён поспешно засеменил следом, следуя за его широкой спиной через длинный коридор обратно на главную веранду.

— И правда милый, как щенок.

— Что-что?

— Неважно.

Хагён из-за нервного напряжения не расслышал его бормотание и переспросил, но мужчина лишь равнодушно отмахнулся, не собираясь повторять. Хагён кружил вокруг, полный любопытства, но рот босса оставался на замке.

В итоге трудовой договор в тот день пришлось составлять самому Хагёну в Word'е. Ощущение, когда тебя со всех сторон окружают сотрудники в чёрных костюмах...

Поначалу он думал, что они следят за ним — вдруг в компьютере есть секретные документы компании? Но вскоре понял, что это было глупое предположение.

Каждый раз, когда он создавал таблицу, вокруг раздавались восхищённые возгласы "О-о-о!", то же самое происходило при увеличении размера шрифта.

«Неужели сейчас в школах даже этому не учат?..» — смущённый Хагён продолжал печатать, испытывая странную смесь неловкости и жалости.

— О-о-о! Да у нас уборщик — золотые руки!

— А эту штуку тоже умеешь? Эти квадратики с цифрами...

Хагён моргнул:

— Вы про Excel?

— Ага, точно! И такое можешь?

Он кивнул, скромно опустив глаза. Скромничать было глупо — у него же был сертификат первого уровня.

— У меня даже квалификация по компьютерной грамотности есть.

Новая волна восхищённых возгласов «О-о-о!» прокатилась по комнате.

«Что за странная компания...»

В итоге Хагён сам составил трудовой договор и подписал его. Когда он протянул документ боссу, тот с гордым видом долго изучал бумагу.

«Что за странный директор...»

— Господин директор... А что мне нужно убирать? И насчёт еды... Мне самому покупать?

— Убирать? Свою комнату. Есть? На кухне готовь, когда проголодаешься.

— И... это всё?

— А что ещё нужно?

Мужчина пожал плечами и положил документ в верхний ящик своего стола — тот самый, что нельзя было открыть без ключа.

«Зачем так тщательно прятать?» — в голове Хагёна снова загорелась тревожная лампочка. Нанимают уборщика, но велят убирать только свою комнату? Да ещё и кухня в свободном доступе?

«Ясно! Хотят откормить и продать на органы!»

— Н-нет, больше ничего не нужно. Я понял.

Вид босса, будто готового тут же его растерзать, заставил Хагёна поспешно замахать руками. «Лучше тихо дождаться рассвета и сбежать», — решил он.

С трудом изобразив улыбку, он поклонился и вышел из кабинета.

«Кажется, вышло естественно», — думал Хагён, не подозревая, что со стороны это выглядело подозрительнее некуда. Лицо, полное сомнений, но никаких объяснений — лишь поспешный отказ...

Мухон, наблюдавший за удаляющейся спиной, усмехнулся:

— Нет, ты не выберешься отсюда.

Хагён, не подозревая о пристальном взгляде Мухона, укрылся в своей комнате с китовым одеялом. Строго говоря, это было халатным уклонением от обязанностей, но никто из сотрудников даже не попытался его найти. И это тоже казалось подозрительным.

Сгорбившись в углу, он провёл так несколько часов, пока за окном не забрезжил рассвет.

— Пожалуй, сейчас самое время... — прошептал он.

Комната действительно казалась пустынной. Если удастся избежать случайных встреч — побег возможен.

Он собрал заранее приготовленные вещи, взял полностью заряженный телефон и накинул рюкзак.

Всего 24 часа в этом месте — но какое же оно было уютное! Если бы не подозрительный директор, он бы остался здесь надолго...

С сожалением причмокнув, Хагён на цыпочках двинулся к выходу. Три часа ночи — идеальное время для побега. Осторожно приоткрыв дверь, он убедился: общежитие погружено в кромешную тишину.

Тук-тук. Сердце бешено колотилось. Он ведь даже не воровал ничего — но необходимость красться как преступник вызывала невероятное напряжение.

Ирония заключалась в том, что при всех этих «Миссия невыполнима» эмоциях, на его пути не было ни единого препятствия. Пустой коридор, тишина — лишь его собственное дыхание нарушало предрассветную мглу.

— Фух... — Хагён, спустившись на первый этаж при свете экрана телефона, был весь в поту. Он провёл маленькой ладонью по лбу, щекам и затылку.

Ещё три шага — и свобода. Именно в этот момент, когда он уже начал расслабляться...

— Куда это? — голос, гуще ночной тьмы, разнёсся по холлу.

Хагён остолбенел, не в силах даже вскрикнуть. Мухон, не спеша обойдя окаменевшего «беглеца», наклонился, чтобы встретиться с ним глазами.

— Чернила на трудовом договоре ещё не высохли, а ты уже сбежать собрался?

— Э-э...

— М? Кан Хагён. Отвечай.

В кромешной тьме коридора сверкали лишь чёрные глаза Мухона. Положение Хагёна можно было сравнить с мышью перед питоном. Причём о-о-очень крупным.

Он еле заметно покачал головой, вжав шею в плечи:

— Я н-не сбегаю...

— Тогда?

— На... прогулку...

— С рюкзаком? Среди ночи?

Вот большая рука взметнулась вверх. Хагён зажмурился, ожидая удара, но пальцы схватились за ремень его рюкзака.

Мухон провертел маленького речного дельфина на месте, ловко стащив ношу с его плеч. Лицо Хагёна исказилось от потрясения — в мгновение ока он лишился всего своего имущества.

— Я пока присмотрю за этим.

— Зачем?! — он потянулся к рюкзаку, но проиграл по всем параметрам: рост, комплекция, длина рук.

174 см, которыми он так гордился, оказались бесполезны против этого гиганта.

Мухон же, не обращая внимания на травмированное самолюбие дельфина, действовал решительно. Как дровосек, спрятавший одежду небесной феи, он знал — чтобы удержать Хагёна, нужно что-то забрать. Пусть другие морские обитатели посмеются над его мелочностью, но сейчас они были одни.

— Я же храню твоё богатство!

— Да это же не всё моё имущество!

— Губы себе слюной измажь перед тем как врать! — Мухон грубо провёл ладонью по шляпе Хагёна, с непривычной нежностью сминая мягкие дыхальца на его макушке. Ощущение было... странным.

Хагён вздрогнул, ощутив мурашки от макушки до кончиков пальцев, и резко отстранился от ладони Мухона. Он снова попытался выхватить рюкзак — и снова потерпел неудачу.

«Ну и бессовестный же тип...» — мысленно ругался он, глядя на свою скромную собственность в чужих руках.

Мухон тем временем выдвинул предложение:

— Неделю.

— Что?

— Попробуй проработать неделю. Не думай о побеге. Если потом всё равно не понравится — верну.

— Правда?

Несмотря на подозрительный взгляд Хагёна, мужчина невозмутимо кивнул. Хагён надул губы, размышляя, но вскоре твёрдо заявил:

— Я хоть и подписал сегодня контракт, но не стану участвовать в чём-то незаконном!

— Незаконном?

— В торговле органами, наркотиками, ростовщичестве и прочем!

Все перечисленные «профессии» были уделом отбросов. А Мухон, напротив, как раз спасал морских обитателей от таких типов на суше.

Он тяжело вздохнул, осознав масштаб заблуждений дельфина.

«Так вот почему он так боялся... Всё время только и думал, как сбежать».

— Цыц, — фыркнул Мухон, списывая страх Хагёна на его природную робость, совершенно игнорируя, что их с подчинёнными грозный вид и мрачная обстановка офиса могли кого угодно напугать.

Хагён отступил на шаг, увидев недовольную реакцию. «Не слишком ли я прямо высказался?»

— Я таким не занимаюсь. Впрочем, обо всём узнаешь со временем. Кан Хагён, ты знаешь моё имя?

— Э-э... нет.

— И это называется работать? «И Мухон».

Он ткнул Хагёна в щёку пальцем, отчего тот едва не потерял равновесие.

«Даже если я ему не нравлюсь, тыкать пальцем в дельфина — это же полное отсутствие манер!»

Мухон, впрочем, сам был ошеломлён — он же старался быть аккуратным, а Хагён чуть не упал от одного прикосновения.

— Ну и слабак... Где тебя использовать-то?

— Я не слабый! Это вы просто слишком сильный!

— Так как меня зовут?

— И... Мухон.

— Умная голова.

Он погладил Хагёна по голове, смягчив прикосновение, словно дедушка, хвалящий внука за пятёрку в диктанте. Хагён невольно рассмеялся.

— Не забывай.

На этот раз прикосновение к дыхательным отверстиям на макушке вызвало лишь щекотку, заставив его поёжиться.

«И Мухон... Самое крутое имя, что я слышал. Не забуду».

Позже Мухон лично проводил его обратно в комнату. Осмотрев помещение, он сказал:

— Уныло. Хочешь, повесим что-то с дельфинами?

— Не надо...

Хотя предложение было заманчивым, Хагён боялся «обрастать долгами».

Мухон, заметив его сомнения, легко отступил — видимо, не зная о корейской традиции трижды предлагать что-то из вежливости.

— Тогда до завтра, — Хагён надул губы, слегка подтолкнув Мухона к выходу.

— Ага. К девяти утра.

— Ладно... А ноутбук из рюкзака можно?

Мухон достал ноутбук и протянул.

— И пижама нужна...

В ответ он получил комплект удобной спортивной одежды.

— Мне ещё нужно писать ежедневный дневник, так что нужны тетрадь и ручка...

Мухон протянул ему маленький блокнот и ручку.

— И ещё...

— Хватит.

В рюкзаке остались только одежда и зарядка. Мухон покачал головой, давая понять — лимит исчерпан. Брови Хагёна грустно опустились.

— А как мне заряжать телефон?

— Приходи ко мне в кабинет.

— Каждый день?

— Ага, каждый.

Мысль о том, что придётся ежедневно видеть начальника, от которого уже мутит, казалась жестоким наказанием.

Мухон равнодушно повернулся спиной. Хагён стоял как вкопанный, пока его широкая спина не исчезла вдали.

Побег провалился — теперь он был обречён провести здесь неделю.

— А, ладно! — Хагён плюхнулся на кровать. Его невыспавшийся мозг отказался думать дальше.

«Неужели правда нужно будет только убирать свою комнату и готовить еду?»

Уткнувшись лицом в мягкую подушку, он усмехнулся: «Где это видано, чтобы у кого-то была такая сладкая работа?» — и провалился в сон.

На следующее утро он понял, что этот «счастливчик» — он сам.

— Давай, работай.

— Здесь...?

— Ага, готовь завтрак. Это твоя работа.

Мухон уселся за стол, с удовольствием наблюдая, как речной дельфин возится на кухне.

"Так и шею свернёшь..." — пробормотал Хагён, недовольно осматривая кухню.

Он бегло изучил расположение приборов и инструкцию к индукционной плите, затем направился к холодильнику. «Если здесь никто не живёт, откуда взяться продуктам?» — размышлял он, не понимая, зачем ему готовить завтрак.

Но, открыв холодильник, он ахнул:

— О-о-о!

Внутри было всё — от курятины, говядины и свинины до утки, морского ушка, трепанга, морского ежа, водорослей и скумбрии. Лишь пресноводных продуктов не хватало.

«Как компания с одним сотрудником может позволить себе такой холодильник?» — его маленький мозг отказывался понимать.

Наклонившись ближе, он чуть не свалился внутрь.

— Осторожно.

Мухон, появившийся неизвестно когда, схватил его за шкирку и оттащил, как щенка. Хагён надулся, но спорить не посмел.

— Как я буду готовить, если не отпустите...

— Бери что нужно быстро. Простудишься от холода.

— Ладно...

«Кто вообще простужается от холодильника?» — мысленно возмутился он, набирая продукты.

Вскоре стол ломился от ингредиентов.

— Что ты собрался готовить из всего этого?

— Сырный суп с тофу, салат из морского ушка, рулетики из яиц, жареную скумбрию и тушёную свинину.

— Это что, банкет?

Мухон скептически осмотрел его хрупкую фигурку:

— Ты всё это съешь?

— Это для всех сотрудников...

— Сотрудников? — брови Мухона поползли вверх. — Ты что, собрался кормить этих рыбёшек?

— Э? А разве не...?

Хагён искренне думал, что должен готовить для всех сотрудников. Мысль о том, что нужно кормить только себя (да ещё и босса), даже не приходила ему в голову.

Они стояли, моргая и не понимая друг друга — оба не слишком красноречивы. Наконец Мухон нарушил молчание:

— Готовь только для нас двоих.

— О... Вы тоже не завтракали?

Мухон кивнул, скрыв факт, что час назад Сано уже подавал ему обильный завтрак из пяти блюд. Он уселся наблюдать.

Хагён, перебирая продукты, наконец спросил:

— Тогда быстренько сделаю суп и жареную скумбрию. Вы... рыбу не любите?

— Люблю.

— А, понятно...

«А я-то думал, раз всех называет "рыбёшками", значит не ест морепродукты», — покачал головой Хагён, принимаясь за готовку.

Хоть он и не указал это в резюме, кулинария была его сильной стороной. Настолько, что даже привередливые старики в деревне облизывались.

Ему жутко хотелось похвастаться своим мастерством, но он сдержался, сосредоточившись на процессе.

«Попробовал бы шеф — сразу бы понял, что такой вкуснятиной нельзя наслаждаться в одиночку!»

Расплывшись в улыбке, Хагён засучил рукава. Ингредиенты были настолько свежими, что один аромат сводил с ума.

— Супчик булькает, моё сердечко булькает, буль-буль-буль — как весело! — напевал он, помешивая содержимое кастрюли.

Обычно он готовил в одиночестве, поэтому привычка распевать песни вылезла сама собой. Вот только за его спиной сидел сам директор, наблюдая за этим концертом.

— В глиняном горшочке — самый вкусный суп! Буль-буль-буль!

Мухон схватился за висок. Это не было ни шаманскими напевами, которые люди пели у моря, ни современными хитами.

Непонятный жанр, странные слова — но голос Хагёна оказался на удивление приятным. Будь на его месте кто-то другой, Мухон уже давно вышвырнул бы певца за дверь.

Хагён, не подозревающий, что его миловидность спасла ему мягкое место, закончил украшать блюдо зелёным луком.

— Очень быстро, — заметил Мухон, когда перед ним появились идеально сервированные суп, рис и скумбрия.

— С хорошими продуктами — легко! Кушайте на здоровье!

— Ага. После таких песен нужно подкрепиться.

Хагён застыл с палочками в руке. Только глаза бегали из стороны в сторону.

— Так и простоять целый день? — Мухон стукнул по палочкам Хагёна, заставив того очнуться.

— Вы... слышали мою песню?..

— А разве ты не для меня пел?

— Н-нет! Я пел очень-очень тихо...

Хагён отчаянно защищался, но его оправдания лишь заставили Мухона фыркнуть. Ухмылка, играющая на его губах, вызвала у Хагёна лёгкое раздражение — правда, без тени страха.

— А что? Ты хорошо поёшь.

Мухон бросил несколько слов похвалы, опасаясь, что обиженный дельфин откажется от еды. Хагён постепенно расслабился, его брови вернулись на место.

— Люди знают, что морские дельфины хорошо поют, но о речных даже не догадываются, — с гордостью подняв подбородок, объяснил он. — Просто среди нас нет знаменитостей, но мы поём не хуже!

— Правда? Не знал.

— А вы... э-э... вы тоже морское существо?

Хагён вдруг осознал, что не знает, кем на самом деле является Мухон. Тот называл сотрудников «рыбёшками», но о себе ничего не говорил.

«Я рассказал ему всё о себе, кроме размера трусов... а он — только имя», — мысленно надулся Хагён, но быстро успокоился, вспомнив, кто здесь платит зарплату.

Мухон в ответ лишь кивнул.

— Я живу в море.

— Понятно...

Ответ оказался именно таким, какого Хагён опасался. В его сердце защемило.

Речных дельфинов всегда презирали морские сородичи, и взрослые с детства рассказывали детям об их подлости. Даже ни разу не видев морского дельфина, Хагён уже заранее морщился при мысли о них. Не говоря уже о том детском испуге, когда он чуть не утонул.

«Морское существо...» — Хагён сглотнул и осторожно спросил:

— А... какой именно? Вы такой... большой... Может, акула?

На самом деле, его пугал не размер, а внешность, но это он оставил при себе.

«Если не акула, то кит? Или морской крокодил? Морской лев?» — почему-то в голове возникали только свирепые и опасные варианты.

Но Мухон лишь пожал плечами и плотно сжал губы. Точнее, продолжил есть. Ждать ответа было бесполезно.

Хагён тоже сдался и принялся за еду. Почему-то рис оказался невероятно вкусным. После двух дней голода даже песок показался бы деликатесом, но...

Тишину прервал голос Мухона:

— У тебя тоже есть это? Молодёжь сейчас выкладывает в интернет видео, если хоть немного умеет петь.

— Ч...что?

— Ты же сам сказал — хорошо поёшь. Должен знать, что у тебя получается.

Лицо Хагёна побелело.

Мухон ожидал, что дельфин радостно поделится ссылкой на свои видео, но реакция оказалась странной. Неожиданный поворот заставил его поднять бровь.

— Что это за выражение лица? — спросил Мухон, отчего Хагён побледнел ещё сильнее. Он замотал головой так резко, что подавился рисом и закашлялся.

Мухон, опасаясь, что паренёк и правда задохнётся, протянул ему воду. Кашель прекратился только после того, как Хагён осушил стакан до дна.

— Я не веду соцсети! И видео не снимаю!

— Да?

— Нет-нет, совсем не снимаю!

Он повторял это с таким видом, словно вор, наступивший на собственный хвост. Даже трёхлетний ребёнок заподозрил бы неладное. Мухон наклонил голову, внимательно изучая его:

— ...

— Кхм-кхм... Вкусно.

Под этим взглядом по спине Хагёна побежали мурашки. Глаза Мухона, наполовину принадлежащего морским созданиям, и правда выглядели странно.

Не в силах больше выдерживать этот бездонный взгляд, Хагён отвел глаза — и они упали на суп. «Всё из-за тебя», — мысленно обвинил он безобидный глиняный горшок.

Внезапно его осенило, и он резко поднял голову.

— Господин директор!

— М-м?

Хагён вдруг резко поднял голову, глаза круглые от тревоги.

— Вы ведь... не снимали видео, где я пою?

— Хм... А стоит ли?

Чем паничнее становился Хагён, тем спокойнее выглядел Мухон. Он подперел щёку рукой, явно наслаждаясь моментом.

Под столом Хагён заёрзал ногами, но собрался с духом и выдал «угрозу» дрожащим голосом:

— У меня есть авторские права! Вы не имеете права снимать без разрешения!

— Ты про право на изображение?

— Д-да! И на изображение тоже! А ещё у «Песни про суп твэнджан» есть авторские права — я её сочинил!

«Так эта странная песенка называется "Песня про суп твэнджан"?» — Мухон кивнул, запомнив самую бесполезную деталь.

Вряд ли эта «песня» стоила таких сложных терминов, как «авторское право»... Но он не был настолько подлым, чтобы делать то, что явно не нравится ребёнку.

— Я не снимал.

— И впредь не снимайте!

— А ты будешь петь ещё?

— Э-э... Не могу обещать. Я пою, когда мне весело, грустно, тяжело или просто хочется есть.

То есть он поёт вообще без повода? Мухон с трудом сдерживал улыбку и просто кивнул.

— Ладно, не буду снимать. Пой сколько влезет.

— Спасибо!

Лицо Хагёна, минуту назад переливавшееся всеми оттенками паники, наконец вернулось к своему обычному розоватому цвету.

«И чего стыдиться? Вроде поёт неплохо», — подумал Мухон, не понимая его смущения, и махнул рукой.

***

После завтрака Хагён обнаружил, что ему совершенно нечем заняться. Он последовал за Мухоном в офис в надежде получить хоть какое-то задание, но никто и не подумал поручить что-то молодому речному дельфину.

Даже воды налить не попросили — все были слишком заняты, словно считали его пустым мешком с рисом, забытым в углу.

Почувствовав себя одиноким среди суеты, Хагён незаметно прокрался в туалет. Как он и предполагал, в дальнем углу стояли ведро, швабра и чистящие средства. Доставая тряпку, он решил: «Раз не дают работу — найду её сам!»

С мокрой тряпкой в руках он начал протирать офис по периметру — подоконники, верхушки шкафов, цветочные горшки.

«Говорили, нужен уборщик... а тут и так всё блестит», — недоумевал он, не найдя на тряпке ни пылинки. Может, директор и правда имел в виду только уборку в его комнате?

Но раз начал — надо закончить! Сжав тряпку решительнее, Хагён двинулся к центру офиса.

Вот как раз когда он добрался до зоны с рабочими столами сотрудников, откуда-то донёсся стук калькулятора — тук-тук, тук-тук. Такой родной звук, будто бабушка в деревне сводит бюджет.

«Неужели в наше время ещё кто-то стучит по калькулятору?» — заинтересовался Хагён и пошёл на звук.

Очень скоро он обнаружил источник — тот самый здоровяк, что вчера провожал его в общежитие. Тот яростно скрёб голову, тыкал в калькулятор, снова смотрел в монитор, и всё это в таком темпе, что напоминало черепаху, выползшую на сушу.

Хагён подкрался сзади и несколько минут наблюдал за этим «цифровым мазохизмом». То, что он увидел, потрясло его до глубины души.

«Какой чёрт заставляет его вводить числа ТАКИМ способом?!» — обычно не лезший в чужие дела Хагён не выдержал и осторожно тронул сотрудника за плечо.

— Э-эм, извините...

— М-м?

Гоун обернулся на ощущение, будто его ткнули пуховой подушкой, и округлил глаза, увидев уборщика.

Со вчерашнего вечера он знал от Сано (ближайшего друга и «правой руки» Мухона), что этот «уборщик» — важная персона. Тот самый речной дельфин, за которым шеф пристально наблюдает.

Но почему он здесь?

Моргая, как сова, Гоун уставился на Хагёна. Тот в ответ озорно улыбнулся, и на его пухлых щечках появились предательские ямочки.

— Здравствуйте! Я Кан Хагён, с сегодняшнего дня работаю здесь. Спасибо, что вчера проводили меня в общежитие.

— А, да. Рад познакомиться, я Пак Гоун.

Гоун неловко продолжил разговор, не меняя позы. Хагён, не обращая внимания на его дискомфорт, указал на экран:

— А это... что вы делаете?

На экране был ряд цифр, внизу — итоговая сумма. Проблема в том, что он вбивал каждое число в калькулятор вручную.

«Зачем?! У тебя же открыт Excel!»

Этот момент окончательно убедил Хагёна, что надо вмешаться.

— Это? Учитываю арендные платежи...

«Ага, "арендные платежи"! Значит, всё-таки рэкетиры!»

Хагён вспомнил странные глаза Мухона и содрогнулся. «Надо быть осторожным... но сначала разберусь с этим».

— А зачем вам калькулятор?

— Э-э? Потому что в уме считать сложно! Ты что, намекаешь, что я тупой?

— Нет-нет! Конечно нет!

Он поспешно замахал руками, затем осторожно взял мышь и клавиатуру.

— У меня есть сертификат по этой программе. Можно я введу формулу для автоматического расчёта?

— Формулу? Что за...? Ладно, попробуй.

Гоун скептически передал данные, опасаясь, что всё придётся переделывать.

Хагён размял пальцы, будто готовясь играть на пианино.

— Всё просто. Выделяем ячейки, вводим формулу — и программа сама складывает числа.

Его пальцы летали над клавиатурой, не глядя, без единой ошибки. Гоун смотрел, как на магию, глаза всё шире.

— Готово! Проверьте.

Менее чем за три минуты Хагён закончил. Результат совпал до последней воны.

«Чёрт, я три дня это вбивал!» — Гоун схватился за шею.

— Что-то не так?

— Нет... идеально. Молодец.

Его каменная ладонь похлопала Хагёна по плечу.

Глаза Хагёна заблестели. Похвала от Мухона, теперь от Гоуна...

«Говорят, даже киты танцуют от похвалы» — и Хагён, конечно, застучал по клавишам ещё энергичнее. Вскоре вокруг собрались другие сотрудники. Повторилась история с трудовым договором.

— Сделай и это.

— Ого, да ты быстро! Тогда вот это тоже!

Как стая акул вокруг добычи, сотрудники окружили Хагёна, прижимая к груди папки с документами. На всех бумагах виднелись следы ручной обработки. «Неужели здесь больше десяти человек, и никто не умеет работать с программами?..» Даже сейчас это казалось странным.

Но Хагён и на родине привык решать проблемы старших. Ему даже нравилось, что его постоянно о чем-то просят. По сравнению с абсурдными приказами босса вроде «поешь и уберись в комнате» это было просто прекрасно. Наконец-то он чувствовал, что отрабатывает свою зарплату.

До самого конца обеденного перерыва Хагён не отрывался от монитора. Со времен подготовки к экзамену на сертификат он впервые так долго сидел, уткнувшись в экран — глаза уже болели. Он быстро моргнул, пытаясь справиться с сухостью век, и наконец закончил последний документ, передав его коллеге через два стола.

— Вау! Спасибо! Ты новенький?

— М? Да.

«Мужчина с короткими рыжими волосами, уложенными острыми пиками, представился как «Бу Гынрим» и усмехнулся. Он был похож на главного героя баскетбольного аниме, которое когда-то показывали по ТВ.

В качестве благодарности за помощь он предложил купить Хагёну напиток и повёл его в кафе соседнего здания.

— Новенький, ты какого вида? Я — красный люциан! Хоть так не выгляжу, но я самый элитный среди красных люцианов, поэтому меня и повысили сюда.

— А-а, понятно...

«Что за красный люциан?..» Хагён, не разбиравшийся в морских рыбах, неловко кивнул.

— Э? Ты какого вида??

Сотрудник Бу Гынрим оказался очень любопытным. К тому же его глаза имели красноватый оттенок, что становилось немного пугающим при близком контакте.

Хагён сделал шаг назад и тихо ответил:

— Я... речной дельфин.

— Речной дельфин?.. Значит, ты живёшь в реке, а не в море?

Хагён кивнул.

— Вау! Ты живёшь в реке? Не в море?! И господин Мухон взял тебя на работу? Как так?!

Бу Гынрим подпрыгнул, будто узнал невероятную новость. Хагён решил не уточнять, что это всего лишь недельная подработка. Если бы он сказал это, Бу Гынрим не просто подпрыгнул бы, а начал бы скакать как мячик.

Кстати, здесь сотрудники называли босса не «господин директор», а «господин Мухон».»

— Э-э... а господин Мухон... какого он вида? Я спрашивал раньше, но меня проигнорировали... — осторожно поинтересовался Хагён.

Бу Гынрим явно слышал вопрос, но сделал вид, будто не расслышал, отвернувшись. Такое странное поведение заставило Хагёна прищуриться.

Когда бесхитростный Хагён повторил вопрос, Бу Гынрим закашлял:

— Кхм-кхм... Насчёт господина Мухона я не могу говорить так просто. Узнаешь потом сам.

«Как же я узнаю, если даже при прямом вопросе не отвечают! Что за государственная тайна?..» — мысленно возмутился Хагён, но внешне покорно кивнул. Он решил, что, возможно, незнание истинной природы босса пойдёт ему на пользу.

Успокоившись на счёт покладистости новичка, Бу Гынрим быстро сменил тему:

— Кстати, как ты так хорошо разбираешься в компьютерах? Где-то учился?

— Я самоучка. Сейчас есть хорошие обучающие материалы, можно освоить самому.

— Да? Это вон у тех молодых популярно, на этом... нутюбе, что ли?

«Он вроде ненамного старше меня, а говорит "молодые"?..» — удивился Хагён. Пока Бу Гынрим с любопытством катал глазами, пытаясь понять, что такое «нутюб», Хагён отвернулся — не потому что это выглядело мило, а скорее жутковато. Он отчаянно надеялся, что напитки поскорее принесут.

Когда они вернулись в офис с ледяным ванильным латте, сотрудники тут же окружили Хагёна. Он ожидал новых документов, но вместо этого ему начали протягивать разные закуски: сушёные водоросли, хрустящие водоросли с кунжутом, жареный рыбный хлеб, креветочные чипсы... Настоящая морская любовь!

Хагён-дельфин, страдающий талассофобией*, содрогнулся от такой «щедрости» коллег.

(*талассофобия — боязнь моря)

— Но грубо отказываться от угощений, которые приготовили с душой, тоже было бы невежливо. Хагён, не смея показать своего недовольства, собрал все закуски в охапку и потащился в общежитие.

Просто потому, что у него не было ни стола, ни шкафчика, куда можно было бы это сложить.

«Фух…!»

Лучше бы он возился с кипами документов! Гораздо мучительнее было разбираться с тем, что ему даже не нравилось.

Он боком посмотрел на разложенные на полу закуски… и осторожно потянулся к ним.

«Может, попробую? Всё равно голодный».

Первым делом он взял хрустящие водоросли с кунжутом. Их он хоть изредка, но ел в качестве гарнира, так что они казались менее чужими.

Хрусть!

Как только он откусил, приятный звук и забавная текстура заполнили рот. Умеренная солоноватость и насыщенный вкус умами* обволакивали язык. Глаза Хагёна расширились.

Он тут же принялся за жареный рыбный хлеб, сушёные водоросли и креветочные чипсы — и с каждым кусочком его плечи дёргались от гастрономического потрясения.

«Я-я думал, всё из моря просто солёное и невкусное! А оказывается, бывает и такое…!»

Собрав разбросанные по полу закуски в охапку, он швырнул кепку в угол и приступил к настоящему пиршеству.

Ням-ням, хрум-хрум, чав-чав.

Звуки были такими сочными, что, будь здесь кто-то ещё, можно было бы подумать, что Хагён снимает Mukbang ASMR**.

Возможно, закуски были сделаны из качественных ингредиентов, а может, он просто проголодался, но Хагён погрузился в состояние пищевого транса. Настолько, что даже не заметил, как в его комнате появился гость.

(*умами — пятый вкус, «приятная пикантность»)

(**Mukbang ASMR — видео, где люди едят, создавая атмосферные звуки)

— Аппетитно кушаешь.

— Да, это невероятно вкусно!

Хагён, щёки которого были набиты креветочными чипсами, а руки показывали двойные "лайки", резко обернулся. На пороге комнаты, небрежно облокотившись на косяк, стоял сам господин Мухон.

Гулп!

Хагён поспешно проглотил еду и вскочил на ноги. Затем тут же втянул босса внутрь комнаты. Неожиданная активность речного дельфина заставило брови Мухона дёрнуться вверх, а затем опуститься.

— Если наступать на порог, счастье убежит! Так нельзя!

В детстве бабушка ругала его каждый раз, когда он переступал через порог. Эти воспоминания всплыли сами собой, и теперь он невольно отчитал самого директора.

Из уст Мухона, услышавшего самую абсурдную в своей жизни нотацию, вырвался сдержанный смешок:

— Ладно, спасибо, что беспокоишься о моём счастье.

— Не за что.

Смущённо улыбнувшись, Хагён вдруг вспомнил о своей неприкрытой голове и поспешно нахлобучил кепку. Вьющиеся розоватые пряди мгновенно скрылись под тканью.

Почему-то испытав лёгкое разочарование, Мухон мысленно цыкнул и заговорил:

— Гынрим рассказывал, ты здорово помог ребятам с работой?

— Я?

— Ага. Говорит, благодаря тебе даже расчёты арендной платы за неделю сделали.

— А-а! Да, да! Я помогал им с таблицами в Excel.

Даже при воспоминании Хагён горделиво приподнял плечи. Хотя из-за этого ему пришлось провести всё утро за компьютером, он считал это отличной практикой.

— Для человека, который бесплатно выполняет чужую работу, ты реагируешь неплохо, — Мухон провёл рукой по голове слишком доброго дельфина, намеренно ослабив силу прикосновения после вчерашнего инцидента.

Хагён расплылся в улыбке при этих словах, и на его щеках мелькнули милые ямочки.

— Хорошим детям полагаются подарки.

Мухон достал из кармана небольшую коробку. Хагён, получив её, замер в нерешительности, не решаясь открыть.

— Там не бомба, можешь смело смотреть, — постучал пальцем по крышке Мухон.

— Просто... я ведь наёмный сотрудник, и это моя прямая обязанность...

— А хвалить старательных работников — обязанность директора.

«Наверное, чтобы стать боссом, нужно уметь так красиво говорить», — подумал Хагён, смотря на мужчину с восхищением, и медленно открыл коробку.

Сердце бешено колотилось — он совершенно не мог предугадать, что внутри. Приоткрыв крышку, он увидел миниатюрный стеклянный колокольчик.

Тот самый, с дельфином, о котором он вчера случайно обмолвился! Глаза Хагёна округлились, как блюдца. Он тут же вынул подвеску из коробки.

Прозрачный стеклянный колокольчик, внутри которого на тонкой нити качался миниатюрный дельфин. Фигурка тоже была сделана из стекла, переливающегося нежным розовым оттенком — словно созданная специально для него, речного дельфина. Рот Хагёна раскрылся в восторженной улыбке.

Дзинь!

Лёгкое движение запястья — и воздух наполнился чистым, звонким звуком. Хагён, покачивая кистью, наслаждался мелодией, а его пальцы осторожно обнимали хрупкий подарок, будто боясь раздавить.

«Я же говорил, что мне это не нужно... Я ведь всего на неделю здесь, а такие подарки потом как долг висят...» — но уже через мгновение чистый звон колокольчика и резвящийся внутри розовый дельфин полностью заворожили его.

— Наигрался? — Мухон постучал по плечу Хагёна, отвлекая его от созерцания.

Тот вздрогнул — он уже собирался начать напевать что-то под звуки подарка.

— Пошли.

— Э-э? К-куда?

— Выездная работа.

Уголки губ Мухона растянулись в ухмылке, когда он указал на дверь.

— Хм-м... — глаза Хагёна сузились в подозрении при виде загадочного выражения лица босса. — Но вы же говорили, что никаких выездов к морю не будет...?

— Куда мы вообще идём?

— Узнаешь, если пойдёшь за мной.

Ответ, не прояснивший ровным счётом ничего, заставил Хагёна закусить губу. Поездка к морю была проблемой. Прогулка по тёмным переулкам — тоже.

Он всем видом показывал решительный отказ, но Мухон даже бровью не повёл. Наклонившись, он приблизил своё лицо к лицу Хагёна вплотную.

Неожиданное вторжение в личное пространство заставило сердце маленького дельфина бешено колотиться.

— Наверное, ты ещё слишком молод...

— Что?

— Похоже, не знаешь простой истины: кто платит, тот и заказывает музыку.

Эта бесцеремонная фраза заставила Хагёна сморщить лоб.

«Не думал, что вы такой, господин директор... Хвастаться деньгами — это совсем некрасиво...»

Мысленно понизив оценку босса, Хагён тяжело вздохнул. Но что поделать — для простого работника слова платящего действительно закон.

Осторожно положив стеклянного дельфина на стол, он покорно поплёлся за Мухоном. «Хоть бы вечером я смог благополучно воссоединиться со своим подарком...»

***

Машина с речным дельфином мчалась по улицам Сеула. Было странное послеобеденное время, когда большинство дорог пустовали.

— Чего ты так вертишься?

— А-а, я мешаю вам вести машину? Простите...

Хагён лишь глазами осматривал салон, не смея прикоснуться к чему-либо. Казалось, у мужчины были глаза и на затылке — он, не поворачивая головы, прекрасно видел все его действия.

Хотя Хагён быстро извинился, меньше чем через минуту его взгляд снова начал блуждать по салону.

И было за что! Ведь он сидел в иномарке стоимостью в несколько миллионов, которую раньше видел только в обзорах на YouTube!

Он до сих пор не мог в это поверить. Его задница восседала на сиденье, которое стоило целое состояние! Машина полностью оправдывала свою цену: кожаные сиденья, панель приборов, руль — даже ремни выглядели стильно и роскошно.

— В машине что-то не так? Чего ты так приглядываешься?

— Н-нет! Просто она такая классная...

— Да все эти железки на колёсах одинаковые.

Босс, запросто назвавший машину за несколько миллионов «железкой на колёсах», теперь казался Хагёну ещё более респектабельным. «Видимо, Сеул уже превращает меня в материалиста», — с грустью подумал он, хотя жил здесь совсем недолго.

— Вы купили её на деньги от арендной платы? — робко поинтересовался он.

— Ммм, и на аренду, и на... «взносы».

Хагён подавился воздухом и закашлялся. Мухон цыкнул и похлопал его по спине.

— Так вот как... — прошептал Хагён, поспешно засовывая любопытство куда подальше.

Он захлопнул рот, как ракушка, и в машине воцарилась неловкая тишина. Мухон и так говорил только по делу, а Хагён боялся, что каждое новое слово загонит его в ещё большие дебри.

Неизвестно сколько времени спустя машина плавно въехала в какое-то здание. Перед Хагёном открылся новый, незнакомый мир, от которого у него округлились глаза.

— Выходи.

Это оказался торговый центр с бесконечными рядами бутиков. Деревенский парень, чей опыт шопинга ограничивался походами на рынок с бабушкой, почувствовал себя потерянным. Даже улыбки продавцов, бросавшихся к ним при каждом взгляде, давили. В этом чужом мире единственным убежищем казалась широкая спина босса перед ним.

Хагён натянул кепку ещё ниже, пряча лицо, и прижался к спине Мухона, словно пытаясь слиться с его тенью.

— Трусишка...

Мухон покритиковал его за трусливое поведение, но тёплое прикосновение к спине почему-то ему понравилось, так что он не стал отталкивать Хагёна. Наоборот, протянул руку назад и похлопал дельфина по узкому плечу.

Они пришли всего лишь за одним комплектом одежды, но Хагёну всё казалось пугающим и удивительным. И в то же время — забавным и милым, отчего он невольно хихикнул.

Мухон шёл уверенно, будто точно знал, куда направляется, но при этом не забывал сбавлять шаг, чтобы Хагён успевал за ним.

Они остановились у популярного среди молодёжи мультибрендового магазина — том самом, который порекомендовал Ки Сан О, самый «продвинутый» из подчинённых Мухона.

— Добро пожаловать!

Громкое приветствие продавцов, и первое впечатление от магазина — «кричаще». Хотя внешне он выглядел современно, для Мухона, прожившего несколько сотен лет, это было слишком безвкусно.

Но разве Хагён не был словно новорождённый, только начинающий познавать мир? Возможно, ему как раз понравится такая яркая и шумная обстановка. С трудом подавив желание развернуться и уйти, Мухон остановился на месте.

Он жестом остановил продавца, собиравшегося подойти, и слегка подтолкнул Хагёна вперёд.

Лёгкий толчок — и дельфин «отпрыгнул» вперёд, широко раскрыв глаза и удивлённо уставившись на Мухона.

— Выбирай, что понравится.

— Э-э? Я?..

— Угу. В твоём рюкзаке не нашлось ни одной приличной вещи.

Рюкзак, который Мухон практически отобрал у Хагёна, был жалким зрелищем: пара тонких рубашек, одни джинсы — и всё. Ни намёка на тёплую одежду, несмотря на прохладную погоду. Судя по отсутствию других сумок в комнате, это был весь его гардероб.

Именно поэтому одежда для Хагёна стала для Мухона вопросом первостепенной важности. Изначально он планировал сводить его утром, но Хагён был занят работой до самого вечера.

«Уборщик, который занятее своего босса — это уже слишком», — подумал Мухон. Но что поделать — пришлось подстраиваться.

— У меня достаточно вещей... — надул губы Хагён, но Мухон сделал вид, что не слышит, и лишь бросил на него колкий взгляд, веля побыстрее выбирать.

Не зная, считается ли это частью работы или вычтется из зарплаты, Хагён робко осмотрел магазин. Яркие геометрические принты, которые могли бы понравиться разве что пенсионерам, были световыми годами далеки от его вкусов.

«Ну конечно, бандиту нравятся только кричащие вещи», — подумал он и выбрал самую дешёвую и нейтральную голубую футболку — на случай, если стоимость вычтут из зарплаты.

— Ты что, замёрзнуть хочешь? Выбирай что-то по сезону.

— Мне не холодно! И ещё...

Хагён заёрзал руками, явно желая что-то прошептать, но Мухон был слишком высок.

— Что, одним жестом командуешь начальником?

— Нет, просто вы слишком высокий...!

— Ладно, только один раз.

— Спасибо!

Не зная, за что благодарит, но всё равно вежливо ответив, Хагён снова задвигал руками. Мухон нахмурился, но наклонился, подставив ухо.

— Здесь слишком кричаще... Это не по моему вкусу.

Голосок Хагёна был чистым, как песня, но содержание — не очень.

Мухон не сдержал смеха. Прямолинейный вкус этого дельфина оказался неожиданным. «Не у всех молодых одинаковые предпочтения», — подумал он.

В итоге, купив лишь голубую футболку, Мухон повёл Хагёна в свой любимый бренд — с базовыми вещами в нейтральных тонах.

Тут Хагён ожил, словно дельфин, попавший в воду. Он сначала робко проверял ценники, но, примерив вещи перед зеркалом, стал наполнять корзину всё быстрее.

Наблюдая за этим, Мухон почувствовал странное удовлетворение.

«Удовлетворение... Давно я этого не испытывал».

За последние дни привычная за сотни лет апатия куда-то испарилась. Мысль о том, что теперь он должен заботиться о загадочном дельфине с головы до ног, заставила его спину дрогнуть.

— Господин директор, а так много можно? Это же не вычтут из моей зарплаты?

Хагён, успевший наполнить корзину до краёв, замер перед Мухоном, словно школьник, ожидающий проверки домашнего задания. Из-под надвинутой кепки виднелись раскрасневшиеся щёки — то ли от жары, то ли от смущения — создавая удивительно аппетитный вид.

Мухон сглотнул, ощутив, как слюна с характерным звуком проскальзывает в горло, затем забрал корзину из рук Хагёна и направился к кассе. Звук торопливых шагов, спешащих за ним по пятам, почему-то радовал слух.

Тот самый мужчина, что ещё недавно намеревался неспешно изучить и раскрыть тайну речного дельфина, даже не осознал, когда сам попал в ловушку — теперь он суетился, готовый исполнить любое желание этого странного существа.

Хагён, закончив шопинг, снова залился весёлой песенкой:

«Одежки раз, два, три. Одежки четыре, пять, шесть. Шкаф мой мал, что же делать, ммм! Мой шкаф толстеет, пух-пух!»

«Что за чушь я сейчас слушаю...» — подумал Мухон.

Бессмысленные слова, но почему-то не совсем невыносимые. Он невольно сморщил брови, раздражённый тем, что его мозг оправдывал эту дурацкую песенку: «Вроде бы и не так плохо...»

Похоже, слухи о том, что Хагён поёт без причины, были правдой. В конце концов Мухон фыркнул и пошёл следом, намеренно отступив на шаг назад.

Так они прошли несколько магазинов, пока взгляд Мухона не зацепился за знакомый силуэт. Он резко схватил Хагёна за шиворот.

— Ай!

Тот широко раскрыл глаза, раздосадованно обернувшись. Мухон небрежно махнул рукой — извинение без извинения. Впрочем, ему было всё равно, примет ли Хагён эти «извинения».

Он указал пальцем в сторону.

Хагён, скрепя сердце «простив» его, проследил за жестом — и тут же открыл рот при виде плаката.

— Э-э...?

— Как насчёт этого?

— Подождите... Можно подойти поближе и рассмотреть?

— Как хочешь.

Едва получив разрешение, Хагён помчался к рекламному стенду. Мухон лениво поплёлся за ним.

— Добро пожаловать!

— Здравствуйте... Это акция ещё проводится?

— Да, только сегодня!

Уголки губ Хагёна задергались. Он отчаянно хотел поучаствовать, но было неловко просить что-то ещё после всей купленной одежды.

«Это же явно акция для таких, как я!» — думал он, но не решался сказать это вслух.

Заметив его колебания, сотрудник любезно объяснил:

— Это благотворительная акция для вымирающих видов Амазонки. 3% от стоимости покупки идёт в фонд защиты дикой природы.

— То есть... все животные на этих рисунках?

— Конечно! Ягуары, ленивцы, амазонские речные дельфины — все.

Пальцы ног Хагёна зашевелились в волнении. Видимо, этот сотрудник действительно разбирался в теме, раз знал про речных дельфинов.

Хотя сейчас он был больше похож на человека, где-то в глубине его генов всё ещё текла кровь речного дельфина... Каждый раз, когда он слышал слова "вымирающий вид", сердце сжималось от боли.

Он отчаянно хотел помочь. Сотрудник, заметивший его колебания, протянул шапку:

— Эта модель вам идеально подойдёт! Сейчас весна — яркие цвета как раз кстати. И логотип в виде дельфина очень уникален. Это наш бестселлер, остался последний экземпляр.

Шапка, которую он рекомендовал, с первого взгляда покорила Хагёна. Лимонный цвет с вышитым розовым дельфином — невозможно было не обратить на неё внимание.

Он растерянно смотрел то на шапку, то на пакеты с покупками. "Если вернуть пару вещей, можно будет купить шапку..." — мелькнуло у него в голове.

Хотя купленная одежда ему безумно нравилась (он даже сочинил про неё песенку), шапка оказалась важнее. Твёрдо решившись, он развернулся...

— Куда это?

Забытое присутствие внезапно преградило путь. Мухон казался огромной стеной, заставляя Хагёна отступить.

— Я спросил, куда ты собрался.

— Я... хочу кое-что вернуть...

— Вернуть? И что вдруг разонравилось?

— Я очень хочу эту шапку...

Хагён сглотнул, глядя на жёлтую шапку. Он боялся, что её продадут, пока он будет оформлять возврат. Времени на объяснения не оставалось.

Хагён шагнул вправо, пытаясь обойти Мухона. Тот зеркально переместился в ту же сторону. Тогда Хагён рванул влево — и снова оказался заблокирован.

Дежавю их первой встречи. Набравшись наглости, Хагён сделал самое сердитое выражение лица, какое мог, и уставился на мужчину снизу вверх:

— Пропустите меня! Мне срочно нужно вернуть вещи и купить эту шапку!

— Вот и я о том — зачем возвращать? Просто купи её.

— Но... зарплата...

Как истинный дельфин, знающий толк в Excel, Хагён рассчитал покупки ровно на недельное жалованье. Хотя Мухон и не подпускал его к кассе, он точно знал сумму.

Если добавить шапку — временная работа или нет, он окажется в финансовой яме.

— Не переживай и покупай.

— Правда можно...?

— А что, поддельную купить предложить?

Мухон сделал вид, что не замечает полного недоверия во взгляде, и легонько ткнул Хагёна в спину. Совсем чуть-чуть. Но тот, будто от сильного толчка, закачался с комичным «Ой-ой!».

«И как такое хрупкое создание вообще выживает?» — мысленно цыкнул Мухон, в очередной раз повторяя свои прежние выводы.

Продавец, наблюдавший за этой далёкой от нежности сценой, растерянно убрал улыбку. Хагён же, уже привыкший к таким «атакам» Мухона, совершенно спокойно обратился к сотруднику:

— Я бы хотел купить это...

— Конечно! Одну минуту, я принесу последний экземпляр со склада!

Продавец, чья улыбка вернулась при словах о покупке шапки, направился на склад. Хагён в предвкушении ждал новую добычу.

— Надень, посмотрим, как сидит, — негромко сказал Мухон, подкравшись сзади.

Хагён фыркнул. Хотя и неловко было такое заявлять перед боссом, но тот ведь не знал — так что можно считать это просто информацией.

— Видимо, вы не в курсе, но я ношу шапки уже больше 20 лет.

— М-м? — Мухон наклонил голову с видом "и что?".

Обрадованный вниманием, Хагён горделиво поднял подбородок:

— Я с первого взгляда определяю: "эта — моя", "эта — не моя". И почти любая шапка мне к лицу!

Он самодовольно пожал плечами, будто хвастался чем-то грандиозным. Хотя Мухону это казалось нелепым, дельфин явно гордился своим "талантом".

Не желая рушить детский восторг, Мухон прикрыл рукой подрагивающий уголок рта и кивнул:

— Повезло тебе.

Не забыв добавить одобрительный комментарий для полноты картины.

***

Вот так Хагён заполучил идеальную шапку. В вихре шопинга он и не заметил, как время перевалило за 4 часа дня. Лишь взглянув на телефон, он осознал, как долго задержался в торговом центре. И в этот самый момент...

Гррррр!

Его желудок, сжавшийся от нескольких дней недоедания, громко заявил, что ещё не поздно набить его до отказа. Ведь после завтрака он перекусил лишь парой снеков.

Громкое урчание перекрыло даже фоновую музыку магазина, заставив Мухона рассмеяться, а Хагёна — покраснеть до кончиков ушей, судорожно сжимая живот.

Мухон долго и пристально разглядывал смущённого Хагёна, пока тот не заерзал: "Хватит смотреть, прожжёте дыру!"

— Что хочешь поесть?

— Я... я в порядке. Может, просто вернёмся...

— В порядке? Твой живот протестует против целого дня работы.

Взгляд Мухона, теперь уже с лёгким блеском, скользнул к животу Хагёна — разительный контраст с его предыдущим выражением лица. Даже после нескольких раз Хагёна до сих пор бросало в дрожь от этого взгляда.

От одной мысли, что отказ может привести не к "колючему" взгляду, а к летящей в его сторону огромной ладони, Хагёна охватил страх.

— Тогда... пиццу.

— Пиццу...?

— Да, острую куриную пиццу. И сырную корочку.

Кивок. Довольно подробный заказ для того, кто только что дрожал от страха. В этом было что-то по-детски наивное и милое, что заставило Мухона молча повернуться.

"Есть ли здесь пиццерия?" — он машинально набрал Ки Сано. Хоть выбор магазина одежды и провалился, но в вопросах еды доверять можно было только ему.

Хагён жил в глуши, где до города было 20 минут на машине. Домашней еды было вдоволь, но пицца, чёрная лапша и курица — из-за дорогой доставки — были редким лакомством. Поэтому на вопрос "что хочешь поесть?" он всегда выбирал что-то из этой тройки.

Сегодня его выбор пал на острую пиццу... но Мухон привёл его в место, где вместо желанной курицы с сырной корочкой подали дровяную пиццу, щедро усыпанную шпинатом.

— Что это за неаппетитное лицо? — Мухон непонимающе пошевелил подбородком, глядя на недовольную гримасу дельфина. Ки Сано уверял, что такие заведения сейчас популярнее обычных пиццерий среди молодежи.

Специально свернул с пути ради этого места... А оказалось, не по вкусу подопечному.

— Может, всё-таки в обычную пиццерию?

— Нет-нет. Раз уже заказали — будем есть. — Хагён тяжело вздохнул.

Его ошибка была в том, что он доверился Мухону, когда тот заказывал — меню показалось слишком сложным, да и место незнакомое.

Он отломил кусок пиццы, щедро усыпанной зеленью, и положил на тарелку босса. "Да сколько тут рукколы?!" — мысленно возмутился он, видя, что зелень всё ещё свежая и хрустящая. Недовольство прорвалось наружу:

— Господин директор, что это за пицца? Зелени слишком много! Я не привереда, но пицца — это же про сыр и острые вкусы! Чем это лучше салата?

— Зелень? Это же руккола.

— Рук... руккола? — Хагён замер с куском на вилке, впервые услышав это слово. Его деревенские познания в кулинарии ограничивались "зеленью, которую бабушка кладёт в суп".

Мухон, наблюдая, как дельфин осторожно обнюхивает незнакомый ингредиент, невольно усмехнулся. "Надо будет сводить его в нормальный итальянский ресторан", — мелькнуло у него в голове.

Не добавляй ничего от себя, придерживайся оригинального сюжета

«Что это вообще такое...»

Глаза Хагёна дрожали. В его деревне таких ингредиентов не водилось. Он думал, что это просто вялый шпинат, а оказалось — совсем другое. Растерянный Хагён крепко сжал губы, прекратив свой бесконечный поток жалоб.

Мухон, чтобы не рассмеяться при виде покрасневшего дельфина, сжал кулаки под столом.

— Деревенщина.

Конечно, он не упустил шанса поддеть малыша.

— У нас просто не было таких заведений!

— Да в интернете всё можно узнать, даже если не ходить...

— Как я могу гуглить зелень на пицце, которую никогда не пробовал?!

Мухон машинально кивнул перед таким искренним возмущением. Он отломил кусок пиццы и положил Хагёну на тарелку.

— Вот и попробуй. Теперь будешь знать, что такое руккола.

Не сдержавшись, он рассмеялся. Хагён, откусив пиццу, надулся — точь-в-точь как разозлённый иглобрюх. Мухон расхохотался ещё громче.

Смех был таким громким, что Хагён всерьёз обиделся. Мухону пришлось изрядно попотеть, чтобы успокоить дельфина. Лишь пообещав «в следующий раз купить острую куриную пиццу», он добился, чтобы Хагён доел остатки — теперь уже с удовольствием.

Настоящий деспот. И всё же Мухону почему-то нравилось его баловать.

Съев целую пиццу и порцию острого пасты с беконом, Хагён довольный похлопал по набитому животу. Счастье переедания заставило его плечи подрагивать.

«Когда же в следующий раз попробую ту самую острую пиццу...» — подумал он, украдкой поглядывая на Мухона.

«Как же приятно, когда сыт по горло». Всего два дня голодания — и он чувствовал себя в аду, но стоило наесться досыта — и вот уже рай.

— Спасибо за угощение.

— Вижу по животу — действительно наелся.

Мухон, не упустивший возможности подколоть Хагёна даже в последний момент, устроился за рулём. Тот, надув губы, поспешно рванул к пассажирской двери — вдруг его бросят?

***

Вернувшись в компанию, они застали уже вечер. Услышав, что можно сразу идти домой, Хагён поднялся в свою мансарду.

Общежитие и сегодня было тихим. Пройдя через безмолвные гостиную и кухню, он добрался до своей комнаты. Когда он открыл дверь с табличкой «Комната кита», стеклянный колокольчик встретил его чистым звоном.

Хагён улыбнулся во весь рот, затем специально закрыл и снова открыл дверь. Колокольчик вновь зазвенел.

«Как же приятно слышать этот красивый звук каждый раз, когда вхожу», — подумал он. — «У директора может и не самый лучший вкус в одежде и еде, но с подарками он угадывает идеально».

Встав на цыпочки, он дотронулся до колокольчика, и только после этого его маленькие ноги окончательно переступили порог комнаты.

— Ух!

Хагён оттащил все пакеты с покупками в угол и глубоко вздохнул. Впервые в жизни он совершил такой напряжённый шопинг. Разве что с бабушкой за продуктами для кимчхан — вот где был настоящий ад.

Он потянул затекшие плечи и первым делом раскрыл пакет с жёлтой кепкой. Она лежала аккуратно сложенной, будто ждала его прикосновения.

Хагён стремительно разорвал упаковку, сбросил старую кепку на пол и напялил новую. В зеркале на тумбочке было не разглядеть, поэтому он помчался в ванную к большому зеркалу.

— Точно! Идёт идеально!

Он запрыгал от радости. Его предчувствие не подвело, да ещё и последний экземпляр успел схватить — двойной восторг.

Хагён вертел головой, как блогер перед селфи, примеряя разные ракурсы. С любого угла кепка сидела на нём идеально. Глупая улыбка так и норовила вырваться наружу.

Так начался его персональный показ мод. Без зрителей, но с полной отдачей: он сновал по комнате, то снимая, то надевая вещи.

— Красиво.

Низкий голос за спиной заставил его подпрыгнуть. Хагён обернулся, держа в руках ещё не надетую футболку. В дверном проёме стоял Мухон, его взгляд медленно скользнул сверху вниз.

— Г-господин директор?

— Мм.

— Что вы здесь...?

Хагён поспешно натянул футболку на голову и отступил. Мухон проследил за его движением и пожал плечами.

— Просто так. Разве нельзя?

— Э-э...?

— Стало интересно, чем ты занят.

Хагён фальшиво улыбнулся, до конца надевая футболку. «Интересно, интересно... А дома сидеть неинтересно? Лезть без спроса в чужую комнату среди ночи!» — бушевал он внутри. Хотя самому ему не было интересно ровно ничего о Мухоне.

Неловкое молчание повисло между ними. Хагён нервно теребил подол футболки.

— Кепку не надел?

— Кепку?

— Угу. Не новая.

Мухон перевёл взгляд на его голову. Глаза Хагёна, только что потухшие, вдруг загорелись. Кто-то хочет оценить его новую кепку — как же это приятно!

Он достал кепку с верхней стопки аккуратно сложенной одежды. Мягкая ткань приятно облегала ладонь.

— Вам правда интересно? Правда-правда? Поэтому и пришли!

— Скорее скажи, что тебе интересно! Скорее попроси показать! — казалось, мысли Хагёна звучали так громко, что их можно было услышать. Мухон покорно кивнул, исполняя его желание.

— Тогда смотрите!

Хагён сменил кепку на жёлтую. На мгновение из-под неё выбились розовые кудряшки, сладкие, как сахарная вата.

В тот момент Мухона охватило внезапное желание запустить пальцы в эти локоны и растрепать их. Он едва сдержал порыв, засунув руки в карманы, но Хагён уже шагнул вперёд.

«Наверное, потому что он ещё ребёнок...» — подумал Мухон. Хагён так легко то пятился в испуге, то снова подбегал с сияющими глазами. И в этом не было ничего плохого — так они могли обмениваться хотя бы парой слов.

— Ну как? Хорошо? Я же говорил!

«Скорее хвали! Скажи, что идёт розовому дельфину! Скажи, что я удачно выбрал!» — мысленный голос Хагёна снова донёсся до Мухона. Тот усмехнулся и нарочно сделал вид, что сомневается, наклонив голову.

— Надо бы и сзади посмотреть.

— Ой, ну!

Хагён фыркнул, но тут же прикрыл рот рукой. Однако, видя, что Мухон сохраняет невозмутимость, осторожно опустил ладонь.

И, как тот хотел, развернулся на месте, демонстрируя вид сзади.

— Сзади тоже нормально?

Повернувшись обратно, Хагён сделал ещё шаг ближе. Теперь, чтобы посмотреть на Мухона снизу вверх, он приподнял голову, и лицо, скрытое кепкой, полностью открылось.

Первое, что бросилось в глаза — ямочки на щеках, появившиеся из-за сияющей улыбки. Мухон поднял палец и ткнул Хагёна в одну из них.

— Ай!

Неожиданная боль заставила Хагёна нахмуриться. «Просил оценить кепку, а он тычет в щёку! Что дальше — будет щупать, как спелый фрукт?!»

Мухон моргнул, увидев, как глаза Хагёна стали круглыми от возмущения. Он и сам не понял, почему его палец оказался в щеке дельфина.

Растерявшись даже больше, чем Хагён, Мухон быстро убрал руку и, чтобы отвлечь внимание, выдал долгожданную похвалу:

— Идёт. Очень.

Хагён тут же просиял, забыв о щеке.

— Что-то было на щеке. Кстати, кепка и правда идёт — спереди и сзади идеально.

Но Хагён оказался не так прост. Он сузил глаза:

— Вы нарочно! Я только что в зеркале смотрел — на щеке ничего не было.

— Значит, появилось сейчас.

Мухон откашлялся, нагло отбривая. На него накатило странное чувство — что-то вроде смущения, которое он редко испытывал. В неловкой тишине он... ткнул Хагёна в щёку ещё раз.

— Ай!

Губы Хагёна надулись, как воздушный шарик. Два тычка за секунду — это перебор!

— Не засиживайся допоздна из-за новых вещей. Спать.

— Ла-адно...

— Завтра утром тоже будем заняты.

— А? Мы завтра снова вместе завтракаем?

Мухон сделал вид, что вопрос глупый. Хагён, не споря, достал пижаму.

«Лучший способ выпроводить его — лечь спать», — подумал он. Да и радость от новой кепки уже померкла.

«Вот если бы бабушке показать... Она бы потрепала меня по попе и сказала: "Мой поросёночек — просто супермодель!"»

Той ночью ему особенно не хватало бабушкиных восторгов — вместо скупых похвал скучного директора.

***

Уже прошло пять дней с тех пор, как Мухон сказал: «Поработай недельку». Каждое утро Хагён вставал, готовил завтрак из свежих продуктов и помогал сотрудникам в офисе — с каждым днём у него получалось всё лучше.

Честно говоря, это было в тысячу раз приятнее, чем ловить рыбу в ледяной воде и продавать её на рынке.

В душе он уже хотел попросить продлить этот «испытательный срок» навсегда. Но чем больше он работал, тем сильнее чувствовал себя как на иголках. И причина была очевидна — сам директор.

Каждое утро Мухон аккуратно приходил в общежитие и молча съедал три порции еды — в такие моменты Хагёну становилось тепло на душе. Но стоило увидеть, как сотрудники почтительно склоняются перед ним или заметить его каменное выражение лица — сердце сжималось до размера горошины. И тогда всё сильнее разгоралось любопытство: «Кто же этот страшный человек на самом деле?»

Сегодня, закончив работу, Хагён поднялся на крышу, чтобы отдохнуть в обед.

— Э-э?

Он ожидал тишины — обычно в общежитии никого не было. Но на скамье у входа уже сидел «гость».

Это был сам Мухон, хозяин компании. Хагён, никогда не видевший, чтобы кто-то пользовался этой скамьёй, удивлённо засеменил к нему.

— Господин директор! Здравствуйте!

— Мм.

Мухон лениво махнул рукой в ответ, не отрывая взгляда от неба.

«Что он там увидел?» — Хагён последовал его примеру, но в синеве не было ничего особенного — лишь лёгкая дымка из-за потепления. Скоро начнётся сезон жёлтых пыльных бурь.

— Господин директор...

— Что?

— Что вы делаете?

Не найдя в небе ничего интересного, Хагён решил спросить напрямую. Если Мухон нашёл что-то занятное — он присоединится. Если нет — пойдёт вздремнет.

После паузы, достаточно долгой, чтобы утро сменило вечер, Мухон наконец открыл рот:

— Думаю, не пора ли дождь пролить.

— ...Что?

Ответ был на корейском, но смысл уловить оказалось сложно. «Пролить дождь»?.. Голова Хагёна склонилась набок.

Разве дождь — не природное явление, как восход и закат? Не то, что обычный человек может контролировать...

Наверное, он имел в виду полив клумбы у пруда? Всё-таки директор любит такие красивые выражения. В любом случае, к обоим вариантам Хагён не имел никакого отношения.

Как речной дельфин, он отлично чувствовал себя в пресной воде, но с растениями у него была полная несовместимость. Когда он помогал соседской бабушке пропалывать грядки, то неизменно выдёргивал и овощи тоже. А если поливал — корни растений тут же начинали гнить.

Даже взрослые, которые сначала думали «с практикой научится», через несколько лет лишь разводили руками перед его разрушительными «талантами». В итоге его просто отправляли ловить больше рыбы вместо работы в огороде.

Поэтому Хагён, чья связь с растениями ограничивалась нулём, просто сказал:

— Удачи!

...и удалился в свою комнату.

Когда Хагён вышел из пустого общежития и сделал первый шаг под открытым небом, с неба начали падать редкие капли дождя.

— Ой?

Он протянул руку, и на ладонь упало несколько капель. Настоящий дождь. Но в приложении с прогнозом погоды, которое он проверял перед обедом, ничего не было сказано о дожде...

В голове мелькнули слова Мухона о «пролитии дождя», но Хагён тут же отмахнулся от этой мысли. «Просто совпадение», — подумал он.

Пока дождь был слабым, и можно было успеть добежать до офиса. Хагён прикрыл голову руками — мокрая кепка могла затруднить дыхание, поэтому в дождливые дни его главной задачей было защитить её от воды.

Тем более эта кепка была новой. Одна мысль о пятнах от дождя чуть не довела его до слёз.

И тут он заметил Мухона, всё ещё сидящего на скамье и смотрящего в небо. Его плечи уже промокли — видимо, он не сдвинулся с места с тех пор, как Хагён ушёл.

«Так ведь и простудиться можно!» — Хагён почувствовал озноб при одной мысли об этом. Он уже собрался позвать директора, чтобы вместе спуститься и высушить одежду, но в этот момент Мухон поднял руку и провёл пальцами по мокрым волосам.

Рукав его рубашки сполз, обнажив кожу — но это была не обычная человеческая кожа, а чёрная и гладкая, как полированный камень.

Хагён непроизвольно ахнул. Мухон повернул голову, и его бездонные чёрные глаза вспыхнули синим светом.

Хагён замер, как мышь перед змеёй. Они смотрели друг на друга в полной тишине — Хагён от страха не мог вымолвить ни слова, а Мухон оценивал незваного гостя, прервавшего его занятие.

Когда Мухон занимался своим истинным делом — тем, для чего он был рождён, а не руководством компанией — никто не смел ему мешать. Все знали, насколько он становится чувствителен в такие моменты.

«Кто посмел встать у меня под носом?» — Мухон сузил поле зрения, сосредоточившись на помехе. Его губы искривились в недовольной гримасе, но затем он разглядел Хагёна, дрожащего перед ним с глупым выражением лица.

«Ах да... Это же я разрешил ему приходить сюда», — мысленно цыкнул он на себя.

Мухон встал и подошёл к Хагёну.

— Что ты тут застыл, как идиот?

Рукав снова прикрыл его чёрную кожу, но Хагён всё ещё не мог пошевелиться. Мухон внимательно посмотрел на него, затем аккуратно закрыл его рот пальцем.

Длинные пальцы приподняли его подбородок, и рот захлопнулся. Щёлк — с этим звуком сознание Хагёна наконец вернулось. Он широко раскрытыми глазами уставился на руку Мухона, пытаясь разглядеть — действительно ли он видел ту самую чёрную кожу.

Хотя у самого Хагёна до сих пор сохранилось дыхательное отверстие на макушке (характерная черта речных дельфинов), его кожа никогда не меняла цвет. Почему же кожа директора...

Но рукава Мухона теперь полностью скрывали руки, и разглядеть что-либо было невозможно. Хагён сглотнул от досады.

— Кан Хагён.

— Д-да?

— Я спросил, чего ты застыл.

Голос Мухона звучал чуть ниже обычного. Хагён тут же прикрыл макушку рукой — но кепка уже промокла. Ещё немного, и он бы начал задыхаться.

— Ой... промокло!

— Конечно, если стоять под дождём без зонтика. Заходи внутрь.

Маленькая фигурка, мокрая под дождём, выглядела совсем жалко. Мухон цыкнул про себя и накрыл плечи Хагёна своим пиджаком. Тот неожиданно оказался в его объятиях и был моментально занесён обратно в общежитие.

— Подожди. Принесу полотенце.

Мухон принёс полотенце из ванной и вытер промокшие кепку и плечи Хагёна. Его большие руки осторожно касались разных частей тела.

Мухон уже усвоил «инструкцию» по обращению с Хагёном: обращаться как с сахарной ватой, без лишнего давления. Благодаря этому Хагён на этот раз не шатался от каждого прикосновения.

Вытерев большую часть влаги, Мухон дотронулся до кепки.

— Снимай. Надо высушить и волосы.

— Н-нет! Нельзя макушку!

Хагён, который до этого расслабленно подчинялся, вдруг резко скрестил руки на голове, как напуганный голубь. Бровь Мухона дёрнулась.

— Нельзя?

— Нет, нет! Дайте полотенце, я сам...!

— А я не хочу... Может, у тебя на макушке какой-то большой секрет? Неужели... лысина?

Взгляд Мухона пристально сфокусировался на его макушке, будто пытаясь увидеть сквозь ткань.

Хагён возмущённо заёрзал. Мягкое дыхательное отверстие на макушке было уязвимым местом речных дельфинов, но уж точно не лысиной!

— У меня очень густые волосы! У дедушки и отца тоже не было облысения! Да вы же видели, когда я менял кепки!

— Видел мельком, не разглядел. Может, это не генетика, а стресс?

— Что?!

Разозлившись на такие подколы, Хагён снял кепку, чтобы доказать свою правоту. Его розовые кудри, слегка влажные, всё ещё сохраняли пышность и упругость.

Он гордо наклонил голову, демонстрируя макушку. «Пусть попробует найти хоть одну проплешину!»

Мухон рассмеялся, глядя на его решительный настрой. Эти пушистые розовые волосы и правда выглядели забавно.

— Ну и густота... Повезло тебе, Кан Хагён.

Только сейчас Хагён опомнился. Ведь он промок из-за того, что замешкался, увидев чёрную кожу Мухона! А вместо того чтобы разобраться в ситуации, он тут хвастается густотой волос...

«Бабушка бы отлупила меня за такое», — с ужасом подумал он.

— В-в общем, я ношу кепку не из-за волос! Пойду работать!

Хагён подхватил сброшенную кепку и бросился прочь, будто за ним гнались.

К тому времени дождь уже бесшумно прекратился.

***

Весь день Хагён помогал Бу Гынриму с бумагами, что отвлекло его от размышлений о природе директора. Но теперь, в тишине пустого общежития, перед глазами снова встал тот чёрный, гладкий кожный покров.

«Что же это было...»

Он начал перебирать в уме морские виды:

— Красные луцианы вроде Бу Гынрима? Нет, слишком яркие...

— Морские караси как До Минхён? Тоже не то...

— Киты? — Хагён резко замотал головой. — Тут и думать нечего. Мы с ним точно не родня.

Его дельфинье чутьё категорически отвергало родство. Даже если бы директор оказался косаткой — киты всегда узнают китов.

— Акулы? — вспомнил он первоначальное впечатление. Но настоящий акулоподобный Ки Сано оказался совершенно другим — твёрдым, как камень, тогда как Мухон...

«Он самый красивый человек из всех, кого я видел» — мысленно констатировал Хагён, включая в сравнение всех знаменитостей и блогеров. — «Почему такое лицо работает мафиози, а не снимается в кино?»

— А? — Вдруг в голове Хагёна мелькнула мысль. Он тут же полез в интернет искать «угря».

Первая же картинка заставила его хлопнуть себя по лбу.

«Так вот оно что!»

Чем дальше он читал описание, тем громче хлопал:

— Гладкая кожа без чешуи...

— Чем ближе к морю — тем темнее окрас...

Это идеально объясняло природу Мухона!

Хагён вскочил, торжествуя:

«Значит, директор — морской угорь! Поэтому кожа чернее и глаже, чем у пресноводных! А блестит она потому, что чешуи почти нет!»

Теперь было понятно, почему все хранили секрет. Кто станет уважать босса-угря, если у него в подчинении даже акулы есть?

«Гениально» — Хагён потер лоб, воображая себя Шерлоком.

Он так увлёкся самовосхвалением, что даже не подумал проверить догадку у самого Мухона.

На следующее утро Мухон нахмурился, увидев завтрак. Вместо привычных ярких блюд — сплошная темнота:

— Баклажаны...

— Чёрный рис...

— Грибной суп...

— Ты что, бастуешь? — спросил Мухон.

— Нет! — Хагён замахал руками.

Он просто подсознательно выбирал «угреподобные» ингредиенты.

«Как можно назвать это блеклым? — думал он, глядя на блюда. — Они же блестят, как кожа директора!»

Но сказать вслух не осмелился — лишь постучал кулачком по груди, сдерживая восторг.

Мухон молча осмотрел стол ещё раз. Никакого блеска в блюдах он так и не обнаружил.

«Ну да ладно, — подумал он. — Этот дельфин всегда был странным».

Его длинные пальцы изящно сжали палочки. Хагён, хоть и научился аккуратно есть у бабушки (не без подзатыльников), никогда не достигал такой грации.

«Интересно, директора тоже били по рукам, когда он учился?» — вдруг мелькнуло у него.

Мысль породила новые вопросы. А скрывать любопытство Хагён не умел.

— Ты точно ничего не подмешал в еду?

— Э-э?!

— Почему тогда ты так подозрительно поглядываешь?

Обычно малыш уплетал еду за обе щёки. Но сегодня он то и дело косился на Мухона — это раздражало.

Тук! — палочки легли на стол. Мухон скрестил руки.

Под тонкой рубашкой чётко обозначились мышцы. Грудь, обхваченная руками, выглядела настолько твёрдой, что, кажется, могла сломать палец при попытке ткнуть.

Хагён смотрел на Мухона с мутным взглядом, словно рассматривал изысканную греческую статую в музее.

— Хм!

Если бы не предупреждающий тон, он бы, кажется, пополз под стол, чтобы рассмотреть бёдра.

Он резко выпрямился и поджал губы, пытаясь изобразить невинное выражение лица. Но нахмуренные брови Мухона не собирались расслабляться — видимо, попытка не удалась.

— Подозрительно...

— Вовсе нет! Кстати, господин директор...

При слове «кстати» Мухон слегка напрягся. Каждый раз, когда Хагён начинал так, он выдавал самые неожиданные темы. Почти незаметно выпрямив спину, Мухон приготовился:

— Сколько вам лет? Какой у вас MBTI? Какой рост? Вес можно не говорить! Это личное. Но размер одежды очень интересно узнать!

Вопросы сыпались без передышки. Мухон не мог понять: то ли ему стоит просто наслаждаться внезапным вниманием, то ли насторожиться — не затевает ли дельфин что-то.

Но Хагён, в отличие от него, просто ждал ответов с трепетом. Никакого скрытого умысла не было — с прошлого вечера он не мог выкинуть директора из головы, и вопросы накопились сами собой.

Долгий взгляд не помог Мухону разгадать намерений речного дельфина. С коротким вздохом он разжал руки и постучал по столу.

— Возраст... Тридцать шесть.

— О-о-о?!

На самом деле перед цифрой 36 стояла ещё одна цифра. Но объяснять это обычному речному дельфину вроде Хагёна было бессмысленно — хорошего точно не выйдет.

Хагён уже вовсю ахал:

— Значит, вы родились в год Дракона?

— Угу.

— Вау, как интересно! Значит, вы совсем стари...

— Хм!

Тихий предупредительный звук заставил Хагёна замолчать. В последние дни он слишком расслабился с Мухоном и начал говорить лишнее. «Надо быть осторожнее», — мысленно отругал он себя, покусывая губу.

Мухон едва заметно подался вперёд. Он знал — стоит протянуть руку, и дельфин испугается.

— Но вы правда выглядите моложе! Самый молодой тридцатишестилетний из всех, кого я знаю!

— А много ты тридцатишестилетних знаешь?

— Э-э...

— Точно, только меня.

Хагён неловко улыбнулся. В его деревне все старики были за семьдесят, а друзья — ровесники.

— Ну... среди взрослых, которых я знаю...

— Ладно.

Мухон фыркнул. Быть единственным тридцатишестилетним в окружении Хагёна... Не так уж и плохо.

— MBTI не проходил. И не собираюсь.

— Э-э? Почему? Тест слишком длинный? Я могу помочь!

— Ты что, за старика меня держишь?

Хагён надулся. Он всего лишь хотел помочь!

Он попытался показать тест на телефоне, но Мухон был непреклонен. «А ведь можно проверить совместимость по MBTI...» — грустно подумал Хагён, но сдался.

— Рост... если по-современному — больше 190.

— Так и знал! Вы просто гигант!

Глаза Хагёна загорелись. Дельфины обычно небольшие — даже самцы редко достигают 170 см. Его собственный рост (174 см) считался высоким для вида.

Благодаря своему росту Хагён всегда считал себя довольно высоким, но, оказывается, мир полон людей ещё выше. В этой компании не было ни одного сотрудника ниже него — что и понятно, учитывая физические требования к работе.

Услышав конкретную цифру, он особенно остро ощутил разницу между собой и директором. «Теперь ясно, почему шея болит, когда приходится смотреть на него снизу вверх...»

— На этом хватит вопросов. После обеда зайди в мой кабинет, — сказал Мухон, снова взяв палочки.

Хагён кивнул и продолжил завтрак, мысленно гадая, зачем его вызывают.

***

Вчера Хагён помог Бу Гынриму с неотложными документами, и теперь с самого утра крутился возле него, как щенок, которому срочно нужно на улицу.

Бу Гынрим, поймав взгляды старших коллег, незаметно указал на дверь. Хагён мгновенно понял и вышел в коридор. Вскоре к нему присоединился Бу Гынрим.

— Хагён, что случилось? Ты вертишься, как уж на сковородке.

Он уже обращался к Хагёну как к младшему брату. Среди сотрудников с Бу Гынримом Хагёну было проще всего — возможно, потому что оба были младшими.

Хагён поднял палец к губам и двинулся в дальний угол. Бу Гынрим, заинтригованный, последовал за ним, приглушая шаги.

— Гынрим, я узнал.

— Узнал? Что именно?

Хагён понизил голос до шёпота. Бу Гынрим тоже зашептал, оглядываясь по сторонам.

— Истинную сущность директора.

Семь слогов — и Бу Гынрим подпрыгнул, как от удара током. Он задрожал, словно услышал нечто ужасное. Его реакция была настолько бурной, что даже Хагён испугался.

«Неужели это государственная тайна?» — подумал он. «Или просто стыдно, что главарь мафии — не акула или кит, а угорь?»

Пока Хагён размышлял, Бу Гынрим, тяжело дыша, спросил:

— К-как ты узнал?

— Я... я сам видел!

— ЧТО?!

Бу Гынрим снова подпрыгнул. Несмотря на то, что вокруг никого не было, он озирался, будто боялся подслушивающих.

Схватив Хагёна за плечи, он серьёзно спросил:

— Ч-что именно ты видел?

— На руке директора чёрную... мпх!

Бу Гынрим резко зажал ему рот. Глаза Хагёна метались в панике.

— Не смей никому говорить, что видел это, — предупредил Бу Гынрим, осторожно убирая ладонь.

— Э-э?

— Ты... подглядывал за господином Мухоном?

— Н-нет! Я не подглядывал! Просто случайно увидел, когда выходил из общежития! Он сам знает, что я видел!

Чем больше Хагён оправдывался, тем шире раскрывался рот Бу Гынрима.

— И... и господин Мухон ничего тебе не сделал?

— Н-нет... Он просто вытер меня полотенцем, когда я промок под дождём...

Действительно, если не считать той нелепой ссоры из-за предположения об облысении, всё прошло спокойно. Неужели увидеть истинный облик директора было настолько серьёзным проступком?

Сердце Хагёна бешено колотилось. Бу Гынрим, кажется, был ещё более потрясён — он схватился за грудь, тяжело дыша.

Некоторое время оба молча переводили дух, затем одновременно сглотнули. Первым заговорил Бу Гынрим:

— Хагён, тебе вчера невероятно повезло. Как я уже сказал — никогда и никому не рассказывай, что видел.

— Конечно!

Хагён энергично кивнул, делая жест «застёгиваю рот на замок». Лишь тогда в глазах Бу Гынрима появилось подобие облегчения.

Маленький мозг Хагёна отказывался понимать такую реакцию. «Может, это потому что я пресноводный, а он морской обитатель?» — смутно подумал он.

«Морские существа хранят много тайн, и среди них немало страшных, так что нужно быть осторожным», — похоже, старики были правы. Хагён ещё раз запечатлел их совет в своей голове. Теперь он твёрдо решил никому не рассказывать о директоре.

— Тогда я, эм... пойду уберусь в офисе.

— Ага. Хорошо.

Оставив позади всё ещё бледного Бу Гынрима, Хагён направился в туалет.

Бу Гынрим, смотрящий на его удаляющуюся спину, невольно испустил тяжёлый вздох. «Хагён, без сомнения, был рождён под счастливой звездой». Увидеть, как господин Мухон совершает обряд — и остаться в живых, спокойно разгуливая... За сотни лет его правления в Западном море такого чуда не случалось ни разу. Любой, кто хотя бы немного мешал его обряду, так или иначе получал свою долю несчастья.

Дело было не в том, что Мухон был жестоким по натуре — просто имуги во время совершения обряда становились агрессивными и воспринимали даже мельчайшие живые существа вокруг как врагов. Поэтому никто не приближался к имуги во время обряда — ни в Западном, ни в Восточном или Южном морях.

— Потрясающий парень...

Уже то, что Хагён ходил целым и невредимым, было удивительно... Но куда непостижимее было то, что сам господин Мухон вытер его мокрые волосы полотенцем. «С какой вообще целью господин Мухон привёл сюда этого дельфина Кан Хагёна?»

Бу Гынрим, как простой подчинённый, не мог даже догадаться о столь великих замыслах. Как и всегда, он объяснял всё происходящее безграничной преданностью Мухону. Приглушив в сердце готовое вырваться наружу восхищение, он вернулся в офис.

Но так и не избавившись от лёгкой зависти к Хагёну, который видел величественное истинное обличье господина Мухона...

***

«Желая поскорее выведать что-то у Бу Гынрима, Хагён сначала был полон энтузиазма, но получил совершенно противоположный результат. Его плечи бессильно обвисли. Усилия сотрудников, защищавших самолюбие директора, оказались куда серьёзнее, чем он предполагал. Значит, и ему следовало соответствовать.

Хагён провёл время, убираясь на лестнице — так он избегал встреч с сотрудниками и лишних разговоров.

Когда с 1 по 3 этаж все ступени были вымыты, наступило время обеда. Хагён вспомнил слова Мухона, сказанные утром: «Когда наступит обед, приходи в офис». Аккуратно сложив уборочный инвентарь в ящик, он постучал во внутреннюю дверь кабинета.

Услышав негромкое «Угу» в ответ, Хагён повернул ручку.

— Я пришёл.

— Садись.

Из-за реакции Бу Гынрима несколько часов назад директор, с которым Хагён думал, что сблизился, снова казался чужим и пугающим. Смущённо натянув кепку, он опустился на диван.

Мужчина сел напротив, и как только он расположился, Хагён невольно сглотнул, увидев мышцы его бёдер. «Ого, даже бёдра такие мощные...» — глаза Хагёна загорелись, когда он разглядывал ноги Мухона. Чувство неловкости, которое он испытывал всего три секунды назад, мгновенно испарилось.

— Кан Хагён.

— Да?

— Ты не смотришь сюда?

Мухон помахал рукой, удивлённый, что Хагён уставился на его нижнюю часть тела. Подняв голову, Хагён моргнул. Похоже, он был настолько загипнотизирован, что даже не осознавал, куда смотрит. Но на что именно?»

Хагён так и не смог догадаться, но Мухон отложил в сторону его странный интерес и перешёл к делу, ради которого вызвал его:

— Уже прошла неделя. Ну как, справляешься?

На вопрос мужчины Хагён заерзал пальцами. Хотя он примерно ожидал этот вопрос, дать однозначный ответ было сложно. Если вспомнить, чем он занимался эту неделю, то можно было проработать не неделю, а все десять лет.

Однако, несмотря на то, что это было прекрасное место работы, с каждым днём его всё сильнее охватывало беспокойство, от которого холодел затылок.

Он прекрасно знал, что бесплатного ничего не бывает и лёгкой работы тоже. Но почему директор и сотрудники этой компании проявляют к нему такую чрезмерную доброту — этого он понять никак не мог.

Поэтому к сегодняшнему дню, когда прошла неделя, он так и не смог принять никакого решения. Его пугало, что если он продолжит работать, то может попасть в ловушку, но если бросит жизнь в Сеуле и вернётся в родной город, то будет долго вспоминать эту компанию.

— Вроде справляюсь.

— "Вроде"? Похоже, есть какие-то недовольства?

— Н-нет, никаких недовольств! Братья-сотрудники очень хорошо ко мне относятся, и директор, оказывается, вполне нормальный.

В его болтовне проскальзывали странные фразы, но Мухон пока пропустил это мимо ушей. Ведь корейскую речь нужно выслушать до конца, чтобы понять.

— Но бабушка говорила: в мире нет лёгкой работы, а самое опасное — это когда деньги даются без усилий. И сейчас у меня как раз такая ситуация.

— То есть ты хочешь сказать, что работа слишком лёгкая и не требует усилий, поэтому подозреваешь, что за этим кроется что-то опасное?

— Да-да, вы прекрасно суммировали. Должно быть, на экзаменах вы получили высший балл за раздел языка, — сказал Хагён, и Мухон невольно усмехнулся, получив, пожалуй, самую нелепую похвалу в своей жизни. Вслед за его улыбкой уголки губ Хагёна тоже дрогнули.

— Не смейся.

— Ладно.

Хотя этот дурацкий обмен шутками был не так уж плох, сейчас было не до этого. Мухон, положив рядом рюкзак Хагёна, который он фактически конфисковал, снова спросил:

— Ну так как? Справляешься?

— А, отдайте мой рюкзак!

— Сначала ответь.

Создавалось впечатление, что если Хагён скажет, что уйдёт после недельного испытательного срока, рюкзак навсегда останется в руках мужчины. Хагён с обиженным видом потянулся за ним, но директор поднял руку выше, отдаляя заветную вещь.

«Опять приходится ощущать эту разницу в росте...» — было досадно. Щёки Хагёна надулись от недовольства.

Пальцы Мухона дёрнулись, охваченные внезапным желанием ткнуть в эти круглые щёки, на которых даже не было ямочек.

— Нельзя отбирать рюкзак! Вы же сами сказали, что вернёте его через неделю!

— Хм, это действительно так.

— Вот! Отдавайте!

Мухон покорно вернул рюкзак в протянутые руки Хагёна. Тот широко раскрыл глаза, не ожидая, что получит свою вещь так легко, и тут же прижал рюкзак к груди, опасаясь, что его снова отнимут.

«С этим рюкзаком он мог уйти в любой момент — Мухон прекрасно знал это, но всё же вернул его с невозмутимым спокойствием.

Именно это спокойствие лишь усилило тревогу Хагёна, а вместе с ней разгорелось и любопытство. По-прежнему крепко прижимая рюкзак, он спросил:

— Почему вы так легко его отдали?

— А как надо было отдавать, чтобы это было «тяжело»?

— Вы же только что дразнили меня — поднимали руку, когда я пытался взять рюкзак!

Даже вспомнив, Хагён надул губы. Наверняка в его голове роились невысказанные жалобы. Одна мысль об этом заставила уголки губ Мухона предательски дрогнуть.

Он провёл рукой по лицу, сгоняя улыбку, и пожал плечами. Затем совершенно спокойно произнёс то, что должно было удержать Хагёна:

— Всё равно тебе придётся отрабатывать те вещи, что я купил.

— ...Что?

Зрачки Хагёна затряслись, словно листья на ветру. Да, он тогда действительно потерял голову в магазине, но формулировка-то совсем другая!

— Вы сказали, что просто покупаете это!

— Ага. Я сказал «покупай». Потому что платить будешь ты.

Вот оно! Вот оно! Не зря же затылок чесался! Хагён схватился за голову с ощущением, будто его ограбили средь бела дня.

Это было несправедливо. Ведь это директор уговаривал его тогда, отговорил от возврата вещей... Естественно, Хагён думал, что тот их оплатил! На глаза навернулись слёзы. От переполнявшей обиды он затопал ногами на месте.

— Ох, кажется, Кан Хагён что-то не так понял. Я лишь сказал: «Не переживай, сможешь расплатиться потом».

Глядя на директора, чьи чёрные глаза весело поблёскивали, Хагён снова схватился за затылок.»

— Т-так… сколько же это в итоге? Больше, чем моя недельная зарплата?..

Хагён уже мысленно прикинул, что сумма за купленную одежду превышает его зарплату в два раза. Но сделал вид, что не знает, пытаясь выведать у директора.

На вопрос Мухон задумчиво почесал шею, затем показал два пальца.

— Ровно в два раза больше.

— Что-о?..

«Не может быть!» — вспомнив ценники в магазине, Хагён скривился. Сумма за одежду и кепку должна была отличаться всего на несколько десятков тысяч вон, а не в два раза!

«Даже для рэкетира это перебор! Цены же не растут по сложным процентам!» — в голове Хагёна запрыгало слово «рабский контракт». Он воочию убедился, насколько страшны сеульские бандиты.

— Вот же твою ж…

— Что?..

— А?

— «Твою ж»?..

Странно. Директор дословно повторил то, что Хагён только что подумал. Голова парня наклонилась вбок. «Неужели он читает мысли?»

— Кхм-кхм…

Мухон, странно изогнув уголки губ, внезапно громко рассмеялся. Смеясь, он бормотал «твою ж», и только тогда Хагён осознал, что произнес свои мысли вслух.

Лицо Хагёна побагровело, ладони покрылись холодным потом. Ему было стыдно за свои слова и страшно, что он мог задеть мужчину.

В этом водовороте эмоций голова Хагёна опускалась всё ниже. Только перед директором с ним постоянно случались такие нелепости.

— Простите за грубость, — прошептал Хагён, извиняясь. Обидно было обидно, но ругаться перед человеком на двенадцать лет старше — неправильно.

Мухон постепенно перестал смеяться, видя его искренние извинения. «Ну и наивный же ты... Ладно, придётся мне приглядывать, чтобы всякая дрянь к тебе не пристала», — мысленно решил он, совершенно игнорируя мнение самого Хагёна. Хотя сейчас первым делом нужно было успокоить явно обиженного парня.

— Это была шутка. Не в два раза, всего на несколько десятков тысяч, — спокойно сказал Мухон.

Хагён резко поднял голову. Это была настолько плохая шутка, что могла бы победить в конкурсе самых несмешных шуток. Он уже собирался вежливо попросить директора воздержаться от такого «юмора», когда их взгляды встретились.

Мухон прищурился и мягко улыбнулся. Его улыбка была настолько тёплой, что казалось, будто чёрные глаза вот-вот исчезнут.

А через три секунды...

В ушах Хагёна зазвенело «динь-динь», и лицо директора начало светиться. Никогда не сталкиваясь с таким мистическим явлением, Хагён заморгал, но свет не исчезал.

«Какой красивый... Такой прекрасный... Что делать... Это же то самое, да? То самое...!»

Лицо Хагёна вспыхнуло так, что и сравнивать нельзя было с тем, что было минуту назад. Уже не просто алое, а практически багрово-черное.

— Кан Хагён.

Необычная реакция дельфина заставила Мухона вновь напрячься. На лице исчезла вся расслабленность. «Не зря, что ли, так быстро рюкзак вернул?» — мелькнуло в голове. Казалось, вот-вот Хагён схватит свои вещи и рванет прочь без оглядки.

Мухон уже готов был принять мелкое решение снова отобрать рюкзак, как вдруг...

Хагён резко вскочил на ноги и громко заявил:

— Да вам не нужно было шутить так по-детски! Я и так собирался продолжать работать!

— ...Что?

— Пожалуйста, разрешите мне остаться!

С этими словами он почтительно склонил голову, чем окончательно озадачил Мухона. Тот прищурился, разглядывая всё ещё пунцовое лицо Хагёна.

— Ты... это тоже шутка?

— Нет! Я совершенно серьёзно! Правда-правда останусь работать!

Доверие между ними явно оставляло желать лучшего. Но раз уж Хагён сам изъявил желание остаться — да ещё и на постоянной основе — у Мухона не было причин отказывать.

Уголки губ Мухона дрогнули в довольной ухмылке, и он кивнул. В ответ Хагён вдруг начал яростно тереть глаза, морщась.

— Что, соринка попала? Так только разотрёшь.

— Да нет... просто глазам больно от света...

«Ну почему он так улыбается!»

От улыбки мужчины у Хагёна в глазах потемнело. Он заёрзал на месте, нервно переминаясь с ноги на ногу.

В ушах, где ещё недавно звенели колокольчики, теперь стучало только бешеное сердце. Ещё когда получал рюкзак, он так мучился, бросать работу или нет... А теперь — одна улыбка директора, и он готов был отдать и сердце, и все свои трудовые годы.

Не прошло и десяти минут, а его настроение сделало полный разворот на 180 градусов. Сам не понимал, как так вышло.

«Ай, наш поросёночек, когда же ты познакомишь бабушку с милой невестой?»

«В Сеуле говорят, девушки сами найдутся!»

«Правда? Значит, приедешь с сеульской красавицей!»

— Бабушка, прости... — мысленно прошептал Хагён, и во рту у него стало горько. Вместо невесты, похоже, придётся вести в деревню сеульского дядю...

Но неважно, девушка или мужчина — главное, ответят ли ему взаимностью? Хотя об этом он думать пока не решался.

Сейчас он едва справлялся с тем, чтобы просто признать свои чувства. За 24 года жизни ни разу — ни с девушками, ни с парнями — у него не бывало такого, чтобы от одной улыбки сердце колотилось, как молоток, а по телу разливался жар.

Не понятно — то ли директор слишком красивый, то ли он сам влюбился по уши...

Так, по совершенно неожиданной причине, и началась настоящая сеульская жизнь Хагёна.

***

Теперь, когда Хагён перешёл с временной недельной работы на постоянную, первым делом он позвонил в деревню.

«Бабушка!»

— Ой, наш поросёночек! Ты поел уже?

«Конечно поел! А ты?»

Бабушкиный голос, который он не слышал два дня, по-прежнему был таким родным. Пока Хагён рассказывал о событиях этих двух дней, он вдруг сглотнул. Раз уж решил остаться работать здесь, нужно было честно во всём признаться.

Если вдруг Ким Тхэён приедет в деревню и всё раскроет, ни ему, ни бабушке несдобровать...

Обычно добрая бабушка, когда злилась, могла отлупить его веником так, что зад покраснеет. Никакие «я уже взрослый» не помогали. Если узнает, что он врал, может сразу приехать в Сеул, чтобы продолжить экзекуцию.

От одной мысли об этом попа уже горело. Ладони вспотели от нахлынувшего волнения. Хагён вытер их о бёдра и начал:

«Бабушка...»

Его рассказ о жизни в Сеуле вышел таким, что без слёз слушать было невозможно. Чем дольше он говорил, тем тяжелее становилось бабушкино дыхание.

— Э-этот... этот паршивец! Я тебе что говорила?! Не доверяй этому негодяю! Только попадись он мне! Я ему ноги-руки переломаю!

«Б-бабушка... Успокойтесь!»

— Какое там успокойся! Этот негодник с детства тебя обижал, а ты... Ах ты ж... Чтоб он провалился!

От такого потока яростной брани у Хагёна чуть из ушей кровь не хлынула. Он сгорбил плечи, словно сам получал нагоняй, но в глубине души радовался, что хотя бы сейчас во всём признался бабушке.

Врать человеку, который так переживает и заботится, действительно было плохой идеей.

«Бабушка, мне правда хорошо! Коллеги замечательные, зарплату повысили, общежитие предоставили... Совсем не тяжело!»

— Да где это видано, чтобы так хорошо было? Опять тебя обманывают, да? Сейчас же возвращайся домой!

Бабушка не только бушевала, но и требовала немедленного возвращения. Хагён понимал её чувства. Будь на его месте младшие братья, он бы реагировал точно так же.

Однако сейчас Хагёном двигало совсем иное чувство — навязчивое желание разобраться, что же заставляет его сердце бешено колотиться. Это казалось ему важнее бабушкиного гнева и переживаний. Поэтому он решил переубедить её.

«Я... я... мне нравится директор!»

— ...Что-о?

Он выпалил вывод, даже не найдя причину. Хагён ахнул, осознав, что сказал, но поздно было что-либо менять.

Бабушка, чётко расслышав его слова, вдруг понизила голос:

— А директор... неженатый? Молодой ещё?

«Э-э... Ему тридцать шесть...»

— Ой, ну и возраст! Значит, это сейчас модно — старшие женщины, как это там называется...

«Э-э... да...»

Директор был не старшей женщиной, а старшим мужчиной. Но губы Хагёна будто слиплись — объяснять дальше он не решался.

«Надо бы выяснить: не женат ли директор, нет ли у него девушки, не против ли он отношений вообще...» Мыслей было столько, что голова шла кругом.

Но реальность больно ударила по затылку — проблема оказалась куда сложнее, чем просто бешено бьющееся сердце. Уголки губ Хагёна дрогнули.

Бабушка же, не подозревая ничего, уже успокоилась и живо интересовалась сердечными делами внука:

— Ой, да ладно! Раз нравится — действуй! Ты ж у меня не промах!

Хагён застонал. Если бы она только знала, кто ему нравится...

— Бабушка, это не так просто...

— Да брось! — перебила она. — В нашем роду все упрямые. Дед твой меня три года добивался!

В трубке раздался шум:

— Ой, внучек, корова на огород забрела! Перезвонишь позже? И не сдавайся!

Связь прервалась.

Хагён опустил телефон. Теперь предстояло разобраться в своих чувствах и понять, как подступиться к директору... Да и выяснить, есть ли у того хоть капля интереса.

«Но, к сожалению, Хагён был не в состоянии спокойно отвечать на бабушкины расспросы. Голова его была переполнена тревожными мыслями, и слёзы вот-вот готовы были хлынуть потоком.

В конце концов, он так и не смог толком ответить на вопросы, лишь невнятно бормоча, пытаясь закончить разговор. Однако бабушка отпустила его только после того, как он пообещал звонить ей каждый вечер.

После долгого разговора он чувствовал себя совершенно опустошённым. Сначала пытался успокоить бабушку, потом переживал из-за директора — за этот час он будто постарел на год.

Телефон нагрелся от долгого разговора. Хагён крепко сжал его в руке, затем плюхнулся на пол, свернувшись калачиком и прижимая аппарат к груди. Так ему казалось, будто он чувствует бабушкину поддержку.

«Нельзя же так сразу расстраиваться из-за того, что я ничего не знаю о личной жизни директора...» — но вздохи так и вырывались против воли. Видимо, это было наказание за то, что влюбился, лишь увидев красивое лицо.

На следующее утро Хагён проснулся на час раньше обычного. Вчерашнюю грусть он оставил в прошлом, решив начать день с мужеством.

«Сытый живот — весёлый рот! Да и слова звучат приятнее, когда не на пустой желудок!» Хагён задумал как следует накормить директора. А если тот ещё и влюбится в его кулинарные таланты — так вообще будет идеально.»

«Дельфин, больше озабоченный завтраком, с довольной ухмылкой направился на кухню.

Кальбичим, чапчхэ, рыбные оладьи и холодный суп из говядины — на первый взгляд можно было подумать, что сегодня чей-то день рождения.

— О, отлично, — довольно пробормотал он, раскладывая пушистый рис. Уголки его губ готовы были взлететь до небес от гордости за идеально приготовленный рис, как вдруг...

— Что, у Кан Хагёна день рождения?

Низкий голос раздался прямо у уха.

— А-а-а! — взвизгнул Хагён, дёрнувшись всем телом. От неожиданности миска с рисом выскользнула из его рук и взмыла в воздух. Он попытался поймать её, но миска проскользнула между пальцами и устремилась к полу.

— Нет, мой рис!

В тот же миг откуда-то появилась рука и ловко поймала падающую миску. Это был Мухон.

— Ой, горячо.

Вместо того чтобы вернуть миску Хагёну, он неловко швырнул её в раковину.

Хагён, всё ещё хватаясь за грудь от испуга, обернулся и встретился с неподвижным, невозмутимым взглядом Мухона.

А-а-а! Моему сердцу это не на пользу!

И без того перепуганное сердце заколотилось ещё сильнее от этого взгляда. Хагён тяжело задышал.

— Так испугался? — равнодушно спросил Мухон. — У тебя что, нервы ни к чёрту?»

«— Я очень испугался! Надо же как-то предупреждать! Кстати, директор, не могли бы вы немного повернуться?

— Мм? Вот так?

По просьбе Хагёна Мухон слегка наклонил голову и повернулся, думая, что тот хочет что-то разглядеть на его лице.

Но вместо ответа мягкая ладонь шлёпнула его по виску. Даже маленькая ладошка дельфина могла нанести ощутимый удар с такого расстояния. Мухон растерянно моргнул — он сделал, как просили, но получил по лицу без причины.

Хагён же чувствовал себя несправедливо обиженным. Он просил отвернуться, чтобы успокоить сердцебиение, а тот подставил свой идеальный профиль — разве так можно?

Это... это явное нарушение какого-то закона. Какого именно — неизвестно, но такой закон точно существовал. Директор вообще-то обязан был заботиться о здоровье его сердца...

Кстати, почему у него такая гладкая кожа? В момент, когда он отталкивал мужчину, пальцы скользнули по невероятно нежной щеке. Разрешено ли человеку на двенадцать лет старше иметь кожу лучше, чем у него?

Голова пошла кругом от странных мыслей, но то нежное прикосновение он не хотел забывать — так сильно сжал кулаки, что ногти впились в ладонь. Бабушка наверняка цокала бы языком, видя такое недостойное поведение.

— В чём проблема?

— Нет-нет, никаких проблем. Извините.

— Ладно. Можно завтракать?

Хагён кивнул и потянулся к рису, брошенному в раковину. Сегодня дельфин вёл себя страннее обычного, и Мухон слегка забеспокоился. Но не в его характере было задавать лишние вопросы, так что он лишь пожал плечами.»

«Тишину, наполненную лишь звуками палочек, первым нарушил Хагён. Вспомнив поговорку "жаждущий сам роет колодец", он решил воспользоваться моментом, чтобы задать мучившие его вопросы.

— Директор...

— Мм, вкусно.

— Я ещё ничего не спросил...

— А, я подумал... что ты хочешь похвалы.

Мухон криво усмехнулся, слегка смутившись своей ошибке. От этой улыбки лицо Хагёна запылало, и он уткнулся в тарелку. Какие уж тут вопросы — даже просто наблюдая, как тот дышит, он чувствовал, как горит всё лицо.

— Так зачем звал?

— Э-э... забыл.

Небрежный ответ заставил глаза Мухона сузиться, но Хагён, опустив голову, этого не заметил. Увидь он сейчас это выражение лица — его сердце наверняка бы вновь бешено заколотилось, ведь выглядел директор чертовски сексуально.»

***

«Прямой вопрос к директору провалился. Оставалось только расспросить его ближайшего подчинённого. Размышляя, к кому лучше обратиться, Хагён зашёл в туалет за уборочным инвентарём.

— Э-эй, паренёк Кан Хагён!

Раздался неторопливый голос. Это был Пак Гоун — после Бу Гынрима он чаще всех общался с Хагёном, будучи одним из приближённых директора.

В голове Хагёна будто вспыхнула лампочка. Человек, способный разрешить все сомнения, стоял прямо перед ним. Ноги сами понесли его вперёд.

— Дядя Гоун!

— Мм? За тряпками?

— Да! Но... мне нужно кое-что срочно спросить.

— У-ум? И что же?

Гоун медленно моргнул. Как черепаха-оборотень, все его движения были на 0.87% медленнее обычного.

Только когда Хагён затащил его в кладовку, Гоун осознал серьёзность положения. Он озирался — за годы службы у Мухона здесь ещё не бывал.

— Я... спрашиваю без подвоха...

— М-м? О чём?

— Скажите... директор женат?

Одна... две... три секунды... С каждой секундой во рту у Хагёна пересыхало. Неужели вопрос о семейном положении директора настолько сложен?

А вдруг бурная личная жизнь? Или три развода? В ожидании ответа Хагён рисовал всё более мрачные картины, дойдя уже до пяти незаконнорожденных детей, когда...»

«— Господин Мухён не женат.

— Ххх...!

Перед тем как дурные мысли окончательно перекрыли Хагёну дыхание, Гоун наконец дал ответ. Запоздалый, но невероятно обнадёживающий.

Едва сдерживая готовое вырваться ликование, Хагён задал второй вопрос:

— А... а возлюбленная? Ну, может, есть кто-то, с кем скоро собирается заключить брак...?

Гоун закатил большие глаза и покачал головой. Последние несколько сотен лет Мухён только и делал, что спал — ему было не до встреч, он даже свои обязанности забросил.

Из-за этого другим морским змеям приходилось по очереди присматривать за Западным морем. Нынешний Мухён по сравнению с теми временами стал чрезвычайно, невероятно, очень ответственным.

— Кстати, паренёк, а тебе-то зачем знать о брачных планах господина Мухёна? — наконец поинтересовался Гоун, медленно осознавший странность вопросов.

Но Хагён, уже получивший нужные ответы, давно выскочил из кладовки, бросив на ходу: "Спасибо!". Оставшийся в одиночестве Гоун медленно склонил голову набок.

Директор холост! Ответ ближайшего подчинённого пришёлся Хагёну по душе. Вернувшись в офис, он напевал песенку, протирая стол.

Конечно, это не значило, что он тут же признается в чувствах мужчине на двенадцать лет старше, возможно связанному с криминалом, да ещё и морскому змею. Но ощущалось это как превращение минуса в плюс.

Ловко орудуя тряпкой, Хагён то и дело поглядывал в сторону кабинета директора. "Вот если бы у меня было рентгеновское зрение, я бы вдоволь нагляделся на это красивое лицо..." Но он был всего лишь обычным дельфином-оборотнем с дырявой дыхалкой.

Даже работая в одной компании, он не мог свободно любоваться объектом своих симпатий — оставалось только кусать губы от досады.»

«Кан Хагён вёл себя странно. Конечно, он всегда был немного необычным, но в последнее время его поведение стало совсем непонятным. Мухон сузил глаза, наблюдая за его спиной.

Несмотря на то, что они завтракали вместе каждое утро, Хагён упорно избегал зрительного контакта и замолкал, хотя обычно болтал без умолку. Сначала Мухон подумал, что тому надоело готовить, но каждый раз на столе появлялся настоящий пир — так что дело было не в этом.

Сильнее всего раздражало то, что с другими сотрудниками Хагён улыбался и смеялся, но стоило Мухону появиться в офисе — лицо тут же становилось каменным. И каждый раз это портило ему настроение.

После нескольких дней наблюдений Мухон не выдержал и вызвал Хагёна в кабинет.

Тук-тук. В дверях показалась жёлтая кепка.

— Вы звали?

— Ага. Заходи.

Мухон указал на диван. Хагён послушно сел, но пальцы его нервно перебирали край одежды. Именно такое поведение и выводило Мухона из себя — эта неуверенность, словно щенок, который хочет в туалет.

Долгое время Мухон молча смотрел на него, затем коротко вздохнул. Услышав этот звук, Хагён вздрогнул.

— В чём дело?

— ...Что?

— Почему в последнее время ты так себя ведёшь?

Прямой вопрос заставил дыхальце Хагёна на макушке раздуться от волнения. Он автоматически прикрыл его ладонью.»

«Последние несколько дней Хагён вел себя так странно, что даже невозмутимый директор не мог не заметить. Каждую ночь он клялся себе, что завтра будет вести себя нормально, но стоило утром увидеть лицо Мухона — щёки пылали, а сердце бешено колотилось.

Эти реакции были вне его контроля. Единственным спасением стало избегание взгляда директора — только так тело хоть немного успокаивалось. Самому Хагёну такое положение дел сводило с ума.

Всю ночь он мог ворочаться, мечтая увидеть Мухона, но при встрече честные телесные реакции заставляли его прятаться. Хотел видеть, но боялся встречи — худшая дилемма в его жизни.

Из-за этого перед директором он вёл себя крайне подозрительно. Вместо того чтобы произвести хорошее впечатление, только ухудшал ситуацию.

— Простите.

— Я не за этим вызвал. Может, тебе что-то мешает работать?

— Нет, условия прекрасные, я счастлив.

«Ваше лицо — лучшее условие», — не решился добавить Хагён, снова теребя пальцы.

— Тогда я тебе противен?

— Нет, совсем нет! Абсолютно! Вы мне... нравитесь!

— А... правда?

Слова, сказанные с опущенной головой, звучали искренне. Но то, что Хагён всё это время показывал только свою жёлтую кепку, окончательно вывело Мухона из себя.

Он протянул руку, подцепив пальцем подбородок Хагёна. Тот не успел опомниться, как был вынужден поднять лицо под нажимом.

— Такие слова нужно говорить, глядя в глаза.

Невероятно красивое лицо и бархатный голос пронзили Хагёна — он буквально взорвался от смущения.

Увидев, как Хагён снова стал багрово-красным, Мухон цокнул языком. «Слишком чувствительный для существа, жившего в спокойных водах».»

«Если бы Мухон хоть немного увидел, что творится в голове Хагёна - не спокойствие, а самый настоящий ураган, - он бы никогда не подумал ничего подобного. Но, к сожалению, директор совершенно не понимал переживаний дельфина.

— Вы мне нравитесь, директор.

— Ладно.

С подбородком в железной хватке Хагён не мог отвернуться и против воли смотрел в глаза. Сам не зная как, он выпалил свои истинные чувства. Естественно, ответных слов не последовало.

Мухон хотя бы успокоился, что Хагён не испытывает к нему отвращения. А Хагён, хоть как-то раскрыв часть своих чувств, почувствовал некоторое облегчение.

Вынужденный долгий зрительный контакт немного успокоил его сердце. Теперь, кажется, при виде лица директора он не будет задыхаться от волнения.

Перейдя из багрового в ярко-красный цвет спелого яблока, Хагён начал открыто разглядывать Мухона. Раз уж его подбородок зажат, можно бесстыдно рассматривать без последствий.

— Ух ты...! — вырвалось непроизвольно.

Черты лица директора были невероятно выразительными. Высокий нос, глубокие глазницы, выпуклый лоб - казалось, среди его предков должны быть европейцы.

Увидев остекленевший взгляд Хагёна, Мухон удивлённо приподнял бровь.

"Как вообще найти подход к этому мелкому дельфину?" — подумал он. — "Должно быть, это из-за современного поколения."»

***

«После того разговора, где он выпалил свои чувства, Хагён наконец мог свободно смотреть на лицо директора. Проблема была в другом — теперь ему хотелось видеть Мухона постоянно.

Хотя мужчина обычно находился в офисе, раз в 2-3 дня он уезжал по делам. Хагён предполагал, что это было связано с теми самыми "сборами за территорию", о которых говорилось ранее.

Каждый такой отъезд огорчал его. "Столько профессий на свете, а он выбрал именно это...!" Бабушке, которая ежедневно звонила расспрашивать о директоре, он не решался признаться. Да и помимо этого было много причин для беспокойства...

Как раз в один из таких моментов, используя обеденный перерыв, он сидел на крыше, притворяясь, что "занимается фотосинтезом", а на самом деле думая о директоре.

— Ветер ещё холодный.

— О, директор!

Незаметно поднявшись на крышу, Мухон сел рядом и положил на колени Хагёна плед. Мягкий, пушистый и тёплый. Тронутый такой заботой, Хагён склонил голову.

— Спасибо.

— Весенний холод коварен — одевайся теплее.

— Вы прямо как моя бабушка разговариваете.

Хагён рассмеялся и пожал плечами. Вчера вечером он слышал эти же слова от бабушки — теперь, услышав их от директора, было одновременно удивительно и забавно.

Даже с учётом того, что Мухону всего лишь за тридцать, десятилетняя разница в возрасте часто ощущалась в таких мелочах.

— Ну, прожитые годы дают о себе знать...

С точки зрения Мухона, бабушка Хагёна тоже была "молодой", но он не стал об этом говорить. Не хотелось снова отпугнуть дельфина, который только начал с ним нормально общаться.

Мухон развернул плед и тщательно укутал Хагёна от плеч до бёдер. Для него это было естественной заботой о младшем, но для Хагёна такая доброта имела совсем иное значение.

"Вот же чёртов морской змей! Из-за такой заботы сердце бедного дельфина сходит с ума!"

Сжав плед в кулаках, он сдержал желание закричать. Боковым зрением мельком взглянул на директора — тот по-прежнему был невероятно красив.»

«Если бы не возраст, пол, раса и профессия... я бы уже признался...»

Хагён понимал, что кроме красивого лица, всё остальное в директоре вызывало сомнения, но продолжал строить воздушные замки.

Он не мог изменить то, что родился дельфином, а не морским змеем. Не мог стереть 12 лет разницы. Не мог поменять свой пол. Но профессию... профессию ведь можно сменить?

— Директор, насчёт вашей работы...

— Мм?

Мухон оторвал взгляд от неба и посмотрел на него.

— Вы не думали сменить род деятельности? Это же опасно.

— То, чем я занимаюсь?

— Да-да! Вдруг, когда пойдёте собирать плату за территорию, с вами что-то случится?

Мухон наклонил голову, слушая этот поток беспокойства.

— Это не та работа, которую можно просто бросить. Семейное дело...

— Семейное... дело?

— Если объяснять на твоём уровне — да.

Как он не мог перестать быть морским змеем, так и не мог оставить своё занятие.

«Для речных жителей, давно смешавшихся с людьми, рассказы о столетних морских змеях и подводном царстве, которым они правят, должны казаться полной бессмыслицей».

Неожиданная снисходительность в ответе директора только запутала мысли Хагёна ещё больше.

«Выходило, ни одно из условий директора изменить невозможно. Едва появившийся шанс снова превратился в ноль.

Глядя на его жизненный опыт и окружение, двадцатичетырёхлетний Хагён, только начавший взрослую жизнь, вряд ли мог казаться привлекательным. Фух... Хагён тяжело вздохнул про себя, поднимаясь с места — его любовные перспективы казались слишком сложными. Плед, подаренный директором, он крепко прижимал к груди.

— Ла-адно. Тогда я пойду работать.

— Не перенапрягайся. Если слишком часто баловать — испортишься.

Совсем не подходящий совет от работодателя. Да и для бескорыстного замечания эти слова слишком заставляли сердце бешено колотиться. Видимо, директор был виноват в том, что его чувства так разрослись.

Хагён надул губы и зашагал прочь. Уловил ли директор этот скромный протест — оставалось загадкой...»

***

— Господин Мухон. В этот раз вам нужно отправиться в Инчхон, Сондо.

— Да?

— Да. К тому же рядом открылся новый отель с крупными китайскими инвестициями. Они прислали приглашение... Может, заедете по пути?

Мухон кивнул, обдумывая расписание. Раз уж нужно показаться, лучше сделать всё за один раз.

Ки Сано начал мысленно составлять список необходимых приготовлений.

— На этот раз возьмём Кан Хагёна. Малыш ведь ещё не бывал в отелях.

Он не ожидал, что в списке окажется дельфин. На мгновение замерший, Ки Сано сразу согласился — если господин Мухон хочет взять его, причин не нужно.

— Тогда я подготовлю всё для двоих.

— Хорошо.

— Мне предупредить Кан Хагёна?

— Нет. Я сам.

Ки Сано поклонился и вышел — теперь нужно было действовать быстрее.

Когда крупная фигура Ки Сано исчезла, кабинет будто проветрился. «Хагён, хоть и занимает место, не создаёт ощущения тесноты...» — невольно сравнив их, Мухон встал на сторону дельфина.

Прошло несколько недель с тех пор, как странный, но милый Хагён приехал в Сеул. За это время он кроме торгового центра никуда не выбирался — наверняка ему было скучно.»

«Отель с китайскими инвестициями наверняка будет огромным — возможно, это хоть немного разнообразит скучную жизнь в Сеуле».

Мухон надеялся, что работа в городе не будет обременительной для дельфина и принесёт ему долгую радость. Так он сможет удержать Хагёна рядом с собой. Он уже выстраивал планы, как привязать к себе этого странного дельфина.

Одна лишь мысль о том, как Хагён закричит от восторга, заставляла его губы непроизвольно растягиваться в улыбке.

— Тук-тук-тук! Директор, я пришёл убираться.

Как говорится, назови дельфина — и он появится. Хагён постучал в дверь и высунул голову.

— Заходи.

— Да-а!

Громко ответив, Хагён вошёл, размахивая тряпкой. В последнее время он использовал уборку как предлог, чтобы заходить в кабинет директора. Даже если будущее казалось безнадёжным, что поделать — даже один день без его лица, и во рту будто вырастали колючки.

Говорят, тот, кто больше дорожит, проигрывает. Хотя он и не спорил с директором, но в последнее время его чувства складывались именно так.

Кабинет и так был чистым, но в офисе Мухона не было ни пылинки. Обидно было только, что нельзя заходить больше двух раз в день.

— Кан Хагён, когда закончишь уборку, посиди немного.

— А? Да-а. Вообще-то я уже закончил.

Как будто только и ждал этого приглашения, Хагён тут же плюхнулся на диван.

«Мухон усмехнулся, наблюдая за поведением Хагёна, больше напоминающим щенка, чем дельфина. Сегодня Хагён снова украдкой разглядывал мышцы его бёдер, внутренне злорадствуя.

— Был в Инчхоне?

— А? В Инчхоне? Нет...

Хагён, знавший об Инчхоне только то, что там есть аэропорт, замотал головой. Мухон, ожидавший такого ответа, продолжил:

— Хочешь поехать в Инчхон?

— Что?.. Зачем? Вы меня выгоняете? Я ещё и месяца не отработал...

Хагён подпрыгнул на месте. Как можно говорить об Инчхоне, когда он только и мечтал прилипнуть к директору, влюбившись в его лицо! Это было совершенно неприемлемо.

Обида переполнила его: «То отбирал рюкзак, чтобы я остался, а теперь, не понимая моих чувств, выгоняет!»

Увидев, как лицо Хагёна мгновенно надулось, Мухон спохватился и поспешно замахал руками:

— Я не выгоняю. Предлагаю поехать вместе в командировку.

— Не... А? В командировку? В Инчхон?

— Да. На несколько дней. Хочешь?

— Вы правда не пытаетесь от меня избавиться?

Подозрительное выражение лица, выглядывающее из-под кепки, заставило Мухона усмехнуться. Трудно было поверить, что перед ним тот самый Хагён, который несколько недель назад робко следовал за ним.

Хотя милым он был тогда и сейчас. В любом случае, подозрения Хагёна развеются по прибытии в Инчхон, а сейчас Мухон хотел кое-что ему дать.

Он достал шоколад, который утром принёс До Минхён. Тот сказал, что это сейчас в моде среди наземных обитателей. Обычно Мухон, не любивший сладкое, вернул бы подарок, но сейчас всё было иначе — ведь был Хагён, который с радостью съест эту приторность вместо него.

— Возьми.

— О! Это же от Минхёна-старшего! Вам тоже дали? Ваш кусок намного больше моего!

— Тебе тоже дали? Всё равно возьми.

Утром До Минхён, стоя в очереди с девушкой, дал Хагёну шоколадку размером с палец. Тот попробовал её во время уборки — вкус был потрясающий.

Не зная хорошо Сеул, Хагён расстроился, что не сможет купить ещё, и вот теперь получил от директора шоколадку размером с ладонь. От счастья он запел:

— Шоколад, полная ладонь, полна любви, сладко-сладко! Так сладко, шоколад!

Он уже готов был пуститься в пляс, но Мухон схватил его за запястье. Неожиданный контакт заставил Хагёна резко замолчать, его лицо залилось краской.

Однако просить отпустить руку он не хотел, поэтому покорно оставил запястье в руке мужчины. «Хочу растаять, как этот шоколад, и прилипнуть к руке директора» — промелькнуло у него в голове.»

«Ах ты, развратный дельфин!»

Мысли, внезапно заполонившие его голову, заставили Хагёна заёрзать на месте. Пока директор даже не думал о «подарках», Хагён уже вовсю «колотил рис» на лунном празднике.

— Значит, возьмёшь?

— Да-да! Я всё съем!

Хотя обычно стоило бы хотя бы попробовать при человеке, который угощает, Хагён без зазрения совести прикарманил угощение. Мухон мысленно похвалил его за сообразительность и нежно провёл пальцами по гладкому запястью.

«...!»

Неосознанное действие заставило сердце дельфина бешено забиться. Хагён едва сдержал прерывистое дыхание, готовое вырваться через ноздри, и осторожно высвободил руку.

«Если продлится ещё немного, я могу потерять рассудок и наброситься на директора».

Собравшись, он спрятал шоколад в карман.

— Спасибо за угощение! Может, что-то нужно подготовить к поездке в Инчхон?

— Из твоих вещей — нет.

Даже учитывая его скромные обстоятельства, это было слишком. Нахмурившись, Хагён поклонился и грубо зашагал к выходу. По явно обиженной спине Мухон понял — он не сможет отказаться от ежедневного «поддразнивания Кан Хагёна».

***

«Сборы были скромными — только зарядка для телефона и смена одежды. Хагён хотел взять что-то ещё, но больше ничего не было. В последний момент он позвонил бабушке.

Неожиданный утренний звонок вместо привычного вечернего удивил старушку:

— Что случилось?!

— Ничего! Просто я сегодня уезжаю в Инчхон по работе, хотел предупредить. Помнишь, рассказывал?

— А-а, так это сегодня начинается?

— Да! Я хорошо поработаю и вернусь!

— Ладно. Постарайся произвести впечатление на своего директора, понял?

Хагён неловко засмеялся на бабушкины слова о «завоевании расположения».

В душе он разрывался: с одной стороны, надеялся, что работа директора разочарует его, с другой — тайно желал, чтобы она оказалась не такой опасной или плохой, как казалось.

Как изменится его отношение после этой поездки? Предугадать было невозможно.»

«Получив указание спуститься после сборов, Хагён с рюкзаком за плечами ждал Мухона на первом этаже. Через пять минут появился мужчина, а за ним — Ки Сано и Пак Гоун.

— О, здравствуйте! — Хагён вежливо поклонился.

Он думал, что поедут вдвоём, но, видимо, старшие тоже едут. Как и ожидал Хагён, Гоун и Сано заняли передние сиденья машины.

Неожиданно оказавшись рядом с директором, Хагён робко открыл дверь заднего сиденья. Мухон уже сидел на своём месте. Во время прошлой поездки за покупками он не придал этому значения, но теперь, осознав свои чувства, всё казалось таким странным.

Больше часа рядом — и его сердце бешено колотилось от одной мысли. А если он случайно коснётся этих крепких бёдер или их руки соприкоснутся...

Даже от этих воображаемых сцен его лицо горело. С трудом сдерживая желание заёрзать, Хагён украдкой обмахивал лицо.

Мухон, мельком заметив его возню, опустил взгляд на планшет. Видимо, он решил, что Хагён просто взволнован поездкой в незнакомый город.

— Хагён, ты впервые в Инчхоне, верно?

— Да, дядя Гоун! Я никогда не был в Инчхоне! Правда ли, что там можно увидеть много самолётов?

Хагён оживлённо наклонился вперёд. Мухон слегка нахмурился. Так сидеть было небезопасно, да и его сторона внезапно опустела. Он уже хотел оттянуть Хагёна назад, когда разговор продолжился.

Неожиданный вопрос Хагёна заставил Гоуна и Сано усмехнуться. Особенно Гоун, вспомнив младшего, оставшегося в Западном море, ответил с особой теплотой:

— Но они очень шумные... уши болят.

— Точно! Иногда самолёты пролетают над домом — так страшно!

— У тебя чувствительный слух, но не пугайся слишком.

Факт, что молчаливый Гоун так легко поддерживал разговор, вновь доказал коммуникативный талант Хагёна. Притворяясь, что не слушает, Мухон невольно улыбнулся.

Вдруг Хагён повернулся к Мухону:

— Директор, вы часто летали на самолётах?

— Чаще тебя.

— Конечно! Я ведь ни разу не летал!

Хагён надулся, будто его дразнят за деревенщину, но незаметно придвинулся ближе. Всего на пару сантиметров — но Мухон почувствовал, как пустота рядом исчезла.

Он собирался глубже откинуться в кресло, наслаждаясь этим странным удовлетворением, когда Хагён вдруг резко опустил голову.»

«— Что с ним?

Мухон напрягся и подхватил голову Хагёна, внимательно осматривая его. В ушах раздавалось лишь ровное дыхание. Лоб не был горячим, не было и испарины — лицо выглядело спокойным. Сано, увидев в зеркало, что Хагён спит, предположил:

— Если нет явных признаков болезни, некоторые люди с морской болезнью засыпают сразу после начала поездки. Может, это такой случай?

— А, возможно.

Только теперь Мухон понял, что Хагён уснул из-за укачивания. «Ну конечно, деревенский дельфин — даже укачивает его по-крупному».

— Чуть сердце не выпрыгнуло.

«Сердце выпрыгнуло?» — даже самому Мухону эта неожиданная фраза показалась странной. Он нахмурился, коротко вздохнул и аккуратно положил голову Хагёна себе на бедро — так она не будет болтаться на каждом повороте.

Сано, наблюдавший в зеркало, как Мухон заботится о Хагёне, осторожно предложил:

— Господин Мухон, не стоит так напрягаться. Может, поменяемся местами?

— Не надо.

— Но ваша нога затечет...

— Эта голова размером с кулак — какая там тяжесть? Просто вези.

Мухон махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Сано замолчал и крепче взялся за руль.

Рядом с ним Гоун, всё это время молча наблюдавший за происходящим, наконец медленно заговорил:

— Кстати, недавно этот паренёк Хагён задал мне странный вопрос, — медленно начал Гоун.

Брови Мухона и Сано синхронно поползли вверх. Мухону не понравилось, что Хагён спрашивал о нём у других, а Сано заинтересовался, какой же ответ дал Гоун.

В машине повисла тишина. Пауза Гоуна перед продолжением затянулась — удивительно, как нетерпеливый Хагён вообще мог с ним нормально разговаривать.

— Он спросил, женат ли господин Мухон... Интересно, зачем ему это?

— Э? Действительно... — Сано склонил голову набок.

Любопытство подчинённых лишь разожгло интерес Мухона. Было ли это простым любопытством или... особым вниманием к нему? Слишком эгоистично надеяться на второе?

Он провёл пальцами по непослушным прядям, выбивающимся из-под кепки. Губы Хагёна дёрнулись, но до самого Инчхона он так и не проснулся.»

«Вааа...!»

Хагён разинул рот, осматривая роскошный холл отеля. «Неужели у нас в стране есть настолько шикарные отели? Надо срочно сфотографировать для бабушки!» Его пальцы лихорадочно задвигались.

Щёлк, щёлк. Звуки камеры разносились по холлу. Он бы совершенно слился с группой туристов, будь они здесь.

Мухон, молча наблюдавший за этой сценой, незаметно приблизился к дельфину.

— Кан Хагён, значит тебе нравятся такие кричаще-роскошные места?

Шёпот прямо в ухо заставил Хагёна вздрогнуть. Мухон усмехнулся — каждый раз так легко пугать этого малыша было забавно.

Хагён схватился за ухо, куда долетело тёплое дыхание, пытаясь успокоить бешеный ритм сердца. «Опять этот голос... Каждый раз он заставляет моё сердце бешено колотиться!»

— Эй? Почему молчишь?

— А? Нет-нет! Я... я люблю тёмное, чёрное и блестящее!

— Необычный вкус.

Брови Мухона сдвинулись. «Такой жизнерадостный паренёк, а вкусы... странные».

Он покачал головой и обнял Хагёна за плечи, направляя вглубь холла. «Всё-таки нельзя оставлять его среди посторонних».

В этот момент сотрудники отеля заметили Мухона и бросились к нему.

— Добро пожаловать!

Глубокие поклоны персонала заставили шумный холл мгновенно замолкнуть. Даже Хагён, собиравшийся что-то сказать, замер с открытым ртом — вид сотрудников был... весьма специфичным.

Сотрудники выглядели настолько брутально, что даже Ки Сано и Пак Гоун казались рядом с ними безобидными. Их чёрные костюмы только усиливали впечатление — никто бы не подумал, что они занимаются чем-то законным.

Хагён неосознанно сделал шаг назад, прячась за спину Мухона. Для впечатлительного дельфина эта сцена была слишком пугающей.

— Благодарим за визит. Пожалуйста, проходите.

— Мм.

— Ваши спутники могут пройти вместе с вами.

Прежде чем Мухон успел что-то сказать, сотрудники уже учтиво позаботились о Хагёне. Тот смущённо поблагодарил. Гоун и Сано, исчезнувшие ранее, теперь молча следовали за ними.

Идя мелкими шажками за этими устрашающими людьми, Хагён почувствовал, как пересыхает во рту. «Наконец-то я узнаю, чем на самом деле занимается директор...»

Он крепче ухватился за край одежды Мухона, мысленно молясь, чтобы «работа» не оказалась продажей его самого.

Но вместо ожидаемого напряжения...

Перед ним открылась сцена, которую он никак не мог представить: в просторном зале, напоминавшем конференц-зал, все кроме него и Мухона смеялись и непринуждённо беседовали. Элегантные чайные сервизы, трёхъярусные подносы с печеньем и выпечкой — всё говорило о изысканном чаепитии.

Даже обычно серьёзные Гоун и Сано, казалось, естественно влились в эту атмосферу и наслаждались моментом.

«Это... правильно?» — Хагён наклонил голову. Он ожидал кровавой драки с потоком ругательств, а вместо этого оказался на изысканном чаепитии, достойном аристократок. Хоть и приятно, что всё оказалось приличнее, чем он думал, но адаптироваться было непросто.

В растерянности он водил глазами по незнакомой обстановке, пока Мухон не наклонился к нему, поймав его взгляд.

— Ничего не хочешь? Прикажу принести еду.

— Нет, всё в порядке. Не беспокойтесь обо мне, занимайтесь делами.

— Если проголодаешься — скажи.

— Хорошо.

Тёплая забота Мухона подняла Хагёну настроение, и он невольно улыбнулся. Однако он не заметил, как за ним пристально наблюдали с переднего ряда.

Человек с огненно-рыжими волосами и алыми глазами оказался Хван Лином — морским змеем, управляющим Жёлтым морем со стороны Китая. Он с явным интересом рассматривал того, кого привёл его старый друг.

— Мухон, это тот, кого ты привёл? Пахнет землёй, но мило. Малыш, меня зовут Хван Лин, а как тебя?

— Э-э?

Хагён, всё ещё не освоившийся, перевёл взгляд на мужчину. Если Мухон был сплошь чёрным, то этот человек — сплошь красным, от волос до глаз.

«Неужеть все лидеры так — окрашиваются в любимый цвет?» — мелькнуло у него в голове.

Он вопросительно посмотрел на Мухона, спрашивая разрешения ответить. Получив едва заметный кивок, Хагён робко представился:

— Здравствуйте. Я Кан Хагён.

— О-о! А раса?

— Д-дельфин...

Хван Лин оживился, точно дедушка, любующийся шалостями внука. Хотя внешне он выглядел ровесником Мухона, его манера говорить казалась странно старомодной.

«Неужели это часть образа лидера?» — Хагён переводил взгляд между ними, хмурясь.

— А-а, дельфин! Значит, с голосом у тебя должно быть всё в порядке! У меня тоже есть пара дельфинов — я знаю. Малыш, а ты хорошо поёшь?

— Отлично поёт. Услышишь — получишь удовольствие, — ответил за Хагёна Мухон, вспоминая все песни, сочинённые дельфином, и усмехнулся.

Хагён покраснел — улыбка казалась насмешливой, но при посторонних он не мог даже возмутиться. Мухон, развеселившись, стукнул пальцем по его кепке.

— Ну что? Так я и думал. Мы как раз выходим на корейский шоу-бизнес. Сегодня вечером вечеринка для новых артистов... Придёшь?

— Отказываюсь. Не интересно. А ты, Хагён? Хочешь пойти? — Мухон моментально отклонил предложение.

Хагён так энергично замотал головой, что Мухон схватил его за голову, чтобы тот не свернул шею.

— Видишь? Ему тоже неинтересно.

— Эх, как жаль...

Хван Лин искренне разочарованно цокнул языком. Он надеялся на помощь Мухона в бизнесе, но тот явно не горел желанием. Да и его подопечный тоже.

«Обычно молодёжь рвётся к роскоши... А этот дельфин словно без амбиций». Особенно обидно, ведь если Мухон хвалит — значит, талант есть.

— Эй, малыш! Иди сюда — тут шоколадный торт! — Хван Лин махнул рукой, пытаясь разрядить обстановку.

«Вдали Гоун помахал правой рукой. В левой он держал изящную фарфоровую чашечку.

Шоколадный торт?! Глаза Хагёна заискрились. Ноги сами рвались бежать, но уходить во время взрослой беседы было невежливо — он лишь перебирал ногами, сидя на стуле.

Спасителем вновь стал Мухон. Отодвинув стул, он разрешил:

— Иди попробуй. Но немного — переешь, живот заболит.

— Хорошо! Вам тоже принести, директор?

Хагён вскочил, и даже в предвкушении десерта не забыл о Мухоне. Тот не смог сдержать улыбку. «Кто бы тебя ни подобрал — сделал удачный выбор».

Сердце Хагёна гулко стукнуло при виде этой улыбки. «Опять улыбается... Это нечестно!» — прикрыв пылающие щёки, он засеменил прочь.

С уходом дельфина между змеями повисло молчание. Первым его нарушил Хван Лин:

— С каких это пор ты берёшь попутчиков?

— Мм?

— Впервые вижу. Да ещё пресноводного — любопытно.

— Обстоятельства сложились... А тебя что в Корею привело? Если не касается моря — мне всё равно...

Хван Лин лукаво прищурился:

— Тренды диктуют. Деньги и власть — много не бывает. Но не тревожься — на твоё не позарюсь».

«— Если бы хотел — не позвал бы тебя», — сухо ответил Мухон.

Хван Лин рассмеялся. После того как он увидел, как Мухон обращается с дельфином, этот контраст казался ему забавным.

Хотя они знакомы уже сотни лет, впервые за всё время Хван Лину было так весело рядом с Мухоном.

Если сам Хван Лин любил собирать вокруг себя всё, что ему нравилось, то Мухон был полной противоположностью — он никогда никого не держал рядом, предпочитая одиночество.

Среди жадных по своей природе морских змеев он слыл странным. Возможно, именно поэтому его дельфин вызывал ещё больше интереса.

Конечно, морские змеи не могли зариться на то, что принадлежало другим. И это было досадно.

— В общем, если передумаешь насчёт вечеринки — приходи. Я предупрежу своих.

Обменявшись формальностями, они поднялись. Хван Лин направился к своим подчинённым, а Мухон — вытаскивать дельфина, который, скорее всего, уже объелся шоколадного торта.

***

«Хагён весело постучал по животу и принялся исследовать комнату. Он ожидал стандартный гостиничный номер с кроватью и ванной, но апартаменты Мухона напоминали целую квартиру.

Небольшая гостиная переходила в коридор с несколькими комнатами. В углу стоял мини-бар и даже был бассейн, а ванных комнат насчитывалось целых три. Ощущая себя в другом мире, Хагён не мог усидеть на месте.

Мухон, наблюдавший за этим, поднялся и неспешно последовал за дельфином.

— Директор, наше общежитие очень хорошее, но здесь просто потрясающе! Это потому что вы дружите с владельцем?

— Дружу?

— Разве нет? Кстати, как он научился так говорить по-корейски? Даже дядя Гоун не так выражается.

Оставшись наедине, Хагён заметно разболтался. Мухону это нравилось — значит, дельфину с ним комфортно.

Поймав Хагёна, который метил территорию как щенок, Мухон поднял его и усадил на диван.

— Что, что? Я слишком шумный?

— Нет. Просто отдохни.

— Тогда... может... вы тоже сядете здесь?

Хагён, вдруг засмущавшись, постучал по месту рядом. Мухон сел, закинув ногу на ногу.

«Почему даже так он выглядит потрясающе?» — сердце Хагёна бешено забилось. Он понял, что окончательно влюбился, но и не хотел избавляться от этого чувства. Нет, разве это проблема? Это же хорошо...

Подвинувшись ближе к мужчине, он услышал:

— Кан Хагён.

— Да?

— Тебе нравятся такие места? Может, мне тоже построить?

Хагён округлил глаза. На лице Мухона не было и намёка на шутку.

— Мне больше нравится общежитие! И комната с китом, и кухня, и пруд с золотыми рыбками...

— Правда? Кан Хагён, ты маловат.

Ответ, казалось, разочаровал Мухона. Хагён пожал плечами — он думал, что ответил правильно.

— Директор, здесь вечером будет шведский стол!

— Уже думаешь о ужине? С таким животом...

— Каким животом?!

Мухон не сдержал смеха. Очарованный его улыбкой, Хагён тоже улыбнулся.

«Хочу, чтобы такая атмосфера сохранилась до возвращения в Сеул...»

После короткого отдыха они отправились в ресторан — Хагён не переставал напевать про «шведский стол». Расположенный на верхнем этаже отеля, ресторан славился панорамным видом на закат, и посетителей всегда было много.

Но Хагёна закат не интересовал — он носился между столов, очарованный невиданными блюдами.

— Директор! Посмотрите, размером с моё лицо! — Хагён приложил к щеке только что полученного лобстера и рассмеялся.

Мухон наблюдал, как ловко тот лавирует между людьми. «Не дельфин, а белка какая-то», — подумал он.

Хагён аккуратно выскоблил мясо из клешни и переложил на тарелку Мухона. Вскоре тарелка наполнилась — видимо, в порыве симпатии он решил отдать всё самое лучшее.

Мухон усмехнулся, глядя на гору мяса: «Так рвался на шведский стол, а кормит меня».

Он поменял их тарелки местами. Хагён надулся:

— Почему так? Вы же из-за меня пришли!

— Я хотел, чтобы вы попробовали.

— Не думай обо мне. Ешь больше.

«Как же он НЕ понимает!» — мысленно покритиковав бесчувственного директора, Хагён набил рот мясом из клешни. Его глаза стали круглыми, как блюдца, а плечи дёрнулись от восторга.

«Боже, это же настоящий... дикий краб!» Лакомство, которое он так старательно откладывал для Мухона, моментально исчезло у него во рту, будто его и не было.

Мухон, наблюдавший за сменой выражений на лице Хагёна, прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

— Наконец-то наелся?

— А? Да, было вкусно.

Мухон принёс десерт. Хагён смущённо улыбнулся — кажется, он один съел три тарелки.

Теперь, с полным животом, он мог рассмотреть вид из окна. Раньше всё внимание забирал величественный лобстер.

Небо, ещё недавно алое от заката, теперь почернело. Ночное небо, напоминающее волосы Мухона, завораживало. «Хочу однажды стать частью его мира», — подумал Хагён.

В этот момент до него донеслись разговоры с соседнего стола. Гости заканчивали ужин, их стол ломился от десертов.

— Ты видел это? Рядом, в концертном зале, сегодня закрытая вечеринка с выступлением. Глянь состав!

— Что? Серьёзно?

«Вечеринка... Похоже, та самая, о которой днем говорил друг владельца. Судя по разговору за соседним столиком, там будет какой-то невероятно известный артист. Так вот почему босс предложил мне пойти? Наверное, потому что там соберутся знаменитости?»

Хагён незаметно кивнул, полностью погрузившись в разговор за соседним столиком. Вдруг:

— Тхэён тоже будет! Невероятно, он же обычно только в соцсетях появляется!

— Правда? Боже! Я обожаю его песни! Может, подойдём поближе к залу? Хотя бы услышим, как он поёт!

— Давай! Хотя... кажется, все так думают. Координаты уже все раскидали.

Соседи буквально дрожали от возбуждения, готовые в любой момент сорваться с места.

А Хагён, только что с интересом слушавший их, вдруг застыл. Два слога — «Тхэён» — прозвучали как удар, сдавив грудь.

В голове роились вопросы: «Почему он здесь? Почему не предупредил меня? Зачем раскрылся?»

Спросить хотелось многое, но тот, кто мог бы ответить, сам поставил его в неловкое положение и пропал.

Пока он метались в мыслях, соседи, оставив десерты, уже направились к концертному залу. На пустом столе остались лишь красивые, но теперь никому не нужные сладости.

«Нужно идти. Убедиться.» Если это действительно ТОТ САМЫЙ Тхэён... «Зачем? О чём он вообще думал?» Но тело дрожало так сильно, что даже пошевелить пальцем казалось невозможным.

— ...Хён! Кан Хагён! Что с тобой?

«Долгое время Хагён стоял в оцепенении, и лишь тихий голос, назвавший его имя, заставил его очнуться. Оказалось, он не один. Рядом был Мухон, и просто так оставить босса и уйти было невозможно.

«Если я промедлю, концерт закончится... Что, если Тхэён уйдёт?» — сердце бешено колотилось в груди. Хагён в нервном напряжении прикусил губу.

— Так и поранишь себя.

Мухон, наблюдавший за его состоянием, протянул руку. Движение было осторожным, будто он боялся, что Хагён вот-вот исчезнет. Его пальцы коснулись уголков губ Хагёна.

Прикосновение было не тёплым, а на удивление холодным, но для Хагёна это стало лучшей поддержкой. Он крепко сжал руку босса и твёрдо заявил:

— Босс. Я хочу пойти на ту вечеринку и концерт.

— М-м?

— Вы не составите мне компанию?

Мухон широко раскрыл глаза — настроение Хагёна менялось быстрее, чем летний ливень. Но отказать он не смог. Если Хагён чего-то хочет здесь и сейчас — нет причин ему мешать.

Без лишних раздумий Мухон поднялся с места, и Хагён последовал за ним.

Концерт был частью приватной вечеринки, поэтому зрителей собралось не так много. Неизвестно, как у них так быстро всё согласовали, но Мухон и Хагён беспрепятственно прошли в зал.

Ослепительные огни и сложные сценические конструкции создавали такую атмосферу, что, несмотря на раннюю весну, в зале стояла невыносимая жара — хоть выжимай рубашку.

Хагён снял кардиган и перекинул его через руку, крепко ухватившись за край одежды Мухона. Казалось, если он потеряет его здесь — они разлучатся навсегда.

— Б-босс. Держитесь рядом со мной. Нельзя потеряться!

— Понял.

— И не отпускайте мою руку!

— Хорошо.

Голос Хагёна дрожал. Мухон отвечал односложно, но крепко сжал руку, державшую его одежду. Маленькая ладонь Хагёна полностью исчезла в его крупной кисти. Его рука была холоднее, чем дрожащая ладонь Хагёна, но забота мужчины согревала сильнее, чем любое тепло. Сердце застучало совсем по другому поводу.

Эти маленькие бессмысленные знаки внимания заставляли сердце то замирать, то бешено колотиться. Даже случайно услышанные песни о безответной любви, на которые он раньше не обращал внимания, теперь звучали в голове, будоража душу.

Хагён украдкну вздохнул и сильнее сжал пальцы. Уж теперь-то он не совершит глупости и не отпустит первым.

— Пиф-паф...

Показалось, будто кто-то тихо усмехнулся рядом, но Хагён, напряжённый до кончиков волос, не обратил на это внимания.

Он шёл за Мухоном, двигаясь как заведённый робот, пока они не остановились прямо перед сценой. На удобном кресле сидел тот самый Хван Рин — друг босса — окружённый толпой людей.

Все они смотрели на него с мутными, опьянёнными взглядами, и хотя действие происходило в открытом пространстве, атмосфера была непристойной. Хагён почувствовал, как горят щёки, и сглотнул. Красные глаза Хван Рина тут же устремились на них.

— Ну надо же, Мухон? Говорил, что не интересуешься вечеринками. Что привело?

Хван Рин сделал удивлённое лицо, его взгляд медленно скользнул с застывшего лица Хагёна на их сцепленные руки с Мухоном. Затем он лениво приподнял уголок губ.

— Ах, малыш, значит это ты. Это ты уговорил его прийти?

— Д-да...

— Молодец. Такого хорошего мальчика нужно наградить... Хотя, если я это сделаю, взгляд Мухона прожжёт мне лоб.

Он улыбнулся, весело щурясь, и небрежно махнул рукой. В тот же миг появились слуги, которых Хагён раньше не замечал, и мгновенно подготовили для Мухона и Хагёна места.

Будто по мановению волшебной палочки. Вот она — огромная власть Хван Рина... Хагён почувствовал, как по спине пробежали мурашки от этого пристального взгляда. Он вздрогнул и прижался к Мухону ещё ближе. Лишь ощутив твёрдое мускулистое плечо босса, он немного успокоился.

Не прошло и получаса, как они устроились на диване, в зале зазвучали первые аккорды вступления к концерту.

Первым вышел музыкант, известный абсолютно всем. Хагён округлил глаза, увидев вживую певца, которого раньше видел только по телевизору. В глубине души тут же зародилась мысль: «Раз уж здесь выступают такие знаменитости — вряд ли среди них окажется тот самый Ким Тхэён».

Хотя, пожалуй, сейчас это уже не имело значения. Рядом был босс, их руки были сплетены — этого счастья хватало с лихвой. Влюблённый Кан Хагён готов был сбежать от реальности в этот сладостный миг.

— Ну как, нравится?

— Д-да! Все так здорово поют, такие крутые...

— Мне кажется, никто не сравнится с тобой, Кан Хагён.

Уши Хагёна мгновенно покраснели от такого комплимента. Раньше, когда он пел, босс делал такое недовольное лицо — он думал, тому не нравится его пение. А оказывается, всё наоборот. «Вот притворщик, этот чопорный сеульский дядя».

Уголки губ Хагёна поползли вверх от осознания, что босс на самом деле ценит его вокальные данные. Он сильнее сжал пальцы Мухона и прошептал:

— Я буду петь для вас ещё много раз.

Мухон лишь молча кивнул. Фраза «ещё много раз» ему явно понравилась. Они сидели, прижавшись друг к другу, наслаждаясь концертом, когда...

Огни на сцене внезапно погасли, и концертный зал заполнился белым дымом и мыльными пузырями. Зрители взорвались восторженными криками — сцена превратилась в нечто сказочное.

Глаза Хагёна тоже загорелись ожиданием. Если предыдущие исполнители и так были одними из лучших в Корее, то что же тогда приготовили для этого особого выхода? Может, сейчас выйдет группа мирового уровня?

На тёмной сцене внезапно вспыхнул свет, и зазвучало вступление. До боли знакомый мотив.

— Ах...

Из груди Хагёна вырвался стон, полный отчаяния. В этот момент худшие подозрения стали уверенностью.

Когда чистый голос заполнил зал, сопровождаемый потрясающей постановкой, зрители замолчали. Казалось, все затаили дыхание, заворожённые фигурой в центре сцены.

Маленькое овальное лицо, фарфоровая кожа, влажные, будто наполненные слезами глаза и крошечная родинка на круглом кончике носа.

Мужчина был настолько прекрасен, что слово «красивый» произносилось само собой. А его прозрачный, чистый голос идеально сочетался с внешностью, создавая ощущение, будто поёт настоящий эльф.

Когда короткая песня закончилась, гром аплодисментов потряс зал. Артист на сцене лишь уверенно улыбнулся, будто такие овации были для него обычным делом.

— Спасибо.

Короткая благодарность вызвала новую волну аплодисментов и крики с просьбами спеть ещё. Даже его лёгкая гримаса недовольства выглядела милой шалостью. Люди теряли голову от первых же нот его голоса, готовые на всё ради ещё одной песни.

— Ладно, спою ещё одну.

Белоснежные тонкие пальцы взметнулись вверх. Этот небрежный жест вызвал новые вздохи восторга по всему залу. С выражением человека, получающего удовольствие, он исполнил ровно одну обещанную песню — и без сожалений покинул сцену.

Когда на сцену вышел следующий исполнитель, многие в зале всё ещё выкрикивали имя Тхэёна. Для дебютанта это была невероятная популярность — куда больше, чем положено новичку.

— Эй, когда слышишь голос Тхэёна вживую, с ума можно сойти!

— Точно! Но как его разговорный голос может так отличаться от певческого?

— Да таких певцов полно! Это же нормально. Ты что, не в курсе?

Обрывки разговоров доносились с задних рядов. Все восхищались, как хрипловатый в обычной речи голос преображался в чистый звонкий тембр при пении — прямо небесный дар.

Но то, что они слышали, вовсе не было настоящим голосом Тхэёна. Это был лишь один из многих талантов, которые Тхэён отобрал у Хагёна под угрозой его жизни. Услышав собственный голос, льющийся из уст Тхэёна, Хагён почувствовал, будто земля уходит из-под ног.

Пока зрители продолжали обсуждать выступление, его руки дрожали от осознания потери и горечи предательства.

«Он обещал...» — Тхэён клятвенно заверял, что будет использовать голос лишь для накрутки просмотров в интернете, никогда не выступая официально.

И вот теперь он демонстративно выходит на сцену, собираясь начать певческую карьеру! Такого допустить было нельзя.

Хагён резко вскочил с места, намереваясь броситься к сцене, но тут же рухнул обратно на диван — его правая рука всё ещё была крепко сжата в ладони Мухона.

«Чёрт, босс!» — он совсем забыл о его присутствии, полностью поглощённый шоком от увиденного.

«Как же больно самому отпускать руку, которую поклялся не отпускать первым...» Но если сейчас упустить момент — неизвестно, когда ещё представится шанс встретить Ким Тхэёна. Эту возможность нельзя было упустить.

— Босс, я ненадолго отлучусь в туалет.

Хагён сделал самое нейтральное оправдание и начал по одному разжимать пальцы Мухона. Но едва он освобождал один палец — предыдущий снова переплетался с его пальцами. Сколько ни пытался — рука босса не отпускала.

После нескольких неудачных попыток дыхание Хагёна участилось. Он ёрзал на мягком диване, всем видом показывая, что нужно срочно уйти, но Мухон даже не шелохнулся.

— Мне... мне очень нужно!

— Понятно. Пойдём вместе.

— Кто вместе в туалет ходит?!

— Боюсь, ты потеряешься. Руку не отпускай.

В отличие от взволнованного Хагёна, Мухон казался невозмутимым. Но и он почувствовал неладное.

Голос того парня — Тхэёна — звучал подозрительно знакомо. Этот характерный носовой призвук на высоких нотах, кристально чистый тембр, будто перекатывающиеся капли воды...

За свои сотни лет жизни Мухон знал лишь одного человека с таким голосом.

Кан Хагён.

Если этот «морской дельфин», чья рука сейчас сжимала его ладонь, обладал таким голосом — как тогда этот тип на сцене мог его воспроизводить, просто открывая рот? Это было за гранью понимания.

Хотя в мире полно людей с похожими голосами, Кан Хагён был особенным. Его голос невозможно было спутать ни с чем — настолько он был уникален.

Разве не поэтому, слушая его корявые тексты и фальшивые ноты, хотелось слушать снова и снова? В последнее время это стало самым загадочным явлением. И реакция Хагёна на того парня тоже была странной.

Обычно он бы пристал: «Босс! Правда же, этот певец поёт очень похоже на меня? Только я немного лучше, да?». Но сейчас Хагён метался, будто за ним гнались или он сам кого-то преследовал.

Отговорка про туалет выглядела подозрительно. Поэтому Мухон только крепче сжал его руку.

После долгой возни Хагён наконец сдался. Надув губы, он зашагал за кулисы, бормоча под нос:

— Пусть я и сотрудник вашей компании, но нарушать личные границы — это перебор! Вы и с другими сотрудниками в туалет ходите, держась за руки?

— Что...?

Нелепое заявление. Кто за кем ходит? Мухон нахмурился, но Хагён продолжал нести чушь:

— Так нельзя! Это... это может вызвать недопонимание!

— Какое недопонимание? — Мухон приподнял уголок губы.

Рот Хагёна, до этого болтавшего без умолку, тут же закрылся, как раковина. Он лишь энергично замотал головой и ускорил шаг.

Мухон тыкал ему в плечо, требуя ответа, но «морской дельфин» ещё долго хранил молчание.

***

За кулисами, в тесной артистической комнате, царило возбуждённое оживление.

— Тхэён, видишь?! Я же говорил — если выйдешь в оффлайн, будет полный аншлаг! Тренды и сторисы просто взорвались!

— А, да...

Чве-менеджер, обнявший худые плечи Ким Тхэёна, самодовольно захихикал. Этот менеджер из небольшого агентства до сих пор работал с посредственными группами.

Но когда до него дошли слухи, что китайский магнат собирается инвестировать в корейский шоу-бизнес, он тут же нашёл подход к связанному с инвестором продюсеру. Договориться о встрече было полдела — беда в том, что в его агентстве не было ни одной по-настоящему яркой звезды.

И тут он вспомнил о YouTube-исполнителе Тхэёне, за которым следил уже два года. Даже при том, что тот выкладывал видео раз в несколько месяцев, каждое из них мгновенно взлетало в трендах.

«С такой популярностью он точно заинтересует инвесторов», — подумал менеджер и с того дня начал буквально бомбардировать Тхэёна сообщениями.

Он не только оставлял комментарии и писал письма, но и буквально каждый день названивал на номер, который раздобыл через детективное агентство. Сначала Тхэён содрога́лся, глядя на менеджера Чве, как на сумасшедшего, но потом всерьёз задумался — из-за денег. Контрактный аванс в сотни миллионов вон, авторские отчисления с продаж треков, дополнительные доходы… Этого было более чем достаточно, чтобы заинтересовать ещё молодого Тхэёна. Чве, воспользовавшись моментом, привёз его в офис компании, и даже президент, заранее сговорившийся с менеджером, присоединился к уговорам, чтобы подписать контракт.

Перед самым подписанием Тхэён уже не капризничал, как вначале. Было лишь одно условие — всю музыкальную работу он будет делать строго в одиночку. Компании не было смысла отговаривать его: если он сам берётся за сочинение музыки, текстов и продюсирование — почему бы и нет? Так фирма заполучила «золотую курицу», которая будет приносить прибыль ещё много лет, и сегодня, после успешного выступления Тхэёна, они заранее распаковали шампанское.

— Позже подойдёшь, поздороваешься с представителем отеля, а потом поедем. Угощу тебя премиальной говядиной!

Менеджер Чве сиял, постоянно проверяя чарты и новости в реальном времени. Увидев его довольное лицо, Тхэён тоже усмехнулся — его губы изогнулись в тонкую дугу удовлетворения.

«С таким лицом и его голосом — как тут можно провалиться?»

— Дайте воды.

— А? А, ну вот, держи!

Чве быстро протянул ему бутылку с водой. Сделав глоток, Ким Тхэён задумался. Теперь, когда его лицо стало узнаваемым, пришло время для новых песен. Да и номер, который он заблокировал из-за своего скверного характера, пора бы разблокировать.

Вспомнив Кан Хагёна, который повёлся на его ложь и болтался по Сеулу, Тхэён сузил глаза.

«Глупый Кан Хагён. Единственное, что в нём было хоть сколько-то стоящее — голос, и теперь он мой… Ах, бедный, глупый Кан Хагён.»

Его белые, тонкие пальцы скользнули по экрану телефона.

***

— Но куда же идут люди после выступления? — Хагён, бездумно рванувший за кулисы, вдруг замер на месте. Мухон, следовавший за ним, тоже остановился.

— Ты всё ещё не можешь найти туалет?

Он прекрасно понимал, что Хагён ищет вовсе не уборную, но всё равно решил подколоть его. Как и ожидалось, Хагён дёрнулся, будто его током ударило.

— Если представить, что президент смотрит... всё внутри сжимается, и в туалет теперь вообще не хочется.

— О-о, значит, наш речной дельфин может даже походы в туалет контролировать по желанию?

— Вы будете продолжать меня дразнить?

— А ты уже догадался.

Президент одарил его ослепительной улыбкой, от которой у бедного Хагёна сердце готово было выпрыгнуть из груди. «Как можно выглядеть так чертовски привлекательно, даже когда дразнишься?» — украдкой сжав кулак на груди, Хагён продолжил озираться по сторонам.

«А вдруг есть какой-то проход, доступный только для персонала?» Но сколько он ни вглядывался, ничего, связанного с концертом, заметить не удалось. Между сжатых губок вырвался лёгкий вздох.

— Если не в туалет, может, вернёмся в номер?

— Э... то есть... а? Подождите минутку!

— Если оставить его, он, кажется, будет бродить всю ночь в поисках...

Как раз когда Мухон собрался увести Хагёна за руку, тот вдруг проверил телефон в кармане — и его лицо исказилось, будто увидел призрака. Кожа моментально побелела, словно у тонущего, и брови Мухона сдвинулись.

— Эй, ты в порядке?

Хагён, не обращая внимания на его беспокойство, грубо вырвал руку и закричал в трубку:

— Ты где?!

Голос был настолько громким, что у Мухона на мгновение заложило уши. Он внимательно разглядывал разъярённого речного дельфина. К счастью, мертвенная бледность сменилась ярким румянцем — от злости давление подскочило, и кровь прилила к щекам. Хорошо ли это, он не был уверен.

Хагён, тяжело дыша, на секунду замолчал, слушая ответ, затем снова рявкнул:

— Я спрашиваю, где ты! А... я тоже сейчас в этом отеле. Я видел, как ты... исполнял мою песню...

Он постепенно понизил голос, словно только сейчас вспомнив о присутствии Мухона. Тот не знал, радоваться ли, что Хагён наконец проявил такт, или злиться, что не услышал самое важное.

Поймав его беспокойный взгляд, Мухон сделал шаг назад, давая ему пространство. Он не хотел мешать разговору.

Хагён кивнул в ответ на его деликатность, но взгляд его упрямо цеплялся за Мухона, не желая отпускать.

«Что мне делать с этим милым существом? Не съешь же...»

Пока Мухон размышлял о своих переживаниях, Хагён, закончив разговор, нерешительно подошёл к нему.

— Кто это был, что ты так разозлился?

— Это... личное! Моя личная жизнь!

— Только в такие моменты ты так яро защищаешь свою личную жизнь, — усмехнулся Мухон, тыкая в его слабое место.

Хагён смущённо кхмкнул. Президент был хорош во всём, кроме этой привычки говорить прямо. Но раз уж это такой пустяк, можно и простить. Он легонько ткнул Мухона в руку.

— Что?

— Президент, мне правда нужно в туалет. Я не потеряюсь, так что... может, вы пойдёте в номер и отдохнёте?

— А почему бы не сходить в туалет прямо в номере?

«Ах, вот же решение!» — выражение его лица говорило само за себя. Как же легко его раскусить... Мухон мысленно цокнул языком, глядя на неуклюжие отговорки речного дельфина.

— Ладно. Ради твоей «личной жизни» я пойду вперёд.

До самого конца президент не упускал возможности подколоть его, повторяя его же слова. Но даже это не могло вызвать раздражения — напротив, Хагёну хотелось схватить его за полу пиджака и умолять не уходить. «Я, кажется, действительно теряю голову, когда дело касается президента», — подумал он.

Мухон, словно прочитав его сожаление на лице, мягко спросил:

— Может, мне остаться?

Хагён едва сдержал кивок и вместо этого покачал головой.

Разговор с Ким Тхэёном не должен был слышать никто. Даже тот, кого он так любил.

На этот раз Мухон, без тени сомнения, развернулся и ушёл.

Длинные ноги Мухона быстро скрылись вдали, и Хагён снова тяжело вздохнул.

Тем временем Мухон, делая вид, что не замечает прилипчивый взгляд Хагёна, резко развернулся - его глаза холодно блеснули. Бесшумно ступая, он последовал за Хагёном. Разве мог он просто так уйти, когда тот просил его подняться наверх?

Не отпускала тревога - как бы с Хагёном в его отсутствие не случилось чего-то плохого. Да и вроде бы догадывался, к кому тот направлялся...

Хагён нервно семенил, ловко петляя между переулками. Мухон, засунув руки в карманы, неотрывно следил за его спиной, продолжая преследование.

«Вот дурачок...» - мысленно пробормотал он, чувствуя, как в груди что-то неприятно сжимается.

***

— Место встречи с Ким Тхэёном оказалось небольшой гостиной, расположенной далеко от концертного зала отеля. Хагён в последний раз огляделся по сторонам, убедившись, что никого нет, и постучал в дверь.

Вскоре дверь открылась, обнажив маленькое, утончённое лицо. Хагён, лично испытавший на себе, сколько гадостей может скрываться за этой миловидной внешностью, уже не собирался поддаваться на уловки. Да и к тому же он уже знал, что в этом мире есть куда более красивое лицо — так что никакие выражения Ким Тхэёна больше не могли его поколебать.

— Ты что здесь делаешь, псих?

Как и ожидалось, Ким Тхэён раздражённо отреагировал на то, что Хагён действительно оказался в этом отеле. Его поведение было настолько возмутительным, что граничило с комичным.

Повторив жест Хагёна и осмотревшись, Ким Тхэён грубо схватил его за руку. Бам! Дверь захлопнулась с такой силой, что, казалось, сотрясла весь коридор. Щелчок замка подтвердил — теперь они остались в гостиной наедине. В голосе Ким Тхэёна послышалось ещё большее раздражение:

— Деревенщина! Ты вообще понимаешь, где находишься? Немедленно убирайся отсюда!

— Когда звал — молчал, а теперь «уходи»?

— Я разве звал?

Даже спустя месяцы разлуки, даже зная, что Хагён приехал в Сеул, поверив его лжи, Ким Тхэён нагло отпирался. Это было уже в сотый раз, но Хагён устал пытаться его понять.

«Если бы не президент... кто знает, что бы со мной случилось...» Глаза Хагёна покраснели от нахлынувших эмоций.

Но Тхэён, словно не замечая этого, исходил яростью, требуя, чтобы он немедленно убирался обратно в деревню:

— Это вообще-то моя вина? Ты сам дурак, если поверил обычной шутке!

— Я сколько раз спрашивал — правда или нет, а ты клялся, что правда!

— А, отстань! Вид твоего лица меня бесит — клянись, что уедешь до конца недели!

Тхэён сыпал обвинениями, будто Хагён совершил нечто непростительное. Тяжесть этих слов давила на плечи, заставляя Хагёна крепко зажмуриться.

Если бы это случилось раньше — нет, даже в первые дни после приезда в Сеул — Хагён, возможно, покорно выполнил бы требование Тхэёна. Но теперь у него были причины остаться.

И чем больше он думал, тем яснее понимал: в этой ситуации злиться должен был он, а не Тхэён. Собрав волю в кулак, Хагён резко покачал головой:

— Не уйду.

— Ч...что?

Брови Тхэёна сдвинулись. Он фыркнул и сделал шаг вперёд. Чем ближе он подходил, тем сильнее становился удушливый аромат его духов. Хагён поморщился, но Тхэён проигнорировал это.

Оказавшись вплотную, Тхэён поднял руку и легонько щёлкнул по козырьку кепки Хагёна:

— Ты совсем рехнулся, Кан Хагён?

— Это мне тебя спрашивать. Ты же дал слово. Обещал, что это будет просто одно видео с моей песней...

Голос Хагёна дрожал от обиды. Это Тхэён украл его голос. Это Тхэён нарушил обещание первым. Почему же тогда он должен выслушивать эти гадости, будто это он во всём виноват?

Уловив смятение Хагёна, Тхэён криво усмехнулся. Даже этот дрожащий голос звучал чисто и прекрасно. В глубине души поднималась волна зависти, отчего его глаза сузились ещё больше:

— И что? Теперь это твоя песня? Да не смеши. Людям нравится этот голос только потому, что он принадлежит мне. Будь ты хоть сто раз талантлив — с таким заурядным лицом никто бы и не взглянул в твою сторону.

— Мне... мне не нужно, чтобы кто-то меня любил! Я просто хочу вернуть то, что ты украл... Ай!

Короткий вскрик сорвался с губ Хагёна, когда его голова резко повернулась вбок. Даже любимая жёлтая кепка упала на пол. Тхэён, не сумев сдержать свой гнев, усилил давление на плечо Хагёна.

Хотя грубые выходки Тхэёна не были редкостью с детства, сегодня это особенно ранило.

Даже после вспышки ярости Тхэён продолжал тяжело дышать, раздражённо переступая с ноги на ногу.

— Украл?! Чёрт, ты сейчас назвал меня вором?! Эй, Кан Хагён! Ты что, в Сеуле совсем глаза потерял? А? Ты забыл, кому обязан тем, что вообще ещё дышишь?

Хагён молча стряхнул пыль с кепки, не удостаивая ответом. Он слышал эти слова уже раз триста — даже отвечать было бессмысленно.

Глубокий вздох вырвался из его губ. «До тошноты надоело. Лучше бы тогда сразу... Нет, не стоит даже думать об этом».

Ещё раз вздохнув, Хагён с силой надвинул кепку на глаза.

— Ладно. Да, если бы не ты, я бы не дышал сейчас. Но у меня тоже есть своя жизнь. Я не могу вечно танцевать под твою дудку. Я не поеду обратно в деревню.

— Ч...что?

— И ещё... Я больше не буду петь вместо тебя. Не хочу обманывать людей.

Раньше после таких слов он бы съёжился и поджал хвост, но сегодня гордо поднял голову. Когда Тхэён, фыркнув, снова поднял руку...

— Тук-тук.

Ровно два стука — и дверь открылась. Хагён точно помнил, как запер её за собой... Тхэён тоже нахмурился, когда в комнату вошел высокий мужчина с холодным выражением лица.

Незнакомец окинул взглядом застывшего с поднятой рукой Тхэёна и повернутого спиной Хагёна, затем усмехнулся. Казалось, эта ситуация его одновременно забавляла и раздражала. Даже молча он излучал подавляющую ауру.

Тхэён инстинктивно опустил руку, сжал плечи и спросил подобревшим тоном:

— Кто вы?

Хагён наблюдал эту мгновенную метаморфозу — от злобного хама до пай-мальчика. «Неужели только со мной он так отвратительно себя ведёт? Может, это я какой-то неправильный?»

Мысли путались в голове. «Кто это вообще? Наверное, заблудился...» Зато благодаря незнакомцу он избежал очередного удара. Решив взглянуть на своего спасителя, Хагён обернулся — и глаза его округлились.

— Босс!

— Угу.

Хагён затрясся, словно щенок, встречающий хозяина. Будь у него хвост, он бы вертел им, как пропеллером.

Мухон потрепал его по макушке. В отличие от раздражённого взгляда, которым он только что одарил Тхэёна, теперь его глаза были мягкими.

— Так это что, туалет?

— Это... что?

— Ты сказал, что идешь в туалет без меня. Почему ты здесь?

Хагён заморгал. Он ведь действительно отправил президента вперед под предлогом... Как тот оказался здесь? Глаза Хагёна забегали, пытаясь понять логику происходящего.

— Зачем ты соврал?

— Я... я не... не вру... То есть, простите!

Не придумав достойного оправдания и вспомнив, сколько раз уже обманывал президента, Хагён сразу извинился. Мухён кивнул и снова потрепал его по голове. Похоже, он не сердился — его выражение лица оставалось спокойным.

«Фух...» — мысленно вздохнул с облегчением Хагён, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Приятно, что президент снова выручил его из лап Ким Тхэёна.

Пока между ними возникла эта странная мягкая атмосфера, Тхэён, наблюдавший за всем, нервно прикусил губу.

«Этот мужчина, который даже не слушал меня, говорит с Хагёном таким мягким тоном...» — подавленное чувство неполноценности, которое он едва сдерживал, снова поднялось в груди.

«Раз он называет его "президентом", значит, Хагён устроился куда-то в Сеуле... Как раздражает, что такая удача выпадает только ему!»

Тхэён, как обычно, хотел крикнуть, чтобы они оба убирались, но, вспомнив о своем будущем статусе знаменитости, едва сдержался.

Он натянул свою самую невинную улыбку и вежливо поздоровался:

— Здравствуйте! Я Ким Тхэён, друг Хагёна. Вы директор его компании?

Мухён слегка кивнул. Присутствие Хагёна, видимо, не позволяло ему просто проигнорировать Тхэёна, как раньше, хоть на лице и читалось раздражение.

— Мы случайно встретились с Хагёном здесь. Он не рассказывал, что работает в Сеуле... Впервые слышу.

Взгляд Тхэёна, скользнувший к Хагёну, на мгновение стал ледяным. Каждый раз, видя это наивное лицо, он чувствовал, как внутри поднимается желание исказить его.

Проведя языком по губам, Тхэён растянул улыбку ещё шире:

— Мы с Хагёном выросли, как братья... Пожалуйста, позаботьтесь о нём.

— Кстати, я слышал твоё пение. Красивый голос.

Неожиданная похвала от Мухёна, до этого сохранявшего безучастное выражение лица, заставила обоих — и настоящего владельца голоса Хагёна, и укравшего его песни Тхэёна — напрячься. Их реакция была идентичной, будто они съели что-то кислое.

— Спасибо. Вы были на концерте?

Тхэён оправился первым, естественно пожав плечами в благодарности. Хагён же оставался каменным.

«Идиот», — мысленно выругался Тхэён, глядя на его оцепенение. Он положил руку на плечо Хагёна, якобы в дружеском жесте, и сжал — так сильно, что брови Хагёна дёрнулись от боли.

— Ты же видел концерт вместе с директором, но даже не упомянул меня? Почему делаешь вид, что не знаешь меня? Это обидно... Не делай так больше.

Тхэён присел на корточки, опустившись до уровня Хагёна, и поднял голову, чтобы встретиться с ним глазами. Как только они вышли из поля зрения директора, его взгляд мгновенно стал жестким. Хагён напряг веки, пытаясь избежать этого колючего взгляда.

Слова о том, что он «обижен» его игнорированием, полностью противоречили яростному выражению глаз. Это было предупреждение — не болтать лишнего о нём директору. Они понимали друг друга без слов. Двадцать лет знакомства давали о себе знать.

Поэтому Тхэён, конечно, всё понял. По малейшей реакции Хагёна...

— Похоже, ты правда сильно любишь директора.

Да. Вот так он всегда угадывал. Как только слова сорвались с губ Тхэёна, сердце Хагёна будто провалилось в пропасть.

Тхэён присел на корточки, опустившись до уровня Хагёна. Как только они вышли из поля зрения директора, его взгляд мгновенно стал жестким. Хагён напряг веки, пытаясь избежать этого колючего взгляда.

— Похоже, ты правда сильно любишь директора, — прошипел Тхэён, растягивая губы в улыбке, от которой стало холодно.

Сердце Хагёна бешено застучало. Он понял - Тхэён раскусил его. Нужно было бежать, пока тот не выболтал всё вслух.

— Ну что, Хагён? Неужели нет? — Тхэён наклонился ближе.

В этот момент за спиной раздался спокойный голос:

— Конечно любит. Я дважды спасал ему жизнь. Разве этого мало для благодарности?

Мухон стоял, невозмутимо наблюдая за сценой. Его неожиданно пространное объяснение заставило обоих молодых людей замереть.

Твёрдые руки директора легли на плечи Хагёна, и тот невольно прижался к нему, как испуганный оленёнок.

— Да, — прошептал Хагён, чувствуя, как тревога уходит. — Когда Тхэён обманул меня и выбросил на улицу, директор спас меня. Я... я действительно его люблю.

Тхэён фыркнул, его идеальная улыбка наконец треснула. "Любит", — мысленно передразнил он, сжимая кулаки. Этот дурачок теперь решил, что нашёл защиту?

Но когда Хагён поднял глаза и встретился взглядом с Мухоном, все сомнения исчезли. Директор смотрел на него с такой твёрдой уверенностью, что даже Тхэён не решался продолжать.

— Отныне я должен отплатить директору за доброту и работать, поэтому в деревню не вернусь. Раз уж ты первым оборвал связь, так и будем жить дальше.

— Что? Ты совсем рехнулся, Кан Хагён?!

Услышав такое заявление, Тхэён мгновенно сбросил маску. В ярости он потянулся, чтобы схватить Хагёна, но наткнулся на широкую ладонь, преградившую ему путь.

«Что ещё за урод? И этот парень, и директор — все они меня бесят!»

Тхэён бросил на Мухона ледяной взгляд — тот самый, от которого Хагён обычно съёживался. Но на Мухона это не произвело ни малейшего впечатления.

— Голос у тебя красивый, а вот манеры — отвратительные. Хотя нет, не голос, а певческий голос, — спокойно заметил Мухон.

— Ч...что вы сказали?!

— Люди отличаются от зверей тем, что умеют договариваться. Если не исправишь свои скверные привычки и враньё, скоро пожалеешь.

Ледяной взгляд из-под полуприкрытых век заставил Тхэёна отступить на шаг. В этом человеке было что-то... ненормальное.

Осознав, что инстинктивно отступил, Тхэён в бешенстве прикусил губу. Всё из-за этого идиота Хагёна! Он бросил на него ещё более злобный взгляд, но даже это не помогло — Мухон своей массивной фигурой полностью закрыл его.

— Хах, ну вы и парочка...

Пробормотав это сквозь зубы, Тхэён резко провёл рукой по своим волосам. Он уже собирался что-то сказать Хагёну, но в этот момент почувствовал, как в кармане завибрировал телефон.

На экране всплыло имя «Менеджер Чве». Тхэёна осенило — вместо того, чтобы ссориться с Хагёном, нужно было мягко выжать из него ещё одну песню...

«Этот тупой речной дельфин всё испортил!»

Поздно сожалеть — вода уже утекла. Разберётся с этим позже, сейчас важнее произвести впечатление на китайских инвесторов. Тхэён цокнул языком и взял трубку:

— Да, менеджер.

— Тхэён, где ты? Клиенты ждут!

— Уже бегу! Куда идти?

— На крышу, в лаунж!

Закончив разговор, Тхэён бросил Хагёну сквозь зубы:

— Я тебе ещё позвоню. И если услышу ещё раз этот бред про «разрыв отношений»... Хочешь сохранить ту жизнь, что я тебе подарил? Заткнись.

Теперь, когда директор и Хагён заодно, церемониться не было смысла. В глазах Хагёна мелькнуло колебание, но лишь на мгновение. Ему больше нечего было терять.

Директор, как и Тхэён когда-то, дал ему кров и еду. Но в отличие от Тхэёна — не использовал его, не унижал и не воровал его песни.

Сегодня Хагён окончательно понял, насколько уродливыми были их отношения.

— Нет. Я не стану отвечать. И сменю номер. А когда-нибудь... расскажу всем, что ты за человек.

Тхэён, уже открывший дверь, обернулся:

— Удача улыбается таким, как я. Не жалким лузерам вроде тебя.

— Бам!

С оглушительным хлопком дверь захлопнулась, и Тхэён исчез. Когда его фигура скрылась из виду, Хагён наконец выдохнул — долгий, дрожащий вздох облегчения.

В его сердце смешались чувства:

«Как стыдно, что директор видел меня в таком униженном состоянии»

«Но как же я благодарен, что он встал на мою защиту»

Победила, конечно, благодарность. Хагён нежно прижался щекой к руке, всё ещё лежавшей на его плече.

— Директор... Вы волновались, когда не нашли меня в номере?

— Угу.

— Поэтому сами пришли искать? Боялись, что я потеряюсь?

— Ты всё понимаешь.

Мухон криво ухмыльнулся и поправил сбившуюся кепку Хагёна. Этот жест словно говорил: «Я знаю, как тебе было страшно».

— А вам... не интересно, почему друг так со мной обращался? — робко спросил Хагён, чувствуя, как дрожит подбородок.

— Нет.

— А... понятно...

— Мусор ведёт себя как мусор. Без причин. Так что не вешай нос.

Прямолинейный ответ Мухона скрывал: «Ты не заслужил такого обращения».

Хагён заёрзал на месте, сжимая и разжимая кулаки, не зная, как выразить переполнявшие его чувства. Затем поднял глаза.

Даже снизу вверх директор казался идеальным. И в сердце Хагёна вспыхнуло непреодолимое желание...

«Поцеловать его»

— Пятки нервно подпрыгивали на месте, а губы непроизвольно вытянулись в трубочку.

Пока Хагён безуспешно пытался совладать со своим непослушным телом, Мухон уже открыл дверь и вышел в коридор.

— Кан Хагён, иди в номер, переоденься во что-нибудь красивое и приходи в лаунж. Куплю тебе фруктовый сок.

— Э? Правда? Да, да! А вы... п-пойдёте со мной переодеваться?

— Я пойду вперёд, посмотрю, что там вкусного.

Лицо Хагёна пылало, а на губах расцвела улыбка. Мухон с удовлетворением отметил, как румянец постепенно возвращается на его бледные щёки.

Пока Хагён размышлял, какая из взятых с собой вещей самая красивая, и направлялся в номер, Мухон уже оказался у лаунжа.

Он стоял у входа, слегка покачивая головой в ожидании ещё не появившегося Ким Тхэёна.

Несколько минут назад, слушая разговор между Хагёном и этим мусором, Мухон окончательно всё понял.

Если раньше он лишь предполагал, что Хагён — тот самый спасённый им дельфинёнок, то теперь в этом не осталось ни капли сомнений.

Более того, этот мусор не просто украл то, что принадлежало другому, но и беззастенчиво использовал это в своих целях.

«Как же мне с тобой поступить...»

Отобрать всё нажитое было само собой разумеющимся. Но нужно было также навсегда отбить у него охоту приближаться к Хагёну.

Самый простой способ — убрать его с дороги прямо сейчас. Но Мухону не хотелось заканчивать всё так быстро.

— Долгое время не испытывал такого искривлённого удовольствия, — на губах Мухона медленно расползлась улыбка.

Не прошло и получаса, как со стороны показался Ким Тхэён — одетый с иголочки, словно молодой аристократ. Рядом семенил мужчина средних лет, что-то оживлённо обсуждая с ним.

В тот момент, когда они приблизились ко входу в лаунж, Мухон преградил им путь.

— Э?

Тхэён, первым узнавший его, нахмурился. «Опять этот назойливый тип...» Присутствие менеджера Чве мешало ему дать волю своему характеру, что лишь усилило раздражение.

— Сегодня вечером здесь только для приглашённых... Если хотите выпить, в подвале есть паб, — пренебрежительно бросил Тхэён.

— Я как раз приглашён. А вот вы... вряд ли соответствуете уровню этого места.

Мухон показал приглашение, затем окинул Тхэёна оценивающим взглядом — и тут же потерял интерес, даже не изменив выражения лица.

За всю жизнь Тхэён не встречал никого, кто остался бы равнодушным к его безупречным пропорциям и стилю. А этот... смотрел на него, как на что-то нестоящее внимания.

Тхэён уже собирался резко ответить, когда...

— Мухон! Не ожидал тебя здесь увидеть!

Из глубины лаунжа вышел китайский инвестор Хуан Линь и дружески хлопнул Мухона по плечу.

— Я же настойчиво вас звал, — ответил Мухон, слегка наклонив голову.

— Ах да, точно звал! — рассмеялся Хуан Линь, лукаво подмигнув. — Но я не думал, что ты действительно придешь. Неужели ради этого милого малыша?

Мухон промолчал, но его молчание было красноречивее любых слов. Хуан Линь, понимающе хохотнув, похлопал его по плечу:

— Ну пойдем уже внутрь!

Ким Тхэён, наблюдавший эту сцену, чувствовал себя ошеломленным. Он-то думал, что «директор» Хагёна владеет какой-то дышащей на ладан конторой. Но если с ним общается сам Хуан Линь...

Менеджер Чве, тоже осознавший ситуацию, резво выскочил вперед:

— Господин Хуан! Какая приятная встреча!

— М-м?

— Это наш Тхэён, в которого вы согласились инвестировать! Тхэён, давай же поздоровайся!

Тхэён поклонился с неестественной учтивостью, совершенно не похожей на его поведение с Мухоном. Хуан Линь лениво махнул рукой, но вдруг оживился, заметив выходящего из лифта Хагёна.

— Малыш! Иди сюда!

Услышав зов, Хагён пустился бежать мелкими шажками. Он выбрал самый красивый наряд из тех, что взял с собой — ведь Мухон обещал купить ему вкусный напиток в лаунже.

— Директор! И друг директора! Здравствуйте! — радостно поздоровался он, сияя улыбкой.

— Какое светлое приветствие!

Хуан Линь, в отличие от предыдущей холодности, вдруг расплылся в улыбке и потянулся погладить Хагёна по голове, но его руку перехватила ладонь Мухона. Это только развеселило китайца.

Два невероятно красивых мужчины — директор и его друг — составляли поистине завораживающее зрелище. Хагён, загипнотизированный их сияющей внешностью, только сейчас заметил стоящего рядом Тхэёна и невольно отпрянул.

— Кан Хагён...

Тхэён прошипел его имя, словно рыча, и Хагён отступил ещё на шаг. Но тут его спину поддержал Мухон, уже освободившийся от Хуан Линя.

— Всё в порядке.

Заинтересованное выражение появилось на лице Хуан Линя, когда он услышал этот утешающий тон. Что за история скрывается за этой странной троицей?

Любопытство взяло верх:

— Похоже, вы все знакомы? И ты тоже иди с нами.

Менеджер Чве тут же ухватился за эту возможность и поспешил за Хуан Линем. Тхэён, хоть и недовольный присутствием Хагёна, тоже не мог упустить такой шанс.

Хагён колебался, глядя на их удаляющиеся спины. Идти или нет? Если пойти, будет только неловко... Может, вернуться в номер?

Пока он топтался на месте, большая рука мягко обхватила его запястье.

— Пошли.

— Директор... А можно я просто поднимусь в номер? Не нужно покупать мне напиток...

— Не хочешь, а я хочу угостить.

Повторив интонацию Хагёна дословно, Мухон тронулся с места. Схваченный за запястье, Хагён волей-неволей зашагал следом.

«Здесь много людей, так что Тхэён не станет устраивать сцен...» — но в глубине души тревога не утихала.

Ким Тхэён красив и обаятелен — стоит директору пообщаться с ним несколько раз, и симпатия неизбежна. Тогда, возможно, эти рука на плече, этот взгляд, полный заботы... всё это достанется не ему, а Тхэёну.

Как все, кто когда-то проявлял к нему интерес, в конце концов переключались на Тхэёна... Страшно было подумать, что директор может стать одним из них.

Раньше он лишь грустил, когда люди уходили к Тхэёну. Но если так поступит директор... он не сможет оправиться.

Эти тревожные мысли, видимо, отразились на его лице, потому что Мухон нежно ткнул его в щёку:

— Угощу только тебя.

Словно понимая все его страхи, директор бросил эту фразу — небрежно-нежную. Сердце Хагёна упало в пятки, затем взлетело до небес.

«Только тебя» — какие же это прекрасные слова! Раскрасневшись от смущения, Хагён выпалил:

— Директор... вы самый красивый угорь на свете!

— ...Что?

— Поэтому вы мне нравитесь!

Выложив свои истинные чувства, Хагён ускорил шаг, обгоняя Мухона — но запястье так и осталось в тёплой хватке.

***

Атмосфера за столом вращалась вокруг Хагёна, а не Ким Тхэёна. Хуан Линь задавал ему даже незначительные вопросы, отчего Тхэён чувствовал себя лишним.

— Хо-хо, так ты помогаешь Мухону в работе?

— Да-да! У меня даже есть сертификат компьютерной грамотности! Я помогал сотрудникам и дяде Кыну! Правда же, директор?

Хагён сиял от гордости. Мухон кивнул и поднёс бокал к его губам — персиковый сок, купленный специально для него.

Хуан Линь с интересом наблюдал, как мужчина заботится о Хагёне, словно птица о птенце. Тхэён же смотрел с отвращением.

— Ты ведь ещё кое-что умеешь.

— Я?..

— Ага. Ты хорошо поёшь.

Хагён замер, лишь беспомощно моргая. «Только не это...»

Он тряс головой, умоляя директора замолчать, но, видимо, между «речным дельфином» и «морским угрём» не было телепатической связи.

— Я сам слышал. Ты поёшь лучше, чем вон тот парень.

В лаунже, куда они вошли, мужчина впервые обратил свой взгляд на Ким Тхэёна. Вслед за ним взглянул и Хуан Линь.

Под пронзительными взорами двух пар глаз — одной черной, другой красной — Тхэён невольно вздрогнул и опустил плечи.

— Ой, ну что вы! Наш Тхэён — профессиональный певец, разве можно сравнивать его с любителем?!

Менеджер Чве, вклинившись в разговор, начал расхваливать Тхэёна, стараясь хоть как-то выделить своего артиста. Он рассказывал, как тот стал известен в соцсетях еще до дебюта, о его потрясающем таланте сочинять песни, о бесчисленных фанатах, сходящих с ума от его внешности... Казалось, он мог бы тут же сочинить хвалебную оду в честь Тхэёна.

Но чем больше он хвалил, тем бледнее становилось лицо Тхэёна. Его мучил страх — а вдруг попросят спеть?

И этот страх стал реальностью. Выслушав менеджера, Хуан Линь повернулся к Тхэёну:

— Правда? Я не расслышал раньше. Давай послушаем еще раз.

— Конечно, без проблем! Да, Тхэён? — менеджер Чве улыбался во весь рот.

Тхэён побледнел еще сильнее, его лицо стало почти синим. Он сидел, беспомощно открывая и закрывая рот, не в силах ни ответить, ни встать. Менеджер тихонько толкнул его.

— М-м?..

Когда Хуан Линь начал с подозрением щуриться на странное поведение Тхэёна, Мухон наконец заговорил:

— Хуан Линь, инвестиции стоит делать только в то, что действительно имеет ценность. Похоже, этот вариант не подходит.

Хуан Линь удивлённо приподнял брови, услышав совет от Мухона, который обычно вообще не интересовался подобными вещами. Он ещё раз оценивающе окинул взглядом Ким Тхэёна и повелительно произнёс:

— Человек, докажи свою ценность.

— П-подождите минутку! Дело в том... — Тхэён замялся под давлением этого красного взгляда и в панике устремил глаза на Хагёна. В этой ситуации только голос Хагёна мог его спасти.

Нужно было срочно скоординироваться, но маленькая фигурка Хагёна была полностью скрыта за спиной Мухона — не было видно даже козырька его кепки.

В отчаянии Тхэён вскочил с места, пытаясь подойти к Хагёну, но длинные ноги Мухона снова преградили ему путь. Мухон с холодным любопытством посмотрел на суетящегося Тхэёна:

— Зачем ты ищешь сотрудника чужой компании? Может, ты оставил ему свой голос на хранение?

— Э-это...! — Тхэён в ярости прикусил губу. Он не мог ни достать запись, ни спеть своим настоящим голосом. Безвыходная ситуация.

Менеджер Чве раздражённо подталкивал Тхэёна, но его плотно сжатые губы так и не разомкнулись.

Хуан Линь, быстро потерявший интерес к Тхэёну после слов Мухона, разочарованно цокнул языком:

— Ты был прав. Инвестировать нужно только в надёжное и ценное. Этот вариант явно не подходит.

Эти слова прозвучали как смертный приговор. Глаза Тхэёна яростно покраснели от унижения.

Хагён тоже чувствовал себя неловко — будто соучастник. Ему казалось, что директор знает: голос, который украл Тхэён, на самом деле принадлежит ему.

Он сам писал слова, сочинял музыку и даже записывал голос, но финальную обработку делал Тхэён. Тот слегка изменил голос Хагёна с помощью программы. Даже самому Хагёну его голос в песнях казался похожим, но не идентичным.

Даже младшие братья, которые каждый день слышали, как Хагён напевает, а Тхэён поёт, долгое время не замечали, что это один и тот же голос.

Но почему директор, кажется, понимает, что голоса одинаковые?.. Хагён нервно ёрзал, ощущая, как потеют его ладони.

Неизвестно, замечал ли Мухон его беспокойство, но он молча продолжал заботиться о Хагёне.

«Виноград выглядит вкусным» — и перед ним появлялась гроздь. «Интересно, какой вкус у этого сыра?» — и кусочек уже лежал на его губах.

— Директор, как вы так хорошо угадываете, что я хочу съесть?

— Я?

— Да! Я только подумаю — а вы уже приносите!

Напряжение постепенно ушло, и Хагён, жуя сладкую виноградинку, с любопытством смотрел на Мухона. Тот лишь покачал головой:

— Я не угадываю. Ты просто очень плохо скрываешь свои мысли.

— Я?

— Ага. Ты, Кан Хагён.

— Разве?..

Хагён наклонил голову, но в этот момент перед ним покачивалась вишенка, которую он только что хотел попробовать.

«Вот видишь! Всё-таки директор удивительный!»

Мысленно восхищаясь способностями Мухона, Хагён улыбнулся, ощущая сладость во рту.

Рядом с ними сидел Хуан Линь, который с интересом наблюдал за их взаимодействием. Но его выражение лица резко изменилось, когда он посмотрел на менеджера Чве и Ким Тхэёна.

Ему было любопытно, как связаны эти трое, но, поняв, что Тхэён — ничтожество, он полностью потерял интерес.

Ким Тхэён и менеджер Чве, провалившиеся перед главным инвестором, выглядели так, будто были на похоронах. Особенно страдал менеджер, не понимавший, почему его подопечный не может спеть ни строчки.

Сдерживая желание накричать на Тхэёна, он подобострастно улыбнулся Хуан Линю:

— Г-господин Хуан! Тхэён сегодня не в лучшей форме! Я подготовлю его должным образом, и мы вернёмся! Пожалуйста, насчёт инвестиций...

— Хм...

Услышав равнодушный ответ, менеджер поспешно увёл Тхэёна. Дальнейшее пребывание здесь только подчеркнуло бы его некомпетентность. Тхэён, казалось, хотел что-то сказать, но менеджер был сильнее.

Хагён беспокойно переводил взгляд с одного блистательного гостя на другого. После встречи с Тхэёном он и так чувствовал себя подавленным, а эта роскошь лишь усилила его неуверенность.

«А вдруг директору кто-то понравится?»

«Что, если кто-то попытается к нему подкатить?»

Эти мысли заставили его суетливо озираться по сторонам, словно суслик.

— Малыш, так шею себе свернёшь, — усмехнулся Хуан Линь, наблюдая за его поведением.

Хагён вздрогнул — он думал, что Хуан Линь слишком занят беседой, чтобы замечать его. Видимо, не зря он друг директора.

Сделав вид, что ничего не произошло, Хагён принялся пить персиковый сок.

— Малыш, может, ты споёшь? Раз уж Мухон так тебя хвалил, мне интересно послушать.

— Я?.. Ой, у меня горло болит! — Хагён схватился за шею и закашлялся.

Хуан Линь усмехнулся — эта ложь была слишком очевидной.

— Ничего, я учту твоё состояние.

— Но...!

Прежде чем Хагён успел отказаться, Мухон холодно прервал:

— Нет. Песни Хагёна может слушать только я.

Даже уходя, он не переставал бросать злобные взгляды на Хагёна. Но тот был скрыт за спиной Мухона, делая эти попытки бесполезными.

К столу начали подходить люди, наблюдавшие за происходящим. Это были начинающие артисты, желавшие произвести впечатление на Хуан Линя.

— Что? Ты же сам только что хвалил его пение!

— Так и было.

Факт оставался фактом — Хагён действительно пел прекрасно. Поэтому Мухон и похвалил его. Но позволить другим слушать его пение? Это уже совсем другая история.

Хуан Линь рассмеялся, глядя на Мухона, который даже не пытался скрыть свою собственническую натуру по отношению к «речному дельфину». Его смех был настолько громким, что казался почти неестественным.

— Ну, раз уж ты так развлекаешь меня, ладно. Я пойду.

— Как же невежливо! Задержись хоть ненадолго!

— Нет.

— До свидания!

Хагён поспешно вскочил вслед за Мухоном, но не забыл вежливо поклониться — как складывающаяся папка. Хуан Линь добродушно помахал ему в ответ.

В итоге в лаунже Хагён успел лишь выпить персиковый сок и перекусить парой закусок. Он так мечтал элегантно потягивать вино и кокетничать, что теперь чувствовал себя глубоко разочарованным.

Конечно, он был безумно рад, что директор купил сок именно ему. Но из-за встречи с Тхэёном вместо того, чтобы выглядеть достойно, он лишь показал свою растерянность. Да и ситуация с Тхэёном осталась неразрешённой, оставив неприятный осадок.

Поездка, которая должна была быть наполнена романтическими моментами, за первый же день превратилась в череду разочарований. Хагён тихо вздохнул.

В лифте, где они остались вдвоём, скрыть этот вздох было невозможно. Мухон положил руку на кепку Хагёна:

— О чём вздыхаешь?

— О том, чего директор не понимает...

Контраст с его дрожью от мысли, что Мухон догадался про его голос, был разительным. Без Тхэёна рядом его сердце снова обрело смелость.

Хагён пробормотал себе под нос, что раз он так пылко смотрит на директора, а сердце бешено колотится, то как тот может ничего не замечать?

Мухон усмехнулся этим милым жалобам. Услышав его смех, Хагён решил, что нельзя упускать такой шанс. Он сглотнул и сделал ещё полшага ближе, сократив расстояние между ними до 10 см.

— Директор, а вам нравится алкоголь?

— Алкоголь?

— Да! Я угощу вас! Только вас.

Хагён подмигнул, повторяя слова Мухона. Это был его козырь.

С замиранием сердца он ждал ответа. Мухон снова усмехнулся и кивнул. От этого смеха уши Хагёна покраснели.

— И чем же ты меня угостишь?

— Какой напиток вы хотите? Может, вернёмся в лаунж?

— Зачем так сложно? Просто купим в магазине и выпьем здесь.

— Тогда... может, так и сделаем?

Мысль о том, чтобы пить наедине в номере, радовала его ещё больше. Притворно вздохнув, Хагён нажал кнопку первого этажа, внутри злорадно ухмыляясь.

В магазине он выбрал макколи. С детства, помогая деревенским старикам, он получал за это глоток-другой этого напитка. Он знал, что сколько бы ни выпил — не опьянеет. В деревне его даже прозвали "непобедимым в макколи".

Хотя он не хвастался этим, его выбор пал именно на этот напиток. Сейчас существовало столько сортов макколи, что и не сосчитать. Но его неизменным фаворитом оставался "каштановый макколи" — сладкий, никогда не приедающийся вкус из соседней деревни.

К счастью, в магазине при отеле он нашёл два флакона любимого напитка.

— И это ты предлагаешь? — Мухон приподнял бровь, удивлённый выбором.

— Да! А что, директор, вы разве слабы в алкоголе?

На этот намёк Мухон лишь усмехнулся. Сколько лет он прожил — неужели "речной дельфин" думает, что уступит ему?

Мухон взял две бутылки каштанового макколи и добавил к ним ещё три обычных.

Их настоящая ночь только начиналась.

Хагён придумал хитрый план: выпить три стакана сладкого макколи, притвориться пьяным (хотя на самом деле не опьянеть) и признаться директору в своих пылких чувствах. Это был лучший план, который он мог придумать. Хотя он знал, что не опьянеет даже от трёх бутылок, перед любимым человеком всё равно не покажешь свою истинную сущность полностью.

Однако сейчас, под пристальным взглядом Мухона, Хагён чувствовал себя крайне неловко.

— Э? Почему молчишь?

Почему его допрашивают, когда он даже не успел начать свой план? Глаза Хагёна забегали, как переливающийся в бокале напиток.

— Директор... а как вы узнали, что голос в песнях Тхэёна — мой?

— Я не настолько стар, чтобы не слышать очевидного, — нахмурился Мухон.

Его больше удивляло, почему Хагён вообще сомневался в его проницательности.

— Вопрос в другом. Почему этот тип присвоил твой голос?

Атмосфера становилась всё напряжённее. Плечи Хагёна сжались. Мухон цокнул языком — куда делся тот бойкий "речной дельфин"? Остался лишь бледный, съёжившийся Хагён.

Мухон уже собирался прекратить этот разговор и просто выпить макколи, но Хагён одним глотком осушил бокал и выложил всё как на духу.

Хагён рассказал всё: как в детстве чуть не погиб в море, как Тхэён "спас" его, а потом годами мучил, требуя "платы за спасение", как забирал его песни, не оставляя ему ни копейки от доходов...

Эти события были для него настолько привычными, что ещё недавно он даже не понимал, насколько это плохо. Но после времени, проведённого с директором, после каждой проявленной им заботы, Хагён наконец осознал: Ким Тхэён был настоящим негодяем, а всё пережитое — ужасной несправедливостью.

Голос Хагёна задрожал. Он думал о бабушке и семье, которые смотрели, как его таскают за Тхэёном — от этого глаза начали предательски щипать.

Кап.

Одна слеза упала в пустой бокал. А потом Хагён разрыдался, рыдая так, что слёзы смешались с соплями.

Мухон дал ему выплакаться. Когда рыдания немного утихли, он протянул руку. Большой ладонью он вытер слёзы и спросил:

— Ким Тхэён. Он хорошо плавает?

— М-м?..

Хагён наклонил голову. Честно говоря, он редко видел, как Тхэён плавает. В реке он сам всегда нырял первым, потому что плавал лучше. А к морю с того дня боялся даже приближаться.

Как ни старался, он не мог вспомнить ни одного случая, когда Тхэён действительно боролся с течением.

Мухон цокнул языком, будто ожидал такого ответа:

— Шестилетнему ребёнку было бы трудно спасти тонущего в море. Вытащить кого-то с мелководья — возможно, но...

— Ч...что?! — Хагён закашлялся от неожиданности.

Глаза Хагёна расширились от спокойных слов директора. Тогда, захваченный обстановкой, он просто поверил, что Тхэён — его спаситель. Но если подумать, директор был прав. Каким же глупым он был!

Лицо Хагёна потемнело от стыда. Даже жаловаться на несправедливость было теперь неловко.

"Я хотел выглядеть милым и умным для признания, а показал только свою глупость..." Хагён готов был раствориться в воздухе от стыда.

В тот момент, когда он кусал губы, ругая себя, большая рука директора неожиданно вытерла свисающие слёзы.

— Главное — больше так не делать. Твой красивый голос принадлежит только тебе, и никто не смеет его трогать.

— Директор... всхлип... Мой голос правда красивый?

— Угу.

Мухон кивнул, а в конце даже улыбнулся — по-настоящему красиво.

Хагён, снова покорённый этой улыбкой, полностью вышел из-под контроля:

— Я тоже!

— Я тоже?

— Я тоже считаю ваш голос красивым... нет, крутым! И хотя у нас разница в 12 лет, ваше тело такое вкусное... нет, подтянутое! Как я уже говорил, вы самый красивый морской угорь! Поэтому вы мне нравитесь. Очень-очень нравитесь!

Выпалив это за 20 секунд, Хагён тяжело дышала. Даже макушка головы, казалось, ходила ходуном от волнения.

Хагён полностью провалил свой тщательно продуманный план признания, но всё же чувствовал облегчение — как лопнувший воздушный шар, выпустивший наружу всё, что копилось внутри. Он даже не надеялся на положительный ответ после такого дурацкого признания.

Единственное, что его беспокоило — не станет ли теперь неловко видеться с директором на работе. Хотя он ни за что не уволился бы. Даже если его отвергнут сегодня, его чувства не исчезнут. Он готов был стараться до тех пор, пока директор тоже не полюбит его.

Когда Хагён, с опухшим от слёз лицом, уже улыбался, закончив свои монологи и планы на будущее, Мухон неожиданно задал короткий вопрос:

— Это "нравится" в значении "хочу встречаться"?

Услышав прямое слово "встречаться", Хагён широко раскрыл глаза и кивнул. Его покрасневшее лицо теперь стало алым, как яблоко.

— Д-да! Я хочу встречаться с директором!

Боясь, что Мухон не расслышал, он повторил дрожащим голосом. В ответ повисла тишина. Хагён готовился к отказу, но в глубине души всё же надеялся — отчего сердце бешено колотилось.

Напряжение было таким сильным, будто выпитый макколи сейчас выльется обратно.

— Странно.

Не "да" или "нет", а "странно"?.. Хагён нахмурился.

— Как ты сказал, я старше тебя, у меня скверный характер, как у морского существа... и я тебе нравлюсь? Хочешь встречаться?

Мухон смотрел на него с недовольным выражением, будто слушал пьяные бредни. Его слова, полные самоуничижения, ранили Хагёна сильнее, чем прямой отказ.

— Не говорите так! — надул губы Хагён, сердито косясь на Мухона. — Вы прекрасны! Пусть и старше, и морское существо, и угрюмое... но всё равно прекрасны!

— Просто жалко тебя, Кан Хагён.

— Не надо жалеть! Разве любовь зависит от таких условий? И в вашем возрасте этого не знать!

Хагён фыркнул, не понимая, почему Мухон так плохо о себе отзывается. Куда делся его стыд? Теперь он яростно защищал директора.

Мухон вдруг рассмеялся, глядя на разозлённого "речного дельфина".

— Ладно. Значит, ты меня научишь.

— Конечно, я... Э? Что?..

Хагён замер, затем повернулся к Мухону. Тот улыбался и раскрыл объятия. Слёзы брызнули из глаз Хагёна, и он бросился в объятия, сжимая Мухона так сильно, будто хотел раздавить.

Мухон моргнул, удивлённый силой, исходящей от этого маленького тела, затем мягко улыбнулся.

Только сейчас он понял: он тоже хотел этого маленького существа. Не потому что спас его когда-то, не потому что он милый — просто хотел, чтобы он был рядом.

Впервые в жизни он чувствовал такую полноту. Вместо растерянности он принял это с радостью.

Мысль, что эти слёзы достались ему, а не кому-то другому, пробрала до мурашек. Пусть причина слёз ему не нравилась — ничего, он всегда сможет утешить.

— Директор, это правда? — прошептал Хагён. — Вы не пьяны? Завтра не скажете, что ничего не помните?

— Я даже не пил макколи, — покачал головой Мухон. Скорее он волновался, не забудет ли Хагён.

— А почему я вам нравлюсь? — не унимался Хагён. — Просто из жалости? Боитесь, что я буду приставать?

— Нет. Я полюбил тебя раньше.

Глаза Хагёна засияли.

— Раньше меня? Значит, это любовь с первого взгляда? О боже, в тридцать шесть лет я всё ещё привлекателен!

Мухон неожиданно для себя поцеловал его болтающие губки. Первый поцелуй был импульсом, но после него он понял: ему нужно целовать их снова и снова.

Лицо Хагёна вспыхнуло розовым от этих нежных, как весенний дождь, поцелуев. Только признались друг другу в чувствах — и сразу за поцелуи! Какой же директор развратник! Хотя... ему это ужасно нравилось.

Когда поцелуй наконец прервался, Хагён прищурился:

— Директор, вы слишком естественно целуетесь...

На его лице читалась смесь удовольствия и смятения. Мухон лишь усмехнулся в ответ на эти милые капризы.

Сколько лет он прожил — неужели ни разу не целовался? Но одно было ясно: Хагён — первый и единственный, кому он сам хотел протянуть руку и кого хотел поцеловать.

— Вы подозрительный...

Мухон ответил новым поцелуем на веко "речного дельфина". Хагён затрепетал от щекотки, а уголки его губ предательски поползли вверх.

— Но мне нравится...

— Такой милый...

Мухон погладил его по спине, улыбаясь ещё теплее. Как можно быть настолько милым даже в словах?.. А если он захочет поцеловать не только лицо — не сочтут ли его извращенцем?

Пока Мухон размышлял об этом, раздался звонок. Хагён, ёрзавший у него на руках, вздрогнул и уставился на дверь.

Мухон тоже удивлённо приподнял бровь. Он никого не вызывал и ничего не заказывал...

— Подожди здесь, я посмотрю.

Хагён в мгновение ока переместился с колен Мухона на диван, его щёки надулись, как у малыша-рыбы фугу. Не удержавшись, Мухон на пути к двери повернулся и легонько ткнул его в щёку — мягкую, как моти, и до невозможности милую.

Хагён заморгал, поражённый внезапным тычком. "Боже... я так сильно его люблю!" — мысленно завизжал он, беспомощно дрыгая ногами.

Открыв дверь, Мухон увидел приветливого сотрудника отеля:

— Добрый вечер, прошу прощения за беспокойство. Господин Хуан Линь прислал вам подарок.

Сотрудник почтительно поклонился, демонстрируя продолговатую коробку — ограниченный выпуск виски, которого в мире всего несколько сотен бутылок. Получив кивок, он быстро расставил закуски и напиток на мини-баре и удалился.

— Кто это был? — Хагён выскочил из гостиной, топая мелкими шажками.

Мухон поманил его жестом.

— Ой! Что это? — воскликнул Хагён, увидев бутылку.

— От Хуан Линя. Хочешь попробовать?

— Алкоголь? Бутылка такая красивая! Это дорогой напиток?

Хагён засиял, увидев прозрачный коричневый напиток. До этого он знал только пиво, соджу, макколи и прочие алкогольные напитки из супермаркета — появление элитного виски вызвало у него жгучее любопытство.

Мухон без колебаний открыл бутылку стоимостью в десятки миллионов вон и налил напиток в бокал со льдом. Жидкость переливалась так красиво, будто была сделана из золотой пыли.

— Это крепкий напиток, — предупредил Мухон.

— Да-да!

— Ты когда-нибудь пробовал виски?

— Нет. Но я хочу попробовать! Можно сделать глоток?

Хагён сглотнул слюну, нетерпеливо дёргая пальцами. Мухон скептически поднял бровь, но вручил ему бокал. Если Хагён хочет попробовать — почему бы и нет?

С первым глотком Хагён понял, что значит "обжигающее горло", и почему люди сходят с ума по виски. В отличие от сладковатого макколи, здесь была изысканная чистота вкуса. Аромат был настолько прекрасен, что он готов был носить бокал с собой вечно.

После первого глотка Хагён влюбился в виски. Он пил маленькими глотками, хотя прекрасно понимал, что напиток крепкий. Но остановиться было невозможно.

— Ты в порядке? — спросил Мухон.

— В полном порядке!

Лицо Хагёна лишь слегка порозовело, речь оставалась чёткой, движения — быстрыми. Мухон расслабился. Сам он переносил алкоголь прекрасно, так что они весело опустошили бутылку.

Проблемы начались потом. Внезапно зрачки Хагёна потеряли фокус, а движения стали вялыми, как у моллюска. Когда Мухон понял, что что-то не так, Хагён уже был пьян в стельку.

— Дирееектооор! — Хагён прилип к Мухону, извиваясь, будто превратился не в дельфина, а в осьминога.

Мухон лишь на мгновение растерялся. Его сердце оставалось спокойным — странно, что такое поведение не возбуждало его.

— Давай не здесь, пойдём в спальню.

— Нееее хочууу! Поцелуууйте меняяя!

Мухон фыркнул, услышав этот пьяный лепет. Лицо Хагёна, и так красное, стало ещё алее.

— Какооой красииивый... — Хагён уцепился за лицо Мухона.

Мухон подхватил его на руки и направился в спальню.

Мухон едва успевал отбиваться от его рук — казалось, Хагён пытался буквально перекроить его лицо. С трудом уложив его на кровать, Мухон тяжело вздохнул.

Он никогда раньше не нянчился ни с кем, но, оказывается, у него неплохо получалось. По крайней мере, с Кан Хагёном.

Даже в пьяном состоянии Хагён умудрился натянуть кепку на глаза и кататься по кровати, словно довольный ребёнок, обнаруживший мягкий матрас.

По меркам звериных лет ему давно пора было повзрослеть, но его поведение и выражение лица оставались по-детски наивными.

Мухон уже хотел потрогать его, но остановился — словно боясь нарушить покой ребёнка. Хотя они уже целовались, он не собирался ничего делать с пьяным парнем.

Уложив Хагёна, Мухон тихо закрыл дверь спальни и вернулся в гостиную, чтобы допить макколи.

Даже такая простая сцена — дорогой сыр, фрукты и бутылка макколи — смотрелась элегантно, когда за этим был Мухон.

Он уже допивал вторую бутылку, когда крошечная рука вдруг потянулась к его бокалу.

— Нечестно.

— Когда проснулся? Как самочувствие?

— Я? Совершенно трезвый! Почему?

Действительно, его речь стала чётче. Но расслабляться было рано — его руки всё ещё дрожали.

Не зная, когда Хагён уронит бокал, Мухон забрал его обратно. Щёки Хагёна надулись, затем сдулись.

— Я тоже хочу пить.

— Я уже всё выпил.

Мухон мгновенно допил оставшийся макколи и взял Хагёна за запястье, собираясь снова отвести его в спальню. Но Хагён, словно назло, вцепился в пол и отказывался двигаться.

Брови Мухона слегка нахмурились. Кажется, он всё ещё пьян... — подумал он про себя, прежде чем легко подхватить Хагёна на руки.

Он собирался перенести его, как делал это раньше, но на этот раз что-то пошло не так.

Маленькая круглая попка Хагёна уютно устроилась у него на руках и начала непроизвольно ёрзать. Она двигалась так оживлённо, будто имела собственное сознание, что заставило Мухона замереть на месте.

Хотя он и был существом, близким к божественному, его тело оставалось человеческим. Естественно, оно реагировало на стимулы, а когда касался тот, к кому он испытывал чувства, реакция становилась вдвое острее.

Когда Мухон остановился, Хагён лукаво улыбнулся и уткнулся носом в его шею.

— Вы из моря, но пахнете так хорошо...

— Погоди. Кан Хагён, перестань дышать.

Хагён тихо засмеялся. Его дыхание, щекочущее шею, стало тише, но горячее. Ему явно нравилось быть в объятиях Мухона — он даже болтал ногами и шептал:

— Даже с дыхальцем на макушке я не могу не дышать носом! И вы тоже... эх!

— Сейчас, похоже, придётся потерпеть... — ответил Мухон с тенью покорности в голосе и перекинул Хагёна через плечо.

"Речной дельфин", не ведающий о взрослых проблемах, звонко рассмеялся, будто это была весёлая игра.

От этого смеха, наполнившего комнату, в Мухоне проснулось капризное желание. Шлёп — он звонко шлёпнул Хагёна по упругой попке.

— Мммф...!

Из губ Хагёна вырвался стон, и оба замерли.

Когда Мухон коснулся его попки, а Хагён засмеялся у него на плече — это казалось просто игрой. Но атмосфера вдруг стала неловкой.

Мухон незаметно выдохнул и снова зашагал в сторону спальни. С каждым его шагом Хагёну казалось, что он вот-вот перестанет дышать от напряжения.

— Ты ещё пьян. Ложись.

Аккуратно усадив Хагёна на кровать, стараясь не касаться той самой зоны, Мухон произнёс это строго. Хагён послушно кивнул, затем спросил:

— Директор, я правда пьян?

— Угу.

— Тогда всё, что произойдёт сейчас — потому что я пьян. Завтра не ругайте меня, ладно?

— Что...?

Не дав Мухону спросить, Хагён обвил руками его шею и прижался губами.

Этот поцелуй был в сто раз страстнее, чем их нежный предыдущий. Воодушевлённый, Хагён провёл языком по губам Мухона.

Он видел поцелуи только в дорамах, но знал, как это делается. В конце концов, он был взрослым звериным человеком — речным дельфином.

— Ммм... мм...

Хотя его поцелуй выглядел скорее милым, чем страстным, Хагён был бесконечно серьёзен. И, кажется, у него неплохо получалось.

Хагён и не подозревал, что уголки губ Мухона подрагивают от смеха. Он не замечал, как тот изо всех сил сдерживает улыбку, терпеливо принимая его дерзкий, но неумелый поцелуй.

Продолжая смаковать губы директора, Хагён смелее взял его за подбородок. Большим пальцем он нежно провёл по красивым губам, жестом прося открыть рот. Мухон охотно подчинился, и поцелуй стал глубже.

— Ммм... так хорошо... — прошептал Хагён.

Но как только Мухон, до сих пор пассивный, раздвинул губы и пустил в ход язык, ситуация мгновенно переменилась. Хагён заёрзал, его дыхание прерывалось, полностью подчинённое движениям мужского языка.

Чёрт, он слишком милый...

Мухон впервые по-настоящему понял, что значит "настолько милый, что хочется разорвать". Ему пришлось сдерживать рвущуюся наружу грубость. Сознательно ослабив хватку, он ласково провёл пальцами по тонкому запястью Хагёна.

— Ах... — Хагён не мог сдержать стоны, когда большие шершавые ладони скользили по его коже.

Директор действительно трогает меня и целует...

Его чувства, копившиеся всё это время, не уменьшались — они росли безгранично. От этой сказочной реальности глаза Хагёна наполнились влагой.

Хотя он знал директора недолго и не успел сильно измучиться, он никогда не ожидал, что его мечты осуществятся так быстро. Это казалось нереальным.

Переполненный романтикой и эмоциями, Хагён всхлипнул и вскарабкался на Мухона, крепко обняв. То, что он явственно почувствовал что-то твёрдое между ягодицами, окончательно убедило его — это не сон.

Хагён покраснел до ушей, почувствовав честную реакцию мужского тела. Хотя его собственная была куда скромнее, внизу тоже начиналось легкое возбуждение.

"Если я предложу пойти дальше — он согласится?" — мысли в голове Хагёна неслись с бешеной скоростью. Если бы не кепка, над его головой наверняка можно было бы увидеть клубы пара.

— Ммм... — Он осторожно извился, изучая реакцию директора.

К сожалению, Мухон, похоже, не собирался идти дальше. Хагён мысленно цокнул языком от разочарования и решил хотя бы вдоволь насладиться поцелуями, с жадностью приникая к его губам и языку.

Активность "речного дельфина" заставила сдержанность Мухона потихоньку таять. С трудом оторвав его от себя, мужчина отстранился.

Выглядевший обиженным Хагён уставился на него снизу вверх, по-прежнему сидя верхом на его бедрах.

— Почему?! Давай ещё! Ночь только началась!

— Этой длинной ночью положено спать.

— С-спать... Вы хотите со мной спать? — прошептал Хагён, не в силах скрыть надежду в голосе.

Мухон ущипнул его разгорячённую щёку без боли и приподнял сидящую на нём попу. "Что этот маленький вытворяет со своим хрупким телом?" — с ухмылкой подумал он.

— Спать в смысле сна, а не секса.

— А-а! Я н-не против секса... Я правда не против!..

— А я против.

Хотя Мухон заботился о нём — без подготовки Хагёну пришлось бы нелегко — тот этого не понимал и обиженно фыркал.

Но это было скорее мило, чем раздражало. Мухон снова поцеловал его в губы.

— Давай спать.

— Ладно... Я буду послушным. Вы же знаете, что это всё потому, что я так сильно вас люблю?

— Знаю.

Хагён сияюще улыбнулся в ответ, крепко сжал его большую руку и закрыл глаза. Уже через три секунды раздалось тихое посапывание.

— Ну и ну...

Мухон усмехнулся, глядя на спящего, и снял с него кепку. Из-под неё высыпались розовые вьющиеся волосы, рассыпавшись по подушке, словно сладкая сахарная вата.

Неосознанно он сглотнул слюну.

На следующий день Хагён стонал с жуткого похмелья — виски с макколи смешались в его голове раскалывающейся болью. Рядом сладко спавший Мухон вздрогнул и резко поднялся с постели. Первым делом он приложил ладонь ко лбу Хагёна. Лихорадки не было, но лоб покрылся холодным потом.

— Кан Хагён, тебе очень плохо? Сможешь встать?

— Тсс…

— Тсс? Хочешь в туалет?

— Нет, просто помолчите, пожалуйста… Голова гудит.

«А, вот оно что…» — тихо пробормотал Мухон, моргнув. Возможно, за сотни лет никто ещё не просил его замолчать из-за похмельного гула в голове.

Дерзкий приказ Хагёна не разозлил его, а, наоборот, показался забавным. Сдерживая улыбку, Мухон поднялся с кровати.

Хагён, всё ещё кряхтя от боли, спросил, куда он идёт.

— Принесу мёд с водой.

— Директор…?

— Угу.

Стараясь говорить как можно тише, чтобы не усиливать гул в голове, Мухон провёл рукой по розовым волосам Хагёна. Его большая ладонь, кажется, принесла облегчение — нахмуренные брови юноши слегка разгладились.

Осторожно уложив страдающего от похмелья возлюбленного, Мухон, как само собой разумеющееся, позвониг Пак Коуну.

Он и в своём доме не знал, где хранится мёд, а уж в отеле, где они впервые остановились, и подавно. Такими делами всегда занимался не он, а Пак Коун.

Будто ждал звонка, Коун появился менее чем через три минуты. Увидев Мухона, он закатил глаза, словно ребёнок, раскрывший родительский секрет.

— Приготовь мёд с водой.

— Мёд с водой… Вы это серьёзно? Может, лучше сгущёнку…

— У Хагёна похмелье.

— У Хагёна…?

Коун с сомнительным выражением лица ответил: «Понял».

С самого утра от Мухона так сильно пахло землей, что он подумал — не случилось ли между ними чего. Но, видимо, они просто вместе выпили.

Хотя лучше не задумываться, не случилось ли чего-то ещё после выпивки. Ради собственного душевного спокойствия.

Прошло не больше десяти минут, когда снова раздался звонок. В руках у Коуна был стакан с тёплой медовой водой, как и велел Мухон.

— На всякий случай принёс и вам, господин Мухон.

— Не надо, выпей сам.

— Хорошо. Больше ничего не нужно?

Мухон даже не стал отвечать, лишь махнул рукой. Коун поклонился и исчез.

Вернувшись в спальню со стаканом, от которого тянуло сладким ароматом, Мухон не сдержал усмешки.

Хагён, лежавший на спине и постанывающий, выглядел забавно. Но, опасаясь, что к головной боли добавится ещё и расстройство желудка, Мухон поспешно накрыл его одеялом.

— М-м…

Хагён зажмурился, почувствовав, как прохладный живот согревается. А затем, увидев лицо Мухона, широко раскрыл глаза.

— Директор…

— Как голова? — тихо спросил Мухон.

Хагён склонил голову набок.

— О… Откуда вы знаете, что у меня болит голова?

— Не помнишь? Ты сам сказал мне заткнуться, потому что у тебя голова раскалывается.

— Я? Не может быть… Вам, может, приснилось?

Хагён рассмеялся. Даже если директор и стал немного мягче, он бы никогда не позволил себе такую наглость. Деревенский парень, выросший среди стариков, Кан Хагён не был настолько грубым.

«Вот что значит "наглость наглого"», — мысленно усмехнулся Мухон и просто протянул ему стакан.

Долгожданная ночь с директором закончилась ничем. В довершение всего, директор рано утром заявил, что пойдёт осматривать окрестности, и бесследно исчез, оставив Хагёна одного в номере.

Хагён тоже хотел пойти, но, услышав, что тот направляется к морю, предпочёл остаться в отеле - похмелье давало о себе знать.

Даже в номере было чем заняться - огромное пространство было заполнено всевозможными развлечениями. Он усердно делал селфи и отправлял их бабушке и младшим братьям. Хотя он и оказался здесь не благодаря своим заслугам, ему почему-то казалось, что выглядит как преуспевающий Кан Дольгори, отчего плечи самодовольно подрагивали.

— Щелк, щелк, запечатлейте любовь в моём сердце!

Хотя из-за похмелья под глазами и были лёгкие тёмные круги, его лицо в естественном свете, льющемся из панорамных окон, выглядело вполне сносно.

Напевая песенку, Хагён сделал фото с ещё большим старанием, чем для семьи, и отправил его на телефон директора. "Мы же в отношениях с вчерашнего дня, он наверняка соскучился, даже за такое короткое время в разлуке...!"

Однако ответ на фото, в которое он вложил всю свою тоску, не приходил несколько часов.

— Ну конечно, типичный дядя,— надул губы Хагён. Со стороны тридцать шесть лет — ещё цветущий возраст, но для двадцатичетырёхлетнего Хагёна директор был просто дядя.

Неизвестно сколько он пялился на чёрный экран телефона, пока тот не загорелся ярким светом. Хагён, который уже безнадёжно лежал, не дождавшись похвалы, резко поднялся и схватил телефон.

010-54xx-34xx

"Немедленно разблокируй меня."

Хагён сразу понял, от кого сообщение, хотя номер был незнакомый. После вчерашнего унижения тот, наверное, просто кипел от злости.

«Всего семь слов, а настроение уже испорчено... Талант, не иначе». Хагён удалил сообщение и вздохнул. Ким Тхэён терпеть не мог, когда его игнорировали. Наверняка будет названивать, пока не добьётся ответа...

Это было как вылить ведро солёной воды на сладкую атмосферу. Самое время для чего-то приятного, чтобы подсластить пилюлю, но директор даже не удосужился позвонить. Обидно до слёз.

Пока Хагён увядал в ожидании звонка, Мухону тоже приходилось несладко. Впервые за годы он приехал в Инчхон, и местные водяные люди буквально лезли к нему, как голодные щенки.

Даже Коуну и Сано было не под силу отгонять их всех. Водяные люди, живущие у западного побережья Кореи, верили, что один лишь взгляд на Мухона приносит удачу на весь год. А если уж дотронуться — «не буду мыться несколько лет!» — кричали они в экстазе.

— Я что, тотемный столб, что ли? — Мухон устало смотрел на обезумевшую толпу.

Если стариков ещё можно понять, то когда такие же выходки устраивали молодые, едва за тридцать, хотелось только вздыхать.

Слепое обожание. Именно из-за этого он когда-то и решил заснуть на пару сотен лет. Правда, некоторым речным змеям, вроде китайского Хванлина, такое нравилось. Но Мухон, даже родись он заново, вряд ли смог бы получать от этого удовольствие.

Проблема была в том, что все находили его холодность «очаровательной» и смотрели на него, словно намазав глаза мёдом. В итоге ему пришлось пожать руки каждому, сфотографироваться со всеми, и только тогда его отпустили.

Приехав на рассвете, он закончил дела лишь к ночи, когда на небе уже ярко светили луна и звёзды.

— Вы хорошо поработали.

— Неужели всё было настолько серьёзно? — Сано и Коун смущённо потупились, представляя остальных водяных людей.

Мухон пропустил их слова мимо ушей, разглядывая фото, присланное утром.

Прозрачная на солнце кожа, розовые пряди, выглядывающие из-под кепки, и пухлые, покрасневшие от долгих поцелуев губы.

Безумно мило и красиво. Он даже не пытался скрыть улыбку, уставившись на экран. Коун и Сано переглянулись, видя, как он буквально готов провалиться в телефон.

«Что случилось?»

«Откуда мне знать? Кажется, это Хагён...»

«Эээ?»

Почему он улыбается, глядя на этого речного дельфина? Сано, не знавший о вчерашних событиях, нахмурился, а Коун, который утром носил Хагёну медовую воду, сделал многозначительное лицо.

Закончив дела, они наконец вернулись в отель.

Лобби по-прежнему сверкало, притягивая взгляды гостей. Мухон, предпочитавший спокойную обстановку, счёл это безвкусицей и направился прямо к лифту.

— Господин Мухон, вы сразу отправитесь отдыхать?

— Угу.

— Хорошо, если что-то понадобится — дайте знать.

Мухон махнул рукой, уставший даже от таких почтительных реплик.

Пока лифт поднимался на верхний этаж, он провёл ладонью по осунувшемуся лицу — вдруг хоть немного вернётся румянец? Затем поправил волосы, растрёпанные морским ветром.

Он и не осознавал, что всё это делал неосознанно — чтобы понравиться Хагёну.

Дзинь! Дверь открылась ещё до того, как прозвучал сигнал. Словно Хагён ждал прямо у порога.

— Директор!

— Как похмелье?

Хагён бросился к нему, виляя, словно щенок при виде хозяина. Мухон обнял его и приложил ладонь ко лбу.

В отличие от вчерашнего, лоб был сухим и тёплым — Мухон невольно расслабился.

Хагён на секунду растаял от такой заботы, но тут же встряхнул головой и затараторил:

— Вы видели моё фото?

— Видел.

— Почему тогда не сказали, что я милый? Красивый? Что сияю ярче солнца?

Мухон удивился его наглости, но это было... мило. Он лишь пожал плечами, и Хагён залепетал ещё быстрее:

— Вы знаете, сколько я ждал вашего звонка? На второй день отношений — и уже провал как бойфренд!

— Провал, говоришь...?

— А, ну... не провал, а нарушение правил!

Испугавшись собственных слов, Хагён замахал руками. Вдруг директор ответит: «Ты тоже не писал — значит, провал»?

Мухон фыркнул, наблюдая, как он ловко выкручивается. И понял: весь день ждал именно этих глупых, но таких живых разговоров.

Он прижался губами к пухлым губам Хагёна.

— Скучал.

— М-м!

— Боялся, что если кто-то предложит тебе конфетку — убежишь за ним.

— Я ч-что, маленький что ли? Кто вообще бегает за конфетами?

Хагён покраснел и надулся, отчаянно пытаясь скрыть смущение. Но ёрзанье и дрожащие ресницы выдавали его полностью.

Мухон видел каждое его микродвижение, но сделал вид, что не замечает. Вместо этого снова поцеловал — теперь уже в щёку.

— Фото, которое прислал Кан Хагён, было слишком красивым.

— Такое нужно говорить сразу же...

Казалось, ещё мгновение — и он взорвётся от стыда. Хагён обмахивал пылающее лицо ладонью, затем схватил Мухона за руку и потянул за собой.

Сегодня он не был пьян... поэтому смотрел на мужчину с явным ожиданием, приподняв брови.

— Устал. Давай примем душ и спать.

— Да-да!

При слове «спать» глаза Хагёна загорелись ещё ярче. Мухон прекрасно понимал, что он имеет в виду, но лишь потрепал его по голове, делая вид, что не замечает намёка.

Щёки Хагёна, который и вчера, и сегодня действительно просто спал с директором, с утра раздулись, как у рыбы-фугу.

И что странно — Мухон, в отличие от Хагёна, совсем не казался раздражённым. Напротив, он смотрел на ворчащего парня с таким обожанием, что у Коуна в голове роились вопросы.

По пути в Сеул они ненадолго остановились на заправке. Обычно молчаливый Коун не выдержал и, выловив Хагёна у туалета, отвёл его в угол.

— Хагён, что произошло между тобой и господином Мухоном?

Ещё вчера вечером Мухон явно спешил к нему... а что они делали ночью? Коун смущённо кхыкнул, представив неприличные сцены.

Услышав вопрос, Хагён снова надул губы. Казалось, он был крайне недоволен.

Помявшись, он потянул Коуна за руку, заставив того наклониться, и «шёпотом» (совсем не тихо) прошептал ему в ухо:

— Директор... импотент?

(Это вообще не было шёпотом.)

— Ч-что?! — Коун громко ахнул, привлекая внимание окружающих. Хагён поспешно приложил палец к губам.

— Тссс! Дядя, все же услышат!

Проблема была не в том, что услышат посторонние... а в шокирующем содержании вопроса!

Коун медленно моргнул, мысленно переваривая услышанное. Хагён, немного поколебавшись, смягчил формулировку:

— Ну... я просто предположил...

Конечно, когда они целовались пьяными, он ощущал кое-что упирающееся в бедро... Так что не совсем импотент. Но два дня подряд просто спать, держась за руки?! Это уже издевательство над взрослым речным дельфином!

Коун смотрел на возмущённого Хагёна с возрастающим недоумением.

— Это не так... Господин Мухон особенный... Хотя сначала позвольте мне спросить: вы с ним взаимно влюблены, верно?

— Взаимно... влюблены?

Хагён застыл на мгновение от такого высокопарного выражения, затем энергично закивал. После шикарного черепичного общежития компании и это выражение звучало куда изысканнее, чем просто «встречаемся».

— Точно! Мы взаимно влюблены! — с готовностью подхватил Хагён понравившуюся формулировку.

— Точно! Мы с директором взаимно влюблены, мы встречаемся!

Коун внутренне ахнул, услышав такой громогласный ответ. Он хорошо знал характер Мухона — никогда не думал, что тот способен так быстро вступить в отношения.

Неужели этот речной дельфин настолько обаятелен?..

Коун, воспринимавший Хагёна как неразумного младшего братишку, вообще не понимал, что в нём нашёл Мухон.

Он уже догадывался, но услышать подтверждение было шоком. Пока Коун молча переваривал информацию, раздался ледяной голос:

— Почему ты трогаешь чужого мужчину?

Мухон материализовался из ниоткуда, буквально разрезав холодом пространство между ними. Он не забыл оттянуть руку Хагёна, всё ещё цеплявшуюся за Коуна.

Оба виновато округлили глаза — их застали за обсуждением щекотливой темы.

— Д-директор, откуда вы взялись?..

— Предположил, что Кан Хагён занят чем-то подобным.

— Я вообще ничего...

Хагён заёрзал, делая невинное лицо. Коун тоже отвел взгляд, неуклюже покашливая.

Мухон пристально посмотрел на них, затем наклонился к уху Хагёна и прошептал:

— Я не импотент.

— М-м?!

Низкий голос, прозвучавший прямо в ухо, был сладким и соблазнительным, но слова — сухими и прямыми. Как он догадался? Я же убедился, что его нет рядом! — зрачки Хагёна дрогнули, потеряв фокус.

Мужчина обхватил его за талию и добавил:

— Слишком увлёкся похабщиной.

От такого прямого попадания Хагён начал икать. Мухон усмехнулся прозрачной реакции и повёл его к снек-бару.

По пути Хагён оглянулся на Коуна — на его лице читалась лишь обида. Что значит "особенный"?!

Хагён, сытно подкрепившись жареной картошкой и хот-догом из придорожного кафе, уснул, едва оказавшись в машине. Мухон вновь уложил его голову себе на колени.

Коун и Сано, украдкой поглядывающие через зеркало, явно испытывали дискомфорт. Но Мухон, напротив, наслаждался ролью заботливого воспитателя, поглаживая пухлые щёчки юного речного дельфина.

Уголки его губ дрогнули от удовольствия, когда пальцы ощутили упругость детских щёк. В этот момент он заметил телефон Хагёна, свисающий с края сиденья — видимо, выпал из кармана.

Оставит в машине, если не поднять.

Мухон взял аппарат, и в тот же момент экран ярко вспыхнул от серии сообщений:

010-64xx-34xx

"Ты серьёзно не берёшь трубку? Сдохнуть хочешь?"

010-62xx-37xx

— Вот как ты отплачиваешь за спасённую жизнь? Сука конченная!

010-22xx-82xx

— Кан Хагён, тебе наплевать, как сложится школьная жизнь твоих братьев? Ладно, давай проверим, кхэ-кхэ-кхэ.

Сообщения столь явно выдавали отправителя, что Мухон нахмурил брови. Он открыл ответ, ввёл адрес компании, затем удалил переписку.

Разберёмся аккуратно — чтобы больше не приставали к Хагёну.

Тем временем Хагён, не подозревавший о событиях, произошедших пока он спал на коленях Мухона, вернулся в общежитие в отличном настроении.

За три дня отсутствия коллеги-«старшие братья» явно соскучились по его мастерскому владению Excel — со всех сторон раздавались зовущие крики. Откликаясь на каждый, Хагён украдкой поглядывал на кабинет директора.

Вот бы директор оценил мои навыки... Досадно, что тот даже не думает выйти из своего запертого кабинета.

Речной дельфин, желавший похвастаться перед возлюбленным, загрустил. Но если сердце и страдало, пальцы проворно летали по клавиатуре, демонстрируя образцовую работу. Единственным утешением стали морские угощения от старших коллег.

Тот самый Хагён, который раньше воротил нос от «противной морской еды», теперь с нетерпением ждал этих перекусов.

Сегодняшним хитом стал шоколад с морской солью.

— Ух, как вкусно!

— Правда? Мой младший брат его делает — сейчас в соцсетях бешено популярен! Ты видел?

— Нет, я не сижу в соцсетях...

Неожиданное упоминание соцсетей заставило Хагёна вздрогнуть. Перед глазами непроизвольно всплыло лицо Ким Тхэёна.

Из-за непрекращающихся сообщений он и так держал телефон выключенным. Всё равно он не сможет выяснить, где я работаю... Решил включать аппарат только для звонков бабушке.

Может, со временем его бешеный нрав успокоится, и можно будет поговорить по-человечески? Хагён тут же осознал тщетность этой надежды.

Он заглушал горечь шоколадом, усердно работая, когда вдруг распахнулась наглухо закрытая дверь кабинета директора.

— Э-э?

Взгляд Хагёна упал на Мухона. Но внешний вид мужчины был... необычным.

Быстро сохранив работу, Хагён подскочил к нему. Сузившиеся глаза выдавали его беспокойство. Мухон, только что вышедший из кабинета и уже схваченный речным дельфином, приподнял бровь.

— Что?

— Директор, куда это вы так нарядились? На свидание собрались?

Глаза Хагёна беспокойно бегали вверх-вниз, рассматривая строгий чёрный костюм, подчёркивающий широкие плечи и длинные ноги мужчины. Восхищение смешивалось с тревогой.

Мухон усмехнулся, глядя на его беспокойство, и пожал плечами.

Даже это выходка выглядит на нём чертовски привлекательно... Хагён был настолько влюблён, что, будь Мухон в одних трусах, всё равно восхищённо визжал бы.

— Ненадолго выйду по делам. Работай хорошо. Не отвлекайся по пустякам.

Мухон пальцем стёр каплю шоколада с уголка губ Хагёна и лизнул палец — его фирменный «невзначай-нежный» жест. Хагён растаял, губы сами собой растянулись в улыбке.

— Я пошёл.

— Да-а...

Очнувшись, он понял, что так и не спросил куда, к кому и когда вернётся. Директор уже исчез. Как заворожённый, Хагён проводил его взглядом, надул губы и вернулся к работе.

Коллеги мгновенно окружили его. Слишком уж эффектной была сладкая сцена с Мухоном.

Спросить у самого Мухона они не смели, поэтому набросились на Хагёна:

— Что за дела, Хагён? Вы что, с господином Мухоном так близки?

— То есть... он правда слизал шоколад с твоих губ? Серьёзно?

Хагён смущённо улыбался под градом вопросов. Я совсем забыл, что мы на работе!

Служебные романы ведь положено скрывать... А они с первого же дня выдали себя этой подозрительной атмосферой.

Коллеги, неправильно истолковав его выражение лица, затаили дыхание, решив, что за этим кроется нечто грандиозное.

Пока Хагён потел под их взглядами, Мухон стоял перед взбешённым Ким Тхэёном.

— Что? Почему это ты пришёл? Где Кан Хагён?

— Моё дело.

Короткий ответ. Ледяной взгляд. Холод, исходящий от тёмных зрачков Мухона, мог заморозить на месте.

Ледяной взгляд Мухона, лишённый всяких фильтров, заставил Тхэёна сглотнуть. С самого начала эти неестественно чёрные, нечеловеческие глаза вызывали у него отвращение и страх.

И без того огромный, как дверной косяк, мужчина казался ещё более угрожающим в сплошной чёрной одежде.

Но этот тип связался с тем тупым Кан Хагёном. Показать слабость — ниже его достоинства. Тхэён ещё выше поднял брови:

— Это ты дал ему наш адрес?

— Угу.

— Ха, так Хагён всё рассказал? Грязный стукач...

— Раз у тебя дыра вместо рта, может, взрослые не научили, что мусорные слова лучше не разбрасывать?

Мухон поморщился от грубой ругани. Если при мне он так разговаривает, что же доставалось Хагёну?

Того и так надо было беречь как зеницу ока, а этот обращался с ним как с мусором... На лбу Мухона вздулась вена.

— Блядь! Пусть я несу хуйню или дерьмо — это мои и Хагёна дела, не твоя забота!

Тхэён злился. С тех пор как он обманом затащил Хагёна в Сеул, его жизнь пошла под откос.

Этот ублюдок должен был тихо сбежать в деревню, когда всё раскрылось! Зачем шляется и устраивает цирк?

— Теперь Хагён мой, так что я очень о нём позабочусь.

— Что...?

— Ты его выбросил. Вернее, он никогда не был твоим. Ты просто украл его, как крысёнок.

Тхэён не понимал и половины. Его брови сдвинулись ещё сильнее.

— Я знаю, что это не ты вытащил Хагёна из моря. Хватит ломать комедию.

— Чё? Откуда тебе знать? Это я его спас! Его жизнь принадлежит мне!

Тхэён затопал ногами, словно нажали на его кнопку. Впервые в жизни он чувствовал такое бешеное беспомощность.

С шести лет у него не было трудностей — все проблемы скидывал на Хагёна. В родной деревне все и так знали, что Хагён — его шестёрка.

Но этот мужчина копал глубже, чем кто-либо. У Тхэёна перехватило дыхание от ярости.

После провала перед китайскими инвесторами его контракт висел на волоске. Нужно было срочно что-то предпринять.

В приступе паники Тхэён по привычке поднял руку и толкнул Мухона в плечо.

Но широкие плечи даже не дрогнули. Это взбесило его ещё больше.

— Ты первый полез.

Мухон стряхнул прикосновение, словно пыль, и сузил глаза. Его ладонь, движущаяся с кинематографической медлительностью гангстерского фильма категории B, достигла щеки Ким Тхэёна.

Хлоп!

Что-то лопнуло, и воздух содрогнулся.

Тхэён, не успевший даже вскрикнуть, уже катался по полу. Это не был удар кулаком или удар в полную силу. Но боль была невыносимой.

Казалось, разорвался не только рот, но и сломалась челюсть. Тхэён, отлетевший как бумажка, лежал, скуля. Щека пылала, из глаз без остановки катились слёзы.

— А-а-ах...!

Не в силах вымолвить ни слова, он рыдал, издавая хриплые звуки.

Когда плачет Хагён — сердце разрывается, хочется его утешить. Но слёзы этого человека... оставляют равнодушным.

Для Мухона Тхэён значил не больше, чем жужжащая вокруг муха. Он присел перед всё ещё лежащим человеком с бесстрастным лицом.

— Плачешь? Почему?

Каков же надо быть ублюдком, чтобы бить, а потом спрашивать «чего ревёшь»? Тхэён скривился, но от боли снова разрыдался.

— Хагён терпел такое больше десяти лет. Ты же всего раз получил.

— Блядь, как же больно! Ублюдок, я на тебя заявлю! И на Хагёна тоже!

Крича, Тхэён брызгал кровавой слюной. Увидев кровь, он завизжал ещё громче.

Мухон, заткнув одно ухо от свинячьего визга, ткнул пальцем в его лоб. От одного этого Тхэён пошатнулся.

И это всё, на что ты способен?..

— У тебя три дня. Удали видео, расторгни мошеннический контракт. И никогда не думай о Хагёне. Тогда на этом закончим.

— А если... откажусь?

— С каждым вдохом будешь вкушать ад.

Тхэён фыркнул. Какой-то псих с манией величия.

— Ты... кто вообще такой?

Мухон пошевелил густыми бровями, и Тхэён поспешил исправиться:

— То есть... кто вы такой?

Мухон шлёпнул его по голове ладонью размером с крышку котла. Тхэён снова завопил. Чистейший голливудский экшен.

— А-а-а!

— Тише. Весь район сбежится.

Все здания в этом переулке (да и сама земля) принадлежали Мухону. Но объяснять это Тхэёну он не стал.

— Я — тот, кто может утопить тебя в море без малейших усилий.

— С... сука...!

— Почему у нынешних молодых такой грязный рот? Кроме Хагёна.

Произношение имени «Кан Хагён» из уст мужчины звучало удивительно сладко. Его обычно жестокое и непроницаемое лицо слегка смягчалось, когда он произносил эти слова.

Ким Тхэён, ставший свидетелем этой метаморфозы вблизи, сжал кулаки. «У этого ублюдка явно больше, чем просто рабочие чувства к Хагёну!» Да и странное поведение Хагёна в последнее время, наверняка, было вызвано влиянием этого типа.

Он хотел сказать многое, но боялся, что за открытый рот получит ещё один удар — на этот раз смертельный. Судя по силе и угрозам, этот парень явно был отбросом из бандитских кругов.

— Ладно... я сделаю, как вы сказали...

Напуганный Тхэён согласился, про себя планируя тайно встретиться с Хагёном позже. «Раз он знает адрес компании, рано или поздно я его выслежу...»

— Слышу, как шестерёнки в твоей голове скрипят. Думаешь, я блефую? Посмотрим. Если тебе плевать на свою семью...

— С-семью?!

— Что? Я просто цитирую твои же сообщения.

Угроза затронуть его семью казалась вполне реальной, учитывая возможности этого человека. План тайной встречи с Хагёном рассыпался в прах. С чувством, будто его скребут изнутри, Тхэён вынужден был кивнуть.

— Хорошо. Я помогу тебе всё уладить и исчезнуть.

Мухон щёлкнул пальцами, и из тени появился огромный мужчина — минимум в полтора раза крупнее его самого.

Тхэён, подавленный этим зрелищем, стиснул окровавленные губы. Боль снова накатила, заставив его глаза покраснеть.

— Ты ни капли не жалок, и у меня нет желания тебя жалеть. Хватит ныть, вставай. У тебя всего три дня, чтобы собрать деньги за расторжение контракта.

— Э-эх...

— Сано. Следи за ним.

— Так точно, господин Мухон!

Сано почтительно склонился. От их слаженного диалога по щекам Тхэёна снова покатились слёзы.

Через несколько дней Хагён услышал от бабушки странные новости. Оказывается, семья Ким Тхэёна внезапно продала дом и уехала на какой-то остров из-за его «проступков».

Семья Тхэёна, такая же жадная, как и он, продала всё и сбежала на остров? В это было трудно поверить. Теперь, когда он звонил бабушке, больше не приходили бесконечные угрозы.

— Что же произошло...?

Хагён на секунду задумался о звонке Тхэёну, но тут же покачал головой. Больше не хочу иметь с ним ничего общего. Если он исчез — тем лучше.

Пора забыть мрачное прошлое, где у него отнимали голос, и наслаждаться счастливыми отношениями с директором.

Насвистывая, Хагён поспешно собрался на работу. Сегодня у них даже была совместная командировка — только вдвоём! Только они двое!

Мухон сам сел за руль, а Хагён занял место рядом. Сидя бок о бок, он вспомнил, как они вместе ходили за одеждой, и от волнения непроизвольно забарабанил ногами по полу.

— Директор, куда мы едем?

— Разве Коун тебе не сказал?

— Я с утра так готовился к командировке, что даже не успел!

Мухон удивлённо поднял бровь. Как можно готовиться, не зная, куда едешь? Хагён, почувствовав его недоумение, заерзал и пробормотал:

— Есть такие вещи, которых вы не понимаете...

— Да?

Мухон пожал плечами, а Хагён надул губы. Он и правда был занят подготовкой — хоть это и рабочая поездка, но редкий шанс побыть вдвоём. С утра он перерыл весь гардероб в поисках подходящего «парного» образа.

Директор точно наденет чёрное — значит, если я тоже выберу чёрное, будет как пара! Правда, с выбором кепки пришлось повозиться. Чем больше вариантов — тем сложнее решение.

Он не ждал, что Мухон оценит его старания, но всё равно было обидно.

— Едем в Сонсу. Ты там бывал?

— В Сонсу? Нет! Ни разу!

Если честно, кроме района вокруг офиса, он почти ничего в Сеуле не видел.

Мухон, развеселившись его оживлённой реакцией, пояснил:

— Нужно проверить поп-ап мероприятие в Сонсу-доне.

— Поп-ап...?

— Помнишь шоколад с солью, что ты недавно ел? Там как раз его делают. Я же директор — должен контролировать.

— О-о... Точно! Он был потрясающий! Но разве его не делал младший брат Мунхо?..

Значит, целая семья работает на директора? Или они тоже в долгах?.. Хагён искоса посмотрел на Мухона, глаза сузились.

— Что это за взгляд?

— Н-ничего!

Он поспешно отвёл глаза и полез в интернет искать про Сонсу. Действительно, там было полно поп-апов и знаменитых пекарен.

Просматривая блог о местных кафе, он наткнулся на пост:

≡ Внезапно: канал Тхэёна закрыт ㅠㅠㅠㅠ Куда пропал мой идеал? ㅠㅠ Влюбилась в него после клипа с инчхонского концерта... И это было прощание?.. Хыыгыгы...

Что? Он закрыл канал?! Глаза Хагёна стали круглыми, как фонари. Значит, что-то и правда случилось...!

— Что случилось?

— А?

— Почему ты выглядишь, будто хочешь в туалет... А, тебе правда надо?

— Директор, вы совсем не романтичный!

Как можно называть своего парня «собакой, которой хочется в туалет»? Для романтичного речного дельфина Хагёна это было немыслимо.

Он так старался: два душа с утра, четыре раза почистил зубы, даже макушку протёр пять раз! А Мухон даже не заметил его усилий.

— Так на что ты там смотрел?

— Э-э... Помните моего «друга»? Ким Тхэёна, того, что в Инчхоне...

— Этот ублюдок — твой друг?

— А, точно! Он не друг, а исчадие ада!

Хагён заворчал, вспоминая прошлые обиды. Выглядело это мило, но Мухону всё же было интересно, что его так взволновало.

Он постучал пальцем по пухлой щеке:

— Ну и что с ним?

— Просто... я слышал, что его семья сбежала, а теперь и канал удалили. Странно же!

Хагён знал упрямый характер Тхэёна — сдаваться так легко не в его стиле.

— Переживаешь?

— Э-э? Да нет! Просто... чтобы он навсегда исчез. Не вернётся ведь, да?

— Забей. Не появится, пока не сдохнет.

Палец Мухона, только что стучавший по щеке, теперь гладил худенькое плечо. Простой жест утешения, но Хагён моментально покраснел, как помидор.

Мурашки побежали от плеча до кончиков крыльев носа. Все мысли о Тхэёне испарились, заменённые... кое-чем другим.

— Кхм-кхм... Директор, а во сколько нам быть в офисе?

— Не знаю.

Мухон приподнял бровь. Он не привык ограничивать себя временными рамками.

— Тогда... может, пообедаем и... погуляем?

Отчаянная попытка назначить свидание. Они целовались, обнимались, но «обычных» романтических моментов не хватало.

— Да? Да? Директор!

Хагён тряс его за рукав, как щенок, принёсший поводок.

Мухон невольно улыбнулся и кивнул. На самом деле, он был готов исполнить любое желание Хагёна и без таких мольб — просто тот ещё не догадывался.

Так, договорившись о свидании после командировки, они с радостью отправились в Сонсу.

Это был настоящий Сеул! В родных краях Хагёна не найти столько сверстников, сколько их было здесь. Он с любопытством разглядывал сверкающую толпу, широко раскрыв глаза.

Люди наслаждались поп-апами своих любимых брендов, и очередь на шоколадное мероприятие компании Мухона казалась бесконечной. Хагён удивлённо посмотрел на него:

— Директор...

— Угу.

— Вы правда зарабатываете кучу денег.

В его голосе звучала чистая зависть. Но Мухон, чьи доходы и так текли рекой, лишь равнодушно кивнул.

Хагёну даже эта сдержанность казалась проявлением финансовой уверенности — завидной и крутой.

— Тебе же нравится этот шоколад.

— Да-да! Я тоже хочу встать в очередь!

Он уже приготовился бежать, но Мухон повернулся в другую сторону.

— Э-э? Директор, очередь там!

— Хагён, мы здесь по работе. Нам не нужно стоять в очереди.

— А-а...!

Точно же, мы же по делам! Хагён смущённо засмеялся, забыв на секунду о цели визита. Мухон ткнул его в щёку — так мило, что не удержался.

Хагён скривился. Мог бы потыкать не только в щёки...

В его голове запрыгал розовый дельфин с неприличными мыслями. Он потряс головой, отгоняя фантазии, и поспешил за Мухоном.

Внутри было ещё больше людей, чем снаружи, но сотрудники выглядели довольными.

— Добро пожаловать! О, директор!

Девушка, похожая на Мунхо, сияв, бросилась к ним. Узнав Мухона, остальные сотрудники тоже окружили его.

Хагён надулся. Почему они все краснеют? Эй, эй, она тронула его за плечо! Я ещё даже не успел столько раз прикоснуться!

Но больше всего его злило, что Мухон спокойно позволял им себя трогать. Взбешённый Хагён незаметно ущипнул его за бок.

— Ладно, подожди немного, — Мухон погладил Хагёна по голове, словно угадав причину его щипка.

Что значит «подожди»?! Пока все тут его обтискают?

Охваченный ревностью, Хагён изо всех сил протискивался между сотрудниками, пытаясь прикрыть Мухона своим телом. Проблема была в том, что никто не обращал на это внимания — даже самые низкорослые сотрудники легко дотягивались до мужчины поверх его головы.

Пока Хагён надувал щёки и фыркал, Мухон незаметно достал заготовленную коробку шоколада.

— Вот. Ты же его так любишь.

— Э-э?

Хагён удивлённо уставился на пакет с шоколадом. Когда он успел его взять? Моргнув, он принял подарок.

Разнообразие вкусов делало коробку увесистой — и от этого на душе стало теплее. Надутые щёки моментально сдулись. Он сиял, крепко прижимая пакет к груди.

— Спасибо! Директор, я правда съем его с удовольствием!

— Ладно.

— И не вздумайте отбирать!

Казалось, он готов был облизнуть каждый кусочек, чтобы пометить. Довольный дельфин уже начал напевать. Мухон естественным образом обнял его за плечи и увёл в сторону.

Сотрудники разочарованно вздохнули, но Мухон был непреклонен — деловую часть визита он считал завершённой.

За ними последовала та самая девушка — Мунхё, сестра Мунхо и руководитель шоколадного направления. Она показала отчёт по продажам.

— Динамика лучше ожиданий. Каждый день распродаём всё раньше.

— Да?

— Но увеличивать объёмы сложно...

— Не страшно. Делайте, что можете.

Её лицо озарилось облегчением. Она была счастлива уже от того, что Мухон посетил их. Не верится, что он прямо здесь, перед глазами...

Его визит зарядил команду энергией. Пока Мунхё любовалась Мухоном, она почувствовала на себе колючий взгляд.

Рядом стоял маленький паренёк со смешной надутой физиономией, тыкающий Мухона в бок. В руках он крепко сжимал их шоколад.

А-а! — Мунхё вдруг осознала.

— Речной дельфин!

Хагён вздрогнул от неожиданности. Эффект шоколада рассеялся меньше чем за три минуты, и теперь он снова злился, видя, как Мухон очаровывает окружающих. И вдруг — его раскрыли!

Только сейчас он вспомнил, что они пришли сюда по работе, а не на свидание. Его лицо побагровело от стыда. Совсем перепутал личное и служебное!

Мунхё улыбнулась, наблюдая, как он краснеет.

— Мой брат много о вас рассказывал! А, мой брат — это Чан Мунхо!

— Д-да! Я тоже слышал о вас от Мунхо-хёнима. И шоколад очень вкусный!

Хагён кланялся, выражая благодарность.

— Спасибо, что вам понравилось! Брат говорит, вы трудолюбивый и ответственный, но я и не думала, что вы ещё и такой милашка!

— С-спасибо...

Прямые, как удар, комплименты заставили его дёргаться в такт, будто танцующий кит.

— Кан Хагён.

Мухон оттянул его за спину, явно пытаясь оградить от взгляда Мунхё.

О боже, господин Мухон...! Мунхё вспомнила, как брат намекал на его роман, и внутренне закричала: «Ну надо же!»

— Позаботьтесь о господине Мухоне, ладно? И чтобы глаз не заглядывался на других.

— Э-э? Да, конечно!

Лицо, выглянувшее из-за спины Мухона, энергично закивало. Но Мухон снова развернулся, скрыв его.

Мунхё, впервые увидевшая ревность Мухона, почувствовала себя неловко.

Закончив с делами на бесполезной шоколадной выставке, они неспешно прогулялись по переулкам. Хагёну приходилось сдерживаться — так хотелось схватить эту большую руку, но они были в общественном месте.

Вместо этого он сократил дистанцию до минимума, чтобы их руки почти соприкасались.

— Директор, куда вы хотите пойти?

— Куда?

— Это же свидание! Надо же решить, куда идти.

Они уже третий раз ходили кругами по одному и тому же переулку. Хагён волновался, как бы Мухону не стало скучно.

Мухон огляделся. Он и сам не знал, куда тут можно пойти.

В этот момент Хагён указал на здание вдалеке. Даже с 500 метров было отчётливо видно крупную вывеску: «Мотель для взрослых». Бровь Мухона дёрнулась.

— Н-не в том смысле! — залепетал Хагён. — Я не про это... Просто... если мы пойдём туда, можно будет спокойно держаться за руки!

— М-м?

Конечно, про это, но Хагён продолжал отнекиваться. Выслушав его длинные оправдания, Мухон снова поднял бровь.

— Ч-чего?! Разве это преступление — хотеть прикоснуться к своему парню? Я здоровый корейский дельфин!

Он покраснел, затем разозлился, хотя Мухон даже не успел ответить. Его возлюбленный усмехнулся — Хагён и сам отлично справлялся, без подсказок.

— Ладно, пошли.

— Если не хочешь... Чего? Правда?!

— Раздумал?

— Конечно нет!

Вцепившись в мускулистую руку, Хагён бодро зашагал. Но вскоре его лицо вытянулось.

Ни разу не был в таком месте...

Он не хотел выглядеть глупо, но был чист, как белый лист.

Поколебавшись, Хагён сглотнул и потянулся к терминалу. Его пальцы дрожали.

— К-какую комнату выбрать...?

— Я разберусь.

Вместо нерешительного Хагёна пальцы Мухона уверенно и без колебаний набирали номер. Но это выглядело настолько привычным, что глаза Хагёна стали треугольными от подозрения. Он сердито фыркнул, стоя за спиной мужчины.

Мухон, не понимая причины его поведения, быстро завершил оформление и передал Хагёну карту-ключ. Тот не смог сдержаться:

— Почему вы так ловко это делаете?

— Ловко? Я?

— Вы даже не задумались! У вас, что, было много партнёров?

— У меня?

Обычно невозмутимый Мухон редко выглядел озадаченным, но сейчас его рот приоткрылся от удивления. Много партнёров?..

— Тут просто нужно уметь читать.

— Я тоже умею читать! Но мне было сложно, потому что я впервые!

Хагён обиженно топнул ногой. Его разум пытался успокоить его: «Директор прожил другую жизнь, это нормально», но сердце уже горело ревностью к неизвестным прошлым возлюбленным Мухона.

— У меня тоже первый раз. Честно.

Как мы дошли до того, что я оправдываюсь? — мысленно удивился Мухон, но всё же поднял руки в жесте сдачи. Иначе Хагён мог дуться вечно.

Конечно, это было мило, но Мухон предпочёл бы побыстрее оказаться в номере. Даже эти несколько минут споров казались ему пустой тратой времени.

В лифте, направляющемся к указанному номеру, царило молчание. Хагён ощущал, как от волнения и напряжения пересохло во рту.

Дзинь! — лёгкий электронный звук заставил его дёрнуться. Мы же не идём совершать преступление, так почему ладони такие потные?

Он вытер их о бёдра и с решительным видом шагнул вперёд. С таким выражением лица он напоминал генерала, идущего на войну. Мухон, наблюдавший за этой переменчивой мимикой, внутренне усмехнулся.

Так громко кричал «пойдём!», а теперь ёрзает, как щенок.

— В-вот мы и здесь.

— Ага.

Хагён приложил карту-ключ к считывателю. Для дельфина, побывавшего в отеле, это было проще простого.

— Заходим...?

— Да.

— П-правда, заходим?

— Я же сказал.

Мухон открыл дверь и обнял его за плечи. Хагён надул губы, но осторожно переступил порог.

Внутри была обычная комната с кроватью, небольшой ванной, телевизором и тумбочкой. Никаких зеркал на потолке или водяных кроватей, которые он представлял в лифте.

Хагён невольно выдохнул с облегчением — и в этот момент что-то мягкое коснулось его пересохших губ.

— М-мпх!

Это были губы Мухона. Он жадно захватил его рот, и Хагён ответил тем же. Мы даже не сняли обувь, а он уже... Хотя Мухон притворялся равнодушным, явно сам мечтал об этом.

Уголки губ Хагёна задрожали от счастья. Он тоже хотел такого страстного поцелуя!

Но дышать стало невозможно. Его нос уткнулся в высокую переносицу Мухона, и, как ни вертел головой, губы преследовали его, как магнит.

Пришлось вспомнить навыки задержки дыхания, отработанные в реке. Когда терпение заканчивалось, он отрывался, жадно глотая воздух.

После нескольких таких циклов Мухон рассмеялся, не отрывая губ. Его смех заставил всё тело Хагёна мелко дрожать.

— М-мф?

Глаза округлились, когда Мухон прервал поцелуй, хихикая. Он большим пальцем вытер слюну с его губ — и, конечно, с наслаждением облизал палец.

Хагён содрогнулся, наблюдая, как Мухон без стеснения проглатывает его слюну. Раньше я бы вздрогнул... а сейчас думаю только о том, чем ещё его «накормить».

Не зная, что творится в голове у Хагёна, Мухон продолжал целовать его. Его губы, словно весенний дождь, касались пухлых щёк, круглого кончика носа, милого желобка над губой...

— М-м, директор... Давайте зайдём. Закончим внутри.

Обняв мускулистую шею мужчины, Хагён прошептал. Мухон, без сопротивления поддавшийся на этот шёпот, легко подхватил его и занёс в номер.

Ох, какой же он сильный... Двадцатичетырёхлетнего парня он нёс, как четырёхлетнего ребёнка.

Хагён, покраснев, уткнулся лбом в его широкое плечо. Ноздри трепетно раздувались, вдыхая характерный аромат Мухона.

Как же так? Он же водяной, но совсем не пахнет рыбой! Напротив, его свежий, прохладный аромат хотелось вдыхать вечно.

— Щекотно.

— Потерпите. Вы так вкусно пахнете, что я не могу удержаться.

Мухон проигнорировал этот каприз, а Хагён продолжал обнюхивать его. Определённо не дельфин, а щенок.

С лёгким смешком Мухон аккуратно опустил его на кровать. Хагён мгновенно распластался на спине, быстро моргая.

— Продолжим.

— Да, но сначала надо помыться...!

— Не обязательно.

Пожал плечами Мухон и стащил с него футболку. Перед глазами предстало стройное бледное тело с двумя розовыми бугорками.

Он надавил пальцем на один из них.

— А-а-а!

Громкий крик заставил Мухона поморщиться.

— Э-это... не трогайте там!

— Мы же за этим сюда пришли.

— Но... Ох, вы такой развратник...

А кто в прошлый раз в отеле, пьяный, вовсю на мне катался?

Наблюдая, как Хагён краснеет, Мухон усмехнулся. Он снова надавил на сосок — и тот тут же набух, заявляя о своём существовании.

Хагён, сначала кричавший, теперь, при повторном прикосновении, почувствовал странное удовольствие. Он скрестил ноги, но грудь подалась вперёд, словно прося больше.

Мухон, никогда не отказывавший ему, охотно продолжил.

— Х-ха, м-м...

Прохладные ладони вызывали мурашки, но он не хотел, чтобы они убирались. Вскоре Хагён уже сам потирался о них, как котёнок.

Мухон, наблюдавший за этим, как за художественным фильмом, сменил ладони на губы.

— А-ах!

Хагён дёрнулся, ощутив, как острые зубы сжимают его сосок. Это было совсем не то, что прикосновения пальцев.

Впервые испытывая подобное, он широко раскрыл глаза. Подняв голову, он увидел, как Мухон, не отпуская его сосок, лишь перевёл взгляд на него.

Как будто перед глазами включили откровенное видео... Голова закружилась — но не от отвращения, а от возбуждения.

Раскинув руки на кровати, Хагён обхватил голову Мухона. Шершавые, но мягкие волосы ещё сильнее разожгли его.

— Ещё... Сделайте ещё...

— М-м.

— Только не кусайте... Оближите, да?

Мухон послушно выполнил его откровенную просьбу. Он лизал, когда просили лизать, трогал, когда просили трогать. Благодаря его усердию Хагён таял, как мороженое.

В отличие от тех, кто исчезал в пузырях от горя, я, кажется, исчезну от наслаждения...

— А-ах...

Мухон тоже терял голову, кусая и лаская это хрупкое тело. Теперь я понимаю, что значит «хочу сожрать от желания»...

Его сдержанность медленно таяла.

Разве можно терпеть, когда так хорошо?

Мужчина, никогда не славившийся терпением, опустил руку ниже и сжал самое сокровенное.

— А-а-ах!

— Х-х...

Неожиданно бурная реакция заставила Мухона нахмуриться. Он одним движением стянул с Хагёна штаны и трусы — так быстро, что тот даже не успел осознать.

Оголённые ноги беспомощно скрестились.

— Д-директор...!

— М-м?

— Вы... сняли штаны?!

— Снял.

Хагён собирался «открыться» сам, но не так же резко!

Неожиданная атака на нижнюю часть заставила его свернуться калачиком. Он и не заметил, как это выставило напоказ его круглую попку.

Пытаясь успокоить бешеный пульс и мысленно подготовиться к следующему этапу, он замер. Ему и в голову не приходило, как Мухон сглатывает, глядя на эти аппетитные булочки.

— Кан Хагён.

— Д-дайте минутку! Я морально готовюсь... А-ай!

Не успев договорить, он почувствовал укус в самую мягкую часть. Кто бы мог подумать, что кто-то станет кусать меня за задницу!

Хагён попытался сбежать, но железная хватка на его талии не позволила сдвинуться ни на сантиметр.

Боже... Мои желания — ничто по сравнению с его аппетитом.

— А-ах, попа...

— М-м, вкусная попа.

За его спиной раздался откровенный звук облизывания. Он правда хочет откусить кусочек?! — мысленно закричал Хагён, беспомощно дёргая ягодицами. Не сумев отползти даже на 5 см, он снова получил укус.

Его белоснежная кожа постепенно розовела от лёгких покусываний. Мухон с гордостью оценил своё «творение».

— Красиво.

— Х-хыы...!

Я даже ничего не делал, а уже задыхаюсь!

Хагён, тяжело дыша, осторожно развернулся. Колени затекли от неудобной позы.

И в этот момент его скромный «мальчик», возбуждённый всем происходящим, выскользнул из укрытия.

— Можно... перерыв?

— Какой перерыв? Мы ещё даже не начали.

— К-как это не начали?! Всё уже было!

Обиженный Хагён завопил. Раздели меня догола, сосал соски, кусал за задницу...!

— Подойди сюда.

Проигнорировав протесты, Мухон сел на кровать и похлопал по бедру.

Нечестно! — Он даже не смял рукав рубашки!

Хагён, закусив губу, пополз к нему на коленях. Он изо всех сил толкнул мужчину, но твёрдое тело даже не дрогнуло.

— Я тоже вас раздену!

Маленькие ручки ухватились за рубашку. Будь они не в мотеле, можно было бы подумать, что он пытается затеять драку.

Но вместо того чтобы раздеть Мухона, он сам оказался в железной хватке.

— Хык...!

Неожиданная стимуляция заставила его пальцы ослабнуть.

— Ну, продолжай.

— М-м...!

Хагён застыл, как лёд, не в силах пошевелиться.

Глазами он скользнул вниз. Насколько же огромна его ладонь... Моего «мальчика» даже не видно!

Его мужское самолюбие пострадало.

Мухон же, тем временем, увлечённо катал яйца в ладони, словно круглые конфеты.

Такой маленький, мягкий... Можно катать вечно.

За сотни лет он ни разу не испытывал подобного интереса к чужому телу.

— Хыык! М-м-м!

Его звонкие стоны довели Мухона до предела. Он сосал сосок Хагёна, одновременно работая рукой. Полное блаженство.

— Х-хе...

Обида на скромные размеры быстро забылась — Хагён терял сознание от удовольствия. Мысли о том, чтобы раздеть Мухона, давно улетучились.

— Я... я сейчас... А-а-а!

Его неопытный член, после нескольких движений, уже выпустил белые капли. Наступила тишина.

— Э-это... я...

— Быстро, однако.

— Я н-не скорострел!

— О, и такое слово знаешь?

Мухон усмехнулся и поцеловал его. Он и не думал вытирать руку — продолжал ласкать.

Хотя Хагён и не был скороспелкой, он кончил почти сразу. Теперь он лежал, обессиленный.

— А-ах, зачем вы это трогаете?! Надо вытереть!

— Какая разница.

— В-вытрите! Быстрее!

Он оттянул руку Мухона и засуетился.

— Сейчас принесу салфетки!

Когда Хагён сполз с его бедра, Мухон лизнул ладонь. Не один раз. Будто слизывал мёд.

Хагён окаменел. Он... проглотил?!

— А-а-а!

Он схватил руку Мухона, но было поздно — всё уже исчезло во рту.

— Вкусно.

— Молчите!

Такое только в порно бывает! Хагён смотрел на него с отчаянием.

По сравнению с Мухоном он был полным новичком.

Но Хагён, дрожа как испуганный щенок, всё же сделал шаг вперёд. Пусть всё было новым и смущающим — бежать ему не хотелось. Один раз показать свою неопытность перед возлюбленным было достаточно.

Приняв это решение, он раскинул руки. Твёрдые мускулистые руки тут же обняли его, словно ждали этого.

Усевшись на крепкие бёдра Мухона, он снова погрузился в глубокий поцелуй. Теперь такие страстные поцелуи давались ему легко.

Чмок-чмок. Даже без просьбы он ловко работал языком. Его руки скользили по широкой спине Мухона — ведь директор всё ещё был одет, в то время как он сам оставался голым.

Он так легко раздел меня... а у меня никак не получается.

— Д-директор...

— М-м?

— Вы... не разденетесь? У вас что, дракон на спине нарисован?

Закрыв глаза, он рассеянно чмокнул Мухона в подбородок. Или, может, он стесняется чешуи, которая вдруг проявится?..

Едва его пальцы коснулись пуговиц, Мухон перехватил его руку и снова поймал в поцелуй. Раздевание снова не удалось.

Какая разница, одет он или нет, если целоваться так приятно? В голове у Хагёна уже летали маленькие звёздочки.

— М-мф...

— Х-ха...

Каждый раз, когда он слышал этот возбуждённый вздох, ему казалось, что он вот-вот взлетит. Он возбуждается, когда целует меня, трогает мои соски, ласкает мой член...

Не собираясь опускать улыбку, он крепче обхватил Мухона бёдрами.

В ответ большая ладонь нежно погладила его белоснежное бедро. Грубоватые, но гладкие пальцы скользили по внутренней стороне, заставляя Хагёна тяжело дышать.

Так жарко... а шапка только мешает. Раньше он никогда не задумывался об этом — шапка была частью его.

Но сейчас он заколебался. Стоит ли снимать её перед директором?

Для дельфина снять шапку перед кем-то — всё равно что подставить свою ахиллесову пяту. Макушка была уязвимым местом, и любое неосторожное прикосновение могло причинить боль.

Именно поэтому дельфины носили шапки в любую погоду. Хагён понимал это лучше всех.

Но... кто будет заниматься этим в шапке? Да и другой «ключевой момент» уже был на виду.

С достоинством настоящего корейского дельфина он решительно сбросил шапку. К счастью, он пять раз вымыл макушку утром, и волосы всё ещё были пушистыми.

Мухон на мгновение замер, но тут же улыбнулся, увидев рассыпанные по постели розовые пряди. Он провёл пальцами по каждой из них.

— Директор... теперь вы видели мои настоящие волосы. Вы обязаны взять ответственность.

— М-м?

— Я показал вам всё! Быстро кивайте!

Он выглядел так, будто готов был свернуть шею, если Мухон не согласится. Тот кивнул, и Хагён, довольный как сытый кот, сказал:

— Тогда продолжаем.

Это была очаровательная провокация молодого дельфина. В ответ Мухон провел пальцами по розовым волосам и опустил губы.

Его поцелуи скользили по округлому лбу, длинным ресницам, похожим на веер, и даже крошечной капельке пота на кончике носа.

Каждый раз, когда маленькое белое тело беспомощно извивалось, Мухон чувствовал странное удовлетворение. Он сжал булочки-попки Хагёна — их объем и текстура были идеальными.

Обычно он так мило виляет ею, когда напевает...

Бедра Хагёна дрожали, следуя за движениями рук Мухона, которые месили его, как тесто.

— Кан Хагён, что ты ешь, чтобы быть таким мягким?

— Э-еду...?

— Что?

— М-мясо? Сегодня утром ел жареную говядину... м-м...?

Даже в такой обстановке Хагён отвечал с поразительной искренностью. Мухон, переключившийся на его сосочки, фыркнул от смеха.

От этого соски стали еще чувствительнее, и маленькие ножки забарабанили по кровати.

— Ч-чего вы смеетесь?!

— Ты милый. Давай и дальше будем есть мясо.

— Д-да...

Снова честно кивнув, Хагён положил руку на плечо Мухона. Он тоже хотел прикоснуться к его коже, но боялся задеть комплексы.

Может, как на крыше, у него проступает чешуя? Или прошлые партнеры стеснялись этого...

Хагён, хоть и дельфин, решил быть понимающим. В конце концов, в тех видео люди справляются и в одежде...

Прокручивая в голове "учебные материалы", он покачал головой. Я буду идеальным парнем, который принимает даже недостатки!

Он смотрел на Мухона взглядом, полным всепонимания.

Хотя Мухон был слишком занят, пережевывая его сладкие соски, чтобы заметить.

Чмок-чмок. Жадность — идеальное слово.

Хагён испытывал странные чувства, наблюдая, как тот усердно работает ртом. Щекотно, стыдно... но хочу, чтобы он делал это каждый день.

Как будто услышав, Мухон усилил натиск.

— А-ах!

— Х-хан Хагён... Хагён.

Впервые он назвал его так нежно. Сердце Хагёна упало.

Голос, звучавший так болезненно-страстно, заставил его глаза наполниться слезами.

Хагён напряг дрожащие ноги, давно раздвинутые. Мухоновы мощные бока, заполняющие внутреннюю поверхность его бёдер, были ему по вкусу. Теперь понимаю, почему дамы любили таких крепких слуг...

Пока в голове роились глупые мысли, его рука сползла с плеча Мухона вниз, лаская спину. Каждое движение губ заставляло мышцы играть, как живые существа.

Во рту скопилась слюна. Если не хочет раздеваться, можно просто залезть головой под рубашку и...

Он облизал пересохшие губы. Такими шершавыми они только поцарапают... Надо увлажнить...

— Хык! Д-директор?!

— М-м?

Пока Хагён фантазировал, Мухон методично спускался ниже, пока не взял в рот его маленький член.

Он поднял взгляд. Блестящие, неестественно чёрные глаза скользили по лицу Хагёна. Где бы они ни останавливались, кожа тут же горела.

— Ссс...

Мухон провёл языком по стволу. Влажный, змеиный язык обвил возбуждённый член.

Боже... Это реально... Живот свело. Из губ вырвался тонкий стон.

— Х-хаа...!

Одна рука сжимала бедро, другая — мягкую попку, а во рту был весь Хагён. Мухон, заполучивший всё, что хотел, закрыл глаза от наслаждения.

Такой маленький, но приятный... Лучше, чем в руках.

Сдерживая язык, готовый раздвоиться от возбуждения, он ускорился. Реакции Хагёна сводили с ума.

Горло Мухона сработало, когда он проглотил смесь слюны и преякулята.

Слаще мёда, лучше изотоника. Он раскрыл горло, готовый проглотить всё.

— А-ах! П-подожди...! М-м!

Хагён, обычно краснеющий от простых ласк, был не готов к глубокому минету. Удовольствие, исходившее из самого центра, перекрывало дыхание.

Он дёргался, но огромные руки держали его на месте. Сейчас кончу ему в рот...

Его протесты явно не доходили до Мухона — тот лишь активнее работал ртом, бормоча что-то вроде:

— Чёрт... Такой вкусный...

Каждый раз, когда острые зубы Мухона касались нежной кожи, Хагён содрогался от странного сочетания наслаждения и страха.

Хочу вырваться... но, может, быть съеденным — не так уж плохо? В голове тут же всплыли конфуцианские мысли о неприличии таких действий.

А Мухон, казалось, просто наслаждался деликатесом без лишних мыслей.

— А-ах, директор, подождите...! Я сейчас...!

Достигнув предела, Хагён отчаянно звал его. Но Мухон и не думал останавливаться.

Видимо, мой "мальчик" пришёлся ему по вкусу... Мысль вызвала не смущение, а гордость.

— М-м-м...!

Сдержаться было невозможно. Хагён кричал и дёргался, выражая всё, что чувствовал.

Мухон, сжимая его бёдра, лишь подстёгивал его. Вскоре Хагён кончил — впервые.

Прозрачная жидкость исчезла в его горле.

Звук глотания эхом разнёсся по комнате. Хагён, красный до ушей, дрожал.

К счастью, Мухон отпустил его член, блестящий от слюны, как конфета в меду.

Дважды кончив, Хагён тяжело дышал, живот подрагивая.

Не удержавшись, Мухон провёл ладонью по белому животику, оставляя следы.

— А-ах, хватит... Теперь ваша очередь.

— Моя?

— Я тоже хочу попробовать ваш...!

Око за око, зуб за зуб — хоть и не уверен, что это уместно.

Теперь уже возбуждённый молодой дельфин облизнулся.

С трудом перебравшись на Мухона, он почувствовал под брюками огромный бугор.

Он тоже возбуждён... Мысль успокоила его.

Напевая, он потянулся к ширинке —

— Кан Хагён, хватит.

Низкий голос прозвучал прямо в ухо.

Мухон резко остановил его, как шаловливого щенка, короткой командой. Хагён замер в странной позе, будто держась за невидимое кольцо.

Быстро поднявшись, Мухон поправил растрёпанные розовые волосы Хагёна, погладил его пылающие щёки и привёл одежду в порядок.

— Почему?! Мы только начали! — надутые щёки Хагёна стали ещё круглее.

— Ты называешь это «началом»?

— Конечно! Я тоже хочу вас, м-мф!

Мухон запечатал его наглый рот поцелуем.

— М-мф! Ммм!

Все жалобы утонули в его языке. Хагён покраснел, почувствовав странный вкус, но стыд быстро испарился в вихре поцелуя.

Когда Хагён, задыхаясь, обмяк, Мухон наконец отпустил его, коснувшись губами его дрожащих век.

— Ты даже дышать не можешь во время поцелуя — о каком «продолжении» речь?

— Поцелуи и «это» — разные вещи! Вы всегда так уходите от ответа!

— В следующий раз. Медленно.

Хагён взорвался, как ребёнок, которому отказали в конфете. Его «тихоокеанское» терпение испарилось.

— Вы правда импотент?! — его крик, казалось, сотряс стены.

Мухон слегка нахмурился.

— Я же сказал — нет.

— Тогда почему?!

— Есть причины.

Он неожиданно уклончиво отвечал, что только разозлило Хагёна. Тот схватил явную выпуклость в брюках — твёрдые плечи Мухона дёрнулись.

— Это жестоко! Вы же поняли, зачем я предложил сюда пойти! Я мылся пять раз сегодня, даже макушку отдраил!

Он ткнул пальцем в свою макушку. Я открыл вам даже её — а вам я не нужен?!

— Чешуя или тату — мне всё равно! Я люблю даже ваши недостатки!

Мухон, который долго смотрел на розовый затылок, оказавшийся прямо перед его лицом, улыбнулся и крепко обнял хрупкое тело. Его маленький возлюбленный был настолько милым и очаровательным, что он не знал, что с этим делать.

Оттого ему стало ещё страшнее, ещё осторожнее. Как бы тот не сбежал, увидев всё это сразу. Стариковская трусость. Мухон, уткнувшись носом в затылок Хагёна, глубоко вдохнул.

Сладкий, характерный для Кан Хагёна аромат заполнил всё его тело, и мир будто завертелся.

— Хорош, Кан Хагён.

— Эх… — Хагён, услышав нечаянно сорвавшиеся слова, отчаянно заёрзал и тяжело вздохнул. — Я тоже очень люблю президента.

— Вот и смотри.

— В следующий раз не посмотрю. Сначала порву всю одежду.

— Ладно.

Хагён, будто собираясь схватить за воротник, крепко сжал рубашку, а затем, ворча, укусил Мухона за твёрдое плечо. Ясно, что «кан» в «Кан Хагёне» было не от «касатки», а от «щенка».

Мухон терпеливо отдавал своё плечо, пока злость малыша не утихла, а потом легко поднял его.

— Давай помоемся.

— Хм-м, вместе?

— Нет.

— Вау, вот это подло.

Но, несмотря на слова, Хагён крепче сжал ноги, обвитые вокруг бока Мухона.

«Особенная штука». После сорвавшейся интимной командировки с директором мысли Хагёна были заполнены только этим.

Вернувшись из Сонсу-дона вечером, он вдруг вспомнил, как дядя Коун начал что-то говорить, но не договорил. Когда он трогал это рукой, не было ничего странного в форме, но...

Будто пытаясь заново вспомнить те ощущения, Хагён пошевелил пальцами в воздухе.

— Огромный, между прочим...

Пробормотав это, он опустил руку и схватил себя за промежность. Даже его маленькая по меркам взрослого мужчины ладонь могла обхватить это — насколько же смешным он казался директору?

Теперь он понимал, почему директор так легко смог его... Внезапно уязвлённый Хагён надул губы и начал двигать рукой.

Конечно, это не могло сравниться с тем, как это делал директор.

— Чявк.

Разочарованно причмокнув, Хагён покатился по одеялу.

Что за секрет у директора, что, что? Как устроить следующую возможность? Нерешённые вопросы катались вместе с ним.

Розовый дельфин на подушке покачивался, будто смеясь над ним, издавая лёгкий шелест.

Тем временем Мухон, подаривший своему юному возлюбленному величайшую в мире проблему, тоже не был спокоен. Хотя по меркам имуги он был не слишком жадным и не слишком активным, к тем, кого любил, он не оставался равнодушным.

Он как раз искал способ, чтобы Кан Хагён принял его, не испугавшись.

Если такой искренний и эмоциональный Хагён откровенно испугается или убежит — он сам не выдержит. Кто бы мог подумать, что проживший сотни лет он так ослабеет перед едва повзрослевшим дельфином...

Да и правда, он не знал, что будет дальше. Мухон горько усмехнулся и покачал головой.

Но вместо раздражения его переполняло желание поскорее решить всё — значит, он окончательно попал под чары Кан Хагёна.

— Господин Мухон.

— А, заходи.

Сано, открывший дверь, почтительно склонил голову. Мухон махнул рукой в ответ и спросил:

— В чём дело?

— Э-э... Я слышал от Коуна. Господин Мухон, вы правда возьмёте дельфина с собой?

Сано, беспокойно ёрзая, осторожно поинтересовался. Тёмные круги под глазами выдавали, что он долго решался на этот вопрос.

Но все его переживания оказались напрасны — Мухон бодро подтвердил:

— Конечно возьму. Даже если он вышел на сушу, разве его дом не в море?

Беззаботный ответ растрогал Сано — он даже поднял брови. Все думали, что, пробудившись после долгого сна, он не собирается возвращаться в море.

Пока господин Мухон существует, море не придёт в упадок, но всё же его присутствие в Западном море приносило не сравнимый ни с чем расцвет.

— Отличное решение! Я, Ки Сано, всю жизнь ждал этого момента, служа вам, господин Мухон... Теперь могу умереть без сожалений!

— Хватит лести. Есть кое-что, что тебе нужно сделать.

— Приказывайте!

Громкий голос Ки Сано раскатился по кабинету. Прямо как Кан Хагён — все они будто специально тренируются орать где-то перед этим.

Неожиданно представив лицо Хагёна, Мухон усмехнулся и объяснил Сано, что от него требуется:

— Подготовь всё, чтобы ему было комфортно жить в море. И найди способ, чтобы Кан Хагён смог принять мою истинную форму.

— Э... П-погодите! Господин Мухон, то есть... вы хотите показать ему свой настоящий облик...?

Сано говорил прерывисто, с выражением недоверия на лице. Он даже потер уши, будто усомнившись, правильно ли расслышал.

Мухон любезно разъяснил, что его слух не подвёл:

— Я решил взять ответственность за Кан Хагёна.

— Ответственность...

— Но если он увидит меня и убежит, это будет проблемой. Так что придумай способ.

Вспомнив тот момент, когда Хагён, ткнув пальцем в его макушку, заявил, что раз показал её — значит, полностью ему доверяет, Мухон почувствовал, как перед глазами замелькали пушистые, словно сахарная вата, пряди его волос.

Ему вдруг захотелось прижаться губами к его коже, вдохнуть его запах полной грудью. Неосознанно нервничая, Мухон постучал пальцами по столу.

Его беспокойство передалось и Сано. Подумать только — из всех достойных кандидатов, знатных, красивых, способных, которых желали заполучить даже в других владениях, он выбрал этого вонючего пресноводного дельфина!

Разочарованный Сано надул губы. Ему чудились голоса разочарованных обитателей моря, годами ждавших возвращения Мухона.

Но Ки Сано был преданным слугой. Если его господин чего-то желал, он готов был перерыть все моря на земле...

— Хорошо. К какому сроку подготовить?

— Как можно скорее.

— Слушаю.

Спрятав разочарование в дальний угол души, Сано быстро засеменил. Раз уж господин Мухон непреклонен, операция «Поселить боящегося моря дельфина в океане» должна быть успешной любой ценой.

Мухон и Ки Сано строили свои планы, а Хагён и не подозревал об этом, увлечённо продолжая своё кафе-турне.

— Ну как, Хагён, солёный ванильный латте тоже вкусный?

— Да! Это идеальное сочетание сладкого и солёного!

Официальные «напарники по латте» из компании — Пугынним и Хагён — каждый день после обеда ходили в кафе пробовать ванильный латте. Сегодня они вышли на прогулку и зашли в новое кафе, выбрав солёный ванильный латте, который оказался очень вкусным.

Чмок-чмок. Хагён, поджав губы, быстро потягивал латте. Уже после полудня температура поднималась, и холодный напиток легко проглатывался.

— Надо добавить это место в список вкусных кафе.

— Да, точно. У нас уже довольно большой список.

— Вот именно! Разве не в этом прелесть работы в компании? Даже просто смотреть на твой список — уже сыт по горло!

Пугынним, щедро хваля Хагёна, напевал себе под нос. Его рыжие волосы покачивались в такт. Хагён, шагая рядом, мысленно подпевал.

«Как хорошо, что мои навыки работы в Excel наконец-то пригодились»

Так проходил их приятный обеденный перерыв, но вскоре он подошёл к концу.

Телефон в кармане начал вибрировать. Похоже, это был не сообщение, а звонок. В это время никто обычно не звонил, но на экране высветилось имя младшего брата.

«Кан Хаджо»

Хагён наклонил голову в сторону.

— Я ненадолго отойду — нужно ответить.

— Ладно, я пойду первым.

Помахав рукой Пугынниму, Хагён нажал на кнопку ответа.

— Да, Хаджо. Что случилось? Разве у тебя не уроки?

— Хагён-ааа...

— Что случилось? Ты плачешь?

— Хагён, бабушке плохо...

— Бабушке плохо? Что, где болит?

Сердце Хагёна упало. Всего два дня назад они разговаривали, и всё было в порядке — насколько же ей плохо, если брат звонит в слезах?

Теперь и голос Хагёна задрожал. Бабушка была опорой семьи, вечной защитницей для брата и сестры-дельфинов.

«Если ей плохо...» Глаза Хагёна наполнились слезами.

— Вчера она упала в огороде, и у неё опухли колено и лодыжка... Не может встать... В больницу отказывается идти, сказала не звонить тебе...

Младший брат, ещё студент, казалось, весь день провёл в беспомощной тревоге, не зная, что делать с упрямой бабушкой.

«Насколько же сильно она упала, если даже она, которая считала, что без работы в огороде всё пропало, теперь не может встать? И почему отказывается от больницы, почему не сказала мне?»

Хагён отчаянно пытался взять себя в руки, шлёпая себя по лбу, но кончики пальцев на руках и ногах продолжали дрожать.

— Хаджо, пока сделай бабушке холодный компресс. Я сейчас же приеду. Только не говори бабушке, что я еду — не хочу, чтобы она злилась.

— Понял. Ты правда сможешь приехать? А работа...?

— Не беспокойся об этом. Я еду, так что если что-то случится — сразу звони, ясно?

— Х-хорошо...

— Не плачь, всё будет хорошо.

Успокоив всхлипывающего брата, Хагён поспешил обратно в офис. В кабинетах царила лёгкая суматоха — только что закончился обеденный перерыв.

Отмахнувшись от расспросов коллег о вкусном обеде, Хагён распахнул дверь кабинета директора, забыв даже простейшие правила приличия.

— Кан Хагён?

Одна бровь мужчины поползла вверх от неожиданного вторжения. На зов Хагён выпалил:

— Мне нужно уйти!

— Что? Что случилось? Почему ты такой бледный?

Лицо Хагёна было не просто белым — оно позеленело. Почувствовав неладное, Мухон встал и взял его за щёку.

Щека в его ладони мелко дрожала, будто Хагён изо всех сил сдерживал слёзы.

— Кан Хагён. Расскажи мне, хорошо?

— Директор...

— Да, я здесь.

От его ласкового ответа брови Хагёна дрогнули. Слёзы, навернувшиеся на глаза, вот-вот готовы были пролиться.

— Бабушка... бабушка вчера сильно упала... и не может встать. Нужно в больницу, но братья слишком маленькие, я должен поехать...

Хотя объяснение было сбивчивым, Мухон понял суть и нежно потёр щёку Хагёна.

От грубоватой, но осторожной ласки брови Хагёна вновь дрогнули. Мухон поспешно обнял его — ещё немного, и тот разрыдался бы прямо здесь.

— Понятно. Поехали.

— П-поехали?

— Да. Я поеду с тобой.

И это не прогулка по соседнему кварталу — на машине дорога занимала целых четыре часа в одну сторону.

— Это слишком далеко. Я сам быстро съезжу.

— Нет, я буду волноваться за тебя одного. Я не могу без тебя.

— Э-э...?

Каждый раз, когда директор неожиданно признавался в таких чувствах, Хагён терялся. И сейчас он только беспомощно закатил глаза, не находя что ответить.

Мухон первым перешёл к действиям — переплел пальцы с его маленькой рукой и повёл из кабинета.

Сотрудники, уже привыкшие за последние дни к их близким отношениям, лишь искоса поглядывали на них, спокойно провожая взглядами.

— Пак Коун, если что — звони.

— Хорошо, понял.

Услышав неторопливый ответ Коуна, Мухон крепче сжал руку Хагёна и повёл его на парковку.

— Садись.

— Вы сами будете за рулём?

— Да. Введи сюда адрес.

Мухон, устроившись за рулём, показал на навигатор.

— Но вы же устанете...

— Я не настолько устану. Давай быстрее.

Под его напором Хагён безропотно ввёл адрес сельского дома. Горечь во рту — он не только заставил любимого волноваться, но и теперь утомлял его физически.

Мухон, словно прочитав его мысли, протянул руку и провёл ладонью по макушке Хагёна.

— С бабушкой всё будет хорошо. Не переживай так.

— Да... Спасибо.

Хагён, уткнувшись макушкой в его ладонь, пробормотал благодарность без обычного энтузиазма. Обычно болтливый, сейчас он угрюмо молчал, и Мухон, наоборот, говорил больше обычного.

Он спрашивал, не хочет ли Хагён перекусить на заправке, не включить ли музыку, не хочет ли вздремнуть.

Хагён каждый раз мотал головой, и Мухон чувствовал, как внутри у него всё сжимается.

Неизвестно, сколько они ехали в тяжёлом молчании, но наконец добрались до дома Хагёна.

— Бабуля!

Хагён выскочил из машины и громко позвал.

— Что такое, Хагён?

— Бабуля, кажется, брат приехал!

Услышав голос внука, бабушка удивлённо огляделась. Хаджо, массировавший ей ноги, высунулся за дверь.

— Брат!

— Хаджо, как бабушка?

Хагён, на ходу скидывая обувь, бросился осматривать бабушку. Как и говорил брат, правое колено и лодыжка распухли, а на локтях и ладонях виднелись мелкие ссадины.

Впервые бабушка была так сильно ранена — половину его души заполнил ужас, половину — обида, что она не поехала в больницу.

— Почему не вызвали врача?!

Хагён почти закричал. Бабушка, увидев внезапно появившегося внука, шлёпнула Хаджо по спине.

— Ах ты свинка! Разве я не говорила не звонить брату?! А?!

— Ай, но бабуля так сильно болит, брат должен знать!

— Ох ты! Посмотрите-ка, как разговаривает!

Бабушка и внук заспорили. По крайней мере, силы у неё ещё были — и на это Хагён мысленно вздохнул с облегчением.

Но опухоль выглядела серьёзно... Наверняка что-то было сломано. Хагён, с комом в горле, взял бабушку за плечи. Её худое тело с выступающими костями сжало ему сердце.

— Бабуля, поедем в больницу! Почему вы сидите дома?!

— Хватит! Какая там больница! Пластырь приклею — и всё. Тебе бы на работе быть, а не сюда приезжать!

— Разве сейчас дело в работе?!

— А в чём ещё?! Как бы тебя из-за этого не уволили!

Спор между Хагёном и бабушкой накалялся, а младший брат беспомощно метался между ними.

Оба были упрямы — если вмешаться, можно было самому пострадать. Хаджо топтался на месте, когда сзади приблизилась крупная тень и раздался низкий голос:

— Я директор. И я не собираюсь увольнять Хагёна из-за такого. Поэтому, бабушка, давайте лечиться.

Это появился тот самый директор, про которого Хагён постоянно пел в телефонных разговорах: «Люблю его, очень люблю».

— Что, директор? — Бабушка смотрела растерянно, затем прищурилась и медленно оглядела высокого мужчину с головы до ног.

Хагёну стало неловко от такого откровенного разглядывания. Конечно, это была его вина — он не объяснил, что его директор не «девушка из Сеула», а «дядя из Сеула». Но так уж пристально смотреть...

Боясь, что Мухону не понравится такое внимание, Хагён поспешил представить его:

— М-м, бабуля. Это директор компании, где я работаю.

— Ли Мухон, — представился Мухон, вежливо склонив голову. Его низкий голос снова наполнил маленькую комнату.

— А-а, вот как... Иди сюда, садись! Наверное, устал, пока этот болван тебя тащил сюда!

Очнувшись от его приветствия, бабушка поспешно указала на место рядом. Мухон без возражений опустился на пол, вынудив Хаджо отступить к брату.

Даже сидя, мужчина казался огромным — его макушка почти касалась потолка. Его массивная фигура заполнила всё пространство, заставив дрожать не только бабушку, но и зрачки Хаджо.

— Так это и есть директор? Из компании Хагёна? Их что, два директора?

Вопросы сыпались без адресата. Хагён, ещё минуту назад оравший на бабушку, чтобы та шла в больницу, теперь закрылся, как ракушка.

В спешке он забыл, что скрывал истинную сущность директора. И не подумал, какой шок испытает бабушка, узнав, что «тот самый директор» — это вот этот.

Голова Хагёна всё ниже опускалась. Он с радостью рассказывал, как хорошо у них с директором, но ни словом не обмолвился о его истинной природе.

— Директор здесь только я один.

— Ох...?

— Давайте сначала в больницу. Хагён очень волновался.

Бабушка, обычно пропускавшая слова внуков мимо ушей, на этот раз быстро согласилась.

— Тогда, господин директор, не поможете мне дойти? Эти крохи меня по дороге ещё уронят.

Бабушка неодобрительно цокнула языком, глядя на миниатюрных внуков. Ведь известно, что речные дельфины меньше других китообразных, но рядом с сеульским директором они казались совсем крошечными.

Брат с сестрой надули щёки — бабушка сама была чуть больше 150 см ростом.

— Забирайтесь.

Мухон повернулся к ней спиной. Хагён, шокированный, попытался остановить его, предлагая самому нести бабушку, но тот не обратил внимания.

На спине директора — главы компании, а может, и главаря банды — бабушка сияла от счастья. Ей так удобно, будто в лимузине, даже похлопала по крепким плечам.

Хагён тоже знал, насколько удобна и крепка спина этого мужчи... Нет, не в этом дело!

Почему бабушка, обычно терпеть не могущая принимать чужую помощь, так охотно согласилась на предложение директора? По спине Хагёна, шедшего следом, заструился холодный пот.

Рядом с ним семенил Хаджо, который вдруг ахнул:

— Ух ты!

Он остановился перед машиной, на которой они приехали, и засыпал восторженными возгласами:

— Это же супердорогая тачка!.. Наверное, ваш директор реально богатый!

— Эй, Кан Хаджо! Что ты делаешь? Быстро иди сюда!

— Угу. Ладно. Но это правда машина за три миллиарда, минимум. Просто интересно.

Хаджо позволил себя увести, но не отрывал глаз от автомобиля. Хагён щёлкнул брата по лбу и украдкой посмотрел на директора. Тот никогда не выказывал особой привязанности к машине, но мало ли — вдруг раздражается из-за такого поведения?

Однако, вопреки ожиданиям Хагёна, Мухон никак не отреагировал, сосредоточившись только на том, чтобы усадить бабушку поудобнее.

— Садись.

Проверив ремень безопасности, Мухон обратился к Хагёну. Тот поспешно устроился на переднем сиденье. А рядом с бабушкой сзади уже сидел Хаджо.

Он не шумел, как раньше, но, казалось, вот-вот взорвётся от восторга, беспокойно дёргая ногами. Если внешний вид машины уже вызывал восхищение, то салон был просто потрясающим.

Не сравнить с «бонго» старосты! От ощущения сидений слюнки текли. Хагён тихо вздохнул, глядя на своего восторженного брата.

— Почему вздыхаешь?

— Брат просто позорит меня...

Мухон усмехнулся в ответ на этот шёпот:

— Да он вылитый ты.

— Что? Я?! Да как...

Хагён вспыхнул от такого сравнения. Где это он похож на брата? Он выше и симпатичнее! Его губы, выдвигавшие контраргументы, были прелестны.

Мухон потрепал его по макушке, молча соглашаясь. Иначе он точно надулся бы, как рыба-шар, и просидел так всю дорогу. Но правда — брат и Хагён были очень похожи.

Когда они вбежали в дом, Мухон внешне не подал виду, но был удивлён.

Внутри сидел школьник Кан Хаджо с вьющимися розовыми волосами и в кепке. Подростковый Хагён и оригинальный Хагён уставились на него — довольно неожиданное зрелище.

Конечно, оригинальный Хагён был самым милым и любимым, но и к его семье Мухон проникся симпатией.

Рождённые из яйца и живущие в одиночестве, имуги редко имеют то, что можно назвать семьёй — за редкими исключениями.

Если воспринимать это как возможность косвенно пережить нечто вроде детской игры в семью, да ещё и с родными Хагёна — почему бы и нет? Даже хорошо. Заодно можно немного задолжать Хагёну.

Внешне бесстрастный, Мухон продолжал вести машину, хотя мысли его были заняты совсем другим.

В обычной ортопедической клинике начался осмотр, и врач буквально повторил все те же упреки, что до этого сыпал Хагён:

— Ох уж эта бабуля! Смотрите-ка! Тут же трещина! Если бы ещё немного — тут и тут разошлось бы, и всё, приехали!

— Какие ещё «приехали»!

— А как же? Вы же каждый день в огороде ковыряетесь!

У врача с бабушкой была почти 30-летняя дружба, и они препирались без всяких церемоний. Персонал и пациенты спокойно занимались своими делами, не обращая внимания на шум — такое здесь случалось ежедневно.

Только братья-дельфины стояли рядом, побледневшие и едва сдерживающие слёзы.

— Так... так что делать? Нужна операция? Госпитализация?

— Да нет, до этого не дойдёт. Эй, Хагён, когда приехал? Говорили, ты в Сеуле работу нашёл.

Врач ухмыльнулся, глядя на Хагёна. Казалось, ещё вчера тот разбил лоб, прыгая с прибрежных скал, а теперь уже взрослый и самостоятельный — и трогательно, и удивительно.

— Да, да. Бабушке плохо, вот я и приехал.

— Хорошо, что приехал. Если бы чуть позже — гипс на месяц как минимум.

Братья ахнули и зажали свои дыхала. Бабушка снова накинулась на врача за то, что пугает детей, но тот невозмутимо ушёл готовить материалы для гипса.

Как только врач вышел, Хагён, всё ещё тряся дыхалом, подступил к бабушке:

— Вот видишь! Трещина же! Гипс нужен!

— Да подумаешь, трещинка!

Смущённая бабушка лишь повысила голос и бросила на Хагёна сердитый взгляд. Тот от неожиданности отпрянул.

— А ты, поросёнок...

— Я? Я что!

— Это твой директор? Что, женщина постарше? Негодник, ты что, принял этого здоровяка за женщину?!

— Да он же такой красивый, конечно нет!

При упоминании директора лицо Хагёна побагровело от стыда. Бабушка покачала головой, глядя на влюблённого внука.

— И правда нравится?

— Ещё как!

— Ох уж эти мне...

Бабушка фыркнула, не зная, смеяться или злиться. Где это он выкопал такого угрюмого типа и теперь тут вертится как угорелый?

Её взору открылась очевидная истина — её внук безнадёжно влюблён. И хоть для неё её кровиночка всё равно лучше всех, жалко было смотреть на такое.

Раздражённая бабушка шлёпнула Хагёна по спине. От давно забытой боли тот всхлипнул — почесать ужасно хотелось, но не дотянуться.

Когда Хагён заныл, вошедший Мухон нежно провёл большой ладонью по его маленькой спинке.

— Разве можно бить такого малыша.

При этом тихом упрёке брови бабушки дёрнулись. Вот парочка — один другого стоит.

Как раз когда бабушка с крайне недовольным выражением лица собралась отчитать внука и директора, к счастью для обоих, вернулся врач с инструментами для перевязки, не дав ей начать.

Вместо этого поток упрёков обрушился на саму бабушку со стороны доктора, а Хагён охотно поддакивал каждому слову.

От такого подхалимства внука у бабушки из дыхала так и пышал пар.

— Бабуля, сиди здесь. Я оформлю документы.

— Вот, плати этим.

Бабушка с огромным гипсом на ноге начала копаться в кармане за банковской картой. Хагён подскочил:

— Я же теперь зарабатываю! Что вы... Быстро уберите её обратно!

— У бабули тоже деньги есть!

— И у меня есть!

Коротко бросив реплику, Хагён засеменил к стойке администратора, оставив бабушку позади. Та смотрела ему вслед и тихо вздохнула.

Всего несколько лет назад он ничего не мог сделать без её помощи, а теперь вот заботится о ней. Но вместо гордости в сердце поселилась грусть — словно она стала обузой, отнимающей у внука время и деньги.

— Хагён получает хорошую зарплату. Не беспокойтесь.

Молчавший до этого мужчина наконец заговорил. Бабушка фыркнула:

— Да ну? В прошлый раз по телефону хвастался, что много получает — значит, правда?

— Да, правда.

Ответ был предельно простым. Непонятно, то ли директор хотел произвести впечатление, то ли вообще не задумывался об этом.

Даже самый опытный в общении человек обычно нервничает перед семьёй возлюбленного, особенно перед бабушкой. Но Мухон не проявлял ни капли смущения.

Бабушка ещё раз оценивающе оглядела его и перешла к допросу:

— Говорят, ты старше его.

— Да, значительно.

Он не стал добавлять «но вы ведь ещё старше меня».

— Бизнес твой крепкий?

— Это семейное предприятие, так что в одночасье не развалится.

Морщинки на лбу бабушки, сжавшиеся при вопросе о возрасте, слегка разгладились.

— А сам-то ты морской, да? Рядом сижу — чувствую, солью от тебя пахнет.

— ...Да.

Тут ему стало не по себе. Ещё до того случая, когда Хагён чуть не погиб в море, он слышал, что деревенские старейшины терпеть не могут морских существ.

И хотя эти самые морские рыбы тоже морщились, называя речных «вонючками», сейчас, когда бабушка смотрела на него с неприязнью только из-за происхождения, стало как-то не по себе.

А ведь эти самые губы, болтавшие «я люблю директора», были такими милыми, что он тогда без задних мыслей целовал их сколько хотел...

— Хм, понимаю. Ты ведь знаешь, что мой внук чуть не утонул в море?

— Я слышал эту историю.

Мало того — он сам его тогда спас. Если бы он сказал, что влюбился в детский плач Хагёна, тут же получил бы подзатыльник.

Про себя Мухон усмехнулся и продолжил:

— А того парнишку, что его спас, потом ещё долго несправедливо обижали.

— Ах, этот негодяй! До сих пор аж дышать тяжело, когда вспомню его рожу! Говорят, их семья разорилась и сбежала куда-то?

— С тех пор не появлялся?

— И не думай! Волосом не видно!

Похоже, у Ким Тхэёна хватило ума вовремя исчезнуть.

Бабушка всё ещё злилась, когда вернулся Хагён, закончивший оформление документов. Он удивлённо закатил глаза, оглядывая её — видимо, гадал, что произошло за это время.

Бабушка и Мухон одновременно замолчали. Не стоит напоминать Хагёну о плохих воспоминаниях.

— Бабуля, сначала две недели так походишь, потом снова на снимок.

— Целых две недели? Да я с ума сойду!

— А кто просил падать? Обидно, честное слово!

Хагён отчаянно постучал себя по груди. При мысли о распухшей ноге сердце до сих пор сжималось.

Бабушке тоже было тяжело видеть расстроенного внука. Как бы то ни было, она заставила семью волноваться.

Наступила неловкая пауза. Мухон похлопал Хагёна по спине своей большой ладонью. Сквозь неё он чувствовал лёгкую дрожь.

— Хагён очень переживал. Кан Хагён, можно было просто сказать бабушке, что ты волновался — зачем злиться?

— Но... Ты прав, я зря вспылил. Бабуля, прости.

Хагён опустил голову. Ему было стыдно — бабушка больна, а он тут ноет. Та улыбнулась, глядя на его покорные извинения.

Её глупый внучок-поросёночек, кажется, немного повзрослел. Может, благодаря этому молчаливому, солидному мужчине Хагён тоже стал надёжнее?

Морское происхождение, возраст и угрюмость слегка смущали, но видно было, как сильно он любит внука — так что сойдёт.

Прожив больше 70 лет, она повидала множество людей, но мало с кем сближалась. И этот мужчина-директор явно не был тем, с кем стоит связываться поверхностно.

Бабушка взяла его за руку и спросила:

— Парень Хагёна, ну что, поешь перед дорогой?

Благодаря совместным завтракам Мухон уже знал, что дельфин отлично готовит. Теперь он понял, от кого тот унаследовал этот талант — от бабушки.

Простые овощные гарниры с кунжутным маслом и солью, ферментированные креветки тохяджот, мисо-суп только с грибами — всё было невероятно вкусным.

Несмотря на неудобную позу за маленьким столом, Мухон уже опустошил две миски риска. Сидевшие рядом братья Хагёна разинули рты, наблюдая, как он ест.

— Вау, директор Хагёна правда здорово кушает!

— Таким большим нужно столько есть! А ты, брат, всегда привередничаешь, поэтому и маленький!

— Эй! Речные дельфины вообще по природе небольшие!

Семья Кан гудела, как улей — даже младшая Хавона, вернувшаяся из школы, присоединилась к общему веселью. Вопли братьев и сестры не раздражали, а наоборот — согревали сердце.

Хагён наложил ещё одну порцию риса и поставил перед директором.

— Директор, правда же, наша бабуля готовит отлично?

— Угу.

— Вот, смотрите — эти креветки в тохяджоте! Я сам их ловил! Правда вкусно?

Хагён, сияя, положил ферментированные креветки на ложку Мухона. Хоть в Сеуле этот навык и бесполезен, он очень хотел похвастаться, что был лучшим ловцом креветок в деревне.

Мухон, усмехнувшись его выражению лица, сразу отправил всё в рот. Невероятный аппетит для человека, только что съевшего две миски.

Хагён, зарядившись его настроением, тоже быстро опустошил свою порцию.

— Как же приятно снова есть бабулину еду! И директору так нравится! Наша бабуля действительно лучшая!

— Да? Я же только эти простые блюда подаю, даже мяса нет... Но раз вам нравится — я рада!

Когда Хагён показал два больших пальца вверх, бабушка засмеялась, как девочка. Её смех подхватили внуки — простая, но счастливая сцена.

Только Мухон, никогда не бывавший в таких тёплых ситуациях, молча доедал уже третью порцию.

Хагён, похлопав по набитому животу, начал готовиться к возвращению в Сеул. Хотя и бабушка, и младшие братья явно расстроились, они старались этого не показывать.

Хагён тоже грустил. Но он понимал — раз уж он и директор неожиданно взяли выходной, остальным сотрудникам пришлось работать в два раза усерднее.

К счастью, врач сказал, что если не нагружать ногу, всё заживёт хорошо. Поручив братьям заботу о бабушке, Хагён быстро перевёл им деньги через приложение.

— Купите себе что-нибудь вкусное, новые кепки и всё такое. Договорились?

— Ого! Брат дал нам деньги!

— И мне!

Для школьников сумма была немаленькой. Наблюдая, как они радостно прыгают, Хагён смущённо шмыгнул носом.

Бабушка уже собиралась отчитать его за то, что дал детям денег, но он, ухватившись за руку Мухона, поспешил к машине.

— Бабуля! Я приеду через неделю в выходные! Никакой работы в огороде и никаких движений, ясно?!

— Эй, ты! Поросёнок!

Оставив её крики позади, он прыгнул на пассажирское сиденье. В салоне, пропитанном таким же свежим ароматом, как сам директор, он невольно глубоко вздохнул.

Мухон, устроившись за рулём, потрогал его мягкую щёку:

— Хорошо, что бабушка не сильно пострадала.

— М-м, точно. Очень повезло.

Дрожащие плечи и беспомощно бегающие глаза Хагёна говорили: «Это настоящее чудо, я так испугался».

— Плакал из-за бабушкиной травмы... Ещё совсем ребёнок.

— Какой ребёнок? Я уже взрослый! Вы же сами видели!

— И что именно я видел?

Мухон приподнял густые брови, бросая боковой взгляд. Где это он видел, что Хагён "взрослый"? Его выражение лица явно выражало сомнение.

Детское личико, мягкие ручки-ножки, даже миленький "достоинство" — всё это никак не тянуло на "взрослое".

Хагёну даже не нужно было слышать слова — по тому, куда упёрся наглый взгляд мужчины, всё стало ясно. Особенно когда этот взгляд задержался на одной конкретной области.

Под этим наглым взглядом глаза Хагёна, ещё недавно влажные от слёз, моментально высохли. Ему страшно хотелось что-то возразить, но... он ведь только трогал руками, а не видел собственными глазами. Аргументов катастрофически не хватало.

В итоге щёки Хагёна надулись. Никак не даёт того, чего хочется, только дразнит — вот какой противный и вредный этот директор!

— Вы что, специально хотите задеть мою мужскую гордость?

— Просто не мог оторвать глаз от такой милоты... Разве это повод для обид?

Мухон усмехнулся, ещё раз потрёб щёку Хагёна и плавно тронул с места.

Хагён ещё немного поворчал под этим непристойным взглядом, но быстро вернулся к своему оживлённому состоянию — видимо, успокоился, узнав, что травма бабушки несерьёзная.

По дороге назад они заехали на заправку (о которой даже не думали на пути сюда), где Хагён с аппетитом перекусил и восхищённо комментировал пейзажи за окном.

Пока он кормил Мухона печёной картошкой, они незаметно добрались до Сеула. Прибирая вещи, Хагён поблагодарил:

— Спасибо, что поехали со мной. Один я бы до сих пор трясся в автобусе.

— Да, через неделю снова поедем вместе.

Мухон поймал его ёрзающие пальцы и похлопал. От такой заботы у Хагёна защемило в носу.

Он тут же обвил руками мускулистую шею Мухона:

— Без вас я просто не выживу, честно! Где ещё найдёшь такого потрясающего парня!

— Без меня не выживешь?

— Угу! А вы? Вы ведь тоже без меня не сможете, правда? Да?

Хагён снова насильно кивнул за Мухона, затем удовлетворённо прищурился.

Мухон снисходительно терпел эти наглые выходки молодого дельфина. Он обхватил его тонкую шею и притянул к себе. Этого показалось мало — раздражённый узким пространством между сиденьями, он и вовсе усадил Хагёна себе на бёдра.

Попрыгивая, как ребёнок, на твёрдых мышцах, Хагён прижался губами к его рту.

И конечно, этот игривый поцелуй закономерно перешёл в нечто гораздо более глубокое.

Ки Сано, отсутствовавший некоторое время, наконец вернулся. Хагён радостно приветствовал его:

— Дядя Сано, здравствуйте!

— А, Хагён! Как дела?

— Отлично! А вы как? Директор говорил, вы были в командировке один — не сложно было?

Для двухметрового великана с плечами как дверной косяк одиночная поездка не была проблемой. Если бы это была обычная командировка.

Сано объездил все моря по строгому приказу Мухона. Он побывал не только в морях вокруг Кореи, но и в Тихом океане, Индийском, даже в Мёртвом море. Даже для такого исполина неделя осмотра всех океанов Земли была испытанием.

С трудом сдерживая глубокий вздох, Сано всё же улыбнулся:

— Всё прошло нормально.

— Рад слышать. Вы выглядите уставшим — я заволновался.

Болтающий без умолку речной дельфин был поистине наивен. Казалось, он сможет спокойно жить в море... Если окажется там.

После того происшествия в детстве он впадал в панику при одном намёке на море. Удастся ли вообще уговорить его отправиться туда?

Сано решил оставить это Мухону и проверил лекарство во внутреннем кармане. Ценный препарат, добытый в Мёртвом море после долгих поисков.

— Хагён, я сначала доложусь господину Мухону.

— Конечно!

Хагён помахал ему рукой. Этот милый жест заставил Сано непроизвольно помахать в ответ, будто он дядя, провожающий племянника в детский сад.

Постучав в дверь кабинета, Сано услышал приглашение войти.

— Господин Мухон, я вернулся.

— Хорошо.

Можно было ожидать вопросов о лекарстве, но Мухон ничего не спросил. Сано, привыкший к такому поведению, сам достал драгоценный свёрток. В роскошной шкатулке лежало нечто, отливающее тёмным жемчугом.

— Лекарство, позволяющее человеку жить под водой. Говорят, это эликсир, созданный сотни лет назад для короля, влюбившегося в обитателя моря.

— Хм...

— Его эффективность подтверждена. Упоминается в хрониках, до сих пор тайно продаётся. Людям всегда было любопытно узнать о морском мире.

Говорят, мы знаем больше о космосе за миллиарды световых лет, чем о океанах в нескольких километрах под нами. Из-за давления ничто не работает на глубине. Поэтому люди, стремящиеся в космос, столь же страстно жаждут познать море.

Но это не значит, что морские существа живут в тех самых глубинах. Даже они, будучи наполовину людьми, не могут опускаться ниже определённой глубины.

Правда, они с любопытством изучали глубоководных существ, случайно вынесенных течениями наверх. Конечно, это касалось обычных морских обитателей — Мухон же был совершенно иной природы.

Он состоял из сверхъестественных сил, не имеющих ничего общего с наукой. На самом деле, людям следовало бы исследовать совсем другое.

Но морские существа никогда не разглашали информацию о нём, относясь с благоговением и безграничной преданностью. Это было их общей тайной с человечеством.

— Побочные эффекты?

— Лёгкая лихорадка, тошнота, головные боли. В основном те же симптомы, что при длительном погружении.

Брови Мухона слегка сдвинулись. Ему не понравилось, что есть хоть какие-то побочные эффекты. Сано поспешил добавить:

— Но они не мешают повседневной жизни! И проявляются крайне редко.

— А если это случится с Хагёном?

— Тогда... я найду другое лекарство!

Сано поклонился под 90 градусов. Может, если обогнуть Землю ещё три раза... В глубине души он сохранял слабую надежду.

Мухон посмотрел то на склонившегося Сано, то на принесённое лекарство.

Не идеально, но альтернатив пока нет. Даже если он мог управлять погодой, изменить саму природу живого существа было ему не под силу.

Мухон цыкнул. В тот же момент Сано чуть не рухнул в поклоне.

— Выпрямись. Хорошая работа.

— Спасибо!

Сано ответил громко, его лицо покраснело от прилива крови. Он был доволен — хоть результат и не идеален, но господин Мухон в целом удовлетворён.

Мухон махнул рукой, давая понять, что можно уходить. Сано ещё раз громко попрощался и вышел.

В офисе всё было как обычно. Сано размял затекшие плечи и сел рядом с Пак Коуном. Офисный стул скрипнул под его внушительным весом.

— Вернулся?

— Вернулся.

— Нашёл что нужно?

— А кто я такой? Для господина Мухона я готов на всё! Конечно нашёл!

Сано гордо поднял подбородок, похлопывая себя по груди. Коун медленно хлопнул в ладоши, поздравляя друга с успешным выполнением задания.

Сано уже собирался самодовольно фыркнуть, когда...

— Дядя Сано, а что вы сделали для директора?

Из-за перегородки появилась жёлтая кепка, а за ней — крошечное лицо.

— О-о! Хагён!

Глаза Сано округлились до предела, а обычно медлительный Коун молниеносно отпрянул назад. Быстрее света.

Хагён наклонил голову, наблюдая за реакцией дядь, будто увидевших привидение.

— Что такое?

— Кхм-кхм! Ничего. Ты тут оказался, Хагён?

— Да! Помогаю Пугынниму хёну!

Он весело улыбнулся, быстро моргая. Видно было, как ему интересна причина командировки Сано. Коун и Сано пытались избежать его взгляда, но безуспешно — глаза Хагёна сверлили их с неумолимой силой.

Реакция Хагёна на слово «директор» была сравнима с собакой Павлова. Пожалуй, уже можно признать, что «кан» в «Кан Хагёне» — это не «речной дельфин», а «щенок». Будь у него хвост, он бы бешено вилял им при одном упоминании директора.

— Господин Мухон хотел кое-что получить... Кхм-кхм! Мне надо срочно по делам...

Пробормотав что-то невнятное, Сано быстро ретировался. Взгляд Хагёна автоматически переключился на Коуна.

— Сано сам всё делал, я не в курсе.

Коун медленно покачал головой. Чем больше дяди вели себя, будто хранят государственную тайну, тем сильнее разгоралось любопытство Хагёна.

Он прищурился, глядя на плотно закрытую дверь кабинета директора. Само собой, в голове созрел план: «Позже спрошу у директора лично!»

Закончив все дела, Хагён валялся в уютной комнате общежития, пока не вскочил как ужаленный. Глядя на покачивающуюся игрушку-дельфина, он вдруг что-то вспомнил.

— Ах, точно!

Он совсем забыл спросить у директора, что же такое привёз Сано. Постучав себя по макушке за дырявую память, он схватил телефон.

Нажав на значок в форме сердца на главном экране, он моментально соединился с директором. Низкий мягкий голос ответил ещё до первого гудка:

— Да.

— Директор! Вы заняты?

— Нет. Соскучился?

— Ой! Конечно! То есть... я хотел кое-что спросить!

Хагён едва не попался на провокацию. Конечно, он скучал — это чувство не покидало его ни на секунду, — но сейчас ему жутко хотелось узнать, что же такое понадобилось директору.

Вот если бы он сказал ему, как возлюбленному... Если бы это не стоило миллионы, он бы любыми способами достал это.

Губы сами собой надулись от досады.

— Что именно?

— Директор, вы просили дядю Сано что-то достать? Они с дядей Коуном отказываются говорить!

— М-м, так сильно хочешь знать?

По голосу было ясно, что директор ухмыляется. Этот тон, будто с ребёнком разговаривает, заставил губы Хагёна надуться ещё сильнее. Хватило бы и для пары вешалок. Он принялся тыкать в невинное одеяло.

— И вы мне не скажете?

В голосе прозвучала обида, а смех мужчины стал ещё гуще.

— Конечно скажу. Завтра свободен?

— Завтра?

— Да, пойдём куда-нибудь. Расскажу.

— Но завтра же среда...

Предложение прогулять работу звучало так по-директорски. Но Хагён тоже был корейским офисным работником. Вместо того чтобы нахмуриться, он лишь хихикнул в ответ на предложение возлюбленного.

Он отпустил одеяло и заёрзал.

— Тогда... я куплю что-нибудь вкусное для всех.

— Хорошо. До завтра.

— Угу! Спокойной ночи.

— Да.

Перед тем как положить трубку, Хагён быстро послал воздушный поцелуй. В ответ раздался весёлый смех.

От этого мягкого голоса, щекочущего душу, пальцы на ногах скрючились. Все мысли о том, что же хотел директор, мгновенно испарились — осталось лишь нетерпеливое ожидание завтрашнего дня.

Приготовив завтрак, он заодно сделал ланч-бокс. Не зная, куда они отправятся, он решил, что можно считать это пикником.

Яркие инари-суши, кимбап с беконом, подаренные фрукты — всё было уложено плотно и аккуратно. С этим простым, но сытным обедом он спустился на парковку, где Мухон протянул руку.

Хагён схватил протянутую крупную руку и радостно потряс ею.

— Что это ты принёс?

— Ланч-бокс!

— А ты знаешь, куда мы едем?

— Нет, но кушать-то всё равно надо! Если увидим красивое место — остановимся и перекусим!

Выслушав уверенные планы возлюбленного, Мухон взял сумку с едой. По весу было ясно — Хагён явно ждёт от этой поездки многого.

Дороги после часа пик были пустынны. Пока машина мчалась без пробок, Хагён наконец задумался о пункте назначения.

Раз выехали на скоростную — значит, покидают окрестности Сеула...

— Директор, а куда мы едем?

— К морю.

— ...Что?

От этого резкого односложного ответа зрачки Хагёна затряслись, как осиновые листья.

Море. То самое страшное место, где можно утонуть, едва коснувшись воды! Едва сдерживая желание выпрыгнуть из машины, он замотал головой:

— Мы же должны съесть ланч-бокс...

— К-какой ланч-бокс у моря?! Это же несварение гарантировано!

Хагён почти взвизгнул. В нём вскипел протест против жестокости директора. Как он может так спокойно предлагать поездку к морю, зная, что он чуть не утонул?!

Сморщившись, как преданный главный герой, он бросил на Мухона взгляд.

Вышло не страшно, а мило и забавно. Мухон лишь рассмеялся его капризам и сильнее нажал на газ.

Неизвестно, сколько Хагён переживал — вскоре они прибыли к известному грязевому пляжу. Узнав название местности, он ахнул:

— Я... я же тут был!

— М-м?

— Я рассказывал — в детстве чуть не утонул, собирая моллюсков! Бабушка говорила — это было именно здесь!

Для Мухона это место, конечно, было знакомым. Ведь именно здесь он впервые встретил того ребёнка.

Но Хагён до сих пор не знал, что спас его именно Мухон. Хоть он и сомневался, был ли это Ким Тхэён, но из-за возраста и шока не помнил деталей.

Внимательно осматривая окрестности в надежде что-то вспомнить, он разочарованно вздохнул:

— Думал, может, что-то всплывёт... Но нет.

— Правда? Совсем ничего?

— Не-а. Слишком маленький был, да и шок, наверное, стёр всё.

— Жаль...

В голосе Мухона проскользнула лёгкая грусть. Не то чтобы забыть смертельный ужас было плохо... Но ему искренне хотелось, чтобы Хагён помнил.

А ведь он так красиво плакал тогда, умоляя спасти его...

Хотя даже если всё забыто — своим очаровательным нравом он снова заставил Мухона влюбиться.

Теперь предстояло заменить плохие воспоминания о море на счастливые. Впервые за долгое время почувствовав энтузиазм, Мухон повернул к тому самому пляжу, где они впервые встретились.

— Э-э, директор! Мы сейчас выходим? П-прямо перед морем? Может, я останусь тут?

— Договорились гулять вместе.

Мухон припарковался у самого берега с тихими волнами, вышел и открыл дверь с пассажирской стороны. Но Хагён вцепился в ручку и не собирался вылезать.

Сейчас был прилив — илистые отмели не виднелись, и волны не были высокими, как в Восточном море. Но для Хагёна море казалось огромной ловушкой.

— У-у-у... Не могу, простите! Я хоть и люблю директора-морского угря, но само море принять не смогу!

— ...Морского угря?

— Как директор не можете стать речным угрём, так и я не могу стать морским дельфином!

— Неужели до сих пор...?

Они смотрели друг на друга, каждый твердя своё.

Хагён, громко ревущий "спасите дельфина", и Мухон, только что осознавший, что всё это время считался обычным угрём, — ни у кого не было сил разбираться в выражении лица другого.

Неразбериха длилась некоторое время, пока Мухон не взял Хагёна за плечи, успокаивая.

Он нежно гладил маленькие плечи, старательно утешая, как никогда в жизни. Раз уж они здесь, он решил развеять все заблуждения Хагёна.

— Кан Хагён, Хагён.

На этот низкий голос веки Хагёна, крепко зажмуренные, слегка приподнялись.

Хагён на мгновение застыл, глядя на красивое лицо директора, заполнившее его поле зрения, но затем снова дрогнул от солёного запаха моря. Мухон внутренне вздохнул, видя такую бурную реакцию.

— Сначала отпусти ручку.

Он положил свои пальцы на белые пальчики, всё ещё вцепившиеся в дверную ручку, и мягко уговаривал:

— Мы должны съесть твой ланч-бокс, прогуляться, сходить на свидание... Неужели будешь сидеть в машине?

— Н-но...! А вдруг я упаду в море и утону?!

Вообще-то в Западном море утонуть сложнее, особенно не во время прилива. Мухон фыркнул, услышав такие смехотворные опасения.

Хагён нахмурился, явно обидевшись на насмешливый тон. Мухон постучал пальцем между его бровей, осознав, что задел его самолюбие.

— Не утонешь. Разве забыл, что я морской?

— Ну, вы-то да, но...

— Даже если утону — сначала спасу тебя.

— Нет, директор! Не умирайте!

— Да не умру я...

Наконец освободив бледные пальцы от ручки, Мухон подхватил Хагёна на руки. Тот весил не больше плюшевой игрушки. "Нужно будет лучше кормить его в море", — мелькнуло в голове у Мухона.

Пока он размышлял о лёгкости Хагёна, тот, оказавшись вне машины, вцепился в его одежду. Обхватив бёдра Мухона ногами, будто боясь коснуться земли.

Не ребёнок же обезьяны... Невыносимо мило. Мухон слегка укусил его пухлую щёку. Хагён лишь хихикнул, совсем не раздражённый.

Наконец Мухон опустил его, и ноги Хагёна коснулись песка.

— Давай, держись за руку.

— Директор, вы точно не отпустите?

— Обещаю.

Хагён крепко вплёл свои пальцы между толстыми пальцами Мухона и осторожно шагнул.

Было что-то трогательное в этом, будто он ведёт ребёнка за руку. Хотя по меркам настоящего возраста Мухона Хагён и правда был младенцем.

Держа одной рукой Хагёна, а другой — ланч-бокс, Мухон медленно направился к воде. Хагён шёл робко, но послушно.

Они шли так около 15 минут, пока не достигли места, которое Хагён забыл, а Мухон — нет. Того самого места, где он спас его.

Мухон огляделся, охваченный ностальгией, в то время как Хагён стонал: "У-у-у..."

— В-волны! Ааа! Директор!

Хотя волны разбивались минимум в двух метрах. Настоящий мастер паникёрства. Мухон потащил обвившего его Хагёна чуть ближе — почти неся на себе.

Хагён тяжело дышал, и Мухон, хоть и переживал, понимал — нельзя вечно позволять ему бояться моря. Если они собираются прожить вместе всю жизнь, иногда придётся бывать у воды.

Решив действовать по-спартански, Мухон проигнорировал его капризы.

— Открой глаза.

— М-м... Дайте секунду!

Хагён сделал глубокий вдох. На самом деле он уже пытался побороть свой страх — слушал ASMR с шумом волн, смотрел видео про сноркелинг. Но вместо привыкания его фобия только усиливалась.

Однако сейчас с ним был директор. Его возлюбленный, буквально рождённый морем. Преодолевая стук сердца, Хагён шагнул ближе к воде.

Он хотел показать, что не ненавидит море — просто боится. Его ладонь, сжимающая руку Мухона, стала влажной от пота. Это был вызов всей его жизни.

Хотя он двигался со скоростью улитки, Мухон не вздыхал и не показывал нетерпения. Просто гладил его потную ладонь, поддерживая.

— О-о! Я коснулся! Видите, директор? Я коснулся моря!

Кончик кроссовка едва задел воду. Надо было сильно приглядеться, чтобы заметить.

Но Мухон одобрительно кивнул и размял его напряжённые плечи.

— Ну как?

— Д-думал, будет страшнее... Ай! Мокро!

Волна, лишь ласкавшая носок, внезапно добралась до щиколоток. Хагён скорчил гримасу, глядя на промокшие кроссовки. Его меняющееся лицо заставило Мухона рассмеяться.

"Бывает ли что-то столь же милое и нелепое?" — подумал он.

Мухон поднял Хагёна, чьи кроссовки промокли. Он уже планировал купить ему новые.

Но тут...

— Подождите, директор.

— М-м?

Хагён прижался щекой к его шее. Ему почудилось дежавю — будто они уже так стояли. Хотя он всегда любил обниматься, сейчас было что-то иное.

Трудно объяснить, но его переполняло чувство абсолютной безопасности и тепла.

— Когда вы так держите меня, кажется, что я точно не умру. Будто... будто так уже было — так же тепло и безопасно!

— Кажется, так уже было?

— Да, точно!

Хагён снова потёрся щекой о его шею, словно цикада на дереве.

— Хорошо, что заметил.

— Что... заметил?

Хагён моргнул, не понимая, о чём речь. Он уже собирался попросить подсказку, но Мухон заговорил первым:

— 18 лет назад. Я тогда впервые за долгое время поднялся на поверхность.

— Значит...

— Угу. Именно здесь, на мелководье, я встретил маленького речного дельфина, который барахтался в воде.

Глаза Хагёна округлились.

Дальше последовали ещё более невероятные слова. Суть длинной истории сводилась к тому, что это не Ким Тхэён спас его в детстве, а именно этот мужчина.

— Э-этого не может быть! Как вы... И как вы вообще узнали, что это был я?!

— Ты думаешь, я не узнал бы такого дельфина? Всего-то 20 лет прошло.

На самом деле прошло куда больше 15 лет. Сам Мухон тогда был ещё подростком — не так-то просто было броситься спасать ребёнка.

Хагён не до конца верил его словам, но не хотел расстраивать возлюбленного.

— Значит, вы мой спаситель...

— Именно.

Плечи Мухона слегка приподнялись от гордости. Хагён улыбнулся его реакции и даже забыл, что всё ещё находится в воде.

Теперь шум волн его не пугал. Море постепенно переставало быть местом ужаса, превращаясь в место, где он весело болтал с директором.

— Наверное, я смог продержаться в воде только потому, что вы... морской угорь.

— Погоди, Кан Хагён.

— Да?

— Кто я?

Хагён понизил голос до шёпота:

— Вы же угорь... Ой, точно! Пугынним-хённю говорил не рассказывать вам... Это нельзя говорить?

— Ха... Да, угорь. Конечно.

Мухон выглядел опустошённым. Хагён заговорил ещё тише:

— Ну, у вас там... особенное. Мне всё равно, можете делать что угодно!

— Я... реально схожу с ума.

Это была наглая провокация. Мухон покачал головой, будто сдаваясь, а Хагён прижался к его груди, покраснев.

Его вера в "морского угря" была настолько крепка, что раскрывать правду сейчас казалось бессмысленным. Лучше просто смириться с этим абсурдом.

Мухон вывел Хагёна на песок. Кроссовки промокли и покрылись песком. Сколько ни трясти ногой — не помогает.

— На, надень это.

Неизвестно когда он успел подготовиться — Мухон достал из пакета полотенце и новые кроссовки. Ошарашенный Хагён примерил их и сделал пару шагов.

Удобные, в самый раз. Ещё одно приятное воспоминание о море.

Пропитавшись солёным морским воздухом, они сели на скамейку у воды. Хагён, довольный новыми кроссовками, оживлённо открыл ланч-бокс.

— Та-дам!

— О, выглядит вкусно. Спасибо.

Мухон улыбнулся и взял один инари-суши. Хотя он всегда ел с аппетитом то, что готовил Хагён, сегодня казалось, что еда вкуснее обычного.

Прижавшись к нему, Хагён тоже с удовольствием принялся за еду.

"Не попробуешь — не узнаешь", — думал он. Кто бы мог подумать, что он будет так сидеть у моря, вдыхая солёный ветер. Год назад, нет, даже три месяца назад он не мог себе этого представить.

— Ну как, всё ещё боишься несварения?

— Нет! Всё отлично переварится! Рядом с вами я совсем не боюсь моря!

Уверенность переполняла его, будто он готов был нырнуть в воду. Хотя, если бы его попросили, вряд ли бы осмелился.

Но подавленный прежде Хагён теперь держался уверенно, как дельфин в родной стихии.

Именно тогда Мухон достал коробку, которую бережно принёс с собой. Ту самую, что привёз Сано.

По виду было ясно — внутри что-то ценное. Глаза Хагёна округлились.

— Что это?

— То, что привёз Сано. Ты же спрашивал.

Дыхала Хагёна дрогнула.

"Боже, он уже приготовил кольцо после знакомства с бабушкой?!"

Сердце бешено заколотилось, будто выпило целый котёл радости. Взрослый дельфин с трудом сдерживал желание сразу открыть коробку.

Кхм-кхм! Покашляв для вида, он протянул левую руку — тыльной стороной вверх.

— ...?

Мухон приподнял бровь, глядя на дрожащие пальцы. Обычно ладонь поворачивают вверх, разве нет?

Он сам перевернул его руку и положил коробку.

— Открой.

— Э... Ладно.

Ошибся ли он в своих ожиданиях? Или Мухон хотел, чтобы он сам надел кольцо?

С осторожностью, боясь поцарапать красивую коробку, Хагён открыл её. Внутри лежала идеально круглая жемчужина странного оттенка.

— Это... э-э...?

Он поднял её, разочарованно не найдя под ней ожидаемого кольца.

"Может, это не жемчуг, а какое-то лекарство?" — мелькнула мысль. Например, успокоительное после испуга от моря.

Даже не пытаясь скрыть недоумение, Хагён уставился на Мухона, ожидая объяснений.

— Если съешь это, сможешь жить в море без проблем.

— Ч...что?

— Сано объездил все моря, чтобы достать это.

— Погодите-погодите! Директор, я не понимаю! Что это?!

— Если принять, сможешь дышать под водой.

— Не может быть! Разве так вообще возможно?!

Хагён чуть не выронил коробку, отпрянув назад. Но Мухон тут же притянул его обратно — бесполезно сопротивляться. Однако Хагён не сдавался.

Только-только он осмелился зайти в воду, а его уже зовут жить в море? Разве это логично?

Мухон растерянно улыбнулся, глядя на разозлившегося дельфина. Хотя стоило бы успокоить его, но вид этого надувшегося, как рыба-фугу, малыша был так мил, что хотелось посмотреть, как далеко зайдёт его возмущение.

Едва сдерживая улыбку, Мухон спросил:

— Почему не понимаешь? Ты что, вообще не собирался в море? Встречаешься с морским существом, но сам в воду — ни ногой?

— Н-не в этом дело!

— Тогда прими.

Хагён фыркнул. Не знал, что директор может быть таким напористым. И если это казалось ему хоть чуточку милым — видимо, из-за розовых очков влюблённости.

Но страх перед таинственным лекарством перевешивал.

Он аккуратно убрал коробку в карман.

— Директор, я приму это, когда буду готов. Обещаю! И я не против поездок с вами к морю! Ладно?

— Угу. Спасибо, что принял.

Мухон решил не давить и, усадив Хагёна к себе на колени, принялся осыпать его поцелуями. От щекотливых прикосновений Хагён рассмеялся.

Вскоре, наигравшись в объятиях, он зевнул.

— Директор, я хочу спать... Наверное, от стресса.

— Это намёк? Что я довёл тебя, привезя к морю?

— Какой вы догадливый.

Хитро улыбнувшись, Хагён уткнулся в его плечо — идеальную подушку для сна.

Мухон лишь похлопывал его по спине, пока тот засыпал.

В коротком сне на берегу маленький Хагён путешествовал по морю в объятиях чего-то большого и тёмного. Странно, но ему совсем не было страшно — лишь тепло и безопасно, так что он не хотел просыпаться.

Хагён стоял на коленях в своей комнате в общежитии, слушая бабушкину нотацию.

— Бабуля, это не то, что вы думаете...

— А что же ещё?! Ты что, думаешь только о своём удобстве? Высосешь все соки да и бросишь? Нынче это называют "мукту"!

— Какое ещё "мукту"?! Я даже не... То есть это совсем не так!

Всё началось с того, что несколько минут назад Хагён позвонил бабушке посоветоваться насчёт странного лекарства, которое дал ему директор.

Хотя бабушка в целом недолюбливала морских существ, к директору она относилась благосклонно и не возражала против их отношений — вот он и решил, что можно поделиться.

Но чем дольше длился разговор, тем страннее он становился. Вместо того чтобы поддержать внука, бабушка отчитала его.

"Директор помогает тебе в деревне — разве это не естественно?"

"Даже если ты младше, в отношениях вы равны — почему только ты избегаешь трудностей?"

Каждое её слово било точно в цель — Хагён чувствовал, будто его кости крошатся.

Встав на колени, он выслушал все её горькие слова и наконец пробормотал:

— Простите...

— Мне-то за что извиняться? Скажи "прости" директору за то, что расстроил его!

— Хорошо... Так и сделаю.

— Вот и ладно. Мелочи накапливаются и гноятся. Если хочешь долгих и счастливых отношений — уважай и понимай друг друга.

Совет от человека с огромным жизненным опытом проник глубоко в сердце. Хагён действительно хотел долго и счастливо быть с директором. Его любовь к нему определённо была сильнее страха перед морем.

Разговор закончился односторонним "нападением", но вместо тяжести на душе стало удивительно легко.

Видимо, в глубине души он надеялся, что кто-то скажет ему: "Можно принимать это, можно довериться директору и отправиться в море".

Открыв коробку, Хагён осознал, что до настоящей взрослости ему ещё далеко. Жемчужина-лекарство по-прежнему переливалась загадочным светом, притягивая взгляд.

— Фух, ладно. Приму. Надо же... Надо же, в конце концов?

Шепча эти всё менее уверенные слова, он зажмурился и проглотил таблетку. Ожидал, что придётся разжёвывать из-за размера, но она растаяла, как желе, едва коснувшись языка.

Был лёгкий рыбный привкус, но ничего противного или горького. Словно и не принимал ничего. Хагён рассмеялся в пустоту. Теперь его паника казалась смешной.

Завтра он гордо скажет директору, что принял лекарство. А вот о том, как бабушка его отчитала — это останется секретом.

На следующее утро Хагён, лёгкий, будто зуб вырвали, весело топая, готовил завтрак: суп из морских водорослей, креветочные оладьи, жареный горбыль и тушёные морские ушки.

Мухон, пришедший рано утром, смотрел то на еду, то на Хагёна.

Тот, поняв немой вопрос, лукаво улыбнулся и похлопал себя по животу:

— Директор, я принял таблетку!

— ...Уже?

— Ну как? Я молодец? Влюбились ещё сильнее?

Мухон кивнул. Вот почему на завтрак были все эти морские блюда... Его ответом стала сияющая улыбка.

Под напев Хагёна они закончили завтрак и, держась за руки, отправились в офис. Обычная утренняя картина, на которую сотрудники уже не обращали внимания.

Но когда Мухон, вместо того чтобы идти в свой кабинет, остановился позади Хагёна и стал наблюдать, как тот включает компьютер, работа замедлилась.

Держаться за руки — это привычно, но вот чтобы директор оставался снаружи и наблюдал — такого ещё не было. Все переглядывались в недоумении.

"Почему господин Мухон не заходит?"

"Интересно... Может, Хагён что-то ему пообещал?"

"Если что-то и обещал, то явно не здесь, а в спальне... Кхм!"

Сотрудники покраснели, представив возможные сценарии. Даже при всём интересе к повелителю Западного моря, такие детали им знать не нужно.

Пока все перекатывали глаза от неожиданного поведения директора, раздался голос:

— Директор, вы не работаете? Почему стоите у меня за спиной?

Конечно, смелее всех оказался речной дельфин. Любопытство перевесило. Мухон постучал по его кепке:

— Просто так. Ты мне нравишься.

— Ч-что за... Конечно, нравлюсь! Ну и что!

Хагён запнулся, сражённый такой прямотой. Сотрудники, делая вид, что ничего не слышат, всё же ахнули от такой откровенности.

Не обращая внимания на окружение, Мухон наклонился, обхватывая Хагёна со спины, и опёрся о стол.

— Может, бросим работу и пойдём гулять?

— Н-нет, конечно!

Прошла всего неделя с их последнего "отпуска". Даже директору такое не сойдёт с рук.

Хагён попытался выскользнуть из его объятий, но мускулистые руки не поддавались. Он едва не пустил слюни, чувствуя их твёрдость, и дёрнулся:

Такие романтические жесты — только наедине!

— Жаль.

— Мне... то есть мне совсем не жаль! Идите уже!

Постучав по руке Мухона, лежащей на столе, он сделал "уходите" глазами. Тот медленно поднялся, вздохнув.

Руки чесались схватить Хагёна и утащить в свой дворец, но, сжав кулаки, Мухон направился в кабинет, по пути позвав Сано.

Тот, опомнившись от шока, последовал за ним.

— Как подготовка?

— Почти закончена.

— Сколько дней?

— Думаю, к следующей неделе всё будет готово.

Мухон приподнял бровь, услышав ответ Сано.

Медленно.

Теперь, когда он знал, что Хагён принял лекарство и сможет жить в море, каждая секунда казалась годом. И это после столетий жизни, где время текло для него незаметно.

Нетерпение — вот что сейчас заполняло его мысли.

Он хотел поскорее увести Хагёна в глубины океана, куда никто не доберётся. Пальцы всё быстрее отстукивали по столу, и сердце Сано бешено колотилось в такт.

По реакции Мухона можно было сделать только один вывод:

— Так дельфин наконец принял лекарство?

— М-м.

Уголок губ Мухона дрогнул в улыбке. Вид его удовлетворения был таким явным, что напряжённое лицо Сано тоже расслабилось.

Он раскатисто засмеялся, выпятив грудь. Гордился, что сыграл роль в этой радости.

— Ну и парень! Думал, из-за страха он ещё долго не решится!

— Так что доложи сразу, как всё будет готово.

— Будьте спокойны!

Громко ответив, Сано бодро вышел.

К счастью, перелом бабушки уже хорошо заживал. Судя по тому, что врач сказал, будто достаточно ещё месяца фиксации, Хагён с облегчением глубоко вздохнул.

Бабушка не особо радовалась, видя внука, который, несмотря на занятую работу, упорно приехал на выходные с возлюбленным, но Хагён сделал вид, что не замечает её недовольства.

Для него бабушка значила даже больше, чем мама и папа, поэтому, даже если бы она велела приезжать каждый день, он бы смог.

—Бабуль, вот это — осьминог, это — морское ушко, а это — щупальца. Ребята передали тебе самое лучшее, чтобы ты быстрее поправилась.

—Правда? Передай им спасибо. Вот уж действительно дорогие гостинцы...

Хотя обычно бабушка почти не ела морепродуктов, она искренне благодарила за подарки от коллег Хагёна.

Тот, сидя рядом, убеждал её, что дары моря невероятно вкусны, и запихивал ей в карманы шоколад с морской солью, чтобы она могла перекусить.

Как раз в тот момент, когда бабушка с внуком мирно беседовали над вкусной едой, Мухон, тихо сидевший рядом с Хагёном, вдруг опустился на колени.

Даже будучи тихим, он всегда привлекал внимание своей внушительной комплекцией, поэтому, когда он встал на колени, и бабушка, и Хагён округлили глаза и уставились на него.

Особенно бабушка, казалось, вот-вот сама опустится на колени, так что Хагён схватил толстые бёдра начальника и спросил:

—Господин директор, зачем вы вдруг на колени встали?!

—Да-да! Почему?!

Бабушка тоже подхватила вопрос. Напряжённое выражение лица и мрачная атмосфера вокруг начальника пугали ещё больше.

Хотя этот мужчина был значительно старше её внука, едва перешагнувшего двадцатилетний рубеж, он всё же оставался намного моложе её самой. Смотреть ему в лицо было невероятно сложно — особенно в такие моменты.

—Не знаю, говорил ли вам Хагён, но я планирую поехать с ним к морю.

—Э-э... Д-да, слышала.

Она-то как раз и была тем самым человеком, кто несколько дней назад отчитал Хагёна за его страх перед морем, доведя его до слёз.

Так что да, она догадывалась, что рано или поздно он отправится к морю с возлюбленным. Хоть его фобия и вызывала беспокойство, с таким надёжным партнёром не было смысла слишком переживать. Но...

—После поездки к морю я намерен вступить с ним в брак.

—Что?!

—Чё-ё?!

От этих взрывных слов мужчины вскрикнули не только бабушка, но и сам Хагён.

Они остолбенели настолько, что сердце и макушка застучали в унисон.

—Хагён, а ты чего так реагируешь?!

Бабушка посчитала свою реакцию естественной, но, увидев, что внук тоже выпучил глаза, резко повернулась к нему.

Хагён заметил её ошарашенный взгляд, но ему было не до этого. Слова директора звенели у него в ушах.

Слово «брак» будто пронзило всё его тело. Конечности заныли, кожа вспыхнула жаром. Он то злился на директора за такое важное заявление без обсуждения, то снова таял от его решительности, чувствуя, как сердце предательски ёкает.

—Э-э, послушайте! Брак — дело серьёзное! Да и как бы то ни было, двум мужчинам зарегистрировать брак не так-то просто! Да и... ну, сейчас многие вообще не женятся!

—Бабушка, я не из таких!

Бестолковый внук, не уловив настроения, тут же обвил руку возлюбленного и возразил.

—Так ты что, и правда жениться собрался?! Прямо сейчас?!

—А? Ну... если директор предлагает, я только за.

Хагён застенчиво улыбнулся и прижался щекой к мускулистой руке Мухона.

Господи, так то предложение поехать к морю было... предложением руки и сердца?! И та жемчужина, что он тогда получил, действительно заменяла кольцо?!

Директор, который не тратил слов на пустое и доказывал всё делами, был так чертовски прекрасен! Бабушка, увидев, как внук смотрит на него влюблёнными глазами, фыркнула в раздражении.

Она никак не могла понять, зачем этому юнцу, только-только ставшему взрослым, связывать себя узами брака. Конечно, его возлюбленный был красив, заботлив, казался способным, да и характер у него был ничего.

Но всё равно! Какого чёрта?! Он и года не знал её милого внука, а уже собирается прибрать его к рукам?!

Брови бабушки медленно поползли вниз. Когда он просто привёл парня как партнёра, это было одно, но теперь, когда речь зашла о «навсегда», её начало что-то бесить.

—Хагён, да вы и года не встречаетесь! Чего ты виляешь хвостом, как щенок, когда он про брак заикается?!

—Я-я не виляю!

—Да прямо сейчас виляешь!

Будь её ноги в порядке, она бы уже отлупила внука по спине — так сильно её распирало негодование. А тот, глупо улыбаясь, только и делал, что смотрел влюблённо на своего благоверного.

Хагён... Неужели у него и правда хвоста нет?)\

—Бабуля, я хочу жениться на директоре! Пожалуйста, разрешите! — Хагён тут же опустился на колени вслед за своим возлюбленным.

Казалось бы, она только что твердила, что это слишком рано, но видимо её слова не долетели до глупых ушей внука. Бабушка дотронулась до дрожащего темени и закричала:

—Э-этот... этот чёртов свиноподобный ублюдок!

Услышав её громовый голос, Хагён инстинктивно вжал голову в плечи, а Мухон вытянул руку, словно защищая его. Этот жест, будто ограждающий внука от неё, окончательно взбесил старушку. А бестолковый внук, кажется, ещё больше влюбился в этого мужчину — его глаза буквально источали сладкий мёд.

Хе-хе. Бабушка фыркнула, отступая на шаг.

—Сначала съездите к морю, познакомься с его родителями, а потом поговорим.

—А почему нельзя решить сейчас?

—Ссс!

Испугавшись смертоносного взгляда бабушки, Хагён спрятался за спину Мухона. Тот, почувствовав прижавшееся к нему тёплое тело, еле заметно улыбнулся и после паузы заговорил:

—Мои родители умерли, когда я был ребёнком.

—Ох, горе-то какое...

—Да. Поэтому мне пришлось рано взять на себя семейный бизнес.

Его спокойный тон лишь усилил бабушкино смущение. Хагён тоже округлил глаза — он не знал, что у директора так рано умерли родители. Их с бабушкой синхронная реакция заставила Мухона внутренне усмехнуться, но упускать такой шанс он не мог.

Ведь это правда — когда он родился, предыдущий морской змей был уже стар и вскоре умер, оставив ему дела. Хотя на самом деле его жизнь не была такой несчастной и лишённой любви, как сейчас представляли бабушка с внуком. Но нужно было сыграть на их слабых местах.

—Вот как... Много тебе пришлось пережить одному.

—Да. Поэтому я давно мечтал о семье. Но до сих пор не встречал свою судьбу... Вернее, видимо, я ждал встречи с Хагёном.

Его глаза наполнились грустью — такая игра стоила бы обморока его родне из Западного моря, но Мухон ничуть не смущался. Возможно, наглость была главным достоинством морских змеев — его лицо оставалось совершенно невозмутимым.

Казалось, и без лишних слов все понимали, как одиноко и тяжело ему жилось всё это время. И как осчастливила его встреча с Хагёном.

Сердце Хагёна сжалось — он крепко сжал большую руку директора и сморщил нос. Теперь он понимал, почему тот сначала казался таким угрюмым и устрашающим — ему просто не хватало любви.

Сам Хагён, хоть и потерял родителей рано, никогда не чувствовал себя одиноким благодаря бабушкиной заботе... А у директора всё это время никого не было.

Значит, теперь я должен окружить его своей любовью вдвойне!

Это была очень зрелая и трогательная мысль. Даже остатки страха перед морем полностью исчезли.

—Ну... ладно. Я поняла ваши чувства. Так что сначала съездите к морю, а потом решим.

—Ой, бабуля, ну правда!

—Тссс!

У Хагёна вылезла детская привычка ныть, которой не было со времён начальной школы. Но бабушка не поддалась. И внук, и его возлюбленный сейчас слишком увлечены и ничего вокруг не видят. Кто знает, что будет, когда они вернутся с моря и осознают свои различия. Пусть сами столкнутся с реальностью.

Хагён надул губы, но «нет» означало «нет». В отличие от обидевшегося Хагёна, Мухон согласился с её словами:

—Хорошо. Я позабочусь, чтобы Хагён безопасно адаптировался к морю. Пока вы не убедитесь, что можете мне доверять.

Для этого он безжалостно гонял Сано.

Вид надёжного и искреннего мужчины снова склонил бабушку к согласию, но внешне она этого не показала. Если бы она хоть немного смягчилась, этот настырный внук мог бы тут же рвануть в загс.

На обратном пути Хагён беспокойно ёрзал на сиденье:

—Директор, когда поедем к морю? На сколько дней отпуск? У меня всего один день отгула, нормально?

—Нормально. Поедем, когда захочешь.

—Можно завтра? А, нет! Тогда через три дня!

Когда Хагён отступил от первоначального порыва, брови Мухона дрогнули:

—Почему?

—Н-ну, надо же подготовиться! Одежда будет мокрой, обувь тоже, ещё нужно взять перекус...

Он бормотал, избегая взгляда директора. На самом деле всё это можно было собрать за вечер.

Хагён готовился к другому — к интимным принадлежностям. По его расспросам выходило, что для однополых пар особенно важна подготовка. А учитывая «особенности» директора, нужно было подойти к делу тщательно.

«На этот раз точно не сбежит». Хагён фыркнул, вспомнив, как Мухон в последнее время не допускал ничего дальше поцелуев.

—Ладно, скажешь, когда будешь готов.

—А вам, наверное, ничего готовить не надо, да?

—Не особо...

—Вот же!

Мухон наклонил голову, глядя на внезапно разозлившегося Хагёна, но не стал реагировать. Капризы морских свинок всегда были непредсказуемы.

—Дядя Коун! Я поехал, можете оставить документы — разберу когда вернусь!

—Ага, понял. Счастливого пути.

—Да! Брат Кынним, я поехал!

—Береги себя. Передавай привет нашим старшим, ладно? И возвращайся быстрее — сходим в то кафе, что я нашел!

Хагён кивнул, глядя на пылающе-рыжие волосы Кыннима. Наверное, его старших братьев можно будет узнать по такой же яркой шевелюре.

Провожая Хагёна в недельное путешествие к морю с Мухоном, коллеги устроили шумные проводы. Хотя он работал в компании недолго, все искренне желали ему хорошего отдыха, отчего он совсем растерялся.

Поклонившись старшим, Хагён сел в машину. На этот раз за рулем был Сано вместо директора.

—Дядя Сано, спасибо вам!

—Да за что спасибо... Хм!

Сано покраснел от вежливости Хагёна и украдкой посмотрел в зеркало на Мухона. Тот хмурился, явно недовольный долгими прощаниями. Сано поспешил завести машину — нужно быстрее доставить их к морю, чтобы они могли побыть наедине.

Дорога заняла не так много времени. Выйдя на берег возле Инчхона, Хагён вдохнул свежий морской воздух и заволновался. Раньше он бы запаниковал от одного солёного запаха, но теперь всё было иначе — конечно, благодаря директору. Видя улыбающегося Хагёна с рюкзаком, Мухон тоже невольно смягчился.

—Поехали.

Сано, взявший на себя роль гида, первым вошёл в воду. За ним последовал Мухон, держа Хагёна за руку. Увидев, как его кроссовки касаются воды, Хагён инстинктивно отпрянул назад.

Мухон тут же вернулся, заметив страх на лице парня. Он не стал торопить его, терпеливо ожидая рядом. Зная о травме Хагёна лучше всех, он просто молча поддерживал его.

После долгих колебаний Хагён решительно воскликнул:

—Я... я правда иду! Только не отпускайте мою руку!

—Не отпущу. Не бойся.

Услышав твёрдый ответ, Хагён крепче сжал его ладонь и сделал шаг. Но действительно ли он сможет дышать под водой?

В момент, когда Хагён глубоко вдохнул от страха, перед глазами возникла дымка — и в следующее мгновение он оказался под водой. Хотя глубина была всего по колено, он вдруг очутился на морском дне. Раскрывший рот от удивления Хагён поспешно сомкнул губы.

Вместо ожидаемого солёного привкуса всё его тело ощутило необыкновенную лёгкость. Что за магия? Такое бывает только в сказках!

Постепенно Хагён начал снова открывать рот — но вместо воды услышал смех Мухона и Сано.

—Испугался? — обнял его Мухон.

Хагён ответил жестами, не решаясь говорить. Умилённый его поведением, Мухон кивнул:

—Можешь говорить.

—Пфффф!

Хагён выдохнул с силой, сотрясающей воду. Оказывается, он всё это время боялся вдохнуть! Морские обитатели переглянулись, развлечённые его реакцией.

Удивление от возможности дышать под водой быстро сменилось новым потрясением — ноги Хагёна коснулись дна.

—Прибыли. Пойдёмте, молодой господин Хагён.

Сано снова протянул руку. За огромной стеной с непонятными иероглифами и идиомами, придававшими величие, возвышались массивные ворота.

Роскошь, не сравнимая даже с корпоративным общежитием, заставила глаза Хагёна округлиться.

—Это родовое поместье господина Мухона.

—Кр... красиво.

Вся похвала Хагёна уместилась в четыре слога. Слова застряли в горле.

«Назвать это домом было бы кощунством. Здесь мог бы разместиться целый посёлок. Возможно, оно превосходило даже дворцы древних правителей, которые я видел на школьных экскурсиях.»

Вдоль бесконечной стены вместо обычных деревьев росли яркие кораллы. Хагён бессознательно замер, ослеплённый масштабами.

«Конечно, я предполагал, что директор богат — у того же были многоэтажки в центре Сеула — но это превосходило все ожидания. Может, он богат, как тот друг из Китая?»

—Челюсть подбери.

—А? А, да!

Мухон мягко закрыл его отвисшую челюсть. Хагён смущённо улыбнулся — слишком явно выдал свой шок.

«Может, я утонул и это галлюцинация? Кораллы выше меня... наверное, это сон...»

Когда Хагён уже начал убегать от реальности, Мухон взял его за руку:

—Пойдём. Иди сюда.

—Да.

—Ты в порядке?

Заметив его оцепенение, Мухон повёл его к воротам. Холодное прикосновение вернуло Хагёна в реальность — он крепко сжал руку директора.

«Если потеряюсь здесь — никогда не найду выход.»

Как только они приблизились, центральные ворота из трёх распахнулись сами — без датчиков, плавно, как автоматические. Хагён дёрнулся, но остальные спокойно вошли.

—Добро пожаловать!

Громовые голоса слуг оглушили их при входе. Персонала здесь было впятеро больше, чем в компании.

«Да... настоящий морской магнат...»

Перед подавляющим величием сотен морских обитателей Хагён едва удержался от шага назад. Встав на цыпочки, он прошептал Мухону на ухо:

—Директор... вы случайно не морской дракон?

Догадка оказалась неожиданно близка к истине. Мухон замер на мгновение, затем наклонился и тихо спросил:

—Почему ты так решил?

—Потому что это не дом, а настоящий дворец морского царя! Или у всех морских обитателей такие большие дома?

—Не знаю... другие места мне не знакомы.

Вся территория Западного моря была домом и владениями Мухона. Ему редко приходилось посещать другие моря.

Хагён надул губы от неудовлетворительного ответа, но тут же сжал их, заметив наступившую тишину. Его большие глаза испуганно забегали.

И было от чего — все морские обитатели уставились на него своими необычными глазами. Даже после нескольких таких случаев это вызывало мурашки.

Когда перепуганный Хагён попятился назад, Мухон тихо приказал:

—Поклонитесь.

Слуги мгновенно склонили головы без лишних слов. Хагён, смущённый этим, застучал по руке Мухона:

—Зачем вы так! Они же могут уволиться из-за моббинга!

—Не уйдут.

—Вы не можете этого знать! Ой, ну право... Извините, можете не напрягаться...

Увидев его реакцию, слуги постепенно подняли головы. К счастью, Мухон не стал повторять приказ.

Они уже слышали от родственников на суше, что у господина Мухона появился возлюбленный и возможная свадьба. Знали и о том, как Сано и Пак Коун обустраивали комнаты для молодых.

Но услышать — одно, а увидеть своими глазами — совсем другое!

Господин Мухон наклоняется для шёпота! Позволяет себя бить по рукам! Смеётся, когда его приказы игнорируют!

«Господи, завтра, наверное, солнце взойдёт с запада!»

Несмотря на внутренний ажиотаж, слуги сохраняли невозмутимые лица. Они отчаянно старались не мешать, чтобы подольше наблюдать эту невиданную сторону своего господина.

Хагён постепенно адаптировался к повышенному вниманию. Мысль, что это просто знакомые или родственники коллег, помогла ему успокоиться.

—Здравствуйте, я Кан Хагён.

Он поклонился, крепко придерживая шапку. Не зная, кому адресовать приветствие, просто кивнул в центр зала.

Милого морского зверька тут же засыпали приветствиями. Хагён быстро уловил доброжелательность и расплылся в улыбке.

«Ой, какой милашка!» — у всех на лицах появились умилённые улыбки при виде белоснежной улыбки.

—Разойдитесь по делам.

Мухон, не желавший делить внимание Хагёна с другими, махнул рукой слугам. Даже этот небрежный жест заставил всех мгновенно разойтись. Хагён с интересом наблюдал, как они уплывали, словно стая рыб.

Вдруг его поле зрения закрыла большая ладонь. Хагён моргнул от неожиданной темноты и поднял взгляд.

—Хватит смотреть.

—Что? На что?

—На всё, кроме меня.

Детская ревность в его грубоватом тоне заставила Хагёна улыбнуться. В такие моменты сердце колотилось особенно приятно.

Он тут же обхватил руку директора и зашагал рядом:

—Покажите мне ваш дом! Только он такой огромный, что придётся держаться рядом с вами.

—Разве он такой большой?

—Да вы что! Смотрите же — можно сразу потеряться!

Хагён нахмурился, словно смотрел на странного человека. Любой бы понял, что поместье не просто большое, а громадное.

Мухон лишь улыбался его дерзкому взгляду, находя это милым. Хагён адаптировался лучше ожидаемого — не только дышал под водой, но и двигался с той же живостью, что на суше.

Он провёл рукой по пушистой шапке Хагёна, затем шлёпнул его по круглой попке.

—Ай!

Щёки Хагёна вспыхнули. Оглядевшись, он ответил тем же, шлёпнув Мухона.

—Ох.

Мухон фыркнул и обхватил его за талию. Хагён, щекотно вздрогнув, попытался вывернуться, но тщетно. Вскоре он сдался и просто играл с обнимающей его рукой.

Вдруг он заметил нечто странное:

—Стоп, мы же совсем не промокли!

—Только сейчас заметил?

—Да когда тут было заметить! Столько всего невероятного происходило!

Мухон усмехнулся и указал пальцем вверх. Хагён поднял голову и ахнул.

Над поместьем была прозрачная куполообразная мембрана, как в океанариуме. Над ней сверкали и переливались стаи рыб, словно звёзды на небе. Их размеры и количество не шли ни в какое сравнение с речными рыбёшками.

—Мы, морские обитатели, наполовину люди — нам тоже нужно дышать. Поэтому здесь защитный барьер.

—Понятно... Как круто! Ваш дом просто потрясающий!

Щёки Хагёна порозовели от восторга. Мухон долго смотрел на него, затем сказал:

—Осмотр дома подождёт. Пойдём займёмся чем-нибудь приятным.

Мухон, торопливо схватив Хагёна за руку, повёл его вглубь поместья.

Идя следом широкими шагами, Хагён вновь осознал разницу в длине их ног — на один шаг директора ему приходилось делать три своих.

В конце концов он почти повис на Мухоне, когда они достигли компактного флигеля, скромного по сравнению с основным зданием.

Флигель окружали красные кораллы, а во дворе плавали рыбки.

«Как кораллы и рыбы выживают без капли воды?» — в голове Хагёна роились вопросы. Но главным оставалось: что же значит «приятное занятие»?

Замкнувшись после этих слов, Мухон стиснул челюсти. По напряжённым мышцам было ясно — объяснений не последует.

Однако Хагён догадывался. Слишком громко стучало сердце директора у него в ушах. Не заметить было невозможно.

Облизнув губы, Хагён мысленно перебрал содержимое рюкзака. Он тщательно проверял его утром, чтобы ничего не забыть.

Сердце забилось чаще, когда он опустил голову, скрывая улыбку.

Мухон усадил его на пол и, опустившись на колени, снял с него кроссовки. Пальцы, коснувшиеся голой кожи, вызвали мурашки.

«Стыдно... Из-за грязных мыслей реагирую на каждое прикосновение».

Едва обувь оказалась снята, Хагён потянулся к директору. Он схватил его твёрдые плечи, представляя мышцы под одеждой, и сглотнул слюну. В этот момент тёплое дыхание коснулось его губ.

—М-м!

На мгновение широко раскрыв глаза, Хагён привычно принял поцелуй. Ежедневная практика сделала даже дыхание естественным.

Сколько раз он чуть не задыхался поначалу? Практика — мать успеха. Нет ничего, что нельзя освоить. Он наслаждался долгим поцелуем, игриво касаясь языка директора.

Ему нравились прохладные ладони на щеках, массивный вес, прижимающий его. Просто момент близости с Мухоном был прекрасен.

От возбуждения дрожали кончики пальцев. Хагён, не скрывая состояния, крепче обнял директора за шею.

Мухон, долго исследовавший его маленький рот, наконец оторвался. Хагён жадно вдохнул — как ни тренируйся, объём лёгких не изменить.

—Ха... фух... ха!

Мухон темнел взглядом, наблюдая, как вздымается грудь Хагёна. Его глаза поглощали свет, словно не выпуская наружу.

Забыв моргнуть, он приподнял бёдра Хагёна, обвив их вокруг своей талии. Хагён послушно сжал ноги, мило повиснув на нём.

—Пойдём внутрь?

Мухон прошептал что-то на ухо, и Хагён, покраснев от стыда, что они всё ещё снаружи, и от предвкушения того, что произойдёт внутри, слегка кивнул.

Когда Мухон легко поднял его на руки, раздвижные двери плавно открылись сами. Но Хагён не обратил на это внимания — ему было не до чудес. Слишком тяжело было притворяться, что всё в порядке, когда сердце бешено колотилось, а тело пылало.

Заметив милую реакцию, Мухон усмехнулся уголком рта и похлопал его по спине. Даже это лёгкое прикосновение заставило мышцы напрячься, что его позабавило.

Комната освещалась мягким светом, исходящим не только с потолка, но и со стен. В странновато окрашенном помещении стояла лишь огромная кровать с полупрозрачными занавесями между столбиками, ясно намекавшими на её предназначение.

«Вот чудак...» — мысленно покритиковав вкус своих подчинённых, Мухон откинул полог и собирался уложить Хагёна.

—Погодите!

Хагён вдруг очнулся от оцепенения и остановил Мухона, который хотел снять с него рюкзак. Вместо этого он уселся на кровать и осторожно раскрыл свою драгоценную ношу.

На кровать водопадом высыпались различные взрослые принадлежности. Буквально всё, что только можно, заполнило постель.

«Я взял всё, что казалось полезным... но не думал, что будет так много. Сможем ли мы всё это использовать?»

—Это...

Брови Мухона дёрнулись от неожиданного «подарка». Хагён смущённо улыбнулся, натягивая шапку. «Когда я упаковывал, казалось, чего-то не хватает... Когда же их стало так много?»

—Приготовил милый сюрприз с таким невинным лицом.

—Н-не сюрприз... просто я тоже хотел подготовиться...

Хагён замахал руками, но его взгляд сам собой упал ниже пояса Мухона. Если после таких намёков ничего не произойдёт, директору стоило бы лишиться своего достоинства.

Сглотнув от возбуждения, Хагён снял шапку, и его розовые волосы пышно распушились. Эти кудри, похожие на сладкую вату, так и манили к прикосновениям. Мухон притянул его к себе и нежно погладил по голове.

—Молодец. Очень старался.

Он покрывал поцелуями его лоб и волосы, хваля ласковым голосом. Хагён растаял, издавая довольные сопения. Ещё чуть-чуть — и он бы запел.

Мухон поцеловал его в губы, и Хагён тут же ответил, будто это было естественно.

«Мой маленький дельфин, которого я научил и приручил.» Одно это наполняло его эгоистичным удовлетворением. А мысль о том, чтобы завладеть им полностью, заставила мышцы напрячься.

Сдерживая дикий порыв, Мухон осторожно уложил Хагёна на кровать, поддерживая его спину, чтобы не напугать.

Розовые волосы, рассыпавшиеся по подушке, выглядели восхитительно. У Мухона внезапно разыгрался аппетит, и он поспешно начал раздевать Хагёна. Тот мог бы сопротивляться, но покорно принял его прикосновения.

—Директор...

Хагён протяжно прошептал его имя и потянулся к его одежде. Ещё вчера Мухон увернулся бы от таких рук, но сейчас не сопротивлялся, и движения Хагёна ускорились.

«Неужели расстёгивание пуговиц может быть таким волнительным?» — мысленно ёжась от осознания, что это их первая брачная ночь, он едва сдерживал тошноту.

Мухон, прекрасно понимая его состояние, лишь склонил голову и наблюдал за его покрасневшим лицом. Раз уж ребёнок хочет сделать всё сам — оставалось только поддерживать.

Когда Хагён наконец справился с последней пуговицей, на его круглом носике выступили капельки пота. Мухон лизнул его переносицу и откинул волосы со лба — тот тоже был влажным.

—Фух...

С облегчением выдохнув, Хагён приступил к изучению мужского тела. Он был полон решимости раскрыть все секреты, которые тот так тщательно скрывал.

Но вместо ожидаемых чёрных чешуй или драконьих узоров, его взгляду открылись лишь твёрдые грудные мышцы, в которые не вошёл бы даже клинок, и идеально очерченный пресс, заполнивший всё поле зрения.

«Зачем прятать такое вкусное... то есть прекрасное тело?» — он готов был заплакать от досады, что столько времени провёл рядом, не видя этого великолепия.

Как мотылёк, летящий на огонь, Хагён бросился к Мухону. Он пробовал на вкус его квадратные плечи, гладил твёрдую грудь, прижимался животом к рельефному прессу.

Всё происходило естественно. Его разум и тело были переполнены Ли Мухоном — сопротивляться этому искушению он не мог и не хотел.

—Директор, правда...

Бросив короткий обиженный взгляд, он тут же снова прильнул к нему, будто даже мгновение зрительного контакта было непозволительной роскошью.

Мухон с удовольствием принял в объятия маленькое тело, настойчиво прижимающееся к нему. Уголки его губ дрогнули — невероятно приятное ощущение этих мягких ладошек на его коже заставляло глупо улыбаться, как сумасшедшему.

—Фух, директор... Можно и это снять? — Хагён, который уже долго исследовал верхнюю часть тела Мухона, указал на его бёдра, на которых сидел.

Мухон ненадолго задумался, затем сам расстегнул ремень. Обычный процесс раздевания, но почему-то выглядело это откровенно эротично.

Рот, ещё влажный от долгого поцелуя, внезапно пересох. Хагён сосредоточился на каждом движении рук директора, словно хотел запомнить всё до мельчайших деталей.

Тем временем его собственное возбуждение стало очевидным. Рука мужчины, двигавшаяся нарочито медленно, вдруг остановилась. Чёрные трусы скрывали уже явную эрекцию.

Хагён, словно загипнотизированный, ткнул пальцем в выпирающую часть и ахнул от удивления. Оно было горячим — сложно поверить, что это тело всегда было таким прохладным.

—Что насчёт нижнего белья? — спросил мужчина.

Глаза Хагёна, полные любопытства, поднялись вверх. Сам не заметив, как опустился так низко, что его нос почти упирался в пах Мухона. Ненадолго смутившись, он тут же схватился за пояс.

—Я, я сам сниму!

—Хорошо.

Лёгкое согласие заставило губы Хагёна задрожать. «Всё так просто, а заставлял меня мучиться все это время... Какой же ты вредный, директор.»

Но теперь, получив разрешение, нельзя было вспоминать прошлые обиды. Нужно скорее попробовать!

Живущий настоящим, а не прошлым, Хагён облизнул губы и приступил к делу. Один слой — всего один слой отделял его от полного обнажения Мухона. От ожидания в голове будто закипало. Осторожно, чтобы не ошибиться, он напряг кончики пальцев.

Тонкая ткань соскользнула, обнажив гладкую кожу.

—Э-э?

Хотя у него самого, как у мужчины, волос было мало, у директора их не было вовсе. И это выглядело настолько естественно, что было проблемой.

Кожа, будто никогда не видевшая солнца, блестела жемчужной белизной.

«Ухаживает отдельно? Или это особенность вида?»

Покачав головой, Хагён поспешил продолжить, срывая бельё с нетерпением, граничащим с желанием просто порвать его.

Наблюдая за старательным Хагёном у своего паха, Мухон удовлетворённо выдохнул. «Если бы знал, что реакция будет такой милой — показал бы раньше. Хотя, наверное, тогда бы он сразу сбежал... Да и сейчас нет полной уверенности.»

Всего несколько секунд назад довольное дыхание Мухона сменилось напряжением. Хагён наконец увидел его во всей красе своими глазами.

Даже в такой ситуации его член возбудился от одного лишь взгляда Хагёна. Мухон потерял дар речи — хотя, учитывая, что это был именно его член, такая реакция была ожидаемой...

Тем временем веки Хагёна зачастили, когда он увидел тщательно скрываемую тайну директора.

Так вот... это... э-э, возможно?

Их было два. Под гладким низом живота располагались два толстых, ровных члена.

Хагён потер веки, не веря своим глазам. Веки слегка жгли, подтверждая реальность происходящего, но перед ним по-прежнему было два красивых члена директора.

Не в силах смириться, Хагён протянул обе руки. И в каждой оказалось по толстому члену.

Он медленно пошевелил пальцами, исследуя оба члена. Они словно ждали его прикосновения — оба начали увеличиваться в его ладонях.

—Господи...

Выпустив непроизвольный возглас, Хагён поспешно закрыл рот. Боялся, что задел чувства директора. Но Мухон лишь улыбался — такая реакция была даже лучше, чем он ожидал.

Мало того, что Хагён не убежал с криком — он ещё и взял их в руки. Оба. Мухон не мог не улыбнуться, глядя на своего милого дельфина.

Услышав редкий смех директора, Хагён поднял голову, по-прежнему сжимая оба члена.

—Чего смеётесь?

—Ты милый. Испугался?

—Конечно испугался! А вы бы не испугались, если бы у меня было два члена?

«Если бы у этой маленького дельфина было два члена... я бы с ума сошёл от восторга» — с невозмутимым лицом кивнул Мухон.

—Так это и был ваш секрет? Больше ничего нет?

—А если бы было?

—Э... неужели ещё есть?

С выражением недоверия Хагён осмотрел нижнюю часть тела Мухона, вертя головой, как мангуст, выслеживающий добычу. Уголки губ Мухона снова дрогнули.

Розовые волосы слегка щекотали его живот при каждом движении маленькой головы.

—Но ничего страшного, я же подготовился! — гордо улыбаясь, Хагён окинул взглядом разложенные на кровати предметы. Старая поговорка «лучше переборщить, чем недобрать» явно была права.

В ответ на милый вызов Мухон сдался, разведя ладони. Победить этого малыша в споре было невозможно.

—Нет, это всё.

Услышав, что больше не будет сюрпризов, Хагён облегчённо выдохнул. Хотя он и говорил, что всё в порядке, если бы случилось что-то ещё более неожиданное, его собственный член наверняка бы сжался от страха.

Так или иначе, узнав секрет директора, Хагён почувствовал облегчение. Дальше они могли разобраться вместе.

—Можем продолжить то, что начали? — потёршись лбом о шею Мухона, Хагён слегка повилял бёдрами.

Ощущение гладкой кожи вместо грубой ткани было просто восхитительным. Казалось, он мог бы так играть на Мухоне дни напролёт.

В дыхании Мухона появилась лёгкая торопливость от этих игривых движений. Некоторое время наблюдая за Хагёном, он опустил руки и крепко сжал круглые ягодицы, прилагая все силы, чтобы оставить следы подольше.

Даже от грубых прикосновений Хагён лишь дрожал и стонал, не пытаясь увернуться.

—М-м...!

Каждый раз, ощущая собственнический инстинкт Мухона, его тело наполнялось блаженством. Теперь, когда все секреты были раскрыты, не осталось и тени беспокойства.

Члены директора были так же прекрасны, как и его лицо... Хотя их размер и количество вызывали лёгкое волнение.

Мухон одной рукой схватил Хагёна за затылок и грубо прижался к его губам, почти кусая. Застигнутый врасплох, Хагён открыл рот, и язык Мухона тут же вторгся внутрь, исследуя каждый уголок. Когда он касался нёба или с силой втягивал его язык, Хагён мог только стонать, будучи полностью во власти Мухона.

—Мммф!

Хагён обвил руками шею Мухона. Он не хотел отпускать. Если даже поцелуи были настолько потрясающими, то что уж говорить о том, чтобы прикоснуться к его членам...

Слюна смешивалась, дыхание сливалось, языки переплетались. Всё это вытекало изо рта, но Хагёну было не до этого — он полностью отдался поцелую.

«Ещё... ещё...» — желание быть ближе исполнилось, когда Мухон сильнее прижал его к кровати.

Лицо Мухона, видимое в этом ракурсе, оставалось бесстрастным. Но выражение страсти в его глазах было более чем достаточным, чтобы возбудить.

Хагён протянул руку и схватил оба члена Мухона, проводя пальцами по их увеличившимся размерам.

—Директор, может, сменим позицию? — с блестящими глазами Хагён снова бросил вызов.

На дерзкое предложение Хагёна Мухон усмехнулся и усадил его себе на бёдра. В мгновение ока забравшись на директора, Хагён довольно пожал плечами.

—Вы пока не двигаетесь, ладно?

—Ладно.

Послушно ответив, Мухон сложил руки за головой, демонстрируя полную готовность бездействовать. Хагён заворожённо смотрел на выступившие при смене позы трицепсы и грудные мышцы, затем тряхнул головой.

Сначала он расцеловал лицо директора, затем спустился к шее. Его маленький красный язык тщательно исследовал кожу, ускоряясь при ощущении пульсации.

Словно ребёнок, мажущий хлеб вареньем, Хагён покрыл шею Мухона слюной. По-настоящему дерзкие ласки.

Опустившись ниже, он наконец получил доступ к желанной груди. Толстая плоть не помещалась в ладонях, выбиваясь между пальцев.

—Директор, какая широкая грудь... Ого, какая упругая!

—М-м...

«Это вообще комплимент?» — Мухон фыркнул, наблюдая, как Хагён мнёт его грудь, словно тесто.

Пальцы наткнулись на маленькие соски.

—Ик!

Крошечный стон прозвучал громко в ушах Хагёна. С жадным видом он сжал сосок — мышцы пресса под ним напряглись.

Хагён принялся играть с ними: облизывал губами, покусывал, тер ладонью. Никто не учил его этим приёмам, но он действовал удивительно изобретательно.

—Директор, вам здесь нравится?

—Это...

Челюсть Мухона напряглась. Непривычно было ощущать, как его обычно прохладное тело нагревается. Это возбуждение отличалось от того, что он испытывал, просто лаская Хагёна.

Он опустил руки и крепко схватил его за талию. Но Хагён не прекращал свои действия.

—Хауум. Директор, посмотрите, что я сделал... — с гордостью продемонстрировал оставленные розовые следы. Его распухшие губы выглядели аппетитно.

Мухон протянул руку и грубо сжал пухлые губы, заставляя их менять форму под пальцами. Зрелище было впечатляющим.

Продолжая тереть губы Хагёна, Мухон наконец заговорил с тяжёлым вздохом:

—Ты единственный, кто назовёт этот мышечный ком "красивым".

—Так и должно быть! Разве могут другие...

—Ну ты...

Нестандартное мышление Хагёна заставило Мухона дрогнуть. С каждым смехом его бёдра дёргались, заставляя Хагёна извиваться.

После короткого сладкого разговора движения Хагёна ускорились. Столько всего ещё предстояло попробовать на теле директора, а он застрял на груди. Его торопливый язык быстро скользнул вниз к тазу, пока его маленькая попа не оседлала бёдра Мухона.

Хагён с любопытством разглядывал плоский живот:

—Вы за этим ухаживаете?

—Специально?..

—Значит, особенность вида?

Покачав головой, Хагён потянулся, чтобы потрогать. Это выглядело настолько естественно, что пробежали мурашки.

«Почему это так возбуждает? Может, я извращенец?»

Сам себе не ответив, он предположил, что, возможно, это касалось только Мухона — других его никогда не интересовало.

Медленно покрывая розовыми поцелуями лишённую волос кожу, Хагён наконец заметил, насколько возбудились оба члена директора.

—Хаа...

Выпустив горячий вздох, Хагён сразу опустил голову. Одним членом он занялся ртом, другой нежно поглаживал рукой.

Мухон, не ожидавший такого прямого подхода, приподнялся, широко раскрыв глаза. Чёрные зрачки дрожали при виде происходящего.

—Не перенапрягайся, ик...!

—Не мешайте!

Хагён огрызнулся, но слова исказились из-за члена во рту. Однако именно это заставило язык двигаться ещё активнее, сильнее раздражая Мухона.

Сдавленно выдохнув, Мухон упал на спину, вцепившись в волосы Хагёна.

—Фух, а...!

—Кан Хагён!

Просто сосание, облизывание и ласки доводили до безумия. Сам факт, что Хагён держал его член во рту, наполнял Мухона удовлетворением.

Закрыв глаза, он наслаждался каждым неловким движением языка и тела.

Хагён ещё больше возбудился, видя реакцию директора. Прощай, дни сомнений в своей привлекательности, прощай, моменты неловкости от преждевременного возбуждения.

Директор просто стеснялся своих особенностей, но возбуждался и твердел так же, как и он.

—Хм...

Капля слюны упала с его улыбающихся губ. Он хотел бы взять глубже, как обычно делал Мухон, но размеры рта и достоинства директора делали это невозможным.

«Может, после практики получится...»

Сжав губы от досады, Хагён усердно сосал. Ему было интересно наблюдать, как член постепенно увеличивается — видимо, ещё не полностью возбудился.

Звуки сосания не прекращались. Хагён не давился и не уставал.

Мухон приподнялся. В таком темпе он мог бы кончить только к рассвету. Мысль о том, что маленький ротик может стереться до боли, заставила его действовать.

Он похлопал по круглой попке, и покрасневший Хагён поднял голову. Его соблазнительные губы выглядели раздражёнными, готовыми лопнуть.

—Что? Вам больно? Я старался не касаться зубами...

—Не мне, тебе.

—Мне не больно.

Несглотнутая слюна стекала по подбородку, создавая непристойный контраст с невинным выражением лица.

Мухон притянул его для поцелуя. Горячие губы заставили его нахмуриться, но он не мог отказаться от этого острого вкуса.

Осознав, что его губы распухли от страстных поцелуев, Хагён тихо застонал. «Завтра буду похож на рыбу фугу», — мелькнула мысль.

—Хаа...

Он отстранился, чтобы перевести дыхание, и поцеловал Мухона в щёку.

Ему нравился этот момент близости. Нравилось, как их температуры смешивались, нравился возбуждённый член, давящий на его промежность.

Взяв в руку массивное достоинство директора, он прошептал:

—Теперь попробуем то, что я принёс?

—Кан Хагён. Ты бесстрашен.

—Если мужчина раздел возлюбленного, он должен отвечать за последствия.

—Не пожалеешь?

На несвойственный директору неуверенный вопрос Хагён фыркнул. «Он что, считает меня четырёхлетним?»

Он укусил мочку уха Мухона:

—Клянусь вашим членом — ни капли не пожалею.

—Почему моим?

—Он дороже моего.

Поглаживая головку, Хагён больше не удивлялся их количеству — теперь они казались просто красивыми.

«Чем больше, тем лучше» — радость переполняла его, вытесняя рациональные мысли.

Хагён, распластавшийся на коленях Мухона, блестя глазами сквозь стоны, был в восторге.

—Как вкусно пахнет... Я хорошо выбрал, да? М-м, и ваши пальцы тоже хороши...

Ему нравилось, как покрытые сладким гелем пальцы директора ласкали его вход.

Мухон невольно усмехнулся, наблюдая, как Хагён буквально тает на глазах. Расслабленный вид мог создать впечатление, будто он давно этим занимается.

Продолжая подготовку, Мухон осторожно ввёл палец в узкий проход. Непривычное ощущение заставило Хагёна напрячься.

—М-мф! Ощущения... странные.

Задёргав ногами, он дёрнулся. Мухон вытащил палец и погладил розовые волосы:

—Больно? Остановимся?

Но Хагён округлил глаза, будто услышал нечто невообразимое:

—С-странно — не значит "остановись", ик!

Мухон шлёпнул его по круглой попке — он был горд за него.

Хагён издавал милые звуки при каждом прикосновении, но боли в них не было. Мухон продолжил, нанеся ещё геля.

Внутренние стенки всё ещё сопротивлялись — это место никогда не использовалось. Поэтому Мухон действовал медленнее, желая, чтобы у Хагёна остались только хорошие воспоминания.

К счастью, хотя внутри и было тесно, оно не выталкивало его палец.

—Фу-ух!

Хагён тяжело дышал, пытаясь принять больше. Незнакомые ощущения вызывали холодный пот, но мысль, что это самый интимный акт с директором, заставляла сердце бешено биться.

Правда, текущая поза — лёжа попой вверх — немного огорчала. Но каждый раз, когда пальцы Мухона двигались внутри, он непроизвольно постанывал.

—Кажется, уже достаточно...

Услышав этот низкий голос, Хагён тут же слез с бёдер Мухона. Широко раздвинув ноги, он плюхнулся на кровать, словно приглашая продолжить.

—Ну же.

Брови Мухона сдвинулись. Где он этому научился? Его подготовка и действия были на удивление уверенными. Хотя сам Мухон находился в таком же состоянии — глядя на Хагёна, он едва не взорвался от возбуждения.

Поймав в воздухе блуждающие пальцы Хагёна, Мухон занял позицию над его маленьким телом. Он оставил новые следы поверх уже созданных розовых отметин.

Пока его рот играл с сосками, пальцы продолжали растягивать вход, не давая ему сузиться.

—Ха-а, ик!

Хагён повышал голос в такт движениям пальцев Мухона. Хотя изменилась лишь поза, в голове уже царила мысль: «Это настоящий секс!»

Твёрдое тело директора, давящее на него, перехватывало дыхание — и это было прекрасно. Хагён, вне себя от желания быть ближе, постучал пятками по бёдрам Мухона.

—П-подготовка закончена...!

—Как тебе?

—Один... сначала один... м-м...

Даже готовый на всё ради секса с директором, он не решался принять два члена сразу. Честно говоря, даже несколько пальцев вызывали сильный дискомфорт...

Схватив один из членов, Хагён потянул его к себе. Мухон усмехнулся его усердию — задыхаясь от ласк, он всё равно выполнял свою «работу».

Он приставил головку члена ко входу. Крошечная щель почти скрыла её от взгляда.

«Выдержит ли?» — старые сомнения вернулись. Он боялся, что это хрупкое тело сломается при проникновении.

—Директор, быстрее...!

Мысли прервал Хагён. Он смотрел с упрёком — Мухон лишь прикасался, не двигаясь дальше.

«Какой же ты трус!» — мелькнуло в голове Хагёна. В своих фантазиях он уже представлял, как резко входит в него.

—Кан Хагён, если будет больно — убегай.

—Понял... так входите же... мф!

В отличие от осторожного низа, его грудь безжалостно атаковал рот Мухона. Хагён дёрнулся и снова стукнул по бёдрам.

Приняв это за сигнал, Мухон начал медленно двигаться. Он не забыл обильно смазать всё гелем, боясь причинить боль. Комната наполнилась сладкими ароматами, но возбуждённая пара уже ничего не замечала.

Голова Хагёна запрокинулась, когда член Мухона начал растягивать его. На тонкой шее выступили мурашки.

Он знал, что пальцы — не сравнение, но это...

Хлюпающие звуки и грубое растяжение заставили слёзы выступить на глазах.

«Может, попробовать сразу два?» — сейчас он готов был стукнуть себя за эти мысли. Один уже причинял безумную боль — что уж говорить о двух...

—Мммф!

Из уст Хагёна вырвался болезненный стон. В отличие от него, Мухон, до последнего момента сомневавшийся, теперь полностью преобразился. Его взгляд стал диким, полным желания войти глубже.

Даже сквозь боль, будто разрывающую тело пополам, Хагён находил утешение в этом взгляде. Сосредоточившись на изменениях в выражении лица директора, он дрожащей рукой коснулся его красивого лица.

—Ха... Кан Хагён. Расслабься немного.

Ему нравилось это напряжённое от удовольствия лицо. Хотя он и не знал, как именно расслабиться, чтобы выполнить просьбу.

Сквозь боль Хагён не мог не спросить:

—Директор, ик... вам хорошо?

Дерзкий вопрос, заданный в полной скованности. Но Мухон лишь усмехнулся, облизал слёзы на его глазах и провёл языком по ушной раковине.

—Чёртовски хорошо.

—Мммф...!

Низкий голос был полон возбуждения. Даже грубое слово, никогда прежде не слышанное из уст директора, стало для Хагёна источником удовольствия.

Когда Хагён всхлипнул, Мухон резко двинулся. Член, до этого едва двигавшийся в напряжённом проходе, проложил себе путь глубже.

—Ай! А, ик!

Мухон схватил Хагёна за живот, впиваясь зубами в сведённые от боли плечи. Боль внизу была настолько сильной, что он даже не почувствовал укус. Слёзы капали, и Хагён начал рыдать.

Заметив смесь боли и слабого удовольствия, Мухон не остановил движений. Вместо этого он схватил один из своих членов и маленький член Хагёна, начав быстро тереть их вместе.

—Мф, а, ммм...?

Пока один член Мухона был внутри, стимуляция его собственного заставила глаза Хагёна закатиться. Он попытался приподняться, но тело не слушалось.

Когда Хагён задумался, что же происходит с его членом, Мухон снова крепко сжал его.

—Хааа... Фух, Кан Хагён, уже кончил?

Мухон усмехнулся, глядя на белые капли на своей руке. Забавно, что он кончил от нескольких прикосновений, в то время как другой член Мухона был ещё далёк от кульминации.

Хагён обиженно закусил губу, но тут же разжал её от нового толчка снизу. Казалось, нижняя губа вот-вот порвётся. Мухон втолкнул в его рот свой язык, перейдя к глубокому поцелую. Уголки губ Хагёна задрожали.

Несмотря на невыносимую боль внизу, он чувствовал удовлетворение от того, что всё его тело было заполнено директором. Хагён начал расслабляться после оргазма, но...

—Мм, ах...!

Мухон не отпускал его член, продолжая сжимать маленький столбик. Член Хагёна, зажатый между огромным членом директора и его рукой, жалко дрожал.

Некоторые из принесённых Хагёном гелей уже закончились, остальные были на исходе. Не потому что они много занимались сексом, а потому что Мухон слишком усердно их использовал, боясь причинить боль.

Простыни стали настолько мокрыми, что Хагёну приходилось шлёпаться по ним, как ребёнку, играющему с водой.

—Ха, ик... Не выходит...!

Мухон, всё ещё находящийся внутри, сосредоточился больше на стимуляции руками, чем на движениях.

Хагён, уже кончавший несколько раз, дёргался и просил отпустить, но мужчина будто не слышал. Он лишь продолжал тереть их члены вместе.

Сбежать от директора тоже не получалось — ноги дрожали от перевозбуждения, к тому же он был насажен на член Мухона как на шпажку.

—Мф, ммм...! Почему вы... не двигаетесь...?

—Не торопи меня.

В ответ на жалобу Мухон усмехнулся и начал медленно двигаться. Видимо, решив, что руки мешают, он отпустил их члены.

Наконец-то свободный, Хагён облегчённо вздохнул. Когда Мухон резко двинулся, внизу живота возникло жгучее ощущение.

Хагён зажмурился, губы побелели. Мухон нежно облизал их, не прекращая движений. После стольких оргазмов у Хагёна не осталось сил.

Мухон смотрел на его дрожащие ноздри и бледные щёки. Кан Хагён терпел боль, которую никогда не должен был испытывать. Это зрелище вызывало и жалость, и восхищение.

От ощущения, будто Хагён перевернул его разум, из уст Мухона тоже вырвались короткие стоны.

—Хаа, ик...!

—Директоор...!

Жгучие волны удовольствия заставляли слёзы течь ручьём. Головка члена Мухона безжалостно давила на чувствительные места.

Не было ни одного уголка, куда бы не проникал его член. Хагён беспомощно трясся, с каждым движением ища Мухона.

Да, это он безжалостно его трахал, но именно к нему Хагён цеплялся.

Сознание помутнело, прозрачная жидкость лилась ручьём. Хагён кричал, не понимая слов:

—А, мм...! Там... странно...!

—Значит, хорошо.

—Не знаю, ик!

Его бледные руки, блуждавшие по спине и шее мужчины, вцепились в простыни. Нахлынувшее удовольствие было почти пугающим. Хагён не мог даже дышать, рот оставался открытым.

Хлюпающие звуки от соединения их тел наполнили комнату, смешиваясь со стонами в непристойную симфонию.

С каждым движением Мухона один из его членов продолжал давить на маленький член Хагёна. Тот думал, что освободился, но это было не так.

Хагён взглянул вниз на толстый член, прижимающий его. Без лобковых волос виднелись каждые вены. Заворожённо он протянул руку, схватив оба члена.

Даже когда горячая плоть соприкасалась, мурашки бежали по коже.

—Сожми крепче.

Низкий голос Мухона прозвучал как приказ. Хагён старался изо всех сил, но смесь их жидкостей делала это трудным.

Несмотря на мощные толчки, он не отпускал их, за что получил поцелуй похвалы. В пылу страсти Мухон даже не заметил, как оскалился.

Хагён, воспринимая даже это как удовольствие, дрожал и тянулся к нему.

Мухон снова впился зубами в уже покрытые следами укусов места, мелко дрожа бедрами в долгой кульминации.

Когда глаза Хагёна начали закрываться от пережитого, Мухон похлопал его по попке, не будя.

—Так обращаетесь с ребёнком... а сами так жёстко вошли...

—Что за "жёстко"?

—Думал, умру... но это было так хорошо...

—Умереть собирался?

—М-м... больно, голова кругом, а у вас глаза безумные...

В полусне Хагён без фильтров заявил о «безумных глазах» своего гораздо старшего возлюбленного.

Мухон усмехнулся его бормотанию. Он задавал вопросы, наслаждаясь сонными откровениями.

Хотя Хагён и так редко фильтровал слова, сейчас он был особенно откровенен.

Мухон поддакивал, зная, что именно он довёл его до такого состояния.

Вскоре Хагён окончательно уснул, уютно устроившись на прохладном теле Мухона.

Осторожно двигаясь, Мухон поднял его — нужно было сменить комнату. Оставлять его в таком состоянии было нельзя — завтра его ждала ещё и мышечная боль.

Неся спящего, он завершил все приготовления, стараясь не разбудить.

—Э-э?

Кажется, он заснул в роскошной комнате, но открыл глаза в знакомой обстановке, похожей на общежитие.

Когда Хагён попытался подняться, мягкая рука опустила его за плечо. Это был Мухон.

—Директор...

Голос звучал хрипло, будто после простуды. Обычно крепкие голосовые связки были предметом его гордости, но сейчас они явно подвели.

Кхм-кхм! Пытаясь прочистить горло, он увидел перед собой стакан воды — Мухон снова позаботился о нём. Хагён жадно глотнул, не осознавая, насколько хотел пить.

—Что-то ещё болит?

Даже за то, как он пьёт воду, Мухон гладил его по голове. От такой заботы губы Хагёна непроизвольно растянулись в улыбке.

Прижавшись лбом к груди Мухона, он пробормотал: «Всё в порядке». От внезапного стыда кожа головы заныла.

—А у вас всё хорошо?

—У меня?

—Да, спина не болит?

После таких бешеных движений... В ответ на его беспокойство Мухон усмехнулся. Грудные мышцы шевельнулись, заставив сердце Хагёна учащённо биться.

—Не болит. Лучше о себе позаботься.

—Я в порядке! Я же не слабак!

Проснувшийся Хагён храбрился, полностью забыв свои ночные жалобы на боль.

Мухон, как обычно, поддержал его бодрость. Если Хагён так говорит — значит, так и есть.

—Хотя попа и член ещё горят...

Признавшись в этом, Хагён улыбнулся. Он даже гордился, что отделался лишь лёгким жжением после встречи с огромным достоинством директора — всё благодаря своей подготовке.

—Но почему ты так спокоен? Удивление прошло быстро...

Мухон действительно недоумевал. Тогда он был слишком возбуждён тем, что Хагён не сбежал, но такая реакция и правда нетипична.

На его вопрос Хагён поднял подбородок:

—Я ведь не только припасы готовил, но и морально настроился на секс с вами.

—Морально...?

—Порно.

Хагён перечислил просмотренные видео. Особенно изучал те, где были зверолюди — видел самые разные члены. Только вспомнить мог штук десять.

Он загибал пальцы, перечисляя:

—Были с острыми шипами на конце... или круглые, как кулак... или раздувающиеся внутри...

—Хватит. Зачем ты так внимательно их рассматривал?

Мухон недовольно постучал по его губам. Те дёрнулись, затем снова разомкнулись:

—Директор, вы ревнуете?

—А то.

—Но ваш самый лучший. Два штуки.

Сделав V-знак, Хагён ухмыльнулся. Мухон нахмурился, но не удержался и рассмеялся.

Улыбка Мухона была редким зрелищем, и Хагён долго разглядывал его лицо. Жаль, что под рукой не было телефона — можно было бы сфотографировать.

Облизнувшись, Хагён погладил его бицепс. Гладкая и твёрдая текстура полностью заполнила ладонь.

—Кстати, директор...

—Мм?

—У вас есть особые условия для изменения кожи? Перед тем как я засну, точно видел чёрную чешую... Как тогда на крыше.

Глаза Хагёна метались в поисках следов чешуи. Но сейчас кожа была просто гладкой и белой.

Мухон удивился, наблюдая, как Хагён обнюхивает его, словно щенок. Он не ожидал, что его истинная форма проявится во время близости. За всю жизнь такое случалось лишь раз, когда он не контролировал свои силы.

Было странно осознавать, что его самоконтроль настолько слаб, и неловко — что он возбудился, как ребёнок, впервые обнимающий возлюбленного.

—Ну... тогда, как ты сказал, я был вне себя. Из-за тебя.

—Вне себя... Я такое говорил?

Хотя он и думал так, но точно про себя. Хагён сделал обиженное лицо.

Он клялся, что не мог сказать такое своему возлюбленному, но Мухон не поверил. В наказание он укусил его за пухлую щёку. Хотя для Хагёна это было скорее наградой.

—Я думал, может, ваш член чёрный. Мол, боитесь, что я испугаюсь и сбегу.

Для Хагёна это было логично, для Мухона — безумно. В любом случае, Хагён хотел показать, что морально готов к любой форме директора.

И наконец сказал то, что давно хотел:

—Давайте вместе работать, пока я не смогу принять оба!

—...Что?

—Сначала было трудно даже с одним, но ведь всему можно научиться, правда?

—Что за бред.

Мухон нахмурился, проводя пальцем по покрасневшим глазам Хагёна. Неужели он забыл, как рыдал несколько часов назад?

—Это не самонадеянность. Я просто хочу попробовать всё, что связано с вами. Говорят, с опытом становится приятнее.

Он сравнивал себя с актёрами из видео. Пока боль перевешивала удовольствие, но ведь размер директора — не его вина.

Хагён облизнулся. Его сдерживаемые желания были на грани взрыва. Хотя именно у Мухона было два огромных члена, напряжение сковало плечи Хагёна. Он даже замурлыкал:

—Один — хорошо, а два — лучше. Раз-два, раз-два.

От этой бессмысленной песенки брови Мухона сдвинулись ещё сильнее. Но Хагён, опьянённый его объятиями, повторял её снова и снова.

Странно, но под эту пьянящую песенку член Мухона снова начал подниматься.

Спустившись к морю, они не расставались весь следующий день.

За исключением времени на еду и умывание, они не выходили из маленькой комнаты, крепко обнявшись. Вместо морских пейзажей им довелось вдоволь насмотреться на потолок. Хагён не то чтобы был против близости с директором, но теперь ему стало немного неловко от такого затворничества.

—Директор, покажите мне море.

Именно поэтому он вдруг оторвался от плеча Мухона и высказал своё желание.

Мухон кивнул. Подводный мир сильно отличался от суши, и морской свинке Хагёну наверняка понравилось бы его исследовать.

Обрадованный ответом, Хагён принялся готовиться к выходу.

Первым делом он спрятал под шапкой голову, которую обычно оставлял открытой наедине с директором. Сегодня он выбрал синюю шапку, купленную в день решения поехать к морю. Даже побрызгал её ароматизатором — теперь она была идеальна и по форме, и по запаху.

Затем он начал подбирать одежду. В отличие от большинства, кто сначала выбирает наряд, а потом аксессуары, Хагён сначала выбрал шапку, а потом подбирал под неё одежду.

В отличие от воодушевлённого Хагёна, Мухон не стал заморачиваться с подготовкой. Он просто накинул свой обычный халат.

—Вау, директор, что это? Разве так не короли одеваются?..

Впервые видя Мухона в таком наряде, Хагён бросился к нему, бросив одеваться. Его брюки, ещё не застёгнутые, едва держались на бёдрах, и Мухон опасался, что он споткнётся.

Он крепко взял Хагёна за талию.

—Просто удобная домашняя одежда.

—Круто... Вам очень идёт.

Чёрный шёлк был расшит золотыми нитями. Несмотря на геометрические узоры, он выглядел не аляповато, а величественно. Глядя на директора в таком наряде в этом огромном доме, Хагён почувствовал себя перенёсшимся в эпоху Чосон.

Он разинул рот, заворожённо глядя на Мухона, и, похоже, не собирался закрывать его.

Мухон сам закрыл ему рот и помог надеть брюки. Хагён, естественно принимая его заботу, потрогал пальцами халат.

Ткань под пальцами была гладкой — явно не дешёвый полиэстер.

—Сделать и тебе такой?

—Эй, он вам идёт, потому что это вы. На мне я буду выглядеть как шут.

Хагён, хорошо осознававший себя, покачал головой. С его ростом и телосложением в лучшем случае он смотрелся бы как принц.

Усмехнувшись скрытому в ответе комплименту, Мухон пожал плечами. Поправив одежду Хагёна, он открыл раздвижную дверь.

Небо, увиденное впервые за два дня затворничества с директором, было окрашено в красные тона.

—Разве под водой бывают закаты?

—Говорят, создают для ощущения течения времени.

—Это не вы делаете?

—Этим занимаются подчинённые.

В отличие от Хванрина, который любил роскошь и вкладывал силы в украшение своих владений, Мухон не интересовался подобным. Он не тратил силы на такие мелочи. Благодаря этому способности обитателей Западного моря постоянно совершенствовались.

—А что ещё сделали ваши подчинённые?

—Хм... Давай посмотрим вместе.

Мухон, никогда не интересовавшийся убранством своего поместья, тоже огляделся.

Хагён носился как школьник в парке аттракционов, восторгаясь каждой находке. Это было похоже на поиск сокровищ.

Уголки губ Мухона расслабленно поднялись, пока он неспешно следовал за возбуждённым Хагёном. Ему было непривычно и приятно видеть его таким оживлённым в своих владениях.

Они долго осматривали поместье, но так и не дошли до леса в глубине. Наступившая темнота сделала его посещение невозможным.

—Лес оставим на завтра. Там ничего особенного.

—Как это ничего! У вас точно нет ни капли романтики! Как можно быть таким равнодушным к такой красоте?

Хагён надул губы, разглядывая сверкающие кораллы. Его распухшие от поцелуев губы лишь дрожали.

—Хватит осмотра, пойдём есть. У тебя живот провалился.

Директор действительно не имел ни грамма романтики. Как было бы здорово, если бы он сказал: "Моя романтика только для тебя" — и поцеловал.

Ворча про себя, Хагён встал на цыпочки и чмокнул его в губы.

—Мне достаточно любви директора, чтобы быть сытым.

—Не может быть. А это что за урчание?

Мухон ткнул его в живот. В ответ на бесчувственную реплику Хагён вздохнул. До взаимопонимания им было ещё далеко.

Но отказываться от еды он не собирался. Крепко держа Мухона за руку, Хагён направился в столовую.

Длинный стол был буквально заставлен разнообразными блюдами. Это и называлось настоящим пиром.

Широко раскрыв глаза, Хагён поспешно сел и взял палочки.

Трудно было поверить, что это тот самый, утверждавший, что сыт одной любовью директора.

Хагён довольный постучал по своему округлившемуся животу. Он выглядел как сытый щенок.

—Вкусно было?

—Ещё как! В комнате я почти не чувствовал вкуса, а здесь просто потрясающе!

Он поднял большой палец вверх, добавляя восторженное "М-м!". Мухон улыбнулся, соглашаясь с похвалой сытого Хагёна.

Ему тоже понравилась еда, приготовленная слугами. Вернее, она казалась вкуснее в компании Хагёна. Тот даже десерт уплетал с аппетитом, покачивая плечами.

—Прошу прощения. Господин Мухон, еда была хороша?

—Да.

—Какое облегчение. Волновался, не перестарались ли мы, готовя для вас после долгого перерыва.

В комнату вошел крепко сложенный мужчина и заговорил с Мухоном. Видимо, он отвечал за ужин.

Наблюдая за их беседой, Хагён вдруг хлопнул в ладоши:

—А!

Мухон поднял бровь, вопрошая, в чём дело.

—Вы... случайно не старший брат Кыннима?

Мужчина в поварском колпаке улыбнулся и кивнул.

—Много слышал о вас от брата. Не думал, что вы узнаете меня в этом колпаке. Здравствуйте, я Пугынмин.

—Ого, здравствуйте!

Хагён встал и поклонился. Пугынмин ответил на вежливое приветствие. Мухон прервал этот обмен поклонами, усадив Хагёна рядом, жестом предложив Пугынмину тоже присесть.

Тот почтительно сложил руки и быстро занял место напротив, радуясь редкой возможности беседовать с господином.

Хагён показал фотографии и список кафе, которые они посещали с Пугынлимом. Пугынмин с облегчением отметил, что его брат, похоже, не страдает на суше.

Особенно его радовала близкая дружба брата с возлюбленным господина Мухона.

—Пожалуйста, продолжайте заботиться о моём младшем брате.

—Да это он обо мне заботится! Он такой добрый и классный!

—Брат будет рад это услышать.

Пугынмин рассмеялся и поднялся. Он заметил, как холоднеет выражение лица Мухона.

Зная характер господина, обитатели Западного моря научились быстро считывать настроение. Если бы он продолжил демонстрировать близость, его могли бы сослать в глушь уже завтра.

Пугынмин знал, когда стоит удалиться.

На следующий день Мухон и Хагён отправились осматривать лес, который не успели увидеть вчера. Пейзажи, одновременно похожие и непохожие на наземные, заставили Хагёна округлить глаза и рот от удивления.

—Директор, а на этих деревьях не растут яблоки, груши или хурма?

—Мм... Мы создали условия, аналогичные наземным, так что осенью здесь тоже созревают фрукты.

—Понятно... Море действительно удивительное.

Хагён тронул листок и улыбнулся. Осенью он хотел вернуться с директором, чтобы собрать фрукты и вкусно поесть.

В его голове роились планы, которые он хотел осуществить с Мухоном — неважно, на суше или на море.

—Когда созреют фрукты, вернёмся.

Мухон обнял его сзади. Хагён обрадовался, что директор прочитал его мысли. Он поднял голову и посмотрел на Мухона.

Красивый в любое время, под любым углом. Хагён снова влюбился в его лицо и заерзал пальцами ног.

—Что это за взгляд?

Когда Мухон поцеловал кончик его носа, Хагён тут же ответил:

—У вас даже ноздри красивые. Я уже говорил это?

—Не помню...

Хагён постоянно твердил о красоте директора — будь то ухоженные ногти, прядь волос или покрасневшие глаза. Среди всех комплиментов ноздри, возможно, упоминались впервые.

Мухон сделал вид, что не заметил, и снова поцеловал его нос. От щекотливой ласки Хагён рассмеялся и внезапно развернулся, обняв Мухона.

—Директор! А в море есть что-то вроде колумбария?

—Колумбария?

—Да. Просто... раз уж мы впервые в море, я хотел бы почтить память ваших родителей, но не знаю, как здесь это принято...

В каком-то смысле он ведь приехал знакомиться с семьёй директора. Хагён хотел посетить могилу или мемориал.

Мухон надолго замолчал, прежде чем ответить:

—У морских обитателей нет таких мест.

—Э-э? Правда? Совсем нет?

Видя расстроенного Хагёна, Мухон задумался. Стоит ли рассказать всё или уйти от ответа? Решение пришло быстро — он просто хотел поделиться всем.

Он погладил Хагёна по уху и продолжил:

—Мы становимся морской пеной.

Морская пена — как в сказках, которые он читал в детстве.

—Морская пена...

Повторив за Мухоном, Хагён начал наполняться слезами.

—Значит, вы тоже станете пеной?

—Наверное.

«Конечно, до этого было ещё далеко».

Поэтому он равнодушно кивнул. Мухён волновался, что Хагён не поверит в то, что может исчезнуть, как мыльный пузырь, но, похоже, это было не так, и он слегка успокоился.

Казалось, Хагён понял причину, по которой Мухён не мог навестить родителей. Однако слово, которое зацепило его, было другим.

«Мыльный пузырь... исчезнуть без следа...»

Хагён, охваченный страхом, что директор вот-вот исчезнет, крепко обхватил его за талию. Он сжал его так сильно, что его руки дрожали.

— Директор, нельзя становиться мыльным пузырём...!

— Почему? Разве это не хорошо? Никакого загрязнения окружающей среды.

— Вау, у вас действительно ноль романтики, хоть бы капля была!

Ответ Мухёна был настолько практичным, что Хагён, потеряв силы, разозлился. Но это выглядело так мило, что Мухён лишь усмехнулся и успокоил его.

— Я ещё здоров...

— Но всё равно! Что делать? Может, найдём что-нибудь полезное для здоровья, и вы поедите со мной?

— Ладно. Кан Хагён должен жить долго и счастливо.

— Ай! Не я, а вы!

Хагён, всё ещё злой, топнул ногой и принялся стучать по его руке. Конечно, это было не больно, а лишь забавно.

Мухён подхватил его на руки и шлёпнул по спине.

— Не умру. Не переживай. Кан Хагён, ты настоящий трусишка.

— Директор, не болейте... — прошептал Хагён, прижавшись к его широким плечам. В его дрожащем голосе слышались слёзы.

— Мы даже ещё не поженились, а ты уже об этом думаешь? Голова не тяжёлая?

— Немного... тяжёлая.

— Тогда давай сначала распланируем свадьбу.

Мухён ловко перевёл тему на брак и медленно опустил Хагёна на землю. Они незаметно дошли до середины леса и теперь неспешно гуляли, наслаждаясь прогулкой.

«Выделяются ли фитонциды из кораллов?»

Хагён шумно вдохнул прохладный воздух. На самом деле, он посвежел только после того, как Мухён заговорил о «свадьбе».

— Директор, а вам какая свадьба нравится?

— М-м...

Мухён никогда не задумывался о деталях церемонии. Он просто хотел навсегда связать свою жизнь с Хагёном — а если это будет узаконено, то ещё лучше. Поэтому и завёл разговор.

Но теперь у него не было готового ответа. Он честно покачал головой:

— Я не продумывал это конкретно...

Ожидая, что Хагён рассердится, Мухён удивился его реакции:

— Я тоже. Просто... когда представляю, что женюсь на вас, сердце колотится, а в пальцах покалывает. Дальше этого не заглядывал.

— Ох... Кан Хагён, ты сегодня твёрдо решил меня соблазнить, да?

— Э? Что?

Хагён наклонил голову. Ему не нужно было «соблазнять» директора — тот уже был пойманной рыбой в его руках. Конечно, сам Хагён — не акула, а благородный дельфин, который заботится о своём улове, так что злых умыслов тут нет.

Это не был намёк. Просто искренние слова.

— Пошли обратно.

Мухён, обняв недоумевающего Хагёна, ускорил шаг. Их смешанные тени послушно последовали за ним.

Любовники оказались в забавной ситуации: дельфин-соблазнитель так и не появился, зато директор полностью поддался чарам. Они снова засели в своей комнате и не выходили несколько дней. Неделя морских исследований Хагёна подходила к концу, оставив после себя лишь неудовлетворённое желание.

Хотя они и выбрали день для прогулки, большую часть недели провели взаперти. На рассвете Хагён в одиночестве смущённо размышлял об этом.

— Кхм...!

Он сел на кровати, прочистив пересохшее горло. Размяв одеревеневшие бёдра, потянулся — и тут холодная ладонь легла на его бок.

Мухён, до этого мирно спавший, теперь держал его. Хагён улыбнулся знакомому прохладному прикосновению и обернулся.

— Куда собрался?

Голос мужчины звучал так же хрипло. Хагён показал на пустую кружку.

— Хотел принести воды.

— Есть вода, я принесу.

— Не надо. Я быстро. Вы отдыхайте.

Он остановил Мухёна, пытавшегося встать, наклонился и звонко чмокнул в оставленный им след на шее, затем усмехнулся.

Белая кожа директора была словно создана для того, чтобы оставлять на ней следы. И даже то, что они исчезали за день, заставляя делать новые, было приятно.

Хагён провёл пальцами по гладкой прохладной коже, надел кепку и направился к двери.

В конце концов, директор умел очаровывать, даже ничего не делая.

Он так и не осознал, что уже попал в сети, не в силах отвести взгляд.

На мгновение губы Хагёна дрогнули от досады — придётся ненадолго расстаться. Он ускорил шаг, решив поскорее вернуться с водой.

Из кухни, расположенной рядом со спальней, донёсся шум. «Кто-то уже встал?..» Наклонив голову, он вошёл внутрь, нарочно шумя, чтобы не напугать.

Человек, возившийся на кухне, обернулся на звук шагов.

— Господин Хагён!

— Здравствуйте!

Это был Бу Гынмин. Видимо, как работник кухни, он начинал день раньше других. Они обменялись приветствиями. Находясь в одном доме, они не виделись несколько дней, так что неожиданно нашлось о чём поговорить.

Хагён был бесконечно благодарен ему за то, что тот готовил еду. Особенно за блюда, сочетавшие не только морепродукты, но и продукты с суши — на такую кухню требовалось немало усилий.

Он высказал свою благодарность, долго расписывая, как всё было вкусно.

Бу Гынмин был тронут — Мухён, которого он обслуживал годами, обычно молчал, будь то во сне или наяву.

Бу Гынмин почувствовал, как у него от умиления защемило в носу, и смущённо засмеялся:

— Как же нам повезло, что господин Мухён нашёл себе пару в лице господина Хагёна!

— Ах, ну что вы...

Хагён, смущённый такой похвалой, заёрзал на месте. Слова «пара директора» вызывали у него и щемящее волнение, и гордость.

Бу Гынмин рассмеялся ещё громче, увидев, как прозрачно Хагён выдавал свои чувства. За годы наблюдений за другими морями именно этого ему не хватало — теперь он был сыт даже без еды.

— Теперь, когда господин Мухён обрёл пару, Западное море наконец-то стало совершенным.

— Э... Разве директору обязательно нужна пара?

Хагён округлил глаза от любопытства. Бу Гынмин, заметив, что его слова не совсем поняли, поспешно покачал головой:

— Нет, пара не обязательна! Господин Мухён и сам по себе великолепный Имуги! Просто... у других Имуги есть пары, это придаёт стабильности, да и с наследниками нет проблем... А господин Мухён никогда не интересовался ни парой, ни продолжением рода. Вот мы, мелкие создания под его началом, и беспокоились попусту.

Бу Гынмин скривился: знали бы, что он найдёт такую прекрасную пару, не стали бы переживать.

Хагён кивал, обдумывая его пространные объяснения, но вдруг запнулся на странном слове:

— Э... Имуги?..

— Да. Имуги. Вы... разве не знали?

— Что? Ну... тот самый Имуги? Из старинных сказок?

Они уставились друг на друга, оба в шоке. Бу Гынмин явно слышал, что Хагён в курсе истинной природы Мухёна — но реакция говорила об обратном. Хагён же был потрясён, что директор оказался совсем не тем, кем он его представлял.

«Так... значит, не угорь?..»

В голове Хагёна пронеслись все его прошлые нелепые выходки — и выражение лица Мухёна, которое он тогда не понимал. От макушки до кончиков пальцев его охватил жар, лицо пылало. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

Бу Гынмин побледнел, видя, как Хагён сначала побелел, а затем покраснел.

— Э... ну да...

— Да... видимо...

Не зная, что сказать, они повторяли одно и то же, тянув неловкую паузу.

— Я... пожалуй, возьму воды...

— Ах, да! Вот. Помочь донести?

— Нет-нет! Всё в порядке, спасибо.

Хагён даже не заметил, как Бу Гынмин нахмурился, глядя на его потерянный вид. В голове стучало только: «Как же стыдно!»

Он даже не помнил, как вернулся в комнату. Ноги несли сами.

— Что случилось?

Мухён, уже одетый, собирался выйти. Увидев Хагёна безжизненным, лицо его стало ледяным.

Мухён взял из рук Хагёна стакан с водой, поставил его на пол и снова спросил:

— Что случилось, а?

Его ласковый голос заставил Хагёна надуть щёки, словно крупный грецкий орех.

Мухён начал волноваться — что-то явно было не так. Он осторожно погладил Хагёна по плечу, стараясь скрыть беспокойство. Если тот сейчас разревётся, успокаивать его будет непросто.

К счастью, Хагён лишь надулся, но не заплакал. Хотя для Мухёна он всё ещё казался ребёнком, на самом деле Хагён уже давно перешагнул двадцатилетний рубеж.

— Директор... вы... вы меня обманули!

— ...Я?

Мухён поклялся бы, что никогда не обманывал Хагёна. С самого начала их знакомства, включая тот необычный контракт, он только и делал, что старался дать ему больше. Несправедливое обвинение задело его.

Хагён энергично кивнул. Мухён вздохнул и терпеливо ждал объяснений.

— Вы же Имуги! Как дракон, да?!

— А...

Мухён тихо засмеялся, глядя на тяжело дышащего Хагёна. Он и не думал развеивать его заблуждения — ему было забавно и мило наблюдать, как тот сам себе всё напридумывал. Но теперь это вышло боком.

Видимо, пока Хагён ходил за водой, он узнал правду и теперь чувствовал себя обманутым.

Мухён ненадолго замялся. Оправдываться, что «не было времени объяснить», было бесполезно. Реакция мужчины лишь сильнее раззадорила Хагёна.

— Я же говорил, что мне всё равно, кто вы! Это нечестно!

— Так и было. Ты говорил, что тебе всё равно.

— Но вы всё равно солгали!

Маленькие кулачки забарабанили по плечам Мухёна. Удары оказались крепче, чем он ожидал, и его бровь дёрнулась. Хагён тут же остановился, смягчив взгляд.

Мухён вздохнул, глядя на этого моментально раскисшего «дельфина», и извинился:

— Прости. Я не хотел тебя обманывать.

— Тогда... почему? Боялись, что я убегу? Или... что мне будет неловко?

— Нет...

Мухён отвел взгляд, что только усилило подозрения Хагёна. Почему он молчал, пока тот воображал его какой-то невзрачной рыбой?

Чем дольше Мухён молчал, тем уже становился взгляд Хагёна. Мухён, опасаясь нового «грецкого ореха», наконец открыл рот:

— Ты был слишком милым.

— ...Что?

— Ты так забавно меня воображал... это было ужасно мило.

Мухён выпалил это и покраснел до кончиков ушей. Теперь, оглядываясь назад, ему было стыдно — взрослый мужчина, притворяющийся морским угрём только ради милой реакции возлюбленного.

Хагён тоже залился румянцем от таких «оправданий».

Хагён, чьё лицо порозовело, как цветущий персик, с силой ткнул Мухона в бок. Его пальцы болезненно уткнулись в твёрдые, как камень, мышцы, но он не подал виду и ткнул снова и снова.

Мухон, почувствовав скорее щекотку, чем боль, дёрнулся и посмотрел на Хагёна:

— Зачем тыкаешь?

— Это действительно последний шанс. Ты точно ничего от меня не скрываешь? Если в следующий раз выяснится правда, я лично отшлёпаю директора!

Чем больше он говорил, тем сильнее злился — брови Хагёна сдвинулись в сердитой складке. Мухон провёл пальцами по его нежной коже, но морщинки на его лбу и не думали разглаживаться.

Мухон почувствовал укол совести — именно он довёл до такого состояния всегда улыбающегося парня. Он коротко цокнул языком, но не мог даже усмехнуться его дерзкому заявлению о «порке директора». Всё потому, что он скрывал ещё один секрет.

— ...М-м?

Он мог бы отчитать его за дерзость, но вместо этого отвёл взгляд — и это было странно. Хагён, с его острым чутьём, сразу заметил необычную реакцию босса. Он перестал тыкать его в бок и принялся стучать по нему.

Мухон, не выдержав напора «атакующей касатки», сдался и пробормотал что-то. Однако его слова были настолько тихими, что Хагёну потребовалось время, чтобы разобрать и осознать их смысл.

— Я... слишком стар.

Услышав этот ответ, который и так знал, Хагён выразил недоумение на лице.

— Я знаю. Мы с директором одного возраста.

— Нет, я имею в виду...

— Ты старше?!

— М-м...

Мухон неловко сморщил лоб и вздохнул. На этот раз Хагён пальцами разгладил морщины на лбу мужчины, но глубокие складки не исчезли.

Хагёну не нравилось, как морщины портят красивое лицо мужчины. Он встал на цыпочки, заворчав, но вдруг осознал, что сейчас не время для этого, и резко отпрянул.

— На... насколько стар? Неужели директору за сорок...?

— Дело в...

Мухон растерялся, не зная, с чего начать объяснение, чтобы не шокировать парня. Если бы на его месте был их общий друг Хванрин, тот бы легко выкрутился с помощью своего гладкого языка и обаяния... Но у Мухона не было такого таланта. Ему трудно было подобрать слова.

Хагён, ставший таким же серьёзным, как Мухон, тихо пробормотал:

— Я же сказал — последний шанс. После этого я не буду снисходителен к директору.

Это была декларация войны — Хагён собирался разобраться здесь и сейчас. Побеждённый напором «атакующей касатки», Мухон начал понемногу раскрывать свою историю.

— Ты ведь уже догадался, что я не обычный морской житель. Так вот... как ты только что сказал, я, похожий на дракона, могу использовать разные способности и... среди морских жителей Западного моря я считаюсь чем-то вроде божества.

Ему было неловко от собственного хвастовства. Но если бы он просто выложил сухие факты без подробностей, Хагён мог бы испугаться. Мухон сделал паузу, перевёл дыхание и крепко взял Хагёна за руку.

И без того прохладная кожа директора стала ледяной. Хагён сглотнул — никогда раньше он не видел босса таким напряжённым. Он с тревогой ждал, что же скажет Мухон.

— И ещё кое-что... я не старею.

— То есть...

— Мне на самом деле не тридцать шесть... перед этой цифрой стоит ещё одна.

— Не может быть!

Хагён снова подпрыгнул. Хотя он и был морским жителем, выросшим в современном обществе, история Мухона казалась ему совершенно нереалистичной.

Да, сейчас век долгожителей, но людей, действительно доживающих до ста лет, можно пересчитать по пальцам... А этот мускулистый мужчина с идеальной кожей утверждал, что ему давно за сто? Такого просто не может быть!

Хагён невольно отступил назад, но, увидев раненый взгляд Мухона, тут же шагнул вперёд.

— Это всё. Правда в последний раз.

Мухон, слегка пощекотав ладонь Хагёна, медленно поднял обе руки, показывая, что больше ничего не скрывает.

— Прости, что напугал тебя.

Его голос звучал приглушённо и тихо. У Хагёна в голове был полный хаос — чем больше он узнавал о директоре, тем невероятнее всё казалось. Он мог только тяжело дышать.

Мухон начал нервничать. Он надеялся, что Хагён не убежит, что тот просто рассмеётся и забудет об этом.

«Слишком уж наглый ветер…»

Мухон хорошо знал, что до сих пор он полагался на широкую снисходительность и великодушие Хагёна. И всё же его переполняло эгоистичное желание, чтобы тот простил его ещё раз.

Опустив поднятую руку, Мухон осторожно приблизился к Хагёну. К счастью, в этот раз Хагён не отступил, а прямо встретился с ним взглядом.

Мухон не стал избегать множества эмоций в том взоре и, легонько похлопав Хагёна по плечу, смущённо улыбнулся. Это была несвойственная ему игривость.

Конечно, для Хагёна даже этот маленький жест и улыбка значили очень много.

Как только крупная фигура шевельнулась, все неловкие истины о «господине директоре» тут же улетучились, а сердце защекотало. Хагён снова не стал скрывать эмоций и рассмеялся во весь голос.

— Господин директор, вы только что были таким милым! Прямо как щенок, который нахулиганил и виляет хвостом!

— Я…?

Мухон сделал недовольное лицо, и Хагён залился смехом так, что его щёки раздулись. Но тут же его внезапно охватила тревога: а не слишком ли он вёл себя нагло с директором всё это время?

Даже разница в двенадцать лет казалась огромной, но на самом деле она была раз в десять больше.

Выходило, что Мухон, конечно, был старше его бабушки, а может, даже старше прапрабабушки. Правда, если разбирать всё так подробно, их отношения уже не казались равными, а больше походили на то, как служат почтенному старцу. Чтобы не углубляться в эти мысли, Хагён поспешно сменил тему.

— Кстати, господин директор, у меня к вам вопрос.

— Угу.

— А если я буду вести себя с директором так запросто — это плохо? Ну, типа, как сейчас молодежь без манер? Если что, я буду осторожнее.

Неожиданный и милый вопрос вызвал у Мухона непроизвольную усмешку.

— Не может такого быть. Можешь и дальше так. С тобой всё в порядке.

Короткое разрешение, пропитанное нежностью, заставило глаза Хагёна засиять. Он даже подпрыгнул от радости, не в силах скрыть emotions.

Для Мухона, который до этого едва сдерживал волнение, это было настоящим облегчением. Чтобы Хагён снова не завёл разговор о возрасте, он поспешно сменил тему.

— Уже неделя, как мы на море. Как самочувствие? Голова не болит? Тошноты нет?

— Я? М-м… Нет, ничего такого. Всё в порядке.

— Если хоть что-то заболит — сразу скажи.

Хагён энергично кивнул. Честно говоря, он даже забыл, что они под водой — настолько был увлечён тем, чем они с директором занимались в комнате.

Но сказать это вслух было бы неловко, поэтому он ограничился общими словами.

— Говорят, иногда у наземных бывает морская болезнь. Ты правда в порядке?

— Конечно!

Мухон, довольный его бодростью, провёл рукой по щеке Хагёна и сделал шаг вперёд. Они направлялись к главному зданию, где Хагён был всего один раз.

— Мы вернёмся после полудня. Пойдём соберём вещи для бабушки?

— Подарок бабушке?

— Раз уж приехали на море, конечно, нужно что-то привезти.

Хагён задумался, представив бабушку, и вдруг нахмурился. Мухон с удивлением обернулся, когда тот резко остановился.

— Что такое?

— Просто вдруг… подумал, что могу умереть раньше директора.

— Что за…

Такие слова не должны были звучать из уст молодого дельфина, полного сил. Мухон окаменел, не в силах продолжить.

Хагён понял, что ляпнул лишнее, но слова уже не забрать назад.

— Нет никакого порядка в том, кто уходит…

— Кан Хагён.

Мухон прорычал его имя, словно зверь.

— Вот это и есть самые бесцеремонные и наглые слова. Не говори так.

— Да, простите.

Хагён понуро опустил голову. Если бы он сказал такое перед бабушкой, она бы отлупила его так, что спина стала бы синей. Наверное, поэтому директор и рассердился.

Хотя он и раньше бывал бесцеремонным, но чтобы так злиться…

— Попробуй ещё раз такое сказать. Отшлёпать — это ещё мягко.

Хагён покорно кивнул на угрозу, но не смог скрыть надутые губы.

Хагёну просто было обидно и грустно. Как и время, проведённое с бабушкой, его дни с директором были ограничены. И больше всего ранило осознание, что у него нет возможности прожить рядом с ним сотни лет.

Хотя Мухон точно не знал, из-за чего Хагён надул губы, он сразу же начал его утешать. Возможно, он слишком резко и холодно ответил, и теперь тот чувствовал себя подавленным.

— Я слишком строго тебя отчитал? Испугался?

— Не-ет, ничего такого.

Он невнятно пробормотал и покачал головой. Ни капли обиды на директора он не испытывал.

— Тогда иди сюда.

Мухон взял его за руку и подтянул к себе, подставив щеку к его пухлым губам. Хагён, поняв намёк, хитренько ухмыльнулся.

Чмок-чмок!

Залихватски расцеловав щёку Мухона, Хагён почувствовал, как обида потихоньку уходит. Даже без особых причин для радости просто быть рядом с директором было счастьем — жалко было тратить время на грусть.

Хагён решил, что вместо того, чтобы переживать о том, что случится ещё не скоро, лучше провести время с пользой. В отличие от директора, прожившего сотни лет, для него каждая минута была на вес золота.

— Где будем выбирать подарок? Для нашей бабули нужно что-то самое лучшее!

— Там впереди есть магазин.

Мухон улыбнулся, глядя на вновь оживлённого дельфинчика. Он был рад, что тот недолго хандрил.

Даже для Мухона, прожившего столетия, каждая секунда с Хагёном сияла ярко — и потому была бесценной.

Хотя у меня и есть глаза, и я знал, что родовое поместье Мухона большое, я не ожидал, что внутри будет целый рынок. Хагён озирался по сторонам с растерянным выражением лица, словно оказался в уголке этнографической деревни.

Он думал, что «собрать подарки» означало собрать водоросли поблизости, но оказалось...

Следуя за Мухоном в заднюю часть поместья, он увидел прилавки со свежевыловленной рыбой, дорогим жемчугом и кораллами, которые явно стоили целое состояние. Ряды с различными товарами и предметами первой необходимости представляли собой впечатляющее зрелище.

— О, это же морской шоколад!

— Верно. Его здесь делают.

— И те самые угощения, что давали старшие братья!

Минув короткий период смущения, Хагён, словно рыба в воде, начал весело сновать между прилавками, наслаждаясь рынком.

Это был регулярный базар, открывавшийся дважды в неделю. В прошлый раз они пришли не в рыночный день, поэтому не смогли его увидеть, а потом... ну...

Морские жители Западного моря покупали, продавали и обменивались товарами здесь. Хотя у них не было крупных компаний или распределительных сетей, как на суше, море жило по своим правилам. Иногда они обменивались и торговали с жителями других водных территорий.

В центре всего этого всегда был Мухон, хотя на самом деле он мало интересовался делами Западного моря. Не зря же он провёл несколько десятков лет в спячке просто потому, что ему было «лень».

К счастью, его домочадцы были независимыми и сообразительными.

— Выбирай не спеша.

Мухон тоже выглядел довольным рядом с воодушевлённым Хагёном. Только торговцы, впервые видевшие Мухона на рынке, округляли глаза от удивления.

— Вот те водоросли, которые бабушка готовила в виде гарнира — они были вкусные!

— Помню.

— Точно! Надо взять!

Не дав Мухону ответить, Хагён уже подошёл к прилавку и заказал несколько видов водорослей и моллюсков. Но вскоре его весёлый chatter сменился смущённым выражением лица, и он обернулся к Мухону.

Тот, стоявший сзади и ждавший, когда его позовут, усмехнулся.

— Здесь карты не принимают.

— Ну... да...

Хагён засунул кошелёк обратно в карман. Впрочем, атмосфера здесь и правда не располагала к наличию карточных терминалов.

— Тогда, директор... одолжите мне немного денег?

— Одолжить? Я сам куплю.

— Но это подарок для бабушки...

— Именно поэтому я и должен заплатить. Мы же в гостях у моря.

Мухон собрал всё, что отложил Хагён, добавив ещё несколько рыб.

Торговцы, конечно, ничего не взяли с Мухона. Наоборот, они наперебой старались вручить ему ещё больше товаров, так активно, что Хагёну стало даже неловко. Это напоминало фанатов, встретивших своего айдола.

Вскоре широкие руки Мухона были переполнены подарками, которые торговцы буквально навязывали ему.

— Вау, директор, вы невероятно популярны.

«...Всё-таки ему уже несколько сотен лет».

Теперь Хагён мог без стеснения говорить о возрасте директора, хотя раньше тщательно это скрывал. Осознав, насколько Мухон старше, он на мгновение замялся, а затем ухмыльнулся.

— В море директор — вечный оппа.

— Мерзко.

Мухон с отвращением передёрнул плечами. Его реакция только усилила улыбку на лице Хагёна. Ему всё больше хотелось поддразнивать этого крупного мужчину.

Конечно, директор не собирался просто так сдаваться, и все последующие попытки Хагёна провалились.

Неделя под водой пролетела, как сон в летнюю ночь. Раньше он избегал даже намёка на морскую воду, боясь утонуть, а теперь спокойно дышал, наслаждался едой и общался с морскими обитателями. Поездка в глубины оказалась невероятным достижением.

Но главным успехом стало то, что за эту неделю их отношения с директором укрепились настолько, что казалось, будто они доставали до небес.

Рюкзак, который раньше был полон взрослых вещей, теперь похудел, освободив место для подарков бабушке. Это почему-то наполнило Хагёна гордостью.

— Я провожу вас обратно.

Ки Сано поклонился Хагёну и Мухону. В ответ Хагён вежливо кивнул и улыбнулся: «Спасибо». Позади него выстроились домочадцы с грустными лицами.

«Все думали, что директор на рынке... Когда они успели собраться?»

Глядя на морских обитателей с их уникальной внешностью, Хагён почувствовал вину. Они наверняка хотели, чтобы Мухон остался в море, но и он сам не мог вечно жить под водой...

Совесть колола его за то, что он увозит директора на сушу, и он не решался встретиться взглядом с домочадцами.

— Господин Хагён, будьте осторожны в пути! Обязательно приезжайте снова!

— Да! В следующий раз приготовим ещё больше вкусного!

Вопреки ожиданиям, домочадцы заботились не только о Мухоне, но и о Хагёне.

Он резко поднял голову, которую до этого опустил, и сморщился. Нос защекотало, и он шмыгнул. Чем добрее были эти существа, тем сильнее он чувствовал себя виноватым.

— Ты чего плачешь?

— Я не плачу, просто тронут.

Мухон положил руку на его голову и нежно потрепал по шапке. Даже без слов было ясно, какие противоречивые эмоции переполняли дельфина, и оставалось только утешить его.

Хотя домочадцы были слишком заняты, корчась от неловкости при виде этой редкой демонстрации нежности от Мухона.

Так закончилось время прощаний, где Хагён один поглощал всю эмоциональность момента, и они вернулись на сушу. Как и при поездке в море, казалось, что они просто прошли через короткий туннель — и вот они уже на песчаном берегу.

На этот раз Хагён снова заёрзал ногами в мягких туфлях и одежде. Будто стал волшебником.

Хотя дышать на поверхности определённо было удобнее. Под водой было лёгкое ощущение заложенности, как при простуде, а сейчас ничего подобного не осталось.

— Директор, кажется, я и правда дельфин.

— М-м?

— Дышать здесь намного легче, чем под водой.

Хагён широко раскрыл рот и слегка приподнял шапку. Его дыхальце на макушке радостно зашевелилось, ощущая просторный воздух.

Ки Сано и Мухон, наблюдая за этим, улыбнулись. Раз он так бодро машет плавниками, значит, всё прошло без проблем — это радовало.

— Уши не болят? Голова не кружится?

— Нет-нет!

— Вот и славно.

Ки Сано внимательно осмотрел Хагёна и облегчённо выдохнул. Всё-таки тот принимал его лекарство перед поездкой под воду — если бы что-то пошло не так, ему было бы стыдно перед Мухоном.

Заметив беспокойство на его лице, Хагён, чтобы доказать, что всё в порядке, тут же начал делать зарядку. Он усердно размахивал своими короткими (по сравнению с Мухоном и Ки Сано) конечностями, хотя, честно говоря, это выглядело довольно жалко.

Тем не менее, Мухон, опасаясь, что завтра у него будет ломота во всём теле, остановил его и притянул к себе.

Ки Сано подумал, что это уже переходит все границы гиперопеки. Но Хагён, оказавшись в объятиях директора, снова покраснел до ушей, растроганный его нежностью.

Даже просто так стоять обнявшись, полностью одетыми, было невероятно приятно — а уж объятия кожей к коже... Одних воспоминаний хватало, чтобы пошла носом кровь.

Хагён шмыгнул носом, на этот раз по другой причине, и вдохнул прохладный, свежий запах Мухона.

Такой извращенец, как Кан Хагён, существовал только для Ли Мухона.

На следующий уик-энд после возвращения с моря они отправились в родной дом Хагёна.

— Ой, наш толстопузик приехал!

Услышав, что Хагён едет вместе с Мухоном, бабушка, сидевшая на веранде, тут же встала. Хагён попросил её не двигаться, но она бодро зашагала к входу, утверждая, что чувствует себя намного лучше.

— Мы бы сами дошли быстрее! Опять хотите пораниться?

— Целый день сижу без дела, даже в огород не пускают! Так что могу и походить немного!

— Я же не специально запрещаю вам выходить...

Бабушка, обиженная ворчанием внука, отвернулась и посмотрела на Мухона. Тот, молча наблюдавший за их перепалкой, слегка кивнул, встретившись с ней взглядом.

— О-о, приехали? Проходите.

Смутившись, что Мухон услышал их детский спор, бабушка поспешно пригласила его внутрь. Хагён, ухватившись за рукав Мухона, тихонько дёргал его и шептал:

— Директор, вам это, наверное, кажется детской перепалкой, но... Только не смотрите на бабушку таким взглядом!

— Каким ещё взглядом?..

Мухон округлил глаза — он не придавал их разговору особого значения.

— Ну таким... «Какие же они милые».

— Ну, дельфин и правда милый.

— Ой! Вот именно! Только не смотрите так на бабушку!

— Ладно. Буду смотреть только на тебя.

Ответ Мухона пришёлся Хагёну по душе, хоть тот и не вкладывал в него особого смысла. Впрочем, если директор будет смотреть только на него — что в этом плохого?

Теперь, зная его истинную сущность и возраст, каждое выражение лица Мухона воспринималось иначе.

Прожив так долго, он наверняка видел лишь скуку и рутину, но он удостаивал Хагёна и его семью такими живыми эмоциями и ответами — за это ему было бесконечно благодарно и дорого.

После раскрытия секрета Мухон стал ещё ближе, а любовь к нему — безграничной.

— Но игнорировать бабушку тоже нельзя...

— Я не бестактный.

Коротко усмехнувшись в ответ на напоминание, Мухон обнял Хагёна за плечи. Ему хотелось прижаться губами к этим настырным губкам, но время и место были неподходящими — досадно.

Тут что-то влажное коснулось его руки и тут же исчезло. Это Хагён поцеловал его кисть, лежавшую на своём плече.

— Руки директора просто созданы для поцелуев, — оправдался Хагён, нагло прикладываясь к ним ещё раз.

— Хах.

Перед такой наглой и милой демонстрацией чувств Мухон снова оказался бессилен. И, конечно, сопротивляться и не думал.

На крохотном дворике, где до дверей было не больше десяти шагов, Мухон и Хагён задержались надолго. Хагён безудержно флиртовал, а Мухон лишь подзадоривал его, поэтому их скорость передвижения оказалась медленнее, чем у морской черепахи Пак Коуна.

Их любовные игры продолжались до тех пор, пока бабушка, устав ждать, не крикнула из дома:

— Что вы там застряли, а?

Поджав плечи от её грозного окрика, Хагён схватил Мухона за руку и быстро затащил внутрь. Бабушка окинула их неодобрительным взглядом.

— Губы уже стёрли, поди?

— Э-э… Нет же!

— Какой ещё «нет»?

Рассмеявшись, бабушка жестом пригласила Мухона сесть на подушку с яркой цветочной вышивкой. Хагён тут же устроился рядом, хотя напротив лежала другая подушка. Бабушка цокнула языком, глядя на внука, прилипшего к возлюбленному.

Мухон молча подвинул свою подушку под Хагёна. Это было так естественно, будто само собой разумеющееся.

«Старуху они уже и не видят», — усмехнулась про себя бабушка.

— Вот это вы в прошлый раз хвалили, а это сушёные водоросли — сладкие, как конфеты.

— Ой, ну что вы столько натащили!

— И это директор купил для вас. Правда же здорово?

Упоминание, что «это купил директор», прозвучало уже в десятый раз. Сначала бабушка благодарила, но после бесконечных восхвалений Мухона от внука её лицо стало каменным.

Даже бестактный Мухон заметил, как её выражение становилось всё напряжённее, но Хагён делал вид, что не замечает, и продолжал болтать: «Директор самый лучший!»

— Хватит уже, — попытался остановить его Мухон, но тщетно. Казалось, с каждым новым подарком Хагён готов был затянуть очередной гимн в его честь.

Когда бабушка взяла последнюю рыбу, Мухон вдруг достал из кармана изящную шкатулку. И бабушка, и Хагён округлили глаза — они видели её впервые.

— Это я подготовил отдельно.

— О… Да?

— Да.

В отличие от Хагёна, Мухон не стал расписывать свой подарок. Возможно, после внука он казался ещё приятнее.

Хагён тут же подполз к бабушке на коленях, сияя от любопытства:

— Бабуля, открывайте! Что там? Я тоже не знаю!

«Когда он успел это подготовить? — мелькнуло у него в голове. — Наверное, и предложение руки и сердца устроит с размахом».

Под его горящим взглядом бабушка открыла шкатулку.

— О?

— О-о…

В шкатулке лежали брошь и ожерелье, усыпанные переливающимся жемчугом. Даже не разбирающиеся в драгоценностях бабушка и Хагён понимали — это нечто дорогое.

Бабушка заворожённо смотрела, затем быстро захлопнула крышку.

— Ой, да это же слишком богато!

— Ничего страшного. Теперь это ваше — пользуйтесь на здоровье.

— Да как я таким «пользоваться»-то буду!

Она отодвинула шкатулку, будто обжигалась. Хагён тоже поспешил вернуться к Мухону. Такие драгоценности пугали.

— Можно сломать, можно потерять — ничего. Потом ещё принесём.

«Боже, он говорит такие крутые слова... но бабушке!»

На мгновение Хагён почувствовал укол ревности, но тут же взял себя в руки. Ведь это значило, что директор действительно заботится о его семье.

— Бабуля! Представь, как красиво это будет смотреться на твоей шляпе. Ты же всегда говорила, что хочешь брошь!

— Да когда я такое говорила?!

Но брошь явно пришлась ей по душе — она украдкой придвинула шкатулку ближе. Её сияющее, по-девичьи радостное лицо было приятно видеть. Хагён крепко сжал руку Мухона, передавая безмолвную благодарность.

В ответ директор лишь пожал плечами, сохраняя невозмутимость, но лёгкая улыбка выдавала — он вовсе не против.

— Значит, Хагён, твоё решение не изменилось?

— Угу! Оно стало ещё твёрже. Я хочу быть с директором всю жизнь.

Церемония вручения подарков с моря закончилась, и после обеда они перешли к десерту. Хагён без остановки рассказывал, как прекрасно провёл время под водой, какие добрые существа работают в родовом поместье директора, и в итоге заявил:

— Я обязательно женюсь на директоре!

Бабушка удивлённо подняла брови. Её внук, который раньше так боялся моря, не только сам туда отправился, но теперь твёрдо решил связать жизнь с морским существом.

— Так что, бабуля, дай своё разрешение, ладно? — не унимался Хагён. — Директор столько лет ждал меня, даже не женившись. Нельзя же оставлять его старым холостяком!

— Какие в тридцать шесть лет холостяки! — фыркнула бабушка, окидывая Мухона оценивающим взглядом.

Он выглядел моложе своих лет, статный и красивый — вряд ли бы остался одиноким, даже если бы подождал ещё несколько лет.

Но Хагён, знавший настоящий возраст Мухона, торопился. Сколько же веков тот прожил в одиночестве?

— Бабуууля! — заныл Хагён, хватая её за руку. — Я женюсь, ладно? Ну разреши!

— Но тогда тебе придётся часто ездить в море. Ты уверен?

— Конечно! Я же в этот раз прекрасно справился!

Бабушка поспешно подняла руку, предвидя новый поток восторженных рассказов о подводных приключениях. Её внук и правда был слишком болтлив.

Удивительно, что Мухон слушал этот поток слов, не моргнув глазом. "Выглядит суровым, а оказывается, простофиля", — подумала бабушка, покачав головой.

— Ну что ж, готовь всё не спеша. Говорят, с однополыми браками документы сложные... Справишься?

— Всё в порядке, бабушка. Разве твой внук не мастер в компьютерах? Сейчас все документы можно оформить онлайн.

— Правда? Ну да, точно... Хагён, ты у нас в этом деле прямо молодец!

Как ни крути, для бабушки старший внук Хагён был самым лучшим. Она не могла до конца противиться тому, чего он так хотел. Едва получив её согласие, Хагён вскочил с места и крепко обнял старушку.

Она ведь и не сильно сопротивлялась, а он так радуется — смешно и мило. Рядом Мухён тоже поблагодарил бабушку. Пообещал, что будет заботиться обо всех как следует.

— Позже братья придут — вместе поужинаем.

— Ага, они на учёбе?

— Да, в школе экзамены, вот в библиотеку пошли.

Хагён и сам таким был, да и братья в учёбе усердные. Сам-то он из-за семейных обстоятельств и Ким Тхэёна в университет не попал, но мечтал, чтобы братья поступили в сеульские вузы.

Ещё даже не абитуриенты, а уже сами в библиотеку заниматься — ну разве не молодцы? Хагён расплывался в улыбке от гордости за братьев.

— Ладно, я пока с директором по району прогуляюсь, к их возвращению!

— Гуляй, только не уходи далеко.

— Ага! — Коротко ответив, Хагён взял директора за руку и вышел из дома. Не забыл прихватить и рабочую одежду из сарая — ту самую, в которой нырял за уловом.

Они крепко держались за руки, пока гуляли по окрестностям. Хотя здесь были только одноэтажные дома с низкими заборами и смотреть было особо не на что, им вполне хватало радости просто идти вместе в хорошую погоду.

Закончив осмотр района, Хагён повёл Мухона к реке. Сейчас не сезон ловли пресноводных креветок, но пару кефалей он мог поймать запросто.

Хагён быстро переоделся в зарослях травы и вышел. Мухон даже не успел спросить, что происходит.

— Директор, на этот раз я буду принимать вас на своей территории.

— На твоей территории...?

— Да! Увидите, как речной дельфин умеет резвиться в реке!

— И поэтому ты сейчас в такой одежде...

Мухон провёл пальцем сверху вниз, указывая на Хагёна. Облегающий костюм чётко обрисовывал все изгибы его тела.

Неизвестно, были ли его глаза похотливыми или сам Хагён выглядел непристойно, но мысль, что кто-то ещё мог видеть его в таком виде, раздражала. Мухон подошёл и накинул на него свой пиджак.

— Мне не холодно...

— Дело не в холоде. Ты же почти голый...

— Голый? Да тут ни сантиметра кожи не видно!

Хагён покрутился, осматривая свой наряд. Как ни смотри, это был идеальный вариант для ловли — ничего лишнего.

Мухон вздохнул, видя, как Хагён недоумённо наклоняет голову. Раз он сам не понимал, придётся объяснить: так больше одеваться нельзя.

— Все твои формы видны. Это как кричать всем, какой ты привлекательный.

— Что? Да тут ничего не видно! Директор, ну что вы!

— Тогда, может, и мне так одеваться, когда иду в море?

Хагён на секунду представил Мухона в таком же облегающем костюме. Широкие, как Тихий океан, плечи, рельефные мышцы, подтянутые бёдра — всё это было бы на виду.

Он тут же нахмурился и покачал головой. Этого допустить нельзя. У директора и так полно поклонников, готовых наброситься на него... В таком виде его точно похитят.

— Конечно, вам так нельзя!

— А тебе можно?

— Мне-то...!

— Хагён. Поставь себя на моё место.

«Поставь себя на моё место» — эти слова сразу лишили Хагёна аргументов. Но раз уж он так оделcя, нужно хотя бы показать мастерство. Он вернул пиджак и направился к реке.

— Раз сегодня только мы с директором, ничего страшного, да? Подождите немного, я поймаю что-нибудь стоящее!

Мухон лишь беспомощно усмехнулся, пока Хагён, радуясь давно забытому ощущению речной воды, начал напевать.

Напевая рабочую песню, он помчался к середине реки. Днём рыба обычно прячется среди камней, так что пришлось активно их переворачивать.

Хагён, уверенный в своих навыках пресноводного плавания, раздвигал мутноватую воду в поисках кефали. Вскоре в его руках оказалась упитанная рыбина.

Мухон аплодировал его мастерству. Заметив это даже издалека, Хагён театрально поклонился в ответ. Если Мухон чувствовал себя комфортнее в море, чем на суше, то Хагён буквально оживал в речной воде.

Его розовые волосы то и дело мелькали в разных местах, притягивая взгляд Мухона.

Грациозные движения Хагёна, рассекающего воду, вновь покорили Мухона.

Схватив ещё и горсть улиток к ужину, Хагён мгновенно вынырнул у берега и сияюще улыбнулся.

Капли воды на его фарфоровой коже искрились на солнце. Хагён идеально гармонировал со всем сияющим в этом мире. Мухон протянул руку к щурящемуся от света парню.

Хагён тут же бросился в объятия, стараясь не намочить одежду Мухона — сохраняя дистанцию в 5 см.

Пойманная кефаль билась, требуя вернуть её в реку, но тщетно. Хагён уже представлял, как сварит наваристую острую уху, чтобы укрепить здоровье директора.

— Директор, может, ещё сашими? Поймаю ещё одну?

— Хватит. Сначала переоденься.

Из-за недовольства Мухона одеждой Хагёну пришлось возвращаться в заросли. Переодевшись и поместив рыбу в ведро, они поспешили домой.

Дома уже шумели вернувшиеся из школы младшие братья. Увидев Мухона, они залились румянцем и застенчиво поздоровались. Мухон улыбнулся, тепло отвечая на приветствия мини-версий Хагёна.

Семейство речных дельфинов в разноцветных кепках выглядело очаровательно. Каждый по-своему — и младшие, и старший.

Пока Мухон размышлял, не открыть ли магазин головных уборов, Хагён горячо обсуждал с братьями учёбу.

— Ты ездишь в академию только по выходным? Это же тяжело!

— Но теперь нужно посещать спецкурсы.

— Ты сможешь ездить один?

— Конечно! Если старший брат смог, почему я не смогу?

Хагён скептически покачал головой, глядя на хвастающегося Хаджо. Несовершеннолетнему брату опасно ездить одному.

— Директор, мне правда нужно ездить учиться...

Вместо упрямого Хагёна брат обратился к Мухону, полными надежды глазами умоляя уговорить старшего. Хотя Хагён пытался остановить брата, решение уже созрело:

— Если беспокоитесь о его безопасности, я могу предоставить сопровождающего. Надёжного человека.

— Нет, мы не можем вас обременять!

— Напротив, мои люди будут рады...

Едва Мухон закончил говорить, как Хаджо радостно вскинул руки.

Бабушка попыталась отговорить Мухона, мол, не стоит устраивать такие хлопоты, но он мягко настоял на своём, завершив разговор словами:

— Это совсем не обременительно.

— Кстати, бабушка, у вас поистине золотые руки, — добавил Мухон, хваля её кулинарное мастерство.

— Всё потому, что рыбка, которую поймал внучек, свежайшая, — скромно ответила бабушка, переадресовывая комплимент внуку.

Бесстыжий речной дельфин Хагён тут же подхватил:

— Конечно вкусно, ведь это я поймал!

Его хвастовство выглядело не раздражающим, а милым, поэтому Мухон лишь одобрительно кивнул.

— Так когда же свадьба с директором? У нас в деревне будете справлять? — спросил младший брат.

— Скоро решим, — уклончиво ответил Хагён.

— А если у нас, будет деревенский пир, как на свадьбе тёти Шинён в прошлом году? — оживился Хаван.

В его памяти чётко отпечатался прекрасный образ тёти Шинён в свадебном наряде.

Хагён лишь неловко улыбнулся — они ещё даже не начинали оформлять документы. От мысли, что ему предстоит, как тёте Шинён, нарядиться и кланяться старшим, щёки невольно вспыхнули.

Именно бабушка прервала сладкие мечты Хагёна и его братьев.

— Какой ещё пир? Где деньги на это брать?

— Но директор же...

— Это деньги директора, а не твои!

Хагён поёжился под строгим взглядом бабушки. Сказать ему было нечего — она была права.

Несколько зарплат — капля в море для такой масштабной подготовки. Почему я не могу быть таким же состоятельным, как директор? Хочется же как следует похвастаться им перед старейшинами...

Губы сами собой надулись. Мухон похлопал его по плечу:

— Я всё подготовлю.

Лучше устроить сотню пиров, чем видеть грустного дельфина. Братья заёрзали от восторга.

Но бабушка была непреклонна. Она строго посмотрела даже на Мухона:

— И вы, директор, не потакайте. Даже став семьёй с нашим "золотым кабанчиком", нельзя исполнять все прихоти — испортится характер. Понятно? Да и сопровождение для Хаджо — уже большая любезность.

— А...

— Хагён, я же говорила: вы равны! Запомни! Если ещё попрошайничать будешь!..

Хагён поспешно кивнул. Хотя он привык к её нотациям, Мухон-то — нет.

Даже если отбросить его возраст (на десятки лет старше), он не из тех, кого поучают.

— Ладно, бабушка. Обещаю — только в меру возможностей.

— Хорошо. Договоритесь между собой?

— Конечно!

Хагён толкнул Мухона в бок, намекая подчиниться. Тот послушно кивнул, чем заслужил одобрение старушки.

Вот это зять — хоть куда! — внутренне ликуя, бабушка вернулась к еде. К счастью, острая уха была вкусной даже остывшей, и атмосфера вновь потеплела.

Получив официальное благословение, Хагён по дороге в Сеул начал изучать процедуру брака между зверолюдьми, да ещё и одного пола.

Блоги и ютуб-каналы пестрили подробными гайдами, но процесс оказался невероятно сложным.

— Директор! Смотри, сколько документов нужно!

Один только список бумаг занял целую страницу — видимо, из-за их "особого" статуса.

«Зачем для брака проверять состояние имущества? И зачем нужны страховые полисы?» Чем больше Хагён изучал список документов, тем нелепее всё казалось. И дело вовсе не в том, что на его счету лежало всего несколько миллионов вон.

Мухон усмехнулся, глядя на его возмущённое сопение.

— Что там такого сложного?

— Смотрите: выписка из реестра населения, справка о семейных отношениях, подтверждение из Национального центра гарантий личности, перечень страховых полисов — и это ещё простое!

Он продолжил перечислять ещё добрых десять минут. Даже Мухон, проживший столько лет, хмурился, слыша незнакомые названия.

С таким количеством препятствий можно было бы и вовсе передумать жениться.

— У меня-то почти ничего нет, так что документы подготовить несложно. Но вы же родились сотни лет назад — разве у вас сохранились какие-то бумаги?

Наивный вопрос. Мухон ущипнул его за мягкую щёку.

Конечно, никаких документов за несколько веков не осталось, но он не из тех, кого могут смутить клочки бумаги. Как бы это помягче объяснить?

— Дай мне пару дней — всё улажу. Не забивай голову. А то ещё голова заболит.

— Директор, вы что, опять кулаками...

— Неужели ты до сих пор думаешь, что я бандит?

— А, это шутка!

Мухон бурчал, искренне обиженный. Хагён рассмеялся его милому недовольству, выключил телефон и развернулся к сидящему за рулём Мухону.

«Анфас — прекрасен, профиль — тоже. Надо запомнить этот образ».

И сам собой полился напев:

Наш директор сбоку — будто изваянье,

Давид за рулём — ду-би-ду-би-ду!

— Кхм!

От такой бессмыслицы Мухон невольно рассмеялся. Благодаря этим — частым, очень частым! — глупым песенкам время с Хагёном становилось ещё приятнее.

Если связать себя с ним узами брака, он всегда будет рядом — болтать и напевать. Поэтому Мухон так спешил.

«Как только вернёмся в Сеул, надо вызвать Сано и хорошенько его прижать».

Весть о предстоящей свадьбе Мухона, правителя Жёлтого моря, разнеслась по всем океанам мира. Морские драконы ликовали, отправляя поздравления и подарки.

Особенно обрадовался Токко Чин, дракон Восточного моря. Не скрывая своего импульсивного характера, он тут же помчался в Сеул.

— Тихий дракон первым забрался на домашний очаг! Даже не рассказал о любви, а сразу — бац! — новости о свадьбе?

С громким хохотом появился властитель Восточного моря. Вопреки ожиданиям от морского дракона, его загорелая кожа подчеркивала мощные мышцы, а короткие волосы гармонировали с мужественным лицом.

Если быть точнее, его внешность скорее напоминала мясника, запросто забивающего сотни быков. Но благодаря особой любви к своим мышцам, их объём ничуть не уменьшался.

Мухон вздохнул, увидев его неизменно грубоватую фигуру:

— Прибыл...

— Ещё как! Ах ты, негодник! Значит, слухи о том, что ты только и делаешь, что спишь, — ложь!

Токко Чин хлопнул Мухона по спине рукой толщиной с человеческое бедро. Только другой дракон мог выдержать такой удар — обычные зверолюди отлетели бы.

Стоявшие рядом Пак Коун и Ки Санъо невольно поморщились. Как высокопоставленные чиновники, они недолюбливали буйных и развязных зверолюдей Восточного моря.

— Зачем явился?

Мухон даже не пытался скрыть раздражения. Обычного человека такая манера общения задела бы, но Токко Чин оставался невозмутим.

То ли он от рождения был бестактным, то ли никогда не нуждался в том, чтобы считаться с другими — неизвестно.

«Учить его такту — что читать сутры корове». Мухон махнул рукой, приглашая Токко Чина внутрь. Всё-таки он правитель Восточного моря — нужно проявить гостеприимство.

Поднявшись в общежитие компании, Токко Чин осмотрелся:

— О-о, Мухон, неплохо устроился! Может, и мне в Пусане здание построить?

— Как знаешь.

— Точно-точно! Так и сделаю!

Токко Чин, естественно переведя разговор, направился на кухню. Ходили слухи, что они уже живут вместе — и кухня лучше всего подходила для проверки.

Если они ведут совместное хозяйство, должны же остаться следы совместных трапез. Как он и ожидал, повсюду виднелись следы завтрака на двоих.

Плечи Токко Чина задрожали от возбуждения:

— О-о, твой будущий супруг, похоже, хорошо готовит?

— Муж.

— Что?

— Не супруга, а муж.

Токко Чин, радостно копошившийся на чужой кухне, обернулся с удивлением. Он слышал о свадьбе, но точных деталей не знал...

— Погоди, значит, ты, Мухон, заключаешь брак с мужчиной?

— Мм.

Без тени сомнения. Токко Чин раскрыл рот. Зная Мухона, который обычно ко всему относился с прохладцей, это было особенно удивительно.

— Хех, ну надо же... Южная Корея стала такой прогрессивной... Говорят, Чуволь из Южного моря тоже с мужчиной сейчас.

— Я не женился на Хагёне, чтобы сделать Южную Корею прогрессивной.

Мухон нахмурился при упоминании дракона Южного моря. Кто посмел сравнивать того гуляку с ним? Его чувства к Хагёну были чисты и постоянны. Сам считая себя романтиком, Мухон фыркнул.

«Знаю, знаю. Ты всегда был бесчувственным как камень. Не из тех, кто свяжет себя узами брака из-за сантиментов. Моя ошибка».

Токко Чин поднял руки в успокаивающем жесте перед рычащим Мухоном и закончил осмотр кухни. Теперь его интересовало, где же спутник жизни правителя Жёлтого моря. Странно, что тот принимает гостей один.

Однако Мухон не собирался потакать любопытству. Он не хотел показывать Хагёна этому настырному типу и тем более отрывать его от работы.

Токко Чин рассмеялся, видя его наигранное безразличие:

— Слишком очевидно, что ты что-то скрываешь...

Впервые за сотни лет он увидел эту милую сторону друга и решил сам разузнать.

Эгоистичные существа эти драконы — никогда не оставят свою пару далеко. Значит, избранник Мухона где-то рядом.

Пока он не чувствовал чужого присутствия. Неспешно спустившись вниз, Токко Чин уловил характерный морской запах зверолюдей, среди которого выделялся необычный аромат.

— М-м?

Это был запах речного ила. Редкий для него, он слегка сморщился.

— Ты и сухопутных теперь берёшь?

Мухон промолчал. Внезапно появилась маленькая фигурка в кепке.

— Директор!

Она естественно взяла Мухона под руку, сияя улыбкой. Их близость была очевидна.

Мухон мягко провёл рукой по её плечу, крепко сжал её пальцы. Даже без контекста их чувства бросались в глаза.

Странно, но от этого малыша исходил запах речного ила...

— Неужели это твой... сухопутный? — пробормотал Токко Чин.

Хагён слегка нахмурился. Да, он речной дельфин-зверочеловек, но это не повод называть его «типом» при первой встрече. Радость от внезапного визита к Мухону испарилась. Даже коллеги никогда не позволяли себе подобного.

Мухон вздохнул, видя его прозрачные эмоции. Он ожидал несовместимости, но первый контакт оказался хуже.

— Познакомься. Кан Хагён, мой будущий муж. А это Токко Чин, дракон Восточного моря.

Хагён смягчил взгляд, хотя секунду назад смотрел на гостя с неприязнью.

«Если он дракон, как директор, значит, старше. Мне следует проявить уважение первым».

— Здравствуйте. Я Кан Хагён, речной дельфин-зверочеловек.

Хагён крепко прижал кепку, склонив голову. Видя, как мгновенно он стал почтительным, Токко Чин не мог больше отпускать колкости. Да и нельзя было принижать того, кого сам правитель Жёлтого моря выбрал в спутники жизни.

Он протянул большую ладонь и хлопнул Хагёна по спине. От такого мощного приветствия тот закачался, как тростинка.

«Такой тщедушный, что шатается даже от дружеского похлопывания...» — на секунду Токко Чин забеспокоился, но тут же махнул рукой: «Мухон уж как-нибудь откормит».

— Ну да, я Токко Чин. Имуги Восточного моря. Поздравляю с браком.

— Спасибо.

Хагён снова поклонился. На этот раз Мухон сам поправил ему кепку. От одного лишь взгляда на их слащавую нежность Токко Чина передёрнуло.

«Неужто он с похмелья? Как можно так бесстыдно кокетничать!»

Пока Токко Чин морщился, Мухон переживал, не заболит ли у Хагёна спина от поклонов. Гость уже видел жениха — можно и удалиться.

Не скрывая этого, Мухон произнёс:

— Ну, познакомились?

Словно говорил: «Проваливай». Раздражение было настолько явным, что Токко Чин скривился. Даже стакан воды не предложил старому другу...

«Женитьба не исправляет врождённую грубость. Это касается и имуги».

Хагён заёрзал и одёрнул Мухона, повиснув на его широком плече:

— Мы только познакомились, зачем же прогонять?

— Он, наверное, занят.

Мухон солгал, не зная расписания Токко Чина. Тот же с интересом наблюдал за их перепалкой. Отношения выходили забавными.

«Этот пушок, только-только ставший взрослым, поучает Мухона!» — ему нравилась эта нелепая картина.

Его собственная пара целыми днями лишь ухаживала за кораллами и рыбами, едва ли произнося десять слов. А тут такой милый болтун — сложно устоять.

Даже запах речного ила, сначала раздражавший, теперь казался уютным. В глазах Токко Чина появилась зависть.

Хагён свободно говорил то, что хотел, будто привык к молчаливости Мухона. Идеальная пара для этого неотёсанного типа.

— Кстати... вы уже обедали? Сейчас как раз время — может, вместе?

— О-о, со мной?

— Да-да.

— Сам приготовишь? От кухни ещё вкусный запах идёт.

На намёк Токко Чина Хагён смутился. Он планировал пойти в кафе, а теперь приходилось советоваться с Мухоном.

«Даже такие мелочи согласовывает...» — Токко Чину вновь стало завидно. — «Везёт же этому Мухону...»

Предубеждение, что Хагён как сухопутный не подходит, давно испарилось.

— А вы как думаете, директор?

— Если не сложно, свари нам кимчи-ччиге.

— Ну... не сложно... Подождите секунду. Я проверю, что есть в холодильнике. Идите не спеша!

Хагён стремительно взбежал по лестнице, вспоминая содержимое холодильника. Токко Чин усмехнулся его проворству.

— Действительно милый. Неужели ещё несовершеннолетний?

— Что за чушь. Уже давно взрослый.

— Давно? Какого года рождения?

— 20XX.

Токко Чин вспыхнул, услышав год:

— 20XX?! Да он всего пять лет как совершеннолетний!

— Для меня это давно.

— Ах ты, китокрад!

Топнув ногой, Токко Чин ругал Мухона за наглость. Тот же направился помогать Хагёну, который теперь готовил ещё и обед.

Хорошо хоть Хагён любил готовить — иначе Мухон рисковал стать бестолковым мужем.

Токко Чин последовал за ними, желая воочию увидеть «заслуги» китоубийцы.

Так Хагён оказался с двумя драконами на хвосте. Но в скорости речной дельфин не знал равных.

То он чистил картошку справа, то промывал моллюсков слева, то доставал из холодильника мясо.

Токко Чин, привыкший к готовой еде, с интересом наблюдал. «Если я попрошу жену так готовить, она меня морскими ежами отделает...»

Его взгляд перешёл на Мухона. Тот старательно помогал: собирал картофельные очистки, менял воду для моллюсков, аккуратно складывал мясо.

— Вот уж не думал дожить...

Токко Чин усмехнулся, глядя на Мухона-хозяюшку. Хотя тому, конечно, было всё равно.

«И у меня есть жена, а вот так не получается...» — грустно подумал он.

Пока женихи наслаждались гармонией, двухсотлетний муж коротал горькие минуты. Вскоре стол ломился от яств.

— Вот это стол! — Токко Чин округлил глаза, увидев обильную трапезу. — Пхачён, ломящийся от морепродуктов, твенджан-ччиге с таким количеством мяса, что соуса почти не видно, острые тушёные моллюски... И всё это приготовлено так быстро!

Он выпрямился за столом с непривычной серьёзностью — совсем не так, как обычно принимал пищу в Восточном море. Хагён заметил его сосредоточенность и сам занервничал.

— У вас нет аллергии, надеюсь?

— Какая может быть аллергия у имуги? — фыркнул Токко Чин, беря палочки.

Его ухмылка говорила: «Ну-ка, покажи, на что способен речной дельфин». Хагён не понимал, почему ладони вспотели — ведь это не тесть с тёщей!

«Всё-таки старый друг директора... Его мнение может повлиять на репутацию». Вздохнув, Хагён прислонился затылком к широкой груди Мухона.

Тот размял его напряжённые щёки и подвинул стул:

— Садись, будем есть.

Токко Чин подался вперёд, увидев, как Мухон инстинктивно усадил Хагёна первым. «Ну надо же, дракон-джентльмен».

— Приятного аппетита! Блюда выглядят восхитительно.

— Спасибо! Надеюсь, вам понравится!

Токко Чин сначала попробовал суп, затем принялся уплетать всё подряд.

«Неужели среди сухопутных бывают такие умельцы?!»

Его палочки мелькали без остановки. Хагён расслабился — видимо, еда пришлась по вкусу.

Теперь и он сам проголодался. Мухон же, как обычно, ел молча. Обычно болтовню за столом вёл Хагён, но сейчас все силы ушли на общение с гостем.

Трапеза прошла в тишине. Единственное утешение — тарелки опустели дочиста.

— Ох, как же вкусно! — Токко Чин, легко управившись с тремя порциями, сиял. Хагён улыбнулся в ответ — всегда приятно, когда твою стряпню ценят.

Хагён, неожиданно для себя сдавший «экзамен» Токко Чина на отлично, теперь сидел с ним один на один.

Будь Мухон рядом, было бы проще, но директор уже давно ушёл по срочным делам в офис. Приходилось самому развлекать гостя после обеда.

Владыка Восточного моря, похоже, никуда не торопился. Он неспешно потягивал чай и задавал вопросы.

Хагён тоже был сотрудником и не мог позволить себе просто убивать время. Но прогнать дракона он не решался — смелости хватало только на Мухона.

В итоге он покорно стал собеседником, не смея возражать.

Единственный плюс — за грубоватой манерой скрывались слова, похожие на бабушкины наставления. Это хоть немного облегчало ситуацию.

— Я принёс кое-что, но после обеда задумался — дарить ли тебе...

— Э-э? Что именно...?

Токко Чин таинственно постучал по своей мощной груди.

«Неужели принёс кусок мышцы?» — Хагён нервно улыбнулся, уже предвкушая отказ.

Но истинный дракон Восточного моря вытащил из-за пазухи мешочек и сунул его в руки Хагёну.

— Это... — начал он важно, — сделано из водорослей с глубин возле Токто — самого чистого места в Восточном море.

— А-а... понятно... — растерянно пробормотал Хагён.

Хагён, ещё не зная, что лежит в мешочке, серьёзно кивнул. Глаза слушателя горели так ярко, что хотелось рассказать даже то, чего не было.

Хотя, не имея таланта рассказчика, он быстро сдался.

— Ты же знаешь, мы, имуги, особенные. Хм... или ещё нет?

Токко Чин указал пальцем на свой центр. Взгляд Хагёна последовал за движением, и его уши покраснели.

«Значит, не только у директора... их два...»

— М-м? Не знаешь?

— Нет-нет! Знаю, конечно знаю!

Только в прошлые выходные он с энтузиазмом исследовал этот вопрос. Каждую ночь с директором его вкусы радикально менялись.

Хотя Мухон смеялся и говорил «умерь пыл», это не помогало. Пока Хагён не мог принять всё внизу, он компенсировал это другими способами.

Видимо, из-за недостатка практики «там» всё ещё не получалось.

Вспомнив своё поражение перед «перцем» Мухона, Хагён потерял аппетит. Он положил вилку и надулся. Даже дыхальце на макушке медленно пульсировало от расстройства.

— О-о, так ты знаешь?

Токко Чин продолжил с хитрым блеском в глазах:

— Тогда тебе это точно пригодится! Сделано из здоровых свежих водорослей. В них магическая энергия — храни бережно и используй с умом.

— М-м... а когда именно стоит использовать эту «магическую энергию»?

— Ну как, конечно когда будешь спариваться с Мухоном!

Токко Чин стукнул по столу, будто говорил очевидное.

Хагён поспешно заглянул в мешочек. Там была бутылочка с густой зелёной жидкостью, выглядевшая крайне подозрительно. По консистенции напоминала гель, который он сам припасал.

— Спасибо, обязательно попробую.

— Пф-ф! Это не та вещь, за которую благодарят так просто! Я и своей жене даю раз в несколько лет — и то бережно храню. Штука редкая и эффективная!

— А... понятно. Вау, как же я жду!

Заметив недовольство Токко Чина, Хагён постарался выразить больше энтузиазма. Чем дольше он проводил время с драконом, тем сильнее хотелось видеть Мухона.

Лишь после нескольких благодарностей Токко Чин удовлетворённо улыбнулся. Хагён вновь осознал, как ему повезло, что его подобрал именно директор.

— Я ни разу не давал этого другим морским драконам. Даже себе берегу...

Его глаза блестели, как у вороны, любящей блестяшки. Восточный дракон явно любил похвастаться.

«Если вещь такая хорошая, почему сам не используешь?» — мысль вертелась на языке, но Хагён был воспитанным дельфином.

Хагён аккуратно убрал мешочек и ответил улыбкой, которой двадцать лет очаровывал деревенских старейшин.

— Обязательно использую в самый важный момент. И скажу директору, что это подарок от вас.

— Хм-хм, вот именно. Неглупый дельфин.

Токко Чин фыркнул, довольный. Хагён, видя улучшение его настроения, почувствовал, как по лбу струится холодный пот. Дыхальце на макушке судорожно подёргивалось, словно протестуя против психологического напряжения.

Неизвестно, сколько бы ещё пришлось слушать самовосхваления дракона, но Мухон наконец вернулся.

— Директор!

Хагён встретил его возвращение с небывалым энтузиазмом. Волосы под кепкой стали влажными, а щёки заметно осунулись.

«До чего же он допек мою драгоценную пару...» — Мухон зарычал на Токко Чина, настроение стремительно портясь.

— Хватит болтать. Может, вернёшься в свои владения?

— Болтать? Ах ты! Это я тебе ценнейший дар принёс!..

— Ладно. Сано, проводи его.

Мухон резко оборвал речь и позвал Сано. Тот немедленно явился и с показной вежливостью «помог» Токко Чину. Хотя толкал его в спину довольно дерзко.

«Ну надо же! Кто тут вообще болтает!»

Токко Чин понял — это обычная ревность к тому, что он оставался наедине с парой дракона. С тяжёлым вздохом он зашагал прочь, мысленно глотая обиду.

«Через пару дней этот наглец ещё и поклонится мне в благодарность за подарок!»

Когда внушительная фигура дракона Восточного моря наконец исчезла, в общежитии воцарилось спокойствие. Хагён тут же прижался лбом к плечу Мухона, засыпая его слащавыми жалобами.

Не ребёнок же, а так стесняется... Мухон не мог сдержать улыбки от такой милой выходки.

— Тяжело пришлось?

— Вы даже не представляете. Лучше бы десять наших старейшин развлекал...

— Настолько?

Хагён кивнул. Вспомнилось, как в Инчхоне они встречались с китайским другом Мухона — тот тоже вёл себя странно, капризно и лениво.

«Выходит, наш директор среди драконов — нет, среди имуги — один из самых воспитанных».

— Директор, вы лучший!

Хагён показал большой палец. Мухону нравились такие незаслуженные комплименты. Даже очень.

Он улыбнулся и поймал губы Хагёна в поцелуй. Дельфин обвил руками его шею, отвечая с готовностью. Их сладкий поцелуй длился до тех пор, пока Сано не вернулся после проводов.

Вечером Хагён сидел в своей комнате, разглядывая подарок.

— И что в нём такого особенного?

Цвет и консистенция выглядели необычно. Оставалось проверить запах. Осторожно открыв флакон, он потянул носом.

— Аромат... потрясающий!

Вместо ожидаемой рыбной вони его встретил свежий морской бриз — точь-в-точь как в родовом поместье Мухона.

Хагён ещё несколько раз вдохнул, удовлетворённый. Он уже решил опробовать подарок на этих выходках, катаясь по одеялу, когда зазвонил телефон.

— Хаджо?

— Старший!

— Да-да, что случилось?

Хаджо быстро объяснил причину звонка: нужно срочно записаться на спецкурсы до конца недели.

Хагён не хотел отпускать младшего брата в Сеул одного. И тревожила мысль, что придётся обременять коллег.

Когда он предложил ещё раз всё обдумать, в голосе Хаджо послышалась обида.

— Ты же сам говорил, брат! Лучше попробовать и пожалеть, чем жалеть, что не попробовал! Даю месяц — если будет тяжело, брошу. Честно-честно!

Хагён вспомнил, как отговаривал брата идти в техникум, хотя тот хорошо учился. «Зачем тебе ремесло, если ты способный? Учёба тоже требует своевременности» — так он тогда убеждал.

Мысленно дав подзатыльник своему прошлому «занудному я», Хагён вздохнул. Нельзя было и запрещать, и поощрять одновременно. Раз брат так рвётся учиться...

Он строго наказал Хаджо: не грубить, после занятий никуда не ходить, сосредоточиться на учёбе.

— Ладно, понял! — уставший от нотаций Хаджо бросил трубку.

— Ах ты мелкий...!

Хагён уставился на невинный телефон, но уголки губ предательски поползли вверх. Всё-таки радовался, что брат приедет. Завтра за завтраком скажет директору...

— А-а!

Он вдруг побледнел и плюхнулся на пол. Осознав: с приездом брата использовать подаренный гель будет сложно.

«Нелёгок путь старшего брата...»

Мухон наклонил голову, наблюдая хмурого с утра Хагёна. Ещё вчера тот сиял, а сейчас...

— Что с тобой? Заболел?

— Нет, не в этом дело... Кстати, директор, Хаджо приедет на этой неделе записываться на курсы.

— Понятно. Пришлю кого-нибудь встретить.

— Спасибо.

Вежливые слова контрастировали с кислой миной.

Мухон наклонился, поймав его взгляд:

— Что-то ещё?

Скрывать было бессмысленно. Хагён, как ранее Токко Чин, достал заветный мешочек.

Увидев его, Мухон дёрнул бровью:

— Откуда это?

— Токко Чин подарил.

— Он-то?

Мухон усмехнулся. Хотя ему самому это было не нужно, он знал — многие драконы мечтали о таком даре.

«И он просто отдал первому встречному дельфину... Стареет, видимо».

— Хороший подарок.

Такая оценка лишь разозлила Хагёна больше. Он топал ногами, надув губы:

— Вот именно! Такую прекрасную вещь нужно срочно опробовать, а тут брат приезжает!

— Поэтому надулся?

— Я не надулся, я расстроен!

— Разницы нет.

Мухон постучал пальцами по дыхальцу под кепкой, успокаивая дельфина. Не понимал, чего тот так спешит — неделя-то ещё не началась.

Хагён, слегка утешенный таким равнодушием, тяжело вздохнул:

— С этим же можно справиться даже с двумя... вашими «перцами»!

— А...

Мухон закрыл лицо рукой. Выходило, Хагён ждал выходных именно для этого, а теперь планы рушатся.

— Вам разве не интересно? А?

— Ну... интересно.

— Вот видите! Эх, этот Хаджо всё портит!

Он долго ворчал, но в итоге всё равно похвалил брата: «Всё-таки не каждый становится первым в школе». Может, даже первым врачом в их семье...

Мухон улыбался, слушая эти хвасты. Как ни крути, Хагён очень гордился братом.

— Сегодня днём выйдем ненадолго.

— Днём?

— Да. Исполнил то, о чём говорил.

— О чём вы говорили...?

Хагён наклонил голову. Не помнил, чтобы просил что-то сделать.

— Говорил же — для брака нужны документы. Всё подготовил.

— Ч... Что? Уже?

Хагён округлил глаза. Многие бумаги требовали личной подачи и недель ожидания. От одних описаний тошнило.

— Как?

— Ки Сано занялся.

— Но там же нужно личное присутствие...

Хагён скептически посмотрел. Если быть точным, Мухон не «оформил» документы, а скорее «уведомил» правительство о своём браке. Но хвастаться этим не хотел.

Мухон предпочёл не вдаваться в подробности, а просто повторил просьбу:

— Давай сходим вместе.

— М-м, ладно. А можно заодно и мои документы подать?

— Твои тоже готовы.

— Что... Но как? Это же нарушение закона о защите персональных данных!..

— Для меня ты не «персональные данные».

— Ну это да...

Хагён засмеялся и кивнул с наивностью, от которой так и хотелось его оберегать. Именно поэтому Мухон не мог оставить его одного — мысленно ещё раз подтвердив эту необходимость, он притянул Хагёна к себе в объятия.

Прижавшись к широкой груди, Хагён растерянно терся дыхальцем о Мухона. Мысль о том, что они так скоро оформят отношения, заставляла его маленькое сердце учащённо биться.

Вместо районной администрации, куда Хагён ожидал пойти, Мухон повёл его к зданию в Кванхвамуне. В самом центре Сеула их встретили с почтительными поклонами, словно ждали заранее.

— Добро пожаловать!

Двое мужчин — средних лет и помоложе — с улыбками проводили их. Хагён, прилипший к Мухону, как золотая рыбка, недоумевал.

Эти люди явно занимали высокие посты... но зачем им это? Окружающая официальность мешала задать вопросы.

Его дыхальце нервно подрагивало. Мухон сжал его руку — мало помогало, но сам жест утешал.

В лифте они поднялись на верхние этажи. Там их ждала высокопоставленная чиновница.

— Присаживайтесь.

Она усадила их с видом, словно принимала иностранных гостей.

— Какая честь — в мои полномочия попало бракосочетание Повелителя Западного моря...

— М-м.

— Другие морские владыки хоть изредка навещают, но вы всегда были заняты...

Хагён начал понимать. Брак с Мухоном требовал государственного уровня подготовки.

— Директор!

— М-м?

— Значит, сегодня наша годовщина свадьбы?

Мухон взглянул на чиновников. Те кивнули.

— Выходит, сегодня?

Хагён надул губы. Мухон забеспокоился — явно что-то не понравилось.

— Я... хотел выбрать благоприятный день... И проверить нашу совместимость...

— А, так у тебя были планы.

— Конечно! Бракосочетание — это один из важнейших обрядов в жизни. Нельзя относиться к этому легкомысленно.

Выросший среди деревенских старейшин, Хагён в таких вопросах был довольно консервативен. Какой ещё двадцатичетырёхлетний парень всерьёз заботился бы о благоприятных датах и совместимости?

Но Мухон не смеялся — он внимательно выслушал и поддержал. Если дельфин хочет проверить совместимость — хоть сто раз. Найти предсказателя благоприятных дней — тоже не проблема.

Мухон был готов тут же разорвать документы, если Хагён попросит перенести дату. Тот даже отпрянул от такой решительности.

«Директор столько усилий приложил... ну, точнее, Сано и эти чиновники...»

Упрямиться было неудобно — не заставлять же людей работать дважды.

— Хотя... сегодня тоже хороший день.

— Вдруг?

— Угу. Вдруг подумал. Так что давайте сегодня и отметим.

Чиновники облегчённо вздохнули. Как и предполагал Хагён, Мухон был не просто гражданином, а неприкосновенной фигурой, чьи слова могли изменить политическую ситуацию.

Вспомнился визит китайского дракона Хван Лина — тогда объявили чрезвычайное положение. Конфликт между такими существами грозил катастрофой.

— Ладно. Если тебе нравится — мне тоже.

— Да-да!

Мухон взглядом велел подать документы. Опытный чиновник сразу понял и протянул папку из дорогого бархата. Внутри лежало простое свидетельство — куда скромнее, чем обычные.

Но одно лишь соседство имён на бумаге заставляло сердце Хагёна трепетать.

— Можно передать это как семейную реликвию?

— М-м?

Мухон удивился — ведь у них не могло быть детей.

— Это же праздник для всего нашего рода дельфинов! Я ведь... ну, женился на вас! Когда братья обзаведутся семьями, мы передадим это племянникам, внучатым племянникам...

— А...

Значит, реликвия рода дельфинов, а не их личная. Мухон погладил его по кепке. Пусть хранит, если хочет.

— Какая тёплая атмосфера...

Чиновники умилённо улыбались, наблюдая за их тёплой атмосферой. Хагён смущённо поёжился — его смелость распространялась только на Мухона.

Заметив дискомфорт, Мухон дал знак уходить. В отличие от других морских драконов, любивших устраивать сцены, Повелитель Западного моря был молчалив — сложно было понять, доволен ли он.

— Уже уходите? Мы приготовили угощения...

— Упакуйте.

Мухон думал о Хагёне, любившем сладости. Тот и сам заинтересовался красивыми десертами.

«Директор тоже заметил, как аппетитно они выглядят!»

Персонал быстро упаковал угощения. Хагён, получивший пакет, едва сдерживал восторг.

— Спасибо!

Его громкая благодарность рассмешила всех. Так радоваться из-за десерта — это было мило. Возможно, особенность дельфинов.

Их провожали ещё теплее, чем встречали. Поздравления незнакомцев вызывали лёгкое головокружение и волнение.

«Нужно прожить вместе сто... нет, тысячу лет» — мысль одновременно вдохновляла и обязывала.

Хагён остановил Мухона, собиравшегося вернуться в офис, и повёл в ювелирный магазин. К счастью, он находился неподалёку.

— Ух ты... — глаза Хагёна округлились при виде золота.

— Зачем мы здесь?

— За кольцами, конечно!

Он стукнул себя в грудь, возмущённый невежеством Мухона. Тот, проживший в разы дольше, ничего не знал о таких вещах!

Хотя оперативность с документами радовала, пропуск традиционных этапов огорчал.

«Свадьба — событие всей жизни, а у нас получилось как-то слишком быстро...»

Вспомнив о зарплате на счету, Хагён уверенно зашагал внутрь. Мухон следовал за ним с загадочной улыбкой.

— Предложение сделаю я. Ваш ответ может быть только «да», никаких отказов. Окей?

— Понял.

— И двигаться можно только когда я скажу.

Любопытство, что же задумал Хагён, заставляло Мухона подчиняться. Он сложил руки, как послушный пёс.

Хагён гордо вошёл в торговый ряд, но вскоре его энтузиазм угас.

Продавцы, активно зазывавшие других покупателей, при виде него стискивали губы.

«Неужели я так бедно выгляжу?» — приуныл он, не понимая, что дело в угрожающем виде Мухона.

После обхода нескольких магазинчиков наконец нашёлся смельчак:

— Что интересует? У нас большой выбор! Для такого милого друга — множество вариантов!

— Здравствуйте!

Тронутый даже таким простым вниманием, Хагён вежливо поздоровался и направился к прилавку. Мухон последовал за ним.

Золотые изделия сверкали в витрине.

— Ну как? Большой выбор, правда? И цены самые низкие! Где ещё бывали?

Продавец шепотом выспрашивал о ценах конкурентов. Хагён растерянно заморгал — это был их первый магазин.

— Э-э...

Его колебания продавец воспринял как знак и застучал по калькулятору:

— Вряд ли где-то дешевле, да?

— М-м...

— Эх! Если наличными — сделаю скидку! Договорились?

Хагён наконец кивнул и начал рассматривать товар. Мухон внутренне улыбнулся, видя, как тот старательно торгуется.

Большая рука погладила кепку — похвала за старания.

— Директор, дайте руку.

Хагён сравнивал блестящие кольца, подбирая самый подходящий дизайн.

«С такими длинными изящными пальцами всё будет хорошо смотреться...»

Вдруг он заметил кольцо с изображением дракона.

— Вот это! Покажите!

— Э-э? Это с драконом?

— Нет, рядом — самое массивное!

Он выбрал самое внушительное кольцо.

«Настоящий мужчина должен носить такое! Да ещё Повелитель Западного моря!»

Хагён думал о престиже, совершенно забыв о вкусах Мухона. Тот, предпочитавший минимализм, смотрел на сверкающее кольцо с отвращением.

«Как можно выбрать такое?»

Но он уже согласился подчиняться — возражать было нельзя.

Ювелир тоже сомневался:

«Для такой пары... слишком вычурно».

Хагён замер, услышав цену:

— С-сколько?

— Цены на золото выросли, да и работа...

Кольцо стоило почти его месячную зарплату. Рука задрожала.

«Нужно помогать бабушке, оплачивать курсы брата, копить...»

В итоге он купил два тонких золотых кольца с искусственными бриллиантами.

— Драконье кольцо подарю на годовщину. Сейчас... не могу, простите.

— Ничего. Эти тоже красивые.

— У вас красивые руки — всё идёт!

К счастью, нашлись кольца по размеру — не пришлось ждать изготовления.

Хагён, подняв левую руку Мухона, радостно тряс ею перед глазами.

«Теперь мы точно мужья!»

Он наконец понял, почему влюблённые носят парные вещи.

Мухону тоже больше нравились эти кольца. На маленькой белой руке дельфина массивное драконье кольцо смотрелось бы нелепо.

— Теперь вы женатый мужчина! Попробуйте только снять!

— Понял. Это касается и тебя — не смей флиртовать.

— Я же не такой легкомысленный!

Хагён фыркнул. Он ведь явно показывал, что интересуется только директором.

Мухон дразнил его специально — но Хагён ещё не догадывался.

— Вы-вы вот не будьте добры ко всем подряд!

— Я?

— Да! Вспомните нашу первую встречу — подобрали бы любого!

Мухон серьёзно оправдывался:

— Только тебя. Остальных даже не заметил бы.

Он до сих пор удивлялся — почему от Хагёна пахло сладостью, а не обычным земным запахом.

Хагён смягчился, его пальцы заёрзали.

— Значит, влюбились с первого взгляда...

— Говорил же — с того дня, когда спас тебя.

— Ох уж этот директор...

Хагён засмеялся, обмахивая покрасневшие щёки.

Мысль о том, что их связь началась ещё в детстве, растепляла сердце.

— Пойдём.

— Уже? Нельзя отметить нашу свадьбу ужином?

Обычно ответственный сотрудник, сегодня Хагён позволял себе поблажки.

«Раз уж приехали — выпить кофе, помечтать о будущем...»

Но романтика была не в стиле Мухона.

Хагён уже надувал губы, когда Мухон вдруг повёл его в противоположном направлении.

— Значит, вам тоже не хочется просто уходить! Я поищу тут кафе с хорошей атмосферой!

Лицо Хагёна просияло — и следов недовольства не осталось. С телефоном в одной руке и Мухоном — в другой, он собрался идти, но тот остановился и наклонился к его уху:

— Пойдём не в кафе, а сразу в отель.

Отель?!

Неожиданное предложение заставило Хагёна вздрогнуть. Что они будут делать там среди бела дня?! Его дыхальце заволновалось вслед за сердцем.

Мухон потрогал покрасневшее ухо:

— Ты подарил мне кольцо — я тоже должен что-то сделать. Поедем в свадебное путешествие.

— С-свадебное путешествие?

— Да. Ты взял то, что дал Токко Чин?

Хагён кивнул, вспомнив мешочек в глубине сумки.

«Всегда будь готов к неожиданностям» — слова бабушки хорошо засели в памяти.

Он сглотнул слюну, ткнул Мухона в бок с хитрой улыбкой — «поехали скорее».

«Днём в отеле было многолюдно. Конечно, это были не те, кто, как Хагён, пришёл сюда для всяких похабных дел, а в основном посетители ресторана.

Но, как говорится, в глазах видится то, что ищешь — Хагён огляделся вокруг и коварно улыбнулся. До чего же переполнена любовью эта Корея... Размахом чувств он им точно не уступит».

— Директор, давайте быстрее. Нам надо постараться больше всех. Где нам взять номер?

— Подожди тут немного.

— Ладно.

Мухон оставил Хагёна в укромном месте и направился к стойке регистрации. Глядя на его спину, которая даже сзади выделялась среди других, Хагён нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

А потом его взгляд стал настороженным — вдруг найдётся кто-то, кто позарится на его хозяина?

Неизвестно, чувствовал ли Мухон его тревогу, но он не только кивнул милой улыбающейся сотруднице, но и завёл с ней довольно долгий разговор.

Чем дольше он не возвращался, тем сильнее в голове Хагёна копилось раздражение. «Просто заплати, возьми ключ и иди! О чём тут можно столько говорить?..»

Он уже фыркал и готов был броситься за ним, когда наконец разговор закончился, и Мухон вернулся с картой-ключом.

Конечно, он тут же встретился взглядом с Хагёном, который не сводил с него глаз, и тот сразу потянулся к нему, прищурившись. Кольцо на его безымянном пальце сверкнуло в свете ламп.

От сладкой улыбки Мухона, от которой, казалось, можно растаять, гнев в голове Хагёна мгновенно улёгся, сменившись нежностью, мягкой, как сахарная вата. Улыбнувшись в ответ, он тут же схватил его за руку.

— Директор, вы что, кого-то соблазняли? Так стильно шли, так мило кивали... — не забыл он его пожурить. «Он слишком обаятельный — надо быть начеку в любой момент».

Мухон покорно кивнул, будто соглашаясь с его ворчанием. Этот кивок был куда выразительнее, чем тот, что он дал сотруднице, и крохотная обида в сердце Хагёна растаяла, как дым.

Снова превратившись в бодрого дельфина, Хагён в лифте прижался к Мухону.

— О, мы поднимаемся всё выше. Похоже, наш номер наверху.

— Угу. К счастью, свободный нашёлся.

— Понятно.

«Тот ночной вид в Инчхоне был прекрасен, но как же красиво должно быть с самой верхушки Сеула?..»

«И хозяин на фоне этого вида будет ещё вкуснее... то есть прекраснее». Щёки Хагёна постепенно заалели. Переполненный эмоциями, он тихонько запел, покачивая головой.

Слова разобрать было трудно — он напевал себе под нос, но... «Всё равно это мило и забавно».

Мухон поцеловал его маленькую белую руку, похвалив его пение. От такого нежного жеста Хагён дёрнул плечом.

— Пойдём.

«Бесшумно открылись двери лифта, и Мухон повёл Хагёна за собой. Когда Хагён вошёл вслед за директором, его рот раскрылся от удивления. Ещё не успев как следует рассмотреть вид, он потерял дар речи от роскошно обставленного пространства.

Всё, на что падал взгляд, было необыкновенно красивым. Особенно интересно было видеть, как по-разному оформлены отели.

Хагён замер на месте, лишь переводил глаза, пока Мухон, обхватив его сзади, без умолку целовал.

— Ай, щекотно.

— Угу. Давай уже двигайся. Спальня справа.

— Дайте хоть немного осмотреться.

— Не дам.

Мухон сердито подхватил Хагёна на руки и зашагал вглубь номера. Хагёну было жаль прерывать осмотр, но он лишь потерся щекой о плечо Мухона и рассмеялся.

Чувствовалось, будто перед ним поставили вкусную еду, а он не может удержаться, как щенок. В последнее время, глядя на директора, он почему-то представлял не холодного и грозного дракона, а большого тёплого пса.

Про себя Хагён поддразнил директора, назвав его «драко-пёс», и провёл ладонью по его мягким чёрным волосам.

После нескольких таких поглаживаний взору открылась огромная кровать. Все стены вокруг были сплошь из стекла, а вид на город под ними просто завораживал. Да, это определённо был Сеул.

— Ночью будет ещё красивее. Посмотрим ночью.

— М-м, ладно.

Аккуратно опустив Хагёна на кровать, Мухон ускорился. На то, чтобы снять с него тонкую одежду, ушло совсем немного времени. В мгновение ока обнажилось его белоснежное тело.

Уже не в первый раз обнажаясь перед любимым, Хагён естественно потянулся к одежде директора. Оставшись без единой нитки на теле, они дружно направились в ванную.

Обильная пена покрыла их с головы до ног. Мокрые волосы Хагёна из светло-розовых стали насыщенно-розовыми. Даже без пушистой причёски Кан Хагён оставался милым.

Когда мокрые волосы закинули назад, открылся круглый лоб. Мухон не удержался и укусил его. Одного поцелуя было недостаточно.

Хагён с глуповатым выражением лица неожиданно получил укус в лоб, а затем расхохотался:

— Директор, вы в такие моменты правда как пёсик! Кто вообще кусает за лоб!

— Думай, что я пёс.

Мухон давно оставил гордость и достоинство перед своим «речным дельфином». Ему было всё равно, что Хагён обращается с ним как с собакой — он сосредоточился на нежной коже.

Кусая Хагёна в разных местах, Мухон в какой-то момент перешёл от губ к языку.

Острый кончик языка настойчиво вылизывал белоснежную шею. Хагён тихо смеялся, принимая его шалости, но вскоре из его рта вырвался тихий стон.

В горячем пару они провели ещё более жаркие мгновения.»

«Даже будучи крепким дельфином, больше часа интенсивных движений под душем было утомительно.

Хагён, всё тело которого распухло, растянулся на кровати, тяжело дыша. В то время как Мухон, хотя и не резвился в морской воде, был полон энергии.

Разница в врождённой выносливости была неизбежна, и Хагён уже собирался попросить немного отдохнуть, как Мухон лёг на него сверху. Если бы он перенёс весь свой вес, и без того слабый парень мог бы устать ещё больше, поэтому Мухон опёрся на локти и лишь опустил губы.

— П-погодите. Разве нет перерыва?

— Нет. Разве мы не в медовом месяце?

— Но... Я сейчас даже пальцем пошевелить не могу.

— Просто лежи, я всё сделаю сам.

Мухон усмехнулся и зафиксировал руки Хагёна. Его тонкие запястья легко было удержать одной рукой.

Внезапно схваченный за оба запястья Хагён быстро заморгал. Он и так собирался лежать смирно, зачем же так держать его за руки? Смущённый Хагён посмотрел на Мухона снизу вверх и увидел, что его глаза уже почернели до невозможности.

Вау, директор сейчас очень... опасен...

Хагён сглотнул. Даже если бы он сказал «нет», Мухон вряд ли послушал бы, да и ему самому это не было совсем неприятно. Быть близким с директором всегда было радостно и приятно.

Как только Хагён перестал пытаться выдернуть запястья и затих, уголки губ Мухона поднялись ещё выше.

Он облизал свои губы языком и начал по-настоящему «пробовать» своего дельфина. Милый лоб, аккуратный носик, прекрасные губы и пухлые щёки — он кусал, лизал и сосал, в полной мере удовлетворяя свою жадность.

Хорошо, что они сначала помылись, иначе Хагён мог бы взорваться от стыда, если бы его сразу начали так кусать и сосать.

Не имея возможности прикоснуться к широким плечам или шее директора из-за схваченных рук, Хагён в досаде заёрзал ногами. Он тоже хотел обнять своего возлюбленного.

— Почему ты никогда не пресыщаешься мной?

— Ч-чем пресыщаться... Ах, там!

Я что, рис что ли... Ворчавший Хагён вскрикнул, когда губы Мухона коснулись его ушной раковины. Уши были одним из самых чувствительных мест Хагёна, которые он особенно любил и для пения, и для слушания.

Даже лёгкое прикосновение сводило его с ума. А в такой ситуации, когда ушную раковину катали во рту, было естественно, что его голос становился громче.

Мухон ещё долго мучил круглые уши, пока реакция не стала сладострастной, затем поднял взгляд на Хагёна.

На его лице, ставшем таким же тёмно-розовым, как мокрые волосы, появилось крошечное удовлетворение. Было похвально и мило, как он привык к происходящему и реагировал на каждое действие.

Но он привёл Хагёна сюда не для такого маленького удовлетворения. Жадность, копившаяся годами, не исчезла так просто. Мухон не скрывал своих желаний.

Чтобы получить всё, что принадлежало Кан Хагёну, смотрящему на него бледными глазами, Мухон охотно начал двигаться.»

Постепенно губы Мухона, кусавшие ушную раковину, начали спускаться ниже. Он тщательно вылизывал тонкую шею, которую можно было охватить одной рукой.

Из-за врождённой чувствительности к холоду каждый раз, когда его язык касался кожи, Хагён вздрагивал, что было и жалко, и мило. Мухон продолжал старательно вылизывать, пока Хагён не перестал реагировать на ощущение и температуру его языка.

— Ай...!

— Как же ты прекрасен. Видишь? Здесь точно такой же цвет, как твои волосы.

Мухон улыбнулся, глядя на оставленный им след от поцелуя. Перед ними не было зеркала, так что увидеть след на шее было невозможно. Даже в полубессознательном состоянии Хагён фыркнул.

Если подумать, директор тоже терял рассудок, когда они оставались наедине. Хотя сам Хагён и без этого чаще руководствовался эмоциями, а не разумом, когда дело касалось директора.

В любом случае, видеть довольное лицо директора было приятно, и Хагён постучал пяткой по его бедру. Это была лучшая похвала, которую он мог сделать со схваченными руками.

— Директор, теперь грудь, м-можно пососать?

— Мм.

— Не просто соглашайтесь...!

Хагён выставил вперёд зудящую грудь, сердце которой стучало ещё с тех пор. Раз велели лежать смирно, он так и делал, лишь шевеля губами.

Даже на дерзкую просьбу «крепкого дельфина» Мухон не показал и тени недовольства, лишь кивнул.

Он сосал округлые милые груди, одновременно лаская рукой член Хагёна. Тот уже напрягся и поднял головку, выглядело это бесконечно мило.

Казалось, он вот-вот сдастся от усталости, но стоило только прикоснуться, как он тут же вставал — видимо, всё-таки молод. Мухон водил большим пальцем по головке, и с каждым движением пальцев голос Хагёна менял тон.

Под аккомпанемент стонов Хагёна Мухон ещё активнее работал рукой. Хагён, принимая всё, что тот делал, тяжело дышал.

— Больно?

Мухон погладил схваченное запястье Хагёна. Тот покачал головой и пошевелил пальцами, щекоча тыльную сторону руки Мухона.

Хоть запястья и были схвачены, сила была настолько слабой, что кровообращение не нарушалось, и не было ни боли, ни дискомфорта. Скорее устали плечи от того, что руки были подняты.

Но если не сейчас, то когда ещё удастся двигать директором одними губами? Считая, что и так сойдёт, Хагён надул губы.

— Всё нормально. Мм, но сколько это ещё продлится?

— Не знаю... Сколько ещё...

Мухон со зловредной ухмылкой избежал прямого ответа, сосредоточившись на своём занятии. Из-за этого Хагён не смог пожаловаться на боль в плечах и лишь ёрзал под ним.

Ну, если плечи не вывихнуты, то мышечную боль можно и потерпеть. Хагён уже снова был в полном порядке.

Со-ось.

От долгого контакта с губами раздался влажный звук от груди. Хагён, уставившись на красивые волосы директора, заполнявшие его поле зрения, издал стон "Ммм..."

Не прошло и минуты после того, как он сказал, что всё в порядке, а ему уже захотелось протянуть руку и потрогать эти прекрасные волосы. Хагён уставился на макушку Мухона, полный желания.

Если бы у Мухона были поры на макушке, они бы точно шевелились от такого пристального взгляда.

Конечно, Мухон был не крепким дельфином, а драконом, поэтому ничего не заметил.

— Ммм, да!

Когда рука Мухона широко провела по стволу и двинулась вниз, Хагён дрожал и издал длинный стон. Теперь он дотронется до моих яичек. Время, проведённое с Мухоном, улучшило его способность к обучению.

Когда его шарики перекатывались в прохладной ладони директора, его возбуждённый ум успокаивался и одновременно возбуждался ещё больше.

Как и ожидал Хагён, Мухон тщательно ощупал ствол, а затем взял маленькие яички в ладонь. От прохладного ощущения внизу мышцы ягодиц Хагёна напряглись.

— Хмм...!

Каждый раз было удивительно обнаруживать, что даже на таких маленьких ягодицах есть мышцы. Мухон постучал по ним пальцами. Под его прикосновениями напряжённые мышцы расслабились и сразу стали мягкими.

На нежных, как рисовые пирожки, ягодицах остались следы от рук Мухона. Как бы он ни старался не напрягаться, при виде белой попки ему всё равно хотелось оставить следы, и сила прибавлялась сама собой.

Зная это, Хагён заёрзал на ладони Мухона и тихо засмеялся.

Услышав одновременно сопение и смех, Мухон поднял взгляд.

— Чему смеёшься?

— Хм, директор, у вас каждый раз такое выражение лица, когда вы смотрите на мою попку.

— У меня?

— Ммм, да!

Кивнув, Хагён ударил пяткой по бедру Мухона, чтобы тот продолжал.

Услышав слова Хагёна, Мухон издал смех, похожий на вздох. Как будто ребёнок был приручён им, так и он сам был приручён прикосновениями и телом ребёнка.

Но этот факт не вызывал ни смущения, ни дискомфорта. Напротив, мысль, что в его подсознании есть Кан Хагён, радовала и удивляла. В ещё лучшем настроении Мухон двинул верхней частью тела, чтобы поцеловать своего красивого мужа.

Губы совершали сладкий и нежный поцелуй, но рука внизу без остановки мучила центр и ягодицы Хагёна.

— А, йй! Директор, хм...!

"Мне неудобно, но, наверное, директору тоже очень неудобно?" — подумал Хагён, осмотрев Мухона, и вскоре пришёл к выводу, что беспокоиться о директоре не стоит.

Его конечности были так вытянуты, что он не выглядел ни капли неудобным в этой ситуации. Лучше бы он беспокоился о своих плечах.

Мухон отпустил руки Хагёна только после нескольких поцелуев. Когда слабо сжатые запястья освободились, Хагён украдкой посмотрел и опустил руки.

Мышцы предплечья ныли, но не настолько, чтобы морщиться от боли.

— Директор, теперь я могу двигаться как хочу?

— Мм, силы уже вернулись?

— Только что вернулись! Посмотрите на мой член!

Хагён резко выгнул поясницу. Болтающийся член покачнулся, будто кланяясь Мухону.

Мухон невольно рассмеялся, крепко обнял Хагёна и перекатился с ним по кровати. Ошеломлённый Хагён с растерянным выражением лица сделал полный оборот в объятиях Мухона, а затем рассмеялся вместе с ним.

Разве не потому, что Мухон ведёт себя так мило, что он его так любит!

Хагён протянул руку и радостно погладил чёрные волосы, которых не мог коснуться ранее. Он не забыл раздвинуть ноги, обхватив поясницу директора. Как цикада, прицепившаяся к старому дереву.

Мухон слегка приподнял Хагёна и снова перекатился. Даже растрёпанные волосы от прикосновений Хагёна выглядели мило, и Хагён влюбился в Мухона ещё сильнее.

— Но сейчас лежи спокойно. На этот раз я всё сделаю сам.

— Хорошо!

Хотя "крепкий дельфин" и восстановил силы, он расслабился, как велел его партнёр. Затем внезапно поднял голову и высказал предложение:

— А директор не хочет, чтобы я потрогал его член?

Хагён шевелил пальцами, облизываясь.

Член Мухона не был таким милым, как у Кан Хагёна, да и количество было необычным — непонятно, что в нём такого особенного, что его так хочется трогать каждый раз.

Мухону было трудно понять своеобразные вкусы Хагёна, но раз тот хотел прикоснуться, он не стал отказывать.

Мухон взял маленькую руку и поднёс к своему члену. Хагён ахнул и начал сжимать член Мухона, радуясь.

Глядя на то, как он легко возбуждается от неумелых прикосновений, Мухон не мог понять: то ли Кан Хагён талантлив, то ли его член слишком доступен. Вероятно, правильным был второй вариант.

Перед Кан Хагёном И Мухон становился слишком доступным и слишком лёгким. Хорошо ещё, что Хагён ценил его — будь у того дурные намерения, он бы, как некий дракон, лишился всего и превратился в пузырь.

Было неизбежно чувствовать благодарность и любовь к Кан Хагёну, которого он выбрал и который выбрал его.

— Ох, как же тяжело. Сколько же вы, директор, страдали, береги его!

— Что...?

— Неужели... вы не берегли? Использовали как попало?!

Хагён, который радостно трогал член Мухона, снова рассердился. Мухон ещё ничего не ответил, но Хагён уже вышел из себя... Но он был милым, так что ничего.

Мухон объяснил, что такого не было, что он берег его, затем уткнулся носом в уже пушистые волосы Хагёна. Пор на макушке, казалось, дышали, протестуя против Мухона.

Даже поры на макушке вели себя очаровательно капризно. Мухон прикрыл их ладонью, чтобы не повредить, затем открыл рот и укусил милую голову Хагёна.

— Ай! Сначала лоб, теперь это! Директор, вы правда пёсик?!

Хагён вскрикнул, укушенный в неожиданном месте. Мухон усмехнулся его бурной реакции.

Даже время перед проникновением, чтобы перевести дух, казалось безумно сладким.

Насладившись волосами и лицом Хагёна, Мухон опустил губы ниже. Хагён, будто ждал этого, улыбнулся, принимая поцелуй.

Улыбка была настолько невинной, что сложно было поверить, будто они занимаются сексом. И с таким лицом, с такой улыбкой он так активно двигает бёдрами... Этот контраст ещё больше радовал Мухона.

В последний раз громко чмокнув маленькие губы, он крепко сжал Хагёна за бок.

Он ведь не мало ест, откуда же у него такой плоский живот? Гладкий живот, в отличие от мягкой кожи, вызывал недовольство. Ну конечно, от одного раза он сразу выбивается из сил.

"Надо бы сводить его к хорошему врачу и приготовить укрепляющее снадобье", — подумал Мухон, открывая рот.

— Ай!

Он взял в рот розовый член Хагёна, такой же милый, как его волосы. Во рту стало горячо от возбуждённого, набухшего члена. Проведя языком по напряжённому стволу, готовому вот-вот кончить, и слегка поцарапав кончиком языка головку, он услышал ещё более громкие стоны.

— Д-директор...! Ах...!

Хагён, наконец освободивший руки, схватил Мухона за плечи. Напрягая живот, он невольно стонал.

Трогая твёрдые холодные плечи директора, Хагён вздрогнул. Хотя он знал, что тот не укусит, мурашки побежали от острых зубов, касающихся кончика члена.

Казалось, стоит лишь пошевелиться, и директор сожрёт его заживо.

— Вытащи...!

Хагён заёрзал, показывая, что хватит. Он даже стукнул маленькими кулачками по плечам.

Конечно, это не было ни больно, ни щекотно, но Мухон нарочно сморщил брови. Ведь если это Кан Хагён, он испугается даже такой маленькой реакции и закатит глаза.

— Больно? Хм, мм...!

Как и ожидалось, Хагён испугался слегка нахмуренных бровей и убрал руки с плеч. Мухон, не выпуская член изо рта, покачал головой. От этого стимула член закачался из стороны в сторону, и стон Хагёна стал ещё громче.

Подняв уголки губ от мелодичного голоса, Мухон потёр головку о нёбо и щёки. Хагён дрожал от разнообразных ощущений на члене. Но, боясь ударить и причинить боль директору, он лишь сжал простыню.

Мухон внутренне усмехнулся, прекрасно понимая, о чём думает Хагён.

Когда же он поймёт, что его кулаки слабее ватного тампона? Конечно, Мухон не собирался ему говорить, так что, возможно, он так никогда и не узнает...

Пока Мухон в одиночестве наслаждался своим мужем и сосал его член, пальцы Хагёна, давно достигшего предела, сжались.

— Директор! Вытащите, я правда кончаю...! Ммм!

"Кончай". Мухон ответил, поглаживая круглые яички. С членом во рту произнести это чётко было невозможно, но он думал, что Хагён понял.

Это ведь был не первый раз, когда он кончал ему в рот. Каждый раз было забавно наблюдать, как Кан Хагён краснеет до кончиков пальцев от стыда. Поэтому Мухон не выпускал маленький член изо рта, пока Хагён не кончил.

Хотя Хагён знал, что Мухон делает это нарочно, он терпел до последнего. "Может, так даже лучше?" — подумал он. Даже если это не было его изначальным намерением, главное — результат хороший.

— Мммм-м!

В конце концов Хагён не выдержал, его голос протянулся, а низ живота затрясся в спазме. Тут же рот наполнился горьковатым вкусом, и Мухон удовлетворённо прищурился.

Сперма Кан Хагёна всегда была вкусной. Хотя сам Хагён каждый раз морщился при таких разговорах.

Мухон сглотнул всё, что выдавил Хагён, и тщательно вылизал даже остатки на члене. За всю жизнь он не пробовал конфет, но член мужа был сладким, сколько бы его ни сосал.

С лёгким чпоком Мухон выпустил член изо рта и усмехнулся. Вид тонко дрожащего от возбуждения живота снова разжёг его аппетит.

— Фух, фу...!

Задыхаясь, Хагён помахал рукой в сторону Мухона. Видимо, подзывая его ближе. Когда Мухон приблизился, он услышал тихий шёпот у своего уха:

— Лягте. Я тоже пососу.

Крепкий дельфин не терпел долгов. Было трогательно, что он сразу же предложил отплатить тем же, но Мухон предпочёл бы другой способ.

— Не надо. Отдохни немного.

— Но я хочу пососать директору... Вы всё делаете сами, поэтому я даже как следует не потрогал Муиля и Муи.

— ...Ты и дальше будешь их так называть?

— А что? Они же как наши дети.

Муиль и Муи — так Хагён называл гениталии Мухона. Каждый раз во время секса он заботился о них с материнской нежностью, словно птица, выхаживающая птенцов.

Казалось, вот-вот он сочинит песню про Муиля и Муи. Мухон пытался его остановить, но упрямый дельфин и ухом не вёл. В итоге сдался Мухон.

Было трудно продолжать запрещать, когда тот так трепетно относился к его "достоянию". Хотя смущение каждый раз было неизбежно.

Лучше бы сменить тему. Мухон подхватил Хагёна и усадил к себе на бёдра. Затем снова принялся покусывать покрасневшее ухо, не забывая мять ягодицы.

Хагён, испуская довольное сопение, утёрся лбом о плечо Мухона. Просто и мило.

— Где то, что дал Док Джин?

— М-м?

— Надо попробовать.

— А, точно! Секундочку!

Скатившись с бёдер Мухона, Хагён заёрзал ногами. В каждом прыжке чувствовалось нетерпение. Даже выпуклые ягодицы шевелились от возбуждения.

Наблюдать за тем, как он выражает радость всем телом, было невозможно без улыбки. Не замечая, с каким выражением Мухон за ним следит, Хагён присел перед сумкой, напевая.

— Вставим два. Два. Муиль-Муи, Муиль-Муи! Заходите, заходите.

Разумеется, и в этой песне были бессмысленные, прямолинейные слова. Мухон, хватаясь за виски, рассмеялся.

Неужели он дважды повторяет один и тот же текст, потому что вставляет два?..

Мухон, всё ещё не оправившийся от шока от услышанных "текстов песен", оказался обывателем, не способным понять глубокое художественное творчество "крепкого дельфина".

— Нашёл!

Хагён радостно крикнул, найдя мешочек, спрятанный в глубине сумки. Его громкий возглас, будто он отыскал главный приз в поисках сокровищ, заставил Мухона подняться с места.

Сделав несколько шагов, Хагён показал принесённый мешочек. Внутри находились не только водорослевый гель, но и множество других предметов. Однако, поскольку все эти вещи были предназначены для сексуальных утех, из уст Мухона снова вырвался смех.

— Много чего принёс.

— Конечно! Никогда не знаешь, что может случиться, поэтому всегда нужно быть готовым.

— Молодец.

Мухон поднял руку и погладил розовые волосы. Обрадованный похвалой Хагён поцеловал кольцо на левой руке Мухона.

Чмок-чмок-чмок! Звуки последовательных поцелуев были щекотливыми и сладкими. Мухон тоже поцеловал кольцо Хагёна, и какое-то время они наслаждались теплом друг друга.

Длинные пальцы Мухона копошились в дырочке Хагёна. Кольцо на пальце создавало странное ощущение инородного тела, заставляя Хагёна хмурить лоб.

То ли все дырочки такие чувствительные, то ли постоянные тренировки улучшили ощущения — непонятно, но было немного некомфортно.

— Хыы...!

В этот момент палец с силой, достаточной чтобы размять ягодицы, вошёл внутрь, и тело Хагёна дёрнулось.

Как перед добычей, во рту у Мухона собралась слюна. Он сосредоточился на растягивании, надавливая на липкие внутренние стенки. Пока ещё было тесно для двух его членов.

Едва сдерживая желание сразу же вставить, Мухон выдавил гель.

— Директор, используете водорослевый гель...?

— Ещё нет.

— Мм, почему?

— Тесно.

Коротко ответив, Мухон усилил давление входящей и выходящей руки.

Несмотря на скользкие ягодицы и дурманящий сладкий аромат, вызывающий расслабленность, грубые и сильные движения заставили Хагёна кряхтеть. Однако прикосновения Мухона не стали ни слабее, ни нежнее.

Хагён тоже не останавливал его. Сегодня он был полон решимости принять всего директора без остатка.

Протянув руки, Хагён крепко обнял Мухона за шею. Прижавшись к директору и вдыхая его аромат, он перестал думать. Просто хотел оставаться так навсегда.

Мухон, чувствуя то же самое, непрерывно целовал белое тело в своих объятиях.

Почувствовав, как напряжённое тело постепенно расслабляется, Мухон добавил ещё один палец. Дырочка, державшая четыре пальца, туго растянулась.

Похоже, можно потихоньку готовиться. Мухон протянул руку к раскрытому мешочку и достал маленький стеклянный флакон. Приоткрыв плотно сжатые веки, Хагён тихо ахнул.

— Быстрее...!

Очарованный странным цветом, Хагён торопливо повторял.

Мухон успокоил ноющего Хагёна, словно ребенка перед конфетой, и открыл флакон. В тот же момент сладкий освежающий аромат ошеломил, и у Хагёна даже слюнки потекли.

Аккуратно, чтобы не проронить ни капли, Мухон выдавил гель на руку и сразу же ввёл палец между ягодиц Хагёна.

Дырочка, которая до этого вмещала несколько пальцев, снова легко приняла его палец. Пока Хагён не чувствовал ничего особенного, кроме приятного аромата — ни большей мягкости, ни расслабления мышц — он сглотнул.

— Ч... что в нём хорошего...? Э...?

Слегка разочарованным голосом Хагён хотел сказать, что не понимает, в чём преимущество, но его глаза вдруг широко раскрылись. Руки, обхватывающие шею Мухона, напряглись. Хагён больше не мог говорить, лишь беспомощно скручивал бёдра с растерянным выражением.

Горячее, щекотливое, колющее ощущение медленно поднималось снизу. Проблема была в том, что оно исходило не от кожи, до которой он мог дотронуться, а изнутри, от стенок.

Так вот что значит "хороший"?

Хагён, не ожидавший, что эффект водорослевого геля так быстро усилит возбуждение, открыл рот.

Если бы он попытался что-то сказать, изо рта потекли бы только стоны.

— Ах... Ощущение... странное...!

Видя, как Хагён, не зная, что делать, извивается, Мухон ещё больше напрягся. Он беспокоился, не потеряет ли Хагён сознание. Эффект геля был слишком сильным.

"Вот почему Док Джин так самодовольно хвастался каждый раз, когда видел меня..." — думал Мухон. Эффект превзошёл ожидания.

Мухон вытащил пальцы, игравшие с дырочкой Хагёна. Даже это стало сильным стимулом — Хагён застонал, и с уголков его рта потекла слюна.

Мухон цокнул языком и слизнул слюну Хагёна. Было видно, как мурашки побежали по коже там, где касался его язык.

— Всё в порядке? Вытереть?

Похлопав по щеке Хагёна, Мухон указал вниз. Даже в полубессознательном состоянии от чрезмерного удовольствия Хагён тут же покачал головой.

"Такой шанс выпадает редко..." — он не знал, когда ещё сможет принять директора полностью. Дрожащими руками Хагён схватил член Мухона. Он был настолько огромным, что не помещался в одной ладони.

— Давай... в... вводи... уже... ах!

— Ха...!

Хагён насильно потянул член Мухона. Тот фыркнул от такой наглости и набросился на его губы, почти кусая.

Хагён с трудом выдерживал его агрессивные поцелуи, но не отступал. Наоборот, он изо всех сил выгибал спину, пытаясь прижать плоский живот к животу Мухона.

Хотя внутрь попала лишь капля геля, пространство между ягодицами Хагёна стало влажным, будто его чем-то пропитали.

Мухон размазал обильную жидкость ладонью. Блестящая кожа выглядела прекрасно. Не сдерживая улыбки, он накрыл руку Хагёна, сжимающую его член.

Когда горячая тыльная сторона ладони Хагёна коснулась его, Мухон издал нетерпеливый вздох.

Мухон отстранил член, который держал Хагён, и прижал головку к его дырочке. Даже размягчённая и расслабленная, она вряд ли смогла бы принять два члена сразу, поэтому он решил начать с одного.

Но Хагён, словно прочитав его мысли, прошептал:

— Всё... вставьте...

— Всё...?

— Одного... мало...!

Раздражение уже перешло в почти болезненное. Хагён думал только о том, как бы директор хорошенько его потряс. Иначе он мог бы сойти с ума.

Глаза наполнились слезами, но, несмотря на трудности, Хагён продолжал подбадривать Мухона. Он даже не понимал, что тот старается быть осторожным ради него. Но и Мухон не мог долго сдерживаться, поэтому кивнул.

— Если больно — скажи. Хотя, может, не пойму... Тогда ударь.

— Я скажу, быстрее...!

По настоянию Хагёна Мухон прижал обе головки. Благодаря гелю вход был более влажным и мягким, чем обычно.

Мухон медленно напряг бёдра. Дырочка, которой и один член был в тягость, уже начала поглощать их, хотя пока только головки.

— Ааа...! Ммм...!

Хагён вскрикнул от ощущения растяжения. Какой бы эффективный ни был гель, два больших члена не могли не причинять боли. Было даже страшно, не сместились ли кости.

Чтобы немного облегчить страдания Хагёна, Мухон взял его маленький член в руку. Боль не исчезла полностью, но от прикосновений директора член ещё больше увеличился.

Вскоре члены Мухона полностью вошли внутрь. Хагён, почувствовав, как гладкая лобковая кость касается его ягодиц, выдохнул.

— Во... вошло... хмм...

Голос дрожал от влаги, но в нём звучала радость. Хагён шмыгнул носом и поцеловал Мухона в щёку. Несмотря на эту трогательную нежность, его наглые члены только продолжали расти.

Может, потому что Хагён так безгранично любил его. Как только Муиль и Муи вошли внутрь, они начали увеличиваться, и теперь даже проступали вены.

"Что, если они не выйдут?" — эта мысль заполнила маленькую головку Хагёна.

"Похоже, без геля в следующий раз не обойтись", — подумал он, стараясь терпеть боль, смешанную с удовольствием.

— Хагён... можно двигаться?

— Мм, да. Да...!

Хагён торопливо кивнул. Такой шанс может больше не представиться. Раз уж начали, надо закончить.

Получив разрешение, Мухон напряг челюсть. Даже если Хагён говорил, что всё в порядке, если он начнёт двигаться как хочется, точно что-то пойдёт не так.

Чтобы сохранить рассудок, Мухон снова напряг челюсть. Острые зубы прокусили его собственную щёку до крови, но это было лучше, чем потерять контроль и причинить вред Хагёну.

Погладив Хагёна по лбу, Мухон начал двигать бёдрами. С каждым движением бугристые стволы давили на внутренние стенки, доводя Хагёна до исступления.

Он нажимал везде без разбора — на чувствительные места и не очень — и вскоре Хагён уже рыдал почти в голос.

— Ха-а-а!

С резким криком всё тело Хагёна затряслось. Мухон, продолжая двигаться, взглянул на член Хагёна в своей руке. Но из набухшего члена ничего не текло.

Судя по бешеному спазму внутренних стенок, он точно кончил.

— Ха, только внутрь.

— Чт... что это... Подожди, ах! Директор... хмм...!

— Повезло.

Хагён нахмурился, глядя на улыбающегося Мухона. На самом деле у него не было сил даже на раздражение.

Перед глазами мелькали вспышки, а всё тело дрожало, как осиновый лист. Реакция была как при оргазме, но на руке директора не было белой спермы.

Недолго удивляясь, Мухон, поняв, что его муж действительно чувствует, решил немного ослабить сдерживаемые движения.

— Это значит, что ты чувствуешь всё, даже проглотив два моих члена.

— Э... это...?

— Да. Молодец.

Чёрные зрачки стали ещё глубже. Одновременно движения бёдер, до этого медленные, стали быстрее и сильнее.

Дыхание перехватывало. Казалось, члены директора заполнили его до самого горла. Его член, безжалостно трётся в руке директора, выделял что-то непонятное, и было больно, как от хлопков плети.

Но вместо страха сердце радостно забилось. Он был счастлив, что может заниматься такими грязными и любимыми делами с директором.

Хагён, с соплями и слезами, позвал Мухона. Отвечая на каждый зов, Мухон был счастлив не меньше, если не больше. Это было чувство удовлетворения, которого он не испытывал за сотни лет жизни.

Любовь, которую дарил этот маленький дельфин, была больше и прекраснее всего. Одна мысль о Кан Хагёне заставляла его улыбаться.

Мухон уткнулся носом в шею Хагёна, полную его запаха. Это был сладкий и притягательный аромат, ради которого он готов был остаться навсегда.

Пальцы Хагёна, игравшие с волосами Мухона, щекотавшими его шею, наткнулись на что-то.

Чёрная чешуя. След истинной формы директора, иногда проявлявшийся во время секса. Хагён осторожно прикоснулся к блестящим чешуйкам, которых было больше, чем обычно.

Как только маленькая белая рука коснулась чёрной чешуи, та засияла, словно приветствуя прикосновение.

Хотя Хагён и видел чешую директора во время секса несколько раз, но чтобы она так светилась — впервые. Заворожённый почти мистическим зрелищем, он сильнее сжал пальцы, и вокруг них снова пробежал мерцающий свет.

Неужели у чешуи есть своя воля? Как иначе объяснить такое милое поведение?

— Директор, здесь сверкает...

— Ах...

Мухон, который до этого не отрывался от белой шеи, поднял голову на слова Хагёна. Осмотрев указанное место, он обнаружил, что чёрная чешуя покрыла не только плечи, но и часть рук.

Когда это успело появиться? Мухон слегка смутился собственной реакцией.

Само по себе превращение в чешую не было чем-то особенным, но её свечение... означало, что погода в округе сейчас меняется по его прихоти.

Мысленно послав утешение тем, кого в ясный день вдруг ударила молния, Мухон усмехнулся. Его безумие по Кан Хагёну длилось не день и не два, но сегодня было особенно сильно.

"Ну конечно, — рационализировал он, — когда у тебя во рту два его члена, чего ещё ожидать?"

— Красиво, когда сверкает?

— Мм, красиво... Ай! Краси... иво же! Зачем...?!

Услышав ответ, Мухон ускорил медленные, плавные движения. Хагён только-только начал приходить в себя от боли, как внезапное удовольствие и резкая стимуляция снова помутили зрение.

Несвязные слова застряли в горле. Вцепившись в руки Мухона, он мог лишь беспомощно дрожать.

Осталась лишь мысль: "Умру сейчас". Члены мужчины били по внутренним стенкам, меняя направление по своему whim.

— А, мм...! Мммх...!

— Ха...

Даже Мухон, никогда не задумывавшийся о смерти, чувствовал нечто подобное. Он мысленно смеялся над своим прошлым "я", равнодушным к тем, кто говорил: "Я так счастлив, что могу умереть без сожалений".

Потому что теперь у него появилось желание — умереть вот так, с членом в Кан Хагёне. Пусть другим это покажется непристойным зрелищем. Для него это была бы лучшая смерть...

Конечно, если сказать такое Хагёну, тот отчитает его, так что Мухон держал это при себе.

Особенно прекрасно было наблюдать, как плоский живот Хагёна слегка выпячивался с каждым толчком. Чёрные зрачки Мухона сверлили его, словно пытаясь прожечь взглядом.

Он хотел, чтобы этот момент длился вечно, но и у Мухона были пределы. Звуки Хагёна, его реакции, тёплое и тесное нутро — невыносимая стимуляция заставила Мухона скрипеть зубами.

— Кан Хагён...!

— Хмм, директор...!

Едва высохшие слёзы снова навернулись на глаза. В затуманенном зрении Хагён разглядел лицо директора и чёрную чешую, затем вытянул губы.

В ответ Мухон крепко обнял его, глубоко захватывая его губы своими.

Хагёну больше всего нравилось именно это. Когда кожа директора, обычно намного холоднее, чем у других, становилась тёплой от их секса.

Она не нагревалась так же сильно, как его собственная, но изменения были заметны. Каждый раз его сердце переполнялось.

— Ай! А, ааа...!

От всё более сильных толчков Хагён вцепился в твёрдую спину Мухона. Несмотря на потные ладони, он изо всех сил старался не отпускать. Но силы в руках быстро иссякли.

Мухон, хорошо знавший выносливость своего "крепкого дельфина", приложил дополнительные усилия за двоих.

Из-за этого член Хагёна прижался к животу Мухона. Было страшно, что его сейчас раздавит.

В такой ситуации он мог довериться только директору. Пока он ёрзал в его объятиях, совершенно новая сила ударила по его тазу и внутренностям.

— ...!

Глаза Хагёна широко раскрылись, он не смог издать ни звука. В ушах прозвучал хлюпающий звук, и вскоре внутри начало наполняться чем-то горячим.

— А, мм... ммх!

Хагён вздрогнул от незнакомого ощущения и убрал руки со спины Мухона. Казалось, внутри его живота происходит что-то невероятное... Но он не мог видеть, что там, и это пугало.

Мухон, наблюдавший, как Хагён трёт живот, напряг бёдра. Его удовлетворила беспомощная дрожь Хагёна. Затем он ещё несколько раз довёл его до предела, прежде чем наконец ослабить хватку и позволить ему двигаться по желанию.

Он отстранился, чтобы вытащить члены, которые не хотели выходить. Внутренние стенки, липко сжимающиеся вслед, казалось, тоже не хотели отпускать.

— Ст... странно...!

Члены директора выскользнули, и Хагён посмотрел вниз. Напрягая живот, он почувствовал, как жидкость вытекает.

— Ааа...!

Смесь геля и спермы вытекала, как и раньше, но в другом количестве. Её было так много, что можно было подумать, будто он пописал.

Испуганный Хагён прижал пальцы между ягодиц. Это не остановило поток, но он чувствовал, что должен что-то сделать.

Мухон, наблюдавший за милыми действиями, усмехнулся. Он помог Хагёну, введя палец внутрь.

— Эй, нет, что вы делаете?!

— Разве не пытаешься остановить? Если долго держать сперму внутри, будет болеть живот.

— Я и сам это знаю...!

Покрасневший до груди Хагён возмутился. Он быстро вытащил свои и Мухона пальцы. Дрожащие от усилий руки вызывали лёгкую жалость, но и возбуждали.

Не подозревая о грязных мыслях Мухона, Хагён снова ахнул, увидев, как жидкость продолжает вытекать.

Мысли Хагёна запутались: "Неужели теперь придётся всё время стирать в ванной?" Неосознанно он пробормотал вслух:

— Из-за двух...

Хотя это был очень тихий шёпот, Мухон отчётливо расслышал. Поглаживая мокрую (уже не просто влажную) попку Хагёна, он прошептал:

— Тебе не нравится?

— ...Как можно.

Два — ещё лучше. Хихикнув, Хагён нежно погладил свой живот. Ему так нравилось, что Муиль и Муи полностью поместились внутри... и он хотел ещё.

— Директор.

— Мм?

— Я узнаю, где прачечная. Пока эффект водорослевого геля не прошёл... может, ещё раз?

Мухон наклонил голову, не понимая, к каким выводам пришёл этот маленький мозг. Но если Хагён хочет... если он просит ещё — как можно отказать?

Мухон коротко поцеловал кольцо на белой руке и усмехнулся.

Когда Хагён пришёл в себя и осмотрелся, солнце уже село. Нет, взошло.

Выходило, они провели больше десяти часов, занимаясь с директором всякими делами. Быстро моргая опухшими глазами, Хагён поднял руку и похлопал по твёрдой груди, преграждавшей ему путь.

Хотя это он сам уговаривал продолжить, жалея водорослевый гель, но чтобы всю ночь... Впрочем, не то чтобы он был против.

Смущённо кашлянув, Хагён продолжил гладить грудь Мухона.

— Опять хочешь...?

— Директор? Вы не спали?

— Как я могу спать... Это же наша первая брачная ночь.

Мухон, вытирая его перепачканное потом и слезами лицо, хищно ухмыльнулся.

На его слова Хагён приоткрыл глаза и возразил:

— Я тоже не спал в первую ночь! Да? Как же... директор меня, а?

— Да, я тебя очень люблю.

— Э... Хм... м?

— Кан Хагён?

Мухон просто ответил на его вопрос. Это не были плохие, страшные или обидные слова, но Хагён всхлипнул.

Испугавшись внезапных слёз, Мухон резко поднялся. Он забеспокоился, не случилось ли чего.

Осторожными движениями он осмотрел лицо Хагёна. Не найдя ничего подозрительного, проверил макушку, снова ставший плоским живот и, наконец, ягодицы, принявшие его.

К счастью, серьёзных повреждений не было. Коротко вздохнув, Мухон спросил всё ещё хмурящего нос Хагёна:

— Почему плачешь? А? Что не так?

— Нееет...

Голос с носовым оттенком протянулся. Ситуация была не смешной, но слишком милой. Тайно опустив голову и усмехнувшись, Мухон переспросил: "Ну так?"

— Директор, директор...!

— Да. Я?

— Сказал, что любит меняяя, да ещё и очень сильнояя!

Словно услышал что-то невероятное, он рыдал, переполненный эмоциями.

Пустяковая причина, сделавшая его переживания бессмысленными. Но и Мухон, опьянённый любовью, исходящей от Хагёна, почувствовал, как защемило в носу.

Некоторое время Хагён всхлипывал, тронутый словами директора, затем крепко обнял Мухона и сказал:

— Давай жить долго и счастливо. Директор.

— Конечно.

— Даже после смерти я останусь с вами, так что ни на ком другом — ни на человеке, ни на звере — жениться нельзя.

— Ага.

Не прошло и дня с момента получения свидетельства о браке, а он уже раздаёт кровожадные предупреждения — вот это действительно достойно отважного «крепкого дельфина». Мухон кивнул, развеивая тревоги мужа.

Конечно, он и не думал расставаться, но даже если бы они разошлись — никто не смог бы заменить Кан Хагёна. Скорее уж ему стоило беспокоиться, не бросит ли его сам Хагён, когда увидит больше мира.

Подавив стариковские тревоги, Мухон нежно погладил Хагёна по волосам. В ответ поры на макушке радостно зашевелились.

Некоторое время они не разнимали объятий, пока громкое урчание в животе Хагёна не заставило их разойтись.

— Очень голоден? Закажем обслуживание в номере или пойдём в ресторан?

— Мм... Может, выйдем перекусить и заодно осмотрим отель?

— Конечно. Помогу помыться.

Мухон подхватил Хагёна на руки. Тот устроился в его объятиях, словно делал это тысячу раз, и сиял улыбкой. Когда директор обращался с ним, как с ребёнком или хрупким стеклом, сердце бешено колотилось.

Быть тем, о ком заботятся, кем восхищаются, кого любят — это так прекрасно. А когда любовь исходит от директора — счастье вдвойне.

Болтая ногами в объятиях Мухона и напевая, Хагён вдруг увидел потрясающее зрелище.

Вчера они пользовались ванной в спальне, поэтому не заметили, насколько роскошной была главная ванная комната. Сквозь панорамные окна открывался вид на Сеул, а огромная ванна, в которой поместилось бы несколько человек, захватила всё его внимание.

— Директор, тут можно плавать, правда?

— Технически да... Но разве ты собираешься? Ты же голоден.

— А, точно. Давай быстрее помоемся и пойдём есть.

— Ладно, иди сюда.

Мухон достал пену с любимым ароматом Хагёна. Увидев пышную гору пены в большой ладони, тот расплылся в улыбке.

После ночного переутомления им не хотелось тяжёлой пищи с утра, поэтому они выбрали ресторан корейской кухни. Основным блюдом в утреннем меню была каша с морским ушком, а вид из ресторана тоже оказался прекрасным.

— Кстати, говорили, что здесь красивый ночной вид, но мы его не увидели.

— Кхм.

Это Мухон уговорил Хагёна сначала «один раз», а уж потом смотреть виды. Возразить было нечего.

Мухон положил гарнир в ложку Хагёна, добавив: «Хватит смотреть по сторонам, давай есть».

Он не хотел делать намёк, но смущённый Мухон, сам уловивший этот намёк, был так мил, что Хагён улыбнулся. Завтрак с любимым мужем был самым сладким на свете.

— Директор.

— Мм?

— Можно попросить у вашего друга ещё одну баночку? Геля.

Доедая кашу, Хагён прошептал.

Тот гель действительно оказался таким эффективным и ценным, как хвастался. Сначала незнакомые ощущения были трудны, но после адаптации стало в два, нет — в несколько раз лучше.

Хагён вдруг начал восхвалять гель, связав его свойства с мистической чистотой острова Токто. Мухон, конечно, согласился.

«Кто бы мог подумать, что у Док Джина найдётся что-то столь полезное», — подумал он, решив попросить ещё при встрече.

«Если Хагёну тоже понравилось, он наверняка согласится», — хотя перспектива выслушивать бесконечную болтовню уже утомляла.

— Попрошу при встрече.

— Да, да! Я попрошу у бабушки вкуснейшие пирожки «тогаджан» и подарю вместе с просьбой.

— Так понравилось?

Лицо Хагёна порозовело, как его волосы. Видимо, он вспоминал прошлую ночь, и Мухон усмехнулся:

Стуча ложкой по пустой миске, Хагён замялся, затем кивнул:

— Очень понравилось. Муиль и Муи прямо внутри...!

— А, мм. Попробуй это.

Чтобы предотвратить пространную речь, Мухон быстро сунул ему в рот оставшуюся говядину. Даже будучи супругами, он не собирался раскрывать их интимные секреты.

Пожевав поданное мясо, Хагён сменил тему. Речь зашла о звонке от Хаджо утром.

— Хаджо прислал список учебных центров для консультации. Похоже, придётся провести все выходные, обходя их. Потом ещё почитать отзывы...

Хагён вздохнул, просматривая список. «Родителям абитуриентов не позавидуешь».

Мухон, мало интересующийся человеческим миром, не знал, что сказать. Мог лишь поддержать: «Раз это дело брата — разузнай как следует». Но учитывая характер «крепкого дельфина», он справится.

— За братом поедет Пак Гоун.

— Дядя Гоун?

— Ага.

Хагён удивлённо посмотрел на кивок Мухона. Почему именно Пак Гоун? У него же много дел рядом с директором — не слишком ли далеко ехать за братом?

Как будто уловив вопрос, Мухон продолжил:

— Пак Гоун водит безопаснее всех.

— Безопасное вождение?

— Из нас только Пак Гоун ездит медленнее разрешённой скорости. Остальные слишком любят скорость.

Мухон цокнул языком, объясняя, что привычка быстро плавать в море сохранилась и на суше.

Все единогласно рекомендовали Пак Гоуна, чтобы не подвергать брата Хагёна опасности. Морские звери хорошо знали привычки друг друга за рулём.

— Понятно... Надо подарить дяде Гоуну что-нибудь в благодарность.

— Я подарю.

— Но это же мой брат. Я могу сам...

— Теперь это мой брат. И мне не нравится, когда ты думаешь о других, выбирая подарки.

От этих ревнивых слов, сказанных так буднично, у Хагёна рот открылся. Фраза директора прокручивалась в голове снова и снова.

Покраснев, Хагён дотронулся носком до ноги Мухона, словно дразня. Уголки губ Мухона неудержимо поползли вверх при виде его смущения.

Закончив сладкий завтрак и осмотр отеля, Хагён начал собираться. Мухон, наблюдавший за этим, хмурился.

Хагён, складывавший угощения из welcome-набора, украдкой взглянул на Мухона, стоявшего позади, как столб.

— Директор, что такое?

— Нельзя остаться ещё на день?

«Кто бы мог подумать, что он директор», — вздохнул Хагён, глядя на Мухона, который не хотел работать. Вздох был ещё глубже, чем при разговоре о учебных центрах.

От этого вздоха, полного детского непонимания, брови Мухона сдвинулись. «Теперь я выгляжу как директор», — подумал он. Да ещё и как жадный до денег злодей.

— Сколько стоит ночь здесь... Нельзя.

— Я заплачу.

— Если заплатите вы, разве это не деньги?

— Кто сказал, что не деньги? Я просто предлагаю остаться ещё на день.

«Только у меня медовый месяц? Только я хочу быть рядом?»

Обиженный, Мухон слегка повысил голос. Они приехали в свадебное путешествие, но одного дня ему было мало.

Однако дальше спорить не имело смысла — Хагён не уступит. Да и ссориться из-за такого не хотелось.

Увидев, как глаза Хагёна округлились от его раздражённого тона, Мухон моментально остыл. Он даже испугался, не отшатнётся ли тот от него.

Подавив вздох, Мухон помог Хагёну собраться. Тот, моргая и не находя слов, закончил дела, затем осторожно потянул его за рукав.

— Директор.

— Да.

— Вы очень злитесь? Я упрямился и раздражал.

— Нет. Извини за крик.

Мухон накрыл своей ладонью маленькую руку, державшую его за рукав. Кончики пальцев были холодными — видимо, Хагён сильно испугался.

Ругая себя, Мухон крепко обнял его.

— Я просто так рад быть наедине с тобой. Не злюсь и не раздражён.

— Я... я тоже!

— Мм?

— Мне тоже очень нравится быть вдвоём с директором, но я боюсь, что другие братья обидятся, если мы будем только вместе...

Что делать с этим милым «крепким дельфином», который даже о его репутации беспокоится? Мухон коротко поцеловал Хагёна в лоб.

— Ладно, теперь у тебя есть муж, так что надо работать ещё усерднее.

— Правда...?

Воскликнув «Директор самый лучший!», Хагён встал на цыпочки и атаковал его лицо поцелуями. К сожалению, ему не хватило роста дотянуться дальше подбородка, так что он лишь оставил слюнявые следы около губ.

Как будто и не было холодности между ними — их отношения стали не просто тёплыми, а горячими. Хагён, прижавшись к руке Мухона, осмотрел отельную пекарню.

— Вау, это выглядит вкусно! Надо купить братьям!

— Думаешь?

— Да, да!

Купив свежую выпечку и десерты, Хагён радостно зашагал. Никто не догадывался, что это было свадебным угощением.

Он планировал вскоре угостить бабушку и братьев в деревне, объявив, что Кан Хагён теперь женат.

«Женат» — какое прекрасное слово! Напевая про себя «женатую» песенку, Хагён покраснел. Глядя на этого дельфина, Мухон не мог сдержать улыбки.

Как и ожидал Хагён, братья обрадовались выпечке.

— Благодаря младшему брату Хагёну попробуем такое!

— Вау! Я знаю это! Сейчас в соцсетях тренд!

Собравшиеся морские звери, набив рты выпечкой, оживлённо болтали. Но один вопрос они не задали: как он дошёл до этой пекарни.

Увидев название, они догадались, чем занималась пара, но старались не создавать неловкости.

Пока они дружно ели, подошёл Пак Гоун и поблагодарил:

— Спасибо, холостяк Хагён.

Увидев канеле в его руке, Хагён запротестовал:

— Дядя Гоун! Я больше не холостяк!

— Мм?

— Та-дам! Видите? Теперь мы с директором муж и жена. Так что зовите меня «женатый Хагён»!

Он сиял, положив рядом руки с кольцами. Мухон кивнул в подтверждение.

Морские звери, жующие муку и крем, замерли. Они знали из сводок, что Мухон скоро объединит регистры, но не ожидали так скоро. Да ещё и с обручальными кольцами.

Взгляды устремились на их безымянные пальцы. Кольца простого дизайна казались особенно блестящими.

— Боже, господин Мухон! Поздравляем!

— Ура!

— Увидеть свадьбу господина Мухона при жизни... всхлип...

Замёрзшие морские звери наперебой поздравляли. Некоторые даже плакали от волнения.

Хагён растерялся от такой реакции. Конечно, он хотел похвастаться, что они с директором теперь официально женаты, но такого отклика...

Он снова осознал, как Мухона любят и уважают в Западном море.

Видя грубоватых с виду братьев, плачущих как дети, у Хагёна тоже невольно загорелись глаза.

— Я приложу все силы, чтобы ни единой слезинки не пролилось из глаз директора!

Охваченный атмосферой, Хагён прокричал это, словно предвыборную речь. В ответ все громко зашумели, выражая поддержку. Зрелище было то ещё. Лишь один Мухон оставался невозмутим, лишь потирая виски, где начинала пульсировать боль.

В день, когда должен был приехать Хаджо. Мухон с виноватым выражением лица встал перед Хагёном. Он очень хотел пойти с ним на консультацию в учебный центр, но срочные дела вынудили его уйти.

Из-за того, как сильно Мухон извинялся, Хагён не смог показать и тени разочарования и проводил его. Конечно, с директором рядом было бы спокойнее на консультации, но он ведь уже взрослый. Не хотел беспокоить директора своей ненужной тревожностью.

— Не переживайте. Я всё заранее узнал в интернете, ничего сложного. И буду регулярно звонить, чтобы вы не волновались.

— Ладно. Но будь осторожен. Остерегайся людей, зверей. Понял?

— Конечно! И вы остерегайтесь мужчин, женщин, зверей и людей. Особенно тех, кто вам улыбается... нет...!

Хотя перед ними никого не было, кто бы пытался соблазнить директора, Хагён, сам того не осознавая, начал ругаться и резко замолчал.

Зачем злиться на собственные слова? Глупый всплеск ревности Кан Хагёна был одновременно нелепым и забавным.

Мухон усмехнулся и поцеловал Хагёна в щёку. Тот в ответ поцеловал его руку. В этом обмене поцелуями на прощание только Кисанго, стоявший рядом, чтобы проводить Мухона, остался без внимания.

С тяжёлым сердцем Хагён проводил Мухона и поспешил к зданию. Он немного слукавил, сказав Хаджо, что уже почти приехал.

Сколько он простоял перед зданием? Менее чем через 5 минут знакомый автомобиль появился в поле зрения.

Уголки губ Хагёна уже начали подниматься. Впервые он показывал родным место, где жил.

Пустая комната китов, которую они теперь делили с директором, кухня, где они вместе завтракали и ужинали, пруд с карпами, которые теперь были размером с руку... Столько мест, которые он хотел показать.

Топчась на месте, он ждал, когда брат выйдет из машины. Наконец дверь открылась, и появилось круглое лицо Хаджо.

— Брат!

— Хаджо!

Братья-дельфины схватили друг друга за руки и закружились на месте. От этой милой спонтанной пляски лицо Пак Гоуна за рулём расплылось в улыбке.

Обняв брата, Хагён поблагодарил Гоуна:

— Спасибо, дядя Гоун.

— Пустяки. Дела холо... то есть женатого Хагёна — мои дела.

Медлительная и добрая речь Гоуна заставила Хагёна улыбнуться. Директор был прав — дядя Гоун самый надёжный.

Хаджо, наблюдавший за братом, тоже поклонился в знак благодарности. Гоун махнул рукой, смеясь.

— Но точно не нужно подвозить до учебного центра?

— Всё в порядке! Дядя Гоун тоже должен спешить по делам!

— М-м. Хотя...

— Правда всё хорошо!

Гоун, до последнего медлительно выражавший беспокойство, наконец ушёл, только убедившись, что задержался дольше, чем планировал. Когда его машина медленно скрылась за углом, Хаджо ткнул брата в бок.

— Брат, он правда так осторожно водит? Я видел по дороге! Ни разу не видел, чтобы стрелка заходила за 80!

— Директор так говорил, видимо, правда.

— Да! Даже 20-летний грузовик нашего старосты едет быстрее!

Хаджо, впечатлённый принципами безопасного вождения дяди Гоуна, несколько раз кивнул. Добавил, что когда сам получит права, тоже будет так водить.

Хорошо. При такой скорости можно было бы и заскучать, но Хаджо, видимо, было комфортно.

— До консультации ещё есть время, покажу, где я живу.

— Да! Отлично!

Хаджо с круглым рюкзаком, как у брата, засиял. Он так ждал увидеть общежитие, о котором брат постоянно рассказывал по телефону.

Братья, похожие как две капли воды, крепко взявшись за руки, поднялись по лестнице. Ступени, которые Хагён тщательно убирал в свободное время, встретили Хаджо без единой пылинки.

Поднявшись на пятый этаж, они вышли на крышу, о которой говорил Хагён. Хаджо невольно ахнул, увидев прекрасный сад и черепичный домик.

— Правда круто! Гораздо лучше, чем на твоих фото! Ты что, ногами фотографировал?

— Нет же! Там всё точно так же!

Хагён вздрогнул от невинной критики брата. Но Хаджо уже носился по саду, как щенок. Больше похоже на "щенка", чем на "дельфина".

Хагён, забывший, что сам был таким же несколько месяцев назад, покачал головой.

Набегавшись, Хаджо, тяжело дыша, вернулся к брату. Выглядел он как собака после прогулки, и Хагён рассмеялся. Увидев это, Хаджо тоже засмеялся.

Внезапно Хагёна охватило беспокойство: сможет ли такой мягкий парень учиться в одном учебном центре с жёсткими сеульцами?

— Брат, покажи свою комнату!

— Ладно. Она здесь.

— Вблизи ещё больше и круче! Твой парень, наверное, действительно богатый!

Хаджо раскрыл рот, войдя в дом. Хагён, стоя рядом, почему-то расправил плечи, хотя это был не его дом.

Кстати, он ещё не сообщил семье о браке с директором. Смущённо кашлянув, Хагён ткнул брата в спину.

— Хаджо, вообще-то несколько дней назад мы с директором подали заявление.

— М... что?

— Я теперь женат.

Хагён показал левую руку. Увидев кольцо, Хаджо округлил глаза от шока.

— Брат подал заявление о браке? Женат?! Значит, дядя Гоун назвал тебя «женатый Хагён» в этом смысле?

Брови Хаджо сдвинулись к переносице. Нахмурившись изо всех сил, он принялся колотить Хагёна по спине.

— Пусть бабушка и разрешила, но как можно так своевольно жениться?!

— Ай, больно!

— Так и надо! Я не знаю, я всё бабушке расскажу!

Хагён фыркнул от детских слов брата. Спина горела от его ударов, и он извивался, как кальмар, но понимал: эти действия и ворчание исходили из беспокойства, не принял ли брат поспешного решения. Поэтому Хагён ещё больше схитрил, повиснув на руке Хаджо.

Лицо Хагёна, ноющего перед младшим братом на голову ниже, было полно улыбки. Ведь сказанное исходило не из ненависти.

— Хаджо, посмотри, а? Кольцо красивое? Это я купил. Наше обручальное кольцо с директором!

— Ты купил?

— Ага! Раз уж родился дельфином, должен купить кольцо для будущего супруга, верно?

От гордых слов Хагёна выражение лица Хаджо смягчилось. Он разглядывал кольцо со всех сторон и ахнул. С любопытством засыпал вопросами: настоящее ли это бриллиант, из настоящего ли золода. Хагён без раздражения ответил на все вопросы.

Под впечатлением от блеска кольца Хаджо в итоге заявил, что брат самый крутой, и пообещал, что когда-нибудь тоже купит такое же красивое кольцо будущему супругу.

Став в глазах брата самым крутым дельфином, Хагён гордо поднял подбородок и поддержал его:

— Верно! А что для этого нужно?

— Поднять баллы за пробные тесты и поступить в медицинский!

— Правильно! Умница, брат.

Братья-дельфины прекрасно ладили. Время консультации приближалось, и Хагён поспешил закончить экскурсию.

И Хаджо, и сам Хагён чувствовали себя неловко в общественном транспорте Сеула. Сразу по приезде Хагёна забрал Мухон, поэтому он почти не бывал в городе. Из-за этого ко лбу обоих, едва успевших к учебному центру, выступил холодный пот.

Говорили, что известные сеульские учебные центры отличаются от деревенских уже по количеству учеников — и это была правда.

Всё пространство более 10 этажей было занято аудиториями для абитуриентов. Уже внешний вид внушал трепет. Хаджо, стоявший рядом, тоже сжимал лямку рюкзака так, что побелели костяшки.

— П-пойдём.

— М-м.

Напряжённые, они вошли внутрь. К счастью, сразу увидели стойку информации и без труда нашли кабинет консультаций.

Пока Хагён разговаривал с сотрудником консультационного отдела, Хаджо сдавал вступительный тест. Сотрудник всё время общался с яркой улыбкой. Вопреки опасениям, что из-за молодости ему не будут уделять должного внимания, подробные и детальные объяснения вызвали желание начать занятия хоть завтра.

Хагён, очарованный сотрудником, лишь кивал. Вскоре вышел Хаджо, закончивший тест.

— О, младший брат действительно хорошо справляется! С таким уровнем поднять баллы не составит труда!

— П-правда?

— Да. Сейчас только языковой раздел не дотягивает до первого уровня.

Инструктор с довольным видом сел рядом с сотрудником. Вдобавок он сказал, что при правильном использовании программы для сельской местности можно добиться желаемых результатов.

Тот факт, что брата везде хорошо принимали, заставил его гордиться ещё больше. Хлопнув Хаджо по спине, Хагён тихо спросил:

— Хаджо, как? Здесь подходит? Я узнавал: здесь хорошо курируют и организуют группы по изучению для поступающих в один вуз.

— Правда? М-м, думаю, неплохо.

Хаджо быстро кивнул. Хагён сразу же оплатил обучение и получил кучу подарков.

Со счёта ушла сумма, сравнимая с покупкой обручального кольца, но он ни о чём не жалел. Ради брата он был готов даже влезть в долги. Они записались в первый же учебный центр, но из-за множества дел время уже давно перевалило за обед.

Братья-дельфины, держась за голодные животы, выбрали свиную котлету. Они по-боевому расправились с королевской котлетой и похлопали по полным животам. Возможно, из-за того, что заведение было маленьким, доносился разговор двух студенток за соседним столиком.

— А? Знаешь этого певца?

— Знаю. Но он же сейчас в полном забвении.

— Вот и слухов полно. Я видела его лицо — он был красавчик... Не знаю, почему вдруг перестал выступать.

Темой разговора девушек была песня, играющая в зале. Проблема была в том, что её исполнителем был Ким Тхэён, то есть Кан Хагён.

Вкусная котлета словно застряла в горле, и Хагён жадно глотал воду. Хаджо, вспомнив Ким Тхэёна, который мучил брата, нахмурился.

Какими бы ни были их мысли, девушки напевали песню, говоря, что она им не надоедает.

Хотя песня вышла под именем Ким Тхэёна, факт, что её так любят, заставил уголки губ Хагёна поползти вверх. Хаджо, ставший свидетелем изменения выражения лица брата, тяжело вздохнул.

— Чт-что такое.

— Доволен?

— А чем тут быть недовольным... Любят мой голос и песню...

— Ай, брат-простак!

— Я не простак.

Хагён ответил приглушённым голосом. Как ни крути, факт, что он почти 20 лет был «попутчиком» Ким Тхэёна, не менялся.

Надув губы в знак недовольства, Хаджо наклонился к Хагёну.

— Но брат, правда не думаешь петь?

— М-м?

Смущённый Хагён, скребший оставшийся на тарелке соус, округлил глаза. Хаджо, словно удивлённый его реакцией, продолжил:

— Честно говоря, брат лучше всех поёшь среди дельфинов-зверей. Жалко закапывать такой талант.

Он предложил, что теперь, когда Ким Тхэёна, мучившего брата, нет, можно петь всё, что хочешь. В наши дни не обязательно показывать лицо, и он был уверен: если это Хагён, люди полюбят его даже только за голос.

Сначала Хагён отмахивался, говоря, что ему стыдно, но под убедительными словами брата постепенно увлёкся. В конце концов он так возбудился, что даже поры на макушке зашевелились.

Хаджо, закатав рукава, предложил пока создать YouTube-канал. Увлёкшись энтузиазмом брата, Хагён начал вводить название своего канала на маленьком экране.

— Какое название для канала лучше...?

— Просто назови своим именем.

— Слишком стыдно...

Ему было стыдно не за имя «Кан Хагён», а за то, чтобы выставлять его на всеобщее обозрение. Хагён, кряхтя, размышлял, а затем с возгласом «А!» ввёл четыре иероглифа.

«Муиль-Муи». Увидев введённые братом иероглифы, Хаджо наклонил голову. Они отличались от известного ему идиоматического выражения. Он осторожно постучал по пальцу Хагёна, думая, что брат ошибся по незнанию.

— Брат, это не «Муиль-Муи», а «Юиль-Муи»?

— Э? Нет, это правильно.

— Да? Разве есть такое выражение?

— Я... я его придумал.

— Что оно означает?

На вопрос, исходивший из чистого любопытства, Хагён лишь покраснел до ушей и не мог ответить.

Он никак не мог сказать, что «Муиль-Муи» — это имя, данное двум членам директора.

В любом случае, это знали только он и директор, но разве слово «Муиль-Муи» не красиво? Да и в мире нет ничего столь же милого, крепкого и горячего!

Не в силах объяснить причину, но настаивая, что это правильно, Хагён не стал менять название канала. Хаджо лишь пожал плечами. «Наверное, у брата свои глубокие мысли», — подумал он.

— Ладно, понял. Теперь осталось только выложить видео. Если с самого начала выкладывать песни, написанные братом, никто не поймёт, так что давай сначала выложим кавер на известную песню.

— Мм? Да? Ладно. Что сейчас популярно?

Обычно Хагён любил петь и слушать песни, но не особо следил за тенденциями. Особенно в такое время, когда рейтинги быстро меняются, было сложно следить за песнями номер один.

При виде непонятливого брата Хаджо вздохнул. «Получить столько любви лишь за голос, без какой-либо информации или подготовки, — это действительно безумный талант», — подумал он.

Будучи немного более современным молодым человеком, чем брат, Хаджо постучал по экрану телефона. Вскоре, отобрав песни-кандидаты, он повёл Хагёна за собой.

Ничего не понимая, Хагён безучастно следовал за братом. Со стороны можно было подумать, что это Хагён, а не Хаджо, впервые приехал в Сеул — настолько уверенными были движения последнего.

Местом, куда Хаджо привёл Хагёна, оказалась караоке-комната с оплатой за время. Хагён только слышал о таких местах, но был здесь впервые, поэтому постоянно оглядывал коридор.

Некоторые хорошо пели, но большинство просто кричали от восторга. Тем не менее, Хагён, слыша одновременно несколько мелодий, поднял уголки губ.

— Брат, сюда!

Пока он слушал, какие песни поют другие, Хаджо помахал ему из глубины. Следуя за братом, он вошёл в кабинку в конце коридора. Она была настолько узкой, что вдвоём было тесно.

Только потому что они братья-дельфины, было немного свободнее; если бы пришли Мухон и его подчинённые, о том, чтобы поместиться нескольким, не могло бы идти и речи.

Тем не менее, в кабинке было всё необходимое для караоке. Хагён нажимал различные функции на пульте. Рядом с ним Хаджо всё ещё был поглощён выбором песни.

Он размышлял, как можно хоть немного лучше показать вокальные способности брата. Из-за того, что брат был слишком серьёзен, Хагён не мог показать, что ему скучно. Затем он нашёл одну песню и неосознанно нажал кнопку начала.

Выбранная им песня, возможно, была старой, нынешние студенты могли не знать. Но это была одна из любимых песен Хагёна.

Текст о приготовлении пиццы для любимого человека в сочетании с живой мелодией поднимал настроение. Под знакомое вступление бёдра Хагёна задвигались. Не в силах усидеть, он встал и начал покачивать плечами.

«Для тебя, кто любит пиццу, с любовью сделаю её красивой».

Пение напомнило ему о первой пицце с директором, и он захотел как-нибудь приготовить ему по-настоящему вкусную пиццу.

Чем больше он думал о директоре, тем громче становилось пение, и чистый звук заполнил кабинку. Хаджо, усердно искавший песни, заворожённо включил камеру телефона.

Он сфокусировался, чтобы заснять пухлые губы Хагёна и плавные движения. Не потому что это его брат, а потому что Хагён был действительно милым и хорошо пел.

Закончив съёмку двухминутного видео, Хаджо поспешил показать брату список песен. Их было целых десять.

Можно было бы пожаловаться, что от такого пения сорвёшь голос, но Хагён кивнул, что всё в порядке. Как представитель крепкого вида дельфинов с от природы сильными голосовыми связками, он не особо волновался.

Когда он отправлял песни Ким Тхэёну, тому приходилось петь десятки раз в день из-за его придирок. По сравнению с тем временем, сейчас, когда он мог уверенно петь своим голосом, было счастьем.

Без единого слова недовольства Хагён нажимал кнопки на пульте. Хаджо усердно искал лучший угол для съёмки.

— Ух...! Кажется, внутри всё прочистилось!

Спев подряд десять песен, Хагён сиял улыбкой. Хаджо согласился с ним. Больше всего радовало то, что когда брат пел, гости в коридоре с удивлением заглядывали поближе.

Казалось, он снова убедился, что, даже будучи глухим, невозможно не восхититься пением Хагёна.

Из-за долгого времени в караоке солнце уже село. Консультация и караоке — и день прошёл. Братья поспешили в общежитие.

Когда они подошли к зданию, Мухон как раз выходил из машины. Увидев директора, Хагён, словно щенок, завидевший хозяина, подбежал к нему.

— Директор! Вы вернулись?

— Да, только приехал.

— Да! Мы записали Хаджо в учебный центр, поели, сходили в караоке.

— В караоке...?

Оказывается, они целый день носились где-то и даже успели сходить в караоке.

Мухон представил, как братья-дельфины весело трясут тамбуринами, и усмехнулся. Это им очень подходило. Не понимая, почему он смеётся, Хагён просто заулыбался вместе с ним.

— Директор, как срочные дела?

— Да. Всё закончилось хорошо.

— Слава богу.

Хагён, вздохнув с облегчением, повис на руке Мухона. Затем поднёс его толстую руку к носу и понюхал. Было интересно, что он так нюхает, ведь он же не пёс-зверь.

Мухон не пил и не курил, так что особого запаха быть не должно. Удивлённо приподняв бровь, он посмотрел на Хагёна, но тот покачал головой, говоря, что ничего, хотя на самом деле проверял, нет ли на директоре запаха или следов другого зверя.

К счастью, от директора не пахло ничем другим. Только его особый прохладный аромат. Тот факт, что никто не флиртовал с ним, заставил Хагёна улыбнуться.

Всё ещё сильно влюблённый, он видел в каждом, кого встречал директор, врага, желающего его заполучить. Конечно, он волновался, ведь не мог следить за ним вплотную, как сторожевой пёс. Хагён оправдывал себя, что ничем не отличается от сталкера, и делал это очень уверенно.

Наблюдавший за братом Хаджо скривился. Куда делся его обычно мягкий и простоватый брат? Он стал очень уверенным мужем.

Хаджо не понимал, насколько же хорош директор, чтобы брат так себя вёл, и просто оставался рядом.

— Учебный центр понравился?

Взгляд Мухона, разговаривавшего с Хагёном, переместился на Хаджо. На вопрос тот вздрогнул и выдавил: «Э-э, д-да!».

Без преувеличения, Мухон был огромен, как косатка-зверь. Хотя брат ничего не говорил, Хаджо был уверен, что Мухон принадлежит к одному из крупнейших видов в море.

Когда они приезжали с братом в деревню, он не осознавал, но здесь он казался намного больше и суровее. Поэтому Хаджо, напуганный, не отходил от брата, и тут Мухон вдруг обратился к нему.

Он закусил губу от своего глупого ответа. От стыда казалось, что из пор на макушке идёт пар.

Однако Мухон лишь улыбнулся в ответ на слова Хаджо, не проявляя особой реакции. Вместо этого Хагён затараторил рядом о том, как хорошо Хаджо сдал тест и сколько получил похвал.

Мухон гладил Хагёна по плечу и отвечал: «Правда?», «Молодец». От выходок брата краснел только Хаджо.

Ужин состоял из закусок, отправленных бабушкой с Хаджо. Хагён был тронут бабушкиной едой, которую не ел давно, и Мухон тоже.

Хаджо же отреагировал равнодушно, ведь ел это вчера и позавчера. Ему больше нравились тушёные морские ушки и пулькоги.

Братья-дельфины продолжали есть, споря о том, что вкусно, а что нет.

Так они шумно продолжали трапезу. Хаджо с морским ушком в руке повернулся к Хагёну.

— Брат, тебе не звонят? Постоянно слышу вибрацию.

— Э? Нет, это не звонок...

На вопрос Хаджо Хагён достал из кармана телефон. С момента назад приходили уведомления из приложения для видео. Начали появляться комментарии к видео, которое Хаджо кратко отредактировал и загрузил со словами «давай сначала выложим одно».

С лицом, выражающим непонимание, что делать, Хагён передал телефон брату.

По дороге в метро, прижавшись головами, они выбирали и загружали видео, не ожидая особой реакции. Они загрузили его только чтобы проверить, как получилось видео и нормальное ли качество звука.

Вслед за Хагёном Хаджо тоже смущённо уставился в телефон. Братья-дельфины замерли, словно держали в руках горячую картофелину.

— Что случилось?

Спросил Мухон, молча наблюдавший за ними. Хагён показал ему видео, снятое сегодня.

Мухон просмотрел все более десяти видео, не отрывая глаз. От спокойных баллад до весёлых танцевальных песен — из уст Хагёна беспрерывно лились различные звуки.

Мухон снова влюбился в пение Хагёна. Даже бессмысленные песни, которые тот пел только для него, были достаточно приятны и прекрасны, а с аккомпанементом и вовсе стали небесной музыкой.

Даже в тёмной кабинке караоке, где ничего нельзя было разглядеть, голос и губы Хагёна сияли. Мухон, сам не зная зачем, крепко взял его за руку и усадил рядом.

Он знал, что такие мысли бессмысленны и странны... но ему казалось, что вот-вот Кан Хагён расправит крылья и улетит в небо.

Неизвестно, знал ли Хагён о его беспокойстве, но, отдав одну руку директору, он читал появляющиеся комментарии с братом и сиял улыбкой. Ему было интересно, как люди вообще нашли его песни.

— Директор, посмотрите! Мне пишут, что я могу стать певцом, так много хвалят!

— И правда.

Мухон поддержал восторженный тон Хагёна. Как он и сказал, комментарии состояли из сплошной похвалы его пению. Просмотров было не так много, но большинство увидевших оставили комментарии.

Глаза Мухона сузились, когда он проверял, не было ли среди комментариев интереса не к пению Хагёна, а к нему самому. Потому что он только сейчас увидел название канала.

Муиль-Муи.

Это было слово, известное только Кан Хагёну и ему. Из уст Мухона вырвался сдержанный смех. «Какой же ты смелый, раз назвал канал в открытом пространстве таким образом...»

Мухон наклонился и прошептал Хагёну на ухо:

— Помешанный на похабщине.

— Чт-что...!

Когда Хагён вспыхнул, Мухон указал пальцем на название канала. Увидев указанное место, лицо Хагёна порозовело. Он не мог не знать — это было слово, которое он пел перед директором каждый день.

Но похотливый дельфин Кан Хагён был уверен в себе. Это были его детёныши, которых он кусал, сосал и носил, поэтому ему не было ни капли стыдно. Лишь немного смущался.

— Вам не нравится?

— Нет.

С лицом, окрашенным в розовый, Хагён нагло спросил. Тогда Мухон ответил «нет», обрадовав его.

Улыбнувшись, Хагён потерся лбом о плечо Мухона. Затем он попросил никому не рассказывать значение названия канала, так как это был их секрет.

Даже такой эгоистичный и наглый Мухон не собирался разбалтывать название канала, за которое могли арестовать за непристойность.

— Кхм!

Желая положить конец любовным играм пары перед глазами, Хаджо фальшиво кашлянул. Только тогда Хагён вспомнил, что брат рядом, и убрал свою попу с бедра Мухона на стул. Мухон тоже закрыл рот, который открыл, чтобы жевать ухо Хагёна.

Беспричинно подвинув закуски к тарелке брата, Хагён заговорил о видео.

— Значит, мое видео попало в, как его... алгоритм?

— Не похоже, чтобы просмотры взрывно росли, как обычно бывает в таких случаях...

Хаджо наклонил голову, говоря, что не знает. Судя по комментариям, фанаты этой песни нашли видео и начали хвалить за прекрасное исполнение.

Поскольку большинство комментариев были о Хагёне и членах группы, казалось, его догадка была верна.

И правда, в отличие от начала, в новых комментариях выстроились в ряд фразы вроде: «Пришёл из xx. Это видео с крутым голосом?» Хаджо похвалил себя за то, что правильно выбрал песню айдола.

Если молва начнёт распространяться через фандом, стать темой обсуждения — дело времени. Увидев, как Хаджо, более взволнованный, чем он сам, собирается скорее выложить следующее видео, Хагён тоже улыбнулся от реакции, которая оказалась лучше ожидаемой.

Он чувствовал, что его признали, даже несмотря на то, что он выложил свой голос на свой собственный канал, а не на канал Ким Тхэёна.

— Как вы думаете, директор? Можно мне продолжать петь?

— Конечно, можно. А, кстати, очень вовремя. Хагён может спеть и свадебную песню на нашей свадьбе.

— Свадебную песню...?

На лице Хагёна появился вопросительный знак. Известные ему свадебные песни обычно пели на свадьбах... Но они с директором уже подали заявление о браке.

А! Значит, кто-то из окружения женится!

Сам придя к такому выводу, Хагён начал вспоминать подходящие для свадьбы песни. В голове всплыло несколько композиций с романтичными текстами. Хотя это была не его собственная свадьба, у него на душе защекотало. Он уже собирался спросить, что это за пара, когда:

— Да, наша свадьба.

От ответа Мухона глаза округлились не только у Хагёна, но и у Хаджо. Они же уже подали заявление о браке и даже съездили в свадебное путешествие — какая ещё свадьба?

Хаджо тоже удивился. Когда брат только сказал о женитьбе, речи о свадьбе не было. Поэтому он подумал, что просто подали заявление и на этом всё.

Когда братья-дельфины с недоумением отреагировали на слово «свадьба», Мухон продолжил более подробно:

— Срочное дело, о котором я говорил, было связано с приездом Хван Ран из Китая. Услышав, что я женился, она сказала, что не может просто так это оставить, и предложила арендовать для меня банкетный зал своего отеля. Чтобы провести свадьбу.

— Э, тот из Китая...?

Хагён, собравшийся сказать «...змей?», поспешно замолчал. Семья дельфинов была ещё слишком наивна, чтобы раскрывать всю правду о директоре. Особенно Хаджо, который теперь был абитуриентом — нельзя было наносить ему психологическую травму. Поэтому личность директора лучше было пока сохранить в секрете.

Мухон, догадавшийся, что Хагён хотел скрыть, также не стал говорить больше о Хван Ран. Однако воспоминание о жалобном голосе, звучавшем рядом днём, всё ещё звенело в ушах, и его брови сами собой нахмурились.

Видя, как лицо Мухона мрачнеет при разговоре о свадьбе, Хаджо украдкой посмотрел на брата. В ответ на вопрошающий взгляд брата о происходящем Хагён пожал плечами. Он и сам толком ничего не знал.

— Н-но банкетный зал отеля ведь очень большой...? И подготовка будет стоить больших денег...

Сказал Хагён, который после оплаты обучения Хаджо стал совершенно пустым. Одного банкетного зала было мало — всё, что его наполняло, тоже требовало денег.

Хагён с написанным на пухлых щеках «беспокойством о деньгах» посмотрел на Мухона. Вдобавок во взгляде была надежда, что слова о свадьбе в банкетном зале были просто шуткой.

Было и смешно, и жалко, что такие ясные глаза говорили о беспокойстве о деньгах. Мухон проигнорировал его взгляд. В нём проснулся дух противоречия.

Хотя Мухон и собирался отказаться, если Хагён будет против, но видя, как тот беспокоится из-за денег, его слова о отказе исчезли.

Мухон ответил, что уже забронировал и отменить нельзя, приведя Хагёна в ужас.

Хаджо, который сразу же поискал этот отель, услышав разговор пары, тоже раскрыл рот от масштабов. Это был настолько огромный отель, что можно было подумать, не ослышался ли он.

— Э-это правда здесь?

Хаджо протянул экран телефона Мухону. Тот кивком ответил.

Подскочив с места, Хаджо принялся хлопать Хагёна по руке. Хагён, всё ещё не оправившийся от шока, не чувствовал боли и просто остолбенел.

Остановил Хаджо Мухон. Он мягко взял его за запястье и опустил руку.

— Брату будет больно.

— А, да. Просто... извините.

Хаджо поспешно извинился перед Мухоном. Тот, получив извинения, хотя его и не били, слегка нахмурился. Он хотел сказать, что извиняться нужно перед братом, но в этот раз маленький кулачок Хагёна обрушился на Мухона.

— Как вы можете так запросто решать такое важное дело?!

— Это было срочное дело...

— Как бы то ни было, мы живём не в эпоху Чосон, вы не могли позвонить?

— А...

В ответ Мухона, словно не подумавшего об этом, у Хагёна загорелись глаза. Круглые зрачки полыхали. Мухон подумал, что сердящийся Кан Хагён тоже мил. Вообще-то, само существование Кан Хагёна было милым.

Хаджо пытался успокоить брата, но тщетно. Хагён ругал Мухона с яростью, превосходящей косатку. Видя, как уголки губ Мухона приподнимаются во время выговора, казалось, это не особо помогало.

Немного покипев, Хагён постепенно пришёл в себя. Наконец он тяжело вздохнул и от жажды поднял чашку. Тут же Мухон быстро налил ему воды.

Одним глотком осушив чашку, Хагён снова спросил:

— Правда, наша свадьба будет там?

— Да.

— И вы согласились?

— Что... но я ещё не закончил.

Сняв с Хагёна кепку, Мухон помахал рукой над его макушкой, от которой, казалось, шёл пар. Хагён, приняв его заботу как должное, кивнул, предлагая говорить. Это выглядело так небрежно, что у Хаджо снова ёкнуло сердце.

«Он так заботится о брате, а это что за невоспитанность!» — сердце Хаджо бешено забилось. С другой стороны, директор принимал весь гнев брата, подавал воду и обмахивал его, беспокоясь, не жарко ли тому от злости. По привычному виду стало ясно, что брат действительно удачно женился.

Конечно, виноват директор, и он должен лежать ничком, но большинство людей разозлились бы от таких односторонних упрёков.

Страх перед Мухоном, возникший из-за недавней ситуации, перешёл на брата. С тревогой наблюдая за ними, Хаджо надеялся, что брат не разозлится, что бы директор ни сказал.

Но, вопреки маленькому желанию Хаджо, Хагён снова взорвался.

— Хван Ран сказала, что сама украсит банкетный зал. Всё равно против?

Причина была в том, что директор только сейчас высказал самое важное.

— Директор, почему вы говорите самое важное только сейчас! И почему ваша подруга делает всё это? Можно ли принимать такое?

В свои двадцать четыре года он был более подозрительным, чем тот, кто прожил сотни лет.

Судя по речи, он был похож на видавшего виды старика, что было нелепо, но, с другой стороны, его бдительность выглядела очень уверенно и вызывала гордость.

Губы Хагёна, читавшего нотации, были такими милыми, что Мухон не мог сдержать улыбку. Хагён, долго болтавший, увидел улыбку на лице Мухона и нахмурился.

Мухон мягко погладил его нахмуренный лоб, успокаивая.

— Такая забота не обременительна для нас. Она делает это, потому что у неё есть возможности. Позже я просто отплачу ей тем же.

— Но у меня нет возможности так отплатить.

Хагён надул губы. Теперь, когда они стали парой, он должен был отплатить не только директору, но и ей, но это было невозможно.

Хаджо, слушавший их разговор, наклонил голову. Интересно, насколько богат директор, женившийся на брате. Смог бы он выпустить альбом, если бы брат захотел петь?

Хаджо очень хотел, чтобы мир узнал голос брата, который всё это время забирал Ким Тхэён. Хотя сейчас он только выкладывал видео на YouTube, он не сомневался, что однажды брат станет очень известным.

Недолго побаиваясь Мухона, Хаджо усмехнулся, глядя на него. Увидев Хаджо с сияющей улыбкой вместо напуганного выражения, Мухон приподнял бровь.

— Мэхёнсуним!

— М-м...?

— Хаджо, что это значит?

От неожиданного обращения глаза округлились не только у Мухона, но и у Хагёна. Несмотря на растерянную реакцию пары, Хаджо сиял улыбкой.

— Ну, директор теперь женился на брате, значит, стал нашей семьёй. Я просто упорядочил обращение. Должен ли я сказать «мэхён» или «хёнсуним»? Я просто объединил.

— Э-э. Так?

— Да. Ничего?

Увидев улыбающегося Хаджо, Мухон тоже улыбнулся. Убедившись, что реакция директора неплохая, Хаджо перевёл взгляд на Хагёна. Затем он взял его под руку и начал кокетничать, что обычно не делал.

— Брат, брат! Можно сыграть свадьбу там? Я тоже хочу вкусно поесть в буфете... Да? Говорят, в таких местах на свадьбах подают дорогое мясо!

— ...Да?

— Да! И бабушке очень понравится!

— Правда? И Хавони тоже понравится?

— Конечно!

Когда Хаджо активно поддержал свадьбу, уши Хагёна затрепетали. Особенно его глаза засияли при упоминании, что бабушке и Хавони тоже понравится.

Конечно, бабушка отругает его, сказав, что воробей, плетущийся за аистом, порвёт штаны, но в глубине души она обрадуется, что старший внук женится в таком роскошном месте.

Сердце Хагёна быстро смягчилось. Хаджо усердно подогревал его, помогая Мухону.

Когда наконец из уст Хагёна прозвило разрешение: — Тогда, может, просто сходим посмотреть? — Хаджо подмигнул Мухону.

Увидев невербальный сигнал брата, Мухон пожал плечами. Не зная, что Хаджо усердно готовит почву для альбома брата, Мухон просто размышлял над словом «мэхёнсуним».

Похоже, ему никогда не превзойти чувство стиля семьи дельфинов в именах.

Хотя это было вмешательством Хван Ран, раз уж они приняли её предложение, то начали тщательно готовиться к свадьбе.

Хагён вместе с Мухоном посетил свадебные салоны, заранее попробовал блюда, которые будут подавать. Также они нашли и зарегистрировались в нескольких кафе, которые, как говорят, обязательны перед свадьбой.

В то время, когда они усердно готовились к свадьбе, Хагён увидел один пост.

«Как вы используете обращения перед свадьбой?»

Суть поста была в следующем: автор ходил в гости к жениху, и будущая свекровь посоветовала, раз уж решили пожениться, не называть друг друга просто по имени, а добавлять «господин» или определить обращение для уважения.

В комментариях многие писали, что тоже слышали подобное от старших, поэтому используют простые обращения типа «милый», «дорогой» и так далее, вместо имён.

Хагён раскрыл рот. Теперь он понял: хотя они с директором уже супруги, они всё ещё используют обращения «директор» и «Кан Хагён».

«Боже...! Мы с директором мужья, а!»

Мгновенно вскочив, Хагён помчался в кабинет к Мухону. Даже когда он открыл дверь без стука, Мухон без тени удивления улыбнулся и встретил его.

Вновь влюбившись в лицо красивого директора, Хагён бросился в его объятия и потёрся лбом.

— Директор, директор.

— Да. Что случилось, что прибежал так?

Мухон, мягко отлепляя прилипшие ко лбу волосы Хагёна, спросил. Теперь Хагён не носил дома шапку. Благодаря осознанию, что этот дом — безопасное пространство с любимым мужем.

Поэтому Мухон мог всегда видеть волосы Хагёна, похожие на сахарную вату. Розовые волосы, мелькавшие в поле зрения при каждом повороте головы, были так милы, что сердце сжималось.

«Нужно жить долго и здорово...» — промелькнула бесполезная мысль. Он знал, что другие драконы и морские рыбы усмехнутся, но как мужу юного супруга, это было неизбежное беспокойство.

Скрывая шумные мысли, Мухон поправил волосы Хагёна и, поддавшись на его «М?», наконец заставил того заговорить.

— Я только что видел пост в кафе! Мы же теперь супруги.

— Да.

— В прошлый раз Хаджо тоже изменил обращение к вам, и, думаю, нам тоже пора изменить обращения!

Глаза Хагёна горели, словно он чем-то внезапно вдохновился. Поры на макушке шевелились — казалось, он сильно возбуждён.

Сначала Мухон поддержал слова Хагёна. Затем проявил любопытство, как же дельфин его назовёт.

— Так вот о чём я... — от смущения его голос растянулся. Извиваясь всем телом, Хагён шевелил губами. Мухон поцеловал его маленькие губы и ткнул пальцем в бок.

— Что ты хочешь сказать, так раздумывая?

— Ай, ничего особенного...!

— Но мне интересно.

Ухмыляясь, Мухон перевёл руку с бока Хагёна на ягодицы. Он украдкой помассировал упругую попу. Не обращая внимания на напряжение в мышцах, Мухон подгонял его.

Хагён, нервничая от игры Мухона, тихо засмеялся и приблизил лицо к его уху.

— Милый.

Два коротких слова через барабанные перепонки достигли мозга. Мгновение, но тело пронзило током. Быть «милым» Кан Хагёна было трогательно.

Мухон, не знавший, что он такой эмоциональный дракон, кивнул, подумав, что для Кан Хагёна это допустимо.

— Хм.

Из уст Хагёна вырвался сдавленный смех. После знакомства с Мухоном он постоянно называл его только «директором», поэтому было неловко и неудобно.

И директор тоже. Раз он сказал «милый», разве не должен был ответить что-то? Просто кивнуть в ответ...

В тот момент, когда разочарованный Хагён подумал, что нужно оставить всё как есть.

— Да, дорогой.

Ухо коснулся низкий щекочущий голос. Хагён, подумавший, что ослышался, широко раскрыл глаза и посмотрел на Мухона.

Тот, глядя прямо в глаза Хагёну, повторил:

— Дорогой, как?

— Э, м... Лучше всего.

Хагён поднял большой палец. Услышать ласковое обращение от директора! Видимо, ради такого вкуса люди женятся и держат рядом кроличьего... нет, змеиного мужа!

Повиснув на шее Мухона, Хагён умолял повторить. Ягодицы, касающиеся бедра Мухона, возбуждали его.

Мухон, не ожидавший, что Хагён так обрадуется его словам, тихо рассмеялся. Хагён прижал ухо к его губам. Ему хотелось слышать это снова и снова.

— Директор, то есть милый, вы бы точно стали прекрасным актёром озвучки.

— Я...?

— Да, но нельзя. Этот голос должен слышать только я. Запрещаю говорить перед другими.

Внезапно разозлившись, Хагён закрыл рукой губы Мухона. Ревность дельфина вновь проявилась неожиданно.

Найдя это милым, Мухон быстро кивнул. Он лизнул ладонь, закрывающую его губы. Солёно-сладкий вкус был прекрасен.

— Ай!

Хагён вздрогнул от неожиданной атаки языком. Он посмотрел на блестящую от слюны ладонь, затем закусил губу. Нужно было наказать этот проказливый язык своим ртом.

Чмок, чмок.

Звуки поцелуев — «милый» и «дорогой» — наполнили кабинет.

Долго исследуя губы и рот друг друга, они оторвались только когда у Хагёна в животе заурчало. Даже в такие моменты этот дельфин был искренне предан еде.

Поглаживая живот Хагёна, издавший милый звук, Мухон поднялся с места. Он обнял Хагёна за плечи и зашагал.

— Что хочешь поесть?

— Директор, то есть милый, а вы?

Раскрасневшийся Хагён закатил глаза. Ему всё ещё было неловко от непривычного обращения, но, казалось, он не собирался отказываться от ласкового имени, предназначенного только для супругов.

Мухон уткнулся носом в волосы Хагёна и вдохнул. Даже просто находясь рядом с ним, он не чувствовал голода...

Но поскольку обжора Кан Хагён считал, что пропуск даже одного приёма пищи — это катастрофа, Мухон должен был подстроиться под него. Он уговорил Хагёна, собиравшегося на кухню, выйти на улицу.

Ему хотелось, чтобы хотя бы в такие моменты его муж не запачкал руки ни каплей воды.

Несколько дней спустя, в выходные. Хагён и Мухон привели бабушку в расположенный неподалёку ресторан корейской кухни. Они хотели сообщить ей, что подали заявление о браке и скоро сыграют свадьбу.

Конечно, Хагён уже заранее всё объяснил по телефону, но им казалось, что будет правильным сказать это лично.

Бабушка сияла улыбкой в красивом ресторане, где была впервые. Конечно, она удивилась, увидев цены...

— Так вот, бабушка, мы сыграем свадьбу в Инчхоне. Небольшую, только для близких друзей и нашей семьи.

— Так. Ты о том, что рассказывал по телефону?

— Да! Друг директора всё подготовит!

Всё ещё стесняясь называть Мухона «милым» перед семьёй, Хагён снова использовал обращение «директор».

Мухон кивнул на его слова и продолжил объяснение:

— Мой старый друг управляет небольшим отелем в Инчхоне. Это абсолютно не обременительно.

— Правда?

— Да. Вам, бабушка, нужно просто прийти и порадоваться за нас.

Благодаря идеальной улыбке Мухона и его словам, накопившиеся упрёки бабушки исчезли. Она взглядом спросила Хагёна, правда ли это.

Правда, правда! — ответил взглядом Хагён, тоже улыбнувшись. Только Хаджо, сидевший рядом с бабушкой, пробормотал: — Это не маленький отель...

Все сытно поели и, выйдя, решили прогуляться в nearby парк.

Было время, когда цветы красиво распускались, и повсюду было множество ярких цветов. Маленькие братья, конечно, и бабушка радовались, как девочка, отчего сердце Хагёна наполнилось гордостью и лёгкой грустью.

Когда он думал о том, как всю жизнь бабушка провела в маленьком районе, на глаза наворачивались слёзы.

Наблюдая за красивой и счастливой сценой, Хагён немного загрустил. Мухон, словно читая его мысли, крепко сжал его руку.

— Парк красивый?

— Нет, он очень красивый.

— Тогда почему у тебя такое грустное лицо.

Палец Мухона постучал по покрасневшей коже вокруг глаз. Хагён, съёжившийся от щекотки, наконец поднял уголки губ.

Увидев явно натянутую улыбку, Мухон слегка потряс его руку. От его неутешительного утешения из уст Хагёна вырвался маленький смех, словно распускающийся цветок.

— Бабушка так рада. Мне так жаль, что раньше я никогда не водил её в такие места.

— Правда?

— Да, я был беспечным и плохим внуком.

Ему было грустно от осознания, что до сих пор он только следовал указаниям Ким Тхэёна и не заботился о семье как следует.

Даже теперь, когда он освободился от Ким Тхэёна, ему было жаль, что он не может заботиться о них, находясь в Сеуле. Из-за череды плохих мыслей лицо Хагёна снова потемнело.

С точки зрения Мухона, никто не заботился о семье так, как Кан Хагён.

— Что за слова. Бабушка отругает тебя.

— Но...

— Дело не в том, что ты не мог раньше, а в том, что теперь ты можешь заботиться о них лучше. Ты же видишь, как она рада.

— Да. Я думал, бабушка любит только реки, но оказывается, она очень любит цветы, деревья и птиц.

Хагён перечислял всё, что любила бабушка. Глядя на его маленькие милые пальцы, Мухон осторожно предложил:

— Если хочешь, чтобы бабушка была рядом, мы можем устроить ей жильё в Сеуле.

— Что? А, нет! Нет! Бабушка никогда не согласится покинуть родные места!

— Тогда будем регулярно навещать её.

От его простого вывода растаяло опечаленное сердце Хагёна.

Так было всегда. Все ситуации, которые казались ему сложными, пугающими и трудными, становились лёгкими перед Мухоном. Не потому что его проблемы были просты, а потому что Мухон охотно находил лучшие решения.

Хагён поцеловал тыльную сторону руки Мухона, крепко державшую его. Поскольку он не мог проявлять горячую любовь в парке, полном семей... ему пришлось смириться с этим, как ни жаль.

Увидев внезапно загоревшиеся глаза Хагёна, Мухон наклонил голову, но решил просто принять это, ведь «можно знать глубину воды, но не глубину сердца дельфина».

Пока они вдвоём наслаждались приятным свиданием в парке, Хавон, шедший впереди, помахал рукой.

— Брат! Иди сюда, давайте сфотографируемся всей семьёй! И директор тоже!

— Мм, ладно!

По слову брата Хагён быстро двинулся и, ведя Мухона, остановился перед красивой статуей. Казалось, это была достопримечательность парка — люди собрались, чтобы сфотографироваться, и ждали своей очереди.

Хавон с радостным лицом встал в конец очереди. Бабушка и Хаджо тоже были взволнованы, говоря, что это первый семейный фото за долгое время.

— Раз это первое фото с новым членом семьи, можно немного подождать, правда?

— Конечно.

На вопрос бабушки Мухон без малейших колебаний кивнул. Его прямой ответ заставил её глаза улыбнуться ещё шире.

Подождав около пяти минут, семья дельфинов и Мухон расположились перед большой цветочной скульптурой. Передав телефон стоявшему позади них человеку, чтобы сделать фото, они почувствовали себя настоящей семьёй.

Хотя это было nearby, из-за сельской местности расстояние было значительным. На обратном пути Хаджо и Хавон вырубились. Маленькая голова Хагёна, сидевшего сзади с братьями, качалась из стороны в сторону вслед за движением машины.

Бабушка, тихо сидевшая рядом, начала разговор, пока он беспокоился, не ударится ли он о стекло.

— Вы с Хагёном никогда не ссорились?

— Нет. Хотя Хагён молод, он глубоко мыслит, и я, наоборот, многому у него учусь.

Как у куклы, которая выдаёт записанные фразы при нажатии, из уст Мухона лились уверенные ответы.

Бабушка, видя, как Мухон с невозмутимым лицом усердно хвалит внука, рассмеялась. Она подумала, что Хагён нашёл себе хорошую пару.

Несмотря на большую разницу в возрасте, в этом мужчине не было и намёка на пренебрежение. Более того, будь то поход за едой, на прогулку или даже остановка на отдых, он всегда сначала заботился о Хагёне.

Видя, как её внук принимает это как должное, она подумала, что по крайней мере в браке Хагён будет жить, окружённый заботой и любовью.

Бабушка изо всех сил старалась сделать вид, что всё в порядке, хотя слёзы наворачивались на глаза от вида счастливой пары.

— Хагён с детства только и делал, что трудился. Сам получил те сложные сертификаты, и у него много талантов.

— Конечно.

— М-м, Хагён не доставит вам хлопот. Он сам хорошо о себе позаботится.

Бабушка беспокоилась, что молодой Хагён, не имеющий ничего, мог быть отвергнут Мухоном.

Как бы хорошо ни складывалось, разве человеческое сердце не может измениться в одно мгновение? Она чувствовала то облегчение, то беспокойство, её сердце было неспокойно.

Заметив беспокойство бабушки, Мухон улыбнулся.

— Что, если он не сможет о себе позаботиться? Это я умолял его жениться на мне, потому что хотел нести ответственность и быть вместе. Я, наоборот, хочу, чтобы Хагён больше на меня полагался... но это непросто.

Мухон тихо рассмеялся. Какой же он самостоятельный — он мог по пальцам пересчитать разы, когда просил помощи у Мухона. Даже со временем ничего не менялось, что искренне огорчало.

Бабушка согласилась с его словами. Хотя Хагён обычно был полон очарования и часто улыбался, он устанавливал некую границу и не переступал её даже с семьёй. Зная, насколько независим её внук, она до сих пор лишь наблюдала.

Однако она хотела, чтобы Хагён доверился и положился на директора рядом с ним.

Морщинистая рука похлопала Мухона по тыльной стороне ладони.

— Берегите нашего Хагёна от всего сердца.

В этом мире непросто превратить мимолётную случайность в неизбежность. Бабушка желала только, чтобы её внук был счастлив с драгоценной судьбой, которую ему с трудом удалось найти, даже когда её не станет. Это была её последняя надежда.

Неужели такова любовь кровных родственников... Мухону было трудно понять её безграничную любовь, но он успокоил её, сказав, что понял.

Даже без трогательной просьбы бабушки он уже искренне дорожил и любил Кан Хагёна.

Бабушка сказала, чтобы они возвращались в Сеул поскорее, пока не стало слишком поздно, но Хагён упрямился, настаивая переночевать. Поскольку нельзя было сломить его упрямство, что в такие дни всегда остаются ночевать, бабушка со вздохом приготовила комнату, где он обычно спал.

Лежа рядом в маленькой комнате, где вдвоём было тесно, они крепко держались за руки.

— Я так рад, что директор со мной в пространстве, где я всегда был один.

— Ты сказал, что это твоя комната?

— Мм, да. Я учился, записывал песни, вёл дневник...

В крошечной комнате Хагён достиг так многого. Мухон, гордый им, погладил его по голове. На игривое проявление нежности Хагён ответил сияющей улыбкой.

То, как он терся макушкой, прося ещё, было до невозможности мило, и уголки губ Мухона растянулись.

В то время, как они играли руками, Хагён вдруг вскочил, словно что-то вспомнив. Даже в тёмной комнате с выключенным светом он легко передвигался.

Видя, что он что-то ищет, лежавший Мухон тихо подошёл к нему.

— Что ищешь? Включить свет?

— А? Нельзя! Если включим свет, всё раскроется!

Хагён схватил Мухона за запястье и потянул. Голова Мухона, собиравшегося встать чтобы включить свет, наклонилась в сторону.

Что же он задумал...

Поскольку Хагён всегда поступал непредсказуемо, в сердце поднялось беспокойство. И это беспокойство было оправданным. Потому что Хагён, взвалив на себя два больших рюкзака, поманил Мухона.

Вид его с большим грузом, словно беженца, был мил, но всё равно невозможно было понять замыслы дельфина, что вызывало досаду.

Вместо того чтобы подойти, Мухон схватил его за запястье. Маленькое тело с рюкзаком потащили и посадили на бедро.

— В чём дело?

Когда Мухон спросил низким голосом, Хагён вздрогнул. Его голос всегда был жутко привлекательным. Он снова влюбился в Мухона. Хагён обнял его и поцеловал.

Хотя он не отвечал на многократный вопрос и сразу набросился на губы, Мухон радостно принял поцелуй. Ответ можно было услышать и после поцелуя.

Поцелуй, висевший на волоске, прервался, когда Хагён отстранился. Мухон, с сожалением выдохнув, крепко обнял его за талию. Хагён, задыхаясь в крепких объятиях, наконец ответил.

— Хм. В общем, дело вот в чём.

— Да.

— Это спальники.

Несмотря на ответ, вопросов только прибавилось. Полагая, что Мухон не понял его ответа, Хагён начал объяснять подробнее.

Он прильнул губами к уху Мухона и зашептал, хотя мог говорить тихо.

— Мы сейчас пойдём на мельницу толочь рис. Это недалеко от дома.

— Неужели... необходимо?

— Как это «неужели»! Это же лучшее место в нашей деревне! Только подумайте, сколько дельфинов там родилось...!

— Ладно, хватит...

Он не хотел знать личные подробности других жителей деревни. Мухон взвалил рюкзаки Хагёна на себя и поднялся.

Тут он невольно усмехнулся. Вот почему он не уезжал, хотя бабушка настойчиво просила. Неужели он и вправду такой энергичный дельфин? Конечно, он сам был таким же энергичным змеем.

Выскользнув из дома тайком от семьи, они пошли по тропинке, используя лунный свет как фонарь. Под звуки шагов по земле и напевы Хагёна обычная сельская дорога стала романтичнее любого места на свете.

Мухон двигал пальцами в такт песне Хагёна. Обычно он не любил веселье, но после встречи с дельфином его вкусы изменились.

Впрочем, у голоса Кан Хагёна была сила, выходящая за рамки вкуса. Возможно, другие назвали бы это влюблённостью.

Так, слушая песню Хагёна, они дошли до мельницы. В отличие от Мухона с его нелепым выражением лица, Хагён обрадовался и побежал вперёд.

— Глаза его не просто сверкали, а буквально сияли, видимо, он очень ждал приезда в деревню.

Мухон поспешил вслед за побежавшим Хагёном, опасаясь, что тот упадёт. Хотя его собственное зрение не ухудшалось даже ночью, с обычным зверем Хагёном всё могло быть иначе.

Как и ожидалось, когда Хагён оступился и его тело наклонилось к земле, Мухон подхватил его. Сердцебиение, ощущаемое сквозь одежду, говорило о том, что он испугался, побежав в возбуждении.

— Нужно быть осторожным. Не ушибся?

— Нет. Всё в порядке. Вы тоже будьте осторожны, здесь неровно.

— Понял. Давай пойдём, держась за руки.

Убедившись, что тот действительно не пострадал, Мухон протянул руку. Хагён уверенно положил свою руку в его большую ладонь и снова пошёл впереди. Сейчас дельфин ничего не видел перед собой.

Несмотря на то, что мельница долгое время не использовалась, она содержалась в довольно чистоте.

Поры на макушке Хагёна зашевелились, поскольку он точно знал причину этого.

— Подайте рюкзак!

Хагён протянул обе руки к Мухону. В ответ на его торопливые действия Мухон усмехнулся, словно не в силах остановить его, и передал рюкзак. Неумелыми руками, которые редко использовались, Хагён разложил два спальных мешка рядом и хихикнул.

Возможность делать разные вещи с директором, нет, с милым, на мельнице, о которой в деревне ходили легенды...! Он был действительно счастливым дельфином.

Переполненный волнением, Хагён быстро разделся. Увидев, как он в мгновение ока оказался голым, Мухон покачал головой. Раздеваться так было неприлично, но Кан Хагён делал это с достоинством.

— Что вы там стоите? Давайте же, а?

Хагён, сидя по-турецки, похлопал по месту рядом с собой. Мухон, на всякий случай заперев дверь изнутри, сделал шаг.

Опустившись на место, указанное Хагёном, Мухон нахмурился, увидев мурашки на белых плечах. Он быстро снял рубашку и накинул её на плечи Хагёна.

Как бы ни потеплело, сейчас была глубокая ночь. Воздух вокруг всё ещё был прохладным.

— Простудишься. Нельзя раздеваться где попало.

— Здесь не где попало, поэтому всё в порядке. К тому же рядом есть директор, нет, милый.

Сияя улыбкой, Хагён шмыгнул носом. Мухон цокнул языком и укутал его плечи. Он действительно беспокоился, что тот может простудиться.

Хагён тихо рассмеялся над этой чрезмерной заботой, превосходящей даже бабушкину. Не зная, что Хагёну нравилось, когда директор терялся, и он нарочно шмыгал носом громче, Мухон беспокоился, словно тот вот-вот упадёт.

— Точно нужно здесь? Пол твёрдый, кажется, останутся синяки...

Мухон так беспокоился о Хагёне, что начал двигаться, словно собираясь уйти.

Ох, кажется, он переиграл с жалобами.

Смущённый Хагён быстро забрался на бедро Мухона. Он так ждал приезда в дом бабушки несколько дней, что не мог уйти, ничего не сделав.

— Мне уже лучше! Я полностью здоров, из носа даже не течёт!

— Да...?

— Да!

— Боясь, что Мухон действительно уйдёт, Хагён страстно поцеловал его в губы. Прочитав решимость любыми средствами довести дело до конца здесь, Мухон нежно щёлкнул его по лбу.

— Следующий раз без самоволия.

— Конечно! Разве я стану делать это где-то кроме нашего дома!

Хагён, громко выкрикнув это, поспешно положил руки на поясницу Мухона. Мухон притворился, что не может сопротивляться, и позволил Хагёну двигаться как тому хочется.

Вскоре Хагён спустился с бедра Мухона и наклонил верхнюю часть тела. Из-за этого рубашка соскользнула и упала на пол. Опасаясь, что одежда Мухона может испачкаться, он быстро сложил её и продолжил своё дело.

Только на этот раз к пояснице Мухона устремились не руки, а губы. Хагён разомкнул свои маленькие губы и взял в рот молнию.

— ...Кан Хагён...?

Где он этому научился.

Мухон, положив руку на лоб, попытался оторвать Хагёна, но маленькая голова упрямилась. В конце концов, Мухон, снова побеждённый Хагёном, мог только позволить ему делать то, что он хотел.

Лунный свет, проникавший через маленькое окно, освещал белую кожу, и даже при таком небольшом количестве света кожа Хагёна сияла.

Мухон, как заворожённый, положил руку на спину Хагёна. От мягкого и тёплого ощущения на кончиках пальцев его дыхание постепенно становилось тяжелее.

Розовая грудь, мелькавшая среди рассыпавшихся волос, вызывала волнение, и слюна постоянно скапливалась во рту. В отличие от предыдущего момента, Кан Хагён, ставший самым развратным существом на свете, мучил Мухона.

— Как зверь перед вкусной добычей, во рту скопилось много слюны. Неизвестно, понимал ли Хагён чувства мужчины, но он изо всех сил пытался спустить молнию ртом.

— М-м-м-м.

В статье явно говорилось, что это легко... Совершенно непонятно, каким талантом нужно обладать, чтобы легко раздевать одежду ртом. Поза была неудобной, глотать слюну было трудно, и казалось, что вот-вот всё потечёт.

В тот момент, когда Хагён, полный энтузиазма, кряхтел от действий, которые не получались, как хотелось.

Холодный палец коснулся соска.

— М-м-х!

От внезапного прикосновения живот Хагёна напрягся. Увидев такую реакцию, Мухон начал активно тереть.

Круглые маленькие, как ягоды, соски сминались под пальцами Мухона. От безжалостных прикосновений Хагён дёргался, но из-за того, что держал что-то во рту, не мог нормально двигаться.

— До скольких ждать?

Вращая пальцем, Мухон поднял уголки губ. На его вопрос Хагён нахмурился и что-то пробормотал, но внятных слов не вышло.

Можно было неспешно наслаждаться новым обликом Хагёна. Однако напряжение в центре нарастало, и, казалось, скоро будет так трудно спустить штаны из-за эрекции.

Мухон осторожно взял Хагёна за подбородок и приподнял. Хотя ещё ничего не началось по-настоящему, лицо дельфина было ярко-красным.

Так я и знал.

Было благодарно, что он так усерден, что кровь прилила, но и жалко тоже. Маленькое лицо следовало за движениями Мухона. Он целовал каждую часть этого маленького лица, вытирая пролившуюся слюну.

Хагёну было обидно, что его амбициозная подготовка не увенчалась успехом, и с ним обращались как с ребёнком.

Решив, что по возвращении домой нужно специально тренироваться, Хагён сияюще улыбнулся в поцелуе Мухона. Он думал, что до сегодняшнего дня должен делать всё, как говорит муж.

Некоторое время целуя лицо Хагёна, Мухон сам снял штаны и нижнее бельё. Увидев, как Мухон мгновенно оказался голым, Хагён надул губы.

Нужно обязательно потренироваться. Пока Хагён снова давал себе зарок, у его уха прозвучал низкий голос Мухона.

Нахмурившись, Мухон укрыл колени Хагёна.

— Смотри. Я же говорил, пол твёрдый.

Хотя он не стоял на коленях так уж долго, кожа вокруг коленей Хагёна покраснела.

Опустив взгляд на слова Мухона, Хагён тоже удивился. Как бы то ни было, не на кровати, но он не знал, что кожа так раздражается.

В темноте было заметно, насколько цвет кожи отличался...

Хагён мягко погладил нахмуренный лоб Мухона, полный забот.

— Это потому что пол твёрдый. Не больно.

— Всё равно, ты же знаешь, что у тебя чувствительная кожа... Иди сюда.

Мухон быстро усадил Хагёна себе на бёдра. Кожа Мухона, гладкая и прохладная, касалась ягодиц и была приятной.

— Как щенок, набедокуривший и следящий за реакцией Мухона, Хагён всё же потирался ягодицами о его бёдра. Колени — это колени, но начатое нужно завершить.

Заметив уловку развратного дельфина, Мухон коротко рассмеялся. Конечно, он тоже с полустоящим членом не собирался просто так уходить.

Но если Хагён ляжет на пол, завтрашняя мышечная боль была гарантирована. Тогда...

Размышляя, Мухон поглаживал грудь Хагёна и лёг на своё место. Естественно оказавшись сверху на Мухоне, Хагён закатил глаза.

— Надеюсь, вы не уснули? Этот спальник не так уж хорош...

— Как я могу, ты же чувствуешь, что лежишь на моём члене. Разве я похож на сонного?

На подозрения Хагёна Мухон ответил с усмешкой. В ответ Хагён медленно подвинул ягодицы, бывшие на животе, и уселся на член Мухона. Видя, как тот добросовестно увеличивается, он почувствовал необоснованную гордость.

— Ай, наши милые Муиль и Муи.

Хагён похлопал ягодицами по двум членам вместо рук. Смех Мухона стал громче. От смеха мужа настроение Хагёна ещё больше улучшилось.

Сердце дельфина, упавшее было из-за провала амбициозной подготовки, ожило благодаря ягодицам.

— А, точно. Тогда почему вы легли...?

Спросил Хагён, перебирая маленькими руками твёрдую грудь Мухона. В отличие от его мягкой груди, твёрдая и широкая грудь мужа всегда приятно прилипала к рукам.

Он полностью понимал людей на форумах, обсуждавших идеалы, говоря «мужчина — это грудь». Забыв о своём вопросе, Хагён сосредоточился только на груди Мухона.

Хотя радовало, что тому нравится его член или грудь, но можно бы и на лицо посмотреть. Самооценка Мухона, никогда не слышавшего, что он некрасив, слегка пострадала.

Казалось, Кан Хагёну гораздо больше нравился полностью обнажённый И Мухон, что задело его самолюбие.

Содержа небольшую долю обиды, Мухон дёрнул бёдрами. От этого Хагён, подпрыгнувший в воздухе, широко раскрыл глаза.

— Вот для этого.

— Э, э-э, то есть...

Поняв, почему Мухон лёг, Хагён покраснел до груди и извился.

— Вы легли потому что беспокоились о синяках на моих коленях?

— Конечно. Не для того чтобы убиваться ради одного секса.

— Но правда не больно...

— Мне больно смотреть — нельзя.

Ответ был категоричным. Каждый раз, когда Мухон так заботился о нём, всё тело Хагёна покрывалось мурашками. Напряжение возникало не только в порах на макушке, но и в ягодицах.

Переполненный любовью к Мухону, Хагён протянул руки и крепко обнял его за шею.

Видя Хагёна, вцепившегося в него как обезьяна, Мухон улыбнулся. Любовь к Хагёну, согревшему его всегда холодную температуру тела, каждый раз вспыхивала всё сильнее.

Таким образом, любовь друг к другу только росла с каждым днём, никогда не уменьшаясь.

— Длинные пальцы Мухона проникли в отверстие Хагёна. Поскольку это было впервые в такой позе, Хагён проявлял неловкие движения.

Хотя умом он понимал, что нужно расслабиться, из-за постоянного напряжения всё тело напряглось.

Чем глубже проникали пальцы Мухона, тем сильнее колени Хагёна сжимали его грудную клетку.

— М-х... Странно.

— Не странно. Мы же делаем это каждый раз.

— Но... кажется... глубже... м-м-х!

Даже двух пальцев было слишком глубоко. Неужели гравитация настолько страшна? Раньше, меняя позу во время процесса, он не чувствовал так подробно, но, боже... ощущения были совершенно другими.

Лежа сверху на Мухоне и тяжело дыша, Хагён осторожно высказал своё мнение:

— Давайте я сначала лягу... Ай! Двигаться...!

— Нельзя. Ты же поранишься.

С непонятным выражением лица — то ли из-за реального беспокойства о травме, то ли от удовольствия наблюдать, как Хагён мучается в незнакомой позе, — Мухон ввёл ещё один палец.

Хагён коротко вскрикнул, и его верхняя часть тела резко наклонилась вперёд. Мухон, свободно поддерживая его другой рукой, двигал пальцами в разные стороны, расширяя внутренние стенки.

Тёршись лбом о грудь Мухона, Хагён издавал стоны. Хотя в них присутствовало слабое удовольствие, трудное оставалось трудным.

— Х-ха...!

— Я немного расслаблю тебя. Если просто вставить, порвёшься.

В отличие от Хагёна, который уже дышал как заправленный, Мухон оставался спокоен. Раздражённый безразличным выражением лица, Хагён укусил сосок Мухона.

Рассмеявшись над раздражением, не отличающимся от тявканья мальтийской болонки, Мухон погладил его по затылку.

При знакомом прикосновении поры на макушке, скрытые среди розовых волос, быстро зашевелились, словно в ожидании. Чувствуя удовлетворение от бессознательных реакций Хагёна, Мухон лениво выдохнул.

Он хотел так прожить всю жизнь, прижав к себе всё тело Кан Хагёна. Тёплая температура тела, искреннее тело, милые губы и пухлые ягодицы — всё было прекрасно без исключения.

— Кан Хагён, что ты ешь, что так прекрасен?

— А, что, м-м-х!

— Да, знаешь, что прекрасен?

Хагён, пережёвывающий сосок Мухона, попытался возразить, спрашивая, что это за внезапные слова, но потерпел неудачу. Его задранная голова мгновенно опустилась.

Потому что пальцы Мухона наконец стали четырьмя и копошились в отверстии. Хотя на словах он хвалил — «красивый», «любимый», — рука между его ягодицами не знала пощады.

От самовольно движущихся пальцев у обессиленного Хагёна глаза наполнились влагой.

— Тяжело?

— Да, тяжело...!

Хагён мотал головой, умоляя остановиться. При этом жалком виде Мухон коротко цокнул языком.

— Что делать, мы только начали.

Рука Мухона, ловко лизнувшего губы языком, вышла из между ягодиц, и вместо неё место занял его член, который Хагён так любил.

— М-х-х-х!

Мухон не дал времени на моральную подготовку. На этот раз Хагён издал пронзительный стон от боли, словно его ягодицы разорвались надвое. Настолько он испугался, что его верхняя часть тела резко выпрямилась.

Хотя пространство до этого расширяли пальцами, видимо, было трудно без проблем принять толстый член Мухона.

Хотя он вошёл за один раз, из-за плотно сжимающихся внутренних стенок на лбу Мухона выступили вены. Как же иначе с маленьким дельфином — ни одна часть тела не была просторной.

Казалось, ноги не слушались, и бёдра Хагёна дрожали, когда он попытался откинуться назад. Мухон немедленно двинул бёдрами, притянув верхнюю часть тела Хагёна к себе.

На животе Мухона болтающийся Хагён ронял крупные слёзы.

Боль и удовольствие смешивались, превращая внутренности Хагёна в хаос.

— Больно, нет, хо-хорошо...! М-х-х!

От чрезмерной стимуляции Хагён яростно царапал грудь Мухона. Слабые движения, не оставляющие ран, лишь возбуждали Мухона.

Мухон, крепко держа Хагёна за бока, продолжал двигать бёдрами.

— Где, хорошо.

— Не знаю...! Жи-живот...!

Член Мухона входил гораздо глубже, чем обычно, и Хагён потянулся рукой к своему животу. Конечно, он знал, что это не так, но ему казалось, что тот вошёл аж до пупка.

Поскольку Мухон редко так сильно напирал с самого начала, ему также стало страшно.

Но чем больше рос страх, тем больше росло и удовольствие. Его центр уже не просто тек, а протекал. Если бы его потрогали сейчас, он бы сразу кончил.

Ещё раз проверив, что с животом всё в порядке, рука Хагёна потянулась к своему члену, болтающемуся в воздухе.

— Хочешь, чтобы я потрогал его?

Даже бешено двигая бёдрами, Мухон с сверхъестественной точностью уловил движение Хагёна. На его слова Хагён быстро кивнул. Казалось, что прикосновение большой руки Мухона будет ещё лучше.

С разрешения Хагёна Мухон взял его член. Влажный, даже мокрый половой орган всё же имел красивый розовый оттенок.

Было бы идеально проглотить его одним глотком, но в текущей позе это было невозможно. С сожалением облизнувшись, Мухон взял горячий ствол. Размер, умещающийся в одной руке, был таким милым.

Большим пальцем он нежно массировал головку, наблюдая за реакцией Хагёна. Как и ожидалось, нахмуренный лоб постепенно возвращался в нормальное состояние.

Губы, сжатые от боли, уже разомкнулись и выпускали горячее дыхание. Заметив малейшие изменения, Мухон усилил хватку.

От внезапного сильного сжатия Хагён ахнул и вдохнул. Он сказал, что потрогает, но казалось, что сейчас вырвет.

— А, ди-директор...!

— Разве я директор. Попробуй назвать снова.

Хагён, зажатый с обеих сторон Мухоном, покачал головой. От чрезмерного удовольствия и боли он не понимал и половины сказанного Мухоном.

Слёзы снова хлынули ручьём. Обычно Мухон вытер бы их, но сейчас, к сожалению, он только продолжал напор.

— М? Я же не директор.

— М-м, нет...!

— Тогда?

С каждым словом, произносимым Мухоном в такт движению бёдер, добавлялась сила. От рычащего тона Хагён, беспорядочно стонавший, постепенно вспомнил вопрос Мухона.

И вскоре нашёл нужный ответ. Слово, которое ещё не закрепилось и часто забывалось.

— Ми-милый...? Ай.

— М-м, дорогой.

— М-м-х...

На игривый ответ Мухона Хагён тихо рассмеялся. Мухон похвалил его ответ, пощекотав бока. От щекотливых нежных пальцев Хагён извился. Из-за этого член Мухона вошёл ещё глубже, и он снова обессилел.

Мухон, крепко держа Хагёна, чтобы тот не упал, одновременно взял его член и свой.

Рука, которая была свободной, когда держала только Хагёна, стала заполненной, когда взяла и его.

Так он снова ощутил разницу между ними. Хагён дрожал плечами от горячего неровного ощущения на члене. Не только рука Мухона, но и Муи тоже здесь... Как же прекрасно.

Когда-то он плакал и сопротивлялся, но теперь Хагён стал более активным. Он положил свою руку на руку Мухона, стараясь идти вместе.

— А, м...! Я сейчас кончу...

Вскоре Хагён весь покраснел. Даже если бы Мухон не сжимал так сильно, он бы уже давно кончил, поэтому достичь оргазма было легко.

Кивнув, Мухон сильно провёл по головке. Одновременно белая жидкость брызнула на лицо Мухона.

Сделавший выстрел Хагён глубоко выдохнул. Облегчение и пустота нахлынули одновременно. Но, к сожалению, прежде чем он успел ощутить последствия оргазма, ему пришлось кричать от стонов из-за члена Мухона, продолжавшего бить внутренние стенки.

Мухон рукой стёр сперму, брызнувшую на подбородок, и поднёс ко рту. Сперма дельфина была сладкой на вкус.

Будь Хагён в сознании, он бы отговорил его от этого, но сейчас перед глазами всё стало белым, и он ничего не видел.

В отличие от немного сморщившегося члена Хагёна, члены Мухона были ещё полны сил.

— А-х! Подожди, отдохнуть...! А-а-а!

— Какой отдых, нужно кончить ещё...!

Мухон, слизав сперму Хагёна, брызнувшую на их тела, усмехнулся. Просьба Хагёна немного отдохнуть, конечно, была проигнорирована.

Хагён, у которого не было сил даже стоять, прислонился лбом к плечу Мухона. В ответ Мухон, крепко держа его за оба плеча, двинул бёдрами ещё яростнее.

Громко раздался звук ударов плоти о плоть. К нему примешались откровенные стоны Хагёна. Приятный звук.

От удовлетворяющего секса кожа Мухона начала чернеть повсюду. Теперь это было естественным изменением, происходящим каждый раз во время близости с Хагёном. Впрочем, разве найдётся тот, кто не возбудится, держа любимого человека?

В бездонных чёрных зрачках вспыхнуло пламя и заблестело. Он пристально смотрел на розовые волосы, колышущиеся перед глазами. Кан Хагён был единственным светом в его полностью чёрном мире.

Хотя они уже были прижаты так плотно, что и капля воды не просочилась, Мухон обнял Хагёна ещё крепче. Ему даже пришла безумная мысль, что он хочет раствориться в Кан Хагёне и так прожить.

Чем сильнее Мухон сжимал его от переполняющей любви, тем ближе к смерти был Хагён в его объятиях.

Вошедший член бешено вонзался повсюду, а член между животами был на грани очередного семяизвержения от мощной стимуляции. Из-за твёрдых мышц Мухона даже член болел.

— Кончаю, кончаю...!

Хагён выкрикивал одно и то же снова и снова. В ответ на его слова движения бёдер Мухона ускорились.

Вскоре Хагён кончил во второй раз, издавая стонущие звуки, и Мухон, сглотнув стон, тоже кончил.

Внутри было так горячо, что казалось, живот горит. Хагён терся животом о живот Мухона.

— Х-х, внутри горячо...! М-м-х.

На нытьё Хагёна Мухон сконфуженно поднялся. Из-за смены позы Хагён, получив неожиданную стимуляцию, затаил дыхание.

— А, Хагён. В порядке? Посмотрим. Давай быстро вытащим.

— Не хочу, не вытаскивайте.

— М-м?

Мухон, засунувший руку в подмышку Хагёна, чтобы поднять его маленькое тело, сделал удивлённое выражение лица.

Боясь, что они вот-вот разъединятся, Хагён изо всех сил сжал руки на шее Мухона.

— Что будем делать, если заболит живот, а?

— Давайте ещё раз. Можно представить, что ввели гель.

— Что...!

На заявление настоящего самца-дельфина Мухон покачал головой, словно не в силах остановить. Хагён, оставляя следы поцелуев на висках Мухона, шевелил ягодицами.

Всего несколько минут назад он кряхтел от усилий...

Но Мухон не умел противостоять упрямству Хагёна. На этот раз он тоже уступил его желанию.

Мельница, считавшаяся в деревне дельфинов местом с лучшей энергетикой и переполненная любовью, стала для них пространством, полным нежности.

К счастью, вернувшись домой до того, как семья проснулась, они спрятали улики — спальники — и заснули, ничего не подозревая.

Когда даже шум приготовления завтрака не разбудил их, бабушка послала Хаджо разбудить брата.

— Брат, вставай, завтракать. И мэхёнсуним тоже!

От стука в дверь первым проснулся Мухон. Моргнув раз, чтобы прогнать сонливость, Мухон осторожно похлопал Хагёна. От нежного ощущения похлопывания по плечу Хагён вскоре проснулся и широко зевнул.

В конце концов, лицо Хагёна, который всю ночь делал всё, что хотел, на мельнице, сияло. Хотя из-за недосыпа тёмные круги под глазами доходили до подбородка.

— М-м, я проснулся. Сейчас выйду.

— Понял!

Послышались звуки шагов Хаджо, уходящего на кухню. Хагён снова широко зевнул и повернулся к Мухону. Затем тщательно проверил его состояние.

Увидев Хагёна, обнюхивающего как ищейка, Мухон сделал удивлённое выражение лица.

— Что такое?

— Как самочувствие? Всё хорошо? Давай проверим, нет ли синяков.

Во рту Хагёна, задирающего футболку, скопилось много слюны.

— Ты сейчас обо мне беспокоишься?

— Конечно беспокоюсь, так интенсивно двигались на голом полу!

— Всё хорошо. Ничего не беспокоит.

Мышь, беспокоящаяся о тигре, а не о кошке. Улыбнувшись милому беспокойству дельфина, Мухон также протянул руку и задрал футболку Хагёна.

Как и ожидалось, на боку проступил синий синяк. Видимо, несмотря на попытки быть осторожным, не смог контролировать силу.

Вид, казалось, расплывался со временем, и Мухон цокнул языком. И так маленькое тело было в синяках, было жалко. Конечно, если бы вернулись в то утро, поступил бы так же.

Из-за того, что Мухон задрал футболку, Хагён, увидевший синяк на своём боку, удивлённо расширил глаза.

— Вау, у меня впервые такой синяк.

— Не больно?

— Совсем! Сейчас тоже ничего не болит!

Хагён, как будто удивлённый, покрутил боком. Не было ни мышечной боли, ни дискомфорта. Разве нельзя считать это огромным следом поцелуя?

Ведь это отметина, оставшаяся после близости — ртом или руками. И на этот раз Хагён, отмахнувшись мужественной мыслью, хихикнул.

Повторяя невинную улыбку, Мухон улыбнулся, но внезапно стал серьёзным. Он ущипнул круглую переносицу, не причиняя боли, и предупредил:

— Синяк синий, а ты чему радуешься. Больше не предлагай делать это в таких местах. Давай позавтракаем и поедем в больницу.

— М-м...? Нет, зачем в больницу?

— У тебя же синяк. Нужно показаться.

Даже ежиха не опекала бы так сильно. Хагён схватил руку Мухона, готового сорваться.

Не то чтобы было больно вставать, но с таким синяком поход в больницу явно стал бы темой для сплетен меньше чем за час. Да ещё и старший сын семьи дельфинов попал в больницу из-за этого...

Какой бы уверенный ни был Хагён, он не мог оставить такой позорный след.

— Вы хотите, чтобы обо всём посёлке узнали? Я ни за что не поеду. Давайте закончим этот разговор. Пойдём завтракать! А то бабушка будет ругать!

Когда Хагён поспешно встал, Мухон неохотно последовал за ним. Он хотел немедленно купить мазь и намазать, но, как сказал Хагён, в этой деревне это было невозможно.

Он решил, что после завтрака нужно обязательно сразу выезжать в Сеул.

Опоздавших ждал стол, излишне накрытый для завтрака. Хагён раскрыл рот, увидев куриный суп с несушкой посередине.

— Бабушка! Что это всё?

— Что? Завтрак.

— Суп из курицы на завтрак?

— На вопрос Хагёна бабушка не ответила, а оторвала толстую куриную ножку и положила на тарелку Мухона.

— Ну же, попробуй. Должно быть вкусно.

— Спасибо.

Кивнув, Мухон взял куриную ножку. Бабушка также раздала внукам по ножке каждому.

Хаджо и Хавон с радостью принялись есть ножки.

— Вау, бабушка приготовила так вкусно из-за нового члена семьи. Верно?

— Да! Куриный суп не в праздник! Бабушка, а липкий рис тут есть?

— Ой, конечно есть. Когда доедите, сделаю куриную кашу.

От разговора бабушки и братьев уши Хагёна покраснели. Не то чтобы тёща, любящая зятя, но с утра семья явно заботилась о Мухоне, что вызывало смущение и неловкость. Конечно, ему это не не нравилось, просто было неудобно.

Хагён перевёл взгляд на Мухона. Тот моментально справился с куриной ножкой и брал грудку. Заметив взгляд Хагёна, он поднял бровь.

— Вкусно?

— Да. Ешь быстрее, хочешь, разберу?

Подумав, что тому неудобно есть, Мухон без промедления начал разбирать ножку Хагёна.

Семья дельфинов рядом, наблюдая за этим, подбадривала: «О-о-о!». Кончики ушей Хагёна покраснели ещё сильнее. Так вышло, что Хагён ел только выбранные Мухоном кусочки и смог закончить трапезу с чистыми руками.

Когда они усердно ели фрукты на десерт, Хавон, не отрывавший глаз от экрана телефона, потыкал Хагёна.

— Брат, брат!

— М-м?

— Смотри. Мои друзья поделились видео — это же твоё песня?

В групповом чате Хавона было размещено видео Хагёна с кавером на песню айдола.

Хотя видео было снято в караоке, и цвета были смазаны, чистый голос оставался неизменным.

— Твои друзья тоже фанаты этого айдола?

— Да! Поэтому видео брата постоянно зацикливают. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не сказать, что это мой брат.

Плечи Хавона поднялись до небес. Он очень гордился своим братом, даже если никто не узнавал.

Хагён снова смутился и неловко улыбнулся. Зная, как братья переживали, что он пел вместо Ким Тхэёна, он был ещё более благодарен за такую реакцию. Он также ценил их такт, не поднимая при нём прошлые темы.

— Подожди немного. На каникулах я серьёзно залью видео брата!

— Правда? Есть ещё песни?

— Да. В тот день я спел больше десяти. Верно, брат?

Хаджо показал Хавону ещё не опубликованные видео.

Хавон радовался, визжа, как при просмотре настоящего видео айдола.

Плечи Хагёна задрожали. Похвала всегда заставляла дельфина танцевать.

Мухон погладил его по волосам. Талант завоевывать любовь многих одним лишь голосом был редким и драгоценным.

— Ты любишь петь, и это здорово.

— Да, да. Я очень рад.

Из уст Хагёна полилась напеваемая песня. Услышав её, Мухон рассмеялся. Даже в деревне бессмысленные тексты оставались прежними.

— Бабушке хорошо сообщили о свадьбе, и жизнь в Сеуле проходила гладко. Оставалось только успешно провести свадьбу на следующей неделе, и большое дело было бы завершено.

Это были самые спокойные и мирные дни за всё время.

— Хэппи, хэппи, наш дельфин счастлив! H, a, p, p, y!

Подметая лестницу, Хагён весело пел. Братья из компании уже настолько привыкли, что могли работать под его пение как под фоновую музыку.

Как раз когда он весело пел, кто-то постучал его по спине.

Братья вряд ли стали бы так осторожно подходить... Кто же?

Хагён быстро обернулся. Как и ожидалось, незнакомое лицо снизу лестницы смотрело на него.

Маленькая девушка с короткими волосами улыбалась ему. Цвет волос был настолько красным, что можно было подумать, не ещё один брат из клана Хван.

— Здравствуйте.

— Да, здравствуйте.

На яркое приветствие Хагён тоже ответил. Казалось, это гость братьев, но почему он пришёл на лестницу, а не в офис, было непонятно.

Увидев Хагёна, склонившего голову, гостья улыбнулась ещё шире. Она смотрела на его губы сверкающими глазами.

— Это вы сейчас пели?

— М-м?

— Ту странную песню. «Хэппи, хэппи».

От того, что ей в лицо назвали песню странной, Хагён вздрогнул.

Неужели она была такой странной?

Виновница, расстроившая погружённого в песню дельфина, моргнула, словно сделала комплимент.

— М-м? Да? Это вы пели?

— Да, да. Это я...

— О, боже! Вы так хорошо поёте!

Хлопая в ладоши, как тюлень, девушка протянула правую руку со словами: «Рада встрече!». Хотя он сам часто перескакивал с темы на тему, скорость смены тем у этой девушки была молниеносной.

Почему-то казалось, что если взяться за эту руку, случится что-то плохое. Пока Хагён колебался, не зная, что делать, большая тень сверху накрыла их.

— Что такое. Я же сказал идти в кабинет директора, почему вы тут занимаетесь ерундой.

Это был Мухон.

Быстро развернувшись, Хагён поднялся по лестнице и встал рядом с Мухоном. Он был похож на собаку, насторожившуюся при виде незнакомого гостя. Мухон привычным жестом укрыл его плечо. Был похож на хозяина, успокаивающего испуганную собаку.

Девушка, внимательно наблюдавшая за ними, выглядела ошеломлённой, затем громко рассмеялась. Хагён посмотрел на Мухона из-за незнакомки, которая постоянно реагировала неожиданно.

Кто это вообще...?

— Увидев вопросительные знаки в глазах Хагёна, Мухон небрежным жестом указал на женщину и сказал:

— Хван Ён, сестра Хван Рин. Змей.

Краткое и ясное представление. Хван Рин была владелицей отеля в Инчхоне, змеей и подругой Мухона.

Значит... эта дама тоже была довольно старшей. Было интересно, что эта женщина меньше и нежнее его была не младшей сестрой, а старшей сестрой Хван Рин.

Однако дельфин из страны восточного этикета поскорее спрятал любопытство и быстро поклонился, чтобы поприветствовать. На вежливое приветствие Хагёна Хван Ён снова громко рассмеялась.

Ей было мило, как ребёнок, который всего 10 секунд назад смотрел настороженно, быстро вернулся к послушному выражению лица.

— Но ты только себя представишь? А кто этот друг? А?

На непрекращающееся любопытство Хван Ён Мухон нахмурился. Всё равно он собирался представить, но вид такого полного симпатии выражения лица почему-то вызвал раздражение.

Когда Мухон плотно сомкнул губы, Хагён вышел вперёд первым.

— Меня зовут Кан Хагён! Я дельфин-зверь, и мы с директором супруги!

Хагён, особенно подчеркнув слово «супруги», сияюще улыбнулся. Всегда было приятно сообщать, что он муж Мухона. Я муж этого великолепного змея, мы подали заявление о браке и даже обменялись кольцами!

Одной мысли о том, чтобы каждый день выходить на улицу и кричать в мегафон, было достаточно.

На уверенное представление Хагёна Хван Ён сделала удивлённое выражение лица. Она знала, что зверь, женившийся на Мухоне, был дельфином, но с таким милым и молодым другом...

Вот вор.

Глаза Хван Ён сузились. Хотя он заметил переполняющее их осуждение, Мухон лишь сделал вид, что не замечает, и обнял Хагёна за талию. На его наглое поведение Хван Ён тихо фыркнула и снова протянула руку Хагёну.

На этот раз Хагён быстро протянул руку и почтительно пожал её.

— Понятно, я хорошо, что заговорила. Я как раз пришла по просьбе Мухона. Так что песню действительно пел Кан Хагён?

Её одержимость песней была впечатляющей. Хагён на вопрос Хван Ён неловко рассмеялся. Всё потому, что слова о странных текстах застряли в сердце комом.

В неловкую атмосферу вмешался Мухон. Мухон, оторвавший руку, которую Хван Ён всё ещё держала, объяснил Хагёну:

— Тамошние китайские змеи любят песни и танцы. Поэтому, когда они встречают хоть сколько-нибудь приятный голос, сходят с ума. Значит, твоя песня им настолько понравилась.

— Э, а, понятно.

Хван Ён также усердно кивала, словно соглашаясь со словами Мухона. Только тогда лицо Хагёна немного расслабилось.

Быть похваленным за хорошо сделанное дело всегда приятно. Мухон похлопал по слегка подрагивающим ягодицам. Он думал дать ему микрофон, чтобы тот мог спеть от души, когда они вернутся домой.

Сначала нужно закончить с тем, зачем позвали Хван Ён.

— Сколько ни старайся, Кан Хагён не поедет в Китай, так что хватит. Ты забыла, что пришла по моей просьбе?

Мухон помахал большой рукой перед Хван Ён. Хван Ён, которая в оцепенении ждала слов из уст Хагёна, словно очнувшись от гипноза, энергично покачала головой.

Хотя она ненадолго поддалась очарованию прекрасного голоса, как и сказал Мухон, у неё были дела, ради которых она пришла.

Мухон, который за сотни лет ни разу не связался первым, сам попросил об одолжении. Поэтому она примчалась за один день и чуть не забыла обо всём.

— Верно, давайте пойдём. Ты сказал, в кабинет директора?

— М-м, иди за мной.

— Видимо, у змеев есть о чём поговорить между собой, не стоит мешать.

Впервые за долгое время подавив ревность и подумав по-взрослому, Хагён собирался закончить уборку лестницы, но Мухон потянул его за талию.

— Хагён, ты тоже идёшь с нами.

— Я тоже?

Коротко кивнув, он зашагал. Растерянный Хагён с метлой в руках вошёл в кабинет директора, сел на диван и закатил глаза.

Если это сложная тема, понятная только змеям, он всё равно не поймёт, и ему было интересно, зачем позвали и его. И это любопытство вскоре было удовлетворено.

Благодаря огромному драгоценному камню, выпавшему из маленькой шкатулки, которую принесла Хван Ён.

— Только что Мухон представил только моё имя, верно? Я официально представлюсь снова. Я Хван Ён, занимаюсь огранкой драгоценностей в Китае. Моё хобби — блестящие вещи, и я хочу собрать их все, независимо от того, нематериальные они или материальные.

Красные глаза Хван Ён блестели, когда она произносила последнее предложение. Её жадность к блестящему была настолько велика, что даже Хагён, впервые увидевший её сегодня, почувствовал это в полной мере.

Так вот почему она проявила интерес к моему голосу...? Хагён, всегда получавший комплименты за пение, куда бы он ни пошёл, уже знал, что его голос — самая яркая из его особенностей.

Но Хван Ён не была ведьмой, крадущей голоса, как в сказке, и он не был Русалочкой... Казалось, не было особой опасности, так почему же её взгляд был таким жутким?

Хагён сглотнул, и Мухон объяснил причину.

— Если остановиться на этом, как же? Нужно добавить ещё. Она может вдохнуть свою силу в драгоценности и поглотить то, что ей нравится.

— П-правда...?

— Да, она уже охотилась за твоим голосом.

На утверждение Мухона Хван Ён издала странный смешок. Это действительно не было шуткой.

Хагён, видевший, как Мухон управляет погодой, знал, что его слова не были преувеличением. По спине Хагёна, чуть не лишившегося голоса, пробежал холодный пот.

Ик! Слишком напуганный Хагён дёрнул плечами и громко икнул. Реакция была довольно свежей и милой, и Хван Ён громко рассмеялась, согнувшись пополам.

Простак-дельфин, ставший свидетелем причуд змея, смотрел на своего защитника, Мухона, с печальным лицом.

— Принести воды?

— Нет, ик!

Хагён схватил Мухона за рукав, не отпуская его. Вид его испуганного вида также смутил Мухона.

Конечно, он всегда будет рядом с Хагёном, и такого, чтобы другой змей что-то забрал, не произойдёт, но кто знает. Эта вороно-подобная змея при первой возможности попытается заполучить даже голос, исходящий от Хагёна.

Хотя та змея была жадной и высокомерной, её навыки были лучшими. Поэтому он вызвал её без особых раздумий, желая дать Хагёну что-то хорошее, но это было ошибкой. Впрочем, знакомство с песней Хагёна не входило в планы.

Надо было просто оставить её в Китае.

Всё равно уже поздно сожалеть.

Икота Хагёна, напуганного до смерти, прекратилась лишь спустя 10 минут. В течение этих 10 минут Мухон рассказывал разные истории, чтобы успокоить Хагёна.

— Хотя произошедшее было из-за неё, Хван Ён, не добавив ни слова, лишь хихикала, с интересом наблюдая за сценой. В любом случае, характер у неё был своеобразный и странный.

— Так, так зачем вы позвали госпожу Хван Ён?

Немного успокоившись, Хагён высказал фундаментальный вопрос. Учитывая характер Мухона, он не стал бы никого вызывать без веской причины.

На вопрос Хагёна Мухон и Хван Ён посмотрели друг на друга, словно собираясь наконец приступить к делу.

— Хочу заказать кольца для обмена на нашей свадьбе.

Коротко ответив, Мухон внимательно осмотрел драгоценности, извлечённые Хван Ён из шкатулки. Хагён тоже невольно стал рассматривать драгоценности в руке Мухона.

Драгоценности, принесённые Хван Ён, не светились одним цветом. Основной цвет смешивался с двумя-тремя другими в зависимости от света, создавая не просто загадочный, но и мистический эффект.

Хагён сосредоточился на драгоценностях, не моргнув и глазой. Увидев его реакцию, Хван Ён пожала плечами.

— Как тебе моя коллекция, которую я тщательно отбирала? Кажется, твоему мужу Мухону тоже очень нравится?

— Верно. Эффект?

На вопрос Мухона Хван Ён ответила искренне. Это были драгоценности, которые она лелеяла как детей и в которые долго вкладывала свою силу.

Драгоценности с характеристиками, не стыдными нигде, стоили своих денег. Конечно, она не была торговкой, продающей драгоценности за большие деньги. Она была привередливой продавщицей, торгующей только с теми, кто прошёл её эстетический вкус.

Будучи такой Хван Ён, ценность показанных ею драгоценностей не вызывала сомнений.

— Но, директор. У нас же уже есть обручальные кольца.

Показав левую руку, Хагён надул губы. Они купили их на деньги, копившиеся месяцами...

Увидев огорчённое лицо Хагёна, Мухон тихо рассмеялся.

— Мы просто добавим огранку драгоценностей к кольцам. Эти кольца — наши обручальные, мы никогда их не заменим.

— Правда?

— Конечно, так что выбирай, что нравится.

Услышав слащавый разговор супругов, Хван Ён хихикнула.

Кто бы мог подумать, что угрюмый змей Западного моря И Мухон может быть таким нежным? Действительно, живёшь долго — многое видишь.

— Любовные ужимки неженатой пары Мухёна и Хагёна были интересны, но вызывали отвращение.

Прямо тут, передо мной, сидит матёрый холостяк, а они будто в своём собственном мире и не думают из него выходить.

Хван Ён криво усмехнулась, приподняв уголок губы, и постучала по столу. Хагён, заметив её сигнал, наконец-то развернулся в сторону Мухёна и выпрямился.

— Я уже прекрасно поняла, что вы двое любите друг друга целую вечность, так что быстрее выбирайте. Я тоже давно не была в Корее, и мне есть что обсудить.

— Да, да!

Хагён живо ответил и принялся разглядывать украшения в коробке одно за другим. От круглых до геометрических форм. Все были уникальными и красивыми, поэтому выбрать лишь одно было сложно.

К тому же, поскольку у каждого камня были свои способности, раздумья затянулись ещё сильнее.

В отличие от него, Мухён выбрал камень без колебаний. Разумеется, это был розовый камень, похожий на цвет волос Хагёна.

Когда Мухён протянул камень размером меньше своего ногтя, Хван Ён рассмеялась, чуть не падая со стула. Было очень забавно видеть, как этот, чёрный снаружи и внутри, тип протягивает розовый камень.

«Камень и правда красивый, у моего парня глаз-алмаз...»

Хагён надул губы, подумав, что, хоть они и друзья, она слишком открыто над ним смеётся.

Пока огорчённый морской котик переживал, что вкус его парня подвергли сомнению, сам Мухён, ставший объектом насмешек со стороны подруги, не проявил ни малейшего интереса к её реакции — хохотала ли она или рыдала навзрыд.

Вместо того чтобы обращать внимание на Хван Ён, куда продуктивнее было бы успокоить надувшего губы Хагёна.

— Он просто не отличается особой чувствительностью.

— Н-но всё же...

Мухён постучал пальцем по надутым губам Хагёна. Хван Ён, чьи недостатки обсуждали прямо в лицо, сделала недоуменное выражение лица, но Мухён не остановился.

Он даже не побрезговал перейти на личности, заявив, что она, ни разу не бывав в отношениях и собирая лишь блестящие безделушки, совершенно не умеет общаться с людьми.

С чувством растущего, вопреки логике, давления Хван Ён крепко сжала губы. В finally затихшем кабинете Мухён принялся ублажать Хагёна сюсюкающими словами. Его усилиями губы Хагёна тоже вернулись на своё место.

Потратив немало времени на выбор, Хагён наконец поднял камень, который ему больше всего приглянулся. На его ладони, как и следовало ожидать, черный камень сиял переливчатым светом.

— Я беру этот.

— Парочка подобралась что надо. Да уж, отлично выбрали именно то, что им совсем не идёт.

Выбранный Хагёном чёрный камень под лучом света мягко отливал красным. Он совершенно не соответствовал милому и свежему образу Хагёна. Хотя, вероятно, и Хагён, и Мухён выбрали камни, похожие на их партнёра.

Глубоко вздохнув, Хван Ён вручила каждому из них камень, выбранный другим.

— Так будет лучше. Как ни крути, моя работа — делать то, что хочет заказчик, но я не хочу насильно создавать то, что абсолютно не сочетается.

— О... Да, понятно. Я не против этого розового камня. Раз его выбрала мастерица!

— Ладно, пусть будет так.

Услышав согласие Хагёна, Мухён тоже быстро кивнул. Хван Ён посмотрела на него с потухшим взглядом.

«Совсем стал подкаблучником, этот Ли Мухён».

Пробормотав это про себя, Хван Ён поднялась с места. Было забавно, но зрелище было не для долгого просмотра.

— Отправлю к свадьбе. Так, давайте сюда ваши кольца.

— Пожалуйста, позаботьтесь о нас.

— Хорошо. А вы, господин Хагён, как-нибудь отдельно встретимся и споёте для меня.

Закончив на прощание с напоминанием о песне, которое все на мгновение забыли, Хван Ён ушла. Хагён, сам не осознавая того, обхвативший свою шею, с облегчением выдохнул.

Она и не выглядела страшной, как ведьма из Русалочки, но в её взгляде было что-то пугающее, будто она и вправду могла забрать его голос. Хагён содрогнулся и прислонился к плечу Мухёна.

— Ваша подруга-мастерица действительно страшная.

— Что... Нынешняя молодёжь называет это «одержимым фанатом», кажется? В общем, что-то такое.

— Угу, я знаю. Эта одержимость, верно? Потому что я сам одержимый фанат Ли Мухёна.

Мухён фыркнул со смехом от запредельного флирта морского котика. Услышав этот смех, Хагён резко поднял голову и, ударяя своими губами о губы Мухёна, рассмеялся.

Эти маленькие губы были поглощены Мухёном в одно мгновение.

— Начиная с Хван Ён, гости Мухёна один за другим стали прибывать в Корею. Они не были публичными личностями, известными обычным людям, но это был вопрос, на который правительства Восточной Азии, включая Корею, не могли не реагировать крайне остро.

Особенно корейское правительство крайне нервно реагировало, опасаясь, не устроят ли имоги или люди-звери из других стран какой-нибудь инцидент на нашей территории.

Под предлогом оказания гостеприимства на уровне глав государств, они облепили гостей Мухёна целой свитой чиновников.

Из-за этого в компании с каждым днём появлялось всё больше незнакомых лиц. Было вполне естественно, что Хагён, который до сих пор весело и душа в душу работал с двадцатью с лишним братьями, нервничал.

Даже когда он мыл лестницу, за ним следили чужие взгляды, а во время работы с документами он постоянно чувствовал, как горит затылок. От любопытства, обрушившегося на мужа западно-морского имоги, у Хагёна доходило до того, что ныло в желудке.

От боли в желудке, которую он никогда раньше не чувствовал, лицо Хагёна с каждым днём становилось всё бледнее.

Мухён тоже был занят, заботясь о гостях, которые приехали поздравить его — каждый на свой лад. Он сам никому не отправлял пригласительных, так что распустила слухи о свадьбе, несомненно, Хванрин.

Досадно было то, что сама виновница этого беспорядка, Хванрин, и носом не вела. Схватившись за ноющий висок, Мухён мысленно изрыгал всевозможные ругательства.

— Сто пятьдесят лет назад, услышав, что ты просто спишь, я развернулся и ушёл, а тут вдруг — объявляешь о свадьбе! Вот уж действительно, скажешь, что солнце взойдёт на западе, так я поспешил прийти!

— А, ну да. Спасибо.

По сравнению с многословными объяснениями собеседника, его ответ был до бессмысленности коротким.

Однако собеседник, словно не получив никакого удара, продолжил рассказывать о своих текущих делах. Проблема была в том, что этих текущих дел накопилось за сто пятьдесят лет.

Как бы он ни раздражался, но этот человек приехал поздравить его с Ближнего Востока, и он уже решил, что выслушает его ещё ровно три минуты, а потом вышвырнет вон, как вдруг...

Бам-бам! Послышались торопливые стуки, и дверь кабинета директора распахнулась. Её открыл Кисанъо.

— Господин Мухён! Господин Хагён...!

— Что случилось?

При необычном выражении лица Кисанъо Мухён резко вскочил с места. Без лишних объяснений Кисанъо пошёл впереди, а Мухён с окаменелым лицом последовал за ним.

— Местом, куда они помчались слету, оказался туалет. И в самой дальней кабинке они обнаружили Хагёна, сгорбившегося перед унитазом.

— Кан Хагён!

Крикнувший Мухён схватил Хагёна за плечи. Хагён дрожал мелкой дрожью, его лицо было смертельно бледным.

— Что с тобой, где болит? А?

— Хы-ы, живот болит.

Ресницы, трепетавшие мелкой дрожью, были полны влаги. Внимательно выслушав слова Хагёна, Мухён провёл рукой по его глазам. Хагён прислонился лбом к прохладе его ладони.

Будто плотно застрявший завтрак вызывал колющие боли в конце грудной кости, а весь живот сжимало тугой петлёй.

— Кажется, я объелся...

— Да, живот сильно болит? Давай скорее поедем в больницу. Кисанъо, свяжись с больницей.

— Да, господин Мухён.

Снаружи туалета столпились сотрудники компании, которые не решались войти внутрь. Все были расстроены, беспокоясь за Хагёна.

Хагён, пытавшийся сказать, что всё в порядке, под встревоженными взглядами братьев, что следовали за ним с тех пор, как его стошнило и он помчался в туалет, смог издать лишь стон. Даже в качестве пустой утешки «всё в порядке» не было.

Он впервые в жизни испытывал такую боль, всё его тело мелко тряслось. Даже после того, как его вырвало всем содержимым желудка, тошнота не уменьшалась.

Теперь он понял, что имели в виду старшие, говоря, что острое несварение — самое страшное.

— У-у...!

Перехватывая подступающую тошноту, Хагён прикрыл рот рукой. Увидев его вновь наполняющиеся слезами глаза, Мухён подставил ладонь под его рот.

— Если хочешь блевать, делай это, не сдерживайся. Хорошо?

Услышав слова Мухёна, Хагён лишь покачал головой. Как ни крути, блевать в руку было невозможно. Собираясь сказать, чтобы его отпустили, раз нужно идти в туалет, он вдруг обнаружил, что они уже прибыли к машине.

Беспомощный Хагён был перенесён на руках Мухёна в больницу. Хорошо ещё, что не случилось несчастья — его не вырвало ни на ладонь Мухёна, ни в машину.

Но всё равно смеяться было невозможно, потому что боль накатывала чудовищными приступами.

— Ы-ы...

С каждым стоном Хагёна морщины на переносице Мухёна углублялись. Он бы с радостью взял боль на себя, но это было выше его сил.

— Потерпи немного, хорошо? Это больница.

Мухён тихо прошептал ему на ухо. Было так жалко смотреть, как тот, обливаясь холодным потом, всё же кивал в ответ на его слова. С истерзанным сердцем Мухён ждал, когда же закончится обследование Хагёна.

— По завершении простого обследования врач поставил диагноз: «стрессовый спазм желудка». Врач объяснил ситуацию Мухёну, как сопровождающему, вместо Хагёна, который лежал на кровати совершенно обессиленный.

— В последнее время было много стрессовых ситуаций? По результатам рентгена и УЗИ видно, что желудок сильно воспалён, и что хуже — он вообще не двигается.

— А...

— Пока требуется абсолютный покой и нужно тщательно подбирать питание. Сегодня пропишу обезболивающее и капельницу. Получите лечение и тогда поедете домой.

— Да, понял. Спасибо.

Согласно назначению, на левое запястье Хагёна повесили несколько капельниц. Смотреть на то, как игла вонзилась в его белую и тонкую руку, было мучительно больно для сердца.

Медперсонал, закончив процедуры, вышел, и в палате остались только Хагён и Мухён. Поглаживая посиневшие губы Хагёна, он спросил:

— Подготовка к свадьбе была очень тяжёлой?

— Не-ет, не то чтобы слишком тяжёлой...

Уголки губ Хагёна, уклончиво пробормотавшего эти слова, опустились. Честно говоря, в последнее время было немного трудно.

Самый большой стресс в жизни Хагёна до сих пор вызывал Ким Тхэён. Но поскольку он был с ним с самого детства, это не влияло на его здоровье так сильно.

А вот в последнее время, получая нежеланное внимание и готовясь к такому важному событию, как свадьба, его тело, видимо, не справлялось.

Было ещё обиднее, что Хагён не мог честно сказать, что ему трудно, а только беспокойно вращал глазами. Мухён прямо сейчас готов был схватить за шиворот Хванрин, которая раздула эту ситуацию.

От его свирепого выражения плечи Хагёна дёрнулись. Ему было просто жаль, что он добавил Мухёну ещё одну заботу, хотя у того и так было много дел, о которых нужно было беспокоиться.

— Простите...

— Что...?

— Не следовало из-за такого доходить до больницы... Вы испугались, да?

От этих извинений, высказанных Хагёном, который беспрестанно теребил пальцы, голова Мухёна загудела.

Он несильно ткнул в губы, которые только что нежно гладил. Это было наказание за обидные слова, сказанные этими прекрасными устами. Но так как он не мог причинить ещё больше боли и так уже страдающему ребёнку, в его пальцах не было ни капли силы.

— Ты тут перед кем извиняешься? Это я должен извиниться, что недосмотрел. Давай отменим всё, даже сейчас. Видя, как ты стрессуешь до такого состояния, я понимаю — так нельзя.

— Что?!

Услышав слова Мухёна о том, что свадьбу можно сделать как будто и не было, Хагён вздрогнул и попытался резко сесть. Если бы большая рука не прижала его за плечи, он бы действительно подскочил и свалился с кровати.

— Нельзя! Мы же должны сыграть свадьбу!

— О каком браке может идти речь, когда ты еле живой. Послезавтра уже совсем скоро.

— Вот поэтому и нужно! Через два дня уже свадьба, как можно её отменять!

Неужели он был настолько искренен в желании жениться?

Выглядело так, что стоило ему ещё раз сказать о отмене свадьбы, как он разразится рыданиями. Но так как на кону было здоровье Хагёна, Мухёну тоже было трудно уступить.

Не отводя взгляда, они какое-то время простояли в противостоянии. И победителем в этой битве взглядов стал Хагён.

— Глядя на эти ясные-ясные глаза, кажется, будто готов сделать для него что угодно, поэтому проиграть было неизбежно. Змей, самый слабый перед речным дельфином во всём мире, слегка покачал головой и выдвинул одно условие.

— Ладно. Сыграем свадьбу. Но всех гостей я отправлю обратно.

— О, правда?

Похоже, предложение было не таким уж плохим, поскольку на этот раз Хагён не стал возражать. Прозрачная реакция Хагёна заставила Мухёна рассмеяться, забыв о серьёзности ситуации.

Не понимая, почему смеётся Мухён, Хагён тоже поднял уголки губ вслед за ним.

— Ты сможешь немного побыть один?

— Конечно!

— Я скоро вернусь.

Хагён, чей цвет лица улучшился после капельницы, бодро ответил. Коротко поцеловав Хагёна в лоб, Мухён вышел из палаты. За ним последовал Кисанъо с напряжённым выражением лица.

Он тоже волновался, услышав от врача о состоянии Хагёна.

— Через два дня свадьба, всё будет в порядке?

— Как раз поэтому свадьбу проведём, как изначально планировали, только с семьёй и сотрудниками компании. Остальных вежливо отправим обратно, чтобы никому не было обидно.

Услышав распоряжение Мухёна, Кисанъо просиял. Ему было не по себе видеть, как хрупкий речной дельфин страдает от стресса, но теперь появилось решение.

Кисанъо решил, что мобилизует все свои связи, чтобы выполнить все пожелания гостей. Чтобы любыми средствами господин Мухён и Хагён могли провести свадьбу здоровыми.

Тем временем, после ухода Мухёна, тихую палату наполнил вздох Хагёна.

«Неужели я настолько слабый речной дельфин! Даже стыдно кому-либо об этом говорить».

— Тем более, это не дурное внимание, а люди, пришедшие поздравить с радостным событием... И из-за того, что я нервничал, заработал спазм желудка...

Было так стыдно, неловко и совестно, но на свадьбе я хотел, как и изначально, просто и весело провести время с привычными глазу родными и братьями. Я был благодарен Мухёну, который понял мои чувства и сам об этом заговорил.

Как только главная причина беспокойства была решена, на душе сразу стало легче. Это было поистине удивительно.

Хагён, уже извергнувший из себя всё содержимое, смущённо улыбнулся, глядя на свой урчащий живот.

В итоге гости, которые вместо посещения свадьбы приехали в Корею как туристы, к счастью, не выражали недовольства. Они лишь попросили организовать прямую трансляцию свадьбы Мухёна на YouTube.

Зрелище было не самое приятное, когда старики в возрасте нескольких сотен лет капризничали, требуют прямую трансляцию на YouTube, но, в любом случае, это была не такая уж сложная просьба.

Мухён и на этот раз сначала спросил мнение Хагёна. Тот бодро крикнул «окей», и было решено провести прямую трансляцию свадьбы.

Вопреки словам врача о возможном дискомфорте в течение нескольких дней, состояние Хагёна улучшалось с каждым часом. Одного дня хватило, чтобы его бледное лицо вновь стало белоснежным.

Тем не менее, Мухён строго-настрого приказал Хагёну не выходить из комнаты ни на шаг.

Из-за этого Хагён был вынужден безвылазно оставаться в комнате вплоть до завтрашней свадьбы. В обычное время он бы весело мыл лестницы, но теперь, валяясь на мягкой кровати, он почувствовал странную ломоту во всём теле.

— У-у-у...!

Как раз когда он собрался сделать растяжку, пришло сообщение от Хаджо.

— О, Хаджо!

― Брат! Я достал то, о чём ты просил.

— Правда? Ваа, слава богу! Спасибо!

От новости, переданной Хаджо, лицо Хагёна просияло. На самом деле, Хагён не воспринял как шутку слова Мухёна о том, что на свадьбе можно спеть поздравительную песню.

Тайком от Мухёна он понемногу готовил поздравительную песню, совмещённую с песней-предложением. Он так сильно вложился в подготовку, что Хаджо, проверявший исполнение песни, после этого надолго застыл в оцепенении, словно это ему сделали предложение.

«Брат, ты действительно лучший среди речных дельфинов».

Слова Хаджо до сих пор звучали в ушах. Лучший певец среди речных дельфинов — Кан Хагён.

Услышит ли Мухён подготовленную им с таким трудом поздравительную песню и песню-предложению и прольёт ли слезу умиления? Он хихикнул, в одиночку представляя себе такую картину.

Хотя на пути и возникло препятствие в виде спазма желудка, к счастью, саму свадьбу не пришлось отменять.

Даже самое сложное — аккомпанемент — был найден, и теперь оставалось только выступить.

— Завтра нужно будет вставать на рассвете... Тебе будет не тяжело?

― Нет, всё нормально. Что может быть тяжелого в том, чтобы подвезти? Просто ложись сегодня пораньше. А ты, брат, уверен, что не нервничаешь так, что даже не можешь нормально переваривать пищу?

Хагён смутился от слов, сказанных Хаджо со смехом. Ведь, как и сказал младший брат, Хагён из-за стресса перед свадьбой даже попал в больницу.

Чутьё семьи, прожившей вместе всю жизнь, действительно нельзя было игнорировать.

— Что ты! Я сегодня утром даже две миски риса съел!

― Ладно, ладно. Главное, что хорошо ешь. В общем, я завтра это привезу.

— Угу. Спасибо.

— Увидимся завтра, малыш-жених.

Закончив разговор, Хаджо до последнего дразнил Хагёна. Тот хотел крикнуть, что он не малыш-жених, но, увидев потухший экран, лишь с опозданием фыркнул.

В семье речных дельфинов его рост считался выше среднего. Хагён беспричинно уставился на чёрный экран телефона, затем быстро поднялся с места.

Он чуть не пел без аккомпанемента, но теперь, когда аккомпанемент был найден, нужно было тренироваться ещё усерднее, чтобы сделать поздравительную песню идеальной.

Открыв дверь и убедившись, что в общежитии никого нет, Хагён прокашлялся, прочищая горло. Поскольку вчера он весь день болел и не смог пропеть ни строчки, сегодня он планировал потренироваться ещё больше.

В общежитии без надлежащего звукового оборудования лучшим местом была ванная комната. Закрыв за собой дверь, можно было добиться эффекта эха.

Взяв зубную щётку вместо микрофона, Хагён начал петь.

Тихая ванная комната вскоре наполнилась его чистым голосом. И тот, кто случайно услышал это пение, сидя в беседке на крыше, тихо улыбнулся.

С несколько дней назад он начал украдкой поглядывать и исчезать в углу, и, видимо, причина была в этом.

Мухён некоторое время наслаждался голосом, который так хорошо гармонировал с ясным небом. Конечно, на свадьбе он планировал сделать вид, будто слышит песню впервые, как того хотел речной дельфин. Он не думал, что предварительное прослушивание уменьшит волнение от этого момента.

Он не считал себя тем, кто ждёт подобных событий или мероприятий, но всё, что было связано с Кан Хагёном, заставляло его сердце трепетать. Такое девичье чувство росло в нём буйным цветом.

Немного смущённый, Мухён почесал щёку и поднялся с места. Как бы ни была полезна практика, он беспокоился, что если оставить Хагёна надолго, снова могут возникнуть проблемы.

Войдя в общежитие, Мухён намеренно создал громкий шум. Достаточно громкий, чтобы услышали, даже погружённые в практику. Как и ожидалось, естественно льющаяся мелодия оборвалась, и с грохотом выскочил Хагён.

— Господин директор!

— А, ты отдыхал? Почему вышел? Я же говорил не выходить из комнаты.

Сделав строгое выражение лица, Мухён обнял Хагёна за плечи и вернул обратно в комнату.

Ай-ай, — Хагён, оказавшийся на кровати, надул губы от недовольства.

— Если слишком много лежать, начинает болеть спина, и кажется, становится ещё неудобнее.

— Нельзя. Завтра с самого рассвета тебе придётся провести весь день на ногах, нужно запасаться силами.

— Я не настолько слабый, знаете ли?

— Дело не в слабости, а в том, что будет тяжело, поэтому нужно отдыхать, пока есть возможность.

Поглаживая розовые волосы и выражая заботу, Мухён заставил Хагёна кивнуть без дальнейших возражений.

Слыша такую заботу, произнесённую нежным голосом, всё тело покрылось мурашками, а макушка головы испускала тёплое дыхание. Хагён не скрывал этих чувств и выразил их Мухёну.

Резко поднявшись с кровати, он принялся покрывать поцелуями всё его красивое лицо. Это была экстравагантная демонстрация привязанности, подобно тому, как собака ласкается к вернувшемуся хозяину.

Мухён со смехом принимал эти поцелуи. Ведь так же, как безграничная любовь, что Хагён испытывал к нему, в нём самом бил источник бесконечной нежности к Хагёну.

— Как и говорил вчера Мухён, Хагёну пришлось встать в четыре часа утра и начать готовиться.

Хотя волосы у него были короткие и не требовалось яркого макияжа, подготовка оказалась более напряжённой, чем он ожидал.

— Жених, пожалуйста, не закрывайте глаза.

— Да, да!

То ли это называлось «искусственная небрежность», то ли «естественный макияж». Нанесение и растушёвка теней на лицо, чтобы оно хорошо смотрелось при освещении и на фотографиях даже без усилий, требовало значительной тонкости.

Что было ещё обиднее, пока его лицо усердно украшали, Мухёну нанесли лишь тонирующий крем.

Главный визажист застенчиво улыбнулась, объяснив, что он уже идеален и любое вмешательство может выглядеть чрезмерным. Конечно, по сравнению с Мухёном его лицо могло казаться плоским и круглым, но обидно было всё равно.

Когда улыбка Хагёна постепенно сменилась нахмуренным выражением, его утешил сидевший рядом Мухён. Он взял Хагёна за руку, играя с его пальцами, и без остановки осыпал его комплиментами.

Главный визажист, заметившая подавленное настроение Хагёна, тоже поддакивала.

— Кожа жениха такая белая и чистая, что под светом она просто растворится! Поэтому я просто добавлю немного теней!

— П-правда?

— Конечно! Среди женихов, с которыми я работала в последнее время, вы лучший! Хотя встали на рассвете, на лице нет ни намёка на отёчность!

Хагён был из тех, кто готов был вертеть хвостом от любой похвалы, даже лести, а уж основанный на фактах комплимент и вовсе не требовал лишних слов.

— Поэтому розовый цвет волос вам очень идёт. Прямо как айдол.

— А-айдол?..

Смущённо моргая, Хагён начал ёрзать. Настроение, упавшее после сравнения с Мухёном, теперь парило где-то под облаками. Мухён тихо усмехнулся, глядя на то, как быстро менялось настроение Хагёна, словно блин на сковороде.

Так или иначе, Кан Хагён всё ещё был ребёнком.

Довольно утомительные макияж и переодевание закончились. Едва он собрался перевести дух, как его уже ждали Хван Ён и Хванрин.

— Вот эта, быстрее примерь. Нужно проверить, подходит ли!

Она, сославшись на нехватку времени, схватила руку Хагёна и надела кольцо. Убедившись, что оно сидит хорошо, без неудобств, она проделала то же самое с Мухёном, бегло проверив.

Стоявшая рядом Хванрин извинялась за свою назойливость и непрерывно повторяла слова сожаления.

Из-за множества голосов, звучавших одновременно, и скорости, с которой всё происходило, у Хагёна не было возможности даже разглядеть, как на кольце появился камень.

— Это мы вам вручим во время церемонии.

Всё потому, что сотрудник отеля, появившийся неизвестно когда, с доброй улыбкой забрал кольца.

Лишённый колец Хагён чувствовал лёгкую опустошённость, а следующим этапом, ожидавшим его, был приём гостей.

— Несмотря на то, что на свадьбе присутствовали только братья из компании и семья, с самого начала за каждым их движением следила камера прямой трансляции. Оборудование было настолько профессиональным, что было довольно неловко.

— Хагён!

— Бабушка!

Как раз в тот момент, когда он не мог прямо смотреть в камеру и лишь неловко улыбался, издалека его окликнули бабушка и младшие братья, маша руками.

Хагён и Мухён одним шагом подошли к ним и обняли. Все пришли так нарядно, словно это была первая свадьба в жизни, и было заметно, что это мероприятие семьи речных дельфинов.

Бабушка, увидев Хагёна без шляпы, не скупилась на похвалы: «Айго, мой малыш, красивый, красивый!» Младшие братья тоже поднимали большие пальцы и восхваляли Хагёна.

Хагён среди семьи речных дельфинов выглядел самым счастливым на свете. Конечно, они также сыпали комплиментами, глядя на Мухёна, до тех пор, пока не стиралась слюна. Казалось, даже более щедрыми, чем те, что адресовались Хагёну.

Мухён стоял рядом с Хагёном, смущённо улыбаясь и кивая в знак приветствия. Выражение его лица было подобающим новобрачному.

— Теперь осталось только провести церемонию, живите хорошо. Хорошо?

— Да, обязательно.

— Боже, и правда красавец! Не знаю, чей это муж, но что говорить!

Бабушка, прикрепившая к шляпе брошь, подаренную Мухёном, сияла улыбкой. На её смех и Хагён, и младшие братья с улыбкой смотрели на Мухёна.

Ему хотелось выразить более искреннюю благодарность и обещания, но отсутствие красноречия в такие моменты было весьма досадным.

Однако бабушка понимала такого Мухёна полностью. Её собственный муж, дедушка Хагёна, также был молчаливым и неразговорчивым, но надёжным мужчиной. Она давно знала, что лучше, когда он молча показывает делами.

— Ладно, ладно, вы заняты, идите уже. Нам сказали, мы можем пройти туда. Хорошо? И осторожнее, чтобы Хагён не ударился макушкой!

— Угу. Бабушка, в том зале есть много еды. Сидите и кушайте. Позаботьтесь о бабушке, поняли?

На наставления Хагёна младшие братья громко ответили и с возбуждёнными лицами пошли одни. Видя, как вся семья уходит на его собственной свадьбе, у него непроизвольно защемило в носу и сжалось сердце.

Хагён тихо хмыкнул. Стоящий рядом Мухён обнял его за плечи.

Прислонившись к его широкому плечу, Хагён всхлипнул: «Я просто слишком счастлив». Услышав его голос, Мухён с удивлением посмотрел на него.

— Ты ещё даже не начал, а уже плачешь...?

— У вас, похоже, и в помине нет чувствительности.

— Нет, я не в смысле критики, просто интересно...

— Ладно.

Хагён убрал голову с плеча и первым сделал шаг. Смущённый Мухён поплёлся следом за маленьким речным дельфином.

Несмотря на богато украшенный банкетный зал, гости были на удивление малочисленны, если не сказать пустынны.

Для сотрудников, проводивших церемонию, такая роскошная свадьба была впервые. Это был зал, где в основном проводились крупные свадьбы, принимающие как минимум 500 гостей.

Но гостей было меньше 50, не то что 500... Было непонятно, как они планировали покрыть расходы на свадьбу.

Ходили слухи, что владелец отеля был их знакомым, но даже это было чрезмерно.

Так, под пристальным вниманием сотрудников, началась их свадьба.

Решили обойтись без сложностей: обменяться кольцами и произнести брачные клятвы. Несмотря на то, что они уже были супругами, из-за особой атмосферы свадебной церемонии и Хагён, и Мухён выглядели крайне напряжёнными.

Они обменялись кольцами, глядя друг другу в глаза. Они были тронуты, видя своё отражение в глазах друг друга. Некоторое время они заворожённо смотрели друг на друга, а среди гостей то и дело слышались всхлипывания. Это были звуки, издаваемые морскими людьми, тронутыми браком Мухёна.

Напротив, семья речных дельфинов непрерывно улыбалась, выкрикивая «поцелуй!» и свистя.

Благодаря этому атмосфера слегка разрядилась. Оставалось только произнести брачные клятвы, и эта, казалось бы, роскошная, но до бессмысленности простая церемония подошла бы к концу.

И в этот момент в зале зазвучала сладкая мелодия. Все с недоумением оглядывались по сторонам, а Хагён, с неизвестно откуда взявшимся микрофоном, крепко сжал руку Мухёна и открыл рот.

Уголки губ Хагёна, встретившегося взглядом с Мухёном, смотрящим только на него, широко растянулись.

Это была серенада любви, обращённая к его второй половине.

— Хагён непрерывно прокручивал в голове слова долго репетированной песни, чтобы не забыть их.

Он впервые пел поп-песню, да ещё и вживую на таком важном мероприятии, поэтому от волнения рука, держащая микрофон, дрожала.

К счастью, репетиции не подвели Хагёна. Слова сами вылетали с языка, рождая прекрасные фразы. Каждый раз, когда он пел строки о вечной совместной жизни, о создании пути только для двоих, его сердце замирало от щекотки.

До конца песни Хагён не сводил глаз с лица Мухёна, и даже в последней строке старательно вложил в неё свои чувства к нему, затем закрыл глаза и на мгновение перевёл дух. После этого он прикоснулся губами к кольцу Мухёна на крепко сжатой руке.

Холодный металл коснулся губ Хагёна, вобрав в себя его тёплое тепло.

Если в начале песни гости ещё весело кричали и ликовали, то к кульминации все замолчали. Они были тронуты искренностью в голосе Хагёна, любовью, переполнявшей его сияющие глаза.

Некоторые морские люди, едва сдерживавшие слёзы, теперь рыдали навзрыд, а семья Хагёна тоже покраснела от слёз.

— Впредь, всю жизнь, постоянно, вечно я буду любить тебя.

Подняв склонённую голову, Хагён широко улыбнулся. Ему хотелось сказать гораздо более красивые и хорошие слова, но как только он подумал, что хорошо справился с поздравительной песней, его мозг опустел, и выскочили лишь банальные фразы.

— ...Я тоже.

Услышав прекрасную серенаду Хагёна и его милое, любимое признание, Мухён грубовато ответил всего двумя словами.

На самом деле, когда зазвучало вступление, он внутренне тихо усмехнулся. «Вот и снова услышу вчерашнее пение. Как же мне отреагировать?» — с лёгкими мыслями он слушал песню Хагёна.

Но когда песня началась, и он встретился взглядом с Хагёном, в голове не возникло ничего.

Эта песня, которую пел маленький дельфин, этот прямой взгляд, устремлённый на него, эти слегка дрожащие от волнения губы... были до слёз милы.

Из-за этого лучшее, что смог сделать Мухён, — это дать незатейливый ответ: «Я тоже».

Но Хагён в ответ на слова мужчины лишь улыбнулся ещё шире. Он уже давно заметил дрожь в напряжённом выражении лица Мухёна и его голосе, когда тот отвечал.

— Тогда быстрее поцелуйте меня.

Хагён закрыл глаза и вытянул губы. Только тогда Мухён поднял уголки губ и прикоснулся своими губами к губам Хагёна.

Это был долгий-долгий поцелуй, который длился до тех пор, пока гости не начали просить их остановиться.

— После сюрпризной поздравительной песни Хагёна они с распухшими губами произнесли брачные клятвы. Из-за того, что они обменивались клятвами дрожащими, как у козлят, голосами, среди гостей снова раздался громкий смех.

Свадьба, где время поцелуев оказалось длиннее, чем время проведения самой церемонии, завершилась.

Так как отдельного банкета не было, они ходили среди гостей, выражая благодарность. Они даже махали рукой в сторону камеры, которая уже стала привычной.

— Брат, это было лучшее исполнение из всех, что я слышал. Можно это смонтировать и выложить на YouTube?

— А? Но у меня же странное английское произношение...

— Нет, ты полностью затмил местных.

— П-правда?

Когда Хаджо с серьёзным лицом поднял большой палец, уголки губ Хагёна задрожали и поползли вверх. Не зря он тренировался до скручивания языка, чтобы точно копировать произношение оригинала.

— У брата из глаз прямо мёд капает каплями, мне даже стало стыдно! Как можно так смотреть только на господина директора, не моргнув ни разу!

— Это потому что я нервничал!

— Мы-то знаем, что это не так!

Хавон громко рассмеялась и дразнила Хагёна. Даже на дразнящие слова младшей сестры Хагён не нахмурил и брови, а лишь сиял улыбкой.

Рядом лицо бабушки, тихо наблюдающей за милой сценой с братьями-речными дельфинами, тоже было полно улыбки.

— А где твой муж?

— А, вон там!

— Иди быстрее к нему, супруги должны приветствовать гостей вместе!

— Угу, понял. Сейчас быстро вернусь.

Помахав бабушке рукой, Хагён побежал туда, где был Мухён. Там сидели брат и сестра змеи Хванрин и Хван Ён, и с добавлением Мухёна атмосфера казалась бесконечно мрачной.

На самом деле они обсуждали довольно серьёзный разговор. Особенно выражение лица Хванрин, обычно окружённой лёгкой улыбкой, было довольно суровым.

Хагён осторожно сел рядом с Мухёном и начал наблюдать за настроением змеев.

— Ха, вот это да! Значит, он меня обманул? И это, будучи человеком...?

Хванрин, фыркнув с недоумением, сжала кулак. Она также сыпала угрозами, что обязательно найдёт и накажет того, кто уже сбежал.

Не понимая, о чём речь, Хагён склонил голову набок, и Мухён шепотом объяснил ему ситуацию.

— Оказывается, этот парень Ким Тхэён украл и использовал твой голос.

— А, аа...!

— Только тогда Хагён понял, почему Хванрин так разъярилась. Хванрин, будучи змеем с огромным самолюбием, казалось, дошла до точки кипения уже от самого факта, что её обманул человек.

Было вполне естественно, что Хагён, участвовавший в той афере, вздрогнул. Хванрин, всё ещё кипящая от ярости, увидев съёжившегося Хагёна, спохватилась и быстро сменила выражение лица.

— Эй, ты же знаешь, что речной дельфин не виноват. Угу-угу, ты очень хорошо пел... Может, интересуешься шоу-бизнесом?

— Эй, я его уже присмотрела. Не смей глазеть.

Хванрин тонко намекнула на желание заполучить Хагёна в своё агентство. Реакция на этот вопрос последовала от сидящей рядом Хван Ён. Она точно ударила ребром ладони по кадыку Хванрин и зарычала.

Хванрин не осталась в долгу и ударила сестру по спине. Хагён ахнул, наблюдая за дракой брата и сестры змеев, которая разительно отличалась от милых перепалок братьев-речных дельфинов.

— Пойдём.

Мухён, привыкший к их собачьей драке, не придал этому значения, зная, что другие змеи не посмеют тронуть его собственность. Он обнял за плечи испуганного Хагёна и поднялся с места.

В отличие от него, Хагён, раздумывавший, не стоит ли разнимать их драку, подался вперёд и был увлечён Мухёном в сторону лобби.

В отличие от зала, где проходила церемония, лобби было безлюдным. Мухён, крепко держа Хагёна за руку, медленно прогуливался по лобби.

Неспешная и мягкая атмосфера окутала их. В счастливой ситуации, словно во сне, из уст Хагёна сам собой полился напев. Это был отрывок из поздравительной песни, которую он репитировал сотни раз за последние несколько дней.

Из уст Мухёна тоже полился напев в виде гудения под песню, которую пел Хагён. Услышав низкий голос, присоединившийся к его пению, Хагён обернулся и посмотрел на Мухёна удивлёнными глазами.

— Вы сейчас... пели?!

— М-м... можно ли это назвать пением?

— Если это не пение, то что тогда! Ваа! Дорогой, дорогой, я знал, что у тебя хороший голос, но слушать его так — это просто убийственно!

Подпрыгивая на месте, Хагён щедро высказывал свои восторги. Мухён, реагируя на более бурную, чем ожидалось, реакцию Хагёна, смущённо улыбнулся.

Это было просто напевание для видимости, но Хагён был счастлив, словно услышал великолепное исполнение. Наверное, именно из-за такой искренности он и попал под полное влияние речного дельфина.

— Ещё разок! Если не знаешь слова, показать? А? Давай споём вместе!

— Не хочу...

— Опять, опять стесняется!

Хагён, тыча Мухёна в бок, громко рассмеялся. Глядя на Хагёна, прыгающего от восторга из-за одного отрывка напева, Мухён покачал головой, словно говоря, что с ним не справиться.

Петь перед Хагёном по-настоящему было стыдно, даже если они супруги. Словно пытаться учить учёного...

— Ну тогда я спою два раза, вот!

Губы, однажды сомкнувшиеся, больше не раскрылись. Хагён вздохнул от сожаления, но вскоре, вновь наполнившись энергией, спел Мухёну другую любовную песню. Она была одним из кандидатов в поздравительные песни.

Словно играя в мюзикле, Хагён кружился вокруг Мухёна, издавая прекрасные мелодии.

Не в силах сдержать миловидность Хагёна, Мухён крепко обнял его.

— Почему ты такой милый.

— М...?

— Почему ты такой прекрасный.

— М-м...

— Почему ты такой любимый, что заставляешь меня нервничать?

Услышав бормотание Мухёна, Хагён моргнул. Он не понимал его слов. Милым, прекрасным и любимым был не он, а скорее Мухён.

Хагён открыл рот, чтобы поправить факты, но последовавший за этим поцелуй прервал его. Пусть они и стояли в углу, но это было публичное место, а они целовались... Это было слишком хорошо.

Извращенный речной дельфин крепко обхватил талию Мухёна и усердно работал языком.

После долгого-долгого поцелуя, как на свадьбе, их губы были не просто влажными, а мокрыми. Хагён лизнул слюну, стекающую с уголка губ, встал на цыпочки и чмокнул губы Мухёна.

— Давайте и в свадебное путешествие на море будем целоваться так каждый день!

— Конечно.

На предложение Хагёна Мухён быстро кивнул. Они договорились, что с завтрашнего дня на неделю отправятся в свадебное путешествие и отпуск в родной дом Мухёна.

Они слышали, что там уже вовсю готовятся к празднику в честь их свадьбы. Вспомнив семью Мухёна, с которой познакомился в море в прошлый раз, Хагён радостно пожал плечами.

— Регистрацию брака они оформили давно, и свадьбу уже завершили, но неужели он всё ещё кажется таким молодым и милым?

Мухён снова уставился на Хагёна взглядом, из которого капал мёд, словно видя самое любимое существо на свете. От жара, исходящего от его бездонных чёрных глаз, щёки Хагёна покраснели.

— Д-дорогой, ну что ты. Неужели я тебе так нравлюсь, что не можешь насмотреться? Прямо насквозь меня прожигаешь.

— Угу. Нравишься.

Ответ прозвучал без малейшего колебания. От непрерывных выражений любви от Мухёна уголки губ Хагёна задрожали.

Он осмотрелся, нет ли вокруг людей, и затем принялся жадно пожирать губы Мухёна. Мухён, который не мог отказаться от поцелуя речного дельфина, тоже открыл рот, чтобы принять своего мужа.

Разлучить их, казалось, на весь день сросшиеся губы, смогло лишь вторжение брата и сестры Хванрин.

— Ой-ой, смотрите! Общественное нарушение!

Когда Хван Ён без тени удивления указала пальцем, стоявшая рядом Хванрин тоже указала на них и хихикнула.

Как бы Хагён ни был поглощён поцелуем с Мухёном, его уши оставались открыты. На дразнящие насмешки брата и сестры змеев Хагён чмокнул и вырвался из объятий Мухёна.

От неожиданно прерванного поцелуя щёки Хагёна надулись. Мухён, словно успокаивая его, погладил его надутые щёки и уставился на Хванрин и Хван Ён. Его выражение лица тоже было полным недовольства.

— Что вам надо. Если поели, тогда идите уже.

От резкого, наполненного упрёками тона брат и сестра с возмущением фыркнули и скривились.

Они же были теми, кто подготовил их свадьбу и подарки, разве справедливо так с ними обращаться? Конечно, будучи змеями, они изначально были неприятными типами, так что чувство обиды мгновенно исчезло.

Они стали долго объяснять, что уже собирались уходить и пришли попрощаться.

— Вы прямо в Китай отправляетесь?

— Конечно. Мы ведь тоже занятые змеи.

— Ещё бы! Говорят, вы управляете таким большим отелем и ещё ведёте крупный бизнес в индустрии развлечений! А, точно! Я искал бренд Хван Ён. Он действительно, действительно известный...! Спасибо огромное, что подготовили свадьбу и лично пришли!

Вместо Мухёна, которому было всё равно, Хагён, прилипший к нему, продолжил с ними разговор.

Хагён искренне поблагодарил обоих, Хванрин и Хван Ён.

Если бы он и не женился на Мухёне, это не имело бы значения, но теперь, сыграв свадьбу в таком прекрасном месте, его переполняли невыразимые эмоции. Особенно он был счастлив получить искренние поздравления от любимой семьи и друзей.

Поэтому он подумал, что, возможно, все вкладывают столько сил в свадьбу, потому что она бывает лишь раз в жизни.

Брат и сестра смотрели на Хагёна, без остановки болтающего своим маленьким ртом, с нежностью. И розовые волосы, и всё такое, слово «вата» действительно очень подходило этому ребёнку.

Хагён, который долго благодарил их, неловко улыбнулся под их добрыми взглядами. Потому что в брате и сестре ему виделся образ бабушки.

— А, кстати, я вам рассказывал о камнях?

— Кажется, я слышал, когда вы показывали их в прошлый раз...

— Хагён ответил неуверенным голосом. На самом деле, тогда он был поглощён великолепием камней, да и слишком много информации обрушилось сразу, поэтому было сложно сопоставить камни и их свойства.

Увидев неуверенное выражение Хагёна, Хван Ён перевела взгляд на Мухёна. Тот тоже пожал плечами, давая понять, что тоже не помнит.

Впервые за всё время она видела такое небрежное отношение от тех, кто получал обработанные ею камни. Хван Ён с досадой потёрла виски.

— На всякий случай принесла с собой, и, похоже, не зря.

Она протянула им брошюру, похожую на флаер. Бумага была настолько высокого качества, что казалось, нужно вымыть руки, прежде чем прикасаться к ней.

В отличие от Хагёна, который с благоговением принял флаер, Мухён небрежно пролистал его. Реагируя на полярные реакции, Хван Ён без сожаления отвернулась от Мухёна и посмотрела на Хагён.

Как смутно помнил Хагён, было написано, что розовый камень влияет на привязанность и любовь, а чёрный камень — на способности.

— Видишь? Ничего сложного. Просто носи, не снимая, и эффект проявится постепенно.

— Значит, нельзя снимать кольцо?

Хагён, играя с кольцом на пальце, сияющими глазами переспросил.

— Верно. Правильно понял.

— Да!

Хагён энергично кивнул и ещё раз пообещал, что никогда не снимет его. Как раз когда Хван Ён, тронутая милым видом речного дельфина, подняла руку, чтобы погладить его волосы.

Мухён, безразлично стоявший в стороне, мгновенно выбросил руку и отбил руку Хван Ён.

С глухим звуком рука Хван Ён замерла в воздухе.

На лицах всех, кроме Мухёна, появилось недоумение. И Хван Ён, которая хотела его похвалить, и Хагён, который хотел, чтобы его погладили, только моргали.

— Не трогай.

— А? Эй! Я что, целый день буду гладить? Я всего лишь на мгновение хочу прикоснуться! Он сотрётся, если я потрогаю? А?

— Сотрётся. Ладно, иди уже, я сказал.

Мухён, не скрывая раздражённого лица, размахивал рукой. Лицо Хван Ён, которая в одно мгновение стала treated как надоедливая муха над фруктами, покраснело и позеленело.

Не упустив момент, Хванрин громко рассмеялась и увела Хван Ён.

— Если захочешь устроить вечеринку в любое время, приходи в отель! Просто назови имя, и всё подготовят!

— А, да! Спасибо!

Наблюдая за тем, как брат и сестра исчезли так же бесшумно, как и появились, Хагён расслабил напряжённые плечи. Затем он прошептал Мухёну на ухо:

— Я не успел спросить у госпожи Хван Ён, но раньше бабушка покупала германиевые браслеты и нефритовые коврики. Это же похоже на что-то подобное, да?

— Что...?

— Бабушка говорила, что если носить браслет, то исходит хорошая энергия, и боль исчезает.

Хагён, вспоминая, как несколько лет назад бабушка вернулась с рынка с кучей покупок, продолжил объяснять.

Из уст Мухёна, внимательно слушавшего речь речного дельфина, вырвался тихий смешок. Бонусом была мысль, что если бы Хван Ён услышала это, зрелище было бы впечатляющим.

— Намного лучше, чем германиевый браслет...

— Это точно! У меня ведь есть глаза!

Хагён, глядя на сияющий розовый камень на своей руке, повертел ногой. Смотреть и смотреть — он был по-новому прекрасен. То же самое касалось и кольца на руке Мухёна.

— Казалось, они разделили самые особенные кольца в мире, и от этого сердце переполнялось.

Вместе с Мухёном он тщательно сверил всё, что было написано в брошюре, и затем вернулся. Гости с довольными лицами, похлопывая по полным животам, стали подходить к Мухёну и Хагёну, чтобы попрощаться.

— Теперь мы пойдём! Господин Мухён, желаем вам счастливо провести время в свадебном путешествии! И младшему брату Хагёну тоже!

— Не беспокойтесь о компании. Теперь я мастер Excel.

Пока Хагён старательно отвечал на каждое их слово, его семья, закончившая приготовления к отъезду, тоже подошла.

— Брат, мы тоже пойдём теперь.

— Уже уходите?

— Конечно. Если задержимся, будет уже слишком поздно.

Услышав ответ Хавона, Хагён сделал расстроенное лицо. Увидев, что младшие братья и сестры тоже надулись, бабушка вышла вперёд.

Она начала ругать его, хлопая по спине:

— Вы что, больше никогда не увидитесь, что ли, зачем такие лица в такой прекрасный день! Твой муж предоставил прекрасную машину, чтобы им было удобно приехать и уехать, совсем не устали, так что не беспокойтесь!

— Я знаю, но всё равно жалко, ничего не поделаешь.

В одно мгновение из новобрачного превратившись в нытика, Хагён взял бабушку за руку и начал хныкать. Только Мухён беспокоился, не болит ли спина Хагёна после ударов бабушки.

Хагён потратил на проводы семьи даже больше времени, чем на саму свадьбу. Рядом с ним Мухён тоже изо всех сил проявлял социальные навыки, усердно утешая расстроенных младших братьев и сестёр.

Благодаря усилиям Мухёна младшие уехали с гораздо более лёгкими лицами. Хагён тоже выглядел much лучше, чем раньше.

— Нам, кажется, тоже пора постепенно собираться.

— Да! Может, сначала пойдём переоденемся?

Хагён, казалось, чувствовал дискомфорт в горле, он теребил воротник рубашки и двигался туда-сюда. Мухён, останавливая его резкие движения, сам расстегнул пуговицы на его рубашке.

Движения были на удивление осторожными, будто он боялся поцарапать его ногтями и причинить боль, отчего по всему телу пробежали мурашки.

— Знаете, я и раньше говорил: хоть я так не выгляжу, но для речного дельфина я довольно высокий и крупный?

— Угу. Знаю, Кан Хагён большой и прекрасный.

— Но каждый раз, когда вы так заботитесь обо мне, мне кажется, будто я стал очень нежным, precious и хрупким существом.

Хагён, уткнувшись лбом в широкую грудь Мухёна, заулыбался. Глядя на него, Мухён занервничал, подумав, что тому, возможно, неприятно такое обращение.

Он убрал руку с воротника Хагёна, погладил его розовые волосы и спросил:

— И что, тебе не нравится?

— Нет. Я и сам не знал своих предпочтений, но мне такое очень нравится.

Видя, как Хагён ещё сильнее трётся о него, словно говоря «ну так гладь и люби меня скорее», Мухён не мог не рассмеяться.

— Вернувшись в раздевалку и переодеваясь, они так прилипли друг к другу, играя руками, что смогли выйти лишь спустя больше времени, чем ожидали.

Сотрудники, ожидавшие их выхода, тоже подняли уголки губ, услышав доносящийся изнутри смех.

— Поздравляем молодоженов с сегодняшней свадьбой. Особенно поздравительная песня была очень прекрасной и понравилась!

— Спасибо вам. Благодаря вашей безупречной подготовке это был такой счастливый день.

Хагён, покрасневший от непрерывных комплиментов по поводу того, как же он так хорошо поёт, склонил голову. Казалось, он совершенно не заметил, что стоящий рядом Мухён смотрел на сотрудников с недовольным лицом.

Сотрудники, щебетавшие как девичьи фанатки перед айдолом, под угрожающим взглядом Мухёна постепенно отступили назад.

Проворно попрощавшись и исчезнув, Хагён, до конца выражавший благодарность сотрудникам, ткнул Мухёна в бок.

— Заревновал?

— Нет.

— А по-моему, да! Ты же уставился на сотрудников, словно хотел прожечь их взглядом!

— ...Было видно?

Мухён, расширив глаза, словно спрашивая, как он узнал, хотя у него нет глаз на затылке. Хагён хихикнул от его прозрачной реакции.

Конечно, он увидел не потому, что у него есть глаза сзади, а благодаря тому, что реакция сотрудников мгновенно изменилась. Да и Мухён ревновал не раз и не два в таких ситуациях.

Ведь если бы роли поменялись, и Мухён мило болтал с сотрудниками, он бы тоже certainly смотрел на них пылающим взглядом.

— Разве я могу смотреть на кого-то другого, когда рядом мой муж? Сколько же у вас беспокойства.

— Ты может и нет, но люди в целом не могут пройти мимо чего-то блестящего и ценного. Даже если у этого уже есть хозяин.

Мухён наклонился и поцеловал Хагёна в лоб. Из-за того, что он снова надел шляпу, его ладонь, потерявшая возможность прикоснуться к пушистым волосам, блуждала в поисках места.

Хагён, поймав блуждающую руку Мухёна, поднёс её к своим губам и покрыл поцелуями каждый его палец.

— Верно. Сколько же жадности у людей и людей-зверей... Дельфин, у которого такой замечательный муж-змей, каждый день беспокоится.

Он нарочно громко вздохнул. На чрезмерное поддакивание Хагёна Мухён фыркнул со смехом.

— Поэтому, куда бы ты ни пошёл, сначала показывай кольцо и не иди за тем, кто предлагает купить тебе что-то вкусное. Понял?

— Кому бы говорить.

Как раз когда новобрачные, только что закончившие свадьбу, не знали, что делать от нежности друг к другу, сзади послышался звук покашливания.

Испуганный Хагён обернулся и увидел стоящего Кисанъо с выражением лица, словно он съел что-то не то. Санъо, ждавший поблизости, чтобы отвезти их к морю, не выдержал и подал сигнал. Нарочно постучав по часам, Санъо сказал:

— Господин Мухён, уже пора постепенно собираться.

— Ладно.

— Да, пойдём быстрее! Машина может застрять в пробке!

Хагён, взявший Мухёна под руку, поспешно зашагал. Как ни крути, он был ближайшим сподвижником Мухёна, но было немного неловко, что тот подслушал их смущающие разговоры без фильтра.

Выступающие из-под шляпы мочки ушей покраснели. Это было довольно мило, и Мухён не мог не протянуть руку.

Кисанъо, шедший впереди, невольно покачал головой, слыша шепот сзади. Говорят, поздно научившийся воровать — самый опасный, но кто бы мог подумать, что господин Мухён станет таким обожающим мужем.

— Когда они прибыли к морю, соединённому с родным домом Мухёна, солнце уже клонилось к закату. Но, поскольку он уже пробовал однажды, Хагён без колебаний смог ступить в воду.

Конечно, от чрезмерного напряжения он по-прежнему дёргал Мухёна за одежду, пока та не растянулась.

В этот раз, как только он моргнул, они уже были под водой. Хотя он и знал, что не нужно задерживать дыхание, Хагён всё равно продолжал надувать щёки.

Мухён ткнул его в щёку. Каждый раз, когда его палец тыкал в щёку, из губ Хагёна вырывалось горячее дыхание.

— Можно дышать.

На слова Мухёна, полные смеха, Хагён выдохнул с шумом и с обиженным выражением лица стал возражать:

— Я тоже знаю. Но инстинктивно продолжаю задерживать дыхание.

— Хм... Тебе очень некомфортно?

— Не то чтобы некомфортно... В общем, теперь всё хорошо!

Травма из-за происшествия в детстве не исчезала легко. Но даже короткое время адаптации помогало, и уже то, что ему не было страшно или пугающе, было счастьем.

На лице Мухёна, с которого исчезла вся игривость, теперь была только забота о Хагёне. При таком свете его губы, бывшие красными, казались посиневшими, а под прежде белыми глазами появились тёмные круги.

Видя серьёзность Мухёна, Хагён заёрзал на месте.

— Я правда в порядке! Я даже могу долго бегать здесь!

— Ладно, ладно.

Боясь, что тот и вправду обежит всё Западное море, Мухён поспешил успокоить Хагёна. Тем временем цвет губ Хагёна постепенно возвращался к норме. Только убедившись, что он действительно в порядке, а не просто говорит это, Мухён повёл Хагёна внутрь родного дома.

Едва они переступили порог через большие ворота, их встретили лепестки цветов, рассыпанные по полу.

— Ва, ваа...!

Увидев цветочную дорожку посреди моря, Хагён раскрыл рот от удивления. Мухён тоже выглядел озадаченным, несмотря на то, что это был его дом.

Слуги, успешно удивившие новобрачных, с яркими улыбками выскочили со всех сторон.

— Господин Мухён, господин Хагён. Поздравляем со свадьбой!

— Поздравляем!

Слуги наперебой поздравляли их. Они осыпали их лепестками из рук, благословляя их будущее.

Тронутый таким приёмом, Хагён расцвёл в сияющей улыбке. Мухён тоже улыбнулся — что бывало редко. Их реакция стоила того, что они не спали несколько дней, путешествуя по морям и собирая лепестки цветов со всех стран.

Подготовленные семьёй Западного моря празднества на этом не закончились. Хагёна и Мухёна отвели в разные комнаты и с головы до ног украсили приготовленным.

Новобрачные, только что вернувшиеся со свадьбы, менее чем через день снова сыграли свадебную церемонию.

Халат Мухёна был расшит более богатой вышивкой, чем его обычная чёрная одежда, а халат Хагёна был белым с серебряной вышивкой.

— Снежно-белый халат так прекрасно смотрелся на милом белоснежном лице Хагёна, что те, кто готовил наряд, были полны гордости. Хагён, который в прошлый раз, увидев Мухёна в халате, тайно завидовал, был в восторге от халата, идеально ему подходящего.

Он боялся, что традиционная одежда будет выглядеть так, будто он украл и надел одежду отца, но размер был впору, и это совсем так не выглядело, а казалось, будто он принц из какой-то страны.

Сняв шляпу, которую носил, и надев заранее приготовленную шапочку, он стал настоящим новобрачным.

Видя, как Хагён радостно ёрзает всем телом, семья тоже радовалась. Они хвалили певческие способности Хагёна, сказав, что хорошо посмотрели прямую трансляцию свадьбы.

Лицо Хагёна, получившего больше похвал, чем ожидалось, покраснело. Он знал, что свадьбу транслируют в прямом эфире, но не думал, что смотрят и в море.

Вид его, смущённо теребящего пальцы, заставил семью снова рассмеяться и порадоваться.

Сколько же времени они провели так, когда за раздвижной дверью появилась тёмная фигура. Уже по размеру тени было ясно, что это Мухён, и Хагён помчался к нему, как собака, встречающая хозяина.

— Эй, эй! Погодите!

Семья с опозданием протянула руки, чтобы остановить Хагёна, но он уже открывал дверь. Их попытка не дать им увидеть друг друга перед церемонией рухнула в мгновение ока.

Оставив расстроенную семью позади, он распахнул дверь, и, как и ожидалось, за ней стоял Мухён.

Мухён в иссиня-чёрном халате, стоящий со сложенными за спиной руками, был буквально как с картины. Для Хагёна, уже влюблённого в него в 4255-й раз, это был момент очередного влюбления.

Хагён протянул руки, обнял Мухёна и без остановки принялся осыпать его комплиментами.

— Ва! Правда круто! Костюм тоже хорошо сидел, но сейчас просто... Ваа! Слова не находятся! Боже, чей же муж может быть таким красивым?

Обычно Мухён делал комплименты, а Хагён, поддакивая, радостно подпрыгивал, но сейчас ситуация была противоположной. Однако, зная, что Мухён точно не будет двигаться, Хагён один и хвалил, и радостно танцевал.

На бурную реакцию Хагёна Мухён тоже рассмеялся. Он считал официальную одежду неудобной, но раз его мужу так нравится, он готов был носить её ещё много раз.

После этого Хагён, ещё некоторое время praise Мухёна и прилипнув к нему, отступил назад. Из-за этого полностью открылся изящный вид Хагёна, и Мухён нахмурился.

— Кого это ты собрался так соблазнять, что так красиво нарядился? Он смотрелся в несколько раз лучше, чем он сам, всю жизнь носивший халаты. Мухён бросил недовольный взгляд на слуг, стоявших сзади.

Они не понимали значения его взгляда и смотрели в недоумении. Хагён, видя, что Мухён ничего не говорит, почувствовал, как его распирающее от гордости сердце опало.

— Мне не очень? Всё-таки похож на ребёнка, укравшего папину одежду? По-моему, тётушки сделали мне точно по размеру, вроде нормально. Я... разве не хорошо?

Не в силах сдержать любопытство, Хагён засыпал Мухёна вопросами. Его тон выдавал полную уверенность в том, что он сейчас выглядит очень красиво.

Мухён внутренне вздохнул и кивнул. Всё ещё не скрывая свирепого взгляда, он ответил Хагёну:

— Кан Хагён, ты слишком красив. Поэтому мне сейчас немного не по себе.

— ...Что?

— Это значит, что я хочу прямо сейчас увести тебя в место, где никого нет. Я не хочу показывать такой красивый и прекрасный облик никому.

Чем длиннее был ответ мужчины, тем выше поднимались уголки губ Хагёна, не ведая предела. Слуги, слышавшие их разговор, тоже покраснели от смущения, восклицая: «Ой...!»

Хагён схватил Мухёна за рукав и встал на цыпочки. Затем он тайно прошептал ему на ухо:

— Мы ведь не просто пойдём смотреть на одежду в безлюдное место?

На милый вызов речного дельфина Мухён усмехнулся и, как до этого Хагён, наклонился, чтобы дать тайный ответ:

— Конечно, будем снимать.

Хагён не сдержался и громко рассмеялся. Разговоры с Мухёном и правда были забавными. Даже не отвечая много, он умел выбирать именно те слова, которые Хагён хотел услышать, и это просто радовало.

Услышав ответ Мухёна, ему тоже захотелось обнять его и пойти в укромное место, побыть только вдвоём.

Но, думая о тех, кто днём и ночью трудился для них, мимолётный импульс нужно было сдержать по-взрослому. Ведь теперь он взрослый речной дельфин, прошедший настоящую свадьбу.

После жаркого разговора новобрачных наконец началась церемония. Свадебный обряд, подготовленный Западным морем, был традиционным.

Люди-звери Западного моря сидели в ряд за длинными столами, ожидая супругов. Перед ними щедро были выставлены макколи, гречневые блинчики, суп из говяжьих рёбрышек и праздничная лапша, среди которых было полно драгоценных морских ушек, осьминогов и различных водорослей, добытых в море.

Приготовления к церемонии тоже были идеальны. Хагён, видя богато накрытые столы, какие он видел только в фильмах и сериалах, непрерывно восклицал от восхищения.

В отличие от него, Мухён без особого интереса осматривал приготовленное, как вдруг почувствовал тычки в бок.

— Быстрее скажите «спасибо за труды».

— М?

— Они же подготовили для нас такую потрясающую, невероятно красивую церемонию. Конечно, нужно поблагодарить! Быстрее!

Под напором Хагёна Мухён перевёл взгляд на своих слуг. И сразу сотни сияющих взглядов, устремлённых только на него и Хагёна, устремились на него.

До сих пор морские люди-звери казались ему лишь надоедливыми, но, услышав слова Хагёна, он увидел их немного иначе. На мгновение ему даже показалось, что он благодарен за любовь и заботу, которые они безвозмездно и неизменно дарили... Конечно, больше всё равно было раздражения.

— Пока он снова обдумывал свои мысли о людях-зверях Западного моря, атаки Хагёна в бок не прекращались.

Хотя это и не было атакой, наносящей большой урон, он беспокоился, что скорее палец Хагёна пострадает, чем его собственный бок. Концом всех мыслей Мухёна был Хагён. Он поспешно открыл рот.

— Постарались, готовя это. Спасибо. Кажется, для нас двоих это будет особенный день.

Это не было сказано громко. Это не было громкой благодарностью. Но этого приветствия было более чем достаточно, чтобы тронуть людей-зверей Западного моря, окружавших его.

Они, переваривая слова Мухёна, краснели и моргали с ошеломлёнными выражениями.

— Это действительно, действительно счастливый день, господин Мухён.

— Кажется, сбылась мечта всей жизни.

— Будьте счастливы!

Со всех сторон сыпались поздравления, желающие счастья двоим. Вместо Мухёна, сказавшего сегодня достаточно и даже больше своей доли, Хагён с улыбкой передал им благодарность.

Хотя это и была традиционная церемония, атмосфера не была такой уж solemn. Они обменялись поклонами, разделили брачную чашу, поприветствовали гостей, и на этом всё закончилось, но тем не менее чувствовалось наполнение.

Особенно понравилась брачная чаша. Как только он сделал глоток, аромат цветов заполнил рот, и было ощущение, будто он на цветочном поле.

Это было так вкусно, что Хагён с широко раскрытыми глазами посмотрел на Мухёна. Мухён, должно быть, тоже нашёл вкус неплохим, потому что выглядел довольным. Хагён отхлебнул несколько раз алкоголь, который нужно было выпить всего один раз.

Люди, видевшие, как он усердно пьёт, громко рассмеялись.

Хагён, сыгравший две свадьбы за один день, плюхнулся на мягкую кровать. Подготовленность семьи Западного моря была настолько тщательной, что и их nuptial комната была уже полностью готова.

Единственное отличие от обычной комнаты заключалось в том, что вышивка на одеяле изображала не пару мандариновых уток, а змея.

Повалявшись на одеяле какое-то время, Хагён резко поднялся, сфотографировал крутую вышивку змея и снова плюхнулся. Как бы он ни устал, он должен был запечатлеть, насколько крутым змеем был Мухён.

Наблюдавший за действиями Хагёна Мухён тихо усмехнулся. Затем он постучал по ягодицам, единственным выпуклостям на его расплющенном теле. Когда Мухён сказал, чтобы он помылся и лёг, даже если устал, растянувшийся Хагён снова резко поднялся.

— Спать?

— М?

— У нас же сегодня первая брачная ночь, а вы собираетесь просто помыться и лечь?

С видом полного недоверия Хагён фыркнул горячим воздухом. На такую вспыхивающую реакцию Мухён невольно извинился.

Даже после его извинений Хагён не стёр недовольное выражение с лица. Как бы он ни устал, и даже с тёмными кругами до подбородка, его решимость не провести первую ночь просто так была впечатляющей.

Потирая почерневшие глаза Хагёна, Мухён сделал жалостливое выражение.

— Но сегодня у нас не совсем первая брачная ночь, верно? Мы уже отпраздновали её грандиозно.

— Ха, вот ещё! Это было в день регистрации брака!

— Так... ты хочешь грандиозно провести и сегодня?

— Конечно! Они даже постелили нам постель, так мы должны отблагодарить их, устроив прекрасную ночь, соответствующую этому!

Всё же он был речным дельфином из страны восточного этикета. Неизвестно, старался ли он из благодарности или чтобы удовлетворить свои желания, но для Мухёна это тоже было неплохо.

— Хотя он и сказал так, Мухён поднял на свои колени Хагёна, который всё ещё был размякшим от усталости.

Он снял с него покосившуюся шапочку и погладил обнажившиеся розовые волосы. Пушистая текстура щекотала ладонь, и уголки его губ сами собой поднялись.

Он некоторое время гладил волосы Хагёна, как вдруг у его уха раздался булькающий звук. Хагён, сидевший на коленях Мухёна, уже отправился в страну снов.

— Вот чёрт.

Коротко цокнув языком, Мухён осторожно обнял Хагёна и похлопал его по спине. Хагён в тёплых объятиях немного поворочался и заснул ещё глубже.

Мухён поднялся, не меняя положения, в котором держал Хагёна на руках, и откинул одеяло. Когда он осторожно уложил его в тяжёлое одеяло, тому, казалось, понравился тёплый пол, поскольку даже во сне уголки его губ постепенно поднимались.

Он был правда слишком милым. Хотя это и не слово, подходящее для речного дельфина, ставшего настоящим женатым мужчиной, но милое оставалось милым.

Мухён присел на корточки рядом со спящим Хагёном и, не замечая времени, любовался его белым лицом. Бонусом была мысль, покрытая сотней слоёв влюблённости, что он, должно быть, самый счастливый змей на Земле. Если бы другие змеи услышали это, они бы умерли от смеха.

Сколько же времени прошло? Из комнаты для новобрачных донёсся шумный звук движения.

Он приказал никому не приближаться к этой области, поэтому его брови сами собой нахмурились при мысли, что это мог быть кто-то. Он сначала проверил, всё ли ещё крепко спит Хагён, а затем крупно шагнул наружу.

— Кто там?

При низком голосе Мухёна шумное движение прекратилось. Затем из зарослей водорослей поднялись головы нескольких людей-зверей. Они смущённо и неловко улыбнулись, столкнувшись с Мухёном. И протянули ему то, что держали в руках.

— Простите! Мы не хотели отвлекать вас, господин Мухён. Мы просто хотели принести то, что вам может понадобиться завтра утром...

— Да, да...! Мы точно не потому, что нам было любопытно о господине Мухёне... кхм!

Тот, кто заткнул рот другу, выболтавшему настоящую цель, неумело закатил глаза. Хотя они и были за зарослями, подглядывать за первой брачной ночью господина Мухёна было делом слишком дерзким даже по их собственному мнению.

Их сердца колотились, не зная, какой выговор последует, но, к их удивлению, Мухён ничего не сказал.

— Мой муж спит внутри, так что тихо возвращайтесь обратно.

— Да... а?

— Раз вы видите, что я всё ещё одет, значит, понимаете? Меня отвергли.

От звуков, доносящихся из уст Мухёна, собравшиеся ахнули от изумления.

— Нет, но почему, что не так с господином Мухёном...?

Забыв, что их поймали, когда они пришли подглядывать, люди-звери Западного моря были ошеломлены.

Неважно, были они ошеломлены или нет, Мухён, словно говоря, что раз их любопытство удовлетворено, теперь можно идти, размахивал рукой. Среди них нашёлся тот, кто смог понять намёк, и, ведя остальных, попятился назад.

— Погоди.

— Д-да?

— Оставь это и уходи.

То, на что указал Мухён, была вода в медном тазу для умывания. Тот, кто был так напуган, что вода колыхалась, заколебался и встал перед Мухёном. Когда он передал таз и Мухён кивком подбородка дал отмашку, тот пустился наутек.

Он как раз думал, не сходить ли за водой, чтобы помыть Хагёна, а они сами принесли — получилось удобно.

Мухён медленно открыл дверь, чтобы не было шума, и заглянул внутрь. К счастью или к несчастью, новобрачный не проснулся и крепко спал.

Мухён, испустив смех, смешанный со вздохом, осторожно раздел Хагёна и, смочив полотенце, вытер его. Поскольку на лицо был нанесен хотя бы легкий макияж, пришлось вытирать его с особым усердием.

Кто бы мог подумать, что он будет каждый день убирать за кем-то. Да ещё и с готовностью, вкладывая всю душу. Даже самому себе в это верилось с трудом. Это было возможно только с Кан Хагёном.

В конце концов, вытер дочиста даже круглый красивый лоб Хагёна, Мухён устроился на месте рядом с ним и лёг.

Мягкое шёлковое одеяло мягко окутало всё его тело. А в его объятиях был Кан Хагён, которого хоть в глаз положи — не больно. Он чувствовал, что засыпать так тихо и мирно тоже неплохо.

На следующее утро на лице Хагёна, который крепко проспал, не видя снов, нельзя было найти никаких тёмных следов усталости.

Однако, в отличие от его посвежевшего лица, его настроение сейчас было очень мрачным.

Потому что он осознал, что в историческую первую брачную ночь он растянулся во весь рост на коленях Мухёна.

Как и говорил Мухён, в день регистрации брака они всё же провели первую брачную ночь, и после этого тоже следовали дни, полные любви.

Но ведь это был день свадьбы!

Хагёну было так обидно за бессмысленно прошедший вечер, что он готов был заплакать. Как же он был потрясён, увидев солнечный свет, льющийся в окно, как только проснулся... Нелепость от того, что первая брачная ночь исчезла, вскоре сменилась гневом.

Пустое место рядом разозлило его ещё сильнее. Хагён, шлёпая по одеялу, заёрзал ногами. Казалось, он был готов схватить Мухёна и устроить сцену прямо сейчас.

Однако родной дом Мухёна был в несколько раз больше общежития в Сеуле. Если бы Хагён не был дельфином, найти Мухёна в этом обширном пространстве было бы сложнее, чем немного преувеличивая, найти 500 вон на песчаном пляже.

Как раз когда он метался повсюду в поисках Мухёна, откуда-то донёсся звук тихого разговора. Хотя ему не казалось, что Мухён участвует в том разговоре, он подумал, что, возможно, сможет получить хоть какую-то зацепку о его местонахождении, и направился туда.

К тому времени, когда отрывистые слова стали слышны как полноценные предложения, до ушей Хагёна донеслось странное слово.

— ...Ведь ему отказали.

— Странно, вы двое так близки.

— Наверное, это потому, что Хагёну всё ещё некомфортно в море?

— Я тоже сначала не поверил, но господин Мухён сам так сказал, да и утром я видел, как он ходит один...

Услышав невероятные слова, Хагён широко раскрыл рот.

— Какое ещё «отвергли» Мухёна, и что значит, что Хагён испытывает дискомфорт в море...!

В их разговоре не было ни капли правды. Хагён, пренебрегая вежливостью, ворвался в толпу морских людей-зверей.

— Нет!

Появление речного дельфина посреди их тайного разговора заставило семью Западного моря вскрикнуть «О боже!» и сильно испугаться. Хотя Хагён тоже вздрогнул от их испуга, обида была сильнее.

— Я не отвергал нашего мужа...! Я просто ненадолго сел к нему на колени поговорить, а потом заснул, а он, представляете, не разбудил меня, а просто уложил спать! Честно, я в таком недоумении...! А проснулся — а его рядом нет! Погодите, разве это я его отверг?

По мере рассказа гнев снова вспыхнул в нём. Морские люди-звери, внимательно слушавшие поток слов Хагёна, посочувствовали обиде речного дельфина и поддержали его.

Они так испугались, что забыли даже о шляпе, которую обычно не снимали, и усердно старались успокоить разгневанного Хагёна.

Успокоившись немного благодаря утешениям семьи Западного моря, Хагён наконец задал интересовавший его вопрос:

— А где мой муж?

— А, господин Мухён! Перед тем как вы проснулись, он сказал, что пойдёт осмотреться, и ушёл в тот лес.

— Понятно. А можно мне пойти?

— Да, конечно!

Кивая с готовностью, они попрощались, и Хагён направился в лес.

Как он заметил и в прошлый раз, лес был настолько густым и великолепным, что невозможно было поверить, что это море. Хагён, восхищаясь по-прежнему зелёными водорослями и пейзажем, где деревья переплетались с водорослями, медленно углублялся внутрь.

Сколько же он шёл? Вдруг он увидел знакомый силуэт. Это был Мухён в своей обычной чёрной одежде.

Он стоял с поднятой рукой и закрытыми глазами, и нетрудно было представить, как преобразилась внутренняя часть его руки, скрытая одеждой.

Наверное, так же, как тогда на крыше, чёрная чешуя сияла ослепительно. Хагён замер на месте, не двигаясь дальше. Как он позже слышал от Бокуллима, змеи крайне чувствительны к любым помехам, когда совершают свои ритуалы.

Поэтому он и удивился тогда, что Мухён просто так отпустил его, хотя тот помешал его ритуалу на крыше.

С тех пор как Хагён услышал эту историю, он старался быть осторожным и не мешать тому, что делает Мухён. Сейчас было так же. Если бы он знал, что осмотр леса — это часть ритуала, он бы не пошёл его искать...

Он как раз подумывал, не отступить ли ему и не уйти ли из лева, когда:

— Почему не подходишь?

Мухён повернул взгляд точно в сторону Хагёна. Хагён удивился, как тот его заметил, несмотря на закрытые глаза и приличное расстояние.

— Иди сюда.

Мухён помахал рукой. Хагён, привлечённый этим жестом, медленно подошёл к нему. Затем, словно смущаясь, он почесал щёку и поёрзал носками ног.

— Ты бы ещё поспал. А ты уже встал.

— Как я могу спать дальше, когда моего мужа нет рядом.

— На самом деле с тех пор, как Мухён вышел, прошло уже больше двух часов, но он ответил, как будто так и есть. Хагён быстро кивнул и обнял Мухёна за бок. Мухён в ответ склонил голову и покрыл своими объятиями маленькие плечи Хагёна.

Только когда они прильнули друг к другу, словно единое целое, их сердца успокоились. Похоже, то же самое было и с Мухёном — его напряжённое выражение лица смягчилось.

Некоторое время наслаждаясь объятиями Мухёна, Хагён поднял голову и посмотрел на него.

— Прости за помеху. Если ты ещё не закончил, я пойду вперёд.

— Ты не помеха. Что может быть важнее тебя?

Услышав ответ без тени сомнения, Хагён фыркнул со смехом. Увидев его глуповато-милую улыбку, Мухён взъерошил волосы Хагёна.

— Ты вышел без шляпы. С макушкой всё в порядке?

— А, точно...!

До сих пор он не заметил, что был без шляпы. Мухён своей большой ладонью крепко прикрыл макушку Хагёна.

Смущённый его гиперопекой, Хагён заёрзал пальцами, а затем ахнул и очнулся. Потому что он вспомнил, почему ему пришлось выбежать, даже не надев шляпу.

Вокруг речного дельфина, у которого летали розовые сердечки, подул холодный ветер. Мухён наклонил голову, уловив резко изменившуюся атмосферу.

— Что такое? Голова болит?

— Ха-а, точно. Да, у меня болит голова!

— Насколько? Из-за того, что макушка открыта? Может, вернёмся на сушу?

Испуганный словами Хагёна, Мухён засуетился, словно готовый прямо сейчас отвезти его в больницу на суше.

Из-за кого же у него вообще болела голова!

Хагён стал бить по спине бестолкового Мухёна. Но Мухён, казалось, даже не чувствовал этих слабых ударов, беспокойно проверяя состояние Хагёна.

В конце концов, Хагёну пришлось самому признаться: «Не болит».

— Не болит? Но тогда почему...

— Всё это из-за господина Ли Мухёна!

— Из-за меня? А я что сделал?

Выражение лица Мухёна, всё ещё ничего не понимающего, было до безумия раздражающим.

Хагён с треугольными глазами разразился гневной речью: о том, как он утром оказался один в комнате, как слова Мухёна были искажены в передаче, и, наконец, о том, как он был расстроен тем, что самая важная первая брачная ночь была полностью упущена.

Неизвестно, насколько усердно он работал ртом, но после долгой речи щёки Хагёна пылали.

Нельзя смеяться. Если он засмеётся здесь, это только разозлит Хагёна ещё больше, но он не мог сдержать смех. Было удивительно, что дельфин, помешанный на сексе, может быть таким милым.

— Ты сейчас смеёшься?

Из уст Хагёна вырвался звук разочарованного выдоха. Мухён тут же покачал головой. Но это не могло обмануть зоркие глаза Хагёна, которые видели всё, что касалось Ли Мухёна.

Боясь, что Хагён и вправду обидится, Мухён поспешно обнял его и извинился:

— Прости. Мне следовало разбудить тебя, а не укладывать спать. Я был неправ.

— Верно? Как можно в такой ситуации сказать «спи спокойно» и просто умыть?

— Точно... И почему же я так поступил?

Благодаря Мухёну, который безоговорочно признал свою вину и успокаивал его, острый взгляд Хагёна быстро смягчился. Он обнял Мухёна, обхватив его спину руками.

Так как Мухён только что закончил свой ритуал, его тело было теплее, чем обычно. Такой тёплый Мухён был редким явлением, и нужно было наслаждаться этим, пока есть возможность.

Хагён, чей гнев растаял от нескольких слов мужа, был очень простым речным дельфином.

— Но усталость ведь полностью прошла? Смотри, даже тёмные круги под глазами исчезли.

— У м-меня были тёмные круги?

Удивлённый словами, сказанными, пока тот гладил его глаза, Хагён начал искать зеркало. Но, конечно же, найти зеркало в глубине леса было невозможно.

Ой, как неловко...!

Если бы ему пришлось провести горячую ночь с глазами, полными тёмных кругов, любой бы не только волновался, но и счёл это нелепым. А он, не зная, как выглядело его лицо, лишь радостно набрасывался...

Хагён убрал руки со спины Мухёна и быстро прикрыл лицо ладонями.

— Сейчас-то всё в порядке, верно?

— Всё равно. Конечно, у меня есть большое любопытство и энтузиазм относительно супружеских отношений, но, услышав, что я набрасывался с тёмным лицом, мне стало так стыдно.

— Лицо не было тёмным. Просто выглядело немного уставшим. И чего тут стыдиться. Мы же супруги.

— Супруги...

— Да, супруги.

Хагён, настороживший уши от этих двух слов, опустил руки, прикрывавшие лицо. Мухён, не упустивший этот миг, взял его руку и переплел пальцы.

Затем он покрыл поцелуями всё его маленькое лицо. От лёгкого щекочущего прикосновения его губ Хагён издал сдавленный смешок. Говорят, супружеские ссоры — что ножом воду резать... Так оно и было.

Хотя сейчас это была лишь его односторонняя капризность, Хагён пропустил эту мелочь мимо ушей.

Игривые поцелуи продолжались некоторое время. В обширном тихом лесу были только они двое. Этот факт делал действия Хагёна ещё более смелыми. То, что начиналось как соприкосновение губ, вскоре превратилось в обмен языками и дыханием. Из его рта лились сладкие стоны, а по всему телу поднимался жар.

С Мухёном было то же самое, что и с Хагёном. Его ещё не остывшая температура тела поднималась всё выше.

Оба, целовавшиеся с закрытыми глазами, одновременно открыли их. Просто обменявшись взглядами, они поняли, чего хочет каждый.

— Может, вернёмся в комнату...?

— Подожди немного.

Мухён, оглядевшись, повёл Хагёна немного глубже. С пылающим лицом Хагён последовал за ним.

Пройдя через разноцветные цветущие деревья и водоросли, они оказались в пещере, полной ярких кораллов. Глаза Хагёна расширились ещё больше от сцены, которую он видел только в документальных фильмах.

— Неужели в лесу было ещё такое пространство...!

— Это место появляется всего на несколько дней в году. Похоже, как раз настало то время, вот я и пришёл — нам повезло.

— Всего на несколько дней в году...?

Как такое яркое и заметное место может появляться и исчезать? Быть может, это загадка моря? Речному дельфину Хагёну, жившему лишь в маленькой реке, это явление было сложно понять.

Мухён тоже знал лишь причину возникновения этого места, но не мог объяснить Хагёну подробнее. Честно говоря, ему не было особо любопытно об этом, поэтому за сотни лет он не удосужился узнать.

Но раз уж это место в его владениях, в Западном море, он счёл нужным что-то сказать.

— Змеи иногда возвращаются в свою истинную форму, чтобы работать или отдыхать, и тогда это место удобно для входа. Обычно люди-звери сюда не доходят, а если и приходят, то сложно обнаружить.

— А... Истинная форма — это значит настоящий змей? Как в книгах?

— Верно.

Мухён тоже иногда возвращался в свою истинную форму. По сравнению с Хванрин или Док Джином, с которыми он часто общался и которые часто пребывали в истинной форме, он делал это крайне редко, но в последнее время даже это ему наскучило, и он совсем перестал превращаться.

Поэтому в последнее время его тело хоть немного менялось только когда он совершал ритуалы или занимался сексом с Хагёном.

Так или иначе, с момента его пробуждения прошло уже двадцать лет, и он подумал, что скоро стоит вернуться в истинную форму и осмотреться.

Пока он быстро составлял в уме расписание, он почувствовал на себе пронзительный взгляд. Мухён повернул голову к Хагёну. Взгляд, что ещё несколько минут назад был полон похоти, теперь сиял невероятно ярко.

Едва успев подумать, что что-то не так, он услышал крик Хагёна:

— А я могу увидеть вашу истинную форму?

Как и ожидалось, слово «истинная форма» нажало на кнопку любопытства Хагёна. И это неудивительно, ведь Хагён очень любил чёрную чешую Мухёна. Она была прохладной, гладкой, нежной и влажной. Это было скопление всех прекрасных вещей в мире.

Если даже та чешуя, которую он иногда трогал, была так хороша, то что уж говорить о истинной форме, которая должна быть вся покрыта ею! Более того, это означало, что истинная форма змея, которую он видел только в народных сказках, реально существовала!

Хагён прижал руку к груди, где сердце трепетало от ожидания. Обычно люди-звери имели лишь черты своей расы, но не могли возвращаться в истинную форму. Хагён тоже имел черты речного дельфина, но, плавая в реке, он не мог превращаться в самого речного дельфина.

Но змеи были змеями. Может, потому что они похожи на богов, живущих сотни лет? Говорили, если захотеть, они могут превращаться в истинную форму.

Значит, возможно, однажды он увидит его сияющую чёрную истинную форму. Появилась ещё одна причина жить долго-долго.

— Хочешь посмотреть?

— Конечно! Как же красива чешуя моего мужа! Если вы вернётесь в истинную форму, можно мне потрогать? Я хочу погладить вас!

— Хм, я думал, ты говоришь это, когда без ума от секса... Похоже, тебе и правда нравится моя чешуя.

Мухён, казалось, смущённо прикрыл рот. Было так благодарно, что тот без отвращения принимал доказательства его инаковости, его несхожести с людьми-зверями.

Мало того, что не было отвращения, казалось, он любил это даже больше, чем Мухён предполагал, что было смущающим.

Мухён редко проявлял застенчивость. Хагён сиял ещё ярче от его реакции. Видеть, как такое красивое лицо смущается, было невероятно заразительно.

— Переполненный любовью к нему, Хагён начал подпрыгивать на месте. Он хотел запечатлеть поцелуй на тыльной стороне руки Мухёна, прикрывавшей рот. Хагён превратился не в дельфина, а в кролика.

Получив несколько прыгающих поцелуев, Мухён подхватил Хагёна, позволив ему обвить ногами свою талию.

Довольный устойчивой позой, Хагён принялся жадно целовать губы Мухёна. На этот раз Кан Хагён был рысью, следующей своим охотничьим инстинктам.

К тому времени, как их губы не просто стали влажными, а заметно распухли, долгий поцелуй закончился.

Прижимаясь к груди Мухёна, которая тяжело вздымалась, Хагён провёл губами по его шее. Шея, состоящая из толстых мышц и сухожилий, не шелохнулась, как бы он ни вис на ней. И это было прекрасно.

— Теперь... зайдём внутрь?

Это был вопрос от того, кто не забыл, зачем они сюда пришли. Почувствовав щекотку вокруг шеи, Мухён тихо рассмеялся и ответил:

— У тебя есть два варианта.

— Два варианта?

Хагён наклонил голову, услышав о возросшем количестве вариантов, тогда как ожидал только один.

Обняв его тело ещё крепче, Мухён прошептал ему на ухо низким голосом. Одного голоса было достаточно, чтобы звучать таинственно и развратно.

— Первый: войти в пещеру прямо сейчас и безумно заняться сексом. Второй: увидеть мою истинную форму, а потом безумно заняться сексом.

Оба варианта, предложенные Мухёном, были привлекательны. Но если выбрать более привлекательный, то, конечно, второй. Ведь безумный секс был уже предрешён в любом случае.

Подумав 0,3 секунды, Хагён быстро сделал выбор.

— Увидеть истинную форму и заняться сексом! Безумно!

Услышав громкий ответ, какой можно услышать на конкурсе ораторов, Мухён рассмеялся. Вслед за его смехом Хагён тоже улыбнулся широкой улыбкой.

И вот Хагён сейчас стоит на коленях внутри пещеры, пристально глядя на Мухёна. Он настойчиво отказался от предложения сесть поудобнее.

С древних времён змеи были священными и великими существами. До сих пор есть деревни, где проводят обряды змеям перед выходом в море или большими событиями.

Конечно, он любил Мухёна как мужа и считал его священным... Но, наверное, не стоит вести себя нагло.

Он сглотнул сухую слюну от необъяснимого напряжения, как вдруг со всех сторон хлынул настолько яркий свет, что невозможно было открыть глаза. Хагён закрыл глаза. Тем не менее, перед глазами было лишь белое сияние.

Прошло несколько секунд, прежде чем яркое пространство снова погрузилось во тьму. Когда он осторожно приподнял плотно закрытые веки, перед ним открылось невероятное зрелище.

— Млечный Путь, да, это был Млечный Путь. Хагён, глядя на феерию света, заполнившую всё его поле зрения, не мог вспомнить другого слова. Колени, на которых он стоял, сами собой выпрямились. Он сделал шаг, приблизившись к Мухёну.

С каждым шагом его собственный таинственный и прекрасный Млечный Путь становился всё ближе. Когда Хагён, загипнотизированный светом, струящимся на чёрном фоне, пришёл в себя, прямо перед ним оказался огромный зрачок.

Внутри зрачка, большего, чем его кулак, заключалась глубокая-глубокая вселенная. Было естественным снова попасть под его чары.

Хагён, который даже дышал с осторожностью перед истинной формой Мухёна, медленно пошевелил пальцем.

К его кончику пальца прикоснулась знакомая чёрная чешуя. Та самая чёрная чешуя, что иногда приходила ему на ум, теперь была перед ним в изобилии. Он, почему-то чувствуя благоговение, нежно поводил пальцем, и в ответ свет, похожий на Млечный Путь, заколебался. Словно он следовал за пальцем Хагёна.

Не только чешуя, но и зрачки, хранящие чёрную вселенную, тоже следили за Хагёном.

Рассмеявшись от этой слепой реакции, Хагён склонил голову и прикоснулся губами к чешуе. Ощущение было иным, чем при прикосновении рукой, и покалывало до кончиков пальцев.

Грррл — над макушкой раздался звук, похожий на рычание зверя. Казалось, это означало, что тому было приятно.

Когда Хагён снова чмокнул губами, снова послышалось рычание.

— Вы не можете говорить?

«М-м, могу вот так».

Услышав голос Мухёна, звучащий прямо в голове, Хагён ахнул и задержал дыхание. Испытать на себе телепатию или искусство передачи звуков, которые он видел только в романах. Вот уж действительно, век живи — век учись.

Если бы Мухён, проживший так долго, узнал, о чём он думает, он сделал бы озадаченное выражение лица, но он не мог читать чужие мысли.

Так или иначе, Хагён, чувствуя, будто его голова гудит, прикрыл виски.

«Тебе некомфортно?»

— Нет! Не то чтобы некомфортно или больно, просто удивительно, и голова как будто гудит!

«Вероятно, ты впервые воспринимаешь что-то таким образом. Если будет хоть немного тяжело, сразу скажи».

Закончив говорить, Мухён ткнул носом в щёку Хагёна. Для него это было максимально безобидным и лёгким прикосновением, но для Хагёна это был удар, сравнимый с толчком легкового автомобиля.

А дыхание, выходившее из носа, было таким сильным, что пушистые розовые волосы Хагёна разлетелись в стороны, словно от ветра вентилятора.

И Мухён, проявивший такую нежность, и Хагён, её получивший, были озадачены.

— Кстати, ваша истинная форма очень большая. Ваа, я и не знал, что эта пещера может быть такой огромной.

«Слишком большая?»

— Что вы, слишком большая! Вы разве не знаете, что сейчас в моде? Чем больше, тем милее. В самый раз.

«И с чего это это стало модным».

Мухён, который любил маленького речного дельфина именно за его малый размер и милоту, не понимал эту моду.

Его голова наклонилась в сторону. Хотя он просто изменил угол наклона головы, это движение вызвало громкое эхо в пещере, подобное раскату грома. Это было совершенно иное воздействие, чем в человеческой форме.

Даже видя это своими глазами, в это было трудно поверить. Но это не было ни странно, ни страшно. Для Хагёна, обычно довольно пугливого, это было необычно.

— На самом деле, до того как открыть глаза, я решил, что должен постараться не испугаться и не удивиться, чтобы Мухён не почувствовал себя задетым моей реакцией. Но эти решимости оказались бесполезными — даже увидев истинную форму Мухёна, размером больше дома, я не почувствовал ничего, кроме восхищения и мысли «как круто».

Теперь Хагён уже открыто обнимал огромное тело Мухёна и усердно терся щекой о его чешую.

— Вот так, вот так можно тереть, не боясь стереть, потому что ты такой милый. Большой — это хорошо.

— Вот как.

Хагён с опозданием привёл довод в поддержку гипотезы, что чем больше, тем милее. Это был весьма субъективный и нелепый довод, но Мухён пропустил его со сдержанным смешком.

Не хотелось спорить, когда тебя называют милым.

— Хагён вдоволь рассмотрел и потрогал истинную форму Мухёна размером с дом.

«Сейчас я собираюсь обойти вокруг... Хочешь со мной?»

— В истинной форме?

«В истинной форме я могу осмотреть больше мест, чем в человеческом облике. Раз уж есть возможность, думаю обойти. Можешь остаться и отдохнуть здесь».

— Я тоже пойду с тобой!

Он не мог отказаться от возможности быть с ним. Боясь, что Мухён внезапно исчезнет один, Хагён поспешно прилип к его боку. На самом деле, он не был уверен, была ли эта часть боком или бедром Мухёна. Так или иначе, он просто хотел прижаться к Мухёну.

Мухён ответил вместо слов урчанием и поднял Хагёна за ягодицы носом.

С звуком вжик! Хагён взлетел в воздух и в мгновение ока оказался где-то на спине Мухёна.

Когда он впервые забрался на его спину, его закружилось от неожиданно высокого обзора, но он быстро адаптировался к широкой спине, способной выдержать его вес, и гладкой текстуре, удобно устроившись.

Только после многократных проверок, всё ли в порядке, Мухён двинул своим длинным и большим телом и вышел из пещеры. Он начал плыть по Западному мору с спокойной скоростью, чтобы Хагён не испугался.

Чёрный гигантский змей, рассекающий спокойные воды, быстро попал в поле зрения обитателей Западного моря. Те, кто впервые за сотни лет увидел его истинную форму, и те, кто видел её впервые, все были тронуты и, преклонив колени ниже, совершили поклон.

Хагён, сидевший на спине Мухёна, от смущения склонил голову ещё ниже. Хотя из-за расстояния они, вероятно, не знали, что он здесь, ему было неловко, словно он принимает вместо Мухёна это почтение.

«Когда видишь их, иногда кажется, будто я стал умершим предком или вроде того».

Выказывать почтение тому, кто правит их территорией, было естественно для морских людей-зверей, обитателей этой территории. Однако Мухён, которого каждый раз при этом воспринимали как тотем, был лишь недоволен.

Как бы медленно море ни модернизировалось по сравнению с сушей, какое сейчас время — и они кланяются?

Даже получать такое почтительное отношение было минусом для его своенравного характера.

Услышав его ворчание, Хагён тихо рассмеялся. Потому что его поведение — ворчать, хотя на самом деле ему приятно, — напоминало ему младших братьев в период полового созревания.

— А что? Я очень благодарен и рад видеть, что семья Западного моря уважает тебя.

— Да...?

— Конечно! Я так благодарен! В наши дни так много людей — будь то старшие, начальники, семья — которые ведут себя нагло, не уважая старших и младших. Разве тебе не было бы обидно, если бы они тебя не уважали и оскорбляли?

Иногда Хагён ворчал более старомодно, чем Мухён. Должно быть, это были ценности, естественно усвоенные им за долгое время общения со старшими, а не со сверстниками.

На болтовню Хагёна Мухён ответил горловым урчанием. Так вот что такое «проповедь». Теперь он понимал, почему люди так её не любят. Хотя слушать это было приятно.

Думая чрезвычайно снисходительные мысли, Мухён покрутился с Хагёном на спине.

Ощущение, будто катаешься на самых безопасных аттракционах в мире, заставило Хагёна громко рассмеяться. Его свежий смех прозвучал по всему морю.

Как и было сказано до выхода из пещеры, осмотр территории, которой правил Мухён, занял недолгое время.

Но всё же, поскольку он не мог свободно двигаться и оставался в одной позе, его суставы затекли. Хагён потянулся на месте, и Мухён поднял его носом.

Снова с звуком вжик! Хагён, ступив на землю, тихо рассмеялся.

— Ва, прямо как с аттракциона слезаешь!

— Аттракцион... Какой?

— Какой? А, м-м, вообще-то я никогда не катался на аттракционах. Не с чем сравнивать, но...

Увидев смущённо улыбающегося Хагёна, Мухён осторожно начал разговор.

— Говорят, люди часто ходят в парки развлечений на свидания, может, и мы сходим?

— А? Правда?

— Если захочешь.

— Разве я откажусь?

— Ни за что.

Услышав решительный ответ, Хагён улыбнулся, сказав, что супруги действительно знают всё друг о друге.

Так вышло, что в парк развлечений, куда он не попал даже на школьную экскурсию, он отправился на свидание после свадьбы. Одна мысль об этом уже радовала. Меню обедов, которые он возьмёт с собой, уже заполнило его голову.

Они вели разговор, который другие сочли бы скучным и заурядным, но наполненный нежностью. Пещера для отдыха змеев была как нельзя более уютной и тёплой для своего предназначения.

Хагён, прислонившись к огромной истинной форме Мухёна, лениво выдохнул. Здесь тоже нельзя засыпать, но веки становились всё тяжелее.

— Хва-ам.

Хагён, сладко зевнув, вскоре снова крепко уснул. Ситуация, ничем не отличавшаяся от прошлой ночи, заставила Мухёна громко фыркнуть.

Если и здесь оставить его спать спокойно, ему снова достанется, верно...?

Хотя гнев речного дельфина был пугающим, у него самого тоже не было терпения сдерживаться подряд. Мухён, превратившись в человеческую форму, укусил Хагёна за мочку уха губами.

Это был укус, полный похоти.

— Но даже тогда Хагён не собирался просыпаться, и следующей целью Мухёна стали его маленькие губы.

Он прижался своими губами к красным пухлым губам и начал их сосать. Если бы он не проснулся и после этого, можно было бы счесть, что он притворяется спящим. К счастью, прежде чем настроение Мухёна ухудшилось ещё сильнее, Хагён открыл глаза.

— Настоящая принцесса спящего леса.

Увидев Хагёна, который моргал, словно даже не знал, что заснул, Мухён подшутил над ним.

Даже в полусонном состоянии Хагён поправил его:

— Не принцесса, а принц.

— Ладно, принц.

— Ох, не змей...

Хотя истинная форма тоже была хороша, всё же возможность разговаривать, глядя в глаза, как сейчас, была лучше. Хагён начал медленно гласить обнажённую грудь Мухёна. Каждый раз, когда прохладная и нежная текстура касалась его ладони, это было освежающе. Ощущение было свежим, словно прикасаешься к охлаждающему покрытию.

Да, охлаждающее покрытие. Ах! Кстати о покрытиях, хочется прилечь на кровать.

Невольно вспомнив мягкие постельные принадлежности, Хагён снова зевнул.

— Не знаю, почему в последнее время стало так много сна.

Потерев веки, всё ещё покрытые сном, Хагён покачал головой, словно пытаясь окончательно прийти в себя. Это выглядело так, будто собака, проснувшись, приводит в порядок шерсть, отчего уголки губ Мухёна приподнялись ещё чуть выше.

— Должно быть, ты переутомился, готовясь к свадьбе.

— Да что я такого сделал? Нашу свадьбу же готовила госпожа Хванрин.

— Но самое важное сделал ты. Поздравительную песню.

Для Мухёна не были важны ни место свадьбы, ни гости, ни обильная еда.

Важен был лишь прекрасный облик Хагёна, прекрасно спевшего для него. Услышав похвалу Мухёна, Хагён пожал плечами. Затем, поёживаясь, он зарылся ещё глубже в объятия Мухёна.

— Знаете, что вам понравилось больше: песня, которую я написал сам, или поп-песня, как поздравительная?

— Если скажу, что обе, это будет звучать как неискренний ответ?

— Немного...?

— Но обе были хороши. Ведь их пел твой голос. Всё, что ты поёшь, приятно слушать.

От такого прямого выражения Хагён начал ёрзать. Он был правда рад, что занялся пением.

Воодушевлённый похвалой Мухёна, Хагён тут же сочинил песню. Хотя Мухён снова рассмеялся тексту, появившемуся прямо из головы, Хагён, зная, что это не насмешка, пел ещё громче.

Мухён поцеловал своего милого и любимого мужа, устроившего для него личный концерт, и Хагён с радостью принял его горячие поцелуи.

Поцелуй, начавшийся с губ, перемещался всё ниже и ниже, и когда Хагён пришёл в себя, его член был полностью поглощён губами Мухёна.

— Х-х, м-м...!

Хагён издал тихий стон и изогнул спину. Чёрная накидка Мухёна, расстеленная на полу, морщилась вслед за его движениями.

Мухён, пристально глядя на возбуждённое лицо Хагёна, продолжал кивать головой. Хотя он пробовал этот член бесчисленное количество раз, каждый раз, беря его в рот, он находил его вкусным.

Когда он широко распластал язык и лизнул ствол снизу вверх, живот Хагёна задрожал. Мухён положил руку на плоский живот без единого изгиба и погладил его, словно сжимая. От прохлады, давящей на его живот, Хагён вздрогнул.

Он убрал руку с живота и схватил её, но из-за разницы в силе это выглядело так, будто Хагён ещё больше разволновался.

— А-а...! Больно, нет, слишком сильно...!

Сила, с которой он сосал, была такой, что казалось, будто его член сейчас вырвут. Чрезмерное ощущение было сродни боли. Говорят, если слишком много мастурбировать, становится больно... Наверное, похожее чувство?

Конечно, это была не только боль. Соразмерно боли, будто член вырывают, удовольствие тоже было огромным.

Хагён, издававший стоны громче, чем обычно, вскоре выпустил белую сперму. Мухён с радостью принял и проглотил сладкую жидкость, заполнившую его рот.

Гулп — он отчётливо чувствовал, как густая горячая жидкость проходит по его горлу.

— Ха-а... А, опять...!

Хагён, отвлёкшийся на оргазм и снова не сумевший остановить Мухёна, нахмурил брови.

Если это невкусно, почему он так одержим тем, чтобы съесть это... Хагён тоже иногда пробовал его сперму, но даже в лучшем случае это был не тот вкус, который хотелось бы ощущать каждый раз.

Ненадолго растянувшись от изнеможения, Хагён поднялся и тщательно вытер оставшуюся на губах Мухёна свою сперму.

— Она правда такая вкусная?

— Настолько, что хочется пить её вместо воды?

— Извращенец...

Услышав ответ более отвратительный, чем ожидал, Хагён с укором посмотрел на Мухёна. Но это было нормально. Ведь он сам был извращенцем, но только когда дело касалось Ли Мухёна.

Будто в компенсацию за провалившуюся первую брачную ночь, Хагён принимал Мухёна снова и снова. Не говоря уже о том, что ощущение почти как на улице возбуждало его ещё сильнее.

С Мухёном было то же самое. Он крепко обнимал мокрое тело Хагёна и повторял движения бёдрами. Член Мухёна, всё ещё заполнявший его внутри, не собирался успокаиваться, оставаясь твёрдым.

Было видно, как силы Хагёна иссякают в реальном времени, и это было так досадно. Будь они в его родном доме, он мог бы хотя бы дать ему что-нибудь в рот. Но здесь были только кораллы.

— Теперь... хватит... Можешь вынуть и просто обнять меня?

Хагён попросил Мухёна хриплым голосом. Хотя это называлось просьбой, это было почти мольбой.

Мухён, отделяя прядь за прядью волос, прилипших ко лбу Хагёна, ответил:

— Тебе тяжело, даже когда я просто внутри?

— Нет...! Разве может не быть тяжело? Взгляни на себя!

Разозлившись, Хагён повернул голову и уставился на Мухёна. Даже это небольшое движение, видимо, стало стимулом, и последний слог прозвучал с носовым оттенком.

Разъярённый Кан Хагён тоже милый и сексуальный.

Мухён с безмятежным восхищением отстранил бёдра назад. Естественно, из-за этого Хагён снова издал стон.

Когда они вернулись в родной дом, уже стемнело.

Получилось так, что они целый день голодали, занимаясь только сексом. Мухён с сожалением подумал, что ему следовало позаботиться о еде, но Хагён, учуяв запах пищи, заёрзал ногами.

Но, будучи на руках у Мухёна, он не мог побежать, так что мог только нервничать.

— Не туда, на кухню, на кухню!

— Прямо сейчас?

— Услышав ответ Мухёна, Хагён посмотрел на своё тело. Он был очень голоден, но, казалось, сначала нужно как следует помыться. Бесполезно было расстраиваться, что еда прямо перед носом, а он не может её съесть. Это была его вина за то, что поддался удовольствию.

Насупившись, Хагён прислонился к плечу Мухёна и сказал:

— Тогда сначала в ванную.

— Давай. Я быстро тебя вымою.

Мухён быстро отреагировал на приказ речного дельфина. За ними пристально следили взгляды морских людей Западного моря.

Даже делая вид, что не видят и не слышат, всё их внимание было приковано к супружеской паре Мухёна.

Как только Мухён скрылся во внутренних покоях, со всех сторон послышались смешки.

— Видел? Из глаз господина Мухёна мёд капал!

— Ой! Именно! У меня аж всё тело зачесалось!

— Хм, хм! Может, сварим ещё морского ушка, чтобы господин Хагён подкрепил здоровье?

— Отлично, давайте поймаем ещё осьминога.

Они отправились добывать ингредиенты, полезные для тела, для Хагёна. Пришло время продемонстрировать свои навыки после долгого перерыва.

Пока семья Западного моря возбуждённо суетилась, Хагён, окружённый заботой Мухёна, принимал горячую ванну.

— Я не знал, что в море тоже есть горячие источники.

— То, что есть на суше, есть и в море.

— А, точно. Так и есть.

Если подумать, бывало, что земля, поднявшаяся из моря, становилась сушей. Вспомнив уроки географии, которые он слышал в детстве, Хагён кивнул.

— А это недавно появилось? В прошлый раз, кажется, не было.

— Наверное, сделали, готовясь к нашему свадебному путешествию. Ведь это хорошо для развлечений супружеской пары.

Лицо Мухёна, виднеющееся сквозь пар от горячего источника, выглядело ещё красивее.

Хагён быстро пересел рядом с ним и чмокнул его в щёку. Неизвестно, чей это муж, но он был невероятно прекрасен.

Говорят, что принимать ванну в горячем источнике, глядя на небо, очень приятно, но и подводный горячий источник тоже был весьма хорош. Наверное, он первый среди людей-зверей, кто попробовал такое. Нет, может, он первый среди всех, кто живёт на суше.

— Любовь тоже горяча и пылает. Как же нежен, гладок и шелковист член нашего мужа!

Напевая себе под нос, Хагён весело болтал ногами. Даже на такие неприличные слова, от которых другие покраснели бы, Мухён лишь двигал пальцами, отбивая такт и брызгая водой в такт Хагёну.

Такое подыгрывание было поистине достойно супругов.

— Свадебное путешествие на море было очень удовлетворительным. Хагён проводил время, помогая семье Западного моря, когда не был с Мухёном.

В отличие от работы в компании, в море было много физического труда. Это было похоже на ловлю креветок в деревне, поэтому ему было комфортнее.

— Так правильно?

— Да, верно. Я показал вам всего один раз, как вы так быстро научились?

Спросил человек-зверь, с которым он вместе готовил хлопья из водорослей, с восхищением. Работа Хагёна заключалась в том, чтобы раскладывать рыбу на подносах.

Это было намного легче, чем ловить рыбу-саблю и класть её на подносы...

— Я с детства ловил креветок. Поэтому пользоваться такими инструментами мне привычно, это несложно!

— О, правда? Вы ловили креветок?

— Да! Есть креветки, которые живут в реках. Если сделать из них пасту, получается очень вкусно. В следующий раз принесу!

Вспомнив вкус пасты из рыбы-сабли, которую он давно не ел, Хагён почувствовал слюноотделение.

Он выглядел таким милым и нежным, словно никогда не делал ничего грубого, а он ловил креветок... Все округлили глаза от неожиданной стороны Хагёна.

— Вам не нравится паста...?

Неправильно истолковав их реакцию, Хагён осторожно спросил. Морские люди-звери, быстро размахивая руками, сказали, что очень ждут, и подняли ему настроение, попросив обязательно принести в следующий раз.

Помогая им развешивать рыбу, готовить хлопья из водорослей и добывать морскую соль, день пролетел незаметно.

Хагён лёгкой походкой дошёл до внутренних покоев. Мухён сказал, что сегодня у него дела и он задержится, так что, наверное, можно отдохнуть и подождать его.

Хагён лёг на живот на одеяло с вышитым змеем и начал стучать по телефону. В последнее время он был так занят, что даже не мог проверить видео, которое смонтировал и прислал ему Хаджо, и наконец у него появилось время.

Хагён в видео от Хаджо был настоящим малышом-женихом. Возможно, он так казался ещё больше из-за Мухёна размером с дверь.

Но его выражение лица было таким счастливым, что волнение того дня снова заставило сердце Хагёна трепетать.

Постоянно загружая видео на канал Хагёна, Хаджо сильно прокачал свои навыки монтажа. Теперь он даже умел добавлять блестящие эффекты вокруг.

Хагён беспокоился, правильно ли позволять младшему брату, готовящемуся к вступительным экзаменам, заниматься этим, но Хаджо, наоборот, убедил его, что это отлично снимает стресс от поступления.

Благодаря этому канал Хагёна рос с каждым днём. Теперь у него появились постоянные подписчики, которым нравился его голос, а несколько дней назад он даже получил письмо со спонсорским предложением.

Хагён испытывал лишь лёгкое ошеломление от постепенно, но неуклонно меняющейся обстановки вокруг. Тем не менее, он чувствовал, как его самооценка, бывшая на дне, понемногу растёт.

Поэтому в последнее время просмотр своего канала стал для Хагёна ещё одним удовольствием. Конечно, главным удовольствием было любоваться лицом мужа.

Просматривая канал с медленной скоростью Wi-Fi, он услышал звук открывающейся двери. Вместе с ним до него донесся запах Мухёна.

Хагён резко поднялся из положения лёжа и, подбежав к Мухёну, обнял его. На лице Мухёна, обнявшего маленькое тело, бросившееся на него, тоже появилась спокойная улыбка.

— Говорят, ты работал весь день.

— Я?

— Угу. Говорили, ты много помогал во всём.

— Не думаю, что это была большая помощь... Но было весело! Я много общался с морской семьёй!

Мухён испытывал смешанные чувства от того, что Хагён хорошо провёл время в его отсутствие.

Ведь он сам на обратном пути придирался ко всему подряд лишь потому, что Хагёна не было рядом. Однако он не мог показать такую мелочную сторону Хагёну. С невозмутимым выражением лица он поддакивал словам Хагёна.

Внутренне поклявшись, что с завтрашнего дня и до отъезда он ни за что не оставит Хагёна одного.

Прощаться с морской семьёй, с которой они сильно сблизились за эту неделю, было непросто. И Хагён, и они сами так затянули прощание, что сцена была до того трогательной, что нельзя было смотреть без слёз, и брови Мухёна дёрнулись. Вместо слёз он излучал недовольство.

Морские люди-звери, привыкшие постоянно следить за настроением Мухёна, поспешно вернули Хагёна к его side.

Хотя у Хагёна ещё оставались невысказанные слова, и он с сожалением смотрел на них, семья Западного моря торопливо помахала ему рукой. Убедившись, что выражение лица Мухёна смягчилось, они с облегчением выдохнули.

Выйти на сушу оказалось так же быстро, как и погрузиться в море. Хагён, вдоволь надышавшись странно иным воздухом, потянулся. Стоящий рядом Мухён тоже потянулся, двигая мышцами шеи.

— Мы здесь.

Кисанъо, прибывший раньше, поклонился Мухёну. Стоящий рядом Хагён вместо Мухёна дважды кивнул в ответ.

— Хорошо провели время?

— Было замечательно! Правда?

— Да, было хорошо.

На вопрос Кисано ответил Хагён, а на вопрос Хагёна ответил Мухён. Это был идеальный диалог втроём.

— Хагён подробно рассказал о всём, что произошло в море. Если судить по его словам, казалось, будто он провёл в море не неделю, а целый месяц. Всю дорогу до Сеула Кисанъо был очень занят: и безопасно вести машину, и вставлять реплики. Благодаря этому ему удалось избежать сна за рулём.

Вернувшаяся через неделю компания по-прежнему была занята. Хагёна искали повсюду, и он внимательно выслушивал просьбы братьев.

После напряжённого утреннего времени наступил долгожданный обеденный перерыв. Хагён в любимом кафе с Покуллимом пил латте со льдом и ванилью и болтал.

— Хагён, Хагён! Смотри!

— М? Что это?

— Твоё видео попало в рекомендации!

Покуллим, который смотрел YouTube на телефоне, воскликнул с удивлённым лицом.

Рекомендации...? Разве это не очень хорошо?

Иногда Хаджо вздыхал: «Хоть бы уже попал в рекомендации», так что в последнее время он часто слышал это слово.

И вот его видео действительно попало в рекомендации?

С выражением полуверия-полусомнения Хагён присмотрелся к экрану телефона. Там было видео с montage того, как он пел поздравительную песню, с заголовком: «Самая сладкая поздравительная песня в мире, и жених поёт её сам!»

— О, это правда моё?

— Верно? Смотри! В комментариях все пишут, что пришли из рекомендаций!

Всё было именно так, как он сказал.

▶

Комментарии

@Ghytggjjk Давно не видел таких точных рекомендаций. Ваа, если бы услышал такую поздравительную песню вживую, с ума можно сойти!

@fgvvu3231 Безумие — самому спеть поздравительную песню!

@i_i_0212_ds Я фанат оригинала, но это лучшее кавер-исполнение из всех, что я слышал! Если будешь спорить, ты во всём прав.

@arianaaa Вы получили благословение алгоритма!

В комментариях то и дело встречались сообщения о том, что видео порекомендовал алгоритм. Это же неожиданный успех среди бела дня!

Казалось, латте с ванилью, уже ушедший в пищевод, вот-вот поднимется обратно. Настолько это было потрясающе. Хагён в оцепенении смотрел на своё видео, как в кармане раздалась вибрация.

Хагён на ощупь нашёл телефон и нажал кнопку вызова. Одновременно раздался крик, готовый прорвать барабанные перепонки.

― Братан! Получилось! Получилось!

― Хаджо? Ты разве не в школе?

― Обеденный перерыв. Нет, дело не в этом! Брат, ты видел YouTube? А?

― М-м. Сейчас как раз смотрю.

Спокойный тон заставил Хаджо вспыхнуть. Посыпались упрёки: «Ты не понимаешь, насколько это важно, брат, это может изменить твою жизнь» и так далее.

Наш Хаджо, наверное, и экзаменационные задачи решает с таким же энтузиазмом, верно?

На мгновение он забеспокоился об учёбе младшего брата, но сейчас, как и сказал Хаджо, это было не главным. Дрожащим голосом Хагён спросил Хаджо:

— Значит, я стану ещё известнее?

― Конечно! Но в этот раз ведь и лицо показали, что делать, если теперь тебя будут узнавать?

Как и беспокоился Хаджо, отличие этого видео от других заключалось в том, что лицо Хагёна было полностью открыто.

— Это было видео, которое он выложил, думая, что его и так не узнают, ведь он обычно носит шляпу, да и показал лишь накрашенное лицо, так что, наверное, ничего страшного. К тому же, ему слегка хотелось похвастаться сценами со свадьбы.

Но он не ожидал, что именно это видео попадёт в рекомендации.

— Удивительно... Но я же каждый день ношу шляпу, так что, наверное, всё будет хорошо, должно быть хорошо...?

— Д-да! Брат же каждый день в компании, так что, наверное, нормально?

Братья-дельфины, внезапно получившие выбор YouTube, испугались и затряслись. Хагён даже предложил удалить видео, но получил нагоняй от Хаджо.

Хагён, ответив «Хорошо» Хаджо, который сказал, что ему нужно на урок и они поговорят вечером, опустил телефон и моргнул.

— Братец Хагён, количество просмотров бешено растёт...?

Глаза Хагёна и Покуллима, видевшие, как с каждым обновлением количество просмотров и комментариев стремительно увеличивается, беспомощно дрожали.

— Количество просмотров уже давно перевалило за сотни тысяч. Вот что значит получить благословение YouTube...! Перед глазами будто вспыхнул свет, словно он открыл новый континент.

— Что, если из-за этого я не смогу даже прийти в кафе и купить кофе?

— Неужели... до такого дойдёт?

— Н-наверное?

Покуллим попытался успокоить Хагёна, который уже забеспокоился. Но по реакции в комментариях было ясно, что дело нешуточное. В конце концов, они лишь бесконечно смотрели на цифры на экране и потратили обеденное время.

Когда они вернулись в офис, братья, узнавшие, видимо, что видео Хагёна стало популярным, встретили их с сияющими улыбками.

Они с гордостью говорили, что и сами посмотрели видео несколько раз. А некоторые, казалось, снова пережили волнение со дня свадьбы, и их глаза покраснели. Их чувствительность превосходила даже дельфинью.

Быть praised за то, что тебе нравится и что ты умеешь, всегда счастливо. Пока Хагён сиял улыбкой и принимал поздравления братьев, на его шляпу легла большая рука. Это был Мухён.

Хагён положил свою руку поверх ладони, покрывая его макушку. Братья незаметно освободили место. От атмосферы, исходящей от новобрачных, становилось неловко даже просто находиться рядом.

— Что случилось, что они все к тебе пристали?

— А, у меня хорошие новости!

— Хорошие новости?

Брови Мухёна поползли вверх. То, что это какие-то хорошие новости, о которых он ничего не знал, почему-то испортило ему настроение.

Хагён, взяв Мухёна за руку, направился в кабинет директора. Раз уж так, он хотел как следует похвастаться там, где они будут одни. К тому же, смотреть вместе с Мухёном на растущие в реальном времени цифры должно было быть забавно.

Мухён, последовавший за Хагёном, наклонил голову к экрану, который тот внезапно сунул ему перед глазами.

— М-м...?

— Смотри внимательно! Ничего отличного от видео, что я выкладывал раньше?

— Ну не знаю. А! Погоди, тут же твоё лицо видно. Очень красиво. Это уж точно не хорошая новость для меня.

Лицо Мухёна, смотревшего на сияющее лицо Хагёна на экране, постепенно хмурилось. До сих пор он не показывал лицо, и вот именно в тот день, когда он был самым красивым и нарядным, он его раскрыл.

Змей, считавший, что все в мире позарятся на его мужа, тревожно крепко обнял Хагёна.

Может, стоит так и носить его везде с собой, связанным, чтобы никуда не мог уйти...?

Вздох Мухёна, беззаботно подумавшего о чём-то противозаконном, коснулся макушки Хагёна. Сам же Хагён лишь хихикал от его щекотливого дыхания.

Каждый раз, когда Мухён без задней мысли проявлял своё чувство собственности, сердце Хагёна колотилось как молот. Ему хотелось, чтобы тот, пылая ревностью, поцеловал его или приласкал покрепче.

К сожалению, Мухён ограничился тем, что сильнее сжал руки, обнимающие Хагёна.

— Проблема не в том, что видно моё лицо.

— Это самая большая проблема...

— Смотри на эти цифры! Меня выбрал алгоритм!

Хагён указал на количество просмотров, которое стало ещё выше. Только тогда взгляд Мухёна упал на постоянно меняющиеся цифры.

Он не часто смотрел YouTube и не интересовался им, поэтому не особо ощущал, насколько это велико, но раз уж Хагён с гордостью этим хвастается, значит, это что-то значительное, — с такой мыслью он кивнул.

Это была самая скупая реакция из всех. Хагён, который от радости готов был взлететь к небу, словно шар, сдулся.

— Вам не нравится?

— Нет, нравится.

— И это всё?

— М-м.

Как именно он должен реагировать? Брови Мухёна снова нахмурились. Казалось, вернуть расположение уже обиженного дельфина будет не так-то просто.

Как он и ожидал, Хагён, надув губы, коротко вздохнул. Что ж, то, что Мухён не особо интересуется таким, было делом не одного дня. Дуться здесь было лишь пустой тратой времени.

Хагён медленно объяснил Мухёну текущую ситуацию. К счастью, благодаря тому, что тот внимательно его слушал, его настроение значительно улучшилось.

Даже после долгого объяснения напряжённое лицо Мухёна не изменилось. Хагён помахал рукой перед его лицом.

— Вы поняли, что я сказал?

— Конечно.

— Тогда почему у вас до сих пор такое лицо, словно вы съели что-то не то?

— Дело не в этом...

Как это объяснить? Мухён, никогда за всю свою жизнь не описывавший подробно свои чувства кому-либо, оказался в весьма затруднительном положении.

Чтобы разрешить ситуацию так, чтобы было хорошо не только ему, но и Хагёну, ему пришлось подбирать слова, крутящиеся в голове.

— Мне неприятно, что людям нравится твоё пение и ты получаешь больше внимания. Я бы хотел, чтобы только я знал, и чтобы ты пел только для меня. Прости за мужа с узкой душой.

Мухён медленно и подробно описал то, что чувствует сейчас. Выражение лица Хагёна, слушавшего его, тоже менялось с каждой секундой.

Нет! На слова извинения Мухёна Хагён энергично покачал головой.

— Какая узкая душа! Это не узкая душа, это не то, это потому что вы слишком сильно меня любите!

— Спасибо, что так думаешь.

Хагён развернулся и обнял Мухёна. Он снова смог убедиться в его любви неожиданным образом. Уголки его губ не опускались от ревности, которую проявлял муж.

В отличие от него, Мухён с чувством вины поцеловал дельфина с безгранично широкой душой.

Ещё недавно это он сам говорил, что раз уж у него хороший голос, стоит что-то попробовать, но уже одно лишь представление сцены, где Хагён всеми любим, вызывало такую злость, что затылок покалывало.

Он не был подростком с неустойчивой психикой, и нормально ли так колебаться в настроении из-за раскрытия таланта мужа? Тем более, разница в возрасте была не год-два.

Пока Мухён барахтался в самоуничижении, Хагён барахтался в его поцелуях.

Мухён в унынии...! Боже, какая удача!

Хагён, глядя на бледное лицо Мухёна, пришёл в восторг. Если бы он мог, он бы засушил это лицо в таком виде. Он не мог прийти в себя от красоты, исходящей от печальной красавицы.

С совершенно противоположными мыслями они какое-то время смотрели друг на друга, а затем одновременно рассмеялись.

Просто... им было хорошо.

— Хотя было жаль братьев, Хагён, перенеся дневную работу на утро, засел в кабинете директора и не выходил.

Сейчас он сидел на коленях у Мухёна и вместе с ним просматривал комментарии. Сначала большинство из них были похвалами за песню, но теперь всё чаще попадались замечания и придирки к внешности.

Люди сомневались: «Это правда свадьба?», «Не сцена, снятая в арендованном отеле?», и помимо разговоров о цвете волос и внешности, было полно всяких провокаций.

Среди них был один комментарий, который вызвал гнев Хагёна.

▶

Комментарий

@ffukk Кто ж женится на таком сопляке кхкхкхкх выглядит как настоящий безработный кхкхкхкх

Сопляк? Безработный?

Хотя по сравнению с Мухёном он и правда был намного младше, и он и правда не очень хорошо зарабатывал...!

Но он не сопляк и не безработный! В конце концов, это я купил обручальные кольца!

Особенно ранящий комментарий заставил Хагёна фыркать. Пока Мухён на мгновение отвлёкся на проверку документов, он подвинул большой палец. С быстротой, достойной мастера компьютерной грамотности.

▶

Комментарий

@river_dollping @ffukk Я не сопляк, а полноценный работающий член общества. Мой муж, которого я очень-очень люблю, никогда не будет голодать, так что можете не беспокоиться.

На самом деле он хотел написать не такие вежливые слова, а ругательства, которым научила бабушка, но кое-как сдержался. Ведь он разумный дельфин.

Видимо, из-за того, что он не смог высказать всё, что хотел, его макушка, разгорячённая гневом, всё ещё пылала.

— Что случилось?

Он ненадолго сосредоточился на работе, так как это были срочные документы, а на лице Хагёна, которое только что сияло, теперь была злость.

Испуганный Мухён поспешно погладил Хагёна по спине. Он был настолько зол, что даже через спину можно было почувствовать сердцебиение. Только когда коснулась его большая прохладная температура, жар Хагёна немного утих — нет, черта с два, он разозлился ещё сильнее.

— Эта сволочь назвала меня сопляком! И безработным, да не просто безработным, а настоящим безработным! Ваа, просто невероятно?!

Хагён заёрзал ногами, брыкая воздух. Комментарий и правда был таким, что вполне можно было разозлиться. Даже ему, не участнику ситуации, было противно от такого низкопробного насмехательства.

— Точно. Невероятно, как же хорошо Кан Хагён зарабатывает деньги.

— П... правда?

На мгновение вспомнив, что все эти деньги вышли из кармана Мухёна, Хагён дёрнул плечами. Ему внезапно пришло в голову, что Мухён, возможно, и правда считает его безработным.

— Кстати об этом, похоже, пришло время понемногу повышать тебе зарплату.

Мухён сказал это, глядя на календарь. Определённо, изначально было условие повысить зарплату через шесть месяцев.

Услышав его слова, Хагён подпрыгнул.

— Не надо! Только попробуйте повысить мне зарплату!

— М...?

От неожиданной реакции глаза Мухёна расширились. Он думал, что тот обрадуется, если дать больше денег, но, кажется, ошибся.

— Глядя на растерянного Мухёна, Хагён продолжил:

— Если подумать, сумма, которую я получаю сейчас, немаленькая, и получать больше — это уже по-настоящему воровство.

— Что значит «немаленькая», нет.

Его предложение повысить зарплату было искренним. С тех пор как Хагён пришёл, работа с документами ускорилась вдвое, а атмосфера в офисе стала ещё светлее.

Не только в работе, но и во всех других аспектах нельзя было игнорировать силу, которой обладал человек-зверь по имени Кан Хагён. В любом случае, с точки зрения Мухёна, притворяющегося директором, руководящим сотрудниками, было достаточно причин для повышения зарплаты.

К тому же, он знал, что тот и без его помощи покрывает расходы на учёбу младших братьев и жизнь в деревне, так разве не лучше, чтобы зарплата была как можно больше?

Мухён собирался что-то сказать, но Хагён, положив обе руки на бока, с серьёзным видом произнёс: «Тсс!». Это было похоже на то, что говорят детсадовцам.

— Тогда было тогда, а сейчас — сейчас. Если вы скажете, что нужно соблюдать контракт, я немедленно его перепишу.

— Разве не хорошо, когда много денег?

— Кто сказал, что не любит много денег? Просто я хочу получать столько, сколько заслуживаю своей работой!

Если бы другие офисные работники услышали это, они, возможно, упрекнули бы его: «Ты же получаешь гораздо больше, чем работаешь?».

Настолько Хагён относился к тем, кто очень комфортно устроился в компании. В любой другой компании, даже будучи супругами, он и мечтать не мог бы проводить время в кабинете директора.

Если подумать, он был не добросовестным сотрудником, а плохим. Хагён пообещал себе, что с завтрашнего дня даже не повернёт голову в сторону кабинета директора.

Вопреки решимости Хагёна, Мухён всё ещё выглядел так, будто не понимает его слов. Хагён покачал головой, говоря, как можно понять эту глубокую, глубокую натуру речного дельфина.

Видимо, его мужу сильно не хватало чувства денег.

С того дня каждое видео, которое выкладывал Хагён, набирало высокие просмотры.

Особенно взрывной была реакция на его личные ответы в комментариях. Большинство поддерживали Хагёна, говоря, что если у них будет такой муж, поющий столь романтичную поздравительную песню, они будут жениться каждый день.

От такой поддержки, полной лести, настроение Хагёна снова взлетело до небес.

После свадебного видео он снова пел, скрывая лицо, но комментарии с просьбой показать лицо ещё раз всегда получали больше всего лайков. Конечно, именно этим лицом и вокальными данными он соблазнил Мухёна, но Хагён знал, что он не невероятно красив.

И как могло быть иначе: когда рядом есть такой красавец, как Мухён, кто бы стал хвастаться своей внешностью перед ним? Перед ним он не мог не скромничать о своей внешности. Поэтому всякий раз, когда Хагён видел такие комментарии, он не знал, куда деваться.

Мухён нервничал, что Хагён, видя реакцию людей, снова покажет лицо, поэтому он не ободрял дельфина, не желавшего раскрывать лицо. Он был прямолинейно узколоб.

Таким образом, независимо от триумфального успеха YouTube-канала, будни Хагёна были очень занятыми.

И работа в компании, и супружеская жизнь, и жизнь старшего брата.

Сегодня выходной, но день, когда Хаджо ходит в академию на лекции, так что Хагён тоже должен был спешить с раннего утра.

Но тело, которое провело ночь пятницы, прилипнув к Мухёну, было тяжёлым, как свинец. Он не хотел двигаться, желая хотя бы на несколько часов стать одним целым с кроватью.

Миссия «надо вставать» и инстинкт «остаться лежать» яростно сражались. Из-за этого тело Хагёна извивалось под одеялом, словно гусеница.

— Раз уж так тяжело, скажи Пак Кёну, чтобы он забрал его.

Хотя он тоже провёл время, прилипнув к Хагёну, Мухён сказал с беспокойным голосом, будучи бодрее обычного. Но, глядя на то, как его большая рука массирует круглую попку, казалось, что это не столько искренняя забота, сколько желание ещё раз прилипнуть к Хагёну.

Его слова соблазнили его, но Хагён, держась за ноющую поясницу, сел.

В таком положении он покрутил боками туда-сюда, делая растяжку, и только тогда, кажется, постепенно начал приходить в себя.

— Сегодня у Хаджо первая лекция по математике, я обещал пойти с ним.

— Да?

— Да, я пошёл.

Чмокнув в слегка надутые губы Мухёна, Хагён спустил ноги с кровати.

Взгляд Мухёна, упавший на гладкие белые бёдра и голени, не хотел отрываться. Хотя он и оставил следы на той белой коже всю ночь, этого было мало. Всякий раз, видя Кан Хагёна, он испытывал жажду.

Мухён, схватив за талию Хагёна, направлявшегося в ванную, поднял его себе на живот и, притянув за шею, страстно поцеловал.

Когда к хлюпающим звукам перемешивающихся языков добавился тонкий стон Хагёна, это была не иначе как небесная гармония. Мухён усмехнулся своей всё более богатеющей выразительности.

— М-м...!

В конце он укусил Хагёна за нижнюю губу и отпустил. До крови не дошло, но распухшие красные губы были красивы.

Мухён лизнул языком место своего укуса.

— Надо же... Кажется, я женился на собаке.

— Угу, люби меня.

Мухён положил свои волосы под ладонь Хагёна. Он продолжал кивать, словно приглашая погладить поскорее.

Атакованный неожиданной милотой, Хагён набросился на Мухёна с объятиями. Мухён надёжно поддержал Хагёна. Обхватив его бёдра голенями покрепче, Хагён прошептал:

— Вы знаете, что завтра тоже выходной?

— Конечно, завтра ты никуда не пойдёшь.

На вызов Хагёна Мухён тоже ответил с полной искренностью. Если подумать, это было объявление войны друг другу. Довольный ответом, Хагён, погладив чёрные волосы Мухёна, направился в ванную.

Покачивающиеся вслед за его шагами ягодицы выглядели аппетитно. Мухён с сожалением чмокнул.

У него было чувство, будто он стал собакой, которая только и ждёт, когда перед ней окажется лакомство.

Отказав Мухёну, который хотел отвезти его до самой академии, Хагён один сел на городской автобус. Хотя быть с Мухёном тоже очень приятно, кататься на автобусе, слушая музыку в наушниках и глядя в окно, тоже было весело.

Хотя в Сеуле, в отличие от деревни, интенсивное движение, и нельзя было ехать на полной скорости, было нормально, ведь можно было неспешно разглядывать новые пейзажи.

Не успел он мысленно подпеть нескольким песням из наушников, как увидел академию, куда с сегодняшнего дня должен ходить Хаджо.

К счастью, она была недалеко от их обычного места, так что найти её удалось быстро. Подойдя к зданию академии, он увидел, как группа детей, похожих по возрасту на Хаджо, выходит оттуда — видимо, с самого утра уже были занятия.

Он снова подумал, что корейские старшеклассники, кажется, занимаются экстремальной профессией. Тем более, если они думают не о немедленном трудоустройстве, как он, а о поступлении в университет, им должно быть ещё тяжелее. Как раз когда он смотрел на студентов с уважением и жалостью.

— Хён!

— О, Хаджо!

Хаджо с большим рюкзаком помахал рукой издалека и подбежал. Сзади него Кёун тоже помахал рукой в знак приветствия.

Хагён, поклонившись Кёуну в ответ, встретил Хаджо с улыбкой.

— Не устал по дороге? Сегодня тоже не грубил дяде Кёуну? Поблагодарил его?

— Не устал! Я тихо учился по дороге, и поблагодарил, когда садился в машину и перед тем, как выйти!

— Угу. Молодец.

Хагён похлопал Хаджо по плечу. Иногда Хаджо чувствовал, будто разница между ним и братом не пять лет, а все пятьдесят.

После ранней смерти родителей, живя только с бабушкой, Хагён больше всего ненавидел, когда младшие братья вели себя невежливо. На них сыпался поток упрёков: «Каждый раз, когда вы так поступаете, под удар попадают не только бабушка, но и покойные родители».

Поэтому Хаджо и Хавон, даже чтобы избежать ворчания Хагёна, продолжали вести вежливую и опрятную жизнь. Если подумать, брат был большим консерватором, чем бабушка.

— У тебя есть немного времени? Хочешь поесть гамбургеров перед уходом?

— Может быть?

На предложение Хагёна Хаджо быстро кивнул. Обрадованные братья-дельфины, крепко держась за руки, вошли в закусочную.

Они заказали сет с креветочными бургерами и сели рядом. Так как это была первая их встреча и разговор после свадьбы, темой, конечно же, стал YouTube Хагёна.

Хаджо с возбуждённым выражением лица говорил, что если так пойдёт и дальше, возможно, поступят платные спонсорские предложения или коллаборации с другими ютуберами.

Хагён, отмахиваясь, сказал, что даже не мечтает о таком, как вдруг Хаджо, увидев что-то, вскрикнул: «О-о?» С таким видом, будто сейчас бросится бежать, Хагён обернулся назад, но не увидел ничего.

— Что такое? Что-то было?

— Э-э...? Нет, нет...

Несколько раз спросил с беспокойством, словно тот увидел призрака, но Хаджо лишь продолжал качать головой.

В итоге, пока они не вошли в академию, Хаджо молчал, крепко сжав губы, как ракушка, и Хагён вынужден был проводить его с неприятным чувством.

Что же он увидел...?

— Если бы это был друг или знакомый, у него не было бы такого плохого выражения лица... К тому же, вероятность того, что у Хаджо есть знакомые в Сеуле, была практически нулевой. Значит, ему привиделось?

Если подумать, его маленькое тело, вероятно, сильно устало от подготовки к экзаменам и монтажа видео, перемещаясь между деревней и Сеулом. В сердце Хагёна забил фонтан жалости к младшему брату.

Нужно предложить ему прекратить загружать видео хотя бы до экзаменов, и если рядом есть хорошая клиника корейской медицины, стоит заказать ему тонизирующее средство.

Пока Хагён сидел в кафе, мысленно составляя список дел на после занятий Хаджо, вокруг было много людей, похожих на родителей, ожидающих детей после академии. Определённо, это было типично для района с репетиторскими центрами.

Как раз когда он, полный решимости не отставать от них в поддержке младшего брата, искал поблизости клиники корейской медицины, в верхней части экрана появилось уведомление о новом письме.

Учётная запись, на которую пришло уведомление, была создана для YouTube. Хагён, не ожидавший никаких сообщений, с удивленным выражением лица нажал на уведомление.

И там, во входящих, оказалось письмо с подозрительным заголовком.

Bingo Music_ Здравствуйте! Пишем вам по поводу сотрудничества по контенту для YouTube.

Он даже не выкладывал свой email на YouTube, а тут письмо о сотрудничестве, да ещё и от «Bingo Music» — канала, настолько известного, что даже не особо разбирающийся в жизни Хагён о нём знал.

Невозможно, чтобы такое место предложило сотрудничество ему. Тем более, сегодня была суббота. Видимо, у мошенников нет и выходных.

Хагён, какое-то время смотря на письмо с подозрением, выключил экран. Он сильно испугался, что, нажав куда попало, может лишиться даже тех небольших драгоценных денег, что остались на счету.

В наши дни мошенничество действительно достигает невероятных масштабов.

Но он был не тем наивным дельфином, который попадётся на такую уловку. Он был дельфином, который умел решительно и тщательно отфильтровывать спам.

С чувством выполненного долга, словно он раскрыл дело, на его губах сама собой появилась улыбка.

Примерно через два часа ожидания в кафе он увидел выходящего из академии Хаджо.

Вид его улучшившегося цвета лица, в отличие от того, когда он заходил в академию, успокоил его. Хагён, передавая заказанный заранее клубничный смузи для Хаджо, спросил:

— Как прошло занятие?

— Да, нормально. Прогресс был даже медленнее, чем я ожидал.

— Правда? Хорошо. Тебе ничего больше не нужно? Раз уж мы здесь, может, зайдём купить учебники?

Хаджо, качающий головой на заботливые вопросы Хагёна, схватил его за руку и потянул, говоря, чтобы они скорее шли домой. Беспокойно оглядываясь по сторонам, он казался снова встревоженным.

— Брат, пока меня не было, ничего не случилось?

— Случилось? Что именно?

— Нет... просто в Сеуле ведь много странных людей...

Заразившись его беспокойством, Хагён завёл Хаджо в ближайший переулок и остановил его. Он, глядя прямо в глаза Хаджо, спросил. Увидев давно не виданный образ старшего брата, Хаджо беспокойно завёл глазами.

Между братьями-дельфинами повисла неловкая тишина. Хаджо несколько раз шевелил губами, то открывая, то закрывая их.

— Что же ты такое увидел, что так себя ведёшь? Не скажешь?

— Да я... я ничего не видел...!

— Тогда почему ты побледнел и ведёшь себя так, словно увидел призрака?

— Раздражённый поведением Хаджо, Хагён внезапно крикнул. Как и подобает дельфину, сила его голоса была огромной.

Невольно заткнув уши, Хаджо надул губы. Ему не понравилось, что, сказав «нет», его всё равно допрашивают. Хотя перед братом он всё равно не мог и слова сказать в знак недовольства.

Так или иначе, уловив подсказку в словах Хагёна, Хаджо быстро кивнул.

— П-правда! Я, кажется, увидел призрака перед академией. Настолько реалистичного... Мне до сих пор страшно...

— ...Правда?

Хагён не смягчил своего острого взгляда и уставился на Хаджо. Но Хаджо настаивал, что действительно видел призрака.

Однако нерассеянные подозрения разозлили даже всегда боящегося брата Хаджо. Ему надоело повторять одно и то же. В конце концов, Хаджо вспылил на Хагёна: «Брат, тебя что, всегда обманывают? Почему ты продолжаешь спрашивать!» Это было похоже на загнанную в угол мышь, кусающую кошку.

Ошеломлённый Хагён только беспомощно открывал рот, а затем рассказал о сегодняшнем происшествии.

Запершись в своей комнате в общежитии, Хаджо под предлогом учёбы даже не поужинал. Расстроенный поведением брата, давно вышедшего из подросткового возраста, Хагён принялся жаловаться Мухёну.

Мухён, внимательно слушавший каждое слово Хагёна, протянул руку и нежно погладил его розовые волосы.

— Должно быть, тебе было обидно.

— Именно! Я правда не понимаю, почему он так поступил. Если бы он просто нормально ответил, всё бы закончилось...!

Даже при воспоминании гнев возвращался, и макушка Хагёна яростно вздымалась. От горячего дыхания, ощущаемого на ладони, уголки губ Мухёна поднялись.

То, что он может так злиться из-за семейных дел, означало, что он действительно сильно любит их. Хотя, говоря это, он, несомненно, будет расстроен беспокойством о брате.

— Но, кажется, правда, что у Хаджо упадок сил. Я хочу сводить его в клинику корейской медицины и дать ему тонизирующее средство. Что, если он опять рассердится и откажется идти?

— Такого не будет. Ты ведь ведёшь его из заботы.

Предсказание оказалось точным. Хагён уже совсем приуныл, говоря, что Хаджо выглядит уставшим.

Хотя в нём мелькнула ревность к Хаджо, получающему всё внимание мужа, Мухён естественно подавил это чувство и вместо этого принялся мять мягкие щёки Хагёна.

Погрузившись на некоторое время в нежную текстуру, словно сжимая антистрессовый мячик, Мухён продолжил:

— Я как раз тоже собирался пойти, так что хорошо получилось.

— Почему, вы заболели?

Испуганный Хагён взгромоздился на его твёрдые колени. Он протянул руку и внимательно осмотрел красивое лицо Мухёна.

Орлиным взглядом он проверял, не покраснели ли глаза, не ухудшился ли цвет лица, не заложен ли нос или не появился ли герпес на губах. Чувствовалась решимость не упустить ни одной поры.

Довольный тем, что внимание мужа снова вернулось к нему, Мухён крепко обнял Хагёна.

— Я не болен, я хочу дать тебе тонизирующее средство.

— Мне...?

— Угу. Тот случай, когда ты потерял сознание, и вообще, ты слишком слаб. Думаю, сначала тонизирующее средство нужно тебе.

Он ответил, вспомнив время до свадьбы, когда Хагёна увезли в скорую. От его ответа лицо Хагёна покраснело.

— Это! Не потому что я слабый...!

— Если не поэтому...

— Я не знал, что морские люди-звери такие могущественные и сильные. Если бы он не был морским человеком-зверем или змеем, ясно, что ему пришлось бы слечь от их внимания.

Для Хагёна, который был предельно обычным, нет, даже относился к довольно здоровым, это было несправедливо.

Однако сказать, что ему было тяжело из-за слишком сильной энергии морских людей-зверей, было похоже на осуждение родного места Мухёна, поэтому он колебался. Из-за этого дельфин, даже имея рот, не мог ничего сказать и мог только подчиниться словам Мухёна.

Видя, как Хагён кивает с недовольным выражением лица, Мухён внутренне тихо усмехнулся.

Он тоже знал. То, что Хагён упал в обморок от спазма желудка, было не из-за слабости, а потому что его ближайшее окружение было особенно сильным духом.

Обычный человек-дельфин Кан Хагён, вероятно, не смог выдержать исходящую от них энергию. То, что он осознал это только после того, как Хагён потерял сознание, вызывало у него огромную вину и раскаяние.

Поскольку Мухён за долгие годы ни разу не был подавлен чужой энергией, он не смог тонко учесть ситуацию Хагёна.

Извлёкши урок из того инцидента, Мухён поклялся сделать Хагёна крепким дельфином.

Под предлогом заботы о Кан Хаджо это был прекрасный случай.

— Я знаю одного врача корейской медицины. Он работает даже по выходным, так что давай сходим завтра. И брат пусть идёт с нами.

— З-завтра? Так сразу?

— Угу. Раз уж решил, нужно быстрее справиться.

Глаза Мухёна ярко сверкали, словно поход к врачу за приготовлением лекарства был каким-то важным квестом.

Хагён лишь недоумённо размышлял, как так вышло, что эта тема перекинулась и на него.

— М-м, наверное?

— Угу, именно так. Кстати, ты ничего не забыл?

Мухён щёлкнул себя по колену. Из-за этого попа Хагёна подпрыгнула в воздухе и вернулась обратно. Поняв, что означают слова и действия Мухёна, Хагён застенчиво просиял улыбкой.

Воспользовавшись моментом, Мухён опустил руку с талии Хагёна и схватил его за ягодицы. Уголки его губ сами поднялись от текстуры, более упругой, чем щёки. Впрочем, среди всего, из чего состоял Кан Хагён, не было ни одной части, которая не была бы мягкой и упругой.

С чувством сытого зверя Мухён неспешно облизывал Хагёна повсюду. Вид того, как каждое место, которого касался его язык, нагревалось и краснело, был прекрасен, как ни смотри.

— Хм-м...

Хагён протянул руки, обнял Мухёна за шею и издал тихий стон. От ожидания ночей, которые он проведёт с ним в будущем, его попа снова дёрнулась.

Так или иначе, думая, что выходные всё же лучшие, Хагён не отставал и усердно покрывал лицо Мухёна губами и языком. Это была субботняя ночь, когда пробуждался похотливый дельфин.

— Каждый раз, когда толстый член Мухёна входил в него, Хагён заходился в криках. От удовольствия, которое тот ему доставлял, его голова пустела, перед глазами мелькали искры, и он не знал, что делать.

Тот, кто разрывал его изнутри, был всем и единственным в этом мире. Слёзы текли по его покрасневшим глазам.

— Хм-хып, хыт...!

Он не был грустным или испытывающим боль, но каждый раз ему было неловко от этого. Конечно, поскольку член Мухёна был таким огромным, часто он чувствовал себя настолько переполненным, что казалось, задыхается.

Однако он волновался, что если будет постоянно плакать из-за этого, Мухён может почувствовать себя виноватым.

Пока Мухён был сосредоточен на его груди, Хагён украдкой поднял руку и вытер слёзы. На самом деле, он также беспокоился, что его лицо с опухшими от плача глазами может выглядеть некрасивым.

Если уж заниматься сексом, разве не лучше показывать только красивое лицо! Как его красивый муж, как бы он ни двигал бёдрами.

Хотя иногда он чувствовал недовольство: как, находясь в одном пространствии и прилагая одинаковые усилия, их «стили рисования» так различаются, в любом случае Хагёну нравился красивый Мухён даже во время секса.

— Глаза... опухли.

Мухён, который какое-то время кусал и сосал соски Хагёна, поднял взгляд. Затем он протянул длинный палец и коснулся опухших глаз Хагёна.

От его прохладной температуры казалось, что болезненные ощущения исчезают. Непроизвольно склонив лицо к тому пальцу, он услышал тихий смешок Мухёна.

— Похож не на дельфина, а на золотую рыбку.

Он и так переживал, что его глаза сильно опухли, а Мухён добил его. Смущённый Хагён полностью уткнулся лицом в ладонь Мухёна.

Видимо, он спрятался, как детёныш животного, который думает, что, спрятав только лицо, станет невидимым, отчего губы Мухёна поднялись ещё выше.

Что это за милота?

— З-значит, как золотая рыбка... М-м, вам не нравится, что я некрасивый?

Произношение было искажённым, так как он говорил в ладонь. Сначала Мухён не понял его слов, но, когда те повторились, он, казалось, понял, почему Хагён спрятал лицо.

Мухён намеренно медлил с ответом. Если подождать, тот покажет своё милое лицо.

Как и ожидалось, вскоре Хагён, украдкой подняв полностью уткнувшееся лицо, с упрёком посмотрел на Мухёна.

Если сказать, что от такого выражения лица он ещё больше возбудился, будет плохо? Мысли Мухёна, пропитанные наслаждением до кончиков пальцев, были сосредоточены исключительно на сексе с Хагёном.

— М? Вам не нравится?

Казалось, если он кивнет, тот сейчас же разразится рыданиями. Ему нравилось, когда Хагён плакал из-за него, но он не хотел, чтобы причиной была обида, а не наслаждение или возбуждение.

Решив подразнить его как следует, Мухён намеренно резче двинул бёдрами.

От удара, от которого всё тело содрогнулось, Хагён ахнул и задержал дыхание. Казалось, будто кто-то беспорядочно взболтал его мозг, уже пропитанный наслаждением.

С уголков губ Хагёна стекала слюна. Мухён с радостью вкусно слизал то, что пролил Хагён. Затем он без остановки начал терзать его внутренние стенки.

Движения были безжалостными, словно до этого он щадил его. Хагён мог только рыдать, повиснув на Мухёне.

Мысли вроде «не хочу показывать своё некрасивое плачущее лицо» или «злюсь, что Мухён дразнит меня, говоря, что я похож на золотую рыбку» мгновенно улетучились. Он мог только кричать от наслаждения, похожего на боль, выходящего за пределы терпимости.

Глядя на то, как Хагён, повиснув на нём, рыдает, Мухён почувствовал удовлетворение, поднимавшееся из нижнего даньтяня.

— Как же ты так прекрасен?

— М-м, а-ах...! Хм-м, м-м!

— М? Кан Хагён.

В отличие от резких движений тела, голос Мухёна был ужасно низким и спокойным. В противовес этому Хагён, покрасневший докрасна, непрерывно издавал стоны, похожие на вопли.

То, что Хагён, зовя его по имени, повисал на нём, всегда было радостно и счастливо. Мухён охотно подставлял свою шею под руки Хагёна и принялся покусывать его ушную раковину.

Кожа, соприкасавшаяся с Хагёном, взбудоражилась, и чёрная чешуя засияла. Теперь изменения в его теле уже не смущали.

Он сосредоточился на том, чтобы не упустить ни капли слёз, проливаемых Хагёном, и поглотить их все. Они были слаще и прохладнее чего бы то ни было. Даже если глаза Хагёна распухли несравнимо сильнее, чем раньше, они были просто прекрасны.

В итоге Хагён, так и не получив ответа на своё недовольство, принимал Мухёна почти до потери сознания.

В процессе второй член снаружи его дыры так сильно тыкался в живот, что Хагён разрыдался, как давно не делал.

Мухён, как следует проутюживший внутренности Хагёна, немного удовлетворился и замедлил темп. Однако для и без того возбуждённых внутренних стенок это тоже было чрезмерным раздражением, и Хагён снова издал стон.

Было так хорошо, что казалось, умрёшь, и так тяжело, что тоже казалось, умрёшь. Хагён прислонил лоб к плечу Мухёна и тяжело дышал. Всё его тело было заполнено Мухёном, и ему не хватало кислорода.

— Ха-а, х-х, м-м...

Каждый раз, когда Хагён выдыхал горячий воздух, казалось, изливается сладость. Мухён, потираясь губами о макушку тяжело дышавшего Хагёна, напряг мышцы.

— Разве ты не видишь, как я возбуждаюсь из-за тебя? Я так люблю Кан Хагёна, похожего на золотую рыбку, что схожу с ума...

Это был ужасно запоздалый ответ. Хагёну пришлось на мгновение вспомнить, о чём шла речь, и он фыркнул с фальшивым смехом.

— Неужели... нужно... хм... показывать это телом?

Голос был совершенно обессиленным. К тому же, он был настолько хриплым, что ему пришлось несколько раз прокашляться, прежде чем продолжить.

Услышав хриплый ответ, Мухён поднёс воду ко рту Хагёна. Было мило, как тот, словно птенец, глотал всё, что он ему давал. Мухён, слизывая и выпивая пролитую Хагёном воду, сказал:

— Говорят, то, что изучают телом, запоминается дольше всего.

— Что это значит.

Не то чтобы ответ Мухёна был нелепым, Хагён фыркнул со смехом. Затем, снова почувствовав шевелящийся внутри него член, он испугался.

Он с ужасом посмотрел вниз и увидел, как растянулась кожа на животе, испачканная всевозможными жидкостями. Она действительно растянулась. Увидев член Мухёна, ставший таким огромным, будто готовым прорвать кожу на животе, Хагён скривился.

Хотя он сам дал ему имя и лелеял его, сегодня было слишком тяжело.

Похотливый дельфин поднял белый флаг. Но Мухён не принял его. Второй член, ещё не вошедший в Хагёна, был распухшим до предела, так что ничего нельзя было поделать.

Той ночью Хагён хорошо усвоил, что любимый человек прекрасен и возбуждает, с каким бы выражением лица он ни был. Таков был результат принятия безудержной любви голым телом.

На следующее утро, когда Мухён вышел приготовить еду для Хагёна, который спал как убитый, на кухне уже сидел Хаджо.

Хаджо, встретившись взглядом с Мухёном, резко встал и поклонился. Для семьи это был довольно формальный приветствие. Но ни Хаджо, приветствовавший его, ни Мухён, принявший приветствие, не чувствовали ничего странного.

Мухён без Хагёна рядом был весьма внушителен. Даже если он был в расслабленном состоянии после ночи непрерывного секса.

Хаджо, избегая взгляда Мухёна, который ощущался как взгляд сытого зверя, поспешно проглотил оставшиеся хлопья. Поскольку сегодня у него тоже были дополнительные занятия, он собирался быстро поесть и отправиться в академию.

Как раз когда он пытался ускользнуть, чрезвычайно низкий голос остановил его.

— Кан Хаджо.

— Д-да?

Хаджо неуклюже остановился и оглянулся. Мужчина, назвавший его имя, продолжал, копаясь в холодильнике.

Хотя тот на него не смотрел, он не мог пошевелиться. Хаджо, сглотнув, сосредоточился на Мухёне.

— Говорят, ты поссорился с братом.

Услышав слова Мухёна, Хаджо нахмурился. Ссорился? Это было не так. Это было просто... разногласие.

Мухён, найдя в холодильнике несколько любимых Хагёном ингредиентов, пристально уставился на Хаджо, который ничего не отвечал.

— На что ты недоволен?

— Я не недоволен.

Коротко вздохнув, Хаджо постучал носком по полу. Это был жест, явно говорящий: «Я очень недоволен».

Для Мухёна, которому уже несколько сотен лет, и Хагён, и Хаджо были одинаково молоды, но всё же его муж был гораздо взрослее, прожив на несколько лет больше. Воспоминание о лице, всё вечер хмурившемся от беспокойства о младшем брате, вызвало у него раздражение.

Хаджо, заметив гнев, нарастающий с каждой секундой в чёрных глазах, поспешно воскликнул:

— На с-самом деле...!

Под давлением мужа брата Хаджо быстро раскрыл рот. Он подробно рассказал Мухёну о том, что видел, и почему не мог сказать об этом брату.

Мухён, молча слушавший рассказ Хаджо, кивнул.

— Понятно, ты правильно сделал, что не рассказал.

— Верно? Ведь для брата это не хорошая новость...

— Я разберусь с этим. И когда встретишь брата днём, разгладь лицо.

— Да, д-да. Понял.

Должно быть, было бы смешно видеть, как такая крупная фигура возится со сковородой, но поскольку это делал Мухён, это выглядело как сцена из нуарного фильма. Он не угрожал Хаджо, но вокруг мужчины витала зловещая аура, словно вот-вот эта сковорода обрушится на его голову.

Хаджо захотелось похлопать себе по плечу за свою былую смелость, когда он как-то раз фамильярно называл Мухёна «господином зятем». Муж брата без брата был самим хищником.

Когда Хагён открыл глаза и посмотрел на время, было уже далеко за 9 часов. Он удивился, что проспал дольше, чем ожидал.

По воскресеньям у Хаджо были занятия с самого утра, и ему нужно было приготовить еду, но он слишком задержался.

Хагён с трудом поднял своё ноющее тело, будто его избили за ночь, и направился на кухню. Он хотел проверить, хорошо ли поел Хаджо.

Добравшись до кухни, он вместо следов Хаджо встретил Мухёна с улыбкой на лице.

— Проснулся?

— Да.

— Как самочувствие?

— Немного ноет, но в целом нормально. Угу, угу. И попа в порядке.

Уголки губ Мухёна поднялись ещё выше, словно ответ Хагёна ему понравился. Хагён, улыбнувшись в ответ, огляделся.

Видя, что тот, кажется, ищет Хаджо, Мухён успокоил его, сказав, что брат хорошо позавтракал и ушёл. Услышав, что брат поел и ушёл, Хагён с облегчением выдохнул, и тогда его взгляд наконец упал на Мухёна.

Мужчина в удобной одежде жарил на сковороде разные ингредиенты. Хагён на мгновение застыл, наблюдая за сценой, где солидный и красивый змей готовит, но быстро очнулся.

Подойдя к Мухёну, Хагён высунул голову. На сковороде догорали дочерна вещи, которые даже из вежливости нельзя было назвать аппетитными.

— Ч-что это?

— Тосты с беконом и яичницей.

Название звучало внушительно. Хагён кивнул и снова посмотрел на сковороду. Всё равно это не выглядело вкусным.

Мухён, с выражением, будто он понимал, что Хагён хочет сказать, почесал щёку. Поскольку он недавно начал готовить, его кулинарные навыки были неровными.

Если бы Хагён знал, он бы поправил, что это не «неровные», а просто неумение готовить, но, к счастью для Мухёна, у него не было способности читать мысли дельфина.

Хагён, какое-то время молча смотря на сковороду, наконец открыл рот.

— И это который уже раз?

— Четвёртый.

— Ой, невыносимо. Теперь подвиньтесь. Я сам сделаю.

Четвёртый раз...! Мысленно посочувствовав яйцам, хлебу и бекону, павшим жертвами его готовки, Хагён ткнул Мухёна в бедро своей попой. Попа, которая из-за разницы в росте никогда не сможет быть на одном уровне, усердно отталкивала бедро.

На самом деле, Мухён уже давно понял, что и на этот раз завтрак провалился, и, сделав вид, что сдаётся, отступил в сторону.

Хагён ловко разобрался с тем, что испортил Мухён, и быстро приготовил тосты. На этот раз их действительно можно было назвать тостами с беконом и яичницей.

Наконец, измельчив в блендере помидоры в сок и подав на стол, получился вполне приличный завтрак. С смущённым лицом Мухён сел за стол и положил вилку с ножом.

— Приятного аппетита.

— Приятного аппетита.

Оба, обменявшись приветствиями, начали тихий завтрак. Поскольку и Хагён, и Мухён всего несколько часов назад энергично тратили силы, еда быстро исчезала из тарелок.

— М-м, вкусно. Пальчики оближешь!

Ещё раз приношу извинения за недосмотр. Буду внимательнее следить за полным переводом всего текста.

Хагён с широко раскрытыми глазами набивал щёки едой и усердно жевал. Непонятно, почему при виде этого накладывалось изображение того, как он берёт его член в рот и сосёт.

Впрочем, это было неудивительно. То, что он испытывал к Кан Хагёну похоть, было делом не одного дня. Прошлой ночью он тоже трахал его, пока тот не расплакался и не обозвал его сволочью.

Конечно, он и сам был не против стать сволочью, но не смог продолжить, потому что Хагён заснул как убитый.

Как раз когда от беспорядочных и грязных фантазий с самого утра начало ныть внизу живота, Хагён, следя за настроением Мухёна, спросил:

— Как выглядело настроение Хаджо?

Чёрт, низ Мухёна быстро остыл. В пространстве, где они были одни, даже если это семья, ему было неприятно, когда темой разговора становилось другое существо. Его мир состоял только из него и Хагёна.

Но Хагён отличался от него. Для Хагёна Мухён был на первом месте, но не единственным. Он понимал это головой, но правда была в том, что ему было неприятно.

Поэтому Мухён придумал подходящие слова, чтобы Хагён больше не беспокоился о брате.

— Кстати, он выглядел виноватым.

— А...? Правда?

— Угу. Он просил передать.

Мухён, солгавший без единого намёка на сомнение, с удовольствием прожевал бекон. Раз он сказал Кан Хаджо, чтобы тот разгладил лицо, когда встретит Хагёна, это была не совсем ложь.

От его ответа лицо Хагёна прояснилось. Даже оставшееся где-то внутри неприятное чувство исчезло, и оно засияло глянцевым блеском.

— Я рад, что помирился с братом, так что, может, сделаем ещё один раунд?

От этого беззаботного, но полного жара предложения Хагён широко раскрыл глаза. Затем, словно не против, пожал плечами.

Мышечную боль лучше всего снимать движением.

Вернувшись с дополнительных занятий, Хаджо с рюкзаком за спиной был схвачен Хагёном и вынужден отправиться в клинику корейской медицины.

— З-зачем в клинику корейской медицины?

— Всё-таки и то, что ты стал сильно раздражительным, и то, что, как ты говоришь, видел призраков, — неспроста. Ты и так, наверное, на пределе из-за экзаменов... Давай пропьём тонизирующее средство и поставим иглы.

— М-м-м...? Тонизирующее? Иглы? Ч-что это! Я не хочу этого! У меня же ничего не болит!

Это было как гром среди ясного неба. Хаджо, не желавший ни тонизирующего, ни игл, посмотрел на Мухёна взглядом, умоляющим остановить брата, но был красиво проигнорирован.

Это было действительно ужасно. Он всё рассказал о том, почему поссорился с братом, а тот делает вид, что не знает...!

Хотя они делили одну проблему, он чувствовал сильную обиду от такого подлого поведения, но его оппонентом был Мухён. Ему оставалось лишь молча склонить голову.

Он слышал, что это просто хорошая клиника, но даже вывеска была невероятно роскошной и величественной. Проходя мимо, можно было принять её за национальное достояние — настолько она выглядела впечатляюще.

Братья-дельфины с открытыми ртами уставились на здание. И это всё клиника корейской медицины... Сеул был велик, и в нём было много неизведанных мест. Как и подобает братьям, их реакция была одинаковой.

Мухён, обняв за плечи Хагёна, который был насколько милее младшего брата, сделал шаг вперёд.

— Добро пожаловать! Мы с нетерпением ждали только вас, господин Мухён!

Едва они вошли, как выбежал пожилой мужчина, словно ждал их. Он крепко схватил руку Мухёна и с благодарным лицом принялся без остановки сыпать словами благодарности.

— Пришли на консультацию мы с Мухёном, так почему же они благодарят так усердно? — было слегка удивительно. К тому же сегодня воскресенье... Если бы на его месте был я, ситуация, когда приходится работать даже в выходные, вполне могла бы раздражать.

Невероятное гостеприимство продолжалось, пока Мухён не сказал, чтобы они остановились. Хагён с облегчением выдохнул, подумав, что теперь наконец-то можно пройти осмотр.

Пока они шли за мужчиной в кабинет, Хагён тихо спросил Мухёна:

— Вы знакомы?

— Морской народ Западного моря.

— А, понятно. Вот почему...!

Хагён кивнул, словно понял. Любовь морского народа Западного моря к Мухёну была огромной, и, видимо, те, кто на суше, такие же.

Для Мухёна это внимание было так же естественно, как дышать, а для Хагёна это было просто удивительно. Было непривычно, что кто-то яростно следует за кем-то и уважает его, да еще и в таких односторонних отношениях.

«Если бы я продолжал в одиночку любить Мухёна... Наверное, в кратчайшие сроки устроил бы скандал. Напал бы на спящего Мухёна, а потом коварно заманивал его словами, что возьму ответственность... В общем, не уверен, что смог бы всю жизнь лишь безответно влюблённо вздыхать».

В этом смысле как же повезло, что Мухён сразу принял моё признание. Да еще и поженились... Так что Мухён — величайшая удача и счастье в жизни Кан Хагёна.

У Хагёна без причины защемило в носу, и он крепко ухватился за руку Мухёна. Мухён ответил на внезапную нежность Хагёна красивой улыбка глазами. Была тому причина или нет, ему лишь нравилось, что Хагён прилип к нему.

Только выражение лица Хаджо, смотрящего на старшего брата с супругой прямо рядом, с каждой минутой становилось всё мрачнее.

— Давайте посмотрим, сначала пациент на консультацию — это вы, господин Кан Хаджо?

— Да. Сейчас он в выпускном классе, готовится к экзаменам, и, кажется, ему не хватает физических сил.

— Послушайте, я же не совершаю каких-то великих подвигов, — слегка смущённый Хаджо сказал, что Хагён слишком суетится, а Мухён в душе позавидовал Хаджо.

Выслушав все длинные просьбы, врач традиционной медицины взял Хаджо за запястье. Не было никаких серьёзных проблем или сильного истощения жизненной энергии. Казалось, достаточно было прописать лекарство, ориентируясь на слова Хагёна, в основном для восполнения физических сил.

— Осмотрите и моего мужа.

Когда осмотр Хаджо подходил к концу, Мухён, усадив Хагёна на стул, попросил. Вернее, приказал.

У всех, кроме него, глаза стали круглыми. Было озадачивающе, что он просил осмотреть оборотня-ганского дельфина, который был воплощением здоровья, даже если смотреть на него стойке на руках.

Схватив за плечо Хагёна, который пытался отступить, размахивая руками, Мухён прошептал:

— Ты слишком быстро устаёшь. Давай немного укреплять твою выносливость.

От этого тихо прозвучавшего голуса уши Хагёна покраснели.

— Кажется, слова Мухёна верны. Если я укреплю свою выносливость, мы сможем долго поддерживать хорошее время вместе. Даже сегодня утром он видел, как Мухён с сожалением смотрел на него, который первым выдохся.

Хагён молча согласился с словами Мухёна и протянул запястье. Он также не забыл дать понять, что хочет попить травяное лекарство, полное средств для повышения выносливости.

— Тогда я проверю ваш пульс.

Голос врача, казалось, слегка дрожал. И это неудивительно: перед ним муж того, кому он служит, да ещё и получил личную просьбу — естественно, он нервничал.

Если бы он допустил малейшую ошибку в диагнозе, его ждало бы заточение в морской пучине до самой смерти.

За более чем сорок лет практики в клинике традиционной медицины он впервые так нервничал. Изо всех сил игнорируя колющий взгляд Мухёна, он приложил палец к внутренней стороне запястья Хагёна.

Поток жизненной энергии был таким же, как и внешне. Не было особых заторов, всё текло свободно и бурно. Казалось, при таком состоянии не было необходимости принимать травяные лекарства для укрепления выносливости.

Как раз когда он задумался, что же именно и как ему следует добавить в лекарство, кончики его пальцев почувствовали нечто странное, чужеродную энергию.

Врач непроизвольно наклонил голову и приложил чуть больше силы к пальцам. Это был момент, когда лёгкий осмотр стал бесконечно тяжёлым.

Чем больше времени проходило, тем темнее становилось лицо врача. Из-за его реакции и Хагён, который с улыбкой протянул запястье, и Мухён, который стоял сзади, держа его за плечо, и даже Хаджо, у которого в виске торчала игла, — все застыли.

— Моё… моё тело, что-то не так?

Не выдержав, Хагён первым нарушил молчание. Лучше уж сразу узнать правду, если есть проблема — её можно исправить. Но страх есть страх, поэтому он крепко схватил руку Мухёна, лежавшую на его плече.

Врач, который какое-то время не отвечал на вопрос Хагёна, снова наклонил голову.

— Прошу прощения, я знаю, что эти слова крайне неуместны… но вы точно мужчина?

— Да… а?

От неожиданного вопроса Хагён опешил. Он много раз слышал, что милый, но что выглядит как женщина — ни разу в жизни.

Останови тысячу прохожих и спроси — никто не скажет, что Кан Хагён женщина.

Врач, казалось, понимал, что его слова абсурдны, его круглое лицо покраснело. Но, видимо, чувствуя, что должен сказать то, что должен, он сделал твёрдое выражение лица.

— Пульс у господина Хагёна очень здоровый. Поток энергии хороший, и, судя по тому, как свободно она движется без заторов, вы родились здоровым.

— Верно? Даже в детстве я почти не болел.

Даже когда он ловил креветок в реке посреди зимы, и когда его младшие братья один за другим подхватывали грипп, Хагён ни разу не шмыгнул носом.

Единственный раз, когда он чувствовал, что у него не хватает сил, был во время секса с Мухёном. Но поскольку этим сексом они занимались почти каждый день, он просто решил, что нужно повысить выносливость, а не то чтобы чувствовал какой-то конкретный дискомфорт.

Врач, казалось, тоже вполне ощутил, что Хагён здоров. Тогда почему же он смотрит на него с таким странным выражением лица? С тревогой в сердце Хагён ждал продолжения.

— Но… в пульсе господина Хагёна ощущается что-то, э-э… чего обычно нет у мужчин.

— Что это?

Мухён, не привыкший ходить вокруг да около, спросил напрямую. Если слушать ответ в такой манере, казалось, можно было задохнуться.

Врач, который был напуган, хотя его и не ругали, несколько раз прокашлялся и вынес заключение:

— В теле господина Хагёна ощущается, хотя и очень слабо, тот уникальный пульс, который бывает у людей, способных вынашивать детей.

После этих слов в кабинете снова воцарилась тишина. Хагён, Мухён и даже Хаджо не могли найти слов для ответа, лишь беззвучно открывая рты.

Со стороны могло показаться, что они снимают немое кино: рты открыты, но ни слова не слышно.

— Э-это… Для меня такой случай тоже первый. Но это точно не ошибка в диагнозе! Это настолько явно, что нельзя перепутать!

— Погоди… Ладно. Тише.

— Да, да!

Мухён, казалось, схватился за висок от головной боли. У Хагёна также гудело в голове.

Согласно словам того врача, выходило, что его тело способно вынашивать детей, но он совершенно не мог этого понять.

— Я… Но перед свадьбой я делал и КТ брюшной полости, и УЗИ, и мне тогда ничего такого не говорили…!

— В самом деле?

— Да! Если бы это было правдой, в больнице точно бы мне сообщили!

Врач тоже казался сбитым с толку словами Хагёна, звучавшими как оправдание.

Значит ли это, что он обнаружил новый тип пульса? Но разве такое возможно? Вероятность найти случай, не учтённый в данных, накопленных за сотни лет корейской медицины, была близка к нулю.

— Я тоже абсолютно уверен, что не ошибся…

Врач уложил Хагёна на кушетку и, прикладывая пальцы в разных местах, искал пульс.

Даже после десятков повторений результат оставался прежним.

С каждой минутой на лице Хагёна росла тревога. И Мухён, и Хаджо, глядя на него, тоже чувствовали беспокойство.

Врач, который довольно долго удерживал Хагёна, в последний раз перепроверил и сказал Мухёну:

— Сколько бы я ни уверял, лучше всего вам самим всё увидеть. Как насчёт того, чтобы поехать в больницу Фонда и пройти обследование снова?

— Ладно. Думаю, так и стоит поступить. Насчёт тонизирующего снадобья пока позаботьтесь только о Хаджо.

Услышав слова Мухёна, врач ответил «понимаю» и попросил обязательно сообщить ему, когда будут результаты. Он настоятельно просил, говоря, что если его диагноз верен, то он приготовит лекарство, подходящее для состояния Хагёна. Мухён нехотя кивнул ему.

Атмосфера в машине, когда они направились в больницу вместо дома, была самой что ни на есть мрачной.

Хагён, безучастно смотревший в окно, осторожно спросил Мухёна:

— Он же не шарлатан…?

— Нет. Он известен не только в Западном море, но и в других морях как прекрасный специалист.

— Да? Понятно.

Хагён без энтузиазма кивнул и снова уставился в окно. Мухён погладил его по щеке, видя, как тот весь подавлен.

Прикосновение прохладной температуры немного успокоило разгорячённое лицо. Хагён потерся щекой о большую ладонь, стараясь успокоиться.

Но это не помогло унять учащённое, тревожное сердцебиение.

Хагён, прилипший к Мухёну, то и дело искал у него подтверждения. Мухёну хотелось позвать Пак Коуна и велеть ему немедленно увезти Кан Хаджо в деревню.

Но, судя по тому, как Хагён отнёсся к тому, что младший брат прилип к нему, ему это не особо не понравилось, так что Мухён мог лишь подавить своё недовольство. Сдерживая желание высказаться, он лишь злился.

Пока Хагён проходил обследование, Мухён прислонился к стене и продолжал размышлять. То, чего не было до свадьбы, то, что первое приходит на ум, когда думаешь о плоде любви… Если соединить эти два предположения, возникала одна подозрительная вещь.

Неужели его эффективность настолько высока…?

Он взял кольцо Хагёна, которое тот оставил ему на время обследования, и стал медленно перекатывать его в ладони. Розовый камень, похожий на Хагёна, сверкал под светом.

Всего несколько часов назад Хагён и представить не мог, что его щёки побледнеют от интенсивного обследования.

Мухён, с сожалением цокнув языком, отвёл Хагёна и Хаджо в ближайший ресторан самгетхана.

У Хагёна, у которого из-за смятения совсем не было аппетита, самопроизвольно потекли слюнки при виде курицы, что была белее белого бульона. Похоже, Хаджо был таким же, поскольку сбоку несколько раз раздавался звук сглатывания.

Благодаря щедрому решению Мухёна братья-дельфины позволили себе роскошь съесть по целой курице на каждого. Благодаря этому за время ожидания результатов обследования они смогли забыть о своих тревогах.

Неизвестно, сколько времени они так провели. Осталось лишь проверить результаты обследования.

С чувством, будто вкусно съеденный самгетхан сейчас поднимется обратно, Хагён сел рядом с Мухёном. Врач, оказавшийся перед VIP высшей категории, чувствовал то же самое, что и его недавно съеденный обед готов был вернуться.

Более того, получив запрос на консультацию, которую сложно понять с точки зрения здравого смысла, и осознавая, что теперь нужно сообщать результаты, у него перед глазами потемнело.

Врач, в который уже раз сглотнув вздох, вывел на монитор несколько изображений. Результаты недавнего обследования он также разместил для сравнения.

— Это явление, которое современная медицина не может объяснить… Как же мне вам это объяснить…

В тот момент, когда врач с каменным лицом заговорил, Хагён интуитивно понял, что его опасения оказались правдой.

— Можете говорить прямо.

Хагён, глядя на врача, который казался ещё более встревоженным, чем он сам, с усилием улыбнулся. Жалобное, почти отчаянное выражение лица врача вызывало такую жалость, что тому было трудно открыть рот. Однако леденящее выражение лица Мухёна, стоявшего на защите, заставило его язык двигаться самому.

— Если вы посмотрите вот на эту часть, то поймёте… Да, то, о чём вы спрашивали, подтверждается.

— А…

У него закружилась голова. Значит, в его животе действительно что-то появилось. Хагён крепко зажмурился, а потом снова открыл глаза. Но ничего не изменилось. Кончики пальцев похолодели.

Среди оборотней есть и гермафродиты, и расы, где мужчины могут беременеть, но к дельфинам это не относилось.

— Тогда… это… как… нужно делать операцию?

— Дело в том… Сначала нужно провести тщательное обследование: функционирует ли оно правильно, нет ли спаек с другими органами и так далее. Так что сразу дать определённый ответ по лечению сложно.

— Да… Спасибо.

Хагён поклонился и обмяк, словно из него вынули все силы. Мухён, крепко поддерживая такого Хагёна, молча смотрел на врача.

Его взгляд был холодным. Но внутри него была ярость…

Чувствуя себя мышью перед змеёй, врач всё больше напрягал плечи. Хотя он не был тем, кто довёл тело пациента Кан Хагёна до такого состояния, ему казалось, что он должен извиняться, пав ниц.

Поэтому врач, уклонившись от взгляда Мухёна, обратился к Хагёну.

— Судя по результатам обследования, пока, я предполагаю, ничего серьёзного нет. Скажите, есть ли у вас какие-либо боли?

— Нет, нету. Я попал в больницу случайно…

— Но всё же хорошо, что узнали рано. Давайте на следующей неделе вы придёте ещё раз, чтобы проконсультироваться у другого отделения.

Ему, как специалисту по гастроэнтерологии, было трудно судить точнее. Хагён согласился с мнением, что необходимо проконсультироваться с другими отделениями.

Поскольку особых симптомов не было, назначать лекарства тоже не было необходимости. Приём оказался довольно коротким, учитывая количество проведённых обследований. Хагён в последний раз поклонился врачу и вышел из кабинета.

Сзади Мухён непрерывно гладил его по плечу. Хотя он и не говорил ни слова, было ясно, что Мухён тоже расстроен.

Именно после свадьбы с ним его тело так изменилось… Их медовый месяц, который должен был быть лишь полон радости и счастья. Ему было интересно, почему это произошло, но самой сильной эмоцией было, конечно, недоумение.

— Старший брат!

Хаджо, который не смог войти в кабинет вместе с ними и бродил перед ним, запыхавшись подбежал. Он с полным беспокойства на лице осмотрел брата.

Увидев младшего брата, когда он и без того был подавлен, Хагён надул губы. По одной этой реакции можно было понять, что предположение, услышанное в клинике традиционной медицины, стало реальностью. Хаджо крепко обнял брата.

В объятиях младшего брата, который был меньше его, Хагён, не в силах успокоить потрясённое сердце, разрыдался.

Ему было просто очень страшно, что в его теле появилось что-то необычное. Когда Хагён начал плакать, Хаджо тоже последовал его примеру, роняя крупные слёзы. Так они вдвоём довольно долго выплакивались в безлюдном коридоре.

Пока братья-дельфины рыдали так, будто настал конец света, Мухён с кем-то связывался. Всё ещё крепко сжимая в своей большой ладони кольцо Хагёна.

На следующий день Хагён пришёл на работу с глазами, похожими на глаза золотой рыбки. Увидев его, сотрудники компании с удивлением переводили взгляды между кабинетом директора и Хагёном.

«Что, они поссорились?»

«Неужели господин Мухён довёл Хагёна до слёз?»

«Похоже, в выходные они сильно поругались, а в чём же причина ссоры?»

Пока ошибочные догадки сотрудников распространялись во всех направлениях, неожиданный гость распахнул дверь и вошёл.

— И Мухён, ты, выходи немедленно!

Посетитель гневным голосом позвал Мухёна.

Это была Хван Ён, имуги с пылающими красными волосами и крошечным телом, доходящим лишь до плеч Хагёна. От неожиданного визита этой особы не только сотрудники, но и сам Хагён округлил глаза.

Хван Ён, заметив сияющего Хагёна среди мрачных рыб, на мгновение смягчила выражение лица, но это длилось так недолго, что никто не успел это заметить.

От её крика дверь кабинета директора, которая была крепко закрыта, открылась. И атмосфера Мухёна, который появился в дверях, была не менее суровой.

Он движением подбородка дал понять разгневанной Хван Ён, чтобы та заходила. Фу! — фыркнула Хван Ён и, громко топая, направилась в кабинет директора.

После того как она вошла, Мухён, собиравшийся закрыть дверь, ненадолго остановился и посмотрел на Хагёна.

— Кан Хагён, зайди внутрь.

Голос был очень низким. Поэтому сотрудники компании не могли понять, в его ли он обычном настроении или расстроен из-за ссоры. И им также было интересно, не является ли причиной той ссоры другая имоги, Хван Ён.

Хагён, на которого обрушилось всеобщее любопытство, поднялся с места. Его лицо всё ещё было заплаканным и опухшим.

«Что будет, если он сейчас пойдёт в кабинет директора, и устроят трёхстороннюю встречу?» — старшие братья не находили себе места. Беспокойство за дельфина, застрявшего между имуги, переполняло их.

Вопреки их переживаниям, Хагён получал утешение от Мухёна всю ночь напролёт. Правда была в том, что из-за чрезмерно нежных и осторожных прикосновений он снова разрыдался и превратился в золотую рыбку, но поскольку он плакал уж слишком много, всеобщее недоразумение только усугубилось.

Слабые шаги привели Хагёна в кабинет директора, где он поприветствовал Хван Ён. Даже после пережитого шока, перевернувшего его мир, его вежливость оставалась превосходной.

Хван Ён, получив приветствие от Хагёна, помахала рукой в ответ. Похвально, как она старалась показывать Хагёну с его соблазнительным голосом только свою красивую сторону.

Мухён раздражённо шлёпнул по руке Хван Ён и усадил Хагёна рядом с собой. Сцена, где он ревнует из-за обычного приветствия, вызвало у Хван Ён ворчание.

Только Хагён, оказавшийся посередине, не понимал, что происходит, и беспомощно вращал зрачками.

Прошло довольно много времени, прежде чем Мухён и Хван Ён, которые какое-то время молча обменивались ругательствами взглядами, наконец заговорили.

Мухён бросил кольцо Хагёна перед Хван Ён.

— А, моё кольцо!

Только сейчас он осознал, что не надел обратно кольцо, которое снял вчера для обследования. Сам велел Мухёну никогда не снимать кольцо, а сам всё напрочь забыл… Было стыдно.

Он протянул руку, чтобы взять кольцо, но Мухён мягко схватил его за руку.

— Его эффект. Повтори.

От этих холодных слов Хван Ён дёрнула бровью. Неужели он вызвал занятую имуги, чтобы спросить о каком-то драгоценном камне? Это было нелепо.

Хван Ён скрестила руки и фыркнула.

— Эй. Ты вызвал меня для консультации по обслуживанию? Я думала, что же это за срочное дело, раз ты звонил дважды… А я сейчас на аукционе была! Ты мне взамен купишь? А?

Грубым, как у бандита, тоном Хван Ён набросилась на Мухёна. Воздух снова мгновенно стал ледяным, и Хагён, шевеля рукой, которую держал Мухён, вместо него дал ответ.

— Моё кольцо… «переполняется любовью к любимому, и даёт возможность принести с этим любимым плод любви»… так было.

Хагён чётко проговорил это, словно отвечая на экзаменационный вопрос, и даже это звучало сладко, как прекрасная песня. Хван Ён, очарованная голосом Хагёна, восхищалась, говоря, что сколько ни слушай, а голос прекрасный, и тут до неё наконец дошёл смысл его слов.

— Эй, неужели…?

Неужели это ловушка для человека, вернее, для дельфина? — потрясённо уставилась на Хагёна Хван Ён.

В неё пристально смотрели красные зрачки, не такие, как у людей, и сказать, что не было страшно, — значило бы солгать. Хагён, плотно прижавшись своей попой к бедру Мухёна, незаметно отодвинулся назад.

Хотя по его поведению было ясно, что он явно уклоняется от неё, Хван Ён продолжала пристально смотреть на Хагёна, словно собиралась прожечь дыру в его лице.

Как раз когда Хагён собрался, рискуя быть грубым, спросить, не может ли она перестать на него смотреть, Мухён в самый нужный момент оттолкнул лицо Хван Ён назад. Застигнутая врасплох, Хван Ён, оттолкнутая этой похожей на крышку котла рукой, вскрикнула: «А-ах!»

Хагён, который не думал, что можно убрать лицо таким резким способом, даже если они одной крови, тоже ахнул от удивления.

— Не подходи близко, отвечай оттуда.

— Что, похоже, с твоим мужем что-то случилось?

Уголки губ Хван Ён изогнулись в дугу, словно она нашла что-то интересное. Его заинтересованное выражение лица было противным.

Невысказанные грубые слова, которые он не мог произнести при Хагёне, крутились у Мухёна в горле. Пока он думал, что если она хоть разок ещё его заденет, он вышвырнет её за окно, Хван Ён, словно прочитав его мысли, пожала плечами и открыла рот.

— Если с телом и правда произошли изменения, то причина точно в этом. Боже, можно я добавлю это в свою рекламную брошюру?

— Хватит нести чушь. А побочных эффектов нет?

Чем дольше длился их разговор, тем больше Хагён чувствовал, что запутывается.

— Ладно… Но всё же…!

— Всё в порядке, всё в порядке. Ты не умрёшь.

Хван Ён, размахивая рукой, как будто это было неважно, сама надела кольцо на палец Хагёна.

Когда у Хагёна возникло сомнение, стоит ли вообще продолжать носить его, и он попытался украдкой отдернуть руку, Хван Ён, словно читая его мысли, тяжело вздохнула.

— Энергия, вложенная в камень, не является пагубной. Я, хоть и кажусь такой, но добродетельная имуги! Если будешь носить его, это, наоборот, поможет стабилизироваться и будет полезно.

— А…

Хагён, который неловко пытался надеть кольцо, посмотрел на Мухёна. Тот, поняв смысл его взгляда, убрал руку Хван Ён и заговорил.

— Ты можешь ручаться за эти слова?

Его голос сам по себе стал резким. Хотя он, будучи имуги, и не сомневался в способностях Хван Ён, но дело касалось Хагёна. В вопросах безопасности нельзя было перепроверить лишний раз.

Только после того, как Хван Ён повторила, что вреда для тела не будет, Мухён сам надел кольцо на руку Хагёна.

От любви и жалости, наполнявших его прикосновение, область вокруг глаз Хагёна покраснела.

— Что поделать, если мои способности настолько хороши. Но раз уж это не смертельная болезнь и не злокачественная, не волнуйся слишком сильно.

— Да…

— И на всякий случай говорю: я не знаю, как это устранить. С этим разбирайтесь сами.

Это были безответственные слова, но, если подумать, весьма типичное для имуги поведение. Ведь Мухён, сидящий рядом, если бы дело касалось не Кан Хагёна, повёл бы себя ещё беспечнее.

Хагён шмыгнул носом. В любом случае, раз это не смертельная болезнь, и пока нет никаких нарушений функций или плохих эффектов, остаётся только продолжать наблюдение.

Мухён, похоже, тоже успокоился, узнав точную причину от Хван Ён, и его выражение лица стало намного мягче, чем раньше. Однако температура руки Мухёна, державшей его, была ниже обычного, отчего на душе стало тревожно.

Хагён поднёс руку Мухёна к своим губам и дунул в неё: «Ху-у». Тёплое дыхание коснулось их соединённых рук и исчезло.

— Вот как теперь жить этой имуги, у которой нет мужа.

— От этой ревностной сцены Хван Ён выпятила губы ещё больше, чем раньше. В общем, тошнотворная парочка.

Словно закончив все свои дела, она с лёгкостью поднялась с дивана. Бросив взгляд на парочку Мухёна, которые, казалось, были приклеены друг к другу, и не думали расставаться, хотя их руки и не были склеены, она попрощалась последним приветствием.

— Я занята подготовкой к аукциону, так что пойду. Говорю ещё раз, ручаясь своим именем: с телом Кан Хагёна всё будет в полном порядке. Клянусь.

— Да, иди.

В отличие от того, как он срочно вызвал её, в его прощании сквозила раздражённость. Более того, его взгляд словно подстрекал: «Что ты ещё не ушла?» — и Хван Ён пришлось в который раз за сегодня возвращать на место свои выпавшие мозги.

«Вот же неблагодарный змеёныш».

Стиснув зубы, Хван Ён нарочно дала совет, чтобы Хагён услышал:

— Кстати. Если позже будет повод для поздравлений, нужно сразу говорить? Но раз сейчас ещё только начальный период, вам стоит предохраняться, да?

От совета, который почти ничем не отличался от сексуального домогательства, лицо Хагёна побагровело. За разгневанного дельфина Мухён своей длинной ногой пару раз толкнул колено Хван Ён. Это был поступок, наглядно показывающий: «Убирайся по-хорошему, пока можешь».

— Помни мои слова!

Хван Ён, подмигнувшая даже Хагёну, чтобы окончательно вывести И Мухёна из себя, исчезла. Её уход был таким же быстрым и лаконичным, как и появление.

От столь динамичных изменений за последние два дня он совершенно выбился из сил. Хагён так и остался, прислонившись к Мухёну, и закрыл глаза.

Мухён, поцеловавший Хагёна в макушку, тихо извинился перед ним:

— Если бы я знал, что так выйдет, лучше бы просто удовлетворился кольцом, которое ты мне подарил.

Услышав слова, полные сожаления, Хагён, который был вялым, вдруг резко поднялся. Затем он схватил Мухёна за обе щёки и отважился на поцелуй.

Чмок! Звук, немного легкомысленный, чтобы назвать его просто соприкосновением губ, прозвучал в кабинете директора.

Этого было мало, и Хагён, несколько раз чмокая и целуя его, фыркая, забрался на Мухёна сверху. Конечно, это было куда лучше, чем видеть его в подавленном состоянии, но было непонятно, с чего это он вообще так разозлился.

Мухён с удивлённым выражением лица обнял Хагёна. Его руки надёжно обхватили талию.

— Нет, почему так получается? Вам не за что извиняться! Вы просто хотели сделать для меня самое лучшее и красивое!

— Это…

— Всё так вышло, потому что я люблю вас безумно сильно, вот и всё!

Почему разговор вдруг принял такой оборот? — Мухён наклонил голову с недоумением.

От неосознанной миловидности, которую демонстрировал этот мужчина, сердце Хагёна на мгновение дрогнуло, но он покачал головой, взяв себя в руки. Если бы он сейчас промолчал, Мухён, казалось, мог бы рыть нору до самого конца.

Как бы ни было море его родным домом, нельзя было позволять ему постоянно прятаться под землёй.

— Разве не потому, что этот чрезмерный эффект кольца проявился так сильно, что в нём отразились чувства того, кто его носит?

— М-м…?

— Если бы я носил это кольцо всю жизнь, но моя любовь была бы размером с ноготь, разве был бы какой-то эффект? Всё это потому, что наша совместимость подходит, вот и всё!

Логика Хагёна была впечатляющей. Теперь, когда он принял точку зрения, что такая ситуация возникла из-за его огромной любви к Мухёну и желания иметь с ним общий плод, что и проявилось в физических изменениях, его собственное тело стало восприниматься по-новому.

Конечно, отличаться от других было страшно, и было боязно, ведь неизвестно, какой исход ждёт в будущем, но несмотря на это, в нём не появилось обиды на Мухёна.

Он лишь заново осознал: «Значит, мои чувства к Мухёну были настолько сильны? Видимо, я действительно люблю нашего мужа».

Но тому, кто получал эту любовь, было так грустно и жаль, что это очень огорчало.

«Неужели и ему было так же больно, когда он утешал меня, проплакавшую всю ночь?» Хагён, напрягши колени, крепко обнял Мухёна за бок.

— Поэтому не грустите, пожалуйста. Я теперь совсем не тревожусь.

— Угу. Не нужно тревожиться. Я сделаю всё что угодно.

— Что значит «сделаю всё что угодно»? Мы же всё будем делать вместе!

От слов, что он до конца берёт всё на себя, Хагён губами строго отчитал Мухёна.

Мухён, ошеломлённый поцелуями, которые сыпались на него как из ведра от дельфина, мог только смеяться. Казалось, победить Кан Хагёна будет трудно даже за целую жизнь.

Спустя некоторое время лицо Хагёна, вышедшего из кабинета директора, превратилось из ужасной золотой рыбки в сносную золотую рыбку.

Старшие братья, которые, хоть и не так сильно, как Мухён, очень заботились о младшем брате Хагёне, с облегчением сказали, что рады благополучному окончанию трёхсторонней встречи.

Они испытывали гордость, видя, как Хагён, прежде высохший и ломкий, как выброшенные на солнце водоросли, хоть немного, но приободрился. Они складывали на стол Хагёна угощения одно за другим, надеясь, что он снова станет бодрым дельфином.

Так, плотно позавтракав, включая закуски от старших братьев, Хагён связался с Хаджо.

Получив ответ, что сейчас обеденное время и Хаджо может поговорить, он быстро позвонил.

— Хаджо!

— Да, брат.

— Я позвонил, чтобы сказать, что со мной всё в порядке, не волнуйся.

Вспомнив, как Хаджо всхлипывал ещё до их возвращения домой, Хагён говорил ещё бодрее. Поскольку этой новости, конечно же, нельзя было рассказывать бабушке и Хавону, он волновался, как же тот один справляется со своими переживаниями.

Хотя голос был бодрым, как обычно, Хаджо снова расплакался, сказав, что не может не волноваться.

— Всё действительно в порядке! Ничего не болит, и мы выяснили, что это не опасно. Хорошо?

— Правда?

— Конечшно! Поэтому, брат, не бросай учёбу из-за беспокойства обо мне, понял?

— Само собой! Ладно тогда… Увидимся на выходных.

— Угу! До выходных, Хаджо, fighting!

Хагён, который даже прокричал бодрое «fighting» младшему брату, погладил свой полный живот. Он с опозданием подумал, не сдавлены ли внутренние органы от переедания, но не хотел волноваться даже о том, что вкусно поел.

Усердно побегав вверх-вниз по лестнице, чтобы пища лучше переварилась, он сел на место, и на экране компьютера и телефона одновременно раздалось уведомление о новом письме.

Снова спам, притворяющийся письмом от «Bingo Music».

— Их усердие, что они снова отправляют письмо тому же отправителю, было поразительным. Они даже придумали тему, отличную от прошлой, так что он чуть не открыл письмо.

Фух! — Коротко выдохнув, Хагён отправил письмо в корзину и приступил к послеобеденной работе.

Узнав чёткий ответ об изменениях в своём теле, его рабочая эффективность резко возросла. Даже закончив документы, о которых просили старшие братья, и различные поручения, которые ему не поручали, до окончания рабочего дня оставалось ещё довольно много времени.

Сотрудники компании, знавшие, что он обычно усердно трудится, не говорили ничего, даже если он ненадолго устраивал перерыв.

Ведь даже сегодня утром, с опухшими глазами, Хагён не выпускал работу из рук.

Так что, наверное, ничего страшного, если он ненадолго заглянет на YouTube…?

Оглядевшись по сторонам, Хагён зашёл на свой канал. Неожиданно количество подписчиков превысило 100 тысяч. А несколько дней назад он даже подал заявку на серебряную кнопку через уведомление на канале.

Хагён был так счастлив от достижений, которых добился своим голосом. Особенно когда читал комментарии о том, как его песни помогали людям пережить трудные времена, он сам растрогался до слёз.

Рядом Мухён молча поддерживал его. Он даже построил для Хагёна студию звукозаписи в углу общежития и подготовил оборудование, чтобы Хаджо было удобнее редактировать. Благодаря надёжной поддержке мужа канал Хагёна процветал с каждым днём.

Мой маленький, но драгоценный канал!

Хагён уставился на экран, словно собираясь обнять и приголубить канал, будь у того физическая форма. Название канала — «Муильмуи» — было настолько идеально выбрано, что он восхищался собственной прозорливостью. Хотя с момента загрузки нового видео прошло уже 5 дней, комментарии продолжали появляться в реальном времени.

И один из только что оставленных комментариев привлёк внимание Хагёна.

▶

Комментарий

@BingoMusic Хотите коллаборации с талантливыми музыкантами-любителями? Тогда жмите лайк!! Пожалуйста, нажмитеㅠㅠ Муильмуи-ним, пожалуйста, проверьте почту!

— А…?

Изо рта Хагёна вырвался растерянный возглас. Это был комментарий от настоящего Bingo Music, с пометкой, что это официальный аккаунт.

В ответных комментариях поднялась суматоха из-за неожиданного визита крупного канала. Поскольку такие аккаунты обычно не появляются на каналах так прямо, все удивлялись. Но вряд ли кто-то удивился больше, чем сам владелец канала, Хагён.

Хагён с разинутым ртом быстро проверил два письма в корзине. Внутри не было ни спам-приложений, ни странных ссылок. Там было лишь вежливое предложение о сотрудничестве.

— А-ах!

Хагён вскочил на месте с криком. От громкого голоса дельфина старшие братья тоже вскочили на места.

— Что такое? Кто там?

— Братец Хагён? Что случилось? Ты что, насекомое увидел?

Они сбежались с таким видом, словно и правда готовы были разорвать на куски любое насекомое, которое напугало Хагёна.

Хагён даже не слышал преувеличенной реакции братьев. Дрожащим пальцем он указал на письмо.

— Я… я… я… могу петь…!

М-м? Услышав слова Хагёна, братья хором наклонили головы. Разве он не пел сейчас каждый день?

— Песни с теми самыми потусторонними текстами, которые Хагён сочинял на ходу, старшие братья тоже часто слушали. И, конечно, они были подписаны на YouTube-канал «Муильмуи», так что песни Хагёна стали для них обыденностью.

Но что это за «пение», о котором он говорит?

Хагён, на которого обрушилось всеобщее любопытство, тяжело дыша, перевёл дух. И затем объяснил, что это за аккаунт отправителя письма и насколько он влиятельный.

Братья, казалось, на мгновение застыли, чтобы осознать объяснение Хагёна, но вскоре с криками «У-у-у!» окружили его, словно собираясь подбросить на руках.

И в этот момент Мухён, не выдержав шума, распахнул дверь кабинета директора и вышел.

— Что это за безобразие…?

Он не мог понять сцену, где невежественные и здоровенные рыбёшки окружили Кан Хагёна, а сам Хагён дрожал посреди них.

Заметив, как брови Мухёна с каждой секундой сходятся всё ближе, братья мигом вернулись на свои места. Вдвое быстрее, чем когда они собрались вокруг Хагёна…

Мухён, который лишь дёрнул бровью и заставил сотрудников отступить, завладел Хагёном целиком. Опустив подбородок на плечо Хагёна, он спросил. Голос был нежным, сладким, совсем не таким, как раньше.

— Что эти выродки тебе сделали.

— Братья ничего не сделали! И что значит «выродки»!

— Ладно, эти парни.

Так или иначе, Хагён тяжело вздохнул из-за резких слов Мухёна. Видимо, нужно как-нибудь улучить момент и провести ему лекцию о вежливой речи.

В любом случае, это дело будущего, а сейчас есть более важное. Хагён, держа Мухёна за руку, начал прыгать на месте.

— Смотрите! Мне написали с огроменного, просто огромного канала с предложением снять совместное видео! Сначала я думал, что это спам! Но оказалось, это правда!

— Да…?

В его голосе сквозило некое неодобрение, но возбуждённый Хагён этого не заметил.

Он с жаром принялся рассказывать, сколько у канала подписчиков, какие певцы там выступали и насколько он крут, раз его материалы даже иногда показывают по центральному телевидению. Возможно, это лишь сильнее расстроило Мухёна, но он не подозревал об этом.

— Так ты будешь делать?

— Конечно!

Хагён энергично кивнул. Такой шанс выпадал нечасто, и ему также было интересно, как снимают видео на таких крупных каналах.

На самом деле, главная причина была в том, что Хаджо был полон энтузиазма, планируя самостоятельно заниматься монтажом, по крайней мере, до окончания своих экзаменов.

Тот робкий дельфин, который боялся популярности канала, давно исчез. Он и не хотел становиться знаменитым ютубером, но у него было огромное желание показывать тем, кто любит его голос, ещё более крутые видео и песни.

В отличие от него, Мухён не желал, чтобы Хагён становился ещё известнее. Что поделать, если он эгоистичный и мелочный.

Если Хагён получит ещё больше любви, чем сейчас, захочет испытать больший мир и встретить более крутых людей… Одна лишь мысль об этом заставляла кровь стынуть в жилах.

Более того, беспокойство о том, что его состояние и так не в норме, и что, если он будет бегать туда-сюда, случится какая-нибудь неприятность, окончательно перепутало все мысли в его голове.

Но Мухён не мог остановить Хагёна.

Тот говорил с таким блеском в глазах, так хотел выпустить свой прекрасный голос в мир… Талант Хагёна был слишком велик, чтобы удерживать его из-за собственного эгоизма.

Подавив глубокий вздох, Мухён похлопал Хагёна по спине и сказал:

— Понял. Я пойду с тобой.

Вывод Мухёна был единственным: он будет тщательно охранять Хагёна, чтобы насекомые, охотящиеся на него, не могли прицепиться.

Хагён, не подозревавший о его мрачной решимости, обрадовался словам, что тот пойдёт с ним, и чмокнул Мухёна в щёку. Настоящий мачо.

Братья, какое-то время выжидавшие, потихоньку подошли и поздравили Хагёна. Получив такую порцию поздравлений, Хагён дрожащими пальцами стал тщательно, слово за словом, писать ответ.

Будто они и правда ждали только его ответ, сотрудничество с Bingo Music после этого потекло естественно, как вода.

И вот сегодня Хагён впервые в жизни отправился записываться в настоящую студию.

— Я так нервничаю… Почувствуйте моё сердце!

Хагён, сидевший на пассажирском сиденье, потянул большую руку Мухёна и приложил к своей груди. Как он и сказал, его маленькая грудь взволнованно колотилась: бум-бум-бум.

Разве можно быть таким милым даже сердцебиением?..

Мухён снова влюбился в Хагёна. Само собой разумеется, что его прикосновения, скользящие по телу Хагёна, стали нежнее.

Проблема была в Кан Хагёне. Дельфин, полный похотливых мыслей, положил свою руку на руку Мухёна и надул губы.

— Право, с самого утра быть таким развратником…! Наверное, с ума сходите от желания продолжать трогать? Но нельзя. У нас сегодня столько дел!

— Я знаю.

На вопрос Хагёна Мухён ответил просто. Он тоже хорошо понимал, насколько важен сегодняшний день. Так что это означало, что он трогал его не с похотливыми мыслями, как сказал Хагён.

Клянусь, сейчас у него и в мыслях не было чего-то хотеть. Но, даже услышав ответ, Хагён не развеял своё недоразумение.

— Даже если вы смотрите на меня таким влюблённым взглядом, всё равно нельзя! Хм, ничего не поделаешь…! Идите сюда!

Хагён всосал губы Мухёна. Этого было мало, и он оставил след своих зубов на нижней губе. Мухён усмехнулся и постучал костяшками пальцев по макушке Хагёна.

От этого щекотного прикосновения снова выскочил похотливый дельфин. Всю дорогу до студии Хагён грыз и облизывал палец Мухёна, так что тому пришлось мыть руки сразу после выхода на парковке.

— Так вот как выглядит настоящая студия…! — Хагён кивал головой среди людей, которые спешно сновали туда-сюда. Если бы здесь был Хаджо, он наверняка был бы так счастлив, что не смог бы вымолвить ни слова.

Хаджо, на которого временно наложили запрет на монтаж, несколько раз умолял Хагёна пересмотреть это решение. Но Хагён был непреклонен.

У него и в мыслях не было работать, изматывая силы младшего брата. Узнав, что после экзаменов он снова сможет заниматься монтажом канала, Хаджо сейчас с горящими глазами готовился к ним.

Он твёрдо решил любым способом поступить в желаемый университет, чтобы больше никогда не сталкиваться с запретом на монтаж. Хагён, сам того не желая, разжёг в брате такой пыл.

— Здравствуйте! Господин Муильмуи, это вы?

Как раз в тот момент, когда он прилип к Мухёну и осматривал студию, сбоку раздался бодрый голос.

— Да, здравствуйте. Я Кан Хагён.

— Здравствуйте! Я Ли Арым, та, что связывалась с вами по почте.

Ли Арым, кланяясь, перевела взгляд на мужчину, стоявшего рядом с Хагёном. С его холодноватой внешностью прекрасно сочетался невероятно красивый мужчина.

Хотя она встречала самых разных знаменитостей, от заносчивых айдолов до актёров, поющих OST для дорам, впервые видела лицо, столь впечатляюще красивое.

Её рот сам собой раскрылся, а зрачки дрогнули. Может, он один из ютуберов, которые сегодня должны сниматься? Хотелось бы, тогда, возможно, они смогут ещё поработать вместе.

Первым эту полную личной заинтересованности взгляда заметил Хагён. Широко раскрыв глаза, он взял Мухёна под руку. Хотя этот имуги уже был занят им, нужно было чётко дать понять окружающим.

— Это мой муж. Он настоял, чтобы сегодня обязательно прийти со мной.

Рот улыбался, но глаза были холодны. Поражённая таким представлением Ли Арым, запинаясь, продолжила:

— А, в том свадебном видео…

— Да! Он главный герой той свадебной песни, что я пел! Мой муж!

Хагён сделал акцент на «главный герой» и «муж». От его оборонительной позиции Ли Арым быстро отвела взгляд, подумав, что с таким мужем это понятно.

Мухён тихо рассмеялся, глядя на Хагёна, величественного, как генерал, одержавший победу в битве. Каждый раз, когда Хагён так открыто проявлял ревность, его сердце сжималось от счастья.

— Чего смеётесь?

Хагён, фыркнув в воздух, спросил. На что Мухён, сказав, что тот просто слишком милый, сделал Хагёна ещё величественнее.

Видео, в котором участвовал Хагён, снималось вместе с другими ютуберами-любителями. Все пели так хорошо, что у Хагёна вспыхнул дух соперничества, и он стал петь ещё усерднее.

Мухён стоял в углу студии, впитывая каждую деталь этой сцены. Не только в его глазах Кан Хагён сиял: все, когда наступала очередь петь Хагёну, раскрывали рты и заворожённо смотрели.

Гордость за то, что это Кан Хагён, и гадкое чувство, будто они крадут его достояние, сосуществовали в это время. Не по-себе скрывая нетерпение, Мухён ждал окончания съёмок.

Хотя они и не были профессионалами, но все были людьми, которые вели свои каналы под своим именем, поэтому видеосъёмка закончилась быстрее, чем ожидалось.

Все говорили «спасибо за работу», и кто-то осторожно заикнулся о совместном ужине, но Хагён решительно отказался.

За всё время съёмок он так напряжённо следил, не заговорят ли с Мухёном другие, что у него уже глаза болели. Он заслуживал другой награды вместо ужина.

— У нас дальше есть дела, так что мы пойдём. Большое спасибо, что пригласили нас сегодня! Муж, тоже попрощайся!

Когда Хагён похлопал Мухёна по боку, мужчина кивнул. Даже в этом абсолютно неискреннем приветствии все почему-то почувствовали невероятную почтительность. Не зная, что это исходившая от имуги аура, все наперебой кланялись.

Выйдя из студии через несколько часов, Хагён сладко потянулся. Плавная линия его тела обрисовалась сквозь ткань одежды.

Мухён, почувствовав внезапную жажду, сглотнул сухую слюну и обнял Хагёна за талию. Хагён в ответ обнял Мухёна за бок. Вернее, повис на нём.

— Знаете, погода сейчас прекрасная, и ещё довольно рано… Может, сходим в парк развлечений?

— В парк развлечений?

— Да-да, мы же в прошлый раз договорились сходить, но так и не дошли!

Выслушав доводы Хагёна, Мухён на мгновение задумался. Не будет ли слишком утомительно идти сейчас в парк развлечений? Вчера они и так целый день провели в больнице из-за обследования…

Казалось, уловив его колебания, Хагён тут же принялся перечислять причины, почему им нужно идти в парк развлечений.

Причин было много, но на первом месте было желание увидеть Мухёна в ободке с ушками животного.

На это полное скрытых мыслей и милое требование Мухён ответил «ладно». Потому что ему тоже захотелось увидеть Хагёна в ободке с ушками.

Парк развлечений в центре Сеула был полон людей даже после обеда. Хагён, сказав, что сегодня он вдоволь налюбуется на людей и оборотней и пойдёт обратно, был возбуждён. Мухёну же было хорошо от того, что Хагён возбуждён. Он тоже впервые за свою долгую жизнь оказался в парке развлечений и украдкой оглядывался по сторонам.

— Здесь на такое совсем не обращают внимания, да?

В наше время общество не поощряло оборотней выставлять напоказ уши на голове. Но здесь, в парке развлечений, все расхаживали с разными ушками на голове, словно вернувшись в прежние времена.

Хагён, внимательно рассмотрев ушки всех видов, выбрал те, что, по его мнению, лучше всего подойдут Мухёну. Это были чёрные кошачьи уши.

— Вот эти! Эти!

Увидев протянутый ему ободок, Мухён дёрнул бровью. Как он ни думал, кошачьи уши подходили не ему, а Кан Хагёну.

Более того, рядом на видном месте были выставлены и тигриные уши, и волчьи, почему же именно кошачьи? Для него они были уж слишком милы.

Прошло довольно много времени, а Мухён и не думал брать ободок, так что Хагён решил сам надеть ему его на голову. Встав на цыпочки изо всех сил, он добился успеха, когда его икры уже готовы были подкоситься.

Хотя он и был не совсем доволен выбором Хагёна, но не мог игнорировать его старания. Мухён в ободке, который надел на него Хагён, был просто красивым оборотнем-котиком.

Чёрные, густые волосы и уши того же цвета… Само по себе это вызывало пошлые мысли. Теперь он полностью понимал, почему все так любят такие игры со своими возлюбленными.

Хагён, внимательно оглядев Мухёна с головы до ног, зажал рот и нос, и глаза его наполнились слезами.

— Что, что с тобой?

Испугавшись, не ухудшилось ли его состояние, Мухён попытался отвести его руку, но донёсся шёпот, тихий голосок:

— Вы так красивы, что у меня, кажется, пойдёт кровь из носа. Чёрт, что же делать. Рядом вроде был отель… Может, пойдём?

— Ха-а… Правда, Кан Хагён…!

Десятилетний возраст не прошёл для Мухёна даром: он ущипнул Хагёна за щёку, но несильно. Тот, всё равно радостно хихикая, стал упрашивать Мухёна выбрать и для него подходящий ободок с ушками.

Столкнувшись с самым сложным решением в мире, Мухён был серьёзен. Какие ушки надеть, чтобы не утонуть в миловидности своего мужа? Задача оказалась сложнее, чем он думал. Какие бы уши он ни примерял, врождённая миловидность Кан Хагёна всё равно оставалась непревзойдённой.

Мухён довольно долго не мог выбрать ни один вариант. Он был серьёзен, но со стороны казалось, будто одинокая красивая кошка просто бесцельно проводит время.

Даже с самыми заурядными, массовыми кошачьими ушками его выдающаяся красота сияла.

— Эти будут хороши.

Мухён, собравший на себе множество чужих взглядов, наконец выбрал ободок, который мог бы подойти Хагёну. А именно, ободок с ушками кролика породы «лопи».

В отличие от обычных ободков с торчащими вверх кроличьими ушками, у этого ушки свисали вниз. К тому же, нашёлся ободок точно такого же цвета, как розовые волосы Хагёна.

Мухён также сам надел ободок на Хагёна. Тот, в память о посещении парка развлечений, смело снял шапку, с которой обычно не расставался.

Поэтому Мухён, опасаясь, как бы ободок не перекрыл дыхальце, несколько раз проверил и только потом надел его. Розовые кроличьи ушки идеально сочетались с пушистыми волосами.

— Как? Красиво?

Хагён, глядя снизу вверх на Мухёна, спросил. Воплощение настоящего кролика было прямо здесь. Мухён, как до этого Хагён, зажал себе рот. На его реакцию Хагён рассмеялся и обрадовался.

Выбрав друг для друга идеально подходящие ободки, они, крепко взявшись за руки, наслаждались парком развлечений. Из-за боязливого Хагёна они не катались на аттракционах, но и просто осматривать всё было вполне достаточно.

Когда они, обойдя все павильоны внутри, вышли на улицу, то увидели, как в одном месте собралось много людей. Хагён, не скрывая любопытства, повёл Мухёна в эту толпу.

— Да, вы, студенты! Подходите сюда, спойте лого-песню, и всё. Постарайтесь не ошибиться в словах, если справитесь — мы сделаем вам фотокарточку!

По указанию ведущего несколько студентов гурьбой подошли и спели лого-песню. Это была акция известной сети быстрого питания. Студенты, распевая песню с ошибками в мелодии и ритме, но весело, после успеха сфотографировались в фотобудке.

Песня для акции была настолько известной CM-песней, что даже Хагён её знал. Если её немного спеть, то сделают фотокарточку… Более того, рамка выглядела очень красивой.

Он посмотрел на самого сексуального, красивого, элегантного и прекрасного кота во Вселенной, стоящего рядом, и решил.

Песню — спою. Фото — сделаю. Котика Мухёна — сохраню на всю жизнь!

Дельфин, у которого в мыслях о получении фотокарточки помутилось в глазах, резко поднял руку. Под его напором все взгляды устремились на Мухёна и Хагёна.

Появился спаситель, нет, спасительный кролик, как раз в тот момент, когда ведущий был в затруднении: зрителей много, а желающих поучаствовать почти нет. Ведущий обрадовался.

— Да, проходите сюда! А-ха-ха! Какой милый кролик!

Когда Хагён быстро подошёл, его тяжёлые ушки подпрыгнули. На эту сцену ведущий и окружающие рассмеялись. Они подходили ему так идеально, что можно было поверить, будто он специально покрасил волосы, чтобы надеть эти розовые кроличьи ушки.

А как насчёт котика рядом с кроликом? Хотя все понимали, что на мужчине надеты кошачьи ушки, казалось, будто это не кот, а хищник в человеческом обличье.

Те, кто смеялся, глядя на кролика, застыли с тем же выражением лица, когда увидели котика рядом.

Он был красив, но почему-то настолько смертоносно красив! И это несмотря на то, что на нём были супермилые кошачьи ушки!

Хагён, совершенно не ведающий о мыслях зрителей, с сияющей улыбкой встал рядом с ведущим. В его голове была лишь одна мысль — завладеть котиком Мухёном.

— Здравствуйте, вы ведь участвуете в акции?

— А вы правда дадите фотокарточку, если получится?

Когда Хагён ответил вопросом на вопрос, ведущий с лёгким смущением кивнул.

Всё равно слова песни были написаны перед ним, это была простая акция, где нужно было лишь попасть в ноты. Петь перед другими могло быть неловко, но Хагён уже был ютубером с множеством подписчиков.

— Я начинаю!

От нетерпеливого участника, который оказался торопливее ведущего, среди зрителей снова раздался смех.

— Да, да! Тогда начнём. Итак, музыка, пожалуйста!

По возгласу ведущего зазвучала бодрая мелодия. Хагён, покачивая рукой, которую держал с Мухёном, отбивал ритм.

Мухён тоже пошевелил пальцами вслед за Хагёном. Он подумал, что раз тот так любит петь, то и в таких акциях участвует. Он и не подозревал о скрытой дерзкой жажде внутри дельфина.

— На упругой булочке три котлеты из хёнсонской говядины, вкусный соус, томат, сыр, огурец и даже креветки!

Казалось, он пел серьёзнее, чем сегодня в студии. Хотя слова были перед ним, как же он нервничал, вдруг ошибётся, попадет ли в ноты…

Даже после того, как прокричал «до!», сердце его колотилось. Вокруг, прежде шумно, стало тихо, отчего он занервничал ещё больше. С беспокойством подняв голову и глядя на Мухёна, Хагён спросил:

— Я что, ошибся…?

На это Мухён моментально ответил «нет». Хагён спел идеально, как обычно. Пусть это и была хвалебная песня вкусному бургеру, но CM-песня, рождённая голосом Кан Хагёна, вышла довольно крутой.

С нежностью похвалы Мухён погладил Хагёна по волосам. Он даже позаботился о положении руки, чтобы не задеть дыхальце на макушке.

От похвалы Мухёна Хагён засиял улыбкой до ушей. Раз тот сказал, что он справился, значит, и другим наверняка понравилось.

Тогда фотокарточку наверняка сделают…!

Хагён, уже идеально продумавший позы, которые он заставит принять Мухёна, перевёл сияющий взгляд на ведущего. Надеясь, что тот скажет скорее идти в фотобудку.

Ведущий, ещё какое-то время после окончания песни стоявший в оцепенении, запинаясь, выкрикнул «успех!».

Как будто это был сигнал, со всех сторон одновременно полились одобрительные возгласы и аплодисменты.

Вопреки беспокойству из-за довольно долгой паузы, он не только успешно справился с акцией, но и все выглядели довольными, и Хагён, обняв Мухёна за талию, запрыгал на месте. Видя, как муж радуется, Мухён тоже слегка улыбнулся и погладил Хагёна по спине.

Хотя пространство было полностью открытым и они не делали ничего особенно вызывающего, щекочущая атмосфера, витавшая между ними, заставила всех сглотнуть слюну. Не успели они успокоить сердца, поражённые невероятным певческим мастерством розового кролика, как на них обрушилась романтичная сцена…

Не только зрители, но и сам ведущий покраснел до ушей. Ведущий, который какое-то время смотрел Хагёну в глаза, с трудом пришёл в себя, схватил Хагёна и спросил:

— Кхм, кхе-кхем! Вы так здорово поёте! Случайно не мечтаете стать айдолом?

— Нет. Я не мечтаю стать айдолом, я веду YouTube-канал.

— Вот оно что! Вы так хорошо поёте, я использую своё право ведущего и позволю вам прорекламировать свой канал!

От слов ведущего Хагён слегка нахмурился. Ему больше хотелось поскорее попасть в фотобудку, чем заниматься рекламой.

Ведущий, неправильно истолковав это, стал подбадривать его, говоря, не надо стесняться. Подталкиваемый им, Хагён открыл рот, но, произнеся «Муильмуи», неожиданно почувствовал гордость. И, конечно же, все нечистые взгляды устремились к Мухёну.

Хагён коротко бросил «Муильмуи, заходите в гости» и поклонился. Теперь оставалось только сделать фотокарточку.

Не дав ведущему что-либо ещё сказать, Хагён запихнул Мухёна в фотобудку.

— Так, а теперь повторяйте за мной.

Хагён встал в угол, чтобы не попасть в кадр, и стал показывать Мухёну различные позы. Узнав, вопреки ожиданиям, что тот будет сниматься один, Мухён сделал удивлённое выражение лица.

Он махал рукой, чтобы Хагён подошёл к нему, но тот был непреклонен. Фотокарточка Мухёна была для него чем-то вроде миссии.

Среди множества вариантов лучшей, конечно же, была поза, в которой хорошо видна линия подбородка. Хагён, тщательно, словно профессиональный фотограф, регулировал угол тела Мухёна, и, казалось, удовлетворённо кивнул.

— Побудьте в таком положении всего 5 секунд. Поняли?

— Хм-м…

— Нельзя! Не открывайте рот!

Хагён, заблокировав на корню рот Мухёна, который собирался что-то пробормотать с недовольным видом, нажал на кнопку. Щёлк! — Простой звук, и экран заполнила фотография красавчика-котика Мухёна.

Хагён, вытерев слюну, которая чуть не потекла, присел перед аппаратом и стал ждать, пока фотокарточка будет готова.

— Уа-а!

И наконец, держа в руках готовую карточку, он расплылся в счастливой улыбке. Будто нашёл какую-то легендарную реликвию, он бережно взял её обеими руками. Глядя на такого Хагёна, в сердце Мухёна тоже зародилась острая жажда.

«Может, и мне сделать фотокарточку Кан Хагёна…?»

До самого возвращения домой взгляд Хагёна не отрывался от фотокарточки Мухёна. За это время он даже не заметил, как Мухён снял с него кроличий ободок и надел шапку, и как сунул ему в рот чуррос.

Кажется, он раз сто повторил, что ничей муж не может быть настолько смертельно сексуальным.

— Выходи.

— А? Уже дома?

Хагён, оглядываясь по сторонам, произнёс это. Рядом была живая персона, а он зациклился на пластиковой карточке — в этом, пожалуй, и заключалась вся суть Кан Хагёна.

Мухён, отстегнувший ремень безопасности Хагёна, протянул руку и открыл ему дверь. При виде крепких мышц мужчины, пересекавшего его путь, Хагён снова вытер подступающую слюну.

У него было чувство, будто он хищник перед аппетитной добычей. Разница с хищником была лишь в том, что он мог «съесть» Мухёна в любое время, когда захочет.

Например, уже сегодня вечером.

Хагён, смывший с тела, измученного за целый день на улице, несколько раз повторил, вышел из ванной. Его окружал белый пар.

Настроение Хагёна улучшилось от влажного воздуха, и он напевал песенку. Ту самую CM-песню, что пел сегодня в парке развлечений. Он специально не надел одежду, лишь намотал полотенце вокруг талии. Всё равно скоро придётся снимать, не хотелось лишних хлопот.

Пока он ждал возвращения Мухёна, он побрызгал на макушку спрей для волос. Как раз когда над головой опустился сладкий аромат, который любил Хагён, дверь открылась, и вошёл Мухён, закончивший дела, и обнял Хагёна сзади.

Почувствовав знакомые и уютные объятия, Хагён с улыбкой повернулся. Быстро обняв Мухёна лицом к лицу, он незаметно поднял уголки губ мужчины.

Какое-то время они просто делились теплом друг друга, а затем естественным образом смешали языки.

— М-м-х…!

Изо рта Хагёна вырвался стон. От этого милого и развратного звука Мухён начал двигать языком ещё глубже. Хагён был вынужден безвольно следовать за языком, который, казалось, касался не только нёба, но и горла.

Полотенце на талии давно упало на пол, а соприкасающаяся температура тел постепенно начинала нагреваться.

Хагён, даже будучи одурманенным поцелуем, усердно двигал руками и сумел снять с Мухёна рубашку. Плод многократного повторения.

— А, м-х-х!

Хагён открыл плотно закрытые глаза и посмотрел на белую верхнюю часть тела Мухёна. Не находилось иных слов, кроме «красиво». Хагён по очереди ощупывал плечи, спину и талию Мухёна.

Везде, где касались его мягкие и тёплые ладони, было щекотно. Ощущение было такое, словно маленький щенок лапками надавливает на него.

Конечно, это не означало, что от таких детских прикосновений он не возбуждался. Мухён, сглотнув короткий стон, крепко схватил Хагёна за талию. Ему хотелось немедленно заточить это маленькое тело под собой.

Претворить мысль в действие было нетрудно. Мухён, легко подняв Хагёна, уверенными шагами направился к кровати.

Хагён, опьянённый Мухёном, позволял нести себя к кровати, как вдруг, словно что-то вспомнив, оторвал прилипшие губы и выкрикнул:

— М-мой… х-хм… котик!

Пока Мухён застыл от его громкого крика, Хагён быстро спрыгнул с кровати и побежал в сторону гардеробной.

Его единственная полненькая часть тела — попа — покачивалась на худощавом теле. Она была такой милой, что хотелось укусить. Мухён, стиснув зубы, снял брюки. В ожидании того, какой же сюрприз приготовил ему Хагён.

Хагён, заставивший Мухёна ждать, принялся рыться в гардеробной. Поскольку он поручил Мухёну раскладывать одежду, найти ободок было нелегко.

В конце концов, ему пришлось открыть дверцу шкафа больше трёх раз, прежде чем он нашёл то, что хотел.

— Вот он!

Хагён прижал к груди чёрный кошачий ободок. Секс с Мухёном в нём, должно быть, будет невероятным. От ожидания необычного времяпрепровождения раздувались не только ноздри, но и дыхальце на макушке.

Хагён, найдя желаемую вещь, стремительно выскочил наружу. Похоже, пока он был в гардеробной, Мухён полностью разделся и сидел на кровати голым.

Хагён, спешно шагавший, замер на месте. Тело без единого волоска и кошачьи ушки… Мгновенно кровь прилила к носу, и он почувствовал щемящее ощущение.

— Чёртовски сексуально… Чёрт, И Мухён, наверное, живёт в мире один.

Насколько же он возбудился от одной лишь мысли, что даже не заметил, как перешёл на «ты» с Мухёном.

Мухён, услышав, как тот, подбежав, остановился и бормочет, тихо усмехнулся. То, что тот перешёл на «ты», его не особо расстроило. Более того, похоже, это было комплиментом в его адрес, так что он даже обрадовался.

Мухён раскрыл объятия для Хагёна. Тот, какое-то время стоявший, зажав рот и нос, снова ускорился и бросился в объятия Мухёна.

— Т-ты так ноги раздвинул, а? Думаешь, я с ума сойду, а, ты, проклятый имуги…!

Хагён отругал Мухёна, который принял позу, раздвинув не только руки, но и ноги, чтобы тому было легче обняться. Конечно, он лишь на словах упрекал его, но то, как он коленкой нежно тер головку «Муильмуи», вполне достаточно выдавало его возбуждение.

Мухён, словно извиняясь, поцеловал мочку уха Хагёна. Мочка уха, которой коснулись его губы, горячо покраснела.

Хагён, издав стон «и-и-и», ещё глубже зарылся в объятия Мухёна. Мухён охотно принял маленькое тело в свои объятия и лёг на кровать.

— И что, не нравится?

— Конечно, нравится. Идите сюда.

Вопрос запоздал, но Хагён, смеясь, покачал головой. Затем он быстро протянул руку и надел принесённый ободок на голову Мухёна. Наконец-то его желание сбылось.

Кошачьи ушки Мухёна, которые он видел в их уединённом пространстве, были смертельнее, чем он думал.

— Это… что?

Мухён потрогал свою голову рукой. Так вот что он искал в гардеробной — оказывается, ободок из парка развлечений.

Он убрал его в дальний угол, думая, понадобится ли он ещё, но тот всё же нашёл его. Мухён, усмехнувшись, посмотрел на Хагёна. Чётко проступили зрачки дельфина, слегка потерявшего связь с реальностью.

Всего лишь из-за одних ушек он так страстно реагирует, для Мухёна реакция Хагёна была скорее свежей и забавной. У него даже появилась безумная мысль: если он ещё и «мяукнет» разок, не упадет ли тот в обморок.

— Нельзя ли нам один раз с этим?

— Хочешь?

— Да! Хочу схватку с котиком Мухёном.

Боясь, как бы Мухён не снял ободок, Хагён закатывал зрачки, наблюдая за его реакцией.

Однако, вопреки ожиданиям Хагёна, Мухёну было не особенно важно, носить ободок или нет. Если из-за такой мелочи Хагён возбуждался ещё больше, он мог надеть его не раз, а несколько.

Однако было как-то жаль, если он один будет это делать. Ведь он тоже тщательно выбирал ободок, который подошёл бы Хагёну.

— Тогда и ты надень.

— …Мне?

— Кан Хагён, надень и ты кроличьи ушки.

Равный обмен. На требование Мухёна Хагён надул губы.

Кроличьи ушки были тяжёлыми и неудобными…

Но Хагён упустил момент отказа. Потому что Мухён направился в гардеробную, двигая стройными ногами.

— Ого, смотрите на мышцы бёдер… Вот именно, так… Да-да.

Хагён, один высказывая свои восхищённые комментарии о виде Мухёна сзади, заерзал ногами. Пока они лишь один раз поцеловались, а его член уже наполовину встал, заявляя о себе.

Во всём был виноват этот слишком развратный И Мухён. Хагён, чмокая, перекатывался по кровати. Ему хотелось поскорее как следует оттрахаться с Мухёном.

К счастью, Мухён вскоре вернулся. Хагён украдкой перевёл взгляд в промежность Мухёна. Похоже, «Муильмуи» тоже добросовестно набирал силу, отчего настроение стало ещё лучше.

Хагён, словно хваля послушного сына, ладонью погладил член Мухёна.

От неожиданного прикосновения мягкой ладони Мухён вздрогнул. В тот момент, когда температура тела, тёплая, даже горячая, коснулась его самого интимного места, его сердце громко застучало: бум!

— Х-х…

Услышав тихий стон Мухёна, глаза Хагёна снова заблестели. Хагён, проведя языком по губам, спросил:

— Приятно, когда я трогаю? Да?

— Х-х, конечно, приятно.

На его мгновенный ответ Хагён рассмеялся, передёрнув плечами. Это была поистине безумная милота.

Прежде чем потерять рассудок и взяться за дело, Мухён поспешил надеть на Хагёна ободок. Он даже тщательно проверил, не давит ли тот на дыхальце.

— У-у, тяжело.

Хагён, почувствовав тяжесть, будто на него мгновенно надели десять шапок, проворчал. И всё же Мухён не стал снимать ободок. Голова Мухёна была заполнена всякими грязными и похабными словами, так что не было времени думать о чём-либо ещё.

— Но я справлюсь, кролик.

Если Мухён будет смотреть на меня с таким выражением лица, то что такое кролик? Я мог бы, скрыв от бабушки, надеть даже ободок с ушками морской свиньи. В любом случае, это был величайший любовник на земле, Кан Хагён.

— Ладно. Красиво.

Мухён протянул руку и взял Хагёна за щёку. Тот смотрел на него снизу вверх кроткими глазами, и Мухён представил, как через мгновение из этих зрачек потекут слёзы наслаждения, отчего у него заныла спина.

Не отпуская щёку Хагёна, Мухён притянул его к себе. Каждый раз, видя, как тот безропотно и покорно следует за ним, из самых глубин его сердца поднималось извращённое чувство удовлетворения.

Хагён, хотя Мухён и не говорил, открыл рот и принял в него его член. Другой член он старательно ласкал рукой, обхватив столб.

Каждый раз, когда губы и язык Хагёна двигались неумело, каждый раз, когда пальцы прилагали хотя бы слабое усилие, мышцы живота Мухёна вздрагивали. Он подавлял желание действовать с Хагёном немного более грубо.

— М-м, у-у…!

Видимо, и правда было трудно вместить всё в свой маленький рот, Хагён издал сдавленный стон. И всё же он упрямо не выплёвывал член Мухёна.

Ощущение, когда он не просто заполнял рот, но и тыкался в горло, было совершенно непривычным, но, подумав, что это член Мухёна, можно было и потерпеть.

Хагён, закатив зрачки и глядя снизу вверх на Мухёна, выдохнул: «Х-х-х». Как и ожидалось, в тёмных зрачках мужчины отражался только он сам. Возможно, именно потому, что ему нравился этот момент, Хагён так старался.

Насладившись вдоволь «Муильмуи» по своему вкусу, Хагён откинул голову назад.

Слюна, долгое время не дававшая ему сомкнуть рот, растянулась длинной нитью. Мухён протянул руку и вытер слюну Хагёна, а затем ещё и облизал её сам.

Не то чтобы он умирал с голоду…

Конечно, лучше, чем брезгливо морщиться, но смущение было неизбежно.

Хагён, опасаясь, что Мухён снова оближет, поспешно вытер рот. Из-за этого вся область вокруг рта окрасилась в розовый цвет. Увидев это, Мухён, конечно же, снова набросился на Хагёна, словно собираясь съесть его лицо.

— А-ах! А, м-м-х…!

Каждый раз, когда острые зубы Мухёна касались кожи, возникало странное чувство. Острая боль и щекочущее до кончиков пальцев ощущение сосуществовали. Хагён, подняв плечи, крепко обнял Мухёна за широкие плечи.

Мухён, обхватив талию Хагёна, повисшего на нём, осторожно уложил его на кровать.

Растрёпанные на подушке розовые волосы и большие ушки сочетались на удивление хорошо, и каждый раз, глядя на кролика Кан Хагёна, у него вырывался смех.

Казалось, Хагёну нравилось, что Мухён смеётся, и он тоже смеялся вместе с ним, протянув руку. Казалось, он хотел потрогать кошачьи ушки Мухёна. Мухён наклонил торс, чтобы Хагёну было легче дотянуться.

— Ай, какие красивые.

— Ты красивее.

Мухён, фыркнув на нелестный комплимент, в ответ поцеловал покрасневшее лицо Хагёна, его милые соски и мягкий живот.

Хагён, извиваясь телом в такт движениям его губ, пятками медленно подтянул Мухёна к себе.

Поняв, что это означало, Мухён ввёл палец между пухлых ягодиц. Нащупалась складочка, настолько плотно сомкнутая, что, казалось, не пропустит и одного пальца.

Одна лишь мысль о том, что эта узкая щель примет его член и сильно растянется, заставила низ живота болезненно напрячься.

Мухён, нежно трогавший пальцем дырочку Хагёна, приложил немного больше силы. Хотя чувствовалось, как мышцы напряглись, он без проблем принял один палец.

— М-х-х…

Хагён, издав тихий стон, пошевелил попой. Мухён, ласково поглаживая его бок, словно успокаивая, внезапно схватил Хагёна за колени и приподнял.

Прежде чем Хагён успел удивиться, оказавшись сложенным вдвое, язык Мухёна уже коснулся его дырочки.

Тот тщательно вылизал путь от ещё плотно сомкнутого отверстия, вдоль промежности, до милых яичек.

— А, ы-х! Это же…!

Хагён попытался оттолкнуть голову Мухёна, уткнувшуюся в его пах, но, конечно, тот и не пошевельнулся.

Раздался жадный звук, будто он пожирал вкусную добычу. Дело было не в том, что эта ситуация была неприятной, а в том, что было немного стыдно. Хотя он видел всё, что можно и нельзя видеть, но неужели нельзя было принять чуть более красивые позы…?

Получая такой напористый ласки и задыхаясь, Хагён всё же думал об этом. Если бы Мухён знал, он, наверное, успокоил бы его, сказав, что сейчас он самый красивый, но сейчас он был слегка вне себя от вкуса Кан Хагёна.

Конечно, и эти мысли вскоре полностью испарились. Потому что его член скользнул в рот Мухёна.

Полагая ли он заменить смазку слюной, Мухён насквозь промочил не только член Хагёна, но и всю область вокруг.

— Х-ха, ха-а…!

— Что же будет, если ты так скоро устанешь. Вот я и говорил, что тебе нужно тонизирующее средство.

— А, ты…!

Мухён, глядя на Хагёна, который был в одном шаге от того, чтобы раскинуться уже от прелюдии, коротко цокнул языком. У него было бодрое выражение лица, словно язык и губы совсем не болели.

От более настойчивых, чем обычно, укусов Хагён на собственном опыте ощутил, что можно так выбиться из сил, даже не кончив ни разу. Он вытер блестящие губы Мухёна и исподтишка пристально посмотрел на него.

Будь они хоть немного некрасивее, он бы ущипнул эти губы, которые так ловко говорили противные вещи.

— Кажется, ещё немного пососать, и будет готово… Может, ляжешь на живот?

— Да… а?

«Да» Хагёна было вопросительным «да?», но Мухён понял его буквально, как согласие «да».

Он сам взял Хагёна за талию, чтобы тот не перенапрягался, и придал ему нужную позу. Как раз в тот момент, когда Хагён в мгновение ока оказался в положении лёжа на животе и лишь моргал на подушку.

— А-ах!

Между ягодиц снова коснулся язык Мухёна. Конечно, он был шокирован внезапным прикосновением языка, но стимуляция была слишком сильной.

Раз его не было видно, то это был не язык… а словно нечто, обладающее собственной волей. Неужели именно в такой момент всплывает видео, которое он так усердно изучал?

Ненадолго обвинив свою голову, полную похотливых демонов, Хагён в более сильном, чем обычно, возбуждении почувствовал, как с его головки капает прозрачная жидкость.

Неосознанно выставляя попу немного больше навстречу языку Мухёна, Хагён, крепко обняв подушку, испускал стоны.

Мухён тоже был возбуждён сильнее обычного, поэтому кончики пальцев, державшие Хагёна за бок, напряглись.

— М-х, и-х…! М-м-х…!

Именно в тот момент, когда Мухён, очарованный сладостными стонами, вырывавшимися из уст Хагёна, водил пальцем по уже достаточно расслабленному отверстию.

Его глазам предстала сцена, где Хагён крепко вцепился зубами в наволочку. Мухён нахмурил брови и мгновенно протянул руку.

— Вместо этого кусай тут.

Хагён, даже не успев как следует кончить, а лишь будучи истощённым, пока его энергию высасывали, быстро сомкнул губы. Чуть не оставил следы зубов на той аппетитной и нежной коже.

Из-за этого слюна потекла по предплечью Мухёна, и тот, не упустив возможности, с удовольствием облизал свою руку.

Пусть это и неодушевлённый предмет, но он не мог позволить Хагёну ронять сладкую жидкость куда-либо, кроме него. Это была неосознанная им самим яростная жажда обладания.

Мухён, не колеблясь ни секунды, протянул свою руку, чтобы тот укусил, и в голове Хагёна капризно возникла мысль.

«Интересно, поймёт ли он, насколько сильны зубы дельфина, только если я действительно сильно укушу?..»

Хотя Хагён и широко раскрыл рот, вместо того чтобы укусить, он потёрся лбом. Как бы то ни было, он всё же не мог причинить Мухёну боль. На самом деле, из-за неловкого наслаждения ему было трудно даже глубоко обдумывать подобные мысли.

— Нельзя ли побыстрее вставить?..

Нетерпеливый Хагён обернулся назад. В его тёмных зрачках явно читалось желание, так почему же он так щадит своё тело?

Мухён и раньше обращался с Хагёном очень бережно, но в последнее время это стало ещё сильнее. Он относился к Хагёну, как к хрупкому фарфору.

Хагён, зная, что всё хорошо в меру, был недоволен поведением Мухёна. Единственное, что позволяло ему терпеть, — это то, что всё это основывалось на заботе и любви к нему.

И почему же эти кошачьи ушки так ему идут. Вырвался вздох, смешанный с восхищением.

Но раздражение оставалось раздражением. Хагён, превратившийся в жаждущего оленя, сам потрогал свою дырочку. Хотя ощущение инородного тела присутствовало, его собственный палец входил и выходил так легко. Судя по прошлому опыту, «Муиль» тоже смог бы войти.

Хагён стал расширять отверстие ещё активнее. Если Мухён колеблется, опасаясь причинить ему боль, то пусть просто сделает это так, чтобы не больно!

Крайне простой вывод. Настоящий мачо Кан Хагён не выбрал окольный путь.

Он и не подозревал, насколько его действия раздражали Мухёна.

— Кан Хагён.

— М-м, да…?

Хагён, старательно подготавливая себя, чтобы нейтрализовать беспокойство Мухёна, тем не менее, покорно ответил. Но сколько он ни ждал, дальнейших слов не последовало.

«Что такое?» — наклонив голову, он подумал, как Мухён вынул его палец из отверстия и пронзил это место своим членом.

— Х-а-ах…!

От члена Мухёна, достигшего глубоко внутри одним движением, поясница Хагёна сильно выгнулась.

На мгновение перед глазами мелькнула белая вспышка, и дыхание остановилось. Одновременно из члена Хагёна потекла белая жидкость.

Хагён, кончивший ещё до того, как его коснулись спереди, несколько раз содрогнулся всем телом и едва выдохнул. Ощущение, будто лёгкие, а вместе с ними и сердце, переполнились, мешало даже осознать, дышит ли он как следует.

— Х-у-у, с одного раза, кончил.

От лёгкой насмешки в конце фразы Хагён вспыхнул, но не нашёл, что ответить. Потому что он и правда кончил по-настоящему всего от одного толчка.

Было ясно, что Мухён и это использует как повод, чтобы настоять на приёме тонизирующего средства. Как бы несправедливо это ни было, возразить было нечего.

— М-х-х…

— Всё в порядке. Говорят, кролики вообще склонны к преждевременному семяизвержению.

Мухён, поцеловав большое розовое кроличье ушко, утешил Хагёна. Хотя он и отложил в сторону тот факт, что он не оборотень-кролик, а оборотень-дельфин, он сомневался, было ли это на самом деле утешением…

В любом случае, как и сказал Мухён, Хагён изо всех сил уставился на свой член, который оказался таким легковозбудимым существом. Но член, не знающий о смущении своего хозяина, лишь радостно сочил жидкость, не проявляя никаких признаков раскаяния.

Хотя, если подумать, это наслаждение от Мухёна… Что в этом сложного? Просто приятно, вот и всё.

Легко смирившись с реакцией своего тела, Хагён подал сигнал Мухёну, который ещё даже не начал как следует двигаться. Каждый раз, когда он покачивал попкой, член Мухёна внутри него понемногу набухал.

— Ха-а…

Кан Хагён, которому недостаточно собственноручно растягивать свою дырочку, ещё и соблазнительно покачивает попкой. Кан Хагён, оборотень-дельфин, на котором безумно хорошо смотрятся кроличьи ушки. Кан Хагён, который, кончив ручьём, всего от одного толчка.

И такое развратное, милое, любимое существо существует в мире… И это мой муж… Мухён даже не подумал сдерживать поднимающиеся уголки губ.

Он ещё раз поцеловал Хагёна в спину и начал двигать бёдрами. Не только звук тук-тук — сильного соприкосновения плоти с плотью, но и звук другого члена, не вошедшего в Хагёна, бьющегося о его ягодицы, сливались воедино.

— А, ы-х…! У-ух, м-х-х!

Хагён, качавшийся в такт движениям Мухёна, словно выбившись из сил, повалился вперёд. Мухён поддержал его за живот и грудь. Из-за этого изменившегося угла кончик головки стал тыкаться глубоко во внутреннюю стенку.

Везде, где он касался, возникала слабая боль и огромное наслаждение. Хагён, вздрагивая, испускал тонкие стоны.

Мухён, одной рукой стабильно удерживая Хагёна, другой стал ласкать его маленький, дрожащий член.

— А-ах…!

Прохладная ладонь коснулась раскалённого столба. От ощущения, вызванного контрастной температурой, Хагён издал пронзительный стон.

Настроение Мухёна улучшилось от сладостных стонов, и он принялся понемногу покусывать Хагёну затылок и плечи, оставляя свои следы. Красные следы, оставленные там, где касались его губы, были прекрасны.

В отличие от яростных движений бёдер, Мухён шептал Хагёну на ухо лишь слова любви. В ответ внутренние стенки Хагёна липко сжимались.

Протекала прекрасная ночь.

— А-ах…!

Хагён кончил ещё раз. Неужели из-за того, что он надел кроличьи ушки, он действительно стал склонен к преждевременному семяизвержению, раз кончал сразу, как только его трогали?

Хотя это происходило оттого, что ему было слишком хорошо, было неловко, что он один достигал оргазма. Конечно, Мухён был занят тем, что жадно высасывал жидкость, которую изверг Хагён.

Теперь даже больно было говорить, чтобы он перестал. Похоже, лучше просто смириться с тем, что ему это так нравится и у них схожие вкусы.

В любом случае, важным сейчас было не то, что нравится Мухёну, а то, что он один кончил уже дважды. Хагён украдкой повернул голову и посмотрел на выражение лица Мухёна.

Тот, определённо, тоже был возбуждён. Иначе у него не было бы такого развратного выражения лица.

Сглотнув слюну, скопившуюся во рту, Хагён поднимал и опускал попу. И тогда до его ушей донесся сдавленный стон. Хагён, сосредоточившийся на реакции Мухёна, услышав этот звук, снова поднял и опустил попу. На этот раз стон Мухёна тоже стал громче.

«Вот оно что!» Хагён, прежде чем Мухён схватил его за талию и начал двигать, сам усердно задвигался вверх-вниз.

Колени от этого стали ныть, но это было неважно. Раз его чёрный котик так любит это, он мог бы заниматься этим хоть целый день.

Хагён на коленях Мухёна молотил попой, как кузнец молотом. В такт его движениям кроличьи ушки тоже подпрыгивали.

— М-и-х…! М-м-х!

— Х-ха, Кан Хагён…!

От проказливого поведения дельфина брови Мухёна сдвинулись. Ему хотелось похвалить Хагёна за такую смышлёную идею, но даже простые слова испарились.

Внутренние стенки сжимались, когда его чересчур глубоко пронзали, пока он сам двигал бёдрами, и, честно говоря, уже одно сдерживание, чтобы не кончить внутри Хагёна прямо сейчас, было пределом его сил.

Хотелось наслаждаться Кан Хагёном ещё немного, ещё… Мухён, стиснув челюсти, терпел.

— А, ещё, нет…?

— Ха-а, что…

— М-х-х, почему, не кончаете?

Хагён, надувшись, спросил, неужели ещё нет, хотя он так усердно двигался. После «Муиль» нужно принять в себя и «Муи»… В общем, оставалось ещё не одно-два дела, и кто знает, не устанет ли он и не заснёт ли снова.

Хагён, поглаживая гладкий низ живота Мухёна, стал подгонять его, чтобы тот поскорее кончил. И при этом он не прекращал подпрыгивать — настоящий кролик, иначе и не скажешь.

Конечно, у него не было настолько свободной ситуации внизу, чтобы позволить себе такие мысли. Мухён, едва сдерживая нарастающее с каждой секундой желание кончить, выскользнул из Хагёна.

Выход, как и вход, был внезапным, и Хагён сжался, а затем сразу же развернулся лицом к Мухёну и обнял его. Он протянул руку, чтобы ввести в свою дырочку набухший «Муиль», но Мухён остановил его.

— П-почему?

Тут же вырвался полный недовольства голос.

— Презерватив.

Не то чтобы Мухён хотел останавливаться на полпути. Просто, учитывая, что ему нужно продолжать следить за состоянием Хагёна, он должен был позаботиться об этом, прежде чем окончательно потерять рассудок.

— А… Понял.

Поняв его слова, Хагён сам взял презерватив и надел его на «Муиль». Обычно во время секса они, теряя голову, часто забывали об этом, но, видимо, сегодня Мухён постоянно помнил.

Решив, что раз уж так вышло, лучше заниматься сексом без забот, Хагён проверил всё как никогда тщательно и ухмыльнулся.

— Хм, идеально.

Хагён поцеловал головку члена Мухёна. Вид того, что тот всё ещё стоял бодро, вызывал лишь умиление. Теперь не о чем было беспокоиться. Осталось лишь весело наслаждаться.

Словно превратившись в лунного кролика, Хагён на Мухёне сверху отплясывал танец.

— Ха-а… Тяжело, тяжело…

Хагён, прислонившись к плечу Мухёна, выдохнул горячее дыхание. Потому что, увидев Мухёна в кошачьих ушках, он пришёл в такой восторг и двигался намного интенсивнее, чем обычно.

Хотя он и знал, что это не настоящие уши Мухёна, но насколько же усердно он их трогал — кошачья шерсть стала гладкой.

Розовые кроличьи ушки пострадали ещё сильнее. Они были в беспорядке, с торчащими клочьями пуха тут и там, словно игрушка, с которой играла большая собака. Всё потому, что Мухён кусал их каждый раз, когда возбуждался.

Каждый раз, когда Мухён сильно толкал его вверх, пух вылетал пушистыми клочьями, и это вызывало и смех, и слёзы. Слёзы, конечно же, были от крайнего наслаждения.

— Может, в последний раз ещё разок…?

Вид Хагёна, промокшего от пота и бессильно обмякшего, вызывал жалость, но в то же время и возбуждал.

На предложение Мухёна Хагён уже собрался покачать головой, но тут же выпрямился. Ведь такие дни, как сегодня, выпадают нечасто… Котик И Мухён — особенный, поэтому его нужно выжать досуха.

— Ладно, х-х!

Ещё до того, как прозвучало согласие, Мухён уложил Хагёна на спину и взобрался на него. Всё произошло в мгновение ока, и Хагён округлил глаза.

Тот, словно настоящий представитель семейства кошачьих, хищник, с элегантными и быстрыми движениями пробовал Хагёна на вкус. Как будто ждал этого, добавились даже чёрные чешуйки, и Хагён чувствовал себя так, будто его действительно пожирают.

По какой-то странной причине это возбуждало его ещё сильнее.

— А, ы-ы, ы-х!

Мухён, грубо введя член в уже полностью расслабленное отверстие, без передышки двигал бёдрами. При этом он не забывал и о губах Хагёна. Стоны, вырывавшиеся из уст Хагёна, застревали в губах Мухёна и пропадали.

Даже нехватка воздуха, вызывавшая трудности, воспринималась как наслаждение, и казалось, он сойдёт с ума. Хагён, словно царапая, гладил спину Мухёна и целиком погрузился в то, чтобы принять его внутрь себя.

В пространстве, заполненном лишь инстинктивными движениями и стонами, они полностью сосредоточились друг на друге.

Когда их взгляды встречались, они смущались, видя покрасневшие от возбуждения лица, отражённые в глазах друг друга, и даже кусали губы до крови. И всё же Мухён и Хагён не прекращали поглощать друг друга.

— А! У-ух…!

Мухён, до самого конца натискавший на Хагёна, крепко обнял его и кончил. В тот же миг Хагён тоже достиг оргазма — уже не помня, какой по счёту.

Какое-то время Мухён тяжело дышал, затем поцеловал ключицу Хагёна и переполненную кровью грудь, облизав её языком.

— М-х, щекотно.

Хагён, не имея сил громко смеяться, издал сдувающийся смешок. И всё же он не останавливал Мухёна, потому что в этот момент его переполняло огромное чувство удовлетворения, слишком большое, чтобы выразить словами, от счастья.

Даже кошачий ободок, исчезнувший в какой-то момент, не вызывал сожаления. Как ни крути, самым красивым, нежным и любимым был имуги из Западного моря.

Из-за ночи, проведённой в непрерывных любовных утехах, Хагён превратился в промокшую тряпичную куклу. Ему пришлось, повиснув на Мухёне, войти в ванну и позволить себя тщательно отмыть.

К счастью, для Мухёна мытьё Хагёна было уже привычным делом, поэтому было лишь немного стыдно, но совершенно не неудобно.

Хотя, пока он намыливал его, на него так и накатывал сон, что даже поднять веки было очень трудно.

— Хагён, подожди…! Если заснёшь просто так, можешь простудиться.

В конце концов Хагён погрузился в глубокий сон под убаюкивающий голос Мухёна, звучавший у него в ушах.

Глядя на Хагёна, который, похоже, устал, и посапывал, Мухён слегка улыбнулся. Этому маленькому телу пришлось нелегко, столько раз принимая его внутрь себя.

Одновременно с жалостью в нём зародилась решимость сделать его крепче, чтобы тот мог выдерживать ещё больше. Нужно как можно скорее снова отвести его в клинику традиционной медицины.

Раз уж тот заснул, нужно дать ему спокойно проспать до утра, так что он осторожными движениями высушил ему волосы и одел.

Наконец, завернув белоснежного дельфина в пушистое одеяло, Мухён вышел из спальни.

Через окно в гостиную проникал тусклый свет. Уже приближалось утро.

У него тоже от нескольких часов любовных утех возникла жажда, и он пил воду, как вдруг почувствовал поблизости знакомое присутствие. Мухён шагнул вперёд, открыл входную дверь, и наклонился в поклоне крупный мужчина. Это был Ки Санъо.

Увидев Мухёна в расслабленном, почти беззащитном виде, он отступил назад. Он хорошо знал, что в такие моменты Мухён реагировал особенно инстинктивно.

Ки Санъо осторожно спросил:

— Может, я вернусь чуть позже?

— Хватит. Узнал?

Зачем говорить лишнее, раз уж он уже пришёл? Мухён, нахмурив брови, холодно отрезал.

Ки Сано ответил «да» и, сильно напрягшись, продолжил то, что собирался сказать. Это был отчёт о деле, о котором Мухён несколько дней назад попросил его специально разузнать.

Хотя словами это называлось «отчётом», в итоге это была тема, идеально подходящая для того, чтобы разозлить Мухёна, поэтому со лба уже начал струиться холодный пот.

— Дело в том…

Глядя на побледневшего Ки Сано, Мухён не испытывал никаких эмоций. Ему лишь раздражало то, что тот, казалось, тянет время.

Настроение Мухёна испортилось, и воздух вокруг яростно заволновался. Молчать в такой момент было равносильно самоубийству, поэтому Ки Сано быстро добавил:

— Ким Тхэён и правда сбежал…!

Ки Сано склонил голову, словно преступник, совершивший тяжкое преступление. Нет, Мухён-ним лично наказывал внимательно следить, а он не справился — значит, он и правда тяжкий преступник.

— Прошу прощения!

Ки Сано склонил голову ещё ниже. Казалось, его лоб вот-вот коснётся пола.

Услышав этот простой, но сложный факт, Мухён нахмурил брови. Значит, Кан Хаджо видел настоящего Ким Тхэёна.

На следующий день после ссоры с Хагёном, Кан Хаджо с убитым видом рассказал Мухёну о том, что видел.

‘Я ждал брата у бургерной, и через дорогу увидел слишком знакомого человека. Сначала я думал: «Не может быть!» Но я ведь не один-два дня видел этого ублюдка Ким Тхэёна…’

Когда Кан Хагён всю жизнь был связан с Ким Тхэёном и терпел, как раб, его младшие братья тоже многое несправедливо перенесли рядом с ним.

Это было не прямое издевательство, как над Хагёном, но ругань была обычным делом, открытое игнорирование перед друзьями, поручения… Словом, продолжали происходить вещи, от которых кровь стыла в жилах.

Это было, когда Хаджо учился в средней школе. В нём кипела детская горячность. К тому же это совпало с периодом полового созревания, и дух противоречия стал ещё сильнее. Поэтому Хаджо перечил Ким Тхэёну, говоря, чтобы тот не трогал его брата.

Ким Тхэён, конечно, лишь усмехнулся, и в тот день Хаджо был жестоко избит последователями Ким Тхэёна.

И в детстве, и сейчас лицо Ким Тхэёна было довольно приятным, поэтому вокруг него были только те, кто хотел ему понравиться.

Тем вечером Хагён, увидев Хаджо, всего в синяках, разрыдался от стыда. А на следующий день он встал на колени перед Ким Тхэёном. По причине того, что плохо контролировал младшего брата…

После того дня Хаджо готов был впасть в истерику при одном лишь виде лица Ким Тхэёна. Такой человек не мог не узнать Ким Тхэёна.

Поэтому он волновался за Хагёна ещё сильнее. Как бы в такое счастливое для брата время не вмешался чужеродный элемент вроде Ким Тхэёна и не начал вредить. Как бы брата снова не поволокли за собой, неспособного пошевелиться перед тем человеком.

Даже если и раскрылась правда, что брата спас не Ким Тхэён, братьям-дельфинам было нелегко избавиться от пережитого за всю жизнь насилия и эксплуатации.

Так что было совершенно естественно, что Хаджо ничего не сказал Хагёну.

‘Я так боюсь, что брат снова пострадает от того нелюдя. Вы должны обязательно хорошо присматривать за ним рядом’.

Лишь несколько раз повторив Мухёну, что поручает ему брата, Хаджо направился на курсы.

Выслушав эти слова от Кан Хаджо, Мухён немедленно вызвал Ки Сано. Он приказал ему детально выяснить, что произошло.

После этого он был занят состоянием Хагёна, и только сейчас выслушал отчёт.

— Как Ким Тхэён сбежал с того острова?

Голова Мухёна наклонилась набок. Место, где содержалась семья Ким Тхэёна, было практически необитаемым островом без названия, откуда нельзя было уехать без личного судна.

Разве недостаточно было поместить их в такое место и тщательно наблюдать, как же тогда…?

Ки Сано, уловив недоумение Мухёна, поспешил продолжить рассказом о результатах расследования.

— Пока Ким Тхэён жил на острове, он не сделал ни шага из дома. Говорили, что что бы ни делала его семья, он не выходит. Поэтому, видимо, расслабились.

— Расслабились?

— Дело в том… Прошу прощения, но во время вашей свадьбы, господин Мухён, чтобы посмотреть, они ненадолго оставили пост…

Ки Сано, даже не подняв склонённой головы, дрожал. И сам он думал, что причина нелепа, а как же она прозвучит для ушей господина Мухёна…!

Это же был человек, который всю жизнь угрожал и издевался не над кем-нибудь, а над спутником жизни господина Мухёна. Мало того, что дали сбежать этому тваре, хуже чем насекомое, так ещё и не заметили его отсутствия.

Огромной ошибкой было то, что свадьба господина Мухёна транслировалась в прямом эфире, и они все рванули туда, где ловила связь.

Даже если бы Ки Сано не было на том месте, он был тем, кто управлял и контролировал подчинённых. Ответственность за всё лежала также на нём.

— Он что, до материка вплавь добрался?

— Вряд ли. Похоже, у него был помощник, который помог с перемещением…

— В итоге вы не знаете ни этого помощника, ни как тот добрался до материка.

— Ещё раз прошу прощения! Даже будь у меня десять ртов, мне нечего сказать!

Даже на страстную исповедь Ки Сано Мухён лишь усмехнулся. Ки Сано, зная, что его улыбка не настоящая, крепко зажмурился.

Похоже, Ки Сано и все морские оборотни, подчинённые ему, будут один за другим сосланы в пучину.

— Да, просить прощения… Это же не что-то, о чём нужно думать самому, а просто следовать приказу, и даже это не получается сделать правильно — разве это не просто мусор?

Чем дольше говорил Мухён, тем больше холодного пота выступало у Ки Сано. Ки Сано, мгновенно ставший главой мусора, закусил губу. Он даже не мог оправдываться.

— Я любым способом найду этого человека и сделаю так, чтобы он больше никогда не ступил на землю…

Он не смог закончить свою клятву. Потому что Мухён поднял его за лоб, заставив выпрямить торс. Всё произошло в мгновение, меньше секунды, и Ки Сано был в замешательстве, как вдруг изнутри донёсся звук шагов.

Казалось, это был звук Хагёна, проснувшегося и выходящего из спальни. Мухён, понявший это раньше, привёл Ки Сано в правильную позу, чтобы не выглядеть подозрительно.

Ки Сано тоже был довольно чувствителен к присутствию среди морских оборотней, но рядом с Мухёном он казался просто тупицей.

— А…? Здравствуйте.

Хагён, остановившийся, открывая дверцу холодильника, заметил Ки Сано и поздоровался. Затем он быстро схватил бутылку воды и побежал к Мухёну.

— Не беги. Упадёшь.

Тон, полный нежности, разительно отличался от того, каким он говорил с Ки Сано. Мухён, словно беспокоясь, что Хагён и правда упадёт, шагнул навстречу.

Сейчас они были не в горах, полных камней, а в очень безопасном доме, и расстояние между ними было меньше десяти метров. В такой обстановке Кан Хагён вряд ли бы упал, да и если бы упал, это бы не было больно.

То есть, это была чрезмерная забота Мухёна. Однако Ки Сано не добавил ни слова.

Он был даже благодарен Хагёну за то, что тот появился. Тот разрядил атмосферу, в которой, казалось, можно было задохнуться, даже дыша, и, будь это возможно, он хотел бы пожать ему руку вместе со словами благодарности.

Конечно, если бы он так поступил, господин Мухён, кажется, разорвал бы его на куски взглядом, поэтому он не мог претворить это в действие.

— Посмотрел на время, ещё даже не шесть… Вы уже на работу?

Хагён, держась за бицепс Мухёна, спросил. На его лице сквозила лёгкая тревога, мол, неужели Мухён заставляет его так тяжело работать.

Ки Сано, неловко улыбнувшись, покачал головой.

— Э-э, я пришёл на утреннюю пробежку и в-встретил господина Мухёна с-случайно…

— А-а… Понятно.

Хагён принял нелепую отговорку за чистую монету. Он даже запомнил бесполезную информацию, что дядя Сано по утрам занимается спортом возле компании.

Хагён, совершенно не заметивший серьёзной атмосферы, царившей всего минуту назад, зевнул и ткнул Мухёна в бок.

— Я посплю ещё немного и встану…

Хотя он и не сказал этого, но смысл был: скорее иди за мной, обними и укачай.

Мухён, к счастью, понял невербальный сигнал Хагёна и, с простодушным выражением лица, как верный слуга, последовал за ним. Затем, обернувшись, он кивнул Ки Сано.

Теперь настала очередь Ки Сано понять сигнал Мухёна. Он понял, что ему дали ещё один шанс. Он решил ни в коем случае не разочаровать Мухёна на этот раз.

Тем временем Мухён, последовав за Хагёном внутрь, как только закрыл дверь, подхватил маленькое тело на руки и принялся целовать его лицо в разных местах.

Хагён, подвергшийся внезапной атаке поцелуями, вместо того чтобы проявлять недовольство, ясно рассмеялся и принял его.

— А, что это такое. Да это же не котик, а щенок.

— М-х. Всё равно хорошо. Люби меня.

Повиснув на Мухёне, Хагён погладил его густые волосы.

Мухён с каждым днём становился всё милее, и это было серьёзной проблемой. И Мухён был самым милым в мире тридцатишестилетним, нет, возраст неизвестен, имуги.

Хагён, напрягнув бёдра, крепко обхватил Мухёна за бок. Как ни старался, мускулы, вооружённые твёрдостью, не проявили ни малейшей реакции.

— Ой, эта штука! Действительно крепкая.

Хагён, невольно выдав удовлетворённые мысли вслух, моргнул.

Для слов, адресованных любимому мужу, они были довольно дерзкими. Это было восклицание, которое мог произнести старик, с удовольствием глядя на выращенного с заботой быка.

Хагён сделал выражение лица, будто понял, что допустил оплошность, но Мухён, наоборот, казалось, обрадовался высокой оценке мужа и приподнял уголки губ.

Он, подобрав Хагёна в объятия, прошептал ему на ухо:

— Чтобы удовлетворить Кан Хагёна, нужно, м-х, быть крепким.

От щекочущего низкого голоса уши Хагёна покраснели.

— Разве сейчас не более чем достаточно?

Какой бы стыд ни испытывал, не мог не говорить правды дельфин. Хагён, водя пальцами по мышцам спины Мухёна, коварно усмехнулся.

Он помнил каждую деталь того, как дрожал от наслаждения, запертый в этом крепком теле прошлой ночью. Хагён выпустил томное дыхание в ухо Мухёна.

Мышцы спины Мухёна зашевелились. Было действительно приятно, что этот большой мужчина так чутко реагировал на его маленькие действия.

Незаметно сон полностью улетучился, и Хагён стал трогать, поглаживать и ласкать плечи, затылок и лопатки Мухёна. Чувство, будто приручил большого зверя, заставляло сердце радостно биться где-то рядом.

Его охватили счастливые раздумья: какую же повязку с ушками надеть на Мухёна в следующий раз?

Мухён, какое-то время позволявший нежным, щекочущим прикосновениям, в какой-то момент крепко сжал ягодицы Хагёна и зарычал.

— Похоже, придётся взять на себя ответственность.

— М-м…?

Мужчина, не испугавшись, схватил белую руку, ласкавшую его бок, и приложил к своему центру. Неизвестно, с какого момента, но его член грозно стоял.

Хагён с растерянным выражением посмотрел вниз. «Муильмуи» кивнул, словно приветствуя Хагёна. Кожа, прежде покрытая румянцем, с каждой секундой бледнела.

Он ведь даже не касался той части внизу. Просто реакция Мухёна была такой милой, что он ласково трогал его с любовью…

Увидев две весьма внушительные головки даже по контуру, Хагён сглотнул.

— М-м? Прими эти крепкие штуки.

Мухён, естественно уложив Хагёна на кровать, приподнял уголки губ. Хагён, ошеломлённый внезапно изменившейся атмосферой, осознал, что уже поздно, лишь когда его подколенные ямки коснулись плеч Мухёна.

Хагён, тщательно промывая особенно болезненное место между ягодицами, надул щёки. Сегодня у него много накопившихся дел, нужно долго сидеть, но из-за того, что Мухён вёл себя так грубо, невыразимое место сильно болело.

Он совершенно не осознавал, что именно он сам, Кан Хагён, вызвал у того такое возбуждение.

— Хотя… это не значит, что мне не нравится… Очень даже хорошо, да-да.

Будто чувствуя себя виноватым за то, что ворчал хоть немного, Хагён, пробормотав про себя, потопал ногами в душе. Он утешал себя, говоря, что в таком цветущем возрасте нужно преодолевать трудности силой духа.

В голове Хагёна, вспомнившего гладкие и прохладные объятия, в которых он только что находился, внезапно возник гимн И Мухёну. Хагён, сделав душ микрофоном, напевал:

— Сильный и долговечный И Мухён! Муж Кан Хагёна в этом мире! Му, Му, Мухён — лучший.

Неизвестно, сколько раз он повторил это, но Хагён, весело крича «Мухён — лучший», пока не насытился, увидев Мухёна, открывающего дверь в ванную, наконец замолчал.

Конечно, Мухён уже слышал песню, где он был главным героем, десятки раз. Сначала, когда только услышал слова песни, это было смешно. Но песня Хагёна повторялась так долго, что стало беспокоить, не повредится ли горло.

И без того, он использовал голос с ночи и до самого недавнего времени, так что состояние, наверное, не очень.

Беспокоясь, Мухён поспешил в ванную. Хагён был тем, кто, погружаясь в песню, забывал о времени, так что, пожалуй, лучше было вовремя его остановить.

— На работу не идёшь?

Мухён поднял Хагёна, всё ещё находившегося в душе, и вынес его наружу. На его вопрос Хагён моргнул, посмотрел на время и, издав звук «хык», удивился.

— Время уже настолько продвинулось?!

— Да. Пока Кан Хагён пел, оно уже так продвинулось.

— А, ты, ты слышал…!

— Угу. Разве не для того, чтобы я услышал? Кто-то говорил, что муж И Мухён — лучший?

Мухён, слегка усмехнувшись, нежно погладил Хагёна по волосам. Он осторожно поправлял положение, чтобы не задеть дыхальце на макушке, и было видно, что он делал это не раз-два.

Хагёну так нравилось ощущение, когда большая рука касалась разных участков его головы, что он, казалось, вот-вот растает. Хотелось бы не ходить на работу, а провести весь день вот так.

Хагён, прислонившись спиной к груди Мухёна, поднял голову и чмокнул его острый подбородок.

— Ты так хорошо сушишь волосы, идеально выполняешь роль стула… Разве не естественно, что И Мухён — лучший?

— Я, вот…!

— К тому же красивый и выносливый, когда возбуждаешься — становишься ещё красивее. Кто-то по-настоящему счастлив иметь такого мужа, как И Мухён!

Хагён, зафиксировав подбородок Мухёна рукой, без остановки осыпал его поцелуями.

Мухён, не в силах (или не желая) высвободиться из слабых рук Хагёна, вдоволь принял его милую любовь.

Нужно было как можно скорее найти эту мерзкую тварь, чтобы это счастливое повседневное существование не нарушалось и впредь.

Тем временем Ки Сано, спустившийся вниз, так и не закончив разговор из-за появления Хагёна, нахмурился от досады.

Конечно, он сделает всё возможное, чтобы господин Мухён не беспокоился, но это оказалось сложнее, чем он думал.

Во-первых, морским оборотням было нелегко использовать свою силу на суше, а поскольку Ким Тхэён был человеком, у него не было заметных особенностей или запаха. Поэтому найти тварь, скрывшуюся среди обычных людей, было довольно хлопотно.

Ки Сано тяжело вздохнул. Неужели тот, даже будуть затащённым на остров, только и ждал возможности сбежать?

С того момента, как он услышал, что Ким Тхэён с детства жестоко и подло издевался над Кан Хагёном, он чувствовал, что это отъявленный негодяй. Не в хорошем, а в плохом смысле.

Он сам не обладал особым талантом в поиске людей, которые решили скрыться. У него был превосходный нюх, но этот прекрасный нюх приносил слишком много информации, что, наоборот, сбивало с толку.

В такое мирное время, как сейчас, когда не пахнет кровью, это была не особо полезная способность.

Морские оборотни Западного моря уже рыскали повсюду в поисках Ким Тхэёна. И раз нет особых новостей, значит, они, вероятно, в такой же ситуации, как и он.

Тогда нужно просить помощи у тех, кто принадлежит не к Западному морю, а к другим морям, или у тех, кто на суше…

— Хм-м…

Ки Сано задумчиво хмыкнул. В его голове возник образ одного человека, но проблема была в том, что они не связывались слишком долго. Даже по грубым подсчётам прошло уже больше пяти лет.

Было неловко, что, казалось, они зовут его только тогда, когда нужны его способности, но ситуация была слишком плохой, чтобы думать об этом.

Ки Сано сам себя оправдал, подумав, что в этот раз попросит только один раз и обязательно отблагодарит его, тем самым рационализировав свою бесцеремонность.

Он толстыми пальцами пролистал список контактов. Поиск в интернете был бы быстрее, но почему-то ему хотелось потянуть время даже таким образом.

Спустившись вниз и почти дойдя до конца, Ки Сано наконец нашёл нужный номер. Снова крякнув, он крепко зажмурился и нажал кнопку вызова.

После нескольких гудков послышался низкий голос с металлическим оттенком.

— Ки Сано?

Лишь услышав своё имя, мышцы спины Ки Сано напряглись. Он прокашлялся «кхм-кхм» и выдал глупый ответ: «Э-э».

Услышав его, собеседник тихо рассмеялся. Характерный смех, казавшийся отрывистым, остался прежним.

«Как же неловко и стыдно».

Ки Сано, почесав затылок, поёрзал ногами. Он раздумывал, стоит ли сначала спросить о делах или перейти сразу к сути.

Но особо спрашивать о делах было не нужно — стоит только включить телевизор, и тот появлялся десятки раз в день, так что нельзя было не знать, что у него всё хорошо, а просто перейти к сути было бы слишком бессовестно.

— Э-э, погода хорошая.

В итоге Ки Сано произнёс самую бесполезную фразу, которая даже не была в списке кандидатов. Затем он посмотрел на небо — было темно, казалось, вот-вот польёт дождь. Погода была очень плохой.

«Ах, лучше бы этого парня не было в Корее», — отчаянно пожелал Ки Сано.

— Угу, скоро, кажется, пойдёт дождь, хорошо. И тебе, и мне, морским оборотням, нравятся дождливые дни. Правда?

— Э-э…

Даже на нелепые и абсурдные слова пришёл нежный ответ. Более того, собеседник сам приложил понятную причину для понимания.

«Где тут нора, чтобы провалиться?» Ки Сано ударил себя по лицу, покрасневшему от стыда, ладонью размером с крышку котла, так что раздался звук хлоп.

— М-м-м, хоть и приятно получить звонок после столь долгого времени… Что-то случилось?

На этот раз собеседник, казалось, желая проявить участие к Ки Сано, первым начал разговор. Ки Сано, снова почувствовав уколы совести, запинаясь, продолжил:

— Хочу попро… попросить об одном одолжении.

— У меня?

— Да, мне нужно найти кое-кого и прибить, нет, дать наставление…

Как ни были они старыми друзьями, говорить такое было всё же неловко и стыдно. Однако собеседник без малейшего признака раздражения принял его просьбу.

— У меня в последнее время нет ни съёмок, ни работы, так что скучал, хорошо. Появилось дело, чтобы подвигаться после долгого времени.

— Т-ты не занят?

— Угу! Не занят! Так что я беру это на себя. Не волнуйся.

Лицо Ки Сано, получившего надёжного союзника одним звонком, прояснилось. Закончив разговор, он быстро нашёл знакомое имя в разделе новостей о знаменитостях и нажал «лайк».

Пом Урим. Актер, натурализовавшийся в Корее из Канады, также оборотень, специализирующийся на охоте. Особенно в охоте на людей ему не было равных.

Таким образом, Пом Урим впервые за несколько лет лично посетил компанию, чтобы встретиться с И Мухёном.

Будучи известной знаменитостью, привлекающей внимание людей, куда бы он ни пошёл, Ки Сано предлагал тому прийти самому, но Пом Урим также был оборотнем, принадлежавшим Западному морю, и ему было трудно отказать в просьбе повидать господина Мухёна после долгой разлуки.

— Давно не виделись, господин Мухён. Для меня честь видеть вас снова.

Пом Урим изящно склонил голову. Мухён в ответ кивнул. Тогда Пом Урим расплылся в широкой улыбке, от которой его глаза почти исчезли.

Он всё ещё был статным и смертельно красивым. Хотя он и работал в шоу-бизнесе, до сих пор не видел внешности, которая заставляла бы его сердце биться чаще, чем у Мухёна.

Хотя, он ведь переехал в Западное море, к которому не имел отношения, привлечённый тем лицом… Настолько выдающейся была внешность имуги Западного моря.

— Я слышал, что вы недавно поженились, но, к сожалению, из-за заранее запланированной зарубежной работы… Я очень сожалею, что не смог присутствовать лично.

— Ладно.

Мухён махнул рукой. Даже если бы тот хотел прийти, его бы всё равно сразу отказали из-за болей в желудке Хагёна. В любом случае, этот парень Пом Урим тоже был упрямцем, в Западном море не было оборотня, который мог бы сравниться с ним по силе духа.

Ки Сано, сидя рядом с ними, непрерывно вытирал потные ладони о бёдра. От исходящей от них ауры его плечи сами собой напряглись. Хотя обычно туповатый Пак Коунг имел такое же безучастное выражение лица.

— Сано. Не думал, что обратишься ко мне с просьбой, ты не представляешь, как я обрадовался, получив звонок. Спасибо.

Пом Урим протянул руку и похлопал Ки Сано по тыльной стороне ладони. В тот момент, когда коснулась гладкая ладонь без единой мозоли, Ки Сано едва сдержался, чтобы не подпрыгнуть.

Только оборотней и людей, которых он ловил и убивал, было больше сотни, но рука Пом Урима была мягкой, словно он не делал ничего плохого. Это также означало, что у него не было особых трудностей при охоте на людей.

Увидев после долгой разлуки безумные зрачки старого друга, Ки Сано неловко улыбнулся.

Благодаря слегка опущенным глазам и всегда приподнятым уголкам губ, фанаты часто называли Пом Урима странным прозвищем «Пом Монъи».

Наверное, никто не знал, что это выражение лица он делал, высматривая, нет ли где вкусной добычи… К тому же его хобби было изучение анатомии, а специальность — нарезание сашими.

Несколько лет назад Ки Сано лично видел Пом Урима, всего в крови, красиво улыбающегося. Та сцена была настолько страшной, что ему несколько дней снились кошмары, в которых его преследовал Пом Урим, залитый кровью.

После этого он поклялся никогда не связываться с Пом Уримом первым. Конечно, сейчас это было настолько серьёзное дело, что не было и речи о подобных тонкостях, и его решение рухнуло легче, чем он думал.

— Так что же это за человек?

Спросил Пом Урим, его лицо покраснело от ожидания.

«Ха, ну и ну! Со стороны можно подумать, что он на свидании вслепую…»

Ки Сано с раздражённым выражением лица стряхнул руку Пом Урима, всё ещё лежавшую на его ладони, и протянул планшет.

Пом Урим, ненадолго задержав взгляд на безжалостно отброшенной руке, вскоре перевёл взгляд на планшет и внимательно прочитал появившуюся личную информацию. Имя, фотография, физические характеристики, и даже особенности были аккуратно сведены в таблицу.

— Хм-м… Неужели прошло несколько лет, и теперь вы составляете информацию не в журналах, а на планшетах?

Спросил Пом Урим, слегка усмехнувшись. Раньше они приносили толстые журналы, не только обклеенные всевозможными фотографиями, но и с собранными в них неразборчивыми каракулями, а тут тоже сильно продвинулись.

— Это Хагён сделал шаблон.

На искреннюю похвалу Коунг, до сих пор сидевший тихо, вставил слово.

С тех пор как Хагён начал работать в офисе, компания избавилась от цифрового отставания. Особенно хорошо было то, что не нужно было стучать по калькулятору каждый раз, а стоило только ввести цифры, и менее чем за секунду сумма точно совпадала.

— А, Хагён… спутник господина Мухёна?

— Угу.

Пак Коунг энергично кивнул. В этом движении головой сквозила гордость.

— Кстати, я видел его на YouTube. Он действительно хорошо поёт.

— Хорошо поёт.

Когда зашла речь о похвале мужу, Мухён тоже добавил слов. Ему хотелось рассказать, что есть много песен, которые не могут быть выложены на YouTube из-за цензуры, но, пожалуй, не стоило ещё больше возбуждать любопытство Пом Урима.

— В перерывах между съёмками моё хобби — смотреть YouTube. Мне интересно, как живут люди и оборотни.

Вслед за улыбкой Пом Урима его глаза стали мягко опущенными. Однако никто из присутствующих не последовал его примеру. Потому что они хорошо знали об извращённых наклонностях, скрытых в той улыбке.

Как раз когда Ки Сано, невольно тяжело вздохнув, в испуге закрыл рот.

Тук-тук! В дверь кабинета директора раздался бодрый стук.

— Можно войти?

Чистый и прекрасный голос дельфина прозвучал сквозь дверь. Мухён, сидевший в расслабленной позе, выпрямил спину. В глазах Ки Сано и Пак Коунга тоже появилась живость.

— Входи!

Когда Ки Сано громко крикнул, дверь, словно ждала этого, открылась. В маленькую щель показалась жёлтая кепка.

Это был Хагён, который, услышав от Коунга, что пришёл гость, сходил купить десерт и кофе.

Поскольку тот счёл нужным сообщить ему лично, гость, видимо, был довольно важным, поэтому Хагён вместе с Пугынримом направился в известное кафе с вкусными десертами. Когда он ходил туда в обеденное время, всегда приходилось стоять в очереди, но раз он пошёл рано, было довольно свободно.

Он был ещё более взволнован тем, что мог легально купить и выпить в кафе айс ванильный латте. Кан Хагён и брат Пугынрим, сосу соломинки, купили кучу вкусностей и вернулись.

Пока он ходил в кафе, в офисе стояла мёртвая тишина, словно гость уже пришёл.

Кажется, когда в прошлый раз приходила Хван Ён, не было такой тишины… Насколько же важный гость, что так тихо? — Хагён наклонил голову.

— Брат Гынрим, вы сходите?

Хагён, поставив десерт на тарелку, собирался передать поднос Пугынриму, но тот яростно замотал головой.

— Я, я… У меня срочные документы. Сейчас я не могу сдвинуться с места ни на шаг!

— О-о… Правда? Тогда я схожу.

Пугынрим, пока Хагён был в подсобке, услышал от коллеги с соседнего места, кто такой гость, и совершенно оцепенел, словно пригвождённый к столу.

Хагён, почувствовав необычную атмосферу вокруг, в недоумении постучал в дверь кабинета директора. И разинул рот, увидев лицо перед собой.

Пом Урим…!

Это был настолько известный актёр, что даже его бабушка знала бы его лицо. Он был известен даже среди знаменитостей как знаменитость, и вот он был прямо перед ним. Да ещё и в очень дружеской обстановке со старшими братьями и мужем!

Ошеломлённый Хагён застыл, держась за дверь. Мухён, вышедший лично встретить и привести такого Хагёна, поставил поднос на стол.

Десерты… как же так, он выбрал только те, что такие же милые и красивые, как он сам… Мухён собирался пригрозить сидящим рядом, чтобы они не трогали их, но передумал.

Ведь Кан Хагён будет рад видеть, как все с удовольствием едят купленный им десерт.

— Здравствуйте, Хагён-ним. Я Пом Урим. Поздно, но поздравляю вас с браком с господином Мухёном.

— А, здравствуйте. Да. Спасибо.

Когда Хагён приблизился к дивану вслед за Мухёном, Пом Урим поднялся с места и вежливо поприветствовал его.

«Мне это снится?»

Хагён ущипнул себя за щёку. Почувствовал острую боль. Значит, не сон.

— Что с тобой?

На слегка онемевшую щёку лег прохладный палец. Хагён, потирая щёку о знакомую температуру, встал на цыпочки и прошептал Мухёну на ухо:

— Это правда тот самый актёр Пом Урим? Не похожий на него человек?

— Ха-ха, да, это я, актёр.

Ик! Хагён, увидев Пом Урима, который незаметно приблизился вплотную, вздрогнул от испуга и быстро спрятался за Мухёна.

Пом Урим встретился взглядом с Хагёном, спрятавшимся за Мухёном. В тот миг, когда Хагён почувствовал странное беспокойство от назойливого и упорного взгляда, Мухён рукой оттолкнул лицо Пом Урима.

— Достаточно.

Разве можно так грубо обращаться с актёром, для которого лицо — это жизнь…?

Снова удивившись, Хагён посмотрел на Мухёна. А Пом Урим, которого оттолкнули, всё ещё с улыбкой легко извинился:

— Прошу прощения. Видимо, я слишком разволновался, увидев спутницу жизни господина Мухёна лично.

— А, нет, ничего.

Хагён, размахивая руками, неуверенной походкой слегка отстранился от спины Мухёна и внимательно осмотрел Пом Урима.

В отличие от Мухёна, пепельно-чёрные волосы и ярко выраженные черты лица, характерные для европейцев, сочетались неожиданно хорошо. И лицо, улыбающееся, как у доброй большой собаки, было такой красоты, что можно было поверить, будто он только что выпрыгнул из фотоальбома.

Но судя по тому, что он использует крайне почтительные обращения к Мухёну и ему…

Хагён снова тихо прошептал Мухёну на ухо:

— Этот человек тоже морской житель?

На этот раз ответ снова прозвучал не от Мухёна, а из уст Пом Урима.

— Конечно. Мой вид — косатка, но я тоже гордый представитель морского народа Западного моря. Я влюбился в господина Мухёна и приехал в Корею.

— Влюбились в моего мужа…?

Блестящий взгляд, светившийся от встречи с кумиром, мгновенно стал суровым. Пом Урим, получив дерзкий отпор от дельфина, радостно рассмеялся. Характерный щёлкающий звук косаток смешался со смехом.

Он с нетерпением ждал, каким же окажется спутник господина Мухёна, и тот превзошёл ожидания.

Будь то из-за иерархии между видами, Кан Хагён, который инстинктивно боялся его, сразу же зарычал, услышав слова о влюблённости в Мухёна. Любовь, побеждающая инстинкты… Разве это не слишком интересно!

Пом Урим дрожал от возбуждения. Изо рта Ки Сано, наблюдавшего за этим рядом, вырвался вздох ещё громче, чем раньше.

«Эх, этот извращенец…»

Ки Сано, беспокоясь, как бы Кан Хагён не понял его совсем неправильно, быстро вмешался.

— Э-э, «влюбился» — не в том смысле, а как преданность, желание служить своему господину! Верно?

— А, а-а! Неужели вы так это поняли? Да, верно. Я хочу служить господину Мухёну как старшему, а не се… м-м!

Ки Сано, быстро закрыв рот Пом Урима, ткнул его в бок и отчитал тихим голосом:

— Как ты смеешь произносить такие неприличные слова перед господином Мухёном и его супругой!

Это были наставления, достойные самого зануды среди зануд. Пом Урим, поглаживая толстую руку, всё ещё закрывавшую ему рот, успокаивал его.

Хотя здесь и не было несовершеннолетнего, но то, как он сдерживался, было довольно мило. Хотелось бы продолжать принимать его капризы, но, как сказал Ки Сано, раз это перед господином Мухёном, нужно знать меру.

Пом Урим легко стряхнул руку Ки Сано и ухмыльнулся.

— Я искренне уважаю господина Мухёна. В конце концов, господин Мухён не проявляет ко мне особого интереса. Верно?

— Правильно понимаешь.

Мухён грубым голосом согласился со словами Пом Урима. Затем он, словно спрашивая «испугался?», погладил Хагёна по плечу, но от такой разницы в реакции, как между небом и землёй, Хагёну стало ещё более неловко.

Так или иначе, Ки Сано вздохнул с облегчением от восстановившейся атмосферы.

Хагён, снова превратившийся в кроткого дельфина, незаметно пододвинул десерт и латте гостю Пом Уриму.

— Это очень вкусно. Угощайтесь.

— Спасибо, господин Хагён, я с удовольствием.

— Вы можете говорить со мной неформально… Разве вы не друзья с дядей Сано и дядей Коуном?

Хагён, с которым они обычно общались, называя его «братец Хагён», «Хагён-семьянин» и так далее, не знал, как себя вести при почтительном обращении Пом Урима.

Более того, разве он не суперзнаменитый актёр! Пусть и было небольшое недоразумение, но в любом случае для Хагёна, обычного дельфина из морского народа, Пом Урим казался принцем, живущим на другой звезде.

— Значит, я тоже могу называть вас дядя Урим? Мы друзья, но я на пять лет старше Сано.

— Хык…!

Хагён подпрыгнул на месте. Он был ещё более удивлён, чем когда только что увидел Пом Урима перед собой.

«Разве Пом Урим старше дяди Сано? Если судить по внешности, разве дяде Сано не кажется лет на десять старше?..»

Хотя он и не произнёс этого вслух, было ясно, о чём он думает. Ки Сано внутренне злился: «Вот чёртовы сторонники теории внешности!» — как вдруг почувствовал мягкое прикосновение сверху к голове. Это была рука Пом Урима.

— Что вы, Сано же такой милый.

Пом Урим, как следует погладив волосы Ки Сано, ответил. Коротко стриженные волосы были колючими, как еловая шишка, и очень приятными на ощупь.

Хагён, глядя на Пом Урима, который, казалось, искренне находил Ки Сано милым, наклонил голову.

«Если ты настолько известная знаменитость, то, наверное, твои стандарты миловидности немного отличаются от других. Возможно, поскольку ты постоянно видишь вокруг себя только красивые лица, твоё понимание слова «милый» стало уникальным».

Думая о Ки Сано совершенно непочтительные мысли, Хагён кивнул.

— Конечно.

Он не забыл подыграть, чтобы гость не чувствовал себя неловко.

Встреча с Пом Уримом была короткой. Он, немного перекусив тем, что купил Хагён, сразу же поднялся с места.

— Увидимся в следующий раз, Хагён.

— Да, счастливого пути.

— Ах, да. Это визитка моего менеджера, если вдруг что-то понадобится — свяжитесь.

На визитке, которую он протянул, было выгравировано название известного агентства. Хагён, не особо знавший даже его агентство, сделал удивлённое выражение лица.

— На самом деле наша компания больше увлечена айдолами, чем актёрами. Наверное, в компании уже присматриваются к вашему YouTube-каналу, Хагён?

— Правда…?

На вопрос Хагёна Пом Урим, прищурившись от улыбки, кивнул. Он и не хотел становиться айдолом или появляться на телевидении, но получить визитку такой крупной компании было приятно, и с этим ничего нельзя было поделать.

Хагён, расплывшись в улыбке, крепко зажал визитку в обеих руках и показал Мухёну.

— Смотри! Дядя Урим дал мне визитку своей компании!

— М-м-м. А она тебе так уж нужна?

Ему не нравилось ни то, что Хагён уже назвал Пом Урима «дядей Уримом», ни то, что тот получил от этого типа визитку.

Мухён, нахмурив брови, попытался забрать визитку, но Хагён быстро отвернулся, избегая его рук.

От такой быстрой, как у белки, реакции Мухён с шокированным выражением лица уставился на затылок Хагёна.

— Даже если она не особо нужна, я же её получил.

Хагён, быстро спрятав визитку в карман, чтобы Мухён не добрался до неё, надул щёки. Прямо настоящая белка, спрятавшая за щеками кучу желудей.

В конце концов Мухён пришлось отложить свои чувства в сторону и успокаивать обиженного Хагёна. Конечно, проигрывает тот, кто любит сильнее. К счастью, Хагён быстро растаял, стоило Мухёну помассировать ему шею.

Хотя он и не отдал визитку, Хагён всё же повернулся обратно к Мухёну и спросил:

— А зачем приходил дядя Урим? Только поздоровался, выпил кофе и ушёл.

— Мы уже всё обсудили до твоего прихода.

— Правда? О чём же?

Будто это действительно было любопытно, Хагён, прижавшись к нему, моргнул. Каждый раз, когда он моргал, его пушистые ресницы трепетали.

Мухён не выдержал и коснулся губами милых ресниц. Хагён, на мгновение застывший от неожиданного поцелуя, вскоре хихикнул и крепко обнял Мухёна за плечи.

Вслед за чистым смехом задрожали ресницы, пощекотав губы Мухёна. Мухён тоже слегка улыбнулся и обнял Хагёна за плечи.

Какое-то время Мухён губами пробовал на вкус не только область вокруг глаз Хагёна, но и всё его лицо, а затем продолжил забытый на мгновение ответ.

— Нужно кое-что найти.

— Что именно? Эй, скажи мне сначала! Я очень хорошо гуглю!

— Нужно искать своими ногами, а в этом Пом Урим специалист.

— О… Значит, дядя Урим не только актёр…?

— М-м, актёрство — это его побочная работа.

Мухён, вспомнив Пом Урима, который, несомненно, был первым среди плохих парней даже среди причудливых морских оборотней, покачал головой.

Двадцать лет назад, когда он услышал, что Пом Урим напал на имуги в Тихом океане из-за любопытства к трупу имуги, он действительно невольно усмехнулся.

Конечно, план не удался, и Западное море приняло Пом Урима, изгнанного с того места. Наверное, в то время, когда Мухён ещё не пробудился, им пришлось принять эту бомбу.

Когда он впервые увидел Пом Урима после такого долгого сна, он подумал: «Да, это настоящий сумасшедший».

Даже Мухён, обычно не очень эмоциональный, нахмурился, увидев его блестящие глаза.

Если бы он не схватил этого типа, который жадно следил за его затылком, и не растоптал бы его, тот, вероятно, не вёл бы себя так дружелюбно.

Жаль, что Кан Хагён не видел Пом Урима в его отчаянные дни. Тогда бы он почтительно отдал ту визитку.

Мухён уставился на карман брюк Хагёна. Торчащий край визитки словно насмехался над его мелочностью.

Тем временем настроение Пом Урима, получившего новую добычу и встретившего спутника господина Мухёна, было на высоте.

Он, прислонившись лбом к плечу Ки Сано, который пришёл его проводить, напевал. Это была давно не звучавшая искренняя песенка.

Хотя Ки Сано, слушавший этот звук в непосредственной близости, был готов умереть.

— Менеджер ещё не приехал?

— Не знаю? Пока нет звонка? Может, занят?

На вопрос Ки Сано Пом Урим пожал плечами. На самом деле он ещё не связывался со своим менеджером.

Ведь это Ки Сано, которого он не видел столько времени, нужно насладиться вдоволь.

От аппетитного, уютного запаха тела Пом Урим опустил свои кроткие глаза ещё ниже и улыбнулся.

— Кстати, Сано, если мы будем стоять здесь, люди ведь соберутся?

— А, а? Верно…! Тогда где же ждать?

Пом Урим, похлопав по плечу удивлённого Ки Сано, указал на одну сторону парковки. Там была аккуратно припаркована машина Ки Сано, на которой он приехал встретиться с Мухёном.

— Я скажу менеджеру, так что ты не мог бы просто отвезти меня? И о Ким Тхэёне я тоже хочу узнать подробнее.

Белоснежные длинные пальцы Пом Урима постучали по плечу Ки Сано. Этот парень всегда вызывал у него неприятное чувство, но, как тот и сказал, Пом Урим был слишком известен, чтобы просто стоять здесь.

Уже сейчас то и дело замечали, как в соседнем кафе на них нацеливали телефоны…

Ки Сано, в который раз сглотнув вздох, наконец кивнул.

— Тогда… так и быть? Мне есть что рассказать о том, какой же этот ублюдок мерзкий!

Акула-нянька заглотила наживку, брошенную косаткой.

— Добро пожаловать!

— Здравствуйте.

Хагён, которого врач традиционной медицины приветствовал с сияющим лицом, ответил неловкой улыбкой. Тот словами благодарности за то, что он, и без того очень заинтересованный, снова пришёл, заставил Хагёна почувствовать себя ещё более неловко.

Потому что за это время он был так занят, что откладывал визит в клинику традиционной медицины больше двух недель.

Сегодня на работе тоже было не очень загруженно, поэтому он, собравшись с духом, взял полдня отпуска и пришёл в клинику. Конечно, рядом с Хагёном, как тень, был Мухён.

— Вы ходили в больницу?

— Да. Я пошёл туда сразу в тот раз. И получил такой же диагноз.

Хагён поднял большой палец, восхищаясь мастерством врача, как бы говоря: «Вы действительно классный специалист».

Хе-хе, наслаждаясь милой похвалой дельфина, врач вскоре с серьёзным выражением лица осмотрел Хагёна.

— Кроме этого, никаких других отклонений не было? Всё же бывает, что то, что не обнаружила корейская медицина, обнаруживает западная…

— Да, меня проверили с головы до ног, и кроме этого всё было в порядке. Верно?

Хагён, глядя на стоящего сзади Мухёна, попросил подтверждения. Тот кивнул, соглашаясь с его словами. В этой чудовищной ситуации хоть каким-то утешением было безупречное состояние здоровья Хагёна.

Однако, несмотря на хорошее состояние здоровья, у Мухёна была своя цель.

— Но выносливость всё же слишком слабая. Было бы идеально, если бы ты мог не спать целую ночь без проблем…

— Э-это… немного… Но разве не нужно спать?

Хотя он и принимал во внимание желания пациента при составлении лекарства, было неловко просто соглашаться с тем, что говорил Мухён.

«Не спать всю ночь, чтобы… Да, понятно, медовый месяц».

Врач, глядя то на Хагёна, то на Мухёна, тихо рассмеялся. Казалось, Хагён не особо возражал против предложения Мухёна, разве что покраснели уши, но он не стал спорить.

— Тогда я приготовлю лекарство в основном из трав, помогающих восстановить силы от усталости.

— Спасибо вам.

— И ещё кое-что.

Врач, осторожно проверив пульс Хагёна, выписал на бумаге длинный ряд непонятных иероглифов.

На лице Хагёна, совершенно не понимавшего, что это значит, появился огромный вопрос. «Что же это означает?» — ему было очень любопытно, но нельзя же мешать работающему человеку, поэтому он лишь шевелил ни в чём не повинными пальцами.

— Это травы, которые помогают кровообращению и очищают кровь.

— А… Кровообращению…?

— Вероятно, потому что у вас легко может возникать застой крови. Если это произойдёт, живот может стать холодным, а также могут появиться боли и тому подобное.

Взгляд врача переместился на живот Хагёна. Хагён ладонью погладил область вокруг своего пупка.

Слушая его слова, он невольно согласился. Ведь и у людей, и у морского народа, если температура тела низкая, возникает много разных болезней. Вспомнилось, как бабушка, всю жизнь страдавшая от холодных конечностей, говорила похожие вещи.

— Да, я обязательно буду принимать их регулярно. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне!

— Ай-яй, если бы все пациенты были такими, как господин Хагён, как же было бы хорошо! Бодрый и замечательный!

На добрую улыбку, словно хвалящую внука, Хагён тоже ответил улыбкой.

Затем он с трудом отказался от предложения раз уж пришёл, заодно и иглоукалывание пройти, и поспешил покинуть клинику. Иглы были немного пугающими, потому что в прошлый раз вид Хаджо с иглой в виске был слишком шокирующим.

Мухён тоже не особенно хотел, чтобы на коже Хагёна появлялись дыры. Возможно, поэтому. Мухён, подхватив дельфина на руки и унося его, шёл быстрее, чем когда-либо.

Поскольку приём закончился быстрее, чем ожидалось, на улице всё ещё был яркий день. Такие дни выпадали нечасто, и было жаль сразу направляться домой.

— Может, сходим куда-нибудь на свидание?

— Хорошо. Есть место, куда ты хотел пойти?

От вопроса Мухёна в голове у Хагёна закрутились мысли. Самый желанный парк развлечений они уже посетили, так что никакое особое место на ум не приходило.

«Бездельник хорошо бездельничает» — Хагён, проживший всю жизнь честно, не обладал особым талантом в планировании развлечений. Что уж говорить о Мухёне, прожившем всю жизнь сухо и скучно.

Просто стоящие на парковке двое какое-то время молчали. Времени много, желание повеселиться есть, но совершенно непонятно, чем же им заняться.

— Так не пойдёт. Я немного поищу в интернете.

— Ладно.

Хагён, который какое-то время искал на разных сайтах, наконец воскликнул: «О!» Похоже, он нашёл место по душе.

Мухён наклонил торс и заглянул в экран через плечо Хагёна. Там было полно информации о приватных бассейнах, куда хорошо ходить парам.

— Я давно хочу как следует поплавать. Как насчёт этого?

— М-м. В бассейне же холодная вода.

Мухён, нахмурив брови, погладил рукой живот Хагёна. Рука была настолько большой, что легко закрывала область вокруг пупка Хагёна.

— Сейчас не разгар лета, думаю, слишком холодная вода не подойдёт.

От слов, похожих на отказ, плечи Хагёна поникли. Увидев чистую и прозрачную воду, ему захотелось весело поплескаться в ней.

Вид совершенно подавленного Хагёна тоже не радовал Мухёна. Однако он и не думал отпускать его в место, полное холодной воды.

Пока Мухён молча утешал Хагёна, похлопывая по плечу, в его голове вдруг мелькнуло одно место.

Он, крепко сжав плечо Хагёна, тихо прошептал:

— Это не приватный бассейн, но я знаю одно место, где можно весело поплескаться в тёплой воде. Пойдёшь?

Ответ, конечно же, был «да». Немедленно направившись в универмаг, они начали покупать купальники в спортивном отделе.

— Можно мне выбрать всё, что мы наденем?

Спросил он с блестящими карими глазами, и как можно было отказать? Мухён рефлекторно кивнул.

Обрадованный его лёгким согласием, Хагён исследовал спортивный отдел. Там было разнообразие: от купальников в коллаборации с известными персонажами до дизайнов непостижимой сложности.

Хагён выбрал для себя милые плавки нежно-розового цвета.

Мухён внутренне усмехнулся, думая: «Конечно, выбрал что-то похожее на себя».

В отличие от этого, купальник, который он протянул Мухёну, был, ну, экономичного дизайна. Глядя на чёрный купальник, который был меньше его ладони — настолько они сэкономили ткани — Мухён скривился.

— Неужели это для меня?

— Да! Смотрите, модель в нём… А-ах!

Мухён закрыл Хагёну глаза, заблокировав его взгляд на корню. Даже если это была просто рекламная фотография одежды, она ничем не отличалась от обнажённой натуры. Он не мог позволить ни крупицы взгляда Кан Хагёна на такую нечистую фотографию.

Хагён, у которого перед глазами вдруг потемнело, немного заёрзал, а затем рассмеялся: «Пу-ха!»

— И Мухён, вы что, ревнуете?

— Нет…

— Эй, это же правда-правда.

Хагён, поддразнивая Мухёна, потёрся лицом о ладонь, закрывавшую ему глаза. При этом кончики пальцев ощутимо подёргивались.

Было так мило, что тот так бурно реагирует на каждое его движение. В итоге Хагён, подержав руку Мухёна, ещё какое-то время дурачился, а затем, закрыв глаза, повернулся назад.

В то же время Мухён, довольный тем, что Хагён закрыл глаза, чтобы не видеть модель, приподнял уголки губ в улыбке.

— Думаю, если вы наденете это, вы будете выглядеть ещё лучше, чем та модель!

Хагён, растянув купальник кончиками пальцев, сиял глазами с другим, отличным от прежнего, ожиданием.

На этот раз Мухён тоже не смог противостоять Хагёну. Что поделать, если муж хочет увидеть его в этом. Придётся надеть.

К тому же, если он наденет это и заставит его влюбиться ещё раз, то Хагён не будет обращать внимания на такие бесполезные вещи. Как раз когда Мухён, мысленно настроившись, доставал карту, Хагён опередил его и протянул продавцу чековую карту.

— Это я куплю.

— Дорого.

— Что значит «дорого»? По сравнению с потрясающим видом, который я увижу позже, это дёшево!

Хагён, громко хвастаясь, с размахом расписался на платёжном терминале. Затем он гордо вышел из магазина. Настойчиво игнорируя встревоженный взгляд Мухёна.

Однако, в отличие от гордого внешнего вида, внутри он, вспомнив «ноль» на ценнике, решил, что на время откажется от перекусов.

Цены в универмаге действительно превышали все ожидания.

Местом, которое они нашли, оказался небольшой остров недалеко от Канхвадо. Хагён, осмотрев умиротворённый и тихий пейзаж, тихо восхитился. Ему понравилась мирная и неторопливая атмосфера, похожая на его родные места.

— Но разве здесь может быть тёплый бассейн или что-то подобное?

— Да, есть. Нужно пройти ещё немного.

— А, понятно.

Коротко ответив, Хагён снова огляделся, как рядом с машиной Мухёна медленно проехал трактор, издавая громкий звук: «тр-тр-тр».

— Трактор…

Он пробормотал про себя. Судя по обилию полей и рисовых полей вокруг, это было место, где, казалось, подавляющее большинство составляли пожилые люди.

Неожиданно возникло беспокойство: что же это за место может быть здесь? Раз Мухён сказал, что оно есть, он больше не спрашивал, но подозрений было немало.

Не ведая о тревоге Хагёна, Мухён остановил машину только после долгого подъёма по горной долине.

Место, где не было даже ручья, не говоря уже о воде.

— Это… где мы?

— Я же сказал. Место, где можно вдоволь поплескаться в тёплой воде.

— Где же здесь, в конце концов, эта вода?

Хагён, обнимая дорогой купальник и пляжное полотенце, смотрел на Мухёна с ещё большим недоверием, чем раньше. Казалось, если тот не покажет воду, о которой говорил, он готов был тут же вцепиться в него зубами.

Ещё в универмаге, когда отдавал карту, кончики его пальцев, казалось, дрожали — видимо, купальник и правда был дорогим. Глядя на дерзкого дельфина, который, казалось, был полон решимости окупить стоимость купальника, Мухён внутренне сдержал смех.

Чтобы Хагён не волновался ещё больше, он поспешил двинуться дальше. Пройдя ещё несколько минут по узкой тропе, куда нельзя было проехать на машине, они вышли к лесу, густо заросшему бамбуком.

Бамбуковый лес тоже оказался не таким, как он ожидал, и Хагён был озадачен. Зелёный и вытянутый бамбуковый лес сам по себе выглядел прохладно и освежающе, но всё же сильно отличался от того, что он ожидал.

— Заходи.

К счастью, густой бамбуковый лес, видимо, не был конечной целью. Когда Мухён оттолкнул одно место, плавно открылась дверь, сделанная из бамбука. Одновременно горячий пар окутал всё тело.

— А…?

— Это не опасно. Всё в порядке.

Хагён, закрывший глаза от растерянности, по настоянию Мухёна осторожно приподнял веки. И ещё шире раскрыл глаза от развернувшейся перед ним картины.

Действительно было место, где можно было плескаться в тёплой воде, как говорил Мухён. Это был открытый горячий источник.

Источник, окружённый природными каменными скалами, был настолько просторен, что в него могло бы поместиться десять взрослых мужчин. Это было удивительное место, о котором невозможно было даже представить, что оно может быть посреди леса.

Но удивление длилось недолго. Хагён, окутанный белым паром, возбуждённо подпрыгивал. Характерный сернистый запах также наполнял округу, давая ощущение, что он и правда оказался в настоящем горячем источнике.

— Я же был прав.

— Да! Это так здорово! Ва-а!

Опасаясь, как бы тот, прыгая от радости, не упал, Мухён протянул руку и притянул Хагёна в свои объятия.

Естественно оказавшись в объятиях Мухёна, Хагён поднял голову и чмокнул его в шею и ключицу.

— Я думал, что значит «тёплая вода», но не ожидал, что это будет горячий источник!

— Правда?

— Да-да! На самом деле это мой первый раз на горячем источнике. Видя по телевизору тех обезьян в открытых горячих источниках, я очень хотел пойти!

— А, обезьян нет…

У него было такое выражение лица, словно он серьёзно раздумывал, где же раздобыть обезьяну. Увидев серьёзное лицо Мухёна, Хагён рассмеялся.

— Во-о, успокойся. Тот горячий источник с обезьянами был не в Корее, а в Японии. Страшно подумать, что ты мог бы и правда их привести.

— Скажи только. Если не обезьяну, то хотя бы слона приведу.

Мухён, лицо которого расслабилось, лукаво парировал. Хагён, упрятав лоб в его широкую грудь, сдерживая смех, передёрнул плечами.

Мухён, улыбнувшись вслед за Хагёном, снял с него кепку. Поскольку они были вдвоём, Хагён тоже спокойно доверил свою кепку Мухёну.

Пушистые розовые волосы, скрывавшиеся под кепкой весь день, радостно подпрыгнули, словно приветствуя.

Розовый цвет был мил, когда бы на него ни посмотрел. Мухён пальцами расчесал волосы Хагёна. Не отставая, Хагён тоже протянул руку и погладил густые чёрные волосы Мухёна.

— Давайте быстрее переоденемся и пойдём играть!

— Давай.

— А, кстати, нас же не видно сквозь бамбук?

Из-за возбуждения от вида открытого горячего источника он не рассмотрел внимательно, но его беспокоило, не подглядывает ли кто-нибудь сквозь бамбук.

Конечно, он наденет купальник, но он не мог гарантировать, что будет оставаться в нём до самого конца.

Похотливый дельфин очень интересовался наживкой.

— Это частная территория, обычно сюда не доходят люди. Даже если кто-то и будет, охранники остановят их на полпути. Я предупредил заранее, так что не волнуйся.

— М-м. Понял.

Успокоенный объяснением Мухёна, Хагён по-мужски быстро сбросил одежду. Мгновенно обнажённый, Хагён присел перед покупками и повертел купальник туда-сюда. Его пухлые ягодицы изредка подрагивали, казалось, он был довольно возбуждён.

Пар, поднимающийся от горячего источника, был похож на пар из пароварки. А ягодицы Хагёна были булочкой в той пароварке…

Мухён, пристально глядя на аппетитные ягодицы, покачал головой. Пожалуй, будет вкуснее, если дать им немного пропариться.

Это была настоящая рыба в воде, нет, дельфин в воде. Хагён весело плавал по просторному горячему источнику.

Даже слегка мутная вода источника напоминала по ощущениям речную воду, в которой он ловил креветок, что радовало его ещё больше.

Он нырял, затем всплывал, снова нырял и всплывал… Кружился, забыв о времени.

Как и говорил Мухён, вода была тёплой, поэтому она не нагружала тело, а кожа стала гладкой-гладкой. Только попав на горячий источник, он осознал, что действительно скучал по воде.

Пока Хагён вдоволь наслаждался горячим источником, Мухён с гордостью наблюдал за ним.

Будучи имуги с низкой температурой тела, он был полной противоположностью горячему. Он лишь знал, что на этом острове есть природный горячий источник, но впервые посещал его лично.

«Нужно будет часто водить сюда Хагёна», — подумал он. Он даже немного сожалел, что не вспомнил об этом раньше, раз уж тому так нравится.

— Хагён, иди сюда. Немного отдохнём, потом продолжим. А то упадёшь в обморок.

Всё же вода с высокой температурой, кто знает, не закружится ли голова, если долго находиться. Мухён развернул пляжное полотенце и помахал им.

«У меня совсем не кружится…»

Но, видимо, осознавая, что играл уже долго, Хагён, с сожалением чмокая, медленно вышел из горячего источника.

— Смотри, опух.

Мухён, потрогав сморщенные пальцы, цокнул языком. Не было ни одного места, не покрасневшего от макушки до кончиков пальцев.

Весь розовый Кан Хагён был очень мил, но с другой стороны, беспокойство вызывала возможность обезвоживания.

Мухён обмахивал его лицо, чтобы охладить. Каждый раз, когда его рука двигалась, дул лёгкий ветерок, и уголки рта Хагёна растягивались в широкую улыбку.

— Ва-а, как прохладно!

— Ещё немного отдохнём, потом зайдём. Может, купить напитков?

На вопрос Мухёна Хагён, закрывший глаза, наслаждаясь ветерком, резко поднял веки.

— Что вы говорите! Вы собираетесь выйти в таком, таком, таком виде?

— Что…? Конечно, нет.

— Нет, нельзя. Даже если надеть сверху одежду, это слишком развратно, не разрешаю.

Мухён усмехнулся категоричному отказу Хагёна. Кто же это заставил его надеть этот развратный купальник… Дельфину было очень обидно, что он терпел неудобства от тугого купальника только потому, что муж заставил его надеть.

— Ладно. Тогда открой рот.

— Вот так?

Хагён открыл рот: «А-а». Мухён, используя способности, собрал воздух вокруг и создал дождь. В рот Хагёна потекла прохладная вода: «кап-кап».

«Глоть-глоть». Хагён, с удовольствием проглотив воду, поданную Мухёном, облизнул губы. Когда вода попала внутрь, неизвестная ранее жажда усилилась.

— Дайте ещё немного воды.

Хагён ещё больше приблизил лицо к Мухёну. Мухён направил в рот Хагёна ещё больше воды, чем раньше.

Говорили, что драгоценный камень на кольце Мухёна максимизирует его способности, видимо, контролировать воздух на таком уровне стало для него очень легко.

То, что кожа Мухёна не претерпевала никаких изменений, несмотря на использование способностей, было тому доказательством. Хотя чёрная чешуя, поблёскивающая, всё же была красивой…

Хагён, продолжая гладить гладкое бедро Мухёна, немного переместил взгляд внутрь.

Чётко проступили очертания двух членов, запертых в крошечном лоскутке ткани. Казалось, «Муильмуи» жаловался Хагёну, что этот клочок ткани ему тесен.

Хагён, похлопывая по промежности Мухёна, как бы успокаивая капризного ребёнка, придумал хороший план. Другой способ увидеть прекрасную и загадочную чешую Мухёна.

— Сюда, сюда, ляг.

Хагён указал на шезлонг и сказал. Хотя скамейка, на которой он сейчас сидел, тоже была просторной и неплохой, но раз муж сказал лечь, он без лишних слов лёг.

Хагён, удовлетворённо кивнув, увидев, как Мухён перешагнул длинными ногами и лёг рядом, быстро взобрался на его бёдра.

— Раз уж мы пришли сюда, вы правда не войдёте в горячий источник?

— Слишком жарко.

Хотя Мухён обычно не выражал особых предпочтений, но, видимо, действительно не любил жаркое, ответил он, сильно нахмурив брови.

Он был похож на ребёнка, капризничающего из-за еды, и Хагён тихонько хихикнул.

— Тогда каждый раз, когда мы будем приходить, я буду играть один? Муж рядом, а я один?

— Это…

— Я не буду просить вас долго находиться, да? Да?

Как можно отказать, когда он так мило умоляет с покрасневшим лицом? Мухён подумал примерно три секунды, затем просто ответил: «Ладно».

Хагён, сияюще улыбнувшись, радостно подпрыгнул на бёдрах. Каждый раз упругая, как булочка, плоть его ягодиц прилипала, и низ живота сам собой напрягался.

Как раз когда он подумывал, раз уж так вышло, попробовать в горячем источнике разные супружеские игры.

Ягодицы, ещё мгновение назад прилипшие к бёдрам Мухёна, мгновенно оказались перед его лицом. В тот момент, когда удивлённый Мухён приподнял лежащий торс, что-то тёплое и влажное коснулось его центра.

Это был язык Кан Хагёна.

— Кан Хагён…?

Только что говорил о плескании в горячем источнике, что же это такое? Мухён сделал удивлённое выражение лица.

Сос-сос-с.

Дельфин, который мог бы разрешить любопытство мужчины, казалось, был занят, усердно сося член Мухёна.

Как раз в этот момент он был заперт в маленьком купальнике и чувствовал дискомфорт. Из-за того, что красный маленький язык постепенно стимулировал его член, теперь он даже начал чувствовать слабую боль.

— М-м-х…!

Изо рта Мухёна вырвался тихий стон. Хагён, словно глотая возбуждение, ещё быстрее задвигал языком от сдавленного звука.

Одной рукой Хагён непрерывно гладил внутреннюю сторону бедра Мухёна. К этому времени по прежде прохладной коже распространилось хотя бы слабое тепло.

Лучше бы снял купальник и просто пососал, только кончик языка, касающийся сквозь тонкую ткань, вызывал досаду. Когда Мухён протянул руку, чтобы стянуть купальник, Хагён быстро остановил его.

— Перед тем как зайти в горячий источник, я смачиваю его… Зачем снимать?

Он так много использовал язык, что горло совсем пересохло. Благодаря Мухёну ушедшая жажда вернулась, и голос потрескался, как засохшее поле.

И всё же на душе у Хагёна был праздник. Потому что оба члена Мухёна выросли очень аппетитно.

С довольным выражением лица Хагён собрал во рту слюну и полил сверху: «кап-кап». Ведь чтобы вырастить больше, нужно поливать.

— Пусть «Муильмуи» растёт пышно и сеет семена, сеет семена!

Изо рта Хагёна, старательно массировавшего теперь уже более влажную, чем раньше, промежность Мухёна, полилась песня.

Грязные до неприличия слова, противоположные чистому и звонкому голосу, густому и чистому лесу.

Изо рта Мухёна, всё лицо которого было искажено от возбуждения и наслаждения, внезапно вырвался смех. Бессмысленные слова песен Хагёна были не раз и не два, но, кажется, со временем их раздражающий уровень только усиливался.

Вслед за тихим смешком затряслось и тело Хагёна, сидящего на мужчине сверху. Каждый раз, когда маленькое тело вздрагивало, перед глазами покачивалась и розовая попа, и нельзя было не прикоснуться.

Рука, на мгновение замершая в воздухе, вскоре определила цель и двинулась прямо вперёд. Мухён одним движением сдёрнул с Хагёна розовые плавки.

— А-ах?!

Чувство прохлады, когда прохладный воздух коснулся ягодичных мышц, было живо видно, как они напряглись.

Тело, застывшее от односторонних ласк Хагёна, постепенно расслаблялось. Округлая плоть, которую он хотел попробовать с того момента, как оказался перед Мухёном, развернулась аппетитно.

Не колеблясь, он крепко вцепился зубами в ягодичную плоть. Острые зубы мгновенно оставили следы на белой коже.

— И-ик!

Хагён, вздрогнув от внезапной атаки, обернулся, чтобы оценить ситуацию. Его купальник уже валялся на земле, а он остался совершенно голым, с Мухёном, вцепившимся в его зад.

От жгучей боли Хагён надулся. А имуги, только что откусивший кусок от его ягодиц, вместо того чтобы извиняться, выглядел так, будто хотел ещё.

— Зачем, зачем вы кусаете…?

— Выглядело вкусно.

Тон был спокойным, словно он говорил об очевидном факте, что солнце встаёт на востоке. На мгновение ошарашенный его уверенностью, Хагён вскоре смирился. Ведь и сам он не раз находил Мухёна аппетитным, но кусать так сильно, будто собирался съесть, — это уже слишком.

Хагён мысленно послал сочувствие своим ягодицам, которые завтра будут покрыты синяками.

— Я же сказал, что пойду играть в горячем источнике, зачем же вы сняли купальник…!

— Всё равно сниму, какая разница, снять заранее.

«Кажется, он не был таким разговорчивым…» Хагён, исподлобья глядя на Мухёна, который язвительно отвечал, убрал напряжение с поясницы, вызванное болью.

Мухён, погладив белое бедро Хагёна, как бы говоря «молодец», широко лизнул его покусанные ягодицы.

Колющая боль и шершавое ощущение последовали друг за другом. Не успел Хагён опомниться, как он уже тяжело дышал, упёршись лбом в член Мухёна.

— А, ы-х… хватит…!

— Ты же знаешь, что нельзя?

— М-х… Горячий источник…!

— Угу. Мы пойдём.

Мухён, дёрнув бёдрами, ответил. Из-за этого Хагён, ударившийся лбом о твёрдый член с глухим стуком, снова застонал.

Будь то шутка или всерьёз, в развратных делах Хагён всегда был на голову ниже. Не успев почувствовать несправедливость, Хагён снова должен был удивиться.

Потому что из-за линии талии купальника Мухёна выскочила тёмно-красная головка.

Конечно, Хагён говорил «Муильмуи», чтобы тот хорошо рос. Но он вырос слишком чрезмерно. Хагён в растерянности смотрел на член Мухёна, капавший прозрачной жидкостью и жаловавшийся на дискомфорт.

— Почему же так…

— Х-ха, я уже задыхался, думал, сойду с ума… Хагён, ты сам его сними.

План Хагёна полюбоваться великолепным имуги, чью стройную, как у модели, фигуру дополняла его любимая чёрная чешуя, провалился с треском.

Однако к этому моменту и мозг Хагёна уже не работал нормально. Он лишь старательно следовал словам Мухёна.

Хагён протянул руку, чтобы осторожно высвободить потемневший от прилива крови член Мухёна из купальника.

Даже это маленькое движение, казалось, было стимулом — мышцы бёдер Мухёна постоянно напрягались. Из-за того, что он сам смочил его слюной, он был невероятно скользким.

Он с досадой смотрел на постоянно соскальзывающие пальцы, как вдруг снова почувствовал острую боль в ягодице. На этот раз противоположная ягодица оказалась во рту Мухёна.

Брови Мухёна угрожающе дёрнулись, словно говоря, что если тот не вытащит его быстро, он укусит ещё сильнее.

— А-ах…! А-а, больно же!

— Быстрее.

Хотя Мухён и зажал плоть ягодицы Хагёна в своём рту, его произношение было пугающе чётким.

Почувствовав настоящую опасность, Хагён разорвал купальник и вытащил член Мухёна. Два члена, наконец встретившиеся со свежим воздухом, яростно подёргивались, словно протестуя против Хагёна.

— Х-у-у…

Но он справился…! Хагён, вытерев капли пота на лбу, приподнял уголки губ. Он даже боялся, что от него действительно оторвётся кусок плоти, но, к счастью, этого не произошло.

Купальник, проигравший битву с Хагёном, растянулся до безобразия и, потеряв свои функции, беспомощно лежал на земле. Хотя, наверное, ему не было одиноко, раз он был вместе с купальником Хагёна.

Хагён, лаская и поглаживая стволы разгневанного «Муильмуи», приподнял торс. Если бы он продолжал сидеть, согнувшись и выставляя зад, похоже, его снова укусил бы этот невоспитанный И Мухён.

— Теперь пойдём внутрь.

— А… Правда?

Услышав предложение войти в горячий источник, Хагён быстро повернулся лицом к Мухёну и округлил глаза.

Он думал, что так, шутя, они проскочат мимо купания в горячем источнике…

На его лице было полное любопытство: неужели они и правда смогут вместе купаться? Вместо слов Мухён ответил телом.

Мухён, крепко обхватив Хагёна за талию и ягодицы, поднялся с места. Он, изо всех сил наступив на валявшийся на земле купальник, уверенно зашагал и без малейших колебаний ступил в горячий источник.

На мгновение Хагён ожидал, что Мухён хоть как-то отреагирует, но это было напрасно. Мухён лишь направился в более глубокое место, не моргнув и глазом.

Он был настолько спокоен, что можно было подумать: а не притворялся ли Мухён, что не любит горячие источники, хотя на самом деле обожает их?

Хагён, поддавшись иллюзии, что они будут весело наслаждаться купанием вместе с Мухёном, сияюще улыбнулся и потёрся кончиком носа о его шею.

— М-м, потерпи немного. Мне тоже не терпится.

— Эй, что значит «не терпится». Давайте играть не торопясь.

— Что за слова, Хагён, играть… Разве ты не видишь, что твои детки хотят войти в эту дырочку?

Мухён, усмехнувшись, опустил талию Хагёна. Ягодичная плоть сдавилась и сморщилась, прижатая к горячему и твёрдому члену.

От внезапной силы Хагён попытался что-то возразить, но палец Мухёна неожиданно вторгся в сомкнутое отверстие.

— М-м-х…!

Хагён, скорчившийся от ощущения инородного тела, поджал пальцы ног.

— Вдруг… вставлять…!

— Больно?

— Конечно! О… Не больно…?

Голова Хагёна наклонилась набок. Обычно нужно было долго и тщательно подготавливать и успокаивать, чтобы он хоть немного принял его, но сейчас, хотя и было немного неудобно, боли не было.

Мухён, слегка усмехнувшись, попробовал ввести ещё один палец. Результат был таким же.

— О…

— Должно быть, тёплая вода всё расслабила.

Вода горячего источника, поднявшаяся к этому моменту уже до пояса Мухёна, также согревала живот Хагёна.

И до этого он вдоволь нарезвился в горячем источнике, так что все мышцы его тела, должно быть, расслабились и обмякли.

— Наверное, так…! Действительно, горячий источник обладает чудесными свойствами.

Рот Хагёна широко раскрылся, словно он только что осознал это чудо. Мухён, опасаясь, как бы Хагён снова не нырнул в горячий источник, ещё сильнее сжал руку, держащую его за талию.

— У-ух! — коротко вскрикнул Хагён от силы, сжимавшей его бок, и пятками забил по бёдрам Мухёна.

— А, прости… В любом случае, мне немного не терпится. Всё из-за того, что дельфин так усердно смачивал.

Мухён, ослабив силу в руке, сжимавшей бок Хагёна, мягко повращал его талией. Каждый раз его член, давящий на ягодицы, менял положение, вонзаясь то тут, то там.

Внезапные, пугающие стимуляции ощущались то в промежности, то в яичках, то в отверстии — без разбора.

— Э-это было не смачивание, а горячий источник, ы-х! Купальник слишком тугой, а-ах…!

— Да, да. Так позволишь мне уже войти? А то я правда умру.

Мухён, погладив мокрые волосы Хагёна, словно хваля ребёнка, прошептал ему на ухо.

То это был мягкий голос, хвалящий послушного ребёнка, то развратный голос, похожий на шёпот коварной змеи, заманивающей того послушного ребёнка на путь разврата.

— М-м, позволю. Позволю войти.

Хагён, поддавшись шёпоту мужчины, энергично кивнул. Мухён чмокнул Хагёна в лоб и втолкнул один из своих членов в узкую щель.

Отверстие, которое на мгновение сопротивлялось объёму, в несколько раз превышавшему палец, со временем начало понемногу принимать головку.

Но из-за ощущения, что было теснее, чем обычно, напряжение скопилось не только в теле Хагёна, но и в теле Мухёна.

— А-ах…! Подожди, по…!

— Х-у-у. Может, попробуешь расслабиться?

— Как, как…! М-м-м-х…!

Изо рта Хагёна, пронзённого Мухёном и повисшего на нём, полились всё более громкие стоны. Из-за того, что вместе с большим членом продолжала врываться горячая вода, живот был не просто горячим, а казалось, вот-вот сварится.

— Горячо, а-ах… горячо…!

Хагён, яростно тёршись лбом о прохладное плечо Мухёна, лишь повторял, что горячо.

Он так разгорячился, что начал беспокоиться, не пар ли вместо дыхания выходит из дыхальца на макушке. И чем сильнее было это ощущение, тем больше он мог полагаться только на Мухёна, поэтому Хагён, рыдая, ещё крепче вцепился в него.

Мухён, крепко державший Хагёна за талию, чтобы тот не опрокинулся назад, стал двигать бёдрами ещё сильнее.

Каждый раз, когда толстый кончик головки вонзался глубоко внутрь, Хагён дрожал всем телом, словно от удара током. Эта реакция возвращалась к нему в виде мягких внутренних стенок, крепко сжимавших член Мухёна.

Они быстро возбудились и, издавая животные звуки, поглощали друг друга. От их движений вода горячего источника непрерывно колыхалась, как волны.

Мгновения перед глазами то белели, то темнели, так что невозможно было понять, когда же он кончал. Хагён, под ударами потрясения и наслаждения, отдававшимися даже в голове, стонал ещё громче.

— А-ах, ы-х… Хорошо, хорошо… Х-х, м-м-х…!

— Кан Хагён, ы-х, крепче держись…!

Почувствовав, как сила покидает руки Хагёна, обвивавшие его шею, Мухён сильно укусил его за мочку уха. Даже его свирепый укус превращался в наслаждение.

Хагён хотел выполнить всё, что бы ни сказал Мухён. Собрав своё тело, которое постоянно норовило обмякнуть, Хагён изо всех сил напряг руки.

Мухён, словно говоря «молодец», на этот раз долго вылизнул мочку уха Хагёна.

— М-х-х…

Хагён, испустив ослабевший смех, кончиками пальцев коснулся чёрных волос Мухёна.

Волосы, которые от воды стали ещё чернее, выглядели восхитительно. Захватив чёрный волос пальцами, он взял его в рот.

Думал, раз это морской имуги, будет солоноватым, но оказался просто сладким. Хагён принялся сосать волосы Мухёна, словно это были вкусные конфеты.

Покачиваясь в его объятиях, он не выпускал из рук захваченные волосы. Мухён, неожиданно оказавшийся со схваченными за волосы во время секса, всё равно не мог сдержать смех.

Мухён, изо всех сил обняв маленькое тело Хагёна, испытал долгий оргазм.

Хагён, находясь в объятиях Мухёна, тоже снова достиг оргазма, уже не помня, какой по счёту.

Хагён, ранее восхвалявший воду горячего источника за её чудесные свойства, теперь твёрдо решил никогда больше не произносить даже букву «г» от слова «горячий источник».

Несмотря на слова Хагёна остановиться, Мухён, говоря, что раз это в воде, то ничего, так напирал, что позже Хагёну захотелось выползти наружу.

Куда же подевался тот имуги, который беспокоился, не упадёт ли он в обморок от долгого пребывания в горячей воде?

Когда Хагён от чрезмерного возбуждения и высокой температуры готов был потерять сознание, Мухён, словно читая его мысли, вызывал дождь, но позже Хагён уже мог только горько усмехаться.

Он чуть не потерял сознание и не оказался вынесенным на руках, пытаясь увидеть мужа красивее и лучше модели.

Но ближе к концу Хагён всё же смог, как и хотел, увидеть чёрную чешую Мухёна. Это был частичный успех. Даже несмотря на то, что купальник, за который он заплатил немалые деньги, превратился в клочья.

Хагён, завернувшись в пляжное полотенце и безвольно раскинувшись на шезлонге, не скрывал просачивающейся улыбки.

Потому что на теле Мухёна, сидевшего на земле и заботившегося о нём, всё ещё красиво сверкала чёрная чешуя, словно ночное небо.

Хагён протянул руку и ткнул пальцем в чешую Мухёна. Хотя вид был привычный, каждый раз он казался новым и загадочным.

— Но как же я, глядя на такую красоту, мог подумать об угре?

— Вот именно. Кстати, у морских угрей ведь нет чешуи.

Мухён, вспомнив настоящих угрей в Западном море, нахмурил брови.

Не все чёрные цвета одинаковы…

Конечно, отчасти это была и его вина — он позволил Кан Хагёну думать, что он морской угорь, и это было мило и забавно.

В любом случае, за свою долгую жизнь Мухён впервые столкнулся с таким большим недоразумением.

— Нет! Я искал — у угрей тоже есть чешуя. Она скрыта под кожей или её слишком мало, поэтому не все знают…

— Правда?

— Да! Не оскорбляйте угрей!

Вспыливший Хагён приподнял торс, но от нахлынувшей боли выдохнул короткий стон «У-ух!» и снова плюхнулся. Его тело ещё не было в состоянии двигаться свободно.

— Кстати, Хагён.

— Да…?

— Надо было поискать ещё в одном блоге. У морских угрей действительно нет чешуи.

Хагён, энергично запротестовав против решительного ответа, поискал в интернете морских угрей и вскоре понял, что Мухён прав.

Осознав, что до сих пор жил с неверными знаниями, Хагён рухнул на шезлонг. Это была коллаборация физического и психического шока.

Мухён, наблюдая, как дельфин стонет, лёжа ничком, коротко цокнул языком. Затем своей большой рукой он стал разминать мышцы Хагёна, надавливая на поясницу, бёдра и икры.

Как бы они ни занимались этим в тёплой воде, его хрупкие мышцы взбунтовались против постоянного напряжения.

— Ай-ай, вот там, там! Да! Хорошо, хорошо!

Смущение было недолгим. Хагён, получив почти волшебные движения рук Мухёна, растаял, как клейкий рисовый пирог, прилипший к сковороде. Из его рта вырвалось сочное восхищение.

Мухён, получив от дельфина щедрую похвалу, взобрался на шезлонг и приступил к полноценному массажу.

От мягкой кожи головы вокруг дыхальца до милых пальцев ног — не было места, куда бы не коснулась рука Мухёна.

Когда же его прикосновения, поначалу просто разминавшие зажатые места, постепенно стали приобретать другой смысл?

Или же это похотливый дельфин Кан Хагён истолковал прикосновения мужа превратно.

— М-м-х…

С какого-то момента в дыхании Хагёна стала появляться лёгкая взволнованность. Дыхание Мухёна тоже постепенно участилось.

Он, глядя на ягодицы с оставленными им следами от зубов, сглотнул слюну. Ведь вкусное можно есть снова, даже если уже сыт.

Мухён медленно наклонил голову и укусил белоснежную попу за один приём.

— Опять, опять!

Хагён, испустив стон удовольствия, вздрогнул от незнакомого ощущения и повернул голову. Как он и подозревал, так оно и было.

Хагён, видя, как Мухён кусает его ягодицы и тщательно их пережёвывает, сильно скривился.

— Так вы сделаете мою попу полосатой!

— Не волнуйся, я пробую всё равномерно.

— М-м…!

Хагён, собиравшийся язвительно ответить на его лукавую реплику, замер. Затем с очень обиженным выражением лица зарылся лицом в собственную руку.

Из розовых волос выглядывало ушко, покрасневшее до красноты.

— Знайте же, я терплю это только потому, что вы очень красивый.

Тихо пробормотал Хагён. Такое красивое лицо дракона было нечестным преимуществом.

Массаж Мухона был великолепен. Хагён, который поклялся даже не произносить букву «г» от слова «горячий источник», как только его ноющие и тяжёлые мышцы расслабились, снова прыгнул в источник.

Он был настоящим мастером в том, чтобы говорить одно, а делать другое.

Поскольку купальник был уже непригоден, Хагёну ничего не оставалось, как весело плескаться в источнике голышом.

Мухон, который всё же не ладил с горячей водой, был удовлетворён, наблюдая за радостным дельфином.

Когда они закончили второе и третье купание и посмотрели на время, было уже за шесть вечера.

Ур-р-р!

Желудок Хагёна громко заурчал в знак протеста, что пора бы его уже накормить.

— Может, поедем?

— Да! Тогда поужинаем и поедем домой?

— Хорошо. Есть что-то, что ты хочешь?

Похоже, сегодня Мухон был настроен исполнить любое желание Хагёна. На его вопрос Хагён, у-ум, усердно размышляя, выкрикнул: «Тушёные морепродукты в соусе и рис с креветками!»

Дельфин сделал отличный выбор меню, и Мухён, казалось, тоже был доволен, кивнув.

Хагён, наевшись мяса и риса в ближайшем торговом центре, выдохнул устало и сел на пассажирское сиденье.

Говорят, что плавание — одно из самых энергозатратных занятий, и это идеально объясняло его нынешнюю измождённость.

Ха-ам, ха-ам. Хагён, зевнув несколько раз подряд, потёр глаза.

— Если хочешь спать, спи. Может, откинуть спинку?

Мухон, видя, что тот трёт глаза слишком сильно, взял его маленькую руку и опустил. На его предложение Хагён покачал головой и снова зевнул.

Мухон, тихо усмехнувшись виду Хагёна, похожего на щенка, который носился весь день, приложил ладонь к его векам.

От его прохладной температуры область вокруг уставших глаз стала свежее. Хагён крепко взял руку Мухона, лежащую на его веках, обеими руками и заснул.

— Хагён, спишь?

Когда движения щекочущих ресниц прекратились, Мухон тихо спросил. Ответа не последовало. Мухон очень осторожно повернул руль, чтобы не разбудить своего мужа, который уже погрузился в глубокий сон.

«BingoMusic_Здравствуйте! Просим подтвердить финальную версию для YouTube!»

В почтовом ящике появилось новое письмо. В письме было объяснение, что видео, снятое в студии в прошлый раз, готово, и был прикреплён финальный вариант.

«Если есть какие-либо правки, требующие редактирования, пожалуйста, обязательно ответьте сегодня! Спасибо!»

Хагён, дочитав до последнего напоминания, собирался нажать на видео, но остановился и тяжело задышал: «Ху-у, ху-у». После нескольких глубоких вдохов, немного успокоившись, он стал осторожно оглядываться по сторонам.

Старшие братья, казалось, были заняты своими делами. Тогда, вероятно, они ничего не скажут, если Хагён ненадолго зайдёт в кабинет директора.

Конечно, братья никогда не возражали, когда Хагён заходил в кабинет директора в любое время. Не было такого морского жителя Западного моря, который осмелился бы придраться к тому, что делает спутник того великого имуги Западного моря.

Однако, когда Хагёну казалось, что он слишком вольно ведёт себя на работе, его начинала мучить совесть. Хотя таких дней было не так много, но всё же он был наёмным работником, получающим зарплату, поэтому старался быть осторожным вдвойне.

Тем не менее сейчас ему было совершенно необходимо пойти в кабинет директора. С серьёзным выражением лица Хагён медленно приподнялся. Со стороны можно было подумать, что он снимается в шпионском фильме, но на самом деле это был просто дельфин, движимый желанием посмотреть своё видео вместе с мужем.

Хагён с планшетом в руке постучал в дверь кабинета.

— Можно войти?

— Да, входи.

Из-за двери донёсся низкий голос. Хагён, шевельнув уголком губ, открыл дверь и вошёл в кабинет.

Мухон, похоже, просматривал документы, его взгляд всё ещё был прикован к экрану компьютера.

Мужчина, сосредоточенный на работе, прекрасен. А если это твой муж, то прекрасен в двадцать тысяч раз больше.

Хагён, внутренне ликуя, направился к столу Мухона. Взгляд Мухона тоже переместился с экрана на него.

— Очень заняты?

— Нет. Дело не было срочным. Что-то хотел сказать?

В тот момент, когда Хагён повернулся к экрану, Мухон выключил его и поднялся с места. Обняв Хагёна за плечи, он усадил его на диван. От этих плавных, естественных действий Хагён без всяких подозрений протянул Мухону планшет.

Мухон, удивлённо подняв бровь, собирался спросить, что это, но Хагён указал на видео, прикреплённое к тому письму.

— Говорят, редактирование видео, которое мы снимали в студии, завершено!

— А, то самое Bingo Music?

— Да-да, то самое! Но мне так страшно смотреть одному, что, кажется, нужно держаться за руку с мужем.

Кончики пальцев Хагёна, всегда бывшие теплее, чем у Мухона, были холодными — действительно ли он нервничал?

«Почему же он волнуется, если поёт лучше всех?» — подумал Мухон. Однако он молча принялся разминать руку Хагёна. Воодушевлённый его тихой поддержкой, Хагён нажал кнопку воспроизведения.

После характерной заставки канала на экране появились имена главных героев этого видео.

«Муильмуи_Кан Хагён».

Увидев название канала и настоящее имя в самом конце, Хагён заёрзал ногами. Тело Мухона, молча поддерживавшего Хагёна, тоже напряглось. Он нервничал и волновался, как родитель перед выступлением своего ребёнка.

Началось вступление, состоявшее только из фортепианной мелодии, и в такт ему по одному стали показывать крупным планом ютуберов-любителей.

Лица первых появившихся ютуберов даже не отпечатывались в сознании. Казалось, только бледное лицо Хагёна, показанное в конце видео, отпечатывалось на сетчатке, как штамп.

— Ого, какое у меня странное выражение лица!

Хагён, который говорил, что слишком нервничает, чтобы смотреть видео, как только оно началось, затараторил без умолку. Он краснел, говоря, какое у него тогда было выражение лица и что движения рук были такими неловкими, что сводили с ума.

Но, видимо, сама песня ему понравилась, потому что на этот счёт жалоб не последовало.

В отличие от Хагёна, который, смотря видео, постепенно расслаблялся, рука Мухона сжималась всё сильнее.

Даже после окончания короткого, около десяти минут, видео Мухон по-прежнему крепко держал руку Хагёна.

Если бы Хагён не вскрикнул «Ай!», почувствовав боль от сжимающей его руки, Мухон выжимал бы из неё силы без конца. Короткий вскрик Хагёна заставил Мухона опомниться, и он разжал пальцы, но белая кожа уже успела покрыться красными пятнами.

— Ц-ц… — Мухон, виновник случившегося, цокнул языком и нежно погладил руку Хагёна. — Больно… Прости.

— На мгновение было больно. Сейчас всё в порядке. Но что с вашим выражением лица…? Моя песня так плоха? Кажется, её невозможно слушать? Или я получился слишком некрасивым?

У Мухона с самого начала было лицо, будто он жуёт дерьмо. Хагён ещё раз запустил видео.

Хотя неловкий взгляд и жесты и раздражали, он не думал, что смотреть это совсем невозможно, поэтому реакция Мухона волновала его больше.

В глубине души он надеялся, что пока Мухон будет смотреть видео, тот осыплет его сладкими комплиментами, но это оказалось пустыми мечтами. Хагён совершенно пал духом, увидев реакцию своего мужа.

Когда Хагён, ожидавший ответа Мухона, тоже замолчал, в кабинете зазвучал только голос из видео.

Хагён, не выдержав молчания, резко вскочил с места. Он собирался попросить вырезать все части, где был он сам.

— Я… я пойду. Попрошу вырезать мои части!

— Не уходи. Подожди, подожди минутку.

Мухон, усаживая рассерженного Хагёна, глубоко вздохнул. Хагён в видео был слишком прекрасен. Не потому, что он был его мужем, а потому, что был самим очарованием.

«Множество людей, увидевших это видео, наверняка почувствуют то же самое… Тогда они захотят Кан Хагёна ещё сильнее, чем сейчас…» Мухон уже завидовал, представляя симпатию людей к своей второй половине.

Он знал, что это уродливое и глупое чувство, но тревога, которую он ощущал, всё больше нарастая, пока Хагён пел, не уменьшалась, даже если он того желал.

Он любил его талант больше всех на свете и, больше всех на свете, желал спрятать этот талант поглубже. Видимо, его лицо самопроизвольно окаменело от бурлящих внутри сложных мыслей.

— Слишком хорошо получилось. Нет ютубера лучше тебя.

— Враньё. Тогда почему вы смотрели с таким сердитым лицом?

Хагён надул губы. Волнение от выхода видео уже давно исчезло, осталось лишь испорченное настроение. Мухон, тихо усмехнувшись про себя искреннему проявлению эмоций «речной свиньёй», протянул руку и ткнул в мягкую щёку Хагёна.

Верно, только он один может видеть его таким. Только перед ним одним Хагён так капризничает.

Придавив в себе ревность к неведомо кому, Мухон спокойно передал Хагёну свои впечатления.

— Ты же знаешь. Ты слишком красив и прекрасен. Боюсь, что людей, которым ты нравишься, станет больше… нет, конечно, их станет больше. Мне это не нравилось, когда представлял — просто жар поднимался.

Хагён громко рассмеялся, слушая спокойную ревность Мухона. Говорят, супруги, «делящие одно одеяло», становятся похожи — видимо, его собственная ревность перекинулась и на Мухона.

Его ревность делала его таким счастливым, так щекотала душу, что смех так и прорывался наружу.

Страница книги Прыгающий дельфин в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

1 - 15

1 - 16

1 - 17

1 - 18

1 - 19

1 - 20

1 - 21

1 - 22

1 - 23

1 - 24

1 - 25

1 - 26

1 - 27

1 - 28

1 - 29

1 - 30

1 - 31

1 - 32

1 - 33

1 - 34

1 - 35

1 - 36

1 - 37

1 - 38

1 - 39

1 - 40

1 - 41

1 - 42

1 - 43

1 - 44

1 - 45

1 - 46

1 - 47

1 - 48

1 - 49

1 - 50

1 - 51

1 - 52

1 - 53

1 - 54

1 - 55

1 - 56

1 - 57

1 - 58

1 - 59

1 - 60

1 - 61

1 - 62

1 - 63

1 - 64

1 - 65

1 - 66

1 - 67

1 - 68

1 - 69

1 - 70

1 - 71

1 - 72

1 - 73

1 - 74

1 - 75

1 - 76

1 - 77

1 - 78

1 - 79

1 - 80

1 - 81

1 - 82

1 - 83

1 - 84

1 - 85

1 - 86

1 - 87

1 - 88

1 - 89

1 - 90

1 - 91

1 - 92

1 - 93

1 - 94

1 - 95

1 - 96

1 - 97

1 - 98

1 - 99

1 - 100

1 - 101

1 - 102

1 - 103

1 - 104

1 - 105

1 - 106

1 - 107

1 - 108

1 - 109

1 - 110

1 - 111

1 - 112

1 - 113

1 - 114

1 - 115

1 - 116

1 - 117

1 - 118

1 - 119

1 - 120

1 - 121

О книге