Чёрный фургон удалился под рёв двигателя. Проводив транспорт взглядом и дождавшись, когда две красные задние фары исчезнут в пыли грунтовой дороги, Чо Ён Сик с презрением выбросил визитку.

— Ха-а, вот ведь мерзкие ублюдки. – Гадая, не заявятся ли они сюда снова, мужчина, демонстративно и громко харкнул прямо на выброшенную визитку.

Стоял невыносимо жаркий летний день, и в воздухе витал запах раскалённого асфальта. Перепрыгнув через груду покрышек, что служили забором, Чо Ён Сик вошёл в свою автомастерскую и глубоко вздохнул, глядя на разбросанные повсюду инструменты. Он только собирался съесть порцию лапши с чёрной фасолью, что была заказана по купону, как в помещение вошли двое мужчин. Бритоголовые и одетые в деловые костюмы, они больше походили на бандитов, что пришли вытряхнуть долги. Тем не менее они были потенциальными клиентами, особенно сейчас, когда на счету была каждая копейка. Приближался срок ежемесячной оплаты аренды, поэтому Чо Ён Сик, которому, ко всему прочему, нужно было содержать пожилую мать, страдающую слабоумием, отставил лапшу и радостно поприветствовал их.

Даже не взглянув на предложенный апельсиновый сок, один из мужчин протянул визитку. Сотрудник службы безопасности фирмы «Эсвон» заявил, что они проводят расследование инцидентов грабежа с частной территории, потребовав у владельца мастерской немедленного предоставления записей с камер видеонаблюдения.

Чо Ён Сик уже слышал от разносчика еды из китайского ресторана, что в последнее время на районе орудуют бандиты, которые представляются сотрудниками службы безопасности крупной фирмы. Говорили, что только в прошлую пятницу они заставили господина Чхве, владельца магазинчика фруктов и овощей извиняться за то, что тот попросил убрать машину с дороги.

Во избежание лишней головной боли, Чо Ён Сик сразу же отказал в их просьбе. Если быть более точным, он просто не мог выполнить её, так как камера перед входом в мастерскую была лишь декорацией. В ответ на угрозу «гостей» обратиться в полицию, Чо Ён Сик, как и владелец магазинчика, был вынужден извиниться, заверяя, что ничего об этом не знает. Когда он поменял им моторное масло и накачал шины, те наконец-то уехали.

Сняв грязные перчатки, Чо Ён Сик плюхнулся на диван и посмотрел на брошенную лапшу, которая уже успела разбухнуть.

— Да и чёрт с ней, – выругался он, поднимая лапшу палочками и опуская её обратно. Как раз в тот момент, когда мужчина бросил это дело, на экране небольшого телевизора раздались ликующие крики. Камера поймала лицо подавленного аутфилдера , когда бэттер  команды соперника, совершивший гранд-слэм , торжественно держался за козырёк бейсболки. Настроение Чо Ён Сика ухудшилось, сегодня явно был не его день. Поставщик, у которого на свои последние сбережения он заказал клюшку для гольфа, отменил заказ, сославшись на проблемы с логистикой. Кондиционер в гараже сломался и залил всё водой. Ко всему прочему, пришлось иметь дело с сотрудниками крупной фирмы, ведущими себя как бандиты.

Уезд Муа́н, провинции Чолла-Намдо, расположенный к юго-западу от горы Чирисан и к северу от реки Хвачон, издавна славился своей живописной природой и благоприятной фэн-шуй гармонией. Однако десять лет назад здесь под предлогом развития региона была основана крупная компания. Теперь поля, на которых раньше выращивали дыни и арбузы, превратились в промышленные зоны. Для небольшого уезда с населением в несколько тысяч семей это стало серьёзным потрясением. Сначала жители радовались, надеясь, что экономика региона пойдёт в гору, и жизнь улучшится. Но уже через несколько лет осознали, что их обманули. Каждое утро понедельника по просёлочной дороге с грохотом проносились огромные самосвалы, со стороны завода доносились громкие звуки, а в воздухе стоял смог выбросов вредных веществ. В новостях сообщалось о переработке промышленных отходов и поддержании экологической чистоты, тогда как на самом деле здесь просто возвели полигон для утилизации мусора. Жители регулярно подавали различные жалобы на загрязнение окружающей среды, но ни местные власти, ни администрация завода не обращали на них никакого внимания. Число тех, кто за бесценок терял свои угодья, неустанно росло.

Чуть погодя распространился слух о том, что металлолом и другие ценные предметы, смешанные с крупными промышленными отходами больших городов, можно продать за хорошие деньги. Изначально скептически настроенные жители в итоге стали собирать и сдавать металлолом. Этот странный симбиоз продолжался несколько лет, но некоторое время назад местных начали обвинять в незаконном проникновении на частную территорию и промышленном шпионаже. В районе, где и без того на улицах было немноголюдно, теперь постоянно патрулировали полицейские машины, из-за чего жители боялись лишний раз выйти из дома, опасаясь, что их остановят для проверки документов. Казалось, что если их поймают, то прицепятся ещё и к тому, что они не зарегистрированы по месту жительства.

Команда пропустила несколько мячей подряд, и счёт изменился. И вот это называлось бейсболом? Чо Ён Сик, раздражённый безо всякой причины, переключал каналы. По местному телеканалу профессор, приглашённый в качестве эксперта экономики, без умолку восхищался сделкой по слиянию корейской фармацевтической компании Samwon Biotech с французским концерном. Мол, это сулило прорыв и превращение компании в один из ведущих конгломератов Азии, и что всё произошло благодаря выдающемуся руководству старшего сына главы Samwon Group, нынешнего директора.

— Здесь давно уже не Северная Корея, а они тут восхваляют его, словно вождя. Да позор ему! – Усмехнувшись речам, больше похожими на бред фанатика, а не эксперта, мужчина уловил рёв мотоциклетного двигателя. Неужели уже приехали забрать посуду? Оглянувшись на полуприкрытую дверь, Чон Ён Сик увидел, как мотоцикл остановился под вывеской. Количество людей, разъезжающих в этой глуши на мотоциклах, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Племянник владельца китайского ресторанчика, рядовой полицейский и постоянный клиент автомастерской. Но лишь один из них ездил на чёрном военном круизере. Даже сейчас, в середине лета, когда днём температура поднималась до сорока градусов по Цельсию, мужчина был облачён в шлем, перчатки, наколенники и даже куртку с толстыми синтетическими накладками на локтях и плечах. Несмотря на всё это, благодаря высокому росту, казалось, что он сошёл с фотографии. Наконец, подняв мотоцикл на подъёмник, мужчина снял шлем. Как и ожидалось, это был человек, которого владелец автомастерской хорошо знал. Если выражаться точнее, они были довольно близки.

— Кто это тут у нас? Нам Гён Хва! – Мужчина слегка похлопал своего частого посетителя по плечу. Нам Гён Хва, поправляя прилипшие ко лбу волосы, натянуто улыбнулся.

— Здравствуйте.

— Давно тебя не было видно. Думал, ты уже уехал отсюда.

— Был немного занят. – Ответил Нам Гён Хва, вынув из ящика с инструментами гаечный ключ и взмахивая им, будто спрашивая, можно ли воспользоваться. На немой жест-просьбу одолжить инструмент, Чо Ён Сик даже не кивнул, ведь это было их привычное взаимодействие.

В Муане, в месте где преобладало пожилое население, Нам Гён Хва был необычной личностью. Мужчина был не только молод и привлекателен, но и весьма загадочен. Около пяти лет назад, когда он впервые появился здесь, его приняли за полицейского в штатском, что вызвало немалый переполох среди местных. Когда Нам Гён Хва сказал, что хочет арендовать комнату, господин Ким был крайне удивлён. В то время как все, кто родился и вырос здесь, старались перебраться в Сеул, молодой человек, казалось бы, из крупного города, пытается тут обосноваться. Это было крайне странно.

Долгое время местные жители строили всевозможные предположения. Думали, что он шпион, пытающийся восстановить северокорейский режим, или что Гён Хва скрывается от кредиторов. Но вскоре выяснилось, что он намеренно уехал из Сеула по программе переселения молодёжи, однако в глазах жителей так и остался загадочной фигурой.

— Не обращайте на меня внимания и продолжайте кушать, – сказал Нам Гён Хва, затягивая ослабленные детали.

На первый взгляд, его тон мог показаться грубоватым, но, вероятно, так он хотел выказать учтивость. Чо Ён Сик вздохнул и покачал головой.

— Эта лапша уже несъедобна.

— Почему?

— Она совсем разбухла.

— Чем же Вы были заняты всё это время?

— Не знаю, стоит ли называть это «занятостью», но… – Вновь окинув взглядом ставшее неаппетитным блюдо, мужчина слегка наклонился. – Гён Хва, ты видел по дороге сюда чёрную машину?

— Не думаю… Что-то случилось?

— Сегодня сюда приезжали ребята из «Эсвон», из того самого центра утилизации в Хвапхён-ри.

Нам Гён Хва, будучи сосредоточенным лишь на мотоцикле, наконец поднял голову. Выражение лица явно выказывало недовольство.

— Эсвон?

— Да. Сначала я подумал, что они заехали в мастерскую в силу надобности, но похоже, всё дело в несанкционированном проникновении на их территорию. На этот раз, они даже полицию подключили. Точно, я же получил визитку от главы охраны, или кто он там. – Чо Ён Сик поспешно выбежал наружу, чтобы найти ту самую визитную карточку, но её как ветром сдуло. Почесав затылок, мужчина вернулся и цыкнул языком.

— Если бы знал, что ты объявишься, сохранил бы визитку.

— Они ищут меня?

— Не совсем. Я просто подумал, что раз ты часто там бываешь, то можешь что-то знать. По словам курьера, похоже, поймали кого-то из тех, кто там шастал. Говорят, их даже заставили подписать какие-то бумаги.

— Видимо, есть, что скрывать.

— Зачем вообще было это затевать? Свалка или утилизационный полигон, – мне по барабану. С самого начала говорил, что не нравится мне всё это. Раз этот металл такой драгоценный, ну и оставили бы его в Сеуле. Зачем сюда тащить?

Не обращая внимания на жалобы автослесаря, Нам Гён Хва поднялся с корточек и слегка пнул по нижней части мотоцикла. Заедающая ручка газа плавно двинулась, что было заметно невооружённым глазом.

— Что, уже починил?

— Да, ничего серьёзного. – Беззаботно ответил Гён Хва. Но если учесть, что этот мотоцикл когда-то был грудой металлолома, предназначенным для утилизации, то по сути он его заново собрал.

Нам Гён Хва был самым умелым и сообразительным из всех, кого знал Чо Ён Сик. Но по какой-то неизвестной причине, у него не было даже банковского счёта. Глядя на мужчину, которому едва исполнилось тридцать два, но выглядящему так, словно он прошёл через огонь и воду, владелец автомастерской испытывал жалость и интерес одновременно. Но Чо Ён Сик всё не решался задать возникающие в голове вопросы. Они были знакомы уже несколько лет, и мужчина был уверен, что раз его постоянник до сих пор ничего не рассказал, значит, на то были веские причины.

________

1) Аутфилдер – один из трёх игроков, занимающих оборонительную позицию во внешнем поле.

2) Бэттер – отбивающий. Игрок атакующей команды, противостоящий питчеру – тому, кто бросает мяч.

3) Гранд-слэм – хоумран в ситуации, когда все базы заняты раннерами, что позволяет команде набрать сразу четыре очка.

Когда на горизонте показалась телефонная будка, Нам Гён Хва остановил мотоцикл. До места назначения оставалось ещё несколько сотен метров, но ехать дальше по ухабистой дороге означало погубить шины. Обросший плющом уличный фонарь тускло мерцал. Заброшенный несколько лет назад, он утратил свою первоначальную интенсивность, так что уже никто и не помнил, как ярко он светил в прошлом. Так было не только с этим фонарём. Весь район находился в аналогичном состоянии. Разбитый, словно после землетрясения, асфальт, поваленные с корнем деревья, переполненные почтовые ящики, заваленные опавшими листьями и окурками – всё это говорило о том, что здесь уже давно не следили за порядком.

Сквозь сумерки, в отдалении виднелся многоквартирный дом, который по своему виду больше напоминал пристанище для призраков. Заросшая сорняками детская площадка, усеянная разноцветными банками и пластиковыми отходами, издалека напоминала клумбу. Из стоящих по обе стороны палаток постоянно доносились шорохи и стоны.

Под красным полотнищем, провисшим из-за дождя, кто-то сидел, опустив голову. Увидев юного, на вид не старше восьми лет, ребёнка, Нам Гён Хва остановил мотоцикл и немедля бросился к нему.

— Нам Хэ Джин!

При звуке голоса, что звал его со стороны пустой парковки, ребёнок поднял голову и широко улыбнулся.

— Братик!

Гён Хва без колебаний подхватил на руки подбежавшего к нему мальчишку, чья одежда была влажной от вечерней прохлады.

— Почему ты здесь? Разве я не говорил вечером оставаться дома?

— Знаю. Но я волновался, потому что ты долго не возвращался…

— Я ведь оставил записку, что сегодня немного задержусь. Почему бродишь здесь в такое время? А если бы с тобой что-то случилось?

Несмотря на льющиеся на него нравоучения, Хэ Джин продолжал улыбаться, обнимая старшего брата и уткнувшись ему в шею.

“Думает, что может сделать вид, будто ничего не было.”

Гён Хва лишь вздохнул, сильнее прижав к себе младшего брата, не давая тому упасть, и пошёл дальше.

Вокруг парковки, словно барьер, стояло несколько туристических автобусов. Один из курящих мужчин качнул головой в сторону Нам Гён Хва, пересекающего парковку.

— Эй, красавчик, куда идёшь? Занят? – Раздался насмешливый свист и гомерический хохот. Это была так называемая бродячая свора, состоящая, в основном, из бедняков и бывших военных, не сумевших найти себе места после распада северокорейского режима. Они бродили по округе, вымогая деньги у прохожих или торгуя краденным. Палатки, установленные рядом с детской площадкой, служили им притоном для азартных игр и сутенёрства.

— Малыш, не бойся. Я заставлю тебя кончить, м?

— Если не нравится сверху, можешь быть снизу. Выберешь себе кого-нибудь с большим членом.

Повсюду раздавались хаотичные окрики. Гён Хва ускорил шаг, прикрывая уши младшему брату. Мужчины продолжали хихикать, но не приближались. Они были из тех, кто бросался на свою добычу, ли заметив в ней хоть малейшее колебание.

С другой стороны, то, что бродячие псы собирались в одном месте, означало, что здесь, по крайней мере, можно было жить. Как ни парадоксально, но, чтобы выстоять против других, требовалось кооперироваться в группы.

Квартиры на окраине Муана в рамках политики воссоединения нации предназначались для молодых семей. Прошло около двадцати лет с тех пор, как возводившая их строительная компания обанкротилась, а её владелец вместе с супругой сбежал за границу, оставив объекты незаселёнными. И Муан был не единственным таким поселением. В попытке решить данную проблему Министерство земельных ресурсов выкупало заброшенные квартиры и передавало их в управление частным компаниям. Однако надлежащее управление ими было невозможно из-за плохо организованного административного аудита. Тем не менее, желающих въехать в эти квартиры было предостаточно. Причиной тому послужило отсутствие к кандидатам строгих требований, которые не учитывали ни происхождение, ни семейное положение, ни что-либо ещё.

Здание было девятиэтажным, но жилые помещения располагались только на пятом и шестом этажах. Дверь аварийного выхода вела не к лифтовому холлу, а в многофункциональное помещение, где можно было приготовить еду, за которым уже следовали разделённые на секции жилые помещения. В каждом из них проживало более десяти семей, но, судя по видимым признакам их могло быть и больше. Комната, в которой жили братья, находилась в конце коридора на шестом этаже и была настолько маленькой, что в ней с трудом могли разместиться двое взрослых. Стены были оклеены дешёвым влагозащитным материалом, который морщился в дождливые дни, а фанерные перегородки не только не изолировали звук, но и грозились развалиться при малейшем усилии, словно засохшая глина. Залатанные обрывками газет треснувшие окна были заляпаны птичьим помётом, что не позволяло выглянуть наружу. Несмотря на все эти недостатки, Нам Гён Хва не считал эту комнату совсем уж плохой. Учитывая годовую арендную плату, она была довольно просторной, а в солнечные дни, если открыть окно, внутреннее пространство озарял свет. Да и водопровод с электричеством работали исправно. Из всех вариантов, доступных без удостоверения личности, – это было самое пригодное место для жизни.

— Нам Хэ Джин.

— М?

Как только Нам Гён Хва вошёл в комнату, сразу же проверил содержимое холодильника, и строгим голосом окликнул младшего брата.

Хэ Джин вздрогнул и повернул голову.

— Почему ты не доел обед, который я приготовил? – Мужчина вынул из холодильника герметичный контейнер. Жареный рис, приготовленный утром, покрылся белым слоем застывшего жира.

— Сегодня соседская бабушка дала мне молока, а ещё я съел крекеры, поэтому был сыт.

— Но рис ты должен был съесть. Врач сказал, что тебе нужно набрать вес до следующего обследования, чтобы увеличить дозировку лекарств.

— Да, я знаю… – Явно расстроенный мальчишка опустил голову, а Нам Гён Хва тихо вздохнул. Он старался избегать нравоучений, но не мог быть снисходительным в вопросах питания младшего брата.

Хэ Джин с рождения был слабым ребёнком, который постоянно болел. У него было слабое сердце и дефект межпредсердной перегородки, что делало для него невозможными длительные пробежки или интенсивные физические нагрузки. Но проблема была не только в этом. Из-за редкого заболевания, называемого «синдром Холла», Нам Хэ Джин страдал от приступов удушья, которые не давали ему нормально спать. Токсичные по своей сути лекарства, что при малейшей передозировке могли нанести вред организму, лишь ослабляли симптомы. Какогó восьмилетнему ребёнку каждый день заставлять себя есть нелюбимую пищу и глотать лекарства? Присев перед осунувшимся младшим братом, Нам Гён Хва достал что-то из своего кармана и вложил в маленькую ладонь. Увидев шоколадку, завёрнутую в золотую фольгу, Хэ Джин широко раскрыл глаза.

— Что это?

— Я сегодня был в городе. По пути мне попался магазинчик импортных товаров, вот и купил. Ты же любишь шоколад.

Нам Хэ Джин сглотнул, получив шоколад, который обычно дарят только на дни рождения или Рождество. Однако мальчик не выглядел особенно радостным.

— Братик, но это же дорого.

— Не так уж и дорого, всего около десяти тысяч вон.

— Но на эти деньги можно купить целых десять пачек лапши! – Хэ Джин лишь опустил взгляд. Нам Гён Хва горько усмехнулся и потрепал брата по голове.

— Маленьким детям не стоит беспокоиться о подобном.

— Но ты же так упорно трудишься.

— Достаточно и того, что ты это знаешь. Поэтому одну шоколадку съешь после еды, вторую – через час после приёма лекарств, а последнюю оставь на завтра…

Прежде чем он успел договорить, Хэ Джин быстро разорвал обёрточную бумагу и вложил одну конфету в руку брата.

— Вместо того, чтобы оставлять на завтра, лучше отдам её тебе прямо сейчас. – Нам Гён Хва промолчал. – Ты обязательно должен её съесть.

Мужчина посмотрел на маленькую ручку брата в своей ладони и крепко её сжал.

— Хорошо.

Тепло его ладошки успокаивало.

Жара, стоявшая весь день, не спадала и ночью. Стоны людей, ворочающихся из-за духоты, расползались по стенам, словно насекомые. К счастью, Хэ Джин спал спокойно. Убедившись, что дыхание младшего брата ровное и спокойное, Нам Гён Хва достал из рюкзака небольшой фонарик и КПК. После сотни километров, пройденной на мотоцикле, тело ломило от усталости, но времени на отдых не было.

Хвапхён-ри, центр переработки и утилизации отходов «Эсвон», – место, которое местные жители называют свалкой или мусорным полигоном. Однако для тех, кто занимался сбором металлолома, территория была местом, дающим возможность заработать на жизнь. И Нам Гён Хва был одним из таких сборщиков. Каждую неделю он перебирал тонны мусора, выискивая железо и различные сплавы, которые можно было продать в надлежащих пунктах, имеющихся в каждом крупном городе. На первый взгляд могло показаться, что на продаже металлолома много не заработаешь, однако детали, используемые для разного рода модификаций, были исключением. Среди владельцев импортных спортивных автомобилей, особенно в столичном регионе, было немало любителей незаконного тюнинга, и соответствующие детали часто можно было отыскать на свалках. Особенно ценными были детали от дронов.

Однако несколько недель назад атмосфера кардинально изменилась, и начались масштабные проверки. Официально объясняли тем, что они проводятся для борьбы с утечкой технологий в результате незаконного проникновения, но, учитывая предшествующие действия властей, настолько резкое изменение вызывало подозрения.

Мужчина уже по привычке вздохнул. Каковы бы ни были истинные причины происходящего, было ясно одно: в ближайшее время стоит быть более осмотрительным. Особенно после того, как его предупредил Чо Ён Сик, который обычно относился ко всему спокойно. Попасться на глаза службе безопасности и оказаться под следствием было бы крайне нежелательно. Лица, незарегистрированные в национальном реестре, были обязаны оплатить огромный штраф или отправиться на бессрочную военную службу в приграничный район рядом с горой Пэктусан, в противном же случае и вовсе грозила депортация. Сумма штрафа была, конечно, непосильным бременем, но сильнее пугала перспектива службы в приграничной зоне. Особенно рядом с Янганом. Нам Гён Хва не понаслышке знал, что это за место.

Путь в Ад.

Нет, там было даже хуже Ада. Территория, где не действовали никакие законы этики и морали. Место, где единственным чувством, испытываемым людьми, был первобытный страх.

Сотрясший автомат грохот заставил Нам Гён Хва, задремавшего стоя, достать банку с напитком. Видимо из-за того, что было ещё слишком рано, большинство автоматов были пусты. От безысходности мужчина выбрал витаминный напиток, который должен был быть всяко лучше странной смеси женьшеня и кофе. Но уже через несколько секунд он понял, что ошибся.

— Угх.

Прикрыв рот рукой, Гён Хва бросился в туалет, где выплюнул напиток, который по вкусу напоминал заплесневелый цитрусовый чай. Не в силах допить, он просто вылил остаток в унитаз. Благодаря тому, что мужчина прошёлся туда-сюда, тень сна быстро рассеялась, но из-за горького прогорклого вкуса закружилась голова. Несколько раз прополоскав рот и умывшись, Нам Гён Хва поднял голову и уставился на собственное отражение в зеркале. Возможно, из-за тусклого освещения люминесцентной лампы и без того бледное лицо казалось ещё более измождённым. Мужчина прижал кончиками пальцев уставшие глаза.

Ещё вчера вечером с его младшим братом всё было в порядке, однако после полуночи у него начался сильный кашель, и вдобавок поднялась высокая температура. Мужчина тогда взял на руки Хэ Джина, который уже не мог самостоятельно передвигаться, и без промедления отправился в отделение неотложной помощи, до которого даже на машине ехать было более двух часов.

Простуда. Диагноз был прост и ясен, но выражение лица врача, снимающего стетоскоп, было крайне серьёзным. Обычно простуда проходит сама собой, если вовремя принимать жаропонижающие, однако Нам Хэ Джин, у которого и без того были слабые дыхательные пути, был исключением. Простая простуда могла легко перерасти в острую пневмонию, и опасения врача это подтверждали. Поэтому когда медик посоветовал госпитализировать Хэ Джина, его старший брат, не раздумывая, согласился. Сказать, что он не беспокоился о больничных расходах, было бы ложью. Если добавить стоимость анализов и дорогостоящих лекарств, за месяц немалая сумма денег таяла, словно снег. Без медицинской страховки долгосрочная госпитализация была непосильной ношей, но и прекращение всякого лечения не казалось возможным.

Следует ли снять деньги со сберегательного счёта? Внезапно на ум пришли тридцать миллионов вон, что он положил на банковский счёт, оформленный на имя Хэ Джина, но тут же отбросил эту идею. Сумма, предназначавшаяся для оформления гражданства младшего брата, была накоплена кропотливым трудом. В этом году Нам Хэ Джину исполнилось восемь лет. Он достиг возраста, когда любой гражданин Кореи, соответствующий определённым требованиям, мог подать заявление на получение специального гражданства. Зарегистрировавшись в качестве жителя Сеула, он бы мог бесплатно ходить в государственную школу и получать льготы при посещении больниц. Возможно, его бы даже усыновила обеспеченная семья.

Благодаря Чо Ён Сику, который был в курсе их ситуации, мужчине удалось устроиться грузчиком и курьером, так что пока всё складывалось так, что с расходами на госпитализацию братишки вплоть до самой выписки он справлялся.

Похлопав себя по щекам, Нам Гён Хва вышел в коридор, чтобы вернуться в больничную палату. С противоположного конца коридора, приглушая шаг, подошла дежурная медсестра, совершавшая утренний обход.

— Так, палата 607. Вы опекун пациента Нам Хэ Джина? – Остановившись рядом с табличкой «не шуметь», тихо спросила медсестра. На её лице расплылась мягкая улыбка, сочетавшая в себе профессионализм и искреннюю доброжелательность. – Он спокойно спит.

Нам Гён Хва лишь кивнул ответ и, тихонько пододвинув складной стул, сел, пристально глядя на брата, свернувшегося во сне калачиком. Хэ Джин, который постоянно капризничал, не желая лечиться, наконец заснул после того, как Нам Гён Хва ему пообещал, что они проведут там всего лишь три дня. Нам Хэ Джин не любил больницы, не любил уколы и лекарства. Но сильнее всего мальчика беспокоило то, что чем дольше он остаётся в больнице, тем больше времени проведёт в одиночестве.

— Братик, прости, – пробормотал мальчик во сне и вздрогнул, словно ища его. Нам Гён Хва осторожно взял маленькую ручку в свою. Успокоившись, Хэ Джин с облегчённым вздохом вновь погрузился в сон. Возможно, единственным, кому следовало извиниться, был сам Нам Гён Хва.

Снаружи послышался вой сирены.

В Янгане, сирена обычно включалась по трём причинам: как предупреждение о побеге заключённого из военной тюрьмы или вызов скорой помощи в связи с дракой солдат, находящихся в состоянии алкогольного и наркотического опьянения, и по прибытии военной полиции.

За окном мелькнула красная вспышка, и по лестнице разнёсся тяжёлый топот. Услышав пронзительный крик приёмной матери, он заткнул уши, забившись под кровать. Казалось, шаги приближаются прямо к кровати, и вскоре луч фонарика осветил тёмное пространство под ней.

— Всё в порядке?

Торговля людьми и нелегальная проституция. Гён Хва не особо расстроился, когда полиция сообщила ему о том, что его приёмные родители будут арестованы по подозрению в многочисленных преступлениях. Напротив, даже немного обрадовался, ведь теперь ему не придётся слоняться по приграничным районам, заманивая европейских туристов, и больше не придётся опасаться побоев приёмного отца.

Весной того года по всей стране распространились новости о том, что в Янгане, была уничтожена преступная организация, промышлявшая всевозможными видами преступной деятельности. На фоне сочувствия общественности, со всего мира поступали заявки на оформления опеки над брошенными детьми в возрасте от трёх до четырёх лет. Однако никто так и не захотел забрать к себе юного мальчика, уже стоявшего на пороге подросткового возраста. Когда колёсики его чемодана пришли в негодность из-за постоянных переездов из одного приюта в другой, он, наконец, обрёл пристанище в небольшом детском доме, управляемом епархией в районе горы Пэктусан.

Преподобный Нам Ги Джун. Проработавший десятки лет капелланом  он стал первым взрослым в жизни Нам Гён Хва, на которого тот смог опереться, а также его приёмным отцом. Жизнь в приюте стала для мальчика новым началом, Нам Гён Хва был счастлив как никогда прежде. Добрый священник, строгая, но заботливая, монахиня, товарищи, ставшие ему братьями. Тогда казалось, что это будет нерушимо.

Сирена, раздавшаяся в канун Рождества, перечеркнула эту идиллию.

— Гён Хва… беги… – Слабо прошептал священник, повернувшись спиной к красному кресту. Когда мужчина кашлял, кровь обильно капала из его носа и рта, и Нам Гён Хва невольно отступил назад. Яростно залаяла собака, и топот военных ботинок, которые, казалось, уже нашли свою добычу, звучал уже совсем близко.

— Скорее беги! – Сильный толчок отправил Нам Гён Хва в свободное падение. Бесконечно долгое падение в неизвестность.

— Простите… Простите? – Мужчина с трудом приоткрыл веки, ощутив, как кто-то трясёт его за плечо. Это была молодая женщина с короткими волосами и в очках, та самая медсестра, что помогала в регистратуре. – Вы меня слышите?

— Ах… – Заметив беспокойство в глазах женщины, Нам Гён Хва выпрямился и приложил руку ко лбу, собираясь с мыслями. Он некоторое время находился в холле, ожидая Хэ Джина, которого перед выпиской отправили на укол. Днём мужчина находился в палате, ухаживая за младшим братом, а ночью, пока тот спал, подрабатывал, чтобы заработать хоть какие-то деньги на оплату лечения. Из-за нескольких бессонных ночей он решил немного вздремнуть, но, похоже, погрузился в глубокий сон.

— Вам плохо? – Шум разговоров окружающих людей и скрежет колёс инвалидной коляски рассеяли кошмарное сновидение, словно мыльный пузырь. Спокойно выдохнув, Нам Гён Хва посмотрел на медсестру.

— Всё… В порядке. Просто приснился кошмар.

— Кошмар? – Удивлённая неожиданным ответом медсестра, кажется, хотела задать ещё какой-то вопрос, но в этот момент дверь процедурного кабинета распахнулась. Нам Хэ Джин, который шёл за руку с медсестрой, увидел людей, что собрались в зале ожидания, и испуганно побежал вперёд.

— Братик, у т-тебя что-то болит? – В глазах Хэ Джина, прижавшегося к нему, отражалась глубокая тревога. Сделав глубокий вздох, Нам Гён Хва тепло ему улыбнулся.

— Со мной всё хорошо, – мягким голосом ответил мужчина, пытаясь успокоить своего младшего брата, заставляя себя встать.

— Вы действительно в порядке? – Снова поинтересовалась медсестра.

Нам Гён Хва, слегка постучав себя по виску, утвердительно кивнул, как ни в чём не бывало.

— Да. – После столь чёткого ответа женщина не стала задавать новых вопросов. Взгляды людей, что с любопытством наблюдали за происходящим, также исчезли.

— А тебе не надо к врачу? – Внезапно Хэ Джин поднялся на цыпочки и коснулся щеки старшего брата. Мальчик явно подражал тому, как поступал Нам Гён Хва, время от времени проверяя температуру младшего брата, когда тот внезапно просыпался ранним утром.

— Со мной всё в порядке, просто ненадолго задремал. – Сказал Гён Хва, чуть наклонившись и обхватив плечо брата.

— Тебе снова приснился плохой сон… – Пробормотал Хэ Джин с удручённым видом, словно всё прекрасно понимая.

Вместо того, чтобы давать уклончивые ответы, Нам Гён Хва решил перевести разговор на другую тему.

— Может по дороге домой съедим гамбургер?

— Гамбургер?

— Да. Дядя Ён Сик не смог навестить тебя в больнице, поэтому дал немного денег, чтобы я купил тебе что-нибудь вкусненькое.

— Тогда могу я выбрать набор игрушек?

— Сделаю исключение только в этот раз.

Будучи крайне взволнованным из-за обещанной игрушки, пусть и стоимостью всего в несколько тысяч вон, Хэ Джин, словно подгоняя, потянул брата за руку. Сделав вид, будто не может этому противостоять, Нам Гён Хва последовал за младшим братом.

Возможно, из-за сна беспокойство внутри никак не утихало. Мужчина хотел как можно скорее вернуться домой и отдохнуть. Но когда они вышли из больницы, дверь чёрного фургона, припаркованного на стоянке, открылась, и из машины вышло двое крупных мужчин, чьи быстрые шаги говорили сами за себя.

— Извините, Вы господин Нам Гён Хва? – Спросил молодой мужчина.

Пока Гён Хва раздумывал, стоит ли всё отрицать и, пока незнакомцы мешкаются, попытаться сбежать, мужчина, до этого молча стоявший рядом, снял солнцезащитные очки.

— Ну и ну. Только услышав имя, я сразу подумал, что это можешь быть ты.

При виде лица, освещённого солнцем, Нам Гён Хва моргнул, пытаясь вспомнить, где он мог видеть этого человека. Прокрутив воспоминания в голове, он с удивлением произнес:

— Инструктор Мин Чан Ён?

_________

1) Капеллан – должность священнослужителя, совмещающий сан с какой-либо дополнительной (как правило, светской) должностью. В армиях некоторых стран – священник, в обязанности которого входит совершение богослужений и духовное наставничество военнослужащих.

[Через некоторое время наш поезд прибудет в Сеул. Повторяю, прибываем на станцию Сеул. Просим пассажиров, выходящих на этой станции, заранее подготовиться к выходу…]

Как только раздалось оповещение о прибытии, большинство пассажиров в вагоне, словно ожидавшее этого момента, поднялось со своих мест. Нам Гён Хва неспешно подхватил рюкзак и сошёл на перрон, лишь когда уже прозвучал сигнал об отправлении поезда. На станции, где только прекратился дождь, стоял запах влаги. Под часами на огромном табло на восьми языках, включая английский, было выведено приветствие: «Добро пожаловать в Сеул, Республика Корея».

Даже несмотря на то, что время было уже ближе к полуночи, люди наводнили станцию. Следом за группой японских туристов, которых экскурсовод с табличкой вёл к пункту досмотра, проскользнул и Нам Гён Хва, вынимая из рюкзака паспорт. Для въезда в Сеул было необходимо пройти процедуру регистрации и идентификацию личности. Свидетельство о гражданстве, предоставленное Мин Чан Ёном, было в виде наручных часов зелёного цвета, соответствующих общему уровню доступа. Поддельные документы были оформлены не только на вымышленное имя, дату рождения и адрес регистрации в Сеуле, но и информацию о маршруте: из Фукуоки через порт Пусан в Сеул.

Имея на руках то, что стоило несколько десятков миллионов вон, Нам Гён Хва испытывал смешанные чувства. Он прикладывал дикие усилия для того, чтобы получить гражданство, но, как незарегистрированный в местном управлении гражданин, не мог найти достойную работу. Поэтому мужчине было сложно представить, что он сможет получить желаемое, после выполнения одного лишь поручения.

— Пустите! Чёрт возьми! Руки прочь от моего отца!

Внезапный крик заставил Нам Гён Хва обернуться. У главного входа на площадь двое полицейских под руки тащили пожилого мужчину.

— 正式な過程を経ずにこっそり入ろうとする人たちだったようです。 ご覧の通り、安全な都市を作るために多くの努力を傾けています。  – Бодро объяснил гид группе оживлённо переговаривающихся японских туристов. Получив немой сигнал, помощник экскурсовода высоко поднял табличку, указывая направление.

Мужчина, стоявший на коленях, продолжал звать отца, но охранники остались неподвижны, словно слышали лай бродячего пса.

— Господин Ким Джу Ан?

Нам Гён Хва слегка вздрогнул и обернулся на голос, раздавшийся вместе с хлопком. Уже подошла его очередь досмотра. Если он и дальше продолжит столь рассеяно стоять на месте, его могут с лёгкостью раскрыть.

— Багаж ограничивается рюкзаком? – Спросил досмотрщик, указав на ящик для вещей.

— Да.

— Что вы делали в Фукуоке?

— Был в командировке по работе.

— В какой компании работаете?

— Samwon Biotech.

Нам Гён Хва отвечал без колебаний. Инспектор сверил фотографию в удостоверении личности с лицом мужчины, после чего поднёс к сканеру чип на часах. На зелёном экране высветилось сообщение о прохождении проверки.

— Поздравляю с благополучным возвращением домой.

Нам Гён Хва пристально посмотрел на сотрудника контроля, который произнёс вежливое приветствие, и принял документы обратно. Как будто для того, чтобы сгладить недавний инцидент, из динамиков зазвучала классическая музыка.

Когда Мин Чан Ён предложил ему «поручение», Нам Гён Хва смутно представил себе нечто вроде заказного убийства. В конце концов, навыки, приобретённые в прошлом, сводились к ликвидации остатков войск бывшей Северной Кореи, и немало его сослуживцев стало киллерами. Однако полученное задание совершенно не соответствовало его ожиданиям.

«— Всё, что нужно сделать, – съездить в Сеул и забрать одну вещь.»

Хоть и звучало достаточно просто, у Нам Гён Хва возникло немало вопросов. Если бы речь шла о простой доставке чего-либо из Сеула, то было бы гораздо безопаснее отправить кого-нибудь из проверенных сотрудников, нежели привлекать посторонних.

«— Наши ребята могли бы забрать его лично, но место встречи… Специфичное, скажем так. Мы не хотим афишировать участие в этом деле, а потому нужен посредник.»

Сумма, предложенная за выполнение задания, составляла пятьдесят тысяч долларов. И её было достаточно для того, чтобы задуматься. За эту сумму он мог не только получить гражданство через посредника, но и покрыть расходы на лечение младшего брата. Он мог бы купить Хэ Джину любые игрушки, которые тот захочет, и вместо того, что латать старую одежду, купить новую. Вместо жизни впроголодь, эти деньги могли обеспечить Нам Хэ Джину безбедное существование.

Перед тем как отправиться в Сеул, Нам Гён Хва ранним утром пришёл к Чо Ён Сику.

«— Мне нужно ненадолго съездить в Сеул.»

Мужчина, даже только что проснувшись, радушно его встретил, однако, услышав о пункте назначения, не смог скрыть крайнего удивления. У Гён Хва не было ни гражданства Сеула, ни каких-либо документов, удостоверяющих личность; его легко могло арестовать «Национальное управление по делам граждан», не говоря уже о въезде в город. Чо Ён Сик, оставшийся в Муане из-за неспособности прожить в дорогостоящем Сеуле, прекрасно понимал, что Нам Гён Хва, находившийся в ещё более бедственном положении, не мог этого не знать.

Заливаясь слезами, Нам Хэ Джин умолял взять его с собой, но Гён Хва успокоил его, пообещав вернуться через десять ночей. Он передал сумку с вещами и один запечатанный конверт Чо Ён Сику. В нём находился сберегательный счёт на имя младшего брата и другие документы. Это была подстраховка на случай непредвиденных обстоятельств. Так Хэ Джин сможет получить гражданство или, на худой конец, уехать за границу, когда его усыновят.

***

В ночном воздухе витал аромат летних роз. Запах цветов доносился из розария, который располагался напротив парка. По перекрестку с заострёнными высотными зданиями строго выверенной архитектуры люди двигались организованным потоком, а на электронных табло автобусной остановки без перерыва транслировалась реклама предметов роскоши. Миновав пейзаж, упорядоченный, словно музейный экспонат, Нам Гён Хва спустился в метро и достал телефон. Устаревшая модель, давно снятая с производства, служила средством связи в экстренных случаях. Передатчик из неё был удалён, и отследить местоположение было крайне сложно. Поэтому он мог лишь принимать звонки от Мин Чан Ёна, но не наоборот. Это было достаточно неудобно, но у Нам Гён Хва, как у стороны, выполняющей условия сделки, выбора не было. В телефоне была сохранена карта метро с двумя отмеченными станциями: Каннам и Нонхён. Подробностей не было, однако этого было достаточно, чтобы понять суть. Точки служили местом встречи, где требовалось забрать то, что просил Мин Чан Ён.

В один из июльских дней сорок лет назад правительство Северной Кореи взорвалось. Не метафорически, а в буквальном смысле. В центре Пхеньяна взорвалась бомба, в результате чего были разрушены административные и государственные здания. Гибель высшего руководства, включая семью Председателя Госсовета Корейской рабочей партии, и многих высокопоставленных чиновников вызвала огромный резонанс в мире. В новостных сводках ежедневно выражалось опасение о начале новой мировой войны. Приглашённые эксперты прогнозировали, что оставшиеся чиновники прибегнут к насильственной мобилизации армии, дабы любой ценой сохранить режим. Вопреки этому, менее чем через месяц после взрыва бо́льшая часть северокорейских военнослужащих, включая офицеров, дезертировав, перешла на сторону «Юга». Объединение Кореи произошло мгновенно.

Но радость была недолгой. Внезапное объединение привело к стремительному росту цен, а безработица достигла рекордных высот. Лишившиеся средств к существованию люди скитались по стране, подобно беженцам, что стало серьёзной социальной проблемой. Ежедневный приток десятков тысяч человек в Сеул, рост преступности: от карманных краж и организованного грабежа, до групповых избиений и убийств, – уровень безопасности достиг критически низкой отметки. Полиция оказалась бессильна, а кульминацией стала стрельба у здания парламента. Слёзы женщины, потерявшей отца – добросовестного уборщика, на пресс-конференции подстегнули общественный гнев, который стал достаточным основанием для внесения в парламент законопроекта о гражданском регулировании. Несмотря на протесты некоторых общественных организаций, законопроект, снискавший невероятную популярность, был принят в течение полугода, а менее чем через год вступили в силу соответствующие постановления. Это положило начало системе избранных, так называемого «Закона о привилегированных гражданах».

В соответствии с данным законом, все граждане, имеющие постоянную регистрацию в Сеуле, обладали приоритетным правом. На детей в возрасте до тринадцати лет также распространялись специальные права вне зависимости от опекунов. Кроме того, иностранные граждане, владеющие значительной долей активов, в зависимости от суммы инвестиций получали сопоставимые льготы, включая бесплатную медицинскую помощь, образование и даже ежегодную пенсию. В период реконструкции общественных объектов, в том числе и городских парков, арендная плата за крошечные однокомнатные квартиры площадью чуть более трёх квадратных метров взлетела до десяти миллионов вон. Компании, чтобы отсеять наплыв соискателей, стали вводить ограничения, основанные на месте рождения кандидата и месте жительства родителей. Молодые пары, неспособные позволить себе жильё в Сеуле, обращались к посредникам, чтобы хотя бы их дети могли получить статус «привилегированных граждан» и росли под «покровительством» города. В результате, столица, где царил идеальный общественный порядок, была лишена старых неприглядной многоэтажной застройки и трущоб, уродующих городской пейзаж. Здесь не было баров и борделей. Настоящий рай, созданный руками человека.

Однако было известно, что свет неизбежно сопровождается тенью. Преступные группировки, основным бизнесом которых были казино и клубы, ушли в подполье, чтобы избежать преследования. Заброшенные подземные торговые улицы Каннама, закрытые для движения транспорта, стремительно заполнялись барами, клубами и казино, привлекая внимание не только местных жителей, но и иностранных туристов. Парламент и правительство, вместо того, чтобы запрещать различного рода незаконные увеселительные мероприятия, проводимые подпольно, провели разграничение, обозначив специальный автономный округ «Анбиннакдо».

Одна только фраза: «За всё, что происходит в автономном округе, власть ответственности не несёт», превратила наземную часть Сеула в идеальный дневной мир, а подземный – в подобие Содома и Гоморры. Для горожан, что жили в безупречном городе, этот район стал местом тайных противозаконных удовольствий, а для тех, кто прибыл в Сеул сыскать лучшей жизни, – трамплином к корейской мечте.

_________

1) По всей видимости, эти люди пытались тайно проникнуть в город, минуя официальные процедуры. Как видите, для обеспечения безопасности мы прилагаем немало усилий. (яп.)

2) Составное название. «Анбин» – как «Дао», довольствоваться (честной) бедностью, и «Накдо» – как «Остров». Если сложить вместе получится целая философская концепция, подчёркивающая важность смирения перед жизненными обстоятельствами, отказ от материальных стремлений и поиск внутреннего удовлетворения.

[Через некоторое время наш поезд прибудет в Сеул. Повторяю, прибываем на станцию Сеул. Просим пассажиров, выходящих на этой станции, заранее подготовиться к выходу…]

Как только раздалось оповещение о прибытии, большинство пассажиров в вагоне, словно ожидавшее этого момента, поднялось со своих мест. Нам Гён Хва неспешно подхватил рюкзак и сошёл на перрон, лишь когда уже прозвучал сигнал об отправлении поезда. На станции, где только прекратился дождь, стоял запах влаги. Под часами на огромном табло на восьми языках, включая английский, было выведено приветствие: «Добро пожаловать в Сеул, Республика Корея».

Даже несмотря на то, что время было уже ближе к полуночи, люди наводнили станцию. Следом за группой японских туристов, которых экскурсовод с табличкой вёл к пункту досмотра, проскользнул и Нам Гён Хва, вынимая из рюкзака паспорт. Для въезда в Сеул было необходимо пройти процедуру регистрации и идентификацию личности. Свидетельство о гражданстве, предоставленное Мин Чан Ёном, было в виде наручных часов зелёного цвета, соответствующих общему уровню доступа. Поддельные документы были оформлены не только на вымышленное имя, дату рождения и адрес регистрации в Сеуле, но и информацию о маршруте: из Фукуоки через порт Пусан в Сеул.

Имея на руках то, что стоило несколько десятков миллионов вон, Нам Гён Хва испытывал смешанные чувства. Он прикладывал дикие усилия для того, чтобы получить гражданство, но, как незарегистрированный в местном управлении гражданин, не мог найти достойную работу. Поэтому мужчине было сложно представить, что он сможет получить желаемое, после выполнения одного лишь поручения.

— Пустите! Чёрт возьми! Руки прочь от моего отца!

Внезапный крик заставил Нам Гён Хва обернуться. У главного входа на площадь двое полицейских под руки тащили пожилого мужчину.

— 正式な過程を経ずにこっそり入ろうとする人たちだったようです。 ご覧の通り、安全な都市を作るために多くの努力を傾けています。  – Бодро объяснил гид группе оживлённо переговаривающихся японских туристов. Получив немой сигнал, помощник экскурсовода высоко поднял табличку, указывая направление.

Мужчина, стоявший на коленях, продолжал звать отца, но охранники остались неподвижны, словно слышали лай бродячего пса.

— Господин Ким Джу Ан?

Нам Гён Хва слегка вздрогнул и обернулся на голос, раздавшийся вместе с хлопком. Уже подошла его очередь досмотра. Если он и дальше продолжит столь рассеяно стоять на месте, его могут с лёгкостью раскрыть.

— Багаж ограничивается рюкзаком? – Спросил досмотрщик, указав на ящик для вещей.

— Да.

— Что вы делали в Фукуоке?

— Был в командировке по работе.

— В какой компании работаете?

— Samwon Biotech.

Нам Гён Хва отвечал без колебаний. Инспектор сверил фотографию в удостоверении личности с лицом мужчины, после чего поднёс к сканеру чип на часах. На зелёном экране высветилось сообщение о прохождении проверки.

— Поздравляю с благополучным возвращением домой.

Нам Гён Хва пристально посмотрел на сотрудника контроля, который произнёс вежливое приветствие, и принял документы обратно. Как будто для того, чтобы сгладить недавний инцидент, из динамиков зазвучала классическая музыка.

Когда Мин Чан Ён предложил ему «поручение», Нам Гён Хва смутно представил себе нечто вроде заказного убийства. В конце концов, навыки, приобретённые в прошлом, сводились к ликвидации остатков войск бывшей Северной Кореи, и немало его сослуживцев стало киллерами. Однако полученное задание совершенно не соответствовало его ожиданиям.

«— Всё, что нужно сделать, – съездить в Сеул и забрать одну вещь.»

Хоть и звучало достаточно просто, у Нам Гён Хва возникло немало вопросов. Если бы речь шла о простой доставке чего-либо из Сеула, то было бы гораздо безопаснее отправить кого-нибудь из проверенных сотрудников, нежели привлекать посторонних.

«— Наши ребята могли бы забрать его лично, но место встречи… Специфичное, скажем так. Мы не хотим афишировать участие в этом деле, а потому нужен посредник.»

Сумма, предложенная за выполнение задания, составляла пятьдесят тысяч долларов. И её было достаточно для того, чтобы задуматься. За эту сумму он мог не только получить гражданство через посредника, но и покрыть расходы на лечение младшего брата. Он мог бы купить Хэ Джину любые игрушки, которые тот захочет, и вместо того, что латать старую одежду, купить новую. Вместо жизни впроголодь, эти деньги могли обеспечить Нам Хэ Джину безбедное существование.

Перед тем как отправиться в Сеул, Нам Гён Хва ранним утром пришёл к Чо Ён Сику.

«— Мне нужно ненадолго съездить в Сеул.»

Мужчина, даже только что проснувшись, радушно его встретил, однако, услышав о пункте назначения, не смог скрыть крайнего удивления. У Гён Хва не было ни гражданства Сеула, ни каких-либо документов, удостоверяющих личность; его легко могло арестовать «Национальное управление по делам граждан», не говоря уже о въезде в город. Чо Ён Сик, оставшийся в Муане из-за неспособности прожить в дорогостоящем Сеуле, прекрасно понимал, что Нам Гён Хва, находившийся в ещё более бедственном положении, не мог этого не знать.

Заливаясь слезами, Нам Хэ Джин умолял взять его с собой, но Гён Хва успокоил его, пообещав вернуться через десять ночей. Он передал сумку с вещами и один запечатанный конверт Чо Ён Сику. В нём находился сберегательный счёт на имя младшего брата и другие документы. Это была подстраховка на случай непредвиденных обстоятельств. Так Хэ Джин сможет получить гражданство или, на худой конец, уехать за границу, когда его усыновят.

***

В ночном воздухе витал аромат летних роз. Запах цветов доносился из розария, который располагался напротив парка. По перекрестку с заострёнными высотными зданиями строго выверенной архитектуры люди двигались организованным потоком, а на электронных табло автобусной остановки без перерыва транслировалась реклама предметов роскоши. Миновав пейзаж, упорядоченный, словно музейный экспонат, Нам Гён Хва спустился в метро и достал телефон. Устаревшая модель, давно снятая с производства, служила средством связи в экстренных случаях. Передатчик из неё был удалён, и отследить местоположение было крайне сложно. Поэтому он мог лишь принимать звонки от Мин Чан Ёна, но не наоборот. Это было достаточно неудобно, но у Нам Гён Хва, как у стороны, выполняющей условия сделки, выбора не было. В телефоне была сохранена карта метро с двумя отмеченными станциями: Каннам и Нонхён. Подробностей не было, однако этого было достаточно, чтобы понять суть. Точки служили местом встречи, где требовалось забрать то, что просил Мин Чан Ён.

В один из июльских дней сорок лет назад правительство Северной Кореи взорвалось. Не метафорически, а в буквальном смысле. В центре Пхеньяна взорвалась бомба, в результате чего были разрушены административные и государственные здания. Гибель высшего руководства, включая семью Председателя Госсовета Корейской рабочей партии, и многих высокопоставленных чиновников вызвала огромный резонанс в мире. В новостных сводках ежедневно выражалось опасение о начале новой мировой войны. Приглашённые эксперты прогнозировали, что оставшиеся чиновники прибегнут к насильственной мобилизации армии, дабы любой ценой сохранить режим. Вопреки этому, менее чем через месяц после взрыва бо́льшая часть северокорейских военнослужащих, включая офицеров, дезертировав, перешла на сторону «Юга». Объединение Кореи произошло мгновенно.

Но радость была недолгой. Внезапное объединение привело к стремительному росту цен, а безработица достигла рекордных высот. Лишившиеся средств к существованию люди скитались по стране, подобно беженцам, что стало серьёзной социальной проблемой. Ежедневный приток десятков тысяч человек в Сеул, рост преступности: от карманных краж и организованного грабежа, до групповых избиений и убийств, – уровень безопасности достиг критически низкой отметки. Полиция оказалась бессильна, а кульминацией стала стрельба у здания парламента. Слёзы женщины, потерявшей отца – добросовестного уборщика, на пресс-конференции подстегнули общественный гнев, который стал достаточным основанием для внесения в парламент законопроекта о гражданском регулировании. Несмотря на протесты некоторых общественных организаций, законопроект, снискавший невероятную популярность, был принят в течение полугода, а менее чем через год вступили в силу соответствующие постановления. Это положило начало системе избранных, так называемого «Закона о привилегированных гражданах».

В соответствии с данным законом, все граждане, имеющие постоянную регистрацию в Сеуле, обладали приоритетным правом. На детей в возрасте до тринадцати лет также распространялись специальные права вне зависимости от опекунов. Кроме того, иностранные граждане, владеющие значительной долей активов, в зависимости от суммы инвестиций получали сопоставимые льготы, включая бесплатную медицинскую помощь, образование и даже ежегодную пенсию. В период реконструкции общественных объектов, в том числе и городских парков, арендная плата за крошечные однокомнатные квартиры площадью чуть более трёх квадратных метров взлетела до десяти миллионов вон. Компании, чтобы отсеять наплыв соискателей, стали вводить ограничения, основанные на месте рождения кандидата и месте жительства родителей. Молодые пары, неспособные позволить себе жильё в Сеуле, обращались к посредникам, чтобы хотя бы их дети могли получить статус «привилегированных граждан» и росли под «покровительством» города. В результате, столица, где царил идеальный общественный порядок, была лишена старых неприглядной многоэтажной застройки и трущоб, уродующих городской пейзаж. Здесь не было баров и борделей. Настоящий рай, созданный руками человека.

Однако было известно, что свет неизбежно сопровождается тенью. Преступные группировки, основным бизнесом которых были казино и клубы, ушли в подполье, чтобы избежать преследования. Заброшенные подземные торговые улицы Каннама, закрытые для движения транспорта, стремительно заполнялись барами, клубами и казино, привлекая внимание не только местных жителей, но и иностранных туристов. Парламент и правительство, вместо того, чтобы запрещать различного рода незаконные увеселительные мероприятия, проводимые подпольно, провели разграничение, обозначив специальный автономный округ «Анбиннакдо».

Одна только фраза: «За всё, что происходит в автономном округе, власть ответственности не несёт», превратила наземную часть Сеула в идеальный дневной мир, а подземный – в подобие Содома и Гоморры. Для горожан, что жили в безупречном городе, этот район стал местом тайных противозаконных удовольствий, а для тех, кто прибыл в Сеул сыскать лучшей жизни, – трамплином к корейской мечте.

__________

1) По всей видимости, эти люди пытались тайно проникнуть в город, минуя официальные процедуры. Как видите, для обеспечения безопасности мы прилагаем немало усилий. (яп.)

2) Составное название. «Анбин» – как «Дао», довольствоваться (честной) бедностью, и «Накдо» – как «Остров». Если сложить вместе получится целая философская концепция, подчёркивающая важность смирения перед жизненными обстоятельствами, отказ от материальных стремлений и поиск внутреннего удовлетворения.

Подземная часть города резко контрастировала с поверхностью, что была залита ароматом летних роз. Здесь, в тоннелях, витал запах, который трудно было описать даже словом «затхлый». Пол, замусоренный окурками и плевками, был настолько грязным, что его первоначальный цвет невозможно было определить: он казался липким везде, куда бы ни ступала нога человека. Тусклый свет фонарей едва освещал тесно прижавшиеся друг к другу импровизированные жилища – палатки, сшитые из поношенной военной формы и алюминиевой пленки. Нередко в качестве их покрытия использовались обрывки старых северокорейских флагов. Судя по виду и взглядам людей, подземный переход станции Нонхён больше походил на убежище стаи бродячих собак. Раз уж подобные «компании» встречались даже в столь отдалённом месте, в котором жил Нам Гён Хва, в Сеуле таких, разумеется, должно быть даже больше. И, вероятно, здесь они были более организованы.

Шайка, что околачивалась вокруг палаток, косо поглядывала на появившегося мужчину, пытаясь оценить, был ли тот туристом-простачком, что забрёл сюда по случайности. Зная, что общение с ними лишь сильнее его измотает, Нам Гён Хва натянул капюшон. Он планировал пройти мимо, избегая зрительного контакта.

— Эй, красавчик, куда идёшь? – Внезапно путь преградил здешний хулиган. Из-за зачёсанных кверху волос, торчащих как петушиный гребень, его лицо выглядело особенно агрессивным. Судя по его самоуверенности, парень, должно быть, занимал высокое положение в своей шайке. Нам Гён Хва проигнорировал вопрос и попытался его обойти. – Э-эй, такому красавчику опасно здесь бродить в одиночку. Если хочешь, могу провести незабываемую экскурсию, бесплатно. Ну как?

— Не нужно.

— Так куда ты? Игровой зал? Пачинко?  Или ищешь связь на одну ночь? – Раздражённый из-за откровенных приставаний Нам Гён Хва нахмурился и отмахнулся, на что мужчина усмехнулся. – Да ладно тебе. Просто угостишь выпивкой в баре моей знакомой. Я даже знаю хороший мотель!

— Я же сказал, мне ничего не нужно.

— Ха-а, ну какой заносчивый. Красавчик, но такой надменный. Видимо, не понимаешь, что всякий здесь может содрать с тебя деньжат даже за воздух. Такой высокомерный… А что если пристанет какой-нибудь отморозок? В этом жестоком мире с тобой могут сделать что угодно.

— Довольно.

— А что, если не прекращу? Что ты сделаешь? – Мужчина облизнул губы и схватил Нам Гён Хва за запястье. Однако тот ловко вывернул руку и с силой «угостил» настойчивого «ухажёра» коленом в пах.

— Агх! – Вскрикнув от боли, мужчина отшатнулся, схватившись за промежность. Слегка погладив схваченное ранее запястье, Нам Гён Хва равнодушно обернулся.

— Ким Хан Гёль, ты чем там занимаешься? Говорил, что «красотку» приведёшь, а сам только член отбил. – Окружающие «дворняги» злобно насмехались.

— Вот же блядь! Не можете заткнуться?! – Громко крикнул Хан Гёль и, всё ещё держась за штаны, неуверенно выпрямился. Он явно недооценил этого миловидного красавчика. Хоть парень и был в ярости, всё же не решался броситься на того в одиночку, опасаясь выглядеть ещё глупее. В тот момент, когда он пробормотал очередное проклятье, Нам Гён Хва, внезапно повернулся обратно.

Некоторое время он лишь пристально смотрел на Ким Хан Гёля, лицо которого выражало растерянность, после чего заговорил.

— Проведи меня.

— Я… Что?

— Ты сказал, что знаешь хороший мотель. Я заплачу, поэтому проводи меня. – Нам Гён Хва достал из внутреннего кармана пачку наличных и протянул её человеку напротив, из-за чего окружающие засвистели. «Вот это рыбалка!», «Повезло с таким щедрым клиентом». Отовсюду послышались насмешливые возгласы его дружков, словно те сами получили деньги.

— Пойдём.

— А? Что? – Ким Хан Гёль во всю хлопал глазами, выражающими крайнее недоумение, словно сломавшийся робот. Проглотив протест, он последовал за Нам Гён Хва.

Место, куда проводил его Ким Хан Гёль, член банды «Бродячие псы», представляло собой мотель-бар, напоминающий заведение из американских фильмов 90-х годов. Фасад, выглядывающий из мрачной темноты подземного туннеля, куда не проникал солнечный свет, из-за неоновых вывесок походил на мотылька, объятого пламенем. Даже в предрассветные часы паб был полон посетителей. За столиками, огороженными ширмами, сидели служащие в деловых костюмах. Создавалось впечатление, что их намеренно изолировали, дабы отделить от здешних.

— Старший, пиво подойдёт? – Ким Хан Гёль, который изначально бросался дешёвыми обращениями, стал называть Нам Гён Хва «старшим», словно ранее ничего не было. Это обращение нельзя назвать уместным между незнакомцами, но всё же было лучше, чем дешёвые заигрывания вроде «красавчика». Мужчина принёс две бутылки пива, и едва их открыв, жадно осушил содержимое своей, будто пытаясь утолить жажду. Нам Гён Хва, в свою очередь, лишь поднёс горлышко бутылки к губам, не сделав ни глотка. Ким Хан Гёль тыльной стороной ладони смахнул капли пива с подбородка и цокнул языком.

— Да боже, ничего я туда не подсыпал. Не веришь даже тогда, когда я открыл их при тебе?

— Я просто не очень люблю алкоголь.

— Так бы сразу и сказал. Здесь есть и безалкогольные коктейли, если хочешь, могу даже яблочный сок принести.

— Не нужно. Сладкое я тоже не очень люблю.

После столь безэмоционального ответа Ким Хан Гёль смолк. Даже каменная статуя казалась мягче. Он словил себя на мысли, что довольно сильно ошибся в человеке, и одновременно с этим, ему стало интересно, какое дело привело такого человека сюда.

— Старший, что же тебя сюда привело? Если не выпивка и не развлечения… Азартные игры?..

— Нет.

Это было ожидаемо. Просто взглянув, можно было сказать, что он не из тех, кто станет играть в азартные игры. А к тем, кто промышляет подобным, будет относиться с пренебрежением.

— Что ж, большинство спускаются сюда именно за этим. Раз ты не из их числа, тогда что?

— Мне нужно встретиться с одним человеком.

— С кем?

В этот момент с противоположной стороны донёсся шум. Стоило только повернуть голову, как в поле зрения оказался старый телевизор. Изображение рябило, но по звукам и движениям можно было понять, что на экране транслировался бой. На арене, окружённой многочисленной публикой, стояли двое. Один мужчина – типичный европеоидный блондин, другой – темноволосый азиат. Белокожий мужчина, подобно разъярённой горилле, заколотил себя в грудь и с криком бросился в атаку. Несмотря на яростный натиск, его противник, поразительно спокойно увернувшись, одновременно с этим нанёс встречный удар кулаком, усиленным металлическим кастетом. Неожиданный удар в челюсть выбил нападавшему несколько зубов, и его кровь фонтаном брызнула на одежду, лицо и даже объектив камеры. После чего последовало одностороннее насилие, которое с трудом можно было назвать боем. Повалив уже неспособного подняться противника, мужчина методично избивал того кулаками и ногами, явно наслаждаясь процессом. Несмотря на жестокость происходящего, никто не пытался остановить бойца, а зрители принимались ещё громче свистеть и кричать.

— Это еженедельные бои в «Cage Fighting Club», – пояснил Ким Хан Гёль, явно выказывая своё отвращение. – Говорят, если войти в число призёров, то можно получить огромную сумму денег. По сути, компенсацию.

— Компенсация?

— Да. Фактически, чемпион определён заранее. Вон тот ублюдок, – утолив жажду пивом, Хан Гёль кивком указал на телевизор. Мужчина с тёмными волосами под оглушительные овации покинул арену.

— Он чемпион и владелец клуба, настоящий псих. Меня тоже хорошим человеком не назвать, но людей ради забавы не избиваю, а он, напротив, ловит от этого кайф. Говорят, сама арена создана в первую очередь для показательно наказания тех, кто перешёл ему дорогу. К тому же, большая часть недвижимости «Накдо» принадлежит этому ублюдку. – Раздражение вместе с бранной лексикой изливались из Ким Хан Гёля, который, будто бы не мог скрыть свою ненависть.

— Говоря об «Острове», ты имеешь в виду это место?

— Конечно, а что же ещё? «Анбиннакдо» без «Анбин» – это просто «Накдо». Здесь все так говорят. – На экране крутили повтор завершившегося боя. Ким Хан Гёль закинул в рот горсть арахиса и, похрустывая им, продолжил. – По сути, он – здешний король. Ходят слухи, что этот псих с помощью крупных корпораций намеренно развил подпольный рынок наркоторговли и азартных игр, чтобы держать его под контролем. Возможно поэтому все группировки стараются ему угодить. Поговаривают, что даже мэр Сеула пресмыкается перед этим На Тэ Бомом.

На Тэ Бом. Видимо, именно так звали этого мужчину.

Ким Хан Гёль с подозрением посмотрел на собеседника, который уставился в телевизор.

— Только не говори, что тебе нужно встретиться именно с ним?

— Нет.

— Это радует. Лучше держись от него подальше. Ты не похож на любителя неприятностей, поэтому, уверен, будешь осторожен. Как добросовестный гид, я должен был тебя предупредить.

Нам Гён Хва, никак не отреагировав, только повернув голову. Было очевидно, что человек такого положения вряд ли передвигался бы в одиночку. Учитывая произошедшее на экране, существовало немалое количество людей, которые сразу бы напали на На Тэ Бома, как только его заприметили. Однако учитывая специфику «подземелья», было полезно знать о таких личностях. Как было упомянуто ранее, Гён Хва ни при каких обстоятельствах не планировал ввязываться в неприятности. Всё, что ему было нужно, так это забрать товар и вернуться до того, как истекут десять ночей. Как и было обещано его младшему брату.

____________

1) Игровой автомат, представляющий собой промежуточную форму между денежным игровым автоматом и вертикальным пинболом, необычайно популярен в Японии.

Зайдя в номер, Нам Гён Хва бессильно опёрся спиной о дверь. После непрерывного движения в течение дня его тело, ослабевшее от напряжения, стало тяжёлым, словно сырое полотно. Попытка выведать полезную информацию, заплатив за выпивку, была провальной: Ким Хан Гёль, уцепившись за Гён Хва, без умолку продолжал болтать. Даже опьянев и потеряв всякую возможность твёрдо стоять на ногах, он не затыкал рот ни на минуту. Когда Нам Гён Хва покинул бар, оставив «провожатого» с барменом, метро уже давно прекратило свою работу. Благо, этажом выше располагался мотель. В противном случае, пришлось бы ночевать где-нибудь на улице, при этом, потратив день в пустую.

Приложив руку ко лбу и немного отдышавшись, Нам Гён Хва внимательно оглядел номер. Это было своего рода привычкой. Номер был и не плох, и не хорош, он, скорее, полностью соответствовал внешнему виду здания. Приглушённый свет падал на аляповатые цветочные обои и ковёр с непонятным узором; в умеренно прохладном холодильнике стояли неизвестного происхождения бутылки воды; на стене висело зеркало с выгравированной датой открытия… Несмотря на оборудованный интерьер, дешевизну окруженния невозможно было скрыть. Бросив рюкзак на пол, Нам Гён Хва рухнул на кровать, улёгшись на бок. Он понимал, что нужно принять душ, но не хотел шевелить и пальцем. Судя по состоянию постельного белья, возможно, стоило бы остаться в одежде. Включился словно оснащённый датчиком движения телевизор. На экране транслировались рекламные ролики: от препаратов для повышения потенции с неловкой игрой мужчины средних лет в костюме моряка Попая, до услуг выездного массажа. Пёстрая цветовая гамма экрана быстро утомляла и без того уставшие глаза.

Повернувшись на другой бок, Нам Гён Хва пошарил в кармане и достал из него телефон. С начала задания прошли сутки, но от Мин Чан Ёна не было ни звонка, ни сообщения. Было лишь известно, что ему необходимо встретиться с кем-то в одном из подземных районов Сеула и получить какой-то предмет. Однако никаких дополнительных инструкций о том, кем является этот человек, где и как его найти, не отправлялось. Не было даже до конца понятно, какой именно предмет предстоит забрать. Судя по тому, что служба безопасности компании привлекла для работы стороннего человека, становилось ясно, что они старались не обострять ситуацию. Потому самовольные действия могут лишь усугубить положение, а в худшем случае, если дела пойдут совсем плохо, вся ответственность просто ляжет на Нам Гён Хва.

— Думаю, лучше просто подождать. – Подложив обе руки за голову, мужчина рассеянно пересчитывал пятна на потолке. Заметив несколько светящихся в темноте наклеек в виде звёзд, он вспомнил о младшем брате. Это был первый раз, когда он уехал настолько далеко, да ещё и на несколько дней. И хотя Нам Гён Хва прекрасно знал, что Чо Ён Сик обо всём позаботится, было трудно избавиться от беспокойства.

Ему вспомнились мельком увиденные афиши музеев и мюзиклов. Нам Хэ Джину это точно понравилось бы. Ведь братишка с таким восторгом смотрел даже старый телевизор в общей зоне их дома. Окажись он в Сеуле, несомненно пришёл бы в восторг. Если Гён Хва удастся успешно завершить это задание, помимо аннулирования ответственности за незаконное проникновение, о котором ранее поднимался вопрос, им будет получен крупный гонорар. Пускай контракт и был оформлен на подставное лицо, но Мин Чан Ён вышел на связь, как глава службы безопасности, и потому было маловероятно, что это было мошенничество. По сути, он просто получит гонорар за риск.

***

Он резко выдохнул: его сердце бешено колотилось, словно готовое вырваться из груди, а слипшиеся от пота волосы лезли в глаза, отчего всё вокруг расплывалось.

Раздался пронзительный звук свистка. Тело рефлекторно содрогнулось, по спине пробежал холодок. Нам Гён Хва пошатнулся и отступил назад, попытавшись было убежать прочь. Однако сильная рука схватила его за плечо, и тут же десятки рук, словно путы, обвили его тело.

— Пустите! – Отчаянно отбросив руку, Нам Гён Хва упёрся руками в землю и с трудом передвинул ноги. Увязшее в грязи тело не подчинялось. Его снова потащили назад. Звук лязгающей пряжки брюк вызвал отчаянный крик и судорожные телодвижения. – Нет, прошу, не надо!.. – От жара чужого тела, прижавшегося сзади, перехватило дыхание. Кто-то скрутил его руки, когда он попытался оттолкнуть человека. С пронзительной болью, будто его плечо вывихнули, он ощутил, как что-то с силой вдавливалось в промежность.

Перед глазами упала длинная тень. Тёмная фигура слегка коснулась его щеки носком армейского ботинка.

— Похоже, нашего Нам Гён Хва придётся обучить заново, – сквозь пелену окружающего мира, послышался насмешливый хохот. Вместе с бессильно вздрагивающим телом колебались бесчисленные армейские жетоны.

С трудом сев, Нам Гён Хва закрыл лицо обеими руками. Сгорбленное тело нещадно дрожало. Обхватив себя за плечи, мужчина долго приходил в себя. Ему приснился кошмар. Отвращение и ужас прилипли к телу, словно оно полностью покрыто грязью.

— Вот же блядь… – Пронзительная головная боль, вызвавшая непроизвольные ругательства, внезапно сменилась томными стонами и глухими ударами в стену из соседней комнаты. Казалось, гость из соседнего номера тоже внёс свою лепту в его кошмар. – Чёрт возьми. – Нахмурившись, Гён Хва не выдержал и с яростью несколько раз ударил кулаком по изголовью кровати. Безмолвное недовольство, очевидно, долетевшее сквозь тонкие, как галета, стены, на мгновение заставило соседей затихнуть, но вскоре с их стороны вновь хлынул поток самых разных звуков. Теперь они будто бы и не думали скрывать, чем занимаются.

Вздохнув, Нам Гён Хва взял пульт и прибавил громкость телевизора, решив, что белый шум будет куда лучше. Когда шум из соседней комнаты смешался с криками красного попугая из рекламы средств от эректильной дисфункции, стало трудно разобрать, где чьи звуки. Не в силах более уснуть, мужчина решил принять душ. Возможно, из-за выключенного бойлера из душа лилась только холодная вода, но казалось, что она, напротив, постепенно снимает тупую головную боль. Под струями воды Нам Гён Хва увидел свой эрегированный пенис и прикусил губу. Он понимал, что то была всего лишь физиологическая реакция, но испытывал не просто неприязнь, а отвращение к самому себе. Как было возможно возбудиться от столь мерзкого сновидения? Слегка сжав гениталии, он крепко зажмурился. Даже от лёгких движений низ живота болезненно ныл.

— Угх. – Вместе с тихим стоном, похожим на вздох, семенная жидкость, скопившаяся на ладони, размылась струёй воды и мгновенно стекла в канализацию. После этого Гён Хва ещё долго не мог выйти из-под ледяных струй.

Бутилированная вода из холодильника оказалась тёплой. Слегка промочив горло, Нам Гён Хва бесцельно переключал телеканалы, но вдруг остановился на одном из них. Он попал на повтор трансляции подпольного боя, который мельком видел в пабе. Тогда лиц двух бойцов было не разобрать, но сейчас, когда мужчина находился ближе к экрану, выражение этих самых лиц были видны настолько чётко, словно те стояли прямо перед ним.

Среди присутствующих в кадре особенно выделялся мужчина с чёрными волосами. На Тэ Бом. Кажется, так его звали. По словам Ким Хан Гёля, этот человек, что фактически являлся самым влиятельным человеком подпольного мира, был не старше тридцати лет. Учитывая положение дел в этом месте, Гён Хва ожидал увидеть человека средних лет, поэтому это стало для него неожиданностью. Стерев кровь с лица, На Тэ Бом внезапно посмотрел в прямо камеру и ухмыльнулся. Это было простое позерство, не направленное на кого-то конкретного, однако от встречи с этим ледяным взглядом по спине пробежал холодок. Возникло чувство незащищенности перед этой необузданной, высокомерной дикостью.

В этот момент завибрировал телефон. Едва промокнув полотенцем уже почти сухие волосы, Нам Гён Хва взглянул сотовый. Это был звонок от Мин Чан Ёна.

— Не спал или проснулся?

— Проснулся совсем недавно.

— Что-то у тебя неважный голос, ничего не произошло? – Для человека, который звонил на рассвете, у Чан Ёна был крайне невозмутимый тон. Возможно, он позвонил специально, чтобы проверить, что другая сторона не отступила.

— Всё в порядке.

— Правда?

— Да. – Переодевшись в запасную одежду, Нам Гён Хва терпеливо ждал, пока человек на другом конце провода продолжит диалог. Коротко причмокнув губами, мужчина с той стороны перешёл к сути дела.

— Мне только что позвонили. Предлагают встретиться через три дня, во вторник ночью.

— Где я должен быть? – Ответ на безобидный вопрос, заданный без задней мысли, прозвучал словно выстрел, поражающий слух. Даже после завершения разговора Нам Гён Хва ещё долго смотрел на свой телефон. Взгляд его был холоден и мрачен.

***

Ким Хан Гёль, сидевший у подножья лестницы, посасывая леденец, тут же подскочил, увидев, как из вестибюля выходит Нам Гён Хва.

— Приветствую, старший!

Гён Хва, бросив мимолётный взгляд на Хан Гёля, который, казалось, и не заметил, что от конфеты синеватого цвета его язык окрасился, наклонился и завязал шнурки. Он думал, что после выходных более не столкнётся с ним, но Ким Хан Гёль со своими дружками каждое утро околачивались перед входом в мотель. Насколько ему было известно, «бродяги» неохотно общались с посторонними. Оттого мужчина не мог понять, то ли Хан Гёль был каким-то исключением, то ли просто в Сеуле всё было устроено иначе. А быть может, его просто сочли тем, на ком можно поживиться.

— Сегодня снова купишь сэндвич? Нужно же нормально питаться. Говорят же, корейцы живут благодаря рису! В конце квартала есть забегаловка, где подают суп из говяжьей головы – просто объедение. – Взволнованно болтал Ким Хан Гёль, как вдруг заметил рюкзак, висевший на плече мужчины. Учитывая, что последние трое суток тот не покидал пределов номера, за исключением походов в круглосуточный, наличие рюкзака недвусмысленно указывало на его намерение куда-то отправиться. – Куда собираешься? Если в сторону тоннеля, могу подвезти. – На предложение, подкреплённое звуком мотоциклетного клаксона, один из банды, стоящий рядом, смешливо прыснул. Несмотря на слегка покрасневший вид, Ким Хан Гёль оставался твёрд. В конце концов, всё пошло наперекосяк с самого первого дня, поэтому пренебрежительное отношение его нисколько не волновало. Есть же поговорка: «Вода камень точит». Казалось, после трёх дней проявления настойчивости он, как минимум, удостоится взгляда. И Нам Гён Хва действительно повернул голову.

— Здесь можно где-нибудь взять напрокат мотоцикл?

— Что?

— Не думаю, что тебе понравится то место, куда я направляюсь.

— К-куда тебе нужно?

Ким Хан Гёль замолк, увидев указатель, который обозначил Нам Гён Хва. На зелёной металлической табличке крупными буквами было выведено: «Подпольная арена».

Гён Хва, оставив мотоцикл на обочине, откинул забрало шлема и глубоко вздохнул. Поскольку это был лёгкий мотоцикл, который можно было водить без соответствующих прав, по своим характеристикам он, скорее, напоминал детскую игрушку. Однако после нескольких часов езды мужчина более или менее привык к управлению. Ким Хан Гёль, который назойливо следовал за ним несколько дней, отстал после того, как проводил до аренды подержанных мотоциклов. На всякий случай Нам Гён Хва во время поездки периодически оглядывался, и, к счастью, до самого места назначения не заметил никаких признаков преследования. Повернув голову в сторону раскатистых криков, он увидел здание с мощными прожекторами, подобными тем, что использовались на стадионах. Это была та самая пресловутая «Величественная тень», арена Накдо, расположенная в так называемой «золотой середине» между Мёндоном и Чонно, значащаяся в городских справочниках как культурное учреждение.

Три дня Нам Гён Хва перебивался сухими, как губка, сэндвичами, тщательно изучая при этом ежедневные газеты и собирая общую информацию о Накдо. Благодаря влиянию подпольной арены, Накдо, как особый административный округ, в процессе искоренения различной незаконной деятельности, такой как азартный игры, проституция и торговля наркотиками стал серой зоной. От древнеримского Колизея до современного бокса зрелищные поединки всегда занимали важное место в истории человечества, как одно из развлечений. Однако популярность арены, увиденной воочию, поражала воображение. Информационное табло с данными о сегодняшнем матче было окружено плотным кольцом спонсоров, а у входа помимо организованных групп иностранных туристов можно было заметить и отдельных граждан, судя по всему, местных жителей.

Изначально это были просто потасовки между бездельниками, желающими выяснить кто сильнее. С появлением ставок, масштабы драк резко возросли. Примерно пять лет назад один инвестор настоял на коммерциализации этого «бизнеса», что и привело к нынешнему положению дел. Вопреки официальной позиции о том, что особый район и Сеул не связаны между собой, мэрия активно поощряла туристические туры для китайских и японских туристов, включающие и проживание.

Именно На Тэ Бом руководил этими процессами.

На протяжение своего пребывания здесь, Нам Гён Хва постоянно сталкивался с его именем. Чемпион подпольной арены, владелец «Тени», король, диктатор. Этот человек полностью соответствовал слову «всесильный», и не было бы преувеличением сказать, что он был самой заметной фигурой в Накдо. Нам Гён Хва, уставившись на баннер с яркими моментами матча, вдруг вспомнил мужчину, которого видел по телевизору. Его лицо с высокомерной улыбкой, обращённое к камере. Человек, чья непомерная надменность была столь же ярка, как и внешность, властно подавляющая окружающих.

Резкий звук свистка пронзил уши. Инстинктивно вздрогнув от неприятного звука, Гён Хва понял, что это был сигнал парковщика, расчищавшего место на стоянке напротив. В преддверии важного дела не было времени думать ни о чём другом. Оставив мотоцикл поодаль, мужчина обошёл арену, где сейчас собралось множество людей, и которая имела поразительное сходство с наземными сооружениями, не считая искусственного освещения, имитирующего солнечный свет. Входы, включая и каскадную парковку, созданную для удобства туристов, были окружены декоративными деревьями и клумбами, этим напоминая небольшие ботанические сады. Повсюду были установлены камеры видеонаблюдения, и перемещались охранные дроны, чего не встретишь на других подземных локациях. С точки зрения посетителей это было превосходное сооружение, где порядок и безопасность были обеспечены на высшем уровне, однако для Нам Гён Хва всё это означало, что он не мог ослабить бдительность ни на минуту.

Вместо того чтобы выбрать одно из многочисленных укромных мест «подземелья», встречу назначили здесь. Гён Хва никак не мог взять в толк, что руководило посредником при выборе данного места. Выбор точки, как ни крути, казался странным даже с учётом того, что он не знал, что именно требовалось забрать. К этому моменту мужчину уже стало снедать любопытство. Если этот предмет мог заставить действовать команду безопасности крупного конгломерата, то, быть может, это какое-то неизвестное широкой публике биологическое оружие? Или, может быть, бомба, достаточно мощная, чтобы разрушить целое здание? Впрочем, это не имело никакого значения. Для Нам Гён Хва было важно лишь встретиться с незнакомцем и благополучно получить груз. Контракт содержал только условие о получении и доставке предмета, поэтому не было нужды проявлять излишнее любопытство.

Поскольку он намеренно задержался и явился на место встречи позже, до конца матча оставалось не так много времени. Бесстрастно наблюдая за потоком проходящих людей, Нам Гён Хва надвинул на лицо прихваченную бейсболку, надел беспроводные наушники и спокойно смешался с толпой. Ни один из сотрудников службы безопасности, что была занята обслуживанием заплатившим немалые суммы, порой достигающим нескольких миллионов вон, VIP-гостей, не остановил подозрительного незнакомца. Здание имело богатую историю: примерно сто лет назад здесь располагалось здание государственной газеты, восхвалявшей диктатора, несколько десятилетий назад – музей, а теперь оно было перестроено в арену, которая  своей торжественной атмосферой напоминала собор. Под стрельчатыми арками, некогда вызывавшими благоговейный трепет, теперь разворачивались кровавые бои. Поистине невероятно.

После завершения последнего боя большая часть зрителей уже разошлась, поэтому в холле было немноголюдно, но даже из тех, кто остался, половину составляли сотрудники управления ареной. Нам Гён Хва, стараясь походить на задержавшегося зрителя, повернулся в сторону уборной, в то же время краем глаза наблюдая за персоналом. Он предполагал, что среди них может быть посредник, который должен передать ему «тот» предмет, но никаких признаков тому не обнаружил. Неужели Мин Чан Ён решил устроить «дрессировку дворняги»? Связаться и уточнить мужчина не мог, так что оставалось только наблюдать за ситуацией и ждать. Было бы куда проще, если бы внешность посредника описали хотя бы в общих чертах, однако Мин Чан Ён не предоставил даже такой простой информации.

— Ну и что я должен делать?.. – Пробормотал со вздохом Гён Хва, открывая кран свободного умывальника в туалете. До закрытия арены ещё оставалось время, но продолжать слоняться внутри было рискованно – записи с камер видеонаблюдения могли легко зафиксировать «чужака». Судя по тому, что его заманили в подпольный бойцовский клуб, посредник явно был человеком, как-то связанным с этим местом, однако оказалось непросто обнаружить его в пределах ограниченной зоны. Нам Гён Хва ополоснул руки и повернулся в поисках одноразового полотенца, чтобы вытереть оставшуюся влагу, и тут же столкнулся с человеком, вошедшим в туалет. Повернув голову, Гён Хва разглядел мужчину средних лет в тёмно-синем рабочем комбинезоне, держащего в руках мусорный пакет и щипцы.

— А, прошу прощения, – Кивнув, Нам Гён Хва извинился и слегка отступил назад, чтобы не мешать проходу. Уборщик, моргая морщинистыми глазами, на мгновение задержал на нём свой взгляд, а после медленно направился к кладовке с уборочным инвентарём. Гён Хва слегка нахмурился, задаваясь вопросом, «что это сейчас было?», и посмотрел вслед ушедшему уборщику. Взгляд мужчины был неестественно пристальным. Он специально зашёл в туалет, потому что это было единственное помещение без камер наблюдения, но, похоже, задерживаться здесь не стоило. Только куда ему направиться? Когда Нам Гён Хва уже собирался двинуться с места, кто-то поспешно преградил ему путь. Это был тот самый уборщик, но уже с серьёзным, даже мрачным выражением лица. – Что Вам нужно?.. – Довольно резко спросил Нам Гён Хва. Поведение мужчины казалось странным: быть может, тот принял его за туриста, что прибыл на арену без сопровождения, и теперь решил, что может вытянуть из него деньги.

Уборщик некоторое время пристально смотрел на мужчину перед ним, после чего сглотнул слюну.

— В-вы потеряли…

— Потерял? – До того, как Нам Гён Хва успел спросить что-либо ещё, мужчина протянул руку. На ладони, покрытой хлопчатобумажной перчаткой, лежала микросхема размером с фалангу пальца.

— В-вот.

Не было нужды спрашивать, что это такое. Очевидно, что этот чип был именно тем «предметом», который требовался Мин Чан Ёну. Когда Гён Хва протянул руку, уборщик вдруг крепко её схватил.

— В-вы ведь из Samwon? П-передайте, пожалуйста, мои слова. Я, я сделал всё, как и просили, так что, прошу, выполните своё обещание – помилуйте моего сына, отмените депортацию.

— Депортацию?

— Я, я сделал всё возможное. Вы и представить себе не можете, насколько сильно я нервничал. П-поэтому, в соответствии с договорённостью, о-отмените увольнение. Хорошо?

Сильная рука, как и отчаянная мольба, лишила Нам Гён Хва речи. Он был не из тех, кто сочувствовал бедственному положению других, однако передать несколько слов – не представляло для него никакой сложности.

— Я… Всё передам.

— П-правда?

— Конечно, господин. – Успокоив трясущегося от страха и тревоги уборщика, Нам Гён Хва спокойно высвободил свою руку и, обойдя мужчину, покинул помещение. Украдкой оглянувшись, он заметил, что тот остался стоять на месте, не шелохнувшись. Осмотрев потолок, Гён Хва отошёл в сторону от зоны наблюдения камер.

После получения «предмета» ему оставалось лишь на вокзале Сеула сесть на поезд до Тэджона. Мужчина вертел зажатую в ладони микросхему с данными, пробираясь к выходу, когда вдруг услышал звук приближающихся армейских ботинок. Подняв взгляд, он увидел группу людей в чёрной форме, двигающуюся с противоположной стороны коридора. Они выглядели явно не как обычные охранники арены. Пройдя мимо Нам Гён Хва, они направились прямиком в туалет. Предчувствуя неладное, мужчина спрятал чип в нагрудный карман и чуть ли не побежал к выходу. Если бы он только благополучно выбрался из этого места, то даже смог бы добежать до Сеульской наземной станции. Однако, как ни странно, за столь короткий промежуток времени выход оказался заблокирован. Даже если бои закончились, закрывать выход, не проверив, остались ли ещё люди внутри, было как минимум необычно.

Нет, не просто необычно. Это была серьёзная проблема.

— Там, у двери! – На звук голоса, прозвучавшего позади, Нам Гён Хва подавил рвущуюся наружу брань. Звук приближающихся ботинок был тяжёлым и размеренным. – Извините, не могли бы оказать небольшое содействие? – В нарочито вежливом тоне сквозила явная попытка запугать. Слегка повернувшись, Гён Хва посмотрел на бейдж мужчины перед ним. Под именем Гиль У Сон, красовался знак отличия капитанского звания, как бросался в глаза и вертикальный шрам, идущий от щеки к губе.

— В чем дело?.. – Спросил Нам Гён Хва, слегка приподнимая подбородок. Нарочито спокойный голос звучал немного низко и хрипло.

— Мы из специального отряда подземной зоны. Некоторое время назад поступило сообщение о подозрительных действиях в этом районе, мы проводим расследование. Приносим извинения за неудобства, но нам необходимо проверить удостоверение личности и билет на матч.

Специальный отряд был сформирован в Накдо, вдали от Сеула, чтобы контролировать и наводить порядки в подземной части города.

Нам Гён Хва, пристально взглянув на Гиль У Сона, заговорил.

— Билет? Матч закончился час назад, действительно ли необходима проверка?

— Как я и сказал, прошу содействия в рамках процедуры. – В мгновение ока территория вокруг мужчины оказалась оцеплена. Гён Хва перестал постукивать пальцами, сцепленными за спиной, сделав шаг вперёд.

— Мне жаль, ничем не могу помочь. У меня скоро вылет.

— Значит, Вы прибыли из-за границы?

— Да. Если хотите подтвердить мою личность, лучше свяжитесь с иммиграционной службой и аэропортом. – Заранее заготовленная ложь, таяла на языке словно масло. Однако, если бы охрана заняла твёрдую позицию, это создало бы лишние проблемы. У него были поддельные документы для въезда в столицу, те, что выдал Мин Чан Ён, но при проверке его ложь разоблачилась бы довольно легко.

Гиль У Сон, внимательно осмотрел мужчину перед ним и отступил на шаг. В ответ на жест, дозволяющий уйти, Нам Гён Хва кивнул и, словно что-то вспомнив, спросил:

— Главный вход закрыт, как мне выйти?

— Вероятно, западные двери всё ещё открыты. – Вежливо ответил мужчина в форме. Естественным образом проверив выход, Нам Гён Хва прошёл мимо и направился к двери.

Из рации послышались повторяющиеся сигналы, заставившие командира, оставшегося позади, включить динамик, висевший у него на поясе.

— Говорит «Гавиал», говорит «Гавиал». К выходу движется подозрительный человек, требуется подтверждение личности человека в чёрной бейсболке. Повторяю, говорит «Гавиал». К выходу движется подозрительный человек… в чёрной бейсболке… – Голос, который слышался с помехами из-за плохого сигнала, внезапно оборвался. Одновременно с этим, члены отряда, включая и Гиль У Сона, посмотрели в одну точку.

— Чёрная кепка. – Гиль У Сон коротко и ясно выделил эту особенность, однако Нам Гён Хва никак не отреагировал. Два члена отряда, стоявшие в конце коридора, решительно шагнули вперёд, преграждая ему путь.

— Пожалуйста, пройдёмте с нами.

В ответ на требование о задержании Нам Гён Хва резко оттолкнул солдата, стоявшего справа. От внезапного действия тот пошатнулся, как и стоявший рядом с ним напарник. Воспользовавшись возникшим замешательством, Гён Хва проскочил мимо них и бросился бежать.

— Схватить! – Члены отряда мгновенно среагировали на крик Гиль У Сона и бросились в погоню.

Нам Гён Хва, задыхаясь, бежал во весь опор. Даже удачно оттолкнув одного из солдат, чтобы создать себе зазор для побега, он всё же не смог от них оторваться. Отсутствие препятствий на пути облегчало как бегство, так и преследование. В безумной спешке к западным дверям Нам Гён Хва вдруг заметил пожарную сигнализацию. Хотя в разных зданиях такие системы и отличались, даже базовый сигнал тревоги мог потенциально затруднить преследование. Не колеблясь, Гён Хва ударил кулаком по устройству. Вместе с пожарной тревогой здание мгновенно озарилось красным светом мигающих огней, а проходы перекрыли заслоны. Солдаты, подобно загнанным зверям, заколотили по ним.

Преодолев ещё одну противопожарную дверь, Нам Гён Хва остановился в конце коридора, ведущего к западному выходу. Двери оказались заблокированы. Даже при наличии ножовки «взломать» их с помощью имеющихся инструментов не представлялось возможным, это заняло бы слишком много времени. Когда мужчина огляделся, его взгляд упал на зелёный указатель аварийного выхода. Вероятно, аварийная лестница вела к подземному входу на парковку. Завывавшая пожарная сигнализация стихла, видимо, отключённая в комнате охраны, а это значило, что скоро придёт в норму и освещение, и попасть в зону наблюдения камер будет значительно проще. Мешкать было нельзя. Осмотревшись, Нам Гён Хва пригнулся и стремительно направился к аварийному выходу.

***

— Особый отряд! – Заметив приближающегося с противоположной стороны командира, подчинённый энергично отдал честь. Тот лишь небрежно подбородком указал в сторону бокового прохода.

— Нашли?

— Ещё нет!

Ответ совсем не соответствовал ожиданиям, и Гиль У Сон цыкнул.

— Чёрт возьми, думал, что хоть сегодня вовремя уйду с работы.

В 23:08 в подпольном бойцовском клубе сбежал подозреваемый, представляющий угрозу безопасности. Он включил пожарную тревогу, что привело к отключению электроэнергии. Освещение удалось восстановить через десять минут. Попытка отследить перемещения подозреваемого с помощью внутренних камер видеонаблюдения не увенчалась успехом. Он неожиданно исчез, сбежав через аварийный выход, ведущий на парковку. В результате чего безуспешные поиски велись вот уже два часа.

— Скорее уж будет логично предположить, что он выбросился из окна.

— Сообщают, что отряд «Гавиал» расширил радиус поиска за пределы своего сектора.

— Да? Что ж, эти ублюдки возомнили себя пупом земли, стоило пожаловать их главарю.

Командир отряда похлопал по плечу стоявшего рядом солдата.

— Доложите главнокомандующему, что, проверив три этажа, мы никого не обнаружили. Будем спускаться ниже. Нужно опередить «Гавиал»…

Звуки тяжёлых ботинок постепенно стихли. Лишь свет люминесцентных ламп заполнял коридор, когда в тишине с потолка раздался шорох. Нам Гён Хва, опираясь на руки, выпрямил спину и, наконец, вздохнул. Пока солдаты не скрылись из виду, он лежал, затаив дыхание, отчего всё тело ныло. К счастью, судя по разговору, эти люди пока не догадались, что он мог скрыться в вентиляционной шахте.

По случайности, он обнаружил приоткрытую вентиляционную шахту во время побега. Решив попытать удачу, Гён Хва решил спрятаться в ней, и, как оказалось, это застало врасплох поисковую группу. Шахта, несомненно, вела наружу, Однако, видимо, была расширена территория поиска. Арендованный мотоцикл был припаркован на стоянке для велосипедов, и вряд ли кто-нибудь обратил бы на него внимание. Поскольку в дело вмешался особый отряд, Нам Гён Хва хотел действовать максимально осторожно. Мужчина планировал скрываться, избегая пересечения с их маршрутами, а затем, оценив обстановку, действовать по ситуации. Глубоко задумавшись и прижав лоб к «полу», он слегка постучал пальцем по спрятанному в одежде чипу.

Было маловероятно, что этих ребят отправили сюда из-за одного лишь факта неудачной маскировки и проникновения в Сеул. Судя по тому, что во время его первого столкновения с солдатами, те направлялись непосредственно в уборную, причина всей этой суматохи крылась именно в данной микросхеме. Если дело в информации, то, вероятно, она являлась промышленной тайной. Это было логичное заключение, хотя совершенно для него бесполезное. Так или иначе, из-за этого проклятого чипа ему пришлось несладко.

Прежде всего, необходимо было найти укрытие. Пригнувшись как можно ниже, Нам Гён Хва двигался, скользя по вентиляции, стараясь не ударяться коленями и локтями. Вентиляционная шахта была хороша тем, что позволяла скрыться, но также и обладала существенным недостатком – невозможностью определить собственное местоположение, не достигнув самого вентиляционного отверстия. Вместо того чтобы ползать в разных направлениях, Нам Гён Хва решил двигаться вверх. Согласно схеме здания, верхние этажи представляли собой VIP-ложи, разделённые наподобие отдельных апартаментов; некоторые из которых, видимо, можно было арендовать после окончания матча. Судя по поведению охранников, у них, вероятно, были какие-то правила, запрещающие применять силу к посетителям. Потому план мужчины состоял в том, чтобы подняться на верхние этажи и спрятаться в одном из пустых номеров, либо же в кладовой.

Более десяти минут поднимаясь всё выше и выше, Нам Гён Хва неожиданно ударился головой о стену и отшатнулся назад. Протянув руку вперёд, он нащупал твёрдое препятствие, подобное стальной пластине. Неужели пути дальше не было? Это означало, что и по другим путям подняться выше не выйдет. Находясь в раздумьях, мужчина заметил слабое свечение. Осторожно передвигаясь в направлении источника света, Гён Хва обнаружил узкую щель и аккуратно отодвинул прикрывающую её доску.

Обнаруженное помещение оказалось и не кладовкой, и не уборной. Это было странно большое пространство, лишённое стен и перегородок, чтобы было можно назвать его одной комнатой. Приглушённый свет ночника создавал сумеречную, расслабляющую атмосферу, а старинная мебель придавала помещению сходство со сценой из классического зарубежного фильма.

Неужели это и была та самая VIP-ложа, обозначенная на схеме? Если да, то Нам Гён Хва благополучно достиг своей цели, однако что-то здесь было не так. Как бы ни была важна вентиляция в подземных сооружениях, соединять вентиляционные шахты с комнатами – серьёзный просчёт с точки зрения безопасности. Судя по включённому ночнику, в номере явно кто-то жил. К счастью, хозяина, судя по всему, не было на месте, однако всё же стоило поспешить и уйти, прежде чем возникнут неприятности. Гён Хва всматриваясь в полумрак, искал дверь. Одновременно с обнаружением слабого силуэта, отражённого на противоположной стене, мужчина ясно ощутил чьё-то присутствие. Невозможно было сказать, сколько уже времени этот человек здесь находился. Нам Гён Хва лишь ощутил, что кто-то оказался весьма близко к нему.

— Неужто обслуживание номеров, которое я не заказывал?

От неожиданно раздавшегося голоса тело окаменело. Обернувшись, мужчина встретился с чьим-то взглядом. Он был столь же ярким и запоминающимся, сколь и знакомым. Это был тот человек, которого он видел по телевизору.

— Кто ты?

На экране мужчина казался импульсивным и свирепым. Однако при личной встрече впечатление оказалось совершенно иным.

Огромный – первое определение, которое пришло в голову при виде На Тэ Бома. Даже в сером халате на голое тело он не казался беззащитным. Скорее наоборот, от этого мужчины веяло силой. По первоначальной оценке ростом он был не менее 190 сантиметров. Даже Нам Гён Хва, человек достаточно высокий, смог встретиться с ним взглядом, лишь слегка запрокинув голову.

Мрачные, словно цемент, серые глаза.

— Оглох? – На Тэ Бом неожиданно возник перед погружённым в раздумья мужчиной. От его мокрых волос доносился запах только что использованного шампуня. – Что ты здесь забыл? – В грубом тоне сквозило раздражение.

По пути на подпольную арену Нам Гён Хва предусмотрел множество вариантов развития событий, но встреча с её хозяином даже не рассматривалась, как вероятная. Понимая, что тянуть время бесполезно, мужчина разомкнул плотно сжатые губы и спокойно заговорил.

— Прошу прощения… Я по ошибке зашёл не в тот номер, во время проверки противопожарной системы.

— Что?

— Примерно два часа назад сработала пожарная сигнализация, мы выясняем причину. Приношу свои извинения за беспокойство посреди ночи. – Это была импровизация, придуманная за несколько секунд. Нам Гён Хва, пристально наблюдавший за мужчиной, слегка склонил голову, размышляя, сработает ли столь жалкий аргумент.

— Так ты говоришь о том, что не так давно громко звенело?

— Да, верн… – Прежде чем он успел закончить предложение, На Тэ Бом рассмеялся без всякой причины, в тот же миг большой рукой сжав горло Нам Гён Хва.

— Значит, это даёт тебе право входить в чужую комнату без разрешения?

— Кхык! – Гён Хва, которого толкнули, не выдержал удара о стену и издал глухой стон. На Тэ Бом, схватив за грудки, грубо приподнял его тело. Зажатый между бетонной стеной и телом бойца, мужчина с трудом дышал.

— Проверка пожарной безопасности? Я, блядь, смахиваю на идиота, чтобы в это поверить? – Из-за сбившегося дыхания лицо и шея Нам Гён Хва покраснели, а перед глазами мелькало так, словно включили неисправный уличный фонарь. Когда мужчина отчаянно попытался вырваться, хватка ослабла, и он без сил опустился на пол, прислонившись спиной к стене. – Ты не первый ублюдок, кто притворяется сотрудником, заходя в эту комнату. – Тэ Бом схватил жадно хватающего ртом воздух, держась за саднившее горло, мужчину за волосы и резко запрокинул его голову, что заставило их взгляды пересечься. – Половина из них отбросы, пытавшиеся сфальсифицировать результаты ради выигрыша, а другая – проститутки, которых присылали сутенёры, чтобы увеличить выручку. Каждый, кто приходил сюда, был выставлен вон. В конце концов, их даже начали отбирать по расовому признаку. – Мужчина оценивающе окинул взглядом Нам Гён Хва, усмехнувшись, будто был поражён. – Не думал, что доживу до того, что пришлют жигало. – Тон, с которым Тэ Бом назвал его проститутом, был столь же резок, как и его взгляд. – Я не трахаюсь с мужиками. Но если вдруг ты пришёл сюда, потому что желал быть избитым, я готов посодействовать.

Несмотря на явное презрение и насмешки, Гён Хва никак не отреагировал. Молчаливое смирение, кажется, ещё сильнее раздражало На Тэ Бома и тот резко отпустил волосы, которые держал.

— Если всё понял – проваливай. – Поднявшись с приседа, мужчина резко развернулся и направился к дивану, стоящему напротив. Нам Гён Хва, потирая ноющую шею и подавляя стон, повернул голову на звук пианино. На Тэ Бом убавил громкость на Bluetooth-колонке и удобно устроился на диване. Ему, казалось, было совершенно наплевать, находился ли ещё незнакомец в комнате, или же нет. Несмотря на то, что кто-то посреди ночи вторгся в его пространство, застигнув врасплох в столь уязвлённом виде, Тэ Бом не выказал ни толики волнения. Ощущение, что с ним было лучше вообще не связываться, окутало тело. Чтобы не вызвать лишних подозрений, Нам Гён Хва поспешил поскорее убраться отсюда.

С трудом собравшись силами, мужчина затаил дыхание и осторожно подошёл к двери, похожей на выход. Как раз в тот момент, когда он уже схватился за ручку… Из-за двери послышались тяжёлые шаги, которые становились всё ближе. Вскоре раздался звонок, и рядом с дверью засветился экран домофона, показывая пятерых человек. По форме этих людей было ясно, что это бойцы из специального отряда охраны. Одновременно с тем, как один из них поднёс руку к двери, раздался глухой стук.

— Здесь есть кто-нибудь?

В замешательстве Нам Гён Хва отшатнулся от двери. Затем, вспомнив о На Тэ Боме, сидящем на диване, он сглотнул слюну. Мужчина бодрствовал, а потому залезть обратно в вентиляционный проход не представлялось возможным. Ровно, как и прорваться мимо пятерых.

— Что ещё? – Раздражённо спросил На Тэ Бом, поднявшись со своего места, массируя шею.

— Прошу прощения за беспокойство! Примерно в 23:08 была замечена подозрительная личность, мы проводим обыск. – Громко ответил солдат, убедившийся в присутствии внутри человека по прозвучавшему из комнаты голосу.

— Подозрительная личность?

— Да, молодой мужчина около тридцати лет, в чёрной бейсболке и тёмно-синей или чёрной футболке. Цель его визита пока не установлена, однако предполагается, что он контактировал с недавно задержанным информатором. В настоящее время установлено, что он проник на верхний этаж, используя шахту лифта и вентиляционные ходы.

Взгляд На Тэ Бома, направляющего к двери, остановился на нежданном госте. Чтобы избежать столь многозначительного взгляда, Нам Гён Хва отвернулся, но это было бесполезно. Чёрная кепка, тёмно-синяя футболка, молодой мужчина. Даже если учесть, что это просто совпадение, оно было слишком явным, чтобы просто его проигнорировать.

— А-а, вот оно как. – На Тэ Бом, схватив мужчину за плечо, притянул его к себе. – Так значит, ты решил здесь спрятаться?

От этой насмешки Нам Гён Хва прикусил губу. Только он было подумал, что выбрался из одной передряги, как попал в ещё более серьёзную, теперь точно оказавшись в безвыходном положении. Стоило ли взять На Тэ Бома в заложники? Но этот мужчина не выглядел так, словно его было легко одолеть. Возможно, стоило атаковать по уязвимым точкам, чтобы он потерял сознание, и пока дверь не открылась, снова вернуться в вентиляционные шахты? Но опять же, этот мужчина вряд ли позволит так просто себя ударить.

— Господин, Вы могли бы открыть дверь? – Раздался повторный стук.

— Они ломятся в дверь, что будем делать? – Прошептал На Тэ Бом, стоя вплотную к спине Нам Гён Хва. – Сам откроешь или это сделать мне?

Мужчина в любом случае собирался передать его особому отряду, но вел себя так, словно оказывал великую милость. Пока На Тэ Бом, положив подбородок на плечо «гостя», скользил взглядом по его щеке и области вокруг глаз, Нам Гён Хва неподвижно смотрел на дверь. На крепко сжатых ладонях проступил холодный пот.

— Господин На Тэ Бом! С Вами всё в порядке?! – В ответ на молчание снаружи поднялся шум. Решив, что явно что-то случилось, по рации было приказано доставить мастер-ключ.

Откроется дверь сейчас или позже – было вопросом времени. Возможно, помимо незаконного проникновения, добавятся ещё обвинения в покушении на влиятельного человека. В таком случае, неизвестно, когда он сможет вернуться к младшему брату. Возможно, уже никогда.

Нравилось ему это или нет, иного выбора не было. Чтобы выжить, нужно использовать всё, что есть под рукой. Глубоко вздохнув, Гён Хва потянулся к дверной ручке.

Раздался сигнал разблокировки, и дверь медленно отворилась. В тот момент, когда рука в перчатке торопливо схватилась за дверь и резко её распахнула, Нам Гён Хва повернулся к мужчине, стоящему позади него, и поднялся на цыпочки. Обхватив шею На Тэ Бома, он, не обращая никакого внимания на плотно сомкнутые губы, страстно его поцеловал. Раздался приглушённый звук соприкосновения влажной плоти. Тени нескольких человек, легли на пол комнаты. Гён Хва чувствовал на себе взгляды, но, крепко зажмурив глаза, нарочито громко причмокнул губами.

— М-м, упф. – Во время имитации страстного поцелуя Тэ Бом не оттолкнул мужчину и не отступил сам. Отсутствие перерывов между касаниями губ вызывало сильную отдышку. Немного отстранившись, словно с сожалением, Нам Гён Хва уткнулся лицом в плечо обнимающего его мужчины. – Господин, я справлюсь… Я смогу удовлетворить Вас. – Голос был на грани шёпота. Играя роль жигало, Гён Хва не чувствовал ни стыда, ни смущения. Вернее, мужчине было совсем не до этого. Если бы появилась хоть малейшая возможность, его бы тут же утащили.

В тот момент, когда он нарочито медленно провёл по широкой мужской спине, На Тэ Бом схватил его за руку.

— Может, сначала проверишь, что происходит сзади?

По его указке Нам Гён Хва лишь слегка повернул голову и увидел, что у двери и в коридоре, прежде заполненном солдатами, никого не было.

Удалось ли провести разыскивающих его солдат? Чувство облегчения, которое испытал Гён Хва, увидев пустующий коридор, длилось недолго, так как На Тэ Бом потянулся к ручке и с силой захлопнул входную дверь.

— Я-то думал, что передо мной обычный проститут, но ты оказался гораздо сообразительнее, чем ожидалось. – Протянул хозяин комнаты и усмехнулся, прислонившись плечом к двери. – Я передумал. – Обжигающий взгляд Тэ Бома заставил Нам Гён Хва закусить губу. Мало того, что он незваным гостем посреди ночи заявился к главному бойцу этой арены, так в довесок ещё и вынудил того терпеть перед солдатами откровенное оскорбление – радоваться точно было нечему.

— Прошу прощения за доставленные неудобства.

— Что мне с твоих извинений?

— Если хотите меня ударить, я с готовностью это приму. – Гён Хва крепко стиснул зубы, мысленно прикидывая, откуда может прилететь удар. Вопреки предложенному На Тэ Бом лишь продолжал пристально смотреть на своего «гостя».

— И почему же ты «маршрут перестроил»?

— О чём Вы?

На встречный вопрос Тэ Бом нахмурился и крепко сжал руку Нам Гён Хва.

— Ты же не курица, чтобы забыть то, что сам же и произнёс несколько минут назад. – Боец прижал Нам Гён Хва к двери. – Я о том, как ты заверил, что сможешь меня удовлетворить. – В обычно скучающем взгляде мелькнула искра, а отражение света наполнило серые глаза странным блеском. – Действительно справишься? Потому что поцелуй был так себе.

— Убери… руку.

— Ха, теперь ещё и «тыкаешь». Ладно, проехали, немедленно отвечай на заданный вопрос.

— Хватит нести чушь, просто ударь!..

В мгновение звонкая пощёчина заставила голову мужчины резко мотнуться. Не успел он прийти в себя, как последовал ещё один удар. Складывалось ощущение, что ладонь На Тэ Бома была покрыта сталью, из-за чего в ушах Гён Хва зазвенело, а в висках раздалась пульсирующая боль.

— И после этого на мой вопрос не ответишь?

Нам Гён Хва схватил руку, готовую нанести новый удар, и, используя инерцию, прижал Тэ Бома к ближайшей стене, надавливая ладонью на его шею. На что мужчина, усмехаясь, лишь пожал плечами.

— Разве не ты просил ударить?

— Я сказал ударить единожды, а не бить без продыху.

— А, вон оно как? Но одного раза мне недостаточно.

“Вот же больной”, – мысленно выругавшись, Нам Гён Хва стиснул челюсти. В сложившейся ситуации ему оставалось только перекрыть этому мужчине доступ к кислороду, сдавив его шею. Всё это время, пока Гён Хва раздумывал, На Тэ Бом невозмутимо за ним наблюдал, прищурив глаза и задрав голову.

— Кровь. – Вдруг сказал Тэ Бом, прижимаясь своим лбом ко лбу незваного гостя.

В тот момент, когда Нам Гён Хва обратил внимание на то, что из его носа что-то потекло, хозяин арены, не мешкая, схватил его за локоть и, выбросив вперёд колено, ударил в живот.

— Кхак! – Отброшенный назад Гён Хва непроизвольно сжался и покатился по полу. Ему едва удалось избежать удара головой, а его живот ужасно пульсировал. Боль, не позволяющая разогнуться, была такой, будто внутренности размозжили кувалдой. Тем временем подошедший к нему На Тэ Бом наклонился и схватил поверженного мужчину за волосы, задирая его голову. Вокруг рта, из которого вырывался кашель, всё было измазано стекающей из носа кровью.

— Физической силой тут ничего не добьёшься. Такой подход не принесёт никакой выгоды, – протянул Тэ Бом, щёлкнув языком, и несколько раз постучал пальцами по щеке лежащего мужчины. Похоже, в местах ударов уже появились синяки, из-за чего каждое прикосновение отдавало болью. – Я, блядь, уже трижды задаю один и тот же вопрос. – Затем На Тэ Бом крепко сжал его подбородок и прорычал: – У тебя язык отнялся? Отвечай. Или мне стоит позвать тех ребят в качестве зрителей?

В этот момент из динамиков после характерного шипения и белого шума полилась песня. «My Funny Valentine». Мелодия резко контрастировала с царившей атмосферой, из-за чего у Нам Гён Хва вырвался нервный смешок.

— Не ты ли ранее говорил, что не трахаешься с мужчинами?

— Верно. Тем не менее я терпеть не могу, когда что-то остаётся для меня загадкой. – Поглаживая подбородок, Тэ Бом провёл большим пальцем по линии губ. Кровь, оставшаяся на его пальце, размазалась по нижней губе, словно дешёвая помада. – За всю жизнь не встречал настолько деревянного зазывалу. Прилип, блядь, как деревянная кукла, умоляя о том, чего и выполнить-то не в силах. До смешного абсурдно.

— Так что, ты из-за этого возбудился?

— Что если и так? – Надменный вид собеседника напрочь лишил Нам Гён Хва речи. Тэ Бом, кивнув, вытер оставшуюся на пальцах кровь об отворот его одежды. – Ну же, попробуй удовлетворить меня. Если останусь доволен, кто знает, может даже закрою глаза на то, что ты до сих пор здесь, и притворюсь, что ничего не было.

Нам Гён Хва крепко зажмурился и отвернулся от мужчины, который, ухмыляясь, поднимался на ноги. Слова Ким Хан Гёля о том, что он отбитый псих, оказались сущей правдой. Впрочем, Гён Хва и сам это понимал, просматривая трансляцию матча, где этот умалишённый избивал противника до потери сознания. Сейчас ему казалось, что было бы куда лучше рискнуть и попытаться прорваться через пятерых бойцов специального отряда. Решение втянуть На Тэ Бома, чтобы избежать немедленного ареста, оказалось ошибкой.

Вздохнув, Нам Гён Хва наконец произнёс:

— Волосы.

— Что, «волосы»?

— Тебе придётся отпустить мои волосы. В противном случае я ничего не смогу сделать.

В ответ на резкие слова Тэ Бом разразился смехом.

— Ты внезапно изменился.

— Не думаю, что словами можно договориться с тобой.

— Значит, всё же планируешь решить вопрос силой?

Не сводя глаз с На Тэ Бома, который всё ещё сжимал в руке его волосы, Нам Гён Хва протянул руку к его бедру. Когда ладонь мужчины коснулась чего-то толстого, ему пришлось подавить шок. Разве могла эта огромная «штука» быть членом? Однако откинув полу халата, Гён Хва понял, что его худшие опасения оказались верны. Он, сжимая край одежды, рассеянно смотрел на пах мужчины. Несмотря на то, что на том были довольно свободные для таких мощных бёдер боксеры, очертания полового органа отчётливо проступали через ткань.

— Был так уверен в себе, а теперь только и делаешь, что разглядываешь чужое бельё?

Нам Гён Хва ничего на это не ответил.

— С виду такой скромный, а на самом деле извращенец. – Тэ Бом, изгаляясь, приблизил свой пах к лицу мужчины. Нам Гён Хва же, стиснув губы, встал на колени. Стоило ему ухватиться за резинку боксеров и спустить их, как член выскочил наружу.

— Это… – Не веря собственным глазам, Гён Хва подавил вздох, вызванный невероятными размерами, и закусил губу. Даже учитывая внушительное телосложение хозяина арены, его размер казался настолько невероятным, что вызывал сомнения в реальности увиденного. Член мужчины был наполовину эрегирован, а лобок – идеально гладким, без единого волоска.

— Мне скучно.

Внезапно раздавшийся голос вернул Нам Гён Хва в реальность. Да, какое, в сущности, имеет значение размер? Большой он или маленький, в любом случае ему предстояло стоять на коленях, удовлетворяя чьи-то желания. Но если это позволит избежать опасности и вернуться домой, Гён Хва был готов на всё. Ради младшего брата, что ждал его дома, он должен это выдержать.

— Только не вздумай оттолкнуть меня из-за отвращения.

— Посмотрим по обстоятельствам.

Глубоко вздохнув, Нам Гён Хва подался вперёд. Слегка прикоснувшись губами к головке полового члена, он уловил странноватый исходящий от паха запах – смесь тёплого пота и мыла. Гён Хва открыл рот, высунул язык и слегка лизнул головку. Одновременно с этим он почувствовал, как мышцы бёдер, за которые он держался, немного напряглись.

— Хм-м.

Когда Гён Хва, заострив язык, сосредоточенно лизнул уретру, над его головой раздался томный вздох. К счастью, если так вообще можно было выразиться, его, по крайней мере, не пытались отпихнуть.

Мужчина нежно ласкал языком кончик головки, а затем, приоткрыв рот чуть сильнее, втянул её в рот, чтобы обхватить. Едва Гён Хва это сделал, как у него перехватило дыхание. Осторожно распределив скопившуюся под языком слюну по поверхности головки, Нам Гён Хва опустил челюсть, полностью вбирая пенис в рот. Несмотря на то, что мужчина старался максимально широко открыть рот, размер члена был настолько велик, что уголки его губ засаднило. Из-за предчувствия, что малейшее прикосновение зубов к половому органу этого человека может вызвать его вспышку гнева и привести к избиению, Гён Хва расслабил губы и с характерным звуком втянул пенис глубже в рот.

— Угх, – короткий стон заставил мужчину поднять глаза. Тэ Бом, запрокинув голову, несколько глубоко дышал. Нам Гён Хва почувствовал, как член у него во рту слегка дёрнулся, касаясь языка и нёба. Казалось, ещё немного, и можно будет спровоцировать эякуляцию. Воодушевлённый приближающимся концом, Гён Хва начал сильнее стимулировать основание члена. Звуки соприкосновения влажной плоти смешались с томной мелодией. В тот момент, когда он заметил, что мускулы бёдер Тэ Бома напряглись, тот резко дернул его за волосы, словно за поводья. Тело Нам Гён Хва неожиданно подалось вперёд, и член глубоко вошёл в его рот.

— Ха-а… Заглатывать… Только половину… Бля, так не пойдёт.

Тэ Бом был настроен впихнуть даже ту часть члена, которую он не сумел поглотить, поэтому мужчина обеими руками впился в бёдра, на которые опирался. Член перекрыл горло, казалось ещё немного, и он просто задохнётся из-за нехватки воздуха. С трудом скрутив запястье На Тэ Бома, Гён Хва резко повёл головой назад. Когда член выскользнул наружу, из него брызнула сперма. Звуки тяжёлого прерывистого дыхания сопровождались кашлем и рвотными позывами. Схватившись за вздымающуюся грудь, Нам Гён Хва посмотрел на мужчину.

— Что ты вытворяешь?

— Как что? Помогаю тебе сделать всё как следует.

— Что?

— Вот же блядь, одежда испачкалась. – Тэ Бом прищёлкнул языком и слегка потряс полой халата. Нам Гён Хва нахмурился, и выступившие из-за естественной реакции тела слёзы потекли по его щекам. Теребя пальцами сжатые в кулаке волосы, и разглядывая жалкий вид мужчины, На Тэ Бом поднёс свой член к покрасневшим глазам Гён Хва. – Я не удовлетворён до конца, так что ты должен закончить начатое.

— Это ты начал дёргаться.

— Я просто позаботился о том, чтобы ты отсосал, как следует. Только и всего.

— Позаботился? Внезапно засунуть член в глотку – проявление заботы?

— Тебе бы всё равно пришлось это сделать, я лишь облегчил задачу. – От полных нелепости слов Нам Гён Хва нахмурился, выражая недоумение. Перед ним, словно дикий зверь, стоял совершенно непредсказуемый мужчина. Конечно, Гён Хва и сам не всегда следовал строгим моральным принципам, но у него были собственные рамки, здравый смысл, и он, по крайней мере, старался не прибегать к лишнему насилию. Тэ Бом, напротив, был настолько самонадеян, что истолковывал всё в свою пользу и считал это само собой разумеющимся. От него за версту веяло жестокостью и опасностью, а липкое чувство тревоги в его присутствии и вовсе не покидало тело.

— Так что? Больше ничего не собираешься делать? – Всё ещё сжимая в руке свой внушительного размера пенис, он прижал его к щеке Нам Гён Хва. От столь грубого действия Гён Хва резко оттолкнул его бёдра.

— Убери от меня эту хуйню. – Сквозь зубы процедил мужчина.

— Это не хуйня, а член.

— Будь то член или хуйня, я больше не собираюсь ничего делать. Так что вызывай охрану, если хочешь. – Судя по поведению этого мужчины, даже сделай Гён Хва всё, как следует, избежать его самодурства не получится. Лучше уж привлечь охрану и попытаться сбежать.

Глядя на него сверху вниз хищно сверкающими глазами, На Тэ Бом поправил нижнее бельё и халат.

— Ты, кажется, что-то путаешь. Это моя комната, а ты – непрошенный гость, оказавшейся на моей территории.

— И?

— Не командуй мной. – Несмотря на улыбку, в его голосе отчётливо чувствовалась угроза. – Тебе известно, что происходит с теми, кого арестовывают в подполье? – Нам Гён Хва не ответил. Тэ Бом облизнул нижнюю губу и потёр подбородок. – Здесь всё немного иначе, чем наверху, поэтому методы решения проблем меняются день ото дня. При желании тебя могут сделать калекой и продать на китайское рыболовное судно, или закатать в бочку с цементом и выбросить в море недалеко от Ульсана – никто и бровью не поведёт. Поэтому во время парламентских или президентских выборов «внизу» становится очень многолюдно. Всё потому, что здесь провернуть такие процедуры гораздо проще и менее хлопотно, нежели иметь дело с китайскими подрядчиками-исполнителями.

— Это угроза?..

— Не то, чтобы я старался угрожать, просто хочу, чтобы ты понял своё место. – Легко массируя запястья обеих рук, На Тэ Бом ухмыльнулся. – Если я что-то задумал, то довожу начатое до конца. – От столь зловещего намёка Нам Гён Хва поспешно отшатнулся назад, но тут же был остановлен рукой накинувшегося на него Тэ Бома: его горло вмиг оказалось сдавлено. Гён Хва обхватил запястье мужчины и, отставив ногу назад, изо всех сил ударил того в живот. От неожиданного сопротивления На Тэ Бом на мгновение пошатнулся, но тут же восстановил равновесие, снова навалившись на «противника». Сбитая напольная лампа с грохотом упала на пол.

— От… вали… Сукин ты сын! – Крикнул Гён Хва, сопротивляясь силе, что давила на него руками и коленями. Несмотря на его отчаянные попытки вырваться, На Тэ Бом невозмутимо продолжал сдавливать шею Нам Гён Хва. Из-за недостатка воздуха перед его глазами всё расплывалось. Беспорядочно двигая руками и ногами, отталкивая мужчину, он запрокинул голову, судорожно глотая воздух. Встретившись взглядом с Тэ Бомом, он неожиданно со всей силы ударил его головой в лицо. Воспользовавшись замешательством мужчины, Гён Хва схватился за горло и отскочил на безопасное расстояние. Сдавленная крепкой ладонью шея саднила, словно в неё вонзились острые куски камня, но времени задумываться о боли не было. Бросившись к входной двери, он принялся яростно дёргать ручку. Однако, несмотря на многочисленные попытки, та никак не хотела поддаваться, словно в ней сломался внутренний затвор.

— А-а, это был хороший удар. – Ненадолго прикрыв лицо рукой, На Тэ Бом ощупал подбородок, а затем сплюнул на ковёр. Увидев в слюне примесь крови, он усмехнулся. – Полагаю, я тебя недооценил. – Лёгким движением он пригладил взъерошенные волосы. В его бормотании звучала явная злость.

Нам Гён Хва, бросив взгляд на приближающегося мужчину, всё ещё держась за ручку, с силой толкнул дверь правым плечом. После нескольких безжалостных ударов ему показалось, что та вот-вот отворится. Словно выждав этот момент, Тэ Бом схватил мужчину за руку и вывернул её. Острая боль охватила правую руку с отчётливым звуком ломающейся кости.

— А-агх! – От резкой боли, что пронзила позвоночник, подкосились ноги. Без труда притянув к себе обмякшее тело мужчины, На Тэ Бом резко развернул его и ударил кулаком в живот. Отдача от удара пронзила всё тело Гён Хва и отозвалась гулом в голове, а из его приоткрывшегося рта вместо стона хлынула желчь. Боль была настолько ошеломляющей, что перед глазами потемнело.

— Давно меня не били, настроение просто дерьмо. – Поскольку его крепко держали за грудки, не давая упасть, Нам Гён Хва ничего не оставалось, кроме как принимать удары. На Тэ Бом равнодушно занёс для пинка ногу. Гён Хва съёжился, пытаясь избежать ударов, намеренно сосредоточенных исключительно на его правом плече, руке и животе. – Почему не сопротивляешься? Уже весь «яд из тела вышел» ? – Спросил Тэ Бом, схватив мужчину за волосы, тем самым вновь запрокидывая его голову. Однако Нам Гён Хва, сглотнув скопившуюся во рту кровь, лишь отвёл взгляд. Лицо На Тэ Бома, столкнувшегося с полным игнорированием, застыло.

Он, в ярости стиснув зубы, уже снова занёс для удара руку, как вдруг откуда-то раздался звонок старинного телефона. Лежащий рядом с упавшей напольной лампой перевёрнутый набок аппарат громко оповещал о звонке.

— Блядь, да что опять? – Отпустив Гён Хва на пол, Тэ Бом подошёл к телефону и грубо снял трубку. – Куда вы дели интерфон и сотовый, что звоните по этой рухляди?

Лежащий ничком на полу Нам Гён Хва с трудом поднял голову и посмотрел на мужчину. Несмотря на разражённое выражение лица, На Тэ Бом серьёзно разговаривал по телефону, слегка оперевшись на стол. Повернув голову в противоположную сторону, Гён Хва увидел, что дверь всё ещё оставалась открытой.

— Да?

Нам Гён Хва, тяжело дыша, с трудом приподнялся. В тот момент, когда он с трудом двинулся, придерживая правое плечо, вновь раздался голос мужчины.

— Нет, я сам всё разузнаю, так что не убивайте его. – Вслед за характерным щелчком, знаменующим окончание разговора, за его спиной Гён Хва послышались тяжёлые шаги. Вскоре огромная тень накрыла его тело, когда он, пошатываясь, шёл по коридору. Почувствовав на плече чью-то руку, мужчина резко обернулся и отбросил её. Покрытое холодным потом тело, казалось, обмякало даже в полностью неподвижном состоянии. Тэ Бом, склонив голову набок, громко рассмеялся. – Играть с тобой, конечно, весело, но сейчас мне нужно кое-куда отлучиться. – Нам Гён Хва едва подавил крик от боли в плече, что было сжато чужой рукой. Из-за парализующего ощущения было трудно даже пошевелиться. Схватив мужчину, На Тэ Бом поволок его по коридору обратно в комнату и, распахнув внутреннюю дверь, втолкнул его внутрь. – Оставайся здесь и присматривай за домом, пока я не вернусь.

Не успел Нам Гён Хва отдышаться и прийти в себя, как дверь за ним захлопнулась, и всё вокруг поглотила тьма. Даже после того, как шаги стихли, он ещё некоторое время лежал на боку. Не было ни единого места, которое у него не болело бы. Голова кружилась, от горла до груди всё ныло, а ниже живота и вовсе всё онемело. Несмотря на то, что морально он был готов к подобному, реальность оказалась хуже, чем предполагалось. Если бы он не сгруппировался, пытаясь защитить жизненно важные точки, то, возможно, сейчас и вовсе бы не дышал. Немного переведя дыхание, Нам Гён Хва с трудом заставил себя сесть. Когда он подполз к двери, то принялся на ощупь искать дверную ручку. Однако, вне зависимости от его усилий раздавался лишь раздражающий скрежет замка, явно свидетельствующий о том, что дверь запиралась снаружи. Осознав тщетность своих усилий, мужчина устало прислонился спиной к двери. Резкая боль, распространяющаяся от переломанной руки, отдавала в спину и лопатки. Живот ныл от нанесённых ударов, и, казалось, каждый орган непроизвольно сжимался из-за слабого кашля.

— Ха, вот ведь дерьмо. – Непроизвольно вырвалось ругательство. Сидеть сложа руки и ждать, как того и хотел На Тэ Бом, он совершенно точно не собирался, однако в нынешнем состоянии даже открыть запертую дверь представлялось непростой задачей. Тем не менее, нужно было двигаться. Останься он на месте, потеряв в последствии сознание, всё будет кончено. Сделав прерывистый вздох, Нам Гён Хва медленно пополз вперёд. От холодного пота тело пробирала дрожь, но, стиснув зубы, мужчина тщательно осмотрел помещение. Перемещаясь по тёмной комнате, ощупывая всё руками, Гён Хва обнаружил шкаф, в котором хранились галстуки и рубашки, которых должно было хватить для экстренной помощи. Достав рубашку и несколько шёлковых аксессуаров, он использовал их в качестве импровизированного бандажа, обмотав им плечо и руку. Боль всё ещё чувствовалась, но, благодаря самодельной перевязке, стала значительно терпимее. Теперь он был даже рад, что сломал руку. Останься его конечности целы, На Тэ Бом ни за что не оставил бы его одного. Как минимум, связал бы, так что о такой свободе передвижения, как сейчас, можно было бы только мечтать.

Возможно, сейчас ему выдался единственный шанс выбраться из этого места.

Немного переведя дух, Нам Гён Хва поднялся и принялся обыскивать тёмную комнату. Он нашёл аккуратно сложенные брюки и кое-какую другую одежду. Несмотря на то, что она, подстать своему владельцу, была огромной, сейчас это было Гён Хва на руку. Если надеть её в несколько слоёв, то он визуально станет казаться крупнее, что позволит хоть ненадолго замаскироваться. К тому же, Тэ Бом после телефонного звонка покинул помещение, поэтому охрана данной зоны, скорее всего, будет ослаблена.

После долгих усилий Нам Гён Хва, надев на себя несколько слоёв одежды, врезался левым плечом в дверь. Поскольку это была внутренняя дверь, её замок и сама конструкция были значительно слабее, чем у входной, и после примерно десяти мощных ударов со звуком трескающегося дерева она рухнула. Нам Гён Хва повалился вместе с ней, но многослойное одеяние смягчило падение.

Немного полежав на двери и прояснив затуманенное зрение, На Гён Хва медленно поднялся. Входная дверь с неисправным замком открылась с лёгким движением ручки. В голове мужчины пронеслась мысль о том, что это может быть ловушка, но лучше уж было искать выход, чем колебаться, стоя на месте. Выйдя в ярко освещённый коридор, он как можно быстрее направился к аварийному выходу. Как и ожидалось, охрана была не слишком бдительна, и никто его не преследовал до тех пор, пока нумерация этажей, начавшаяся с восьмого, не сменилась первым. В главном холле арены, где ещё вчера раздавался непрерывный шум, сегодня царила необычайная тишина. Сотрудники были заняты развешиванием рекламных плакатов предстоящих матчей.

Боль в животе становилась всё сильнее. Прислонившись к стене и попытавшись её унять, Нам Гён Хва перевёл взгляд на установленный наверху электронный экран. На нём отображались не только дата и время, но и влажность с температурой, а также расписание поездов на вокзале Сеула.

— Что Вы здесь делаете? – От внезапно раздавшегося голоса Гён Хва обернулся: рядом, сжимая в руках коробку, в очках с роговой оправой стояла женщина с недовольным выражением лица. – Вход сюда сейчас запрещён. Как Вы сюда попали? – Оценивающий взгляд сотрудницы, что подошла ближе, скользнул по мужчине. Заметив на чёрной спортивной куртке надпись «Wei Ying», выполненную смесью корейского и английского языков, она изменила свой вопрос. – Вы, случайно, не новый сотрудник оперативной группы? – Сжав сухие потрескавшиеся губы, Нам Гён Хва лишь кивнул. Сотрудница тут же нахмурилась. – Где Ваш руководитель, и почему Вы здесь один?

Гён Хва промолчал.

— Они даже бейджики с именем теперь не выдают? Боже, постоянно жалуются на нехватку персонала, а когда им набирают новых, то даже не обучают должным образом? Вот же. У Вас есть какое-нибудь задание?

— За… задание… – Из-за непрерывно льющихся вопросов, прежде чем закончить предложение, Нам Гён Хва схватился за живот. От резкой боли, распространившейся от нижней части живота до рёбер, такой, словно его проткнули раскалёнными иглами, всё тело мужчины затряслось, он едва мог стоять на ногах.

— Ч-что такое? Вам плохо? – Мужчина лишь покачал головой в ответ на протянутую в попытке поддержать его руку сотрудницы. Лицо, скрытое под капюшоном, было бледным, а дыхание – тяжёлым. Было непонятно, как он вообще держался. – Вызвать дежурную бригаду?

Когда женщина снова поинтересовалась его состоянием, по вестибюлю разнёсся громкий крик: – Эй, ты, придурок, делай, как следует! – Это была ругань ответственного за установку потолочного оборудования, отчитывающего какого-то сотрудника.

— Говорят, после обеда ожидается инспекция директора, вот все и носятся как угорелые. Лучше бы за собой следил. Сукин сын. – Проворчав что-то ещё себе под нос, женщина поправила коробку и снова посмотрела на Гён Хва. – Не стойте столбом. Если плохо, идите в медпункт. Это слева от главного выхода.

— Спа… сибо.

— Не за что здесь благодарить, скорее идите. – Сотрудница цокнула языком на едва слышную благодарность и торопливо направилась в противоположную сторону.

Нам Гён Хва, не сводя взгляда с удаляющейся женщины, прислонился к стене, чтобы не упасть. К счастью, благодаря спортивной одежде, которую он намеренно выбрал, его приняли за сотрудника арены. Однако больше нельзя было мешкать. Директор, который должен был прибыть с инспекционной группой, наверняка был На Тэ Бомом. Значит, если он не покинет это место в течение нескольких часов, вероятность столкновения с этим человеком резко увеличится. Однако как только Гён Хва выберется на поверхность, специальный отряд уже не сможет вмешаться напрямую. Как только он покинет Сеул, поддельные документы будут уничтожены, а отследить его местоположение станет практически невозможно, так как настоящее имя нигде не было зарегистрировано. Подавив тошноту, Нам Гён Хва плотнее запахнул куртку и медленно направился к главному входу. Из-за несколько неровной походки некоторые сотрудники, перешёптываясь, бросали на него мимолётные взгляды, но, занятые своей работой, всё же не обращали особого внимания.

***

Издалека заметив приближающийся поезд, ковырявшийся в телефоне Го Мён Хо, что сидел на перроне вокзала, поднялся со своего места. Это был последний поезд из Пхеньяна, идущий через Сеул в Тэджон. Как только около часа дня на Сеульском вокзале был зафиксирован сигнал отслеживания местоположения, мужчина немедленно направился на станцию Тэджон. Однако, несмотря на прибытие нескольких поездов, он так и не смог найти Нам Гён Хва, а потому оставался на вокзале до самой полуночи.

— Если его не окажется и на этом поезде, это точно превратится в настоящую головную боль. – Мён Хо, раздражённо цыкнув, осматривал спешивших сойти с поезда офисных работников, когда его взгляд зацепился за высокую фигуру, бредущую вдалеке. – О-о-о, господин Нам Гён Хва! Сюда! Сюда!! – Го Мён Хо, помахав рукой, чтобы привлечь к себе внимание, побежал вперёд, но, остановившись, с ужасом осмотрел прибывшего мужчину. – С Вами всё в порядке? Вы выглядите не очень хорошо. – На столь формальный вопрос, Гён Хва никак не мог ответить, что с ним всё в порядке. Его лицо, как у жертвы вампира из какого-нибудь ужастика, было неестественно бледным, а спутанные волосы прилипли ко лбу и щекам.

— Э-это… то? – Вместо ответа на вопрос Гён Хва протянул до этого зажатую в руке микросхему. От сжимал её так крепко, что на ладони остался квадратный отпечаток.

— А, да, вероятно, это та сама вещь. – Приняв чип дрожащими руками, Мён Хо почесал затылок и окинул взглядом стоящего перед ним мужчину, чья одежда разительно отличалась от той, в которой тот отбыл в Сеул. – Не припоминаю такой формы. Вы купили её в качестве сувенира?.. – Ещё до того, как он закончил предложение, Нам Гён Хва, схватившись за живот, резко опустился на землю. Вопросы мужчины, его попытка поддержать за плечи, окружающие звуки – ничего из этого не достигло сознания Гён Хва. Осталась только пронзительная боль, что сотрясала его тело, словно сильный ураган.

***

Не прошло и нескольких минут после ухода медсестры, как раздался отчётливый стук в дверь. Увидев посетителя, Гён Хва резко откинул одеяло, которым был аккуратно укрыт.

— Зачем встаёшь, когда еле на ногах держишься? Продолжай лежать. – Мин Чан Ён остановил его попытку сесть и взял стоящий у стены складной стул. – Как себя чувствуешь?

— Намного лучше… Благодаря Вашей заботе.

— Рад это слышать. Знаешь, как я удивился, когда мне позвонили? Я прекрасно знаю, что ты не из тех, кто может легко шлёпнуться в обморок. Когда мне сказали, что ты потерял сознание на вокзале и был госпитализирован, я было решил, что это розыгрыш.

После звонка, состоявшегося ранним утром, с мужчиной более суток не было никакой связи, и дозвониться до него удалось только, когда он оказался на вокзале Сеула. Краткий доклад об успешном получении «вещи» заставил поверить, что всё прошло хорошо, однако позднее Мён Хо сообщил, что Нам Гён Хва, вернувшийся из столицы, на скорой помощи был доставлен в больницу прямо со станции Тэджон. Состояние мужчины было таково, что его возвращение можно было назвать чудом. Его живот был покрыт синяками, так что удивительным стало и то, что удалось избежать разрыва внутренних органов. Однако в рёбрах были трещины, а правая рука – сломана. Запоздалое лечение могло бы привести к пожизненной инвалидности. Кроме того, если учитывать истощение и обезвоживание, даже без влияния сломанной руки, мужчине предстояло провести в больнице, как минимум, две недели. Единственным утешением было то, что перелом оказался «удачным», что позволило избежать операции. С другой стороны, это также означало, что нанесший травму действовал умышленно.

— А, да, товар доставлен в целости. Спасибо за проделанную работу. Я же говорил, что разбираюсь в людях. Ты же знаешь, что ещё в Янгане, я активно рекомендовал тебя на собраниях отряда? Для серьёзных дел нужны сообразительные и настойчивые кадры, иначе выполнение задания окажется под угрозой. – Слабо усмехнувшись, Мин Чан Ён привычно полез в карман за электронной сигаретой, но тут же осёкся, неловко облизнув губы. Даже будь больничная палата пуста, курить в подобном месте было крайне неуместно. – Я ненадолго выйду покурить, тебе что-нибудь нужно?

— Тот чип… – Нам Гён Хва нарушил слегка затянувшееся молчание, прерываемое лишь скрипом ножек стула о пол.

— М?

— Что на нём находится? – Облизнув губы, покрытые кровавой корочкой, мужчина продолжил: – В тот день, вскоре после получения микросхемы, поступил сигнал и на место прибыл отряд особого назначения. Насколько мне известно, их вмешательство – большая редкость в подземном районе, но при этом, сама охрана, странным образом, не была слишком строгой.

— Хм…

— Возможно, это преждевременное предположение, но у меня возникло подозрение, что это могла быть подстроенная ловушка. – От этих слов выражение лица Мин Чан Ёна стало серьёзным. – Именно поэтому мне нужно хотя бы приблизительно знать, что находилось на чипе. Насколько мне помнится, в подписанном ранее договоре не было пункта, запрещающего задавать вопросы о содержимом. – Гён Хва с горькой усмешкой посмотрел на мужчину. – Я там чуть не погиб.

Мин Чан Ён продолжал молчать.

— За обещанную сумму я в некоторой степени был готов к риску. Но даже и не предполагал, что всё настолько серьёзно обернётся. Однако, судя по всему, Вы знали об этом заранее.

Повисшую тишину между двумя мужчинами нарушала лишь капельница. Чан Ён, постукивая электронной сигаретой по подбородку, вздохнул. В его глазах читалось некое смятение.

— Прежде всего, прошу прощения за то, что не рассказал должным образом об особом подземном районе. Ситуация была довольно напряжённой, из-за чего пришлось быть немногословным.

— Так что за данные хранятся на этой микросхеме?

— Честно говоря… Я и сам не имею ни малейшего понятия.

— Вы не знаете?

— Какие полномочия могут быть у простого наёмного работника? Ты же и сам знаешь, что если сверху приказали – нужно выполнять. Вот я и делаю, что говорят. – Нам Гён Хва теребил край одеяла в руках. Он ничего не ответил, но выражение его лица демонстрировало, что он всё понял. Мин Чан Ён, цокнув языком, похлопал по краю кровати, а не по его плечу. – Не думай ни о чём лишнем, сосредоточься на выздоровлении. Мён Хо же передал, что больничные расходы оплатит компания?

— Да, передал.

— Вот и хорошо. Я оставил у сиделки карточку, так что если что-нибудь понадобится, скажи ей.

Нам Гён Хва проводил взглядом уходящего мужчину и, оставшись в одиночестве, откинулся на подушку. Он совсем ненадолго напряг мышцы, но тело уже болезненно заныло. Сказали, что травмы были настолько серьёзными, что потребовалась госпитализация в отделение неотложной помощи, поэтому он думал, что у него попытаются узнать о том, как он их вообще получил. Это был инцидент, в котором Гён Хва чуть не лишился возможности доставить заказанный предмет, так что, было бы логично хотя бы выяснить личность напавшего. Однако Мин Чан Ён ничего не спросил. Мужчина казался не столько равнодушным, сколько знающим обстоятельства дела и в то же время желающим это скрыть. Ответ мужчины, что он сам не знает, какие хранятся на микросхеме, наверняка был ложью. Очевидно, что бывший инструктор продолжит хранить молчание под предлогом конфиденциальности данных. Впрочем, Нам Гён Хва не было до этого никакого дела. Он получит плату за оказанную услугу, и на этом всё закончится.

Внезапно в памяти всплыл день, когда он столкнулся с На Тэ Бомом. Особенно ярко представлялось лицо, слегка улыбающееся, словно у ребёнка, что играл с игрушкой, выражение которого сохранилось даже в тот момент, когда этот мужчина сломал ему руку. Гён Хва даже случайно не хотел больше сталкиваться с этим сумасшедшем. В ближайшее время у него не будет необходимости появляться близ Сеула, так что вряд ли им суждено столкнуться вновь.

— Ха-а… – Голова начала слегка пульсировать, словно у него немного поднялась температура. Коснувшись лба здоровой рукой, мужчина глубоко вздохнул. Всё, что ему сейчас хотелось, – поскорее выписаться из больницы и вернуться домой.

***

Замедлив шаг, Нам Гён Хва украдкой опустил взгляд.

— Ты всё ещё злишься? – В ответ на мягкий вопрос, Хэ Джин лишь понуро опустил голову, не сказав ни слова. Его маленькая ладошка, крепко обхватывающая пальцы мужчины, была липкой из-за растаявшего мороженого.

Они встретились спустя почти месяц. Увидев вернувшегося Нам Гён Хва, Хэ Джин тут же всхлипнул, вцепившись за пояс. Узнав от Чо Ён Сика, что последние несколько дней его младший брат толком ничего не ел, Гён Хва тут отправился в ближайший супермаркет, находившийся в двух часах езды. Обычно он и помыслить не мог о том, чтобы купить такое дорогое мороженое, но в этот раз купил и его, и целую кучу любимого Хэ Джином шоколада. Вопреки ожиданиям, его младший братишка оставался равнодушным.

— Я заметил, что здесь открылась новая пиццерия. Ты ведь любишь пиццу, да? – Гён Хва, глядя на всё ещё хранившего молчание Нам Хэ Джина, замер на месте. Мальчик, также остановившись, вместо того чтобы поднять на него взгляд, лишь постукивал носками новых кроссовок по дороге. – Ты правда не простишь меня? – Нам Гён Хва присел, чтобы сравняться ростом с малышом.

Мальчик вздрогнул от неожиданности, его сжатые губы задрожали. Вздохнув, он наконец заговорил.

— Т-ты сказал, что вернёшься, когда пройдёт д-десять ночей… А сам всё не в-возвращался… – Из-за слёз голос Хэ Джина то и дело прерывался. Мужчина, вытирая его слёзы платком, виновато улыбнулся.

— Прости. Возникли непредвиденные обстоятельства.

— Тогда нужно было позвонить. Дядя сказал, что если ты не вернёшься до конца месяца, мне придётся уехать в Сеул. – Это была именно та просьба, с которой Нам Гён Хва обратился к Чо Ён Сику перед отъездом в столицу. Из-за того, что вместо обещанных десяти ночей он не выходил на связь почти месяц, мужчина собирался отвести Хэ Джина в местный центр социального обеспечения, как и было условлено. Шмыгая носом, мальчик прижался к старшему брату. – Я так боялся, что больше никогда тебя не увижу.

Гён Хва нежно погладил братишку по спине, обнимая того в ответ. За семь лет совместной жизни они никогда не расставались на такой долгий срок, поэтому неудивительно, что столь длительная разлука так напугала мальчика.

— Пойдём поедим пиццу? – Мужчина слегка улыбнулся, когда услышал урчание живота Хэ Джина.

— Угу… – Мальчик кивнул, и его лицо покраснело. Поправив кепку на голове брата, Нам Гён Хва непринуждённо поднял того на руки. Хоть правая рука ещё не до конца зажила, он не повёл и бровью, не желая показывать, что ему больно.

***

В соответствии с прогнозами метеорологического бюро летний сезон муссонов продолжался уже более недели. На дороге образовались многочисленные лужи, из-за которых даже при медленном шаге одежда оказывалась забрызгана грязью.

— Итак, заявление подано, – стоя у подножья лестницы и развернув документы, Нам Гён Хва слегка постучал кончиками пальцев по краю бумаг. Сверху была прикреплена фотография натянуто улыбающегося Хэ Джина, а под ней – имя и дата рождения, написанные корявым почерком. Это было долгожданное свидетельство о подаче заявления на получение столь желанного статуса столичного жителя.

Как только дожди закончились, Нам Гён Хва подал заявление в ближайшем районном отделении. Тридцать миллионов вон, которые он с таким трудом копил семь долгих лет, были потрачены на два листа бумаги, но мужчина нисколько не сожалел. Гонорар за выполненное поручение ещё не был выплачен сполна, но даже благодаря авансу, его финансовое положение пока оставалось стабильным. Одновременно с заявлением на регистрацию брата, он хотел подать заявление и на собственную, но столкнулся с неожиданными трудностями. Для совершеннолетних граждан пошлина была больше, и что куда более важно, процедура включала в себя собеседование с проверкой идеологических убеждений с целью выявления политических преступников, связанных с Россией, Китаем и бывшей Северной Кореей. Даже если бы Гён Хва успешно прошёл собеседование и зарегистрировался, для получения специального гражданства, ему потребовалось бы минимум пятьдесят миллионов вон. После долгих раздумий мужчина отложил свою регистрацию. Это произошло всего лишь через полмесяца после того, как он принял решение перевести младшего брата из районной поликлиники, где из-за постоянного наплыва пациентов было трудно попасть на приём, во вторую городскую больницу, что находилась в часе езды на автобусе. Даже если гражданство будет получено без особых проблем, Нам Хэ Джину, чтоб взаимодействовать с детьми, которые родились и выросли в Сеуле, вероятно, потребуются карманные деньги. Потому, даже несмотря на благоприятную нынешнюю ситуацию, лучше экономить. Конечно, не имея гражданства, Нам Гён Хва испытывал немало трудностей, но, прожив чуть более тридцати лет как человек, которого не существует, он понимал, что ничего страшного не случится, если он подождёт ещё несколько лет.

Гён Хва слез с мотоцикла, снял шлем и смахнул пот со лба. И без того палящее солнце после прошедшего дождя пекло особенно сильно, а пятичасовая поездка на мотоцикле превратила шлем в настоящую парилку. Благодаря тому, что мужчина хорошо изучил дорогу, ездить было комфортно, но мотоцикл, безусловно, всё же зависел от погодных условий. Нам Гён Хва задумался о том, что, возможно, следовало обратиться господину Чо, чтобы тот помог приобрести поддержанный автомобиль. Достать водительские права через посредника можно было за несколько дней. Размышляя, Гён Хва достал из кармана зазвонивший телефон. Это был видеозвонок от Хэ Джина.

— Братик! Ты где? – Как только соединение было установлено, раздался ласковый голос мальчика. После того как ему купили телефон, Нам Хэ Джин звонил по видеосвязи каждый раз, когда ему было скучно. Гён Хва слегка приподнял телефон, чтобы лучше было видно окружение.

— Видишь?

— Ах, собачка! – Узнав привычный пейзаж, громко воскликнул Хэ Джин. Любитель динозавров и прочих животных, мальчик из всего окружения особенно легко находил фото собаки, давно висевшее на заброшенном торговом центре, возведённом возле их жилого комплекса.

— Ну как, лечение прошло хорошо?

— Да. Доктор даже сказал, что ему жаль расставаться.

— Вот как. Должно быть, он и правда будет скучать. В следующий раз, когда будешь чувствовать себя получше, обязательно зайдём к нему поздороваться.

— Угу. Кстати, если я перейду в другую больницу, сколько раз мне придётся её посещать?

— Хм, думаю, раз в неделю. А что?

— Я спросил у доктора, и он сказал, что в большой больнице и уколы, и лекарства стоят дороже. Если я буду так часто там бывать, тебе придётся тратить много денег.

— Теперь у меня их много, так что не переживай.

— Но всё равно…

— Сегодня мы ужинаем у господина Чо, поэтому жди меня перед подъездом. – Нам Гён Хва, помахав на прощание, завершил вызов и взял шлем. Он намерено при Хэ Джине избегал разговора о деньгах, чтобы не слышать подобных переживаний. Потому что на душе у него становилось крайне горько оттого, сколь легко младший брат поднимал данную тему.

— Может, стоит записать его на кружок?

Благодаря старой энциклопедии, полученной от пожилого соседа, Нам Хэ Джин свободно читал и писал по-корейски, однако его английский ограничивался знанием одного лишь алфавита. Гён Хва слышал, что дети родившиеся в Сеуле, обычно владеют тремя языками, включая корейский и английский, потому, чтобы не отставать от школьной программы, знание английского являлось минимальным требованием. Это были вещи, о которых Нам Гён Хва ранее даже не задумывался. Но теперь, когда появились свободные средства, казалось, что и самих трат стало в разы больше. Нужно усерднее копить деньги. Если бы он ещё чуть-чуть сэкономил на одежде и бензине, да меньше ел, возможно, смог бы отправить младшего брата в языковую школу. Тяжело вздохнув, Гён Хва отогнал мотоцикл на привычное место стоянки.

Ступив на заброшенный пустырь, который он обычно естественным образом миновал, мужчина почувствовал нечто странное. От «стаи бродячих собак», которые днём и ночью разбивали здесь палаточный лагерь, и след простыл. Просто списать это на изменившееся место сбора было довольно сложно, поскольку и палатки, и туристический автобус остались нетронутыми.

— Что за?..

Он слышал, что эта свора очень дорожила своей территорией; и обосновавшись на каком-либо месте, никогда не покидала его добровольно. Однако было маловероятно и то, что ради возобновления неудавшегося строительства, которое было отменено много лет назад, строительная компания наняла охрану, чтобы эту толпу разогнать.

Страница книги Пахо. Разрушенный дом в интернете

Table of Contents

1 - 1

1 - 2

1 - 3

1 - 4

1 - 5

1 - 6

1 - 7

1 - 8

1 - 9

1 - 10

1 - 11

1 - 12

1 - 13

1 - 14

О книге