Глава 1

Пекин уже несколько дней подряд заливает проливной дождь, и весь город словно поник под его натиском. Чёрные тучи нависли, как перевёрнутый котёл, давя низко на землю, создавая тягостную, душную атмосферу. Пробка из машин, словно неповоротливые черви, очень медленно ползёт вперёд.

После нескольких дней переработок, запертый в тесном салоне машины с включенным обогревом, Хэ Гу чувствовал головокружение и напряжение в глазах. Дорожные заторы выводили его из себя.

Продвигаясь черепашьими темпами, он одновременно общался по телефону с подчинёнными по рабочим вопросам, несколько раз едва не совершив столкновение с впереди идущей машиной.

Домой он добрался почти в десять вечера. За те несколько секунд, что потребовались, чтобы открыть дверь и раскрыть зонт, из-за сильного ливня его голова и лицо успели промокнуть насквозь. В разгаре поздней осени капли дождя, ударяясь о кожу, были похожи на ледяную крошку.

Когда он поднимался по лестнице, даже звук его шагов дышал густой усталостью.

Ключ повернулся в замочной скважине, сделав один оборот — дверь открылась. Хэ Гу вздрогнул, и затуманенный мозг мгновенно прояснился.

Сквозь дверь доносился звук игровой приставки.

Он здесь.

В тот миг тяжесть работы и усталость от сверхурочных словно капли дождя, разбившиеся о землю на множество брызг, растворились в воде и исчезли без следа.

Его сердце и мысли словно увидели легкий ветерок, обвивающий луну, и пышное цветение — звучит это преувеличенно, но когда он понял, что, открыв эту дверь, увидит этого человека, радость материализовалась в поток тепла, который с кровью разлился по всем конечностям, затем вернулся к сердцу, столь теплый и прекрасный.

Хэ Гу прислонился спиной к стене, закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, желая немного прийти в себя. Затем он достал из кармана телефон, включил фронтальную камеру — на экране отразилось благородное и правильное лицо.

Он пригладил промокшие под дождем волосы: изначально вполне привлекательное лицо из-за прилипших от влаги волос в сочетании с темными кругами под глазами и усталым взглядом теперь выглядело немного потрёпанным.

Он вздохнул: с природной внешностью ничего не поделаешь, экстренные меры не помогут. И, не тратя больше времени на бесполезные попытки, толкнул дверь и вошел.

В комнате не горел свет, подсветка от жидкокристаллического телевизора была единственным источником света в помещении. Мужчина, скрывающийся в темноте, сидел на диване, увлечённо играя с геймпадом, уставившись в экран. Его невероятно длинные ноги бесцеремонно лежали на журнальном столике.

Мужчина даже не взглянул на него, его длинные, тонкие пальцы быстро щелкали по кнопкам.

«Раз уж ты здесь, почему не включил свет?» — спросил Хэ Гу, потянувшись к лампе.

«Не включай, испортишь атмосферу.», — мужчина ответил, не оборачиваясь.

Хэ Гу взглянул на экран: оказывается, тот играл в игру про зомби. На экране полицейская в обтягивающих шортах обследовала заброшенную фабрику в поисках нежити. Обстановка была зловещей и напряжённой.

«Ты поужинал? Не голоден?»

Мужчина не ответил, всё его внимание было поглощено игрой.

Хэ Гу поставил портфель, снял промокший плащ и повесил его, затем быстро принял душ в ванной, переоделся в домашнюю одежду. Выйдя, налил на кухне стакан воды и направился к дивану.

Стеклянный стакан с лёгким звоном опустился на журнальный столик, и мужчина наконец слегка повернул голову, взглянув на Хэ Гу. В темноте его глубокие глаза были чёрными и яркими, даже небрежный, бессмысленный взгляд был полон очарования. Хэ Гу почувствовал, как сердце его дрогнуло.

«Уже больше месяца мы не виделись.», — подумал Хэ Гу, глядя на него. Хотя то и дело он мог наблюдать его по телевизору или в интернете.

Мужчина сосредоточенно играл, Хэ Гу же молча сидел рядом, тихо составляя ему компанию. К сожалению, вскоре сексуальная полицейская в коротких шортах пала жертвой укуса зомби. Мужчина швырнул геймпад и выругался: «Чёрт!»

«У тебя плохое настроение?» — тихо спросил Хэ Гу.

«Завал по уши, голова кругом. Просто бесит.»

«Ты уже поел?»

«Я не хочу есть. Экран у телевизора слишком маленький, играть неинтересно. Да и игры пора бы обновить.»

«О... я тебе что-нибудь приготовлю, ты, должно быть, голоден.»

«Не надо. Включи свет.», — распорядился мужчина.

Хэ Гу подошёл и зажёг лампу.

Мужчина прикрыл глаза рукой, дал им привыкнуть к яркому освещению, затем встряхнул головой и опустил ладонь.

Его лицо было настолько прекрасным, что могло заставить перехватить дыхание. Черты — отчётливые, с характерной для европейцев выразительностью, но при этом на три четверти восточная кровь придавала резким, будто высеченным резцом линиям лёгкую утончённость.

Глаза — как тёмное море, нос — словно опасная вершина, уголки губ от природы приподняты, будто тая в себе полуулыбку. Такое лицо, без сомнения, было творением великого мастера-создателя.

Чёрная водолазка оттеняла необычайно светлую и гладкую кожу, а слегка вьющиеся волосы до плеч были небрежно откинуты назад.  Хотя одежда в целом создавала впечатление полной сдержанности, ленивый и непринуждённый взгляд придавал ему некую демоническую, пленительную красоту — ту самую, дразнящую и опасную, что веет запретным плодом и роковой притягательностью.

«Цзюйхань, ты похудел?»  Взгляд Хэ Гу скользил по Сун Цзюйханю, обычно он не мог оторвать от него глаз. Карьера того была в самом расцвете, и самому Хэ Гу удавалось видеть его все реже,

нельзя было терять ни секунды драгоценного времени.

«Возможно.» Сун Цзюйхань поднял чашку, сделал глоток воды, затем откинулся на спинку дивана, запрокинув голову. Кадык выскользнул из-под высокого воротника свитера, двигаясь вверх-вниз с каждым глотком.

Хэ Гу почувствовал, как сердце снова болезненно сжалось. Он произнес: «Если ты устал, помойся и ложись спать.»

Сун Цзюйхань повернулся к нему, усмехнулся и поддразнил: «Ты же не думаешь, что я проделал весь этот путь только для того, чтобы переночевать здесь? Почему бы мне не переночевать у себя дома или в пятизвездочном отеле?»

Хэ Гу тупо смотрел на него. Он знал, зачем приехал Сун Цзюйхань — секс. Все эти годы именно секс оставался единственной нитью, связывающей их.

Просто в нём теплилась капелька надежды — надежды, что Сун Цзюйхань просто устал, просто приехал к нему, чтобы немного отдохнуть и успокоиться.

Сун Цзюйхань фыркнул: «Ты всё такой же зануда, иди сюда.»

Будь на его месте кто-то другой, поумнее и поопытнее, давно бы уже сам проявил инициативу и подошёл.

Хэ Гу приблизился. Сун Цзюйхань рванул его за руку и притянул к себе. Сто восемьдесят сантиметров роста Хэй Гу всей тяжестью обрушились на Сун Цзюйханя, что было весьма ощутимо. Сун Цзюйхань тихо крякнул, и его рука нагло проникла под одежду: «Дай потрогать, не растолстел ли ты.»

«Вряд ли.»

Сун Цзюйхань провел рукой от его живота до поясницы, мышцы под ладонью по-прежнему были упругие и подтянутые, он с удовлетворением отметил: «Целый день сидишь в офисе, не забывай побольше двигаться, растолстеешь — будет некрасиво, понял?». Затем Сун Цзюйхань приподнял его подбородок и поцеловал в губы: «Как давно мы не виделись? Я по тебе соскучился.»

«39 дней», — ответил Хэ Гу.

Сун Цзюйхань усмехнулся: «Так точно помнишь, не зря ты инженер». Он перевернул Хэ Гу и прижал к дивану: «Почему волосы мокрые?»

«На улице дождь.» Только сейчас заметил…

«До сих пор работал?»

«Угу.»

«Я уже давно тебе говорю — уволься! Я дам тебе денег, открой кофейню, ресторан или что захочешь, живи легко и свободно, зачем целыми днями ходить в контору и смотреть начальству в лицо, разве в государственной компании легко?»

«Я больше ничего не умею.», — сказал Хэ Гу.

«Так и знал, что ты так скажешь.» Он опустил голову и слегка укусил Хэ Гу за подбородок, а затем стал стягивать с него одежду.

Хэ Гу покорно подчинялся.

Сегодня Сун Цзюйхань казался особенно нетерпеливым. В хорошем настроении он любил долгие прелюдии, но когда был раздражён — действовал грубо и прямолинейно, просто вымещая эмоции.

Сегодня был именно такой случай.

Хэ Гу сморщился от боли, закусив губу, чтобы не издать ни звука.

Сун Цзюйхань же с удовлетворением протяжно вздохнул: «Хэ Гу, с тобой всё-таки лучше.»

В смятении Хэ Гу смотрел на него, на его лицо, вызывающее зависимость, словно маковый цветок, всё тело его не переставало трепетать, и румянец медленно разливался по коже. Столько лет прошло, а он так и не смог привыкнуть к звериной выносливости Сун Цзюйханя. Но даже если не привык, он хотя бы приспособился, по крайней мере, мог терпеть.

Сун Цзюйхань не раз жаловался ему, что с другими не получается такого удовлетворения, никто не умеет так соответствовать его ритму. Наверное, именно поэтому их отношения сохранялись до сих пор, иначе среди бесчисленных красавцев и красавиц вокруг Сун Цзюйханя ему бы точно не досталось места в его постели.

Неизвестно, сколько прошло времени, сознание Хэ Гу уже начало затуманиваться. В полудрёме он почувствовал, как Сун Цзюйхань, кончив, изливается прямо внутрь него…

Это тоже было одной из причуд Сун Цзюйханя.

Сун Цзюйхань, тяжело дыша, лежал на нём. В Пекине сейчас самая тяжёлая пора — погода уже стала по-настоящему холодной, а отопление ещё не включили. Однако жар их тел разогнал осеннюю стужу.

Взгляд Хэ Гу от рассеянного до сфокусированного менялся целых пять-шесть минут. Он пошевелился, ощущая сильный дискомфорт.

Сун Цзюйхань обнял его за талию, уткнувшись лицом в его шею, и лениво произнёс: «Не двигайся, дай мне ещё немного полежать.»

«Хочу помыться». Хэ Гу сделал паузу и добавил: «В следующий раз не кончай внутрь.»

Сун Цзюйхань ущипнул его за грудь: «Ну что такого в том, чтобы доставить мне удовольствие?Только с тобой я могу не использовать презерватив.» В голосе слышалась игривая нотка, но слова звучали как одолжение.

Хэ Гу ничего не ответил. Он уже говорил об этом не раз — фактически трижды, и раз это не возымело эффекта, он решил больше не поднимать эту тему.

Сун Цзюхань шутливо сказал: «Ну ведь это замечательно, немного увлажнит.»

Хэ Гу отвернулся, его уши покраснели от смущения.

«У тебя здесь всё ещё так тесно, ты специально тренируешься?»

Хэ Гу промолчал.

Сун Цзюйхань тихо рассмеялся: «Да, верно, ты ведь в таких вещах не разбираешься.»

Хэ Гу лишь уткнулся лицом в диван, пытаясь немного заглушить смущение.

Увидев, что шея Хэ Гу залилась румянцем, Сун Цзюйхань ощутил прилив удовлетворения. Он поднялся и потянул за собой Хэ Гу: «Пошли, помогу тебе помыться.»

Ноги Хэ Гу онемели, и Сун Цзюйхань обнял его, ведя в ванную. Стоило включить душ, как Сун Цзюйхань развернул его лицом к стене, прижал к кафелю, своим высоким телом накрыл его сзади,

и без лишних слов начал новый виток страсти...

К тому времени, как Сун Цзюйхань закончил, была уже глубокая ночь. Чистый и уставший Хэ Гу лежал на кровати, не в силах пошевелить даже пальцем.

Сун Цзюйхань лежал рядом с ним, дыша ровно и уже погрузившись в сон.

При лунном свете Хэ Гу внимательно разглядывал профиль Суна Цзюйханя, и в душе у него было необъяснимое чувство. Он смотрел, и лицо Суна Цзюйханя словно постепенно менялось, становясь все моложе и моложе, возвращаясь к юношеским чертам, а его воспоминания невольно перенеслись в тот год, когда он учился в выпускном классе.

В то время он был зубрилой-отличником, готовящимся к выпускным экзаменам. Сун Цзюйхань был школьным кумиром, ставшим популярным во всей школе, как только поступил в старшие классы. Он был высоким, умел играть в баскетбол, владел несколькими музыкальными инструментами и был наследником развлекательной медиакомпании с рыночной капитализацией в сотни миллиардов. Еще до того, как научился говорить, он часто появлялся в различных СМИ как большая звезда, одной ногой стоя в индустрии развлечений. И самое главное, он был невероятно красив.

Он гей, он знал об этом еще в средней школе, ему нравилось смотреть на красивых парней, но, конечно, только украдкой.

Их пути вряд ли бы пересеклись, но, по счастливой случайности, учитель свел их вместе для участия в школьной экологической благотворительной акции. Способ пропаганды был прост и прямолинеен: показать серию зарубежных видео в школе.  Роль Суна Цзюйханя заключалась в том, чтобы спеть там заглавную песню, на китайском и английском, а его задача была перевести текст этой песни.

И вот однажды днем они с Сун Цзюйханем сидели в учительской, переводя тексты песен с ноутбука. У него совсем не было музыкального слуха, а Сун Цзюйхань уже написал немало мелодий и выпустил собственный альбом. Требования Сун Цзюйханя к текстам были очень высокими — недостаточно было просто перевести слова, нужно было передать настроение и сохранить рифму.

После целого дня работы он понял, что английский у Сун Цзюйханя намного лучше его собственного. На вопрос, почему, тот ответил, что с детства у него были преподаватели-иностранцы, и несколько летних каникул подряд он ездил в лучшие зарубежные школы на курсы.

Ему стало стыдно за себя, и он почувствовал, что учитель зря его позвал — он был совершенно лишним.

Он до сих пор помнит, как после перевода Сун Цзюйхань улыбнулся ему: «Ну всё, я пошёл.»

Эта улыбка была пленительной, как распустившийся цветок; он почувствовал, странное сжатие в сердце. Это было не больно — скорее, чувство благоговейного ступора, как от прикосновения к чему-то неземному. Он помнит, как нервно сказал: «Извините, я не очень-то помог…»

«Ну, ты всё-таки помог». Сун Цзюйхань вынул флешку, взял рюкзак. Кожа юноши под лучами заходящего солнца отливала мягким и трогательным блеском, а яркий взгляд был подобен рассыпавшейся галактике, мерцающей в сердце: «Редко встретишь того, кто рядом со мной почти не говорит. Тишина — это приятно.»

Он не мог понять, действительно ли Сун Цзюйхань его похвалил или это была насмешка. Он помнил только, что долго смотрел вслед удаляющейся фигуре, пока та не исчезла из виду.

В итоге благотворительное мероприятие прошло очень успешно. Учеников, пожалуй, мало волновало само содержание — они были очарованы выступлением Сун Цзюйханя. После шоу Сун Цзюйхань с большим тактом пригласил на сцену преподавателей, организовавших мероприятие, а также всех, кто занимался рекламой и координацией. Разумеется, среди них был и он. Стоя рядом, Сун Цзюйхань обнял его за плечи и произнёс несколько подобающих случаю слов.

В тот момент у него в голове пронеслись лишь три мысли: во-первых, Сун Цзюйхань не по годам взрослый и умеет красиво говорить; во-вторых, Сун Цзюйхань назвал его по имени; в-третьих, рука Сун Цзюйханя была такой горячей, что жар разлился по всему его телу. Его лицо в тот момент наверняка пылало ярким румянцем.

Долгое время после этого их пути больше не пересекались. Он по-прежнему высматривал в огромном школьном дворе фигуру Сун Цзюйханя и, заметив, украдкой наблюдал за ним. Так продолжалось до дня, когда после выпускных экзаменов они вернулись в школу, и случайно столкнулись в пустом мужском туалете.

Собравшись с духом, он поздоровался с Сун Цзюйханем. Тот посмотрел на него какое-то время, прежде чем, казалось, наконец вспомнил, кто перед ним, и произнёс: «А…»

Его охватило разочарование.

Сун Цзюйхань между делом спросил: «Ты ведь выпускник, да? Как сдал экзамены?»

«Нормально.»

Сун Цзюйхань насвистывая, застегнул ширинку, и когда поднял глаза, , неожиданно встретился с его подглядывающим взглядом.

До сих пор он помнит тот момент смущения и стыда, будто вор, пойманный на месте преступления.

Выражение лица Сун Цзюйханя слегка изменилось, взглянув на не застёгнутую молнию и нечаянно обнаружившуюся реакцию, он произнес фразу, тон которой он до сих пор отчетливо помнит: «Ты гей?» —  высокая, высокомерно-ироничная интонация, полная изумления и издёвки.

Он остолбенел: глубочайшая тайна, которую он скрывал, была так легко раскрыта. Чувство унижения не поддавалось описанию.

В то время гомосексуальность ещё не была так широко принята, как сейчас, большинство людей всё ещё скрывались, словно воры, но Сун Цзюйхань с детства был вовлечён в шоу-бизнес и в этом отношении был гораздо более продвинутым, чем его сверстники.

Сун Цзюйхань тихо усмехнулся, смех был полон насмешки, после чего он ушёл.

Хэ Гу до сих пор помнит тот день, когда он долго не решался выйти из туалета, — день, который должен был быть наполнен беззаботностью после выпускных экзаменов, а вместо этого был наполнен мучительным беспокойством.

Глава 2

Проснулся он уже под полуденное солнце.

Когда Хэ Гу открыл глаза, лучи света так и жгли его лицо, а на талии он ощущал тяжесть чьей-то руки. Схватив эту руку, он тихонько прижал её к своей груди, затем повернул голову и посмотрел на того, кто лежал на соседней подушке.

Сун Цзюйхань спал глубоким сном, растрёпанные волосы ниспадали на щёки, длинные ресницы отбрасывали веерообразные тени на веки, ноздри слегка раздувались от дыхания. Благодаря четверти арийской крови черты лица Суна Цзюйханя обладали одновременно глубиной европеоидной расы и загадочностью монголоидной, создавая лицо, способное с лёгкостью сводить с ума.

Хэ Гу когда-то потратил много времени, размышляя, любит ли он Суна Цзюйханя из-за этой внешности. Как инженер, он привык к анализу, любил размышлять и подкреплял свои размышления различными примерами и предположениями. В конечном итоге он пришёл к выводу, что даже без этой внешности происхождение, статус, талант, богатый жизненный опыт и зрелые коммуникативные навыки Суна Цзюйханя легко могли привлечь человека — это была благородная аура и превосходство, исходящие из самой глубины души, которые могли быть воспитаны только в том социальном слое, к которому принадлежал Сун Цзюйхань. Подобные баловни судьбы невероятно притягательны для поклонения. Нынешний он, возможно, мог бы устоять перед чарами Сун Цзюйханя, но юный Хэ Гу — нет: тот не имел сил противиться гипнотической силе каждого его слова и улыбки.

Только по-настоящему узнав Сун Цзюйханя, понимаешь, что за внешним обликом скрывается острый ум и абсолютный эгоцентризм. Хэ Гу знал его, пожалуй, лучше всех, кроме разве что родителей, ведь Сун Цзюйхань никогда не притворялся перед ним джентльменом — вернее, не считал нужным притворяться.

Хэ Гу молча смотрел, долго смотрел, пока от неудобной позы не заныло тело, и он наконец пошевелился.

В этот момент Сун Цзюйхань проснулся. Увидев его взгляд, лениво зевнул: «Который час?»

«Половина одиннадцатого.»

Сун Цзюйхань резко открыл глаза: «Чёрт! Почему Сяо Сун не звонит?»

Сун Цзюйхань беспокойно огляделся и недовольно пробормотал: «Где мой телефон?»

Хэ Гу встал с кровати, вышел в гостиную и вскоре вернулся с телефоном Сун Цзюйханя. Тот взял аппарат, увидел, что тот разряжен, швырнул его на одеяло и снова выругался: «Дай мне свой.»

Хэ Гу протянул ему свой телефон. Сун Цзюйхань набрал номер Сяо Суна: «Алло, да, я у Хэ Гу… Ну как? Ладно, раз уже опоздали, перенесём на другой день, придумай, как объяснить.» Закончив разговор, Сун Цзюйхань снова повалился на кровать.

«Что-то случилось?» Спросил Хэ Гу.

«Угу.» Сун Цзюйхань недовольно промолвил: «Приготовь что-нибудь поесть.»

Хэ Гу накинул одежду, сначала поставил на зарядку телефон Сун Цзюйханя, а затем отправился на кухню готовить завтрак.

К тому времени, когда Сун Цзюйхань умылся и вышел, завтрак уже был на столе. Он сел и принялся есть, не проронив ни слова, совершенно не замечая, что Хэ Гу всё ещё хлопочет на кухне. Хэ Гу подал жареные яйца на стол, но к тому времени Сун Цзюйхань уже почти закончил есть и, протянув руку, сказал: «Передайте мне телефон.»

Хэ Гу пошёл и принёс ему уже включившийся телефон.

Сун Цзюйхань нажал на экран, и на нём появилось сообщение из WeChat. Очень приятный женский голос кокетливо произнес: «Почему ты мне не отвечаешь? Мне так грустно.»

Сун Цзюйхань, продолжая есть, равнодушно ответил: «В последнее время я был занят.»

Рука Хэ Гу, державшая палочки, невольно сжалась. Его кадык заметно вздрогнул, он молча опустил голову и продолжил есть кашу.

Они обменялись парой слов, женский голос звучал очень кокетливо, но на лице Сун Цзюйханя не было ни единой эмоции, он лишь отвечал формальными фразами, от чего становилось жутковато на душе.

Сун Цзюйхань съел ложку каши и рассеянно спросил: «Узнаёшь этот голос?»

Хэ Гу покачал головой.

«Ах, я забыл, ты не очень-то слушаешь музыку. Одна недавно ставшая популярной артистка постоянно пристает ко мне с просьбами написать для нее песни.»

«Ты с ней спал?» — равнодушно спросил Хэ Гу. На самом деле он не то чтобы не слушал музыку — каждую песню Сун Цзюйханя он переслушал бессчетное количество раз, просто музыку других он не слушал.

Сун Цзюйхань покачал головой и с пренебрежением сказал: «Кто знает, насколько она чиста.»

«Тогда зачем ты с ней связываешься?»

«Отец хочет её раскрутить, у неё уникальный голос. Но чтобы я для неё писал?!» — Сун Цзюйхань усмехнулся: «Сколько стоит каждая моя песня?»

Хэ Гу промолчал.

Сун Цзюйхань, глядя на Хэ Гу, насмешливо улыбнулся: «Все, кто ко мне приближаются, чего-то от меня хотят, верно?»

«Я тоже хочу!» — с этими словами он вытер рот и равнодушно посмотрел на него: «Хочу твоё тело.»

Сун Цзюйхань рассмеялся.

Хэ Гу тоже, следуя настроению, усмехнулся. Сун Цзюйхань считал, что он, Хэ Гу, ничем не отличается от остальных — его привлекает лишь его внешность, известность и деньги. Хэ Гу никогда ничего не объяснял, потому что именно такие «взаимовыгодные» отношения и были тем, чего хотел Сун Цзюйхань.

К тому же его чувства для Суна Цзюйханя были лишь обременительной шуткой, и он не хотел сам себя унижать.

Он не болтал лишнего, не был навязчивым, не доставлял хлопот, не сопротивлялся — только так Сун Цзюйхань не испытывал бы к нему раздражения. Если только однажды Сун Цзюйханю не надоест заниматься с ним сексом, до тех пор их отношения, вероятно, могли бы сохраниться ещё какое-то время. Если же они перестанут быть друзьями по перепиху, то, вероятно, у него больше не будет шанса прикоснуться к этому мужчине.

После ужина Сун Цзюйхань снова ушёл звонить, похоже, водителю.

Хэ Гу, закончив уборку на кухне, открыл планшет, сначала приобрёл через интернет партию новейших лицензионных игр, потратив более тысячи юаней, а затем снова включил телевизор.

Даже спустя два года после покупки 48-дюймовый телевизор по-прежнему воспринимается как очень большой для домашнего просмотра. Он много работал и почти никогда не смотрел телевизор, только когда приходил Сун Цзюйхань, они иногда играли в игры. Этот телевизор он тоже купил ради Сун Цзюйханя. На самом деле, не только телевизор — с детства он жил скромно и не предъявлял высоких требований к качеству жизни. Все более-менее дорогие вещи в доме обязательно приобретались для периодических визитов Сун Цзюйханя. На рынке только что появился телевизор с экраном в 65 дюймов, который выглядит очень впечатляюще, но он очень дорогой — стоит более 40 тысяч. Хэ Гу, задумавшись на мгновение перед компьютером, всё же сделал заказ.

Лёгким движением пальца исчезла зарплата за два месяца.

Хэ Гу было немного жаль денег, но, поразмыслив, он решил, что ничего страшного: зарабатывают ведь именно для того, чтобы тратить, а тратят — чтобы радоваться. Лишь бы видеть Сун Цзюйханя, и он уже будет счастлив. К тому же, он одинок, редко тратится на себя, в будущем вряд ли женится, и детей у него точно не будет — зачем тогда копить деньги?

Сун Цзюйхань, закончив телефонный разговор, вернулся в комнату, лениво потянулся и повалился на диван: «Хэ Гу, помассируй мне голову.»

Хэ Гу отложил планшет, сел рядом, положил голову Сун Цзюйханя себе на колени и начал массировать ему виски. Сун Цзюйхань закрыл глаза и начал тихо напевать, видимо, ему было приятно. Хэ Гу не мог сдержать улыбку, чувствуя непреодолимое желание наклониться и поцеловать этот гладкий лоб. Он прошептал: «Ты готовишься к концерту?»

«Да, но впредь лучше пореже сниматься. Хоть деньги и хорошие, но слишком много сил отнимает, что очень утомительно.»

Сун Цзюйхань был популярным певцом, к тому же невероятно талантливым автором-исполнителем. Таких, кто обладал бы потрясающей внешностью, божественным голосом и при этом ещё и сочинял отличные песни, в китайском музыкальном мире можно было пересчитать по пальцам. Множество людей готовы были просить у него песню, ведь спеть написанную Сун Цзюйханем композицию означало либо иметь прочное положение в музыкальных кругах, либо иметь спонсора, готового вкладывать деньги в продвижение.

Хэ Гу нежно погладил его по волосам: «Я знаю, тебе больше нравится сочинять песни.»

Сун Цзюйхань фыркнул, зевнул и вдруг, словно что-то вспомнив, сказал: «Эй, угадай, кого я на днях встретил!»

«Кого?»

«Твоего университетского бойфренда. Он вернулся в страну.»

Хэ Гу онемел от неожиданности, его рука застыла в воздухе. Он попытался скрыть свои эмоции и сдержанно парировал: «Фэн Чжэн? Ты же знаешь, он мне не бойфренд.»

«О, и что это? Друзья по постели?» — Сун Цзюйхань рассмеялся: «Хотя нет, когда ты был со мной, ты был ещё девственником.»

Хэ Гу спокойно ответил: «Я говорил, мы просто друзья.»

Сун Цзюйхань приподнялся с дивана, прищурившись, посмотрел на него: «Сейчас у него всё отлично. Вернувшись в страну, он не пошёл в семейную компанию, а занялся венчурными инвестициями. Когда наша компания собирала команду для нового фильма, он пришёл на переговоры. Он отнёсся ко мне довольно вежливо, уже не такой импульсивный, как раньше... Кстати, он спрашивал о тебе.»

«Понятно.», — отозвался Хэ Гу.

«Тебе не любопытно, что он спросил?»

Хэ Гу покачал головой, чувствуя легкое раздражение. В его сознании возникло благородное, аристократичное лицо — если бы не Сун Цзюйхань, возможно, он и Фэн Чжэн...

«Он спросил, вместе ли мы до сих пор.» Сун Цзюйхань высокомерно приподнял подбородок, не отрывая глаз от Хэ Гу, ловя малейшие изменения в его выражении лица. «Угадай, что я ему ответил?»

Тон Хэ Гу был ровным и бесстрастным: «Неважно.»

Сун Цзюйхань фыркнул со смешком: «Я сказал, что ты всё ещё в моём гареме. Выражение его  лица тогда стало — просто загляденье!»

Хэ Гу нахмурился и поднялся, направляясь в кабинет.

Сун Цзюйхань грубо схватил его за запястье и с надменным выражением лица спросил: «Что такое? Неприятно задело?»

«Нет, просто неинтересно.»

Сун Цзюйхань встал, слегка ущипнул его за подбородок и усмехнулся: «Не притворяйся. При одном его имени у тебя взгляд меняется. В то время этот парень из-за того, что мы были вместе...»

«Мы никогда не были вместе.» Хэ Гу поднял глаза на Сун Цзюйханя.

Тот замер на мгновение.

Хэ Гу усмехнулся, пальцем указал на себя, а затем на Сун Цзюйханя: «Такие отношения нельзя назвать “вместе”, и я не один из твоего гарема. Ты правда хочешь обсуждать наши отношения? Есть в этом смысл?»

Сун Цзюйхань отпустил его руку, и его тон тоже стал холодным: «Нет смысла.»

Хэ Гу кивнул: «Мне ещё нужно немного поработать, иди поиграй, зови если что понадобится.»

Не оглядываясь, Хэ Гу прошёл в кабинет, только сел и перевёл дух, как услышал громкий хлопок входной двери. Он тяжело вздохнул и с досадой провёл рукой по волосам.

Зачем же он это сделал? Сун Цзюйхань ведь редко приезжал, какой смысл было препираться из-за пустяков? Столько лет прошло, разве он не знает, каков Сун Цзюйхань?

Хэ Гу почувствовал досаду, достал из самого нижнего ящика сигареты, прикрытые блокнотом.  Сун Цзюйхань бережёт голос — не курит сам и не любит запах табака. Но Хэ Гу часто работает над проектами по ночам, и без сигарет иногда не выдержать, поэтому он курит как можно меньше, почти никогда дома и особенно следит, чтобы Сун Цзюйхань не узнал.

С глубоким вдохом табачный дым прошёл через носоглотку в желудок; на самом деле ему никогда не нравился запах табака, но эта грубая, примитивная стимуляция действительно бодрит.

Он подошёл к окну как раз в тот момент, когда Сун Цзюйхань садился в машину, но прежде чем водитель успел закрыть за ним дверь, тот резко захлопнул её сам, заставив шофёра отпрянуть.

Кажется, Сун Цзюйхань действительно был не в духе. Хэ Гу нашёл это довольно забавным. Тот самый Сун Цзюйхань, который когда-то унизил Фэн Чжэна и издевался над ним, явно был победителем в той ситуации. Нет, Сун Цзюйхань всегда побеждает — с самого рождения было предопределено, что этот мужчина будет получать всё, чего пожелает: ветер и дождь по его требованию, вечно стоя на вершине, наслаждаясь благами, которых обычные люди, возможно, не коснутся и за всю жизнь.

Так почему же, вспоминая события тех лет, Сун Цзюйхань неизменно чувствовал горькое раздражение?

Наверное, из-за его собственного поведения только что. Сун Цзюйхань привык, что его призывы встречают всеобщий отклик. В его представлении те, кто слабее, должны лишь склонять головы перед ним, и он всегда сознательно подчинялся этому. Лишь изредка, когда ему не удавалось сдержаться, он, как и следовало ожидать, вызывал недовольство Сун Цзюйханя.

Это было совершенно неправильно.

Закончив курить, он вернулся к рабочему столу, включил компьютер и приступил к работе. Он был инженером-строителем, работа у него была довольно сложная, с большой ответственностью. Он сам возглавлял команду из девяти человек, трудился в государственном предприятии шесть-семь лет, с учётом зарплаты, премий за проекты и годовых бонусов, в год получал около пятисот-шестисот тысяч — тоже можно считать небольшим достижением. Однако долгие ночи без сна, сверхурочная работа к тридцати годам начали давать о себе знать, становясь для него всё более тяжёлым бременем.

Он смотрел на сложную структурную схему, чувствуя усталость, и вдруг вспомнил слова Сун Цзюйханя о том, чтобы заняться каким-нибудь небольшим бизнесом.

Он был человеком замкнутым, неразговорчивым и не любил общаться, поэтому раньше никогда не думал о смене профессии. Возводить здание из ничего требует строгих, скрупулезных данных и теоретического обоснования. За тысячелетия непрерывного изучения и практики человечество уже сформировало устоявшуюся науку. Ему нужно было быть достаточно осторожным и достаточно профессиональным, чтобы избежать серьёзных ошибок. Он знал, что ему подходит такая скучная, рутинная работа, а вот занятие, требующее творчества, — нет. Потому что чем меньше перемен, тем безопаснее он себя чувствовал.

Но люди меняются — добровольно или вынужденно. За последние пару лет он и вправду начал задумываться о смене карьеры. В основном из-за усталости — не то чтобы он не умел терпеть трудности, просто когда человек слишком устаёт, он быстрее стареет. И дело не в том, что он боится старения — он боится... боится, что Сун Цзюйхань не сможет возбуждаться глядя на него. Как бы ни был загружен работой, он упорно ходил в спортзал; как бы голова ни гудела от переработок, он не смел позволить себе ночной перекус; технарь, который в сухую зимнюю погоду пользовался лишь кремом «Dabao», скрепя сердце начал изучать косметику и носить брендовые вещи, названия которых даже не мог выговорить — всё это было ради Сун Цзюйханя. За семь лет работы у него почти не было накоплений. Незаметно для себя он словно жил ради другого.

Если бы он захотел сменить профессию, Сун Цзюйхань наверняка помог бы. Сун Цзюйхань был щедрым в денежном плане. Land Rover, на котором он сейчас ездил, и эта квартира в пределах Третьей кольцевой — всё было подарено Сун Цзюйханем. Он никогда не отказывался от этих подарков — принимая их, он не давал Сун Цзюйханю повода для подозрений. Он часто утешал себя мыслью, что даже если Сун Цзюйхань скупился на чувства к кому бы то ни было, он всё равно ничего не терял. Он любил Сун Цзюйханя десять лет, спал с ним шесть, да ещё и получил роскошную машину и дом — о чём тут жалеть? Будь на его месте другой, тот бы, наверное, смеялся во сне от счастья.

Глава 3

Почему-то на душе тревожно. Поработав немного, он был рассеян, постоянно думая о том, что Сун Цзюйхань вот так просто ушел и, вероятно, еще долго не будет с ним разговаривать. А он сам не умел разрешать конфликты — дело было не в гордости, он действительно не знал, как поступить. Однажды, после того как Сун Цзюйхань разозлился, он пытался первым пойти на примирение, но это лишь разъярило Сун Цзюйханя еще сильнее.

Подумав, он все же решил поехать в офис. Изначально он планировал взять сегодня выходной, потому что вчера очень устал, но сейчас ему нужна была работа, чтобы отвлечься. Перед выходом он вдруг заметил на диване телефон, подошел посмотреть — действительно, это был телефон Сун Цзюйханя. Тот ко многим вещам относился небрежно, постоянно что-то забывал и терял.

Он отправил Сяо Суну сообщение: «Сяо Сун, телефон Цзюйханя у меня. — Хэ Гу».

Затем, положив телефон в карман, вышел из дома. Приехав в компанию, ассистентка Чэнь Шань удивилась, увидев его: «Господин Хэ, разве вы сегодня не плохо себя чувствуете?»

«Есть кое-какие неотложные дела.»

«Господин Хэ, вы сегодня так стильно одеты!». Чэнь Шань с восхищением оглядела его с ног до головы: «Мне кажется, ваш вкус становится всё лучше.»

Хэ Гу взглянул на свою одежду — это была вещь от кутюр, которую Сун Цзюйхань в прошлый раз случайно оставил у него, подарок спонсора. Брюки были слишком длинными, ему не подходили, а верх оказался впору. Вкус — это то, что взращивается деньгами.

«Наш господин Хэ и статный, и красивый, ему любая одежда к лицу, просто стандарты у него слишком высокие. Моя племянница ведь окончила Оксфорд, а он на неё даже не взглянул.»

Заведующая административным отделом, энергичная женщина средних лет, была одной из немногих в компании, кто осмеливался подшучивать над Хэ Гу.

Хэ Гу сделал вид, что не слышит: «Идите работать.» С этими словами он отправился обсуждать с подчинёнными ход проекта.

Сразу после университета он устроился в эту известную на всю страну государственную компанию, шесть лет упорно трудился и дослужился до руководящей должности среднего звена. Он понимал, что его карьера здесь, по сути, достигла потолка — он не обладал талантом к общению и красноречию, не умел управлять людьми, а был хорош лишь в своей профессиональной сфере. Нынешняя должность и доход его вполне устраивали, если не считать колоссальной рабочей нагрузки.

Просмотрев проектный отчёт подчинённых, он нашёл в нём массу недостатков и, возможно, из-за плохого настроения, отчитал их особенно строго. Как раз в этот момент вошла Чэнь Шань: «Господин Хэ, господин Гу ищет вас.»

«Господин Гу?»

«Да, он в кабинете, просил подойти, когда будет время.»

Подчинённые облегчённо вздохнули.

«Понятно». Хэ Гу дал ещё несколько указаний и покинул офис.

Господин Гу, о котором говорила Чэнь Шань, звали Гу Цинпэй. Он был топ-менеджером их компании, начинал с производства, затем курировал кадры, а сейчас отвечал за тендеры и закупки. Хотя он был всего на три-четыре года старше, его способности и стремительный карьерный рост оставляли далеко позади всех остальных. Гу Цинпэй был главной знаменитостью в компании, и дело не только в его талантах, образовании и красноречии — в основном из-за его невероятной внешности.

Хэ Гу по работе часто взаимодействовал с Гу Цинпэем, тот весьма благоволил к нему, и у них сложились хорошие отношения.

Поднявшись на лифте, Хэ Гу прошёл по длинному коридору и постучал в массивную дубовую дверь.

Выше девятого этажа располагались кабинеты руководства, недавно отремонтированные — на один только ремонт было потрачено более двух миллионов. Было бы лицемерием сказать, что он совсем не завидует, но Хэ Гу знал, что никогда не переедет в такой кабинет.

«Войдите», — из кабинета донесся низкий бархатный голос.

Хэ Гу вошел внутрь.

В просторном и роскошном кабинете директора высокий мужчина в белой рубашке стоял перед письменным столом. Левая рука была заведена за спину, в правой он держал кисть, а на столе лежал лист молочно-белой рисовой бумаги — он занимался каллиграфией.

«Господин Гу.»

«Инженер Хэ, вы пришли». Гу Цинпэй поднял голову и улыбнулся Хэ Гу. Ему было чуть больше тридцати, черты лица были безупречно красивыми: узкие скулы, заостренный подбородок, густые брови, изящно изогнутые к вискам, и узкие, всегда полные непостижимой глубины глаза. На нем были золотистые очки в тонкой оправе, волосы были аккуратно зачесаны назад, воротник белой рубашки отточено острый. От всей его осанки веяло выверенной элитарностью. Он слегка кивнул подбородком: «Садитесь.»

Хэ Гу опустился на диван.

Гу Цинпэй обмакнул кисть в тушь и продолжил выводить иероглифы на рисовой бумаге, приговаривая: «В последнее время я практикуюсь в каллиграфии. Когда пишешь иероглифы, мысли становятся особенно спокойными, это помогает размышлять и снимать напряжение. Если будет время, тоже попробуй.»

«Хорошо.»

Гу Цинпэй отложил кисть, аккуратно убрал в сторону пресс-папье из красного сандалового дерева, поднял написанное и, повернувшись лицом к Хэ Гу, с улыбкой спросил: «Ну, как?»

На бумаге были выведены две строки:

«Пусть попутный ветер наполняет паруса, разбивая волны на десять тысяч ли!

Взмываю в облака, пою, чтоб песнь моя достигла высот девяти небесных сводов!»*

Почерк был мощный и свободный, словно след, оставленный парящим драконом, скользящим по воде.

Хэ Гу всё понял: слухи о том, что Гу Цинпэй собирается сменить работу, видимо, правда. Он примерно догадывался, зачем Гу Цинпэй его вызвал. Он кивнул: «Господин Гу, ваш почерк действительно прекрасен.»

Гу Цинпэй тихо рассмеялся: «Если бы это сказал кто-то другой, прозвучало бы как лесть, но из твоих уст это воспринимается абсолютно искренне.»

Хэ Гу ответил: «Он и вправду очень хорош.»

Гу Цинпэй свернул каллиграфический свиток и поместил его в футляр из парчи, затем подошёл ближе. Сшитый на заказ костюм идеально подчёркивал его стройную и статную фигуру.

Хэ Гу встал.

Гу Цинпэй сказал: «Садись, садись.» Затем он сел рядом с ним и протянул ему каллиграфическую работу, сказав: «Это для тебя.»

«Спасибо, директор Гу». Хэ Гу вежливо принял подарок.

Гу Цинпэй посмотрел на Хэ Гу: «В последнее время мало спишь? Выглядишь уставшим.»

«У нас очень сжатые сроки по проекту.»

«Деньги принадлежат компании, но твоё здоровье — твоё собственное. Нужно найти баланс между ними. Энергия человека ограничена, поэтому не стоит перенапрягаться.»

«Хорошо.»

Гу Цинпэй взял фиолетовый глиняный чайник и налил чай Хэ Гу. Хэ Гу поспешно произнёс: «Господин Гу, позвольте мне.»

Гу Цинпэй улыбнулся: «Не стоит церемониться.» Он налил две чашки: «Попробуй.»

Хэ Гу сделал глоток, но не смог разобрать ничего особенного, лишь сказал: «Хороший чай.»

Гу Цинпэй рассмеялся: «Хэ Гу, вы действительно забавный.»

Хэ Гу не понимал, что именно директор имел в виду под «забавный», но он точно знал, что неправильно, когда начальник наливает тебе чай. Столько лет прошло, а он всё ещё часто допускает оплошности в мелочах, связанных с правилами общения и этикетом.

«Не нервничай, давайте просто поболтаем.»

«Хорошо.»

«Инженер Хэ, сколько лет вы работаете в компании?»

«Шесть лет.»

«Значит, тоже ветеран. Помню, раньше, когда я ещё руководил кадровой службой, каждый год проводил для тебя аттестацию. Как насчёт того, чтобы я сейчас снова оценил твою работу? Давай поговорим о твоих взглядах на текущую ситуацию: должность, нагрузку, зарплату, рабочую среду — всё, что угодно.»

Хэ Гу нерешительно кивнул.

Гу Цинпэй начал расспрашивать о его последних проектах, в речах сквозило зондирование — доволен ли он своей позицией, нагрузкой, оплатой труда. Хэ Гу хоть и не был мастером общения, но глупым отнюдь не был, поэтому отвечал уклончиво, осторожно подбирая слова.

Так, поболтав около десяти минут, Гу Цинпэй перешёл к сути дела: «Ты, наверное, уже слышал — я сейчас оформляю передачу дел и в следующем месяце ухожу с должности.»

Хэ Гу кивнул: «Слышал. Господин Гу, куда вы переходите, если не секрет?»

«В компанию к другу, в основном занимается недвижимостью.» Гу Цинпэй откинулся на спинку дивана, оглядываясь по сторонам: «Этот новый кабинет я использую всего полгода, и правда немного жаль расставаться.»

«Вы проработали здесь десять лет, такая серьёзная перемена, наверное, потребовала от вас немалой решимости.»

«Это верно. Мой друг пытается переманить меня уже два года, и я очень долго размышлял над его предложением. Честно говоря, к нашей компании у меня нет никаких претензий: руководители ценят, подчинённые способные, при такой поддержке легко работать, не несешь слишком большой ответственности, и, заняв эту должность, я обрел много свободного времени — большую часть провожу за беседами и выпивкой. Однако…» Гу Цинпэй усмехнулся: «Именно поэтому я чувствую, что в жизни совсем нет страсти. Я ещё молод, мне по-прежнему нравится бросать себе вызовы. Оставаясь здесь, вступление в совет директоров будет конечной точкой, но я чувствую, что способен на гораздо большее.»

Хэ Гу всегда восхищался Гу Цинпэем. Тот был не просто красивой оболочкой с острым языком — он обладал решительностью и размахом лидера, мог быть как доступным и дружелюбным, изысканным джентльменом, так и проявлять строгую профессиональную компетентность и безупречную академическую глубину. Более того, Гу Цинпэй, как и он сам, был инженером по образованию, только их карьерные пути разошлись.

Несколько лет назад, будучи моложе, Хэ Гу тоже задумывался о продвижении, пытался заводить связи, налаживать отношения. Выйдя из университета в общество, он осознал, что пропасть между ним и Сун Цзюйхань непреодолима. Когда-то он наивно полагал, что усердным трудом сможет сократить эту дистанцию, но каждый раз, едва начав, быстро уставал и пугался. Гу Цинпэй был для него как зеркало: стоило посмотреть на него — и все эти утомительные мысли исчезали, позволяя спокойно сосредоточиться на проектах. С годами он всё яснее понимал, что может, а чего не может. Например, ту пропасть ему не заполнить, даже работая без сна и отдыха всю жизнь.

Хэ Гу вдруг осознал, что замечтался, и тут же вернулся в реальность, прямо встретившись с насмешливо-улыбчивым взглядом Гу Цинпэя. Смущенно кивнув, он сказал: «Способности господина Гу действительно заслуживают более широкого простора для применения.»

Гу Цинпэй рассмеялся: «Хэ Гу, я не говорил об этом никому в компании. Я всегда умел хорошо разбираться в людях. Наши судьбы похожи, и каждый раз, глядя на тебя, я словно вижу себя в прошлом. Просто характеры у нас разные — ты более уравновешенный.»

«Спасибо, господин Гу.» Хэ Гу подумал про себя: «Как же искусно подбирает слова, называет отсутствие честолюбия “уравновешенностью”. После каждого разговора с Гу Цинпэем я всегда узнаю для себя что-то новое.»

Гу Цинпэй улыбнулся: «Ладно, знаю, ты занят работой, не буду ходить вокруг да около. Ты всегда был сообразительным и, наверное, уже догадался, что я хочу сказать. Как насчёт того, чтобы уйти со мной?»

Хэ Гу и правда давно всё понял. Изначально он собирался отказать, но как раз в этот момент голова отяжелела, вспомнились усталость последних дней, долгие ночи переработок — и он вдруг передумал. Почему бы не послушать, что скажет Гу Цинпэй, дать себе ещё один шанс. И он начал расспрашивать о деталях.

Гу Цинпэй вкратце описал ситуацию в компании, куда собирался переходить, и нарисовал Хэ Гу заманчивые перспективы. Однако, выслушав, Хэ Гу понял, что это не соответствует его ожиданиям. Хотя годовой оклад был значительно выше, теперь пришлось бы самостоятельно вести проекты, что сулило ещё больше усталости и стресса, чем сейчас. К тому же, в частной компании, в отличие от государственной, за малейшую ошибку пришлось бы нести серьёзную ответственность. Конечно, он не стал отказывать прямо, лишь сказал, что нужно время подумать.

Гу Цинпэй, естественно, понимал все его опасения и перевёл разговор на более отвлечённые темы, пообещав как-нибудь пригласить его на обед.

Выйдя из кабинета Гу Цинпэя, Хэ Гу спускался на лифте, когда внезапно раздался звонок телефона. Звук показался незнакомым, и он на мгновение растерялся, но, оглядев пустой лифт, сразу осознал — это телефон Сун Цзюйханя.

Он поспешно ответил на звонок: «Алло, Сяо Сун?»

«Хэ Гу, привези мне мой телефон!» В трубке раздался ленивый голос Сун Цзюйханя.

«Хорошо, адрес.»

Но Сун Цзюйхань не продолжил. Хэ Гу несколько раз переспросил: «Алло?» И лишь тогда понял, что в лифте плохой сигнал, и связь прервалась. Выйдя из лифта, он снова набрал номер. Едва трубку подняли, Сун Цзюйхань в ярости крикнул: «Чёрт возьми, как ты смел положить трубку!»

Хэ Гу спокойно ответил: «Я только что был в лифте, сигнал был плохой.»

Сун Цзюйхань тяжело вздохнул. После шума в трубке голос сменился на голос Сяо Суна: «Брат Хэ Гу, мы в кинотеатре «Дашэн», извини, сегодня я никак не могу уйти. Когда сможешь привезти?»

«Сейчас отправлю его с ассистенткой.»

«Хорошо, когда твоя ассистентка приедет, пусть сначала позвонит мне, я передам ей пропуск...»

«Пусть приезжает сам! Передавать мой телефон какому-то незнакомому ассистенту — это что за шутки!?» — из трубки донёсся недовольный голос Сун Цзюйханя.

Сяо Сун с горькой усмешкой сказал: «Брат Хэ Гу...»

«Хорошо, я сам приеду.» Положив трубку, Хэ Гу беспомощно покачал головой. Кинотеатр «Дашэн» находился на северной шестой кольцевой дороге. Чтобы добраться туда, ему предстояло пересечь всю пекинскую магистраль. Оставалось лишь надеяться, что в это время не будет пробок.

Дав несколько указаний подчинённым, Хэ Гу взял телефон и отправился в путь. Размышляя о том, как Сун Цзюйхань выпускает когти, он невольно улыбнулся. Насколько Сун Цзюйхань элегантен и непринуждён перед камерами, настолько же он не обуздан и вспыльчив в частной жизни. За столько лет знакомства с Сун Цзюйханем он сменил уже четырёх ассистентов. Сообразительный и терпеливый Сяо Сун продержался дольше всех.

Конечно, никто не мог сравниться с ним самим по выдержке — в любом смысле он терпел Сун Цзюйханя больше, чем его собственные родители. На самом деле ладить с Сун Цзюйханем было не так уж и сложно. В конце концов, он же не людоед — нужно было просто по возможности угождать его прихотям. Остальные не могли этого сделать лишь потому, что не боялись его потерять.

_________

* Авторство строки «乘长风破万里浪，凌青云啸九天歌» приписывается поэту Лю Цзыхуэй, жившему в период династии Сун. Эта фраза часто используется метафорически, символизируя решимость преодолевать трудности и стремиться к большим достижениям.

Глава 4

Проехав чуть больше часа, он, наконец, добрался до киностудии «Дашэн.»

Это был его первый визит в этот киногородок, про который говорили: «На юге — Хэндянь, на севере — Дашэн». Масштабы и вправду поражали: он превратился в знаменитую туристическую достопримечательность столицы. Каждый день здесь снимались как минимум две-три картины, что привлекало множество туристов.

Хэ Гу припарковал машину, позвонил Сяо Суну. По голосу было слышно, что тот завален работой, и он попросил Хэ Гу немного подождать. Это «немного» растянулось на полчаса. Хэ Гу наблюдал, как группы туристов организованно входили на территорию. Среди них было много фанатов разных знаменитостей, в одинаковой атрибутике, с разнообразной поддержкой в руках.

Наконец появился Сяо Сун. Он был весь в поту и, увидев Хэ Гу, стал смущённо извиняться: «Братец Хэ Гу, вот ваш пропуск. Теперь можете заехать на машине внутрь.»

«Я не поеду. Просто передай ему телефон.»

«А? Вы не заедете? Хань-гэ как раз снимается в рекламе, вам разве не интересно посмотреть?»

«Здесь не на что смотреть. Мое присутствие, как постороннего, только помешает вашей работе.»

«Нет, на самом деле это довольно весело. Давайте, заезжайте!»

Хэ Гу показалось странным: почему Сяо Сун так настаивает, чтобы он посмотрел. Сяо Сун тоже осознал, что перестарался в своем усердии, и смущенно сказал: «Вы с Хань-гэ поссорились, верно? Сегодня он в очень скверном настроении. Может, вам зайти и его успокоить, а то... нам с работой непросто будет...»

«Я не умею утешать людей.», — честно признался Хэ Гу. — «И мы не ссорились.» Как он мог поссориться с Сун Цзюйханем? Даже пара возражений уже были для него пределом.

Сяо Сун разочарованно вздохнул: «Ну что ж... Тогда осторожнее за рулем.»

«Угу, вы тоже держитесь.» Хэ Гу похлопал его по плечу и сел в машину.

На самом деле ему очень хотелось увидеть Сун Цзюйханя, но он понимал, что сейчас неподходящий момент. Встречаться, когда Сун Цзюйхань и занят, и не в духе, скорее всего, только добавит проблем. Лучше подождать, пока гнев Сун Цзюйханя уляжется — тогда тот, вероятно, сам его найдет.

Вскоре после отъезда зазвонил телефон: это был Сяо Сун. Едва Хэ Гу ответил, как услышал его приглушенный, смущенный голос: «Хэ Гу, Хань-гэ разгневался. Велит вам вернуться.»

«Разгневался?» Логика Сун Цзюйханя была для Хэ Гу поистине непостижима. «Ладно.», — безропотно согласился он.

Он развернулся на ближайшем перекрестке, но как раз попал в час пик: началась пробка, и машина поползла со скоростью черепахи. Через десять минут Сяо Сун позвонил снова, торопя его, через двадцать — еще один звонок, и в голосе его уже слышались слезы. Хэ Гу тоже нервничал, но взлететь он, увы, не мог.

Путь в семь-восемь километров занял более получаса, и вот наконец он снова подъехал к киностудии. Сяо Сун уже ждал его у входа и, едва завидев, словно спасительную надежду, буквально впрыгнул в его машину: «Проезжайте внутрь, я покажу дорогу.»

Охранник проверил служебные удостоверения и пропустил их. Они свернули на дорогу, совершенно не предназначенную для туристов, и въехали на территорию киностудии. Хэ Гу взглянул на запыхавшегося Сяо Суна и успокоил: «Не волнуйся, у Цзюйханя просто такой характер. Что с ним случилось?»

Сяо Сун скорчил несчастную мину: «Не знаю, Хань-гэ часто сердится по непонятным причинам, и на этот раз тоже непонятно из-за чего. Я сказал, что вы передали телефон и ушли, вот он и рассердился.»

Хэ Гу тоже не мог понять, в чём дело, но точно не потому, что Сун Цзюйхань отчаянно хотел его видеть.

Машина подъехала к улице в стиле республиканского Китая, они вышли, и Сяо Сун повёл его в особняк, где шли съёмки. Подойдя к двери комнаты отдыха, Сяо Сун осторожно постучал: «Хань-гэ, брат Хэ Гу пришёл.»

«Угу.», — из комнаты отдыха донёсся холодный голос.

Когда дверь открылась, они увидели Сун Цзюйханя в мундире младшего генерала, стоящего перед зеркалом, пока стилист поправлял его ремень. Костюм, чтобы подчеркнуть фигуру, был сделан нарочно тесным, облегая тело Сун Цзюйханя так, что каждый изгиб казался безупречным, будто высеченным Богом.  Мать Сун Цзюйханя, немецко-китайская метиска, была всемирно известной супермоделью с ростом 1.78 м, а сам он был на десять сантиметров выше её, с невероятно длинными ногами. Его лицо и фигура унаследовали все достоинства родителей — на свете действительно есть такие люди, щедро одарённые природой.

Сун Цзюйхань обернулся. На его переносице покоились чёрные очки в толстой оправе, которые вместе с высокими надбровными дугами делали черты лица особенно глубокими. Волосы были зачёсаны назад, открывая высокий чистый лоб, что ещё больше подчёркивало прямой нос и резкие, словно высеченные, скулы, создавая ощущение строгости, загадочности и скрытой, готовой прорваться в любую минуту энергии.

«Цзюйхань.», — кивнул ему Хэ Гу.

Сун Цзюйхань произнес: «Все выйдите, я немного отдохну.»

Услышав это, стилист и визажист вышли, Сяо Сун тоже последовал за ними. Хэ Гу немного заколебался, уже сделал шаг, как Сун Цзюйхань уставился на него: «Ты останешься.»

Хэ Гу закрыл дверь, подошел к нему: «Что случилось, плохое настроение?»

Сун Цзюйхань снял очки и небрежно отбросил их в сторону: «Когда Сяо Сун попросил тебя зайти, почему ты не зашёл?» — из-за слишком длинных ресниц Сун Цзюйхань очень не любил носить очки.

«Боялся помешать твоей работе.»

«Херня.» Сун Цзюйхань ущипнул его за подбородок: «Ты просто хотел от меня спрятаться, да?»

«С чего бы мне от тебя прятаться?»

Сун Цзюйхань усмехнулся: «Не из-за того, что я заговорил о Фэн Чжэне? Похоже, ты всё ещё к нему неравнодушен.»

«Мы столько лет не общались, это вряд ли можно назвать неравнодушием.»

«Тогда почему ты так ненормально себя вёл из-за него?»

Хэ Гу задумался: «Я не считаю, что вел себя ненормально.»

Сун Цзюйхань приподнял бровь: «Ты сейчас мне перечишь?»

Хэ Гу вздохнул: «Цзюйхань, чего ты хочешь?»

«Не смей говорить со мной таким тоном, будто я самодур и истеричка!» – Сун Цзюйхань оттолкнул Хэ Гу, чуть не сбив того с ног.

Хэ Гу поправил одежду и сел рядом, молча глядя на него. Он не знал, как утешать, просто хорошо понимал Сун Цзюйханя: какая бы причина ни вызвала тот вспышку гнева, пока она полностью не выплеснется, он не успокоится, пока не перевернёт всё вверх дном.

Сун Цзюйхань помолчал, затем внезапно пнул журнальный столик и прошипел в сторону Хэ Гу: «Ты что, совсем деревянный? Не мог бы пару ласковых слов сказать, улыбнуться хоть раз? За такие деньги я бы лучше взял проститутку — та была бы куда обходительнее тебя! И на кой ты вообще сдался?»

В груди Хэ Гу болезненно сжалось, губы слегка задрожали. Чем яростнее становился Сун Цзюйхань, тем меньше он понимал, как реагировать, и мог лишь продолжать молчать. Сун Цзюйхань в ярости швырнул на пол несколько вещей. Хэ Гу, долго колеблясь, наконец произнёс: «Цзюйхань, виноват я, не сердись». Хотя он и не понимал, в чём именно его вина.

Сун Цзюйхань холодно смотрел на него несколько мгновений, затем сказал: «Снимай штаны.»

Хэ Гу с удивлением посмотрел на него. Всё это происходило в обычной гримёрке, за дверью — полно людей…

«Давай снимай. Если даже ублажить словом не способен, так хоть научись хоть как-то снимать злость.»

Хэ Гу на секунду замялся: «Запри дверь.»

Сун Цзюйхань, не глядя, щелкнул замком и скрестил руки на груди, наблюдая. Хэ Гу с каменным лицом снял брюки.

Сун Цзюйхань широкими шагами подошел, развернул Хэ Гу спиной к себе, прижал к дивану и, словно опасаясь помять одежду, лишь расстегнул ширинку и безжалостно вонзился в него. Толкаясь, он сквозь зубы бросал грязные слова: «Жаль, что в свое время ты не переспал с Фэн Чжэном, не с чем даже сравнить. Иначе ты бы узнал, что я лучше него даже в постели.»

Хэ Гу стиснул зубы, не смея издать ни звука. Лоб его был покрыт потом, глаза налились кровью — боль и дискомфорт он мог вытерпеть, но стыд и унижение невыносимо терзали его сердце. Внутри он убеждал себя не принимать это близко к сердцу: если он хочет быть рядом с Сун Цзюйханем, то должен платить равноценную цену. Это справедливо. Возможно, именно благодаря такому пониманию, Сун Цзюйхань до сих пор не порвал с ним.

Потребности Сун Цзюйханя в этом плане были намного выше, чем у обычных людей, особенно когда он был в плохом настроении или испытывал стресс. Ему нельзя было курить или пить, нельзя было гонять на машинах или путешествовать — все обычные способы снятия напряжения были для него ограничены. Поэтому чаще всего он занимался спортом и сексом. Однако он не распутничал: во-первых, брезговал грязью, во-вторых, не хотел, чтобы им пользовались, а в-третьих, за каждым его шагом следили. За годы в кругах у него не было официальных отношений, но было несколько постоянных партнеров для постели, и Хэ Гу оставался с ним дольше всех.

Если вдуматься, не будь тогда Фэн Чжэна, в Сун Цзюйхане не вспыхнуло бы это соперничество, эта жажда во что бы то ни стало завладеть им. Прошли годы, а его мстительный, высокомерный, одержимый победой нрав ничуть не изменился.

Выплеснув эмоции, Сун Цзюйхань вытерся салфеткой и привел одежду в порядок. Ноги Хэ Гу были слабыми и ватными, он лежал на диване, не в силах пошевелиться. Видя его жалкое состояние, Сун Цзюйхань, кажется, немного повеселел. Он ущипнул Хэ Гу за щеку, и на губах его появилась злая усмешка: «Ну что, хорошо я тебя трахнул?»

Хэ Гу прищурился, глядя на него, но ничего не сказал.

«Я тебя спрашиваю.»

«Невероятно.» тихо произнёс Хэ Гу.

«Какой ты послушный.» Сун Цзюйхань наклонился и оставил нежный поцелуй в уголке губ Хэ Гу, но его слова прозвучали как дьявольские нашептывания: «Мне тоже было очень приятно. Все, с кем я был, моложе и красивее тебя, но мало кто может сравниться с тобой в этом плане, что и говорить, у тебя действительно исключительный талант.»

Хэ Гу закрыл глаза, попытался с трудом подняться, но нижняя часть тела совсем не слушалась.

Сун Цзюйхань натянул на него брюки и шлепнул по заднице: «Подожди меня здесь. Сегодня вечером сходим куда-нибудь вкусно поесть.» Подойдя к зеркалу, он поправил одежду, после чего он повернулся, открыл дверь и вышел, напевая лёгкую мелодию.

Хэ Гу, прислонившись к дивану, безвольно натянул молнию и застегнул ремень — такое простое действие далось ему лишь после нескольких тяжелых вздохов. Он рассеянно смотрел на потолок, в душе была пустота, и в голове тоже царила пустота.

Он знал, что ведёт себя довольно низко. Но ведь это никому не мешает, он сам этого хочет. Да и долго так продолжаться не может — ему скоро тридцать. Он надеялся насладиться каждой секундой с Сун Цзюйханем, накопить побольше воспоминаний, пока тот не охладел. Жизнь и так коротка — всего несколько десятков лет. Ему всё равно, как живут другие, как на него смотрят. Он не станет ради какого-то достоинства идти против собственного сердца. Он любит Сун Цзюйханя. Что ж, пусть будет так.

Он просидел еще некоторое время, пока ноги снова не обрели силу, затем отправился в уборную привести себя в порядок и тихо ждал Сун Цзюйханя в комнате отдыха. Со вчерашнего дня и до сегодня он был настолько измотан, что, пока ждал, невольно уснул, привалившись к дивану. Неизвестно, сколько прошло времени, но кто-то вошел, распахнув дверь. Хэ Гу вздрогнул и проснулся, в голове стоял гул, и в полудреме он уставился на Сяо Суна.

«Брат Хэ, почему ты до сих пор здесь?» — удивлённо спросил Сяо Сун.

«Цзюйхань велел мне ждать его.»

Сяо Сун смущенно сказал: «Хань-гэ уж давно ушёл, пошёл ужинать со съёмочной группой, а я остался собрать вещи.»

Хэ Гу закрыл глаза и устало произнес: «Хорошо, тогда я тоже пойду.»

«Брат Хэ Гу!» Сяо Сун не мог скрыть сочувствия: «Хань-гэ был слишком занят сегодня днем, поэтому... забыл. Позволь мне угостить тебя ужином.»

«Не надо, иди домой пораньше, отдохни.»

«Брат Хэ... Тяжело тебе пришлось.», — вздохнул Сяо Сун.

Хэ Гу ничего не ответил, взял ключи и вышел. Ему не требовалось сочувствие какого-то юнца.

Глава 5

Несколько дней подряд он пропадал на стройке, решая проблему с несущей стеной. За это время у него было столько жарких споров с дизайнером и подрядчиком, что дело чуть не дошло до драки. Каждый день, возвращаясь домой, он чувствовал себя выжатым до предела, изнутри и снаружи. В конце концов, проблема была временно решена, и он мог немного расслабиться на несколько дней.

Отдыхая дома, он, как обычно, включил компьютер, поискал последние новости о Сун Цзюйхане, прошерстил его фанатские группы, микроблоги и форумы. В обычное время у него мало развлечений, максимум — чтение книг, фитнес, в целом он довольно скучный человек. Единственное, что можно было назвать «близким к народу» хобби, — грубо говоря, вероятно, было поклонение звезде. Конечно, учитывая их многолетние интимные отношения, слово «поклонение» здесь не совсем подходило, но он считал, что их связь мало чем отличалась от этого: он тайно следил за каждым шагом Сун Цзюйханя, используя всевозможные способы и каналы, в то время как Сун Цзюйхань ничего не знал и не обращал на это внимания. Единственное отличие от обычных фанатов заключалось в том, что ему удалось переспать со своей звездой.

Он шатался по многим форумам в интернете, где собирались фанаты Сун Цзюйханя, но редко что-то писал и никогда не разглашал никаких секретов. Ему просто нравилось смотреть — смотреть на те фрагменты, фотографии, интервью с Сун Цзюйханем, которые фанаты собирали как драгоценности, а также на самостоятельно созданные видео, нарисованные мультфильмы, сочинённые истории и так далее. Потому что в обычной жизни он всего этого не видел. Фанаты создавали образ очень хорошего, идеального Сун Цзюйханя, который совершенно не походил на того, кого он знал. И он не собирался разоблачать этот образ, потому что идеальный Сун Цзюйхань был невероятно очарователен, обладал тысячами достоинств. Зачем разрушать нечто столь прекрасное?

В его компьютере хранились сотни гигабайтов всевозможных материалов о Сун Цзюйхане: фотографии, фильмы, клипы, реклама, интервью и так далее — всё, что касалось Сун Цзюйханя, он по привычке сохранял. Этим способом он пытался сохранить каждую крупицу жизни Сун Цзюйханя, которую не мог видеть. Он даже тайком записывал, как Сун Цзюйхань спит рядом с ним, но никогда никому в этом не признавался.

Как раз когда он смотрел недавнее интервью Сун Цзюйханя, внезапно зазвонил телефон. Он взял трубку — незнакомый номер.

«Алло?»

«… Хэ Гу?» — голос в трубке звучал неуверенно. Это был спокойный и приятный мужской голос молодого человека.

Сердце Хэ Гу сжалось. Этот голос... Хотя он не слышал его уже несколько лет, он мгновенно узнал, кто говорит на том конце провода. Он глубоко вдохнул, откинулся на спинку кресла и как можно спокойнее ответил: «Да, это я.»

«Это Фэн Чжэн.»

«Угу, я узнал.»

«Ты всё ещё помнишь мой голос, это хорошо.»

«У меня всегда была хорошая память.»

Фэн Чжэн усмехнулся: «Тоже верно.»

Хэ Гу почувствовал лёгкую неловкость. Хотя он давно знал, что Фэн Чжэн вернулся в страну — от самого Сун Цзюйханя, — он не ожидал, что Фэн Чжэн снова с ним свяжется. Ведь в своё время они расстались не лучшим образом. Но, подумав, что с тех пор прошло столько лет, все они уже не те необузданные студенты, и былые размолвки давно должны были развеяться как дым, он смягчил голос: «Ты вернулся на родину. Слышал, занимаешься венчурными инвестициями?»

«Слышал? От Сун Цзюйханя?»

«Угу». Хэ Гу уловил, что в тоне Фэн Чжэна сквозит что-то неладное.

Фэн Чжэн рассмеялся: «Не ожидал, что вы действительно сможете быть вместе так долго. Я вас недооценил.»

Хэ Гу совсем не хотелось продолжать эту тему с Фэн Чжэном: «Поздравляю. Я думал, ты навсегда останешься в Америке.»

«Все же родные края лучше, рано или поздно я бы вернулся». Фэн Чжэн глубоко вздохнул: «Сейчас самое время. Ну а ты чем занимаешься?»

«После университета и до сих пор работаю в «Наньчуан», по-прежнему в своей профессиональной сфере.»

«Это действительно в твоем стиле.». Фэн Чжэн сказал: «Мне очень интересно, каким ты стал сейчас. Мы ведь… лет шесть-семь не виделись?»

«Примерно.» Не дожидаясь, пока Фэн Чжэн договорит, Хэ Гу по собственной инициативе предложил: «Как-нибудь угощу тебя ужином.» Хоть он и не был мастером светского общения, но в такой ситуации малейшее промедление выглядело бы наигранным.

«Отлично! Я как раз хотел с тобой встретиться. Как насчет вечера в эту субботу? Я только что вернулся в страну, даже не знаю, где вкусно поесть. Место выбирай ты.»

«Подумай в ближайшие дни, что бы тебе хотелось, тогда я тебя отведу.»

«Окей.»

Закончив разговор, Хэ Гу уже не мог больше притворяться. Он положил телефон на стол, чувствуя сильную усталость. На самом деле ему совсем не хотелось видеть Фэн Чжэна, и дело было не в чём-то другом, просто ему было лень — с детства он страдал некоторой социофобией. После начала работы он через силу старался исправиться, но в межличностном общении всё равно стремился к простоте, избегал излишних вовлечённостей в отношениях с людьми. Он предпочитал сидеть дома и есть лапшу быстрого приготовления, а не идти в шумную компанию на пышный ужин.

Но он знал, что от Фэн Чжэна ему не скрыться.

Если посмотреть с определённой стороны, то Сун Цзюйхань и Фэн Чжэн были чем-то похожи — оба баловни судьбы, оба амбициозные и любящие соперничать. Если бы не было этой соревновательной искры между ними, он, вероятно, с самого начала не смог бы вызвать ни малейшего интереса у Сун Цзюйханя. Сколько же лет они с Фэн Чжэном не виделись? Он начал вспоминать.

После поступления в университет он оказался в одном кампусе со своей бывшей школой-пансионом. Старшая школа была не очень близко, но в кампусе было всего три столовых, поэтому он и Сун Цзюйхань в среднем встречались раз или два в месяц. Даже чтобы лишний раз увидеть Сун Цзюйханя, он, как и некоторые девчонки в школе, специально ходил в дальнюю вторую столовую. На первом курсе они несколько раз сталкивались с Сун Цзюйханем лицом к лицу, но тот уже совершенно его не помнил.

А потом? Потом Сун Цзюйхань, не доучившись в выпускном классе, уехал за границу изучать музыку. До начала производственной практики в университете он больше не видел Сун Цзюйханя, лишь из развлекательных репортажей узнавал о нём разные новости: например, он встречается с дочерью какого-то короля поп-музыки, выступает в качестве гостя на мировом турне какого-то певца, сочиняет музыку для получившего награды фильма, становится лицом какого-то модного бренда в Большом Китайском регионе, участвует в ретро-показе мод вместе со своей матерью-супермоделью-метиской...

Хэ Гу еще помнил, как, читая те репортажи, он впервые осознал, что значит «люди из разных миров». Когда он получал стипендию в 800 юаней, отец Сун Цзюйханя уже подарил сыну целый остров в честь совершеннолетия.

Но в то время его отношение к Сун Цзюйханю действительно было как к кумиру — просто после того единственного дня, проведенного наедине, симпатия к Сун Цзюйханю стала глубже. Хотя Сун Цзюйхань с экранов и страниц журналов казался таким недосягаемым, что Хэ Гу даже начинал сомневаться: а не придумал ли он тот день в своем воображении.

Позже, на преддипломной практике на четвертом курсе, Сун Цзюйхань вернулся в страну, а Хэ Гу как раз познакомился с младшим товарищем по клубу — Фэн Чжэном. Если отсчитывать с четырех месяцев после выпуска, то они не виделись целых шесть с половиной лет. Впрочем, вычислять это было бессмысленно, с легкой усмешкой подумал Хэ Гу. Наверное, просто хотелось доказать себе, что память у него действительно хорошая.

Хорошая память — палка о двух концах. Как было бы здорово, если бы можно было выбирать, что помнить, а что забыть — оставить лишь радостное и полезное, стереть грустное и ненужное. Но воспоминания о Сун Цзюйхане были сплетены из радости и боли, и даже если бы можно было фильтровать их, Хэ Гу все равно выбрал бы сохранить каждый миг, связанный с ним.

Суббота наступила быстро. Хэ Гу заказал столик в старой утятнице — Фэн Чжэн сказал, что хочет попробовать настоящую утку по-пекински. Об этом месте знали немногие: оно было спрятано в труднодоступном переулке. Хозяевами были бездетные пожилые супруги, которые готовили всего несколько уток в день, но их вкус был превосходным. Ресторан держался лишь на сарафанном радио. Кабинок там было всего две, но Хэ Гу позвонил заранее и смог забронировать. Припарковав машину, Хэ Гу раскрыл зонт, вышел, достал из багажника вино и направился к перекрестку. Погода в столице в последнее время была совсем досадной: непрерывно моросил мелкий дождь. Хэ Гу уже не мог вспомнить, когда в последний раз видел голубое небо.

Он стоял на перекрестке и отправил Фэн Чжэну сообщение, сказав, что место найти трудно, и написал, где он будет ждать его. Спустя некоторое время Фэн Чжэн ответил коротким «Хорошо.»

Прошло почти двадцать минут, когда серийный серый «Континенталь» развернулся впереди и медленно остановился перед Хэ Гу. Едва машина остановилась, как задняя дверь тут же открылась, и из нее вышел высокий мужчина, не раскрыв зонт. Хэ Гу замер, глядя на Фэн Чжэна сквозь пелену дождя. Шесть лет пролетели так быстро. Оба они из зеленых юнцов превратились в деловых людей в костюмах и галстуках. Что-то незримое, словно туман дождя, встало между ними, создавая ощущение некоторой тяжести.

Черты лица Фэн Чжэна почти не изменились, он по-прежнему был так же красив, только его темперамент стал значительно более зрелым и сдержанным. Он утратил треть своего высокомерия и четыре десятых юношеской наивности, но оставшиеся три десятых благородного достоинства стали еще более яркими. На нем был строгий костюм и длинное пальто, которые подчеркивали его стройную и высокую фигуру.

Открылась передняя дверь, и водитель, раскрыв зонт, выскочил из машины, поспешно укрывая Фэн Чжэна от дождя. Фэн Чжэн взял зонт и сказал водителю: «Иди поешь где-нибудь.» Его взгляд все это время был прикован к Хэ Гу. Хэ Гу слегка кашлянул, подошел, улыбнулся и протянул руку: «Фэн Чжэн, давно не виделись!»

Фэн Чжэн тоже улыбнулся и пожал ее: «Хэ Гу!» В момент, когда он взял руку Хэ Гу, он слегка потянул ее на себя, привлекая Хэ Гу в свои объятия, и мягко обнял его. Хэ Гу был немного удивлен, но вежливо похлопал его по спине.

Фэн Чжэн отпустил его: «Зачем ждал на перекрёстке, тут же ветрено.»

«Тот ресторанчик нелегко найти, и машине трудно проехать, пойдём.» Хэ Гу сделал приглашающий жест.

Фэн Чжэн с улыбкой взглянул на него, и они пошли рядом вглубь переулка. «Хэ Гу, ты выглядишь немного уставшим, слишком много работал в последнее время?»

«В строительной сфере часто задерживаешься сверхурочно, я привык.»

«Здоровье — основа всех достижений, не перетруждайся. Ты же и сам говорил, что у тебя нет семьи и забот, денег хватает — и ладно.»

Хэ Гу рассмеялся: «Денег-то хватает, но работы всегда много. Иногда… в общем, когда работаешь на других, так оно и есть.»

Беседуя, они уже дошли до ресторанчика с уткой по-пекински. Хэ Гу взглянул на скромный фасад и церемонно заметил: «Ты сказал, что знаменитые рестораны тебе не по вкусу, попросил найти аутентичный, только, наш богач, не смотри свысока на эту забегаловку.»

Фэн Чжэн рассмеялся: «В университете мы же часто ели шашлык на улице. Если бы я хотел важничать, не стал бы делать этого с тобой.»

Хэ Гу улыбнулся: «Пойдём, здесь правда вкусно.»

Они прошли в отдельную кабинку и сели. В этом заведении не было меню: кроме утки по-пекински, шеф подавал что хотел, а гости ели что подадут — весьма своенравный подход.

Зачем он принес бутылку урожая 1999 года? Хэ Гу на самом деле не разбирался в вине, но дома у него было много напитков, которые приносили помощники Сун Цзюйханя, он просто взял первую попавшуюся, зная, что Фэн Чжэн это понравится. Увидев вино, Фэн Чжэн усмехнулся уголком рта: «Это ведь от Сун Цзюйханя?» — тон был не самый доброжелательный.

Хэ Гу стало неловко: «Да… Оно очень дорогое?»

«Ну, не сказать чтобы, но как-то не похоже, чтобы ты такое пил.»

Хэ Гу не придал значения язвительности в словах Фэн Чжэна, он знал, что у них с тем отношения не ладятся, и сам нарывался на неприятности: «Если тебе не нравится, то…»

«Ничего, открывай.», — равнодушно сказал Фэн Чжэн.

Хэ Гу откупорил бутылку и разлил по двум бокалам. Они подняли бокалы, столкнув их краями. Фэн Чжэн с улыбкой посмотрел на Хэ Гу: «За долгую разлуку и новую встречу.»

«За долгую разлуку и новую встречу.»

Постепенно подали блюда, и они продолжили разговор за едой.

«Да, утку здесь действительно готовят отлично. Я терпеть не могу жирную утку, и неизвестно, сколько гормонов эти птицы съели, размером уже почти с гусей.», — похвалил Фэн Чжэн.

«Уток для этого ресторана выращивают на родине владельца, в деревне, они пасутся свободно, поэтому и цена выше, чем в «Цюаньцзюйдэ»*. Мне тоже не нравится слишком жирное.», — кивнул Хэ Гу.

«Помнишь ту шашлычную у восточных ворот нашего университета?» — Фэн Чжэн, вытирая руки, с улыбкой произнёс: «Интересно, она ещё там?»

«Тот район расселили, его давно нет. А вот малатан (острая лапша) до сих пор торгует — это же лоток на колесах, мобильнее. Я недавно проезжал мимо и видел.»

«Иногда правда хочется вернуться и попробовать, но сейчас...» — Фэн Чжэн взглянул на свой деловой костюм и усмехнулся с легкой иронией.

Хэ Гу тоже вздохнул с ностальгией: «Да, мне теперь тоже неловко стоять в очереди вместе с толпой студентов.»

Фэн Чжэн, подперев подбородок, смотрел на него: «Как быстро летит время. С тех пор прошло столько лет… Кстати, Сун Цзюйхань говорил тебе, что мы встречались?»

Хэ Гу замешкался, сделав вид, что это неважно: «Да, говорил.»

Фэн Чжэн прищурился: «Похоже, у вас всё хорошо.»

«Вполне нормально». Хэ Гу почувствовал легкое раздражение от намеков Фэн Чжэна — он не хотел обсуждать с кем бы то ни было свои отношения с Сун Цзюйханем, особенно с Фэн Чжэном.

«Но у него столько слухов о романах, вы, наверное, часто ссоритесь?»

Хэ Гу положил палочки и спокойно ответил: «Все эти слухи — ложь.» Он говорил это не в оправдание Сун Цзюйханю, потому что это действительно было неправдой. Те, у кого на самом деле были связи с Сун Цзюйханем, он тщательно скрывал, а слухи, которые всплывали, обычно были связаны с различными интересами. Откуда он это знал? Да потому что Сун Цзюйхань никогда не утруждал себя оправданиями и обманом по отношению к нему.

Фэн Чжэн не сдержал смешок, но, видимо посчитав это неуместным, постарался сдержаться, хотя в его взгляде осталась насмешливая искорка. Он явно не верил. Хэ Гу сделал глоток вина, подумал — слова действительно звучали малоправдоподобно. Видимо, сегодня Фэн Чжэн не отступит, пока не добьется ясности.

Он давно знал, что Фэн Чжэн и Сун Цзюйхань похожи — оба прячут высокомерие и властность под маской элегантности и воспитанности, только у Фэн Чжэна это проявлялось слабее, по крайней мере, характер у него был получше, чем у Сун Цзюйханя.

И действительно, Фэн Чжэн, подперев подбородок, смотрел на Хэ Гу с улыбкой, но взгляд у него был острый: «Хэ Гу, ну зачем ты так себя мучаешь?»

_______

* «Цюаньцзюйдэ»— ресторан в Пекине, специализирующийся на утке по-пекински, приготовленной по старинным рецептам, с филиалами по всему Китаю. 全聚德 переводится, так: «Все собираются в добродетели».

Глава 6

Хэ Гу с легкой улыбкой сказал: «Фэн Чжэн, ты, кажется, немного неверно понимаешь мои отношения с Цзюйханем. Все эти годы мы просто составляли друг другу компанию. Правдивы ли слухи о нём или нет — это не имеет ко мне никакого отношения.»

Он решил говорить правду, чтобы Фэн Чжэн больше не цеплялся за эту тему, хотя в глубине души, возможно, считал, что лучше самому всё высказать откровенно, чем позволить Фэн Чжэну обнаружить это позже — так будет выглядеть более естественно.

Фэн Чжэн невольно сжал кулаки, голос его понизился и стал тяжелее: «Значит, когда Сун Цзюйхань говорил, что ты один из его «гаремных», это была не шутка?»

Хэ Гу улыбнулся, старательно притворяясь равнодушным. Фэн Чжэн откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и уставился на него. Его узкие, глубокие глаза излучали пронзительный блеск, словно способный обнажить человека до самой сути. Хэ Гу стало неловко под этим взглядом, он взял бокал и отпил вина.

«Все эти годы вы с Сун Цзюйханем были просто… партнёрами по постели?» — голос Фэн Чжэна был ледяным и пронизанным тонкими нитями гнева.

Хэ Гу на мгновение замер, его тон стал серьёзнее: «Фэн Чжэн, мои отношения с Цзюйханем не касаются посторонних. Сегодня мы здесь, чтобы отметить твой приезд, давай не будем говорить о других людях.»

«Что, я даже спросить не могу? Если бы не Сун Цзюйхань, ты, наверное, был бы со мной, разве нет?»

Хэ Гу вздохнул: «Не стоит вспоминать прошлое. Всё это было так давно.»

Фэн Чжэн наклонился к нему, его зрачки, подобные черному обсидиану, таили в себе леденящий душу холодный блеск, и в то же время он произнес слова, которые пронзили сердце стрелой: «Но ты же его любишь.»

Сердце Хэ Гу слегка дрогнуло, он, скрывая волнение, опустил голову и ничего не сказал.

Фэн Чжэн насмешливо хмыкнул: «Ты любишь его, столько лет был рядом, спал с ним, смотрел, как он меняет одного за другим, и даже пикнуть не посмел. Хэ Гу, разве ты не жалок?»

Хэ Гу со стуком бросил палочки для еды и, не меняя выражения лица, посмотрел на Фэн Чжэна: «Фэн Чжэн, я пригласил тебя на обед не для того, чтобы ты читал мне нотации. Мое ничтожество не имеет к тебе никакого отношения, давай больше не встречаться, желаю тебе больших успехов.»

С этими словами он резко поднялся с места.

Фэн Чжэн тоже встал и сдавленно выкрикнул: «Мне просто обидно!»

Хэ Гу замер.

«Почему ты выбрал этого подлеца? Он вообще тебя не любит, что тебе от него нужно? Что такого он может дать тебе, чего не могу я?»

Хэ Гу обернулся и спокойно посмотрел на Фэн Чжэна: «То, что Сун Цзюйхань меня не любит, не его вина. Он мне ничего не должен, и я от него ничего не жду. Мы все взрослые люди, как жить и с кем жить — мое личное дело. До свидания!»

Он вышел из приватной комнаты, расплатился на ресепшене и, не задерживаясь ни на мгновение, вышел на улицу. Только оказавшись снаружи, он понял, что забыл зонт в комнате, и ему пришлось под мелким моросящим дождем быстро зашагать вперед.

Он добежал до парковки, открыл дверь машины, сел внутрь и, наконец, снял с себя всю броню.

«Хэ Гу, разве ты не жалок?»

Слова Фэн Чжэна вонзились в его сердце, как иглы, и до сих пор щёки горели от стыда.

На самом деле, кроме всего, что было связано с Сун Цзюйханем, у него в любое время было чрезвычайно сильное чувство собственного достоинства. Ради самоуважения он мог выполнять почти невозможные задачи, брать на себя ответственность, которую можно было избежать, отказываться от повышений и прибавок к зарплате. Казалось, он нагромождал самооценку во всех остальных сферах только для того, чтобы хоть что-то от неё оставалось, когда Сун Цзюйхань разобьёт её вдребезги.

Конечно, он знал, что такое стыд и унижение, но, как он сам говорил, это был его собственный выбор — он никому не причинял вреда и не нарушал закон, так какое дело другим до того, жалкий он или нет? Хэ Гу в жизни и делах стремился не к внешней безупречности, а лишь к тому, чтобы не оставлять сожалений.

Он очень сожалел о встрече с Фэн Чжэном — потратил деньги, а получил только неприятности, просто ужас.

Он признавал, что в то время его сердце трепетало при виде Фэн Чжэна. Фэн Чжэн был идеален — блестящее происхождение, безупречная красота и выдающийся ум. Они были не только однокурсниками, но и во время практики на четвёртом курсе Хэ Гу попал в транснациональную компанию, которая, как оказалось, принадлежала семье Фэн, так что они естественным образом стали друзьями.

По сравнению с бесплотной, туманной привязанностью к Сун Цзюйханю, возникшей после той короткой встречи в один послеобеденный час в выпускном классе, симпатия к Фэн Чжэну казалась куда более реальной — по крайней мере, не такой недосягаемой. Если бы Сун Цзюйхань не вернулся в страну, если бы не произошло последующих событий, он наверняка остался бы работать в семейной фирме Фэнов.

Однако до сих пор он не испытывает особых угрызений совести по отношению к Фэн Чжэну. Потому что в том возрасте, когда ему так хотелось любви, он скрывал симпатию к Фэн Чжэну и осторожно пытался сблизиться, и он чувствовал: умный Фэн Чжэн всё прекрасно понимал, просто держался на расстоянии, не приближаясь.  Если бы не появление Сун Цзюйханя, высокомерный Фэн Чжэн не превратился бы из равнодушного в того, для кого он стал единственным. То же самое и с Сун Цзюйханем: если бы не такой достойный соперник, как Фэн Чжэн, он, возможно, так и не запомнил бы его имени.

Мужчины, все они таковы — стремятся победить и доказать своё превосходство. Ещё тогда он ясно понял: ни Сун Цзюйхань, ни Фэн Чжэн любили не его, а то наслаждение, что приносит победа над соперником. По идее, он должен был остаться в выигрыше, пожиная плоды чужих раздоров, но, к сожалению, он влюбился в Сун Цзюйханя. Как только появляется любовь — ты с самого начала проигрываешь. Хэ Гу глубоко вздохнул, завёл машину и поехал домой. По дороге он получил сообщение от Фэн Чжэна — всего одно слово: «Прости.»

Он не ответил, а удалил номер Фэн Чжэна из телефона.

Он не знал, какую цель преследовал Фэн Чжэн сегодняшним поступком, но уж точно это была не неразделённая старая любовь. Хотя они все эти годы не общались, он время от времени узнавал новости о Фэн Чжэне от бывших однокурсников — ведь «золотой мальчик» семьи Фэн всегда был объектом всеобщего внимания, не узнать было невозможно. Все эти годы Фэн Чжэн явно не скучал.

Он мог догадаться: вернувшись в страну и сразу столкнувшись с насмешками Сун Цзюйханя, Фэн Чжэн почувствовал гнев и унижение; поражение и неудачи шестилетней давности нахлынули вновь, и ему стало ещё труднее сохранить лицо. И вот он захотел что-то вернуть? Наверное, так оно и есть. Больше он не видел причин, по которым Фэн Чжэн мог бы быть чем-то заинтересован в нём.

Многие думали, что он простодушен и не искушён в житейских делах, но на самом деле он просто был не слишком общительным — при этом разбирался в людях лучше, чем кто бы то ни было. Порой жить слишком ясным осознанием всего — утомительное дело.

Весть об уходе Гу Цинпэя быстро разлетелась по компании. Поскольку он уже подал заявление об увольнении, скрывать это больше не имело смысла.

Хэ Гу из слухов узнал, что после перехода в новую компанию Гу Цинпэй получил двукратное увеличение годового дохода. Хэ Гу искренне порадовался за него: если Гу Цинпэй действительно добьётся успехов на новом месте, это откроет и для него самого дополнительные возможности.

Подчинённые Гу Цинпэя затеяли организовать прощальный ужин, пригласив только сотрудников, с которыми у того сложились близкие отношения, — без начальства. Хэ Гу также оказался в числе приглашённых.

В пятницу после обеда Хэ Гу подвозил нескольких коллег в назначенный ресторан. В машине была и та самая говорившая что в голову взбредёт сотрудница. Едва усевшись, женщина стала оглядываться по сторонам, прищёлкивая языком: «Господин Хэ, впервые еду на вашей машине. Она ведь за миллион, да?»

Хэ Гу коротко кивнул, не отрывая глаз от дороги.

«Господин Хэ, вы и впрямь талантливы и молоды, да ещё и красавец. Честное слово! Господин Хэ, хвастаться не буду, но моя племянница вам очень подходит — высокая, метр семьдесят, светлая, чистая кожа, работает в банке, зарабатывает триста тысяч в год!»

Директор Хэ лишь улыбнулся, ничего не ответив. Чэнь Шань тихо кашлянула, незаметно толкнула коллегой локтём и едва заметно закатила глаза. Их директор Хэ редко выходил из себя, но характер у него был холодноватый. Эта женщина явно не умела читать настроение собеседника.

Коллега с разочарованием продолжила: «Директор Хэ, а какие девушки вам по душе? Я могу познакомить вас с кем-нибудь подходящим, у меня много знакомых подходящего возраста.»

Хэ Гу слегка нахмурился. С тех пор как он пришёл в компанию, начальники и коллеги так и норовили познакомить его с кем-нибудь — назойливее мух, от которых не отмахнёшься. Казалось, чем старше он становится, тем меньше окружающие мирятся с его холостяцким статусом. Всё это порядком надоело. Он слегка откашлялся: «Сестра Ян, спасибо за заботу, но я не собираюсь заводить девушку и не намерен жениться.»

Глаза госпожи Ян округлились от изумления: «Почему?» — её взгляд невольно скользнул вниз: уж нет ли у Хэ Гу каких проблем? Этот взгляд был крайне бестактным. Остальные в машине почувствовали неловкость, одновременно переживая за неё и опасаясь последствий. Хэ Гу было скорее забавно, но он не стал придавать этому большого значения и спокойно сказал: «С детства я рос в семье, где родители не ладили. В средней школе отец умер, мать вышла замуж и больше никогда меня не навещала. Я не верю в брак, поэтому не женюсь.»

В машине воцарилась мёртвая тишина. Спустя несколько мгновений госпожа Ян сдавленно промямлила: «А-а… понятно…» — не зная, что добавить.

Хэ Гу взглянул на неё в зеркало заднего вида: «Благодарю за ваше доброе намерение, но я пришёл в компанию работать, а не искать спутницу жизни. Надеюсь, впредь вопросы, не относящиеся к работе, при мне подниматься не будут.» Его тон не выражал особых эмоций, но в его взгляде сквозило предостережение, от которого у госпожи Ян пробежала дрожь. В компании все знали: у Хэ Гу холодный характер, обычно он невозмутим и спокоен, но если рассердится — никогда не станет щадить чужое достоинство. До конца пути никто не осмелился произнести ни слова. Добравшись до отеля, Хэ Гу повел всех в большой банкетный зал. Некоторые коллеги уже пришли и пели караоке, а на соседнем столе стояли ряды бутылок с алкоголем.

«Господин Хэ!»

«Господин Хэ прибыл!»

Хэ Гу кивнул: «А где генеральный директор Гу и остальные?»

«В пробке застряли. Хэ Гу, споете?»

«Я фальшивлю, лучше вы пойте, а я позвоню.» В отдельной комнате собрались в основном младшие сотрудники, коллеги его уровня и начальство еще не подъехали. Пока он здесь, молодежь чувствовала себя скованно, да и ему было неловко, поэтому он, схватив телефон, вышел.

Прогуливаясь по коридору, он вышел на балкон и только собрался открыть новости, как позвонил Сун Цзюйхань. Глаза Хэ Гу загорелись, и он тут же нажал на ответ: «Алло, Цзюйхань?»

«М-м, чем занят?» — голос Суна Цзюйханя звучал лениво. Его томные интонации, слегка хрипловатый тембр и оттенок экзотического акцента, который журналисты окрестили одним из самых сексуальных голосов в мире — конечно, это была лишь лесть, но для Хэ Гу это действительно было так. Особенно то сдерживаемое, прерывистое дыхание, что издавал Сун Цзюйхань в моменты страсти, могло свести с ума одним только звуком. Недаром он столько лет оставался на вершине славы — у Сун Цзюйханя был от природы поставленный голос, созданный для этой карьеры.

Ненадолго отвлекшись, Хэ Гу ответил: «На корпоративе.»

«Скучно, приезжай ко мне.»

«Сейчас не могу уйти, попозже?»

«Насколько попозже?»

«К девяти.»

На том конце провода на мгновение воцарилась тишина: «Нет, приезжай сейчас же!»

Хэ Гу мягко ответил: «Я действительно не могу уйти с этого ужина, постараюсь приехать пораньше, хорошо?»

«Сам решай!» В голосе Сун Цзюйханя явно слышалось недовольство, после чего он бросил трубку.

Хэ Гу с телефоном в руке всё ещё колебался, как вдруг дверь лифта открылась, и он услышал беззаботный смех Гу Цинпэя. Собравшись, он с улыбкой пошёл навстречу: «Директор Гу!»

«А, инженер Хэ, вы так рано, проходите, проходите в кабинет, зачем стоять здесь снаружи.»

«Звонил по телефону.»

«Кому?» — Гу Цинпэй лукаво подмигнул, и эта озорная улыбка на его красивом лице была поистине очаровательна: «Неужели девушка торопит домой ужинать?»

Хэ Гу усмехнулся: «Нет, пошли, большинство уже на месте.»

За столом Гу Цинпэй, как всегда, был мастером общения: кратко рассказал о своих планах после увольнения и о новой компании, куда собирается перейти, конечно, не забыв оказать должное уважение прежнему работодателю, наказывая всем хорошо работать и так далее. Даже несмотря на то, что сегодня за столом не было ни одного человека выше его по должности, его речь была безупречной.

Один из подчинённых поинтересовался компанией, куда переходил Гу Цинпэй: «Господин Гу, это же компания под контролем семьи Юань, верно? Говорят, в этом году семья Юань приобрела шесть тысяч му земли в заливе Личи*, вот это размах!»

«Юань Лицзян всегда отличался размахом!»

Гу Цинпэй улыбнулся: «Да, я тоже буду участвовать в этом проекте. Когда построят жилые дома, если будете заинтересованы, обращайтесь ко мне — дам вам внутреннюю цену.»

«Вау, спасибо, директор Гу!»

Одна из сотрудниц с улыбкой заметила: «Эй, я тоже слышала новости о семье Юань, видела в интернете — старший сын Юань Лицзяна невероятно красив! Даже на нечётком снимке, сделанном украдкой, видно, что он просто супер красавец!»

«Раз фото нечёткое, откуда ты знаешь, что он красавец? Может, просто ракурс удачный.»

«Посмотри сама, я найду его тебе…»

Несколько молодых сотрудников начали обсуждать сплетни. Гу Цинпэй с улыбкой посмотрел на Хэ Гу: «Ты почти ничего не ел, блюда тебе не по вкусу?»

«Нет, просто я мало ем вечером, сижу на диете.»

«А, это хорошая привычка. Я тоже в основном ем овощи по вечерам. У мужчин после тридцати метаболизм замедляется, очень легко набрать вес.» Гу Цинпэй задумался: «Тебе же ещё нет тридцати, верно?»

«Двадцать восемь, почти как у вас, господин Гу».

Гу Цинпэй покачал голову с улыбкой: «Ты, наверное, тоже считаешь, что моё решение непонятно? В тридцать с небольшим достиг такого стабильного положения, и вдруг — такие большие перемены?»

Хэ Гу ответил: «Я думаю, директор Гу тщательно обдумывает каждый свой шаг. К тому же, там зарплата выше, так что это не такой уж и переворот.»

Гу Цинпэй улыбнулся ещё шире, выглядел он так молодцевато и воодушевлённо: «В этом есть смысл.» Он непринуждённо поднял бокал.

Хэ Гу тоже поспешил поднять свой бокал и, опередив остальных, произнёс: «Я поднимаю тост за Господина Гу, желаю Вам на новом месте развернуть свой талант и достичь великих свершений».

Гу Цинпэй с улыбкой чокнулся с ним бокалом и выпил до дна. После ужина одни пели, другие болтали, третьи наслаждались вином. Хэ Гу немного поболтал с Гу Цинпэем, но не удержался и дважды посмотрел на часы.

Даже столь мелкую деталь Гу Цинпэй заметил: «Что такое, торопишься?»

Хэ Гу смущённо ответил: «Э-э, у меня кое-какие дела…»

«А, тогда иди первым.»

«Господин Гу, простите, в другой раз обязательно угощу вас ужином.»

Гу Цинпэй усмехнулся: «Хорошо, запомню, что ты мне должен. Сможешь вести машину? Может, попросить водителя тебя подбросить?»

«Почти не пил, всё в порядке.»

«Тогда езжай осторожно.»

«Спасибо, господин Гу, ещё увидимся.»

«До встречи!»

Как только Хэ Гу вышел из приватной комнаты, он ускорил шаг и почти побежал к парковке. Было чуть больше восьми вечера, намного раньше, чем он ожидал. Отсюда до квартиры Сун Цзюйханя было недалеко, если поторопиться, к полдевятого он мог бы уже быть там.

К счастью, в это время на дорогах не было пробок, и он быстро добрался до места. По пути он заскочил в магазин на первом этаже и купил любимые Сун Цзюйханем крабовые вонтоны с клецками, затем взлетел на лифте на нужный этаж. Однако, когда он нажал на дверной звонок и дверь открылась, он буквально застыл на месте.

Перед ним стоял незнакомый юноша необыкновенной красоты.

_____

*  *Залив Личи 荔枝湾 (Личи-Бэй). Это совокупность ручьёв и озёр, впадающих на юго-запад в Жемчужную реку. Залив расположен в Сигуане, район Ливань, Гуанчжоу, провинция Гуандун. В заливе находится множество исторических реликвий и архитектурных сооружений, например Вента (文塔) и дом Сигуань (西关大屋) . Здесь проводятся различные культурные мероприятия, например конкурс кантонской оперы.

Глава 7

Мальчишка взглянул на него, и в конце концов его взгляд остановился на маленьких вонтонах в его руке. Он взял полиэтиленовый пакет: «Спасибо, сколько с меня?»

Хэ Гу опомнился, смутно узнав в нем, кажется, недавно ставшего популярным молодого актера, которому еще нет и двадцати, с кожей такой нежной, что, кажется, вот-вот лопнет, и телом, сохранившим юношескую стройность и свежесть. На нём были поношенные джинсы, которые подчёркивали длину его ног. Даже просто стоя, он словно излучал сияние.

Хэ Гу спокойно сказал: «Сорок шесть.»

«А, подожди секунду.» Мальчишка повернулся, чтобы взять деньги, немного погодя вернулся с кошельком, вытащил пятьдесят юаней и протянул ему: «Сдачи не надо.»

Хэ Гу ничего не сказал, взял деньги, развернулся и ушёл.

«Кто там?» — из комнаты донёсся голос Сун Цзюйханя.

«Доставка еды.», — ответил мальчишка.

«Еда? Ты заказывал?»

«Разве это не вы, Хань-гэ, заказали? Крабовые... вонтоны?»

Хэ Гу изо всех сил старался быстрее дойти до лифта, но всё же опоздал. За спиной раздался голос Сун Цзюйханя: «Хэ Гу!»

Хэ Гу замер, затем обернулся.

Сун Цзюйхань, хмурясь, посмотрел на него, затем на вонтоны, усмехнулся: «И чего ты пришёл?»

"Привез обед." Хэ Гу сказал без выражения на лице.

Сун Цзюйхань слегка нахмурил брови. Хотя на лице Хэ Гу царило полное спокойствие, он все же чувствовал скрытый гнев этого мужчины, и это ему показалось забавным. Хэ Гу, которого он знал, помимо постели, в обычное время редко проявлял эмоции. Он поманил пальцем: «Вернись.»

Парень выглянул из-за угла, его круглые и ясные глаза с недоумением смотрели то на одного, то на другого.

Хэ Гу не шевельнулся: «У тебя гость, занимайся своими делами.»

«Я сказал, вернись!» Неужели ревнует? Ему еще не надоело это наблюдать.

Хэ Гу замешкался на пару секунд, но всё же вернулся.

Юноша спросил: «Хань-гэ, а кто это?»

Сун Цзюйхань не обратил на него внимания, ухватился за воротник Хэ Гу, приблизился к его лицу и понюхал: «Нормально, не слишком много выпил.»

Парень широко раскрыл глаза. Этот тон был легкомысленным и двусмысленным, явно не обычные дружеские отношения.

Хэ Гу кивнул юноше, привычно нашёл в шкафу для обуви тапочки и переобулся. В этой квартире Сун Цзюйханя он бывал уже несколько раз, тот даже хотел дать ему ключи, но он не взял. Если бы у него были ключи, он, возможно, не смог бы удержаться и стал бы наведываться сюда каждые несколько дней. Когда у человека не хватает силы воли, иногда нужны внешние ограничения — он не хотел создавать себе иллюзию, будто «может прийти к Сун Цзюйханю в любой момент». На самом деле за столько лет в шести-семи случаях из десяти именно Сун Цзюйхань искал его первым, но те три-четыре раза, когда проявлял инициативу он сам, происходили лишь тогда, когда бесчисленные желания уже больше не могли быть сдержаны и вырывались наружу.

Юноша растерянно смотрел на Хэ Гу, словно всё ещё не веря в его отношения с Сун Цзюйханем. Разница между этими двумя была как между простой, тусклой керамикой и ослепительно сверкающим бриллиантом. В паре с бриллиантом должны были быть хотя бы платина или драгоценные камни вроде него, а не какая-то керамика. Нахмурившись, юноша взглянул на Сун Цзюйханя, но тот оставался безучастным. Хэ Гу и вовсе почти не замечал юноши. Войдя в комнату, даже не сняв куртку, он привычным движением отнёс пельмени на кухню, разложил по двум мискам, вынес и поставил на стол: «Я уже поел. Кушайте вы.»

Сун Цзюйхань, казалось, только что проснулся от сна. Из-под широкого выреза его свитера виднелись изящные ключицы и упругая грудная мышца. Его вьющиеся волосы были слегка растрёпаны. Сидя за столом, он сначала зевнул, затем задумчиво уставился на пельмени. Чаще всего в чертах лица Сун Цзюйханя восхищали его глубокие, очаровательные глаза, но Хэ Гу больше всего любил его губы. Губы Сун Цзюйханя были слегка приподняты, всегда красные, влажные, будто всегда готовые к поцелую.

Юноша, не стесняясь, отодвинул стул и сел, принялся уплетать пельмени и холодно покосился на Хэ Гу.Сун Цзюйхань тоже начал есть, спросив между делом: «Разве у тебя не корпоратив?»

«Я ушёл пораньше.»

«В шесть звонил — не пришёл, а теперь припёрся, в чём смысл?» — Сун Цзюйхань недовольно посмотрел на него: «Я разве говорил, что буду тебя ждать?»

«Нет.» Хэ Гу взглянул на часы: «Может, мне уйти?»

«Помой посуду перед уходом, а то в комнате запах останется.»

«Хм», — Хэ Гу повернул голову и посмотрел в окно. Отсюда открывался прекрасный ночной вид: машины, застрявшие в пробках на земле, словно длинные драконы, с высоты казались прекрасной звездной рекой. Этот город, построенный на желаниях, только с высоты открывался во всей красе.

«Хань-гэ!», — юноша капризно протянул: «Я сам уберу, отпусти его.»

Сун Цзюйхань улыбнулся ему и вдруг сказал: «Хэ Гу, а ты его знаешь?»

«Видел по телевизору.» Как зовут — он не вспомнил.

«Представься!», — сказал Сун Цзюйхань.

Юноша холодно ответил: «Меня зовут Чжуан Цзеюй.»

«Здравствуйте, Хэ Гу!»

Чжуан Цзеюй буквально кипел от злости — равнодушие этого мужчину выглядело как настоящий вызов. Он не понимал, зачем Сун Цзюйхань оставил этого человека. Хочет развлечься втроём? Он взглянул на Сун Цзюйханя, пытаясь разгадать его намерения. Он был не против и таких игр, но прежде чем так жертвовать собой, стоило хорошенько подумать, что потом попросить у Сун Цзюйханя взамен. Сун Цзюйхань, доев пельмени, погрузился в состояние сытой праздности, жаждущей развлечений. Лениво протянув, он сказал: «Хэ Гу, Цзеюй же в твоём вкусе?»

Сердце Чжуан Цзеюя ушло в пятки — похоже, он угадал. Про себя он мысленно обозвал Сун Цзюйханя, но на лице уже не было прежней неприязни к Хэ Гу, вместо этого он улыбнулся ему.

Взгляд Хэ Гу скользнул по их лицам — он тоже не понимал, что задумал Сун Цзюйхань, и потому промолвил уклончиво: «Нормальный парень.»

«Да, я так и думал, он ведь чем-то похож на того Фэн Чжэна из прошлого, верно?» — небрежно бросил Сун Цзюйхань.

Хэ Гу не ожидал, что Сун Цзюйхань снова заговорит о Фэн Чжэне. В его мыслях мелькнуло: «Ни капли не похож.», и он покачал головой. Сун Цзюйхань и правда был человеком, не забывающим ни единой обиды — тот конфликт до сих пор не был для него исчерпан.

«Не похож? А как же этот типаж — алые губы, белая кожа, миловидное личико? Да и возраст, кажется, примерно тот же, что и тогда.», — Сун Цзюйхань с улыбкой смотрел на Хэ Гу.

«Не особо», — Хэ Гу подошёл, собрал со стола пустые тарелки после их ужина и понес на кухню.

Сун Цзюйхань снова зевнул — видимо, наигравшись, потрепал Чжуан Цзеюя по голове: «Иди приготовься.», — и направился в спальню.

Чжуан Цзеюй ответил «Ага.», а его взгляд устремился на кухню. Этот парень… ну, хоть фигурой и лицом не подкачал.

Только Хэ Гу закончил убирать миски и собрался уходить, как, обернувшись, увидел Чжуан Цзеюя, скрестившего руки на груди и прислонившегося к косяку кухонной двери. Он ожидал стать зрителем в пошлой сценке ревности, но Чжуан Цзеюй превзошел все ожидания — вдруг обнял его за шею и с двусмысленной улыбкой спросил: «А ты можешь быть активом?»

Хэ Гу ответил с искренней прямотой: «Конечно, могу.»

«Говорят, если долго быть пассивом, потом уже не хочется быть активом... А у Хань-гэ техника такая отменная...»

«Это не вопрос желания, главное — чтобы физически всё было в порядке.» Хэ Гу не понял, к чему тот клонит, просто снял его руку и вышел из кухни.

Чжуан Цзею нахмурился: «Что значит такой тон, важничаешь?»

Хэ Гу взял ключи и стал обуваться, собираясь уходить. Чжуан Цзею подошёл и схватил его за галстук, недовольно сказав: «Ты что имеешь в виду?»

Хэ Гу тоже нахмурился: «Это я хочу спросить.»

«Брат Хань велел мне подготовиться, а ты хоть немного посодействуй. Разве с таким, как я, ты в накладе останешься?»

Хэ Гу задумался на секунду, понял, что парень всё неправильно истолковал. У Сун Цзюйханя нет таких наклонностей. Он сказал: «Ты неправильно понял, Цзюйхань такими вещами не занимается.»

Чжуан Цзеюй фыркнул со смехом: «Не занимается? А с кем же я спал раньше — с призраком?»

Хэ Гу остолбенел.

Чжуан Цзеюй подняла бровь и сказала: «Ты не знаешь? У брата Ханя очень много потребностей. Иногда одному человеку с ним совсем не справиться. Ему это очень нравится. Он никогда раньше с тобой не играл?»

Хэ Гу почувствовал, как в груди поднялась тяжелая, гнетущая волна, от которой кровь бросилась в голову. Он схватил руку юноши, медленно разжал его пальцы, высвободил свой галстук и холодно сказал: «Я в такие игры не играю.»

Чжуан Цзеюй разозлился. Он никак не ожидал, что Хэ Гу откажет ему. Изначально это он был тем, кто не хотел идти на такое — он же выбирал партнеров для игр, всегда брал только тех, у кого и фигура, и лицо были на высоте. Этот Хэ Гу вообще кто такой? В обычной ситуации он бы на него и смотреть не стал, а теперь тот ещё и отказывается?! Чжуан Цзеюй, охваченный яростью и стыдом, схватил Хэ Гу за воротник и грубо прижался губами к его губам, искусно целуя. Хэ Гу замер.

Помимо Сун Цзюйханя и Фэн Чжэна, он ни с кем больше не целовался. Единственная мысль, которая промелькнула у него в голове: «Как же этот парень хорошо целуется...» С Фэн Чжэном у обоих не было опыта, а Сун Цзюйхань либо был слишком небрежен, либо слишком порывист. Казалось, это впервые его по-настоящему целовали.

«Что вы тут делаете?» — раздался из-за спины леденящий голос Сун Цзюйханя.

Они оторвались друг от друга. Чжуан Цзеюй, тяжело дыша, смотрел на Сун Цзюйханя. В его глазах клубилось нечто такое, чего Чжуан Цзеюй не мог понять, и от этого по всему телу пробежал холодок. Неужели он ошибся? Разве Сун Цзюйхань не хотел...

Хэ Гу вытер уголок рта. Честно говоря, он и сам не знал, как объяснить ситуацию. Нужно ли Сун Цзюйханю объяснение? Если нет, то он и не станет утруждаться.

«Хань… Ты же сам сказал мне подготовиться.», — с наигранной невинностью произнёс Чжуан Цзеюй.

Сун Цзюйхань без выражения ответил: «Разве я говорил готовиться вот так? Я сказал тебе приготовить задницу.»

Лицо Чжуан Цзеюйя перекосилось. Обычно Сун Цзюйхань был щедрым и остроумным, даже если в постели и отпускал похабные шутки — это было частью игры. Он никогда не позволял себе говорить такие грубости при других. Чжуан Цзеюй не понимал, чем он мог так разозлить Сун Цзюйханя.

Сун Цзюйхань же вовсе не смотрел на того, а яростно уставился на Хэ Гу: «Кто позволил тебе его целовать?»

«Это он поцеловал меня.», — ответил Хэ Гу.

«А тебе, кажется, очень понравилось!» Сун Цзюйхань прищурился: «Всего несколько дней не трахал тебя — неужели уже так изголодался?»

Чжуан Цзеюй был потрясен еще сильнее — он никогда не видел, чтобы Сун Цзюйхань столь грубо обращался с кем-либо. Хотя эта знаменитость и не считалась безупречной в общении, те, кто с ней сталкивался, не могли упрекнуть ее в недостатке воспитания и манер. Сун Цзюйха́нь, казалось, был человеком, безукоризненным как внешне, так и внутренне, носившим в себе элегантность, присущую его происхождению: при отсутствии конфликта интересов он всегда оставался безупречным аристократом. Но он никак не ожидал, что у Сун Цзюйханя может быть такая взрывоопасная сторона.

Что касается того поцелуя, Хэ Гу действительно получил от него некоторое удовольствие — с технической точки зрения это был безупречный поцелуй, полностью обновивший его представления о подобной близости. Однако на этом все и заканчивалось, подобно дегустации никогда ранее не пробованного изысканного блюда — не более того, без какого-либо особого значения. Он чувствовал, что сказал уже все, что нужно, а гнев Сун Цзюйханя был явно необоснованным — дальнейшие объяснения бесполезны. Лучше уйти: когда Сун Цзюйхань не в духе, самое правильное — исчезнуть, таково было правило, которое он выработал за годы.

Он повернулся, собираясь надеть обувь.

«Если посмеешь сделать хоть шаг из этой комнаты — больше никогда не увидишь меня!», — высокомерно глядя сверху вниз на Хэ Гу, произнес Сун Цзюйхань.

Эти слова немедленно возымели действие. Хэ Гу выпрямился и попытался объяснить еще раз: «Он неправильно понял твои намерения, мы...»

«Он всё правильно понял.», — Сун Цзюйхань смотрел на Хэ Гу, уголки его губ слегка приподнялись в жестокой улыбке.

Тело Хэ Гу содрогнулось — неужели Сун Цзюйхань действительно хочет…

Сун Цзюйхань подошел и дернул за галстук Хэ Гу: «Все эти годы ты был таким послушным, надеюсь, сегодня тоже будешь слушаться?»

Кадык Хэ Гу заметно дрогнул: «Цзюйхань, не переходи границы!» Он мог смотреть, как Сун Цзюйхань ласкается с другими — у него не было права вмешиваться, но самому участвовать в этом... это было уже слишком отвратительно.

«Что значит "переходить границы"? А то, что ты целовался с ним, разве не перешло границу?»

При мысли о той сцене, которую он видел, — выражении легкого шока и, казалось, даже некоторого удовольствия на лице Хэ Гу — Сун Цзюйхань чувствовал, как в груди закипает ярость, будто вся кровь в одно мгновение вспыхнула. Хэ Гу, черт возьми, посмел поцеловаться с каким-то проходимцем у него дома! Хэ Гу поцеловал другого? Черт!

«Вряд ли в этом есть моя вина.»

Эти слова, кажется, окончательно вывели Сун Цзюйханя из себя. Он схватил Хэ Гу за воротник и прижал к стене. Его глаза, прекрасные, как сияющие звезды, теперь излучали холод, бездонный, как космическая пустота.

Чжуан Цзеюй уставился на Хэ Гу, потом на Сун Цзюйханя, совершенно ошеломленный накаленной атмосферой между ними. Всего лишь поцелуй, разве реакция Сун Цзюйханя не слишком странная?

Чжуан Цзеюй не знал Сун Цзюйханя по-настоящему — он видел только его светскую, джентльменскую, обаятельную сторону. А Хэ Гу видел все грани Сун Цзюйханя. Его вспыльчивый характер заставлял тех, кто действительно его понимал, всегда быть настороже. Возможно, сегодняшний поцелуй с Чжуан Цзеюем заставил Сун Цзюйханя почувствовать, что его авторитет пошатнулся? Хотя Хэ Гу тоже был ни в чем не виноват, терпеть гнев Сун Цзюйханя, направленный на него, было уже не впервой. Нужно просто перетерпеть, пока тот не выплеснет свой гнев.

Сун Цзюйхань прищурился, его взгляд скользнул по каждому сантиметру лица Хэ Гу и наконец остановился на его губах. Он провел подушечкой пальца по этим губам, а затем грубо прикрыл их своими, впиваясь в них яростным, неистовым поцелуем.

Хэ Гу не знал, как реагировать на этот карающий поцелуй. Даже стараясь избежать столкновения зубов, он едва справлялся. Язык Сун Цзюйханя грубо раздвинул его зубы, беззастенчиво хозяйничая во рту. Хэ Гу постепенно начал задыхаться от поцелуя, на его щеках выступил румянец. Как в тумане Сун Цзюйхань начал стаскивать с него одежду. Хэ Гу вздрогнул, изо всех сил ухватившись за его руку: «Цзюйхань?!»

«Сегодня сыграем в кое-что особенное — я буду тебя трахать, а он пусть смотрит.» Сун Цзюйхань резко дёрнул, и молния на брюках Хэ Гу сломалась.

Чжуан Цзеюй почувствовал, как у него заныла голова. Его испугали гнев и злоба, которые излучал Сун Цзюйхань.

Хэ Гу забеспокоился: «Цзюйхань, хватит дурачиться!»

«Кто с тобой дурачится?»  Сила Сун Цзюйханя была не такой, чтобы обычный человек мог ей противостоять. Будучи единственным наследником развлекательной империи семьи Сун, его безопасность всегда ставилась во главу угла, поэтому с детства его обучали лучшие мастера боевых искусств. Хэ Гу как-то видел, как он играючи раскалывал грецкие орехи безымянным пальцем и мизинцем. Эти прекрасные руки не только виртуозно владели множеством музыкальных инструментов, но и могли одним ударом сломать самую крепкую кость в человеческом теле. Хэ Гу перед ним был беззащитен.

Лицо Хэ Гу побагровело от стыда — это, пожалуй, был самый унизительный момент в его жизни. Через плечо Сун Цзюйхана он увидел полный изумления взгляд Чжуан Цзеюя и почувствовал, будто его сердце растоптали и втоптали в грязь.

Сун Цзюйхань грубо продолжал наступать. Хэ Гу изо всех сил пытался оттолкнуть его: «Цзюйхань, отпусти меня!»

«Не двигайся, черт возьми! Ты сорвал моё свидание, разве не должен за это заплатить? Может, когда на тебя смотрят, тебе даже больше нравится. Прочувствуй хорошенько — тебе было приятнее, когда он целовал тебя, или когда я тебя трахал?» Его рука уже сорвала последнюю преграду на теле Хэ Гу.

Отчего же в сердце разлилась такая острая боль, а глаза заволокло жгучим огнем? Откуда вдруг взялись силы, чтобы с неожиданной яростью оттолкнуть Сун Цзюйханя?

Сун Цзюйхань сделал несколько шагов, пошатнувшись, но быстро восстановил равновесие.

Хэ Гу выглядел крайне жалко: одежда и галстук в беспорядке, брюки скомканы у щиколоток, а на лице — неподдельная ярость.

Взгляд Чжуан Цзеюя выдавал легкую жалость. «Эти богачи — редкая сволочь», — подумал он.

Сун Цзюйхань, не ожидавший от всегда покорного и молчаливого Хэ Гу такой яростной реакции, опешил, и гнев даже не успел вспыхнуть — его опередило глубокое, униженное отчаяние на лице Хэгу, заставившее Сун Цзюйханя замереть. Дрожащими руками Хэгу натянул брюки, бросился к двери, на ходу втискивая ноги в туфли, и вихрем вылетел из квартиры.

К тому времени, как Сун Цзюйхань пришел в себя, Хэгу уже и след простыл. Лицо Сун Цзюйханя исказилось, он со всей силы пнул стул, и тот с грохотом полетел на пол.

Чжуан Цзеюй от страха съежился, беспомощно застыв на месте.

Кадык Сун Цзюйханя нервно задвигался. Его мрачный взгляд уставился в полуоткрытую дверь. Он замер на месте, как изваяние, долго не двигаясь, погруженный в неизвестные мысли.

Чжуан Цзеюй боялся даже дышать.

Прошла целая вечность, прежде чем Сун Цзюйхань, казалось, снова заметил его присутствие. Он бросил на юношу ледяной взгляд: «Если еще раз посмеешь к нему прикоснуться — в этой индустрии тебе больше не бывать!»

Чжуан Цзеюй аж перехватило дух, и он закивал, словно марионетка: «Прости, прости, Хань-гэ!»

«Вали отсюда!»

Глава 8

Выбежав из дома Сун Цзюйханя, Хэ Гу почувствовал, что больше не может держаться. К счастью, на улице почти никого не было, иначе вид его, придерживающего брюки, был бы ужасно неприглядным. Он в панике добежал до машины, нетерпеливо завёл двигатель и помчался домой. На полпути ему внезапно вспомнилось, что эту машину ему дал Сун Цзюйхань, и от этого в желудке всё перевернулось. Он резко выкрутил руль и резко затормозил у обочины. Устало опершись на спинку сиденья, он медленно закрыл глаза.

За эти шесть лет Сун Цзюйхань относился к нему, не сказать чтобы плохо: дом, машина, дорогие подарки время от времени, красные конверты на праздники — ни в чём он ему не отказывал. В хорошем настроении мог обнять его и проявить нежность. В общем, если только терпеть его непостоянный характер, они довольно мирно ладили, и Сун Цзюйхань его не обижал.

Что касается того, что Сун Цзюйхань спал с другими и распускал слухи, это он контролировать не мог. Как он сказал Фэн Чжэну, Сун Цзюйхань его не любит — это не вина Сун Цзюйханя. Между ними не было ни обещаний, ни договорённостей. Он ясно осознавал, что страдания, которые он испытывал из-за Сун Цзюйханя, были следствием его собственных излишних переживаний, его добровольного выбора. Он думал, что за столько лет притирки уже научился мириться со многими недостатками Сун Цзюйханя, но сегодня он всё же недооценил степень его подлости.

Он нащупал в бардачке полпачки сигарет и ещё немного пошарил, пока не нашёл зажигалку.

Поскольку Сун Цзюйхань не любил запах сигарет, ему приходилось курить украдкой, скрываясь.

Он опустил стекло, и в салон хлынул влажный холодный воздух. Клубы дыма медленно поднимались, затуманивая его взгляд. После того как вкус никотина прошелся кругами по его легким, казалось, будто хаос в голове под влиянием табака немного прояснился.

До чего же абсурдными были его чувства к Сун Цзюйханю — просто настоящий фарс. Этот фарс, словно гильотина, висел над его головой все эти годы: он ждал, когда лезвие упадет, ждал, когда Сун Цзюйхань скажет ему «прощай», и всё это время готовился к тому дню. Теперь он чувствовал, что этот день уже не за горами.

Неожиданно зазвонил телефон. Сердце Хэ Гу тревожно ёкнуло. Он тут же взял трубку и, увидев незнакомый номер, с облегчением выдохнул: «Алло?»

«Хэ Гу, это я.», — донесся голос Фэн Чжэна.

«Говори.» Голос Хэ Гу прозвучал холодно. Обычно он и так был суховат, а после той словесной перепалки и подавно не собирался выражать Фэн Чжэну какую-либо любезность.

«Хочу извиниться за произошедшее в тот день.»

«Незачем.»

«У меня остался твой зонт. Как-нибудь верну.»

«Пустяки, не надо.»

Фэн Чжэн горько усмехнулся: «Просто хотел найти повод снова тебя увидеть. Сделай одолжение.»

Хэ Гу вздохнул: «Фэн Чжэн, чего же ты хочешь?»

Такое упорство Фэн Чжэна невольно наводит на дурные мысли: прошло уже шесть лет, и ему совсем не нужно было проявлять такую заботу о нём. Он всё равно не верил, что Фэн Чжэн всё ещё питает к нему старые чувства.

На том конце провода на мгновение воцарилась тишина: «Просто немного соскучился по тебе, вспомнил наши былые хорошие времена.»

Сердце Хэ Гу внезапно сжалось от лёгкой грусти, и он тоже невольно погрузился в воспоминания о моментах, проведённых с Фэн Чжэном в университете. У них действительно был прекрасный период, пусть большую часть времени это была лишь недосказанность, закончившаяся в итоге неприятным разрывом, который и ему принёс много боли. За всю жизнь он по-настоящему испытывал чувства лишь к двоим — Фэн Чжэну и Сун Цзюйханю. Он был человеком довольно постоянным, иначе не мог бы так долго любить одного человека. Фэн Чжэн всегда занимал в его сердце уголок, залитый солнечным светом — ту невозвратимую юность, которая, потому что была поистине прекрасной, не позволяла ему быть слишком суровым с этим мужчиной.

Фэн Чжэн добавил: «Обещаю больше не упоминать о твоих делах с Сун Цзюйханем, можем мы быть друзьями?»

«Ты...» — Хэ Гу вздохнул с покорностью: «Если выполнишь обещание, мы останемся друзьями.»

Фэн Чжэн улыбнулся: «Обязательно выполню! Когда будет время, я угощу тебя ужином.»

«Когда закончу с текущим делом, в последнее время слишком много работы.»

«Что ты сейчас делаешь? По голосу не похоже, что ты дома.»

Хэ Гу на мгновение замер: «Э-э, только что закончил сверхурочные, возвращаюсь домой.»

«Я в баре у друга, недалеко от вашей компании. Зайдёшь выпить?»

«Нет, сегодня слишком устал, да и людей я там не знаю.»

«Ты всё так же боишься контактов с незнакомцами», — усмехнулся Фэн Чжэн. — «И даже когда я рядом, ты всё равно боишься?» В его голосе явно сквозила едва уловимая нотка снисходительной нежности.

«Дело не в том, боюсь или нет, просто правда немного устал.»

«Хм, тогда иди домой и хорошенько отдохни. Как-нибудь в другой раз созвонимся.»

Закончив разговор, Хэ Гу немного успокоил свои мысли, потушил сигарету и поехал домой. Дом был пустым и безжизненным. Он редко готовил здесь, а когда работа загружала, возвращался только чтобы помыться и поспать, времени на что-либо другое просто не оставалось. Для него это место порой больше напоминало гостиницу.

Эту квартиру тоже подарил Сун Цзюйхань. Со стороны действительно казалось, будто Сун Цзюйхань его содержит, хотя Хэ Гу не нуждался в чьём-либо содержании. Но чтобы купить такую квартиру в пределах третьей кольцевой дороги, ему пришлось бы выплачивать ипотеку десять, а то и двадцать лет.

Насчёт того, что Сун Цзюйхань дарил ему машины и жильё, он не чувствовал ни унижения, ни благодарности. Эти вещи не имели для него большого значения — его потребности в материальном были скромными, и даже снимая жильё и толкаясь в метро, он сохранял спокойствие.

Если Сун Цзюйхань хотел ему что-то дарить, это было его добровольным желанием — точно так же, как и его собственная добровольная, безответная привязанность к человеку, который никогда не сможет его полюбить. Просто каждый раз, когда между ними возникала размолвка, и машина, и эта квартира начинали резать ему глаза. Особенно эта вечно пустая, безлюдная квартира — она снова и снова напоминала ему, как он одинок, и предвещала, что если однажды Сун Цзюйханю наскучит эта игра, он, возможно, останется в этом одиночестве навсегда.

После того дня они не связывались целых две недели.

Две недели — это, в общем-то, не такой уж долгий срок. Для Сун Цзюйханя, когда он уходил с головой в работу или запирался дома, сочиняя песни, нормально было исчезать на месяц-два. Однако их последняя болезненная размолвка стала самым острым конфликтом за все шесть лет отношений, и каждый день Хэ Гу проживал в мучительном напряжении.

Когда гнев утих, Хэ Гу несколько раз хотел позвонить Сун Цзюйханю, но никак не мог собраться с духом. Дело было не в том, что он стыдился, а в том, что он боялся узнать, действительно ли они дошли до точки невозврата. Он раз за разом испытывал предел терпения Сун Цзюйханя по отношению к себе, а заодно и свой собственный. Каждый раз, когда в его сердце появлялась новая рана, он испытывал некое мазохистское чувство искупления — ведь чем больше он сейчас разочаровывался, тем легче ему будет в день окончательного разрыва. Когда он окончательно растратит без остатка все свои чувства к Сун Цзюйханю, тогда, наверное, сможет уйти легко и свободно.

Но сейчас ещё не время. Он словно бежал за горящим бикфордовым шнуром — взорвётся ли порох раньше, или он сам выдохнется и остановится первым, было неизвестно. Но где бы он ни остановился, бомба обязательно взорвётся, и он непременно будет ранен. Он прекрасно понимал, что если остановиться чуть раньше, урон будет меньше, но никак не мог обуздать свои собственные ноги.

Однажды он больше не выдержал и тайком позвонил Сяо Суну. Он специально выбрал время — одиннадцать вечера, полагая, что Сяо Сун уже должен быть дома. Однако, когда трубку взяли, в ответ донеслись звуки караоке. У Сяо Суна и в обычной-то ситуации голос был не тихим, а здесь, в шумном зале, он ещё и повышал голос, крича в трубку: «А-а, братец Хэ Гу!»

Хэ Гу на мгновение зажмурился. «Это я.»

«Подожди секундочку, я выйду, поговорим!» — Сяо Сун явно был навеселе, его язык заплетался.

Вскоре с той стороны стало гораздо тише. Хэ Гу спросил: «Сяо Сун, ты еще не дома?»

«Я с Хань-гэ развлекаюсь.»

Хэ Гу тут же пожалел, что позвонил. Сун Цзюйхань, должно быть, уже всё слышал… Он с Сяо Суном совсем не близок, и цель этого звонка для Сун Цзюйханя была очевидна без лишних слов.

«Брат Хэ Гу?»

«А, э-э... Тогда развлекайтесь, вешаю трубку.»

«Что случилось? Раз уж позвонил, наверняка дело есть.» Сяо Сун сдавленно отрыгнул: «Всё в порядке, я не пьян, говори.»

Хэ Гу помолчал: «Как поживает Цзюйхань в последнее время?»

Сяо Сун притих, голос стал серьёзнее: «Всё хорошо, просто занят. Вы что, давно не виделись?»

«Нет...» Хэ Гу уже и сам не понимал, зачем позвонил, и, стиснув зубы, пробормотал: «Какое у него в последние дни настроение?»

«Последние пару дней неплохое. А две недели назад, мать моя, это было невыносимо! Я уже заявление об уходе в кармане держал. Хорошо, что вытерпел.»

«О...» Хэ Гу снова не нашёл слов.

Сяо Суну тоже стало немного неловко: «Брат Хэ Гу, вы поссорились?»

«Не совсем.»

«Я попробую, когда у Хань-ге будет хорошее настроение, о вас напомнить.»

Хэ Гу горько усмехнулся: «Спасибо.»

На что он был похож? На наложницу, ждущую, когда император перевернёт её табличку? Ещё и полагается на Сяо Суна, своего личного евнуха, иначе император давно бы о нём забыл. Забавно. Но ему очень хотелось увидеть Сун Цзюйханя, ему уже было недостаточно просто смотреть на фотографии и видео. Иногда он был благодарен, что за эти шесть лет Сун Цзюйхань ни разу не дал ему ни капли надежды, иначе он бы умер от мук ревности и навязчивых фантазий.

Закончив разговор, Хэ Гу какое-то время неподвижно сидел в темноте, затем достал новый альбом, выпущенный Сун Цзюйханем в прошлом году. Купленный им 65-дюймовый телевизор уже прибыл — такой большой размер действительно смотрелся внушительно. Хэ Гу откинулся на мягкий диван, глядя на человека на экране, прекрасного и загадочного, словно повелитель ночи, и слушая его чарующий, хрипловатый голос, звучащий как заклинание прямо в ушах. Его сердце невольно сжалось. В мире так много людей, которые любят Сун Цзюйханя, а он может быть так близко к нему — этим нужно дорожить. Он твердил себе: дорожи, дорожи, дорожи.

Звонок телефона заставил Хэ Гу вздрогнуть. Он резко открыл глаза и понял, что незаметно уснул на диване — альбом Сун Цзюйханя уже давно закончился. Он взял телефон — было уже за два часа ночи, звонил Сяо Сун. Сердце ёкнуло: неужели что-то случилось с Цзюйханем?

Он поспешно ответил: «Алло, Сяо…»

«Брат Хэ Гу, у брата Ханя тут небольшие неприятности, не мог бы ты подъехать?»

Хэ Гу внутренне сжался, резко вскочив с дивана: «Что случилось?»

«Не знаю, как фанаты узнали, что он здесь, теперь они окружили все входы и выходы караоке. Брат Хань выпил и сейчас в ярости.»

Хэ Гу выдохнул с облегчением — он подумал, что Сун Цзюйхань попал в опасную ситуацию. «Я уже еду... Эй, разве в вашей компании нет специальных людей, которые занимаются такими вопросами?» — он боялся, что и сам ничем не сможет помочь.

Сяо Сун сказал смущённо: «Дело в том, что если босс узнает, он будет ругать меня за то, что я не обеспечил сохранность информации о местонахождении брата Ханя, поэтому...»

Хэ Гу всё понял: «Дай мне адрес, я скоро буду.»

Он быстро надел одежду, схватил ключи и выбежал из дома. Ночью машин было мало, Хэ Гу проскочил на двух красных светофорах и добрался до караоке с максимальной скоростью. Как и ожидалось, у входа в караоке столпились обезумевшие фанаты и любопытные прохожие. Хэ Гу, расталкивая толпу, протиснулся ко входу. Среди кучи молоденьких девушек он выделялся, как журавль среди кур и выглядел крайне неуместно. Охранник у входа, преграждавший путь, взглянул на него: «Вы не...»

«Да, я Хэ Гу».

Охранник пропустил его внутрь. Обслуживающий персонал проводил Хэ Гу к VIP-залу. Ещё не дойдя до комнаты, он услышал, как внутри бушевал Сун Цзюйхань.

«Пошёл вон, я домой! Кто посмеет меня останавливать, чёрт побери?!»

«Хань-гэ, снаружи твои фанаты, твой вид сейчас неподходящий...»

«Какие еще фанаты? Что это за хрень? Тупые идиоты, они меня знают, а я их знаю? Отвали!»

Изнутри донёсся грохот и звон.

Хэ Гу открыл дверь и увидел, как Сяо Сун, весь в поту, пытается удержать Сун Цзюйханя, а рядом двое официантов-мужчин в растерянности и панике. Увидев Хэ Гу, Сун Цзюйхань на мгновение застыл, затем нахмурился: «Ты как здесь оказался?»

Он посмотрел на Сяо Суна: «Это ты его позвал? Совсем обнаглел, кто тебе разрешил самовольничать?!»

«Хань-гэ, Хань-гэ, послушай меня, завтра, когда протрезвеешь, ругай сколько хочешь, но сейчас послушайся, хорошо? Если кто-то сфотографирует тебя в таком виде, директор Сун меня убьет.» Сяо Сун был на грани слёз, постоянно бросая Хэ Гу умоляющие взгляды.

Только тогда Хэ Гу понял: Сяо Сун позвал его, чтобы успокоить Сун Цзюйханя. Иначе с таким количеством охранников и обслуживающего персонала внутри и снаружи, выпроводить Сун Цзюйханя было бы легко. Но сейчас тот пьян до чертиков и в ярости, и под давлением фанатов мог вспылить — если бы сказал или сделал что-то непоправимое, были бы большие проблемы. Хэ Гу подошёл: «Цзюйхань, успокойся, снаружи правда много твоих фанатов, возможно, даже журналисты. Сейчас...»

Сун Цзюйхань схватил его за воротник: «Кто тебя позвал сюда, катись отсюда!»

Хэ Гу не стал с ним спорить, а мягко взял его руку: «Цзюйхань, ты обычно мало пьёшь, не позволяй алкоголю управлять тобой, хорошо?»

Образ Хэ Гу был безупречно правильным: классические пропорции лица, черты — ровные и четкие, ни одной лишней детали. Он не был ослепительно красив, но в его внешности не к чему было придраться. Помимо приятной мужественности, он излучал ощущение надёжности и заслуживающего доверия человека. Когда он успокаивал кого-то своими серьёзными глазами и мягким, глубоким голосом, это давало необычайное чувство спокойствия.

Сяо Сун подмигнул официанту, и все вышли, оставив в комнате только их двоих.

Сун Цзюйхань отмахнулся от его руки и хрипло сказал: «Я хочу домой, здесь душно. Скажи этим идиотам снаружи, чтобы расступились.»

Хэ Гу, положив ему руку на плечо, усадил его на диван, а сильными пальцами начал массировать ему шею: «Сейчас же отвезу тебя домой, но сначала успокойся, хорошо?»

Сун Цзюйхан закрыл глаза. Массаж от Хэ Гу был очень приятным, его длинные ресницы слегка трепетали, а дыхание постепенно выравнивалось.

Глядя на эти трепещущие ресницы и вспоминая его капризный, взрывной нрав, Хэ Гу не сдержал короткой, горькой усмешки в уголках губ. Сун Цзюйхань очень любил, когда он делал ему массаж. Чтобы иметь лишний повод побыть с ним, Хэ Гу специально обучался техникам — да и много чего другого он делал, лишь бы стать Сун Цзюйханю чуть ближе. Вот только Сун Цзюйхань, вероятно, так никогда об этом и не узнает.

Помассировав некоторое время, Хэ Гу, убедившись, что Сун Цзюйхань действительно успокоился, поспешил налить ему стакан воды. Сун Цзюйхань сделал глоток, открыл глаза и посмотрел на Хэ Гу: «С каких это пор у тебя с Сяо Суном такие хорошие отношения?»

«Никаких особых отношений у нас нет.»

Сун Цзюйхань язвительно усмехнулся: «Разве не ты сегодня попросил Сяо Суна вызвать тебя сюда? Ты думал, я не знаю, что ты звонил ему вечером? Я в тот момент был рядом с ним.»

Хэ Гу не знал, как объяснить, и просто молча согласился. Сун Цзюйхань презрительно хмыкнул, в его голосе звучала доля самодовольства: «Всего полмесяца прошло, я думал, ты продержишься дольше.»

На душе у Хэ Гу стало тяжело, голова будто налилась свинцом, и поднять ее не было сил.

Сун Цзюйхань снова отпил воды, затем резко поставил стакан на стол, грубо схватил Хэ Гу за волосы, заставив того поднять голову, и горячие губы властно прижались к его. В глазах Хэ Гу мелькнуло удивление. Сун Цзюйхань без стеснения исследовал его рот, прежде чем отпустить. Хэ Гу провел языком по губам и устремил на Сун Цзюйханя неподвижный, ясный взгляд.

Этот слегка потерянный жест, когда Хэ Гу облизывал губы, заставил сердце Сун Цзюйханя сжаться: «Скучал по мне, да?» — он ущипнул Хэ Гу за подбородок, а в его властном взгляде читалось, будто он смотрит на свою собственность.

Хэ Гу кивнул.

«И как сильно?»

«Очень сильно.»

Сун Цзюйхань указал пальцем на сердце Хэ Гу: «Здесь сильнее скучал…» — затем другой рукой спустился ниже и сжал его за талию, — «…или здесь?»

Хэ Гу взял его лицо в ладони и нежно поцеловал: «Везде.»

Сун Цзюйхань рассмеялся, и настроение его сразу улучшилось. Он-то знал, что Хэ Гу от него никуда не денется.

На губах Хэ Гу промелькнула лёгкая улыбка: «Пошли домой.»

Сун Цзюйхань не шелохнулся, его длинные пальцы мягко скользнули по лицу Хэ Гу, в глазах — бездонная глубина: «Чжуан Цзеюй рассказал тебе, с кем я развлекаюсь, да?»

Улыбка Хэ Гу застыла. Сун Цзюйхань усмехнулся уголком губ: «Это правда. Иногда попадаются те, кто устает на полпути — это так бесит. Поэтому я беру двух.»

Он приблизился к Хэ Гу, его алые губы медленно скользили по контуру губ Хэ Гу. «Но тебя я никогда с собой не беру, знаешь почему?»

Хэ Гу оставался бесстрастным и глухо произнес: «Я не играю в такое.»

«Даже если бы захотел — не получится, я не позволю.» Сун Цзюйхань ущипнул Хэ Гу за щеку: «Ты чистый. С университета и до сих пор со мной, круг общения простой. Я не люблю презервативы, поэтому ценю твою чистоту. Понял? Не смей никого к себе подпускать, потому что это твое единственное преимущество.»

Хэ Гу смотрел на это лицо, которое так любил, но видел лишь размытые очертания, настолько неясные, что почти невозможно было разглядеть. Его сердце сжималось от удушающей боли, так что трудно было даже подобрать слова. В конце концов, он лишь спокойно кивнул. Его лицо было словно маска из медной стены и железной брони — снаружи отражая острые клинки, изнутри удерживая эмоции.

Сун Цзюйхань, видя безмятежное выражение Хэ Гу, слегка нахмурился и, в порыве досады, крепко поцеловал его: «Пошли, домой.»

Хэ Гу тоже поднялся вслед за ним. Он шёл за Сун Цзюйханем, глядя на его спину — даже в очертаниях спины словно исходило сияние. Он десять лет следовал за этой спиной, изо всех сил старался приблизиться, стать ещё ближе, но и этого было недостаточно — пропасть между ними никогда не исчезнет. Даже если он ухватится за край одежды Сун Цзюйханя, что это изменит? Хэ Гу глубоко вздохнул и невольно усмехнулся.

На самом деле всё было примерно так, как он и предполагал: всё это время Сун Цзюйхань не рвал с ним отношения лишь потому, что секс был хорош, да и безопасно — во всех смыслах этого слова: Хэ Гу не шатался по сторонам, не болтал лишнего и не создавал Сун Цзюйханю проблем. Сегодняшние слова Сун Цзюйханя лишь подтвердили его догадки — ничего нового. По сути, он считал, что их отношения с Сун Цзюйханем были равнозначным обменом. Сун Цзюйхань получал от него безопасный секс, а он от Сун Цзюйханя — возможность быть рядом. Оба получали то, что хотели, и все были довольны. Что же касается боли и отчаяния, которые он испытывал, это не касалось никого другого — так же, как и его любовь к Сун Цзюйханю, была лишь его личным делом.

Глава 9

Пробираясь по коридору, Сун Цзюйхань, бросив взгляд на шумную и беспорядочную толпу у входа, презрительно скривился, прислонился к стене, чтобы перевести дух, и сквозь зузы пробормотал какую-то ругань. Хэ Гу снял свой пиджак и накрыл им его голову: «Я не позволю им приблизиться к тебе, просто иди, опустив голову.»

«Я просто выпил, а не занимаюсь воровством.», — попытался стряхнуть одежду Сун Цзюйхань.

«Если тебя сейчас сфотографируют, это плохо скажется на твоём имидже.» Хэ Гу крепко держал полы пиджака, не давая ему снять, и его спокойный, глубокий взгляд неотрывно был устремлен на Сун Цзюйханя. «Слушайся, я выведу тебя отсюда, как только сядем в машину — всё будет в порядке.»

Публичный имидж Сун Цзюйханя был выстроен как образ немного бунтарского, харизматичного джентльмена-метиса, всегда предстающего перед всеми в облике принца. Его нынешний пьяный и невменяемый вид, хотя и обладал особой притягательностью, мог вызвать недовольство отца Сун Цзюйханя, который терпеть не мог непредвиденных ситуаций. Малейшая оплошность — и Сяо Сун мог лишиться работы.

В жизни Сун Цзюйханя ничто по-настоящему не занимало его сердце, лишь музыка была страстью, исходящей из глубин его души. Поэтому даже такой своенравный человек ради защиты голоса проявлял строгую дисциплину: обычно он выпивал не больше одного-двух бокалов красного вина, редко напивался так сильно, да и выносливость к алкоголю у него была невысокой. В трезвом состоянии он сам бы легко справился с такой незначительной ситуацией, но сейчас Хэ Гу должен был его защитить.

Сун Цзюньхань, глядя в тёмные, как чернила, глаза Хэ Гу, ощутил ту устойчивость, что свойственна только зрелому мужчине, и его взволнованное сердце постепенно успокоилось. Он тихо кивнул. Хэ Гу полами пиджака прикрыл его лицо, тёплой крепкой рукой взял Сун Цзюйханя за руку, другой обнял его за плечи и, в окружении Сяо Суна и персонала, они вышли за дверь.

Пронзительные крики обрушивались на них со всех сторон. Хэ Гу глубоко нахмурился, ощущая, будто барабанные перепонки вот-вот лопнут. Безумство этих девушек он видел не раз — ведь он посещал множество концертов Сун Цзюйханя. Но впервые эта материальная, осязаемая одержимость была направлена в его сторону. Тело постоянно толкали, сжимали, тянули в разные стороны. Возникало ощущение, что эти обычно хрупкие на вид девчушки могут разорвать его на части.

«Сун Цзюйхань, Сун Цзюйхань, я люблю тебя! А-а-ах!»

Внезапно в него полетел какой-то тёмный предмет. Прежде чем Хэ Гу успел осознать, что это часть оборудования, уворачиваться было уже поздно. Он глухо вскрикнул, ощутив резкую боль в области виска. Правый глаз мгновенно залило кровью, и зрение стало расплывчатым.

«Брат Хэ Гу?!» — вскрикнул Сяо Сун.

Сун Цззюйхань, всё это время молча опустив голову и шагавший вперёд, резко остановился. В следующее мгновение он уже пытался сбросить пиджак с головы. Хэ Гу обхватил его голову рукой, сжал с силой, а ладонь другой руки, сплетённой с рукой Сун Цзюйханя, внезапно усилила хватку — их ладони стали влажными от пота. «Всё в порядке, мы почти у машины.»

Сун Цзюйхань взорвался: «Хэ Гу, что с тобой?!»

«Ничего.» Голос Хэ Гу был низким, твёрдым. Среди оглушительного хаоса, сотканного из визга фанатов и рёва телохранителей, этот голос подобно чистому ручью влился прямо в сердце Сун Цзюйханя.

Сяо Сун распахнул дверь микроавтобуса. Хэ Гу буквально впихнул Сун Цзюйханя внутрь и сам сел следом. Дверь захлопнулась, и все эти сводящие с ума звуки мгновенно отсеклись. Трое мужчин наконец ослабили напряжённые струны сердца. Сун Цзюйхань рванул с себя пиджак, увидел рассечённый висок Хэ Гу, и его лицо резко перекосилось: «Чёрт! Какая сволочь это сделала?!»

Хэ Гу схватил салфетку, чтобы вытереть рану, Сун Цзюйхань выхватил её, осторожно промокнув по нижнему краю раны следы крови: «Открой глаза, кровь попала внутрь.»

Хэ Гу мучительно пытался открыть глаза, ресницы его непрерывно дрожали. Сун Цзюйхань пальцами раздвинул ему веки и аккуратно промокнул салфеткой кровь, попавшую в глаз. Только тогда Хэ Гу почувствовал, что правый глаз снова может видеть.

Сяо Сун завёл машину, собираясь ехать, но Сун Цзюйхань холодно сказал: «Не смей трогаться!»

Оба ещё не успели осознать происходящее, как Сун Цзюйхань уже распахнул дверцу. Хэ Гу попытался остановить, но было поздно — безумная волна снова нахлынула, вызывая невыносимую головную боль. Взгляд Сун Цзюйханя скользнул за пределы безумствующих фанатов; в этой невероятно хаотичной сцене он был спокоен, словно сторонний наблюдатель. Наконец, его глаза остановились на журналисте с камерой на плече. Схватив телохранителя, он властно приказал: «Притащите этого человека сюда!»

Телохранитель тут же стал раздвигать толпу фанатов и направился к нему.

Сун Цзюйхань изящными пальцами пригладил свои вьющиеся волосы, глубоко вздохнул и обратился к фанатам с очаровательной улыбкой: «Уже так поздно! Не пора бы уже по домам спать? А если у всех вас, девочек, появятся морщинки?»

Эта нежная, заботливая манера была точь-в-точь талантливым певцом-автором песен Сун Цзюйханем, созданным бесчисленными капиталами, а не тем, которого знал Хэ Гу. Фанаты разразились пронзительными криками, способными пробить небеса.

«Сегодня я выпил несколько бокалов с другом, переживающим разрыв, и немного опьянел. Фотографии, которые вы сделали, оставьте себе, не публикуйте их, хорошо?» Его голос был нежным и хрипловатым, с лёгким оттенком воркования, словно у влюблённых, что могло буквально опьянить слушателей. Поклонники выглядели так, будто вот-вот упадут в обморок, они наперебой давали обещания, не в силах сдержать своего возбуждения.

В этот момент охранник притащил того самого журналиста. Сун Цзюйхань схватил его оборудование и осмотрел — следы крови на нём резанули Сун Цзюйханя по сердцу, вызывая прилив ярости. Сдерживая желание ударить этого человека, он схватил журналиста за воротник и потащил к двери машины. Сун Цзюйхань был очень высок, почти под метр девяносто, и держал журналиста как цыплёнка. Указывая на Хэ Гу, он властно потребовал: «Ты его ранил — извиняйся!»

Хэ Гу прижимал к окровавленному надбровью бумажную салфетку, уже полностью пропитанную кровью. Журналист, ошарашенный, тут же начал кланяться и извиняться, но Хэ Гу даже не смотрел на него, лишь торопил Сун Цзюйханя поскорее сесть в машину. Сун Цзюйхань попрощался с фанатами и, наконец, поднялся в салон, с силой захлопнув дверь. Сяо Сун, опасаясь новых осложнений, тут же тронул машину с места.

Сун Цзюйхань откинулся на спинку сиденья, уставившись на Хэ Гу: «Больно?»

Хэ Гу улыбнулся: «Нет». Он думал о том, как Сун Цзюйхань только что заставил журналиста извиняться перед ним, и на душе стало тепло, словно разлилось летнее солнце. В такой момент не то что небольшая ссадина — даже если бы он оказался в больнице, он был бы счастлив. За долгие годы редко случалось, чтобы Хэ Гу чувствовал, что Сун Цзюйхань действительно внимателен к нему, даже если всего пять минут назад этот человек говорил вещи, ранящие его в самое сердце. Такова, пожалуй, любовь к человеку: одно слово — и ты в раю, другое — и ты в аду.

«Чёрт, если бы не толпа, я бы показал ему, что почём!»

Улыбка на лице Хэ Гу становилась всё шире, и скрыть её было невозможно.

«Чему это ты улыбаешься?» Хэ Гу вообще-то не был человеком, склонным к улыбкам, на самом деле в обычной жизни на его лице редко можно было увидеть много эмоций. В памяти Сун Цзюйханя такая улыбка Хэ Гу, казалось, осталась где-то в далёком прошлом. И надо сказать... смотрелось довольно мило.

«Ты только что был очень крут!»

Взгляд Хэ Гу не отрывался от лица Сун Цзюйханя. Немного подвыпивший Сун Цзюйхань, с вьющимися растрепанными прядями волос, которые живописно разметались, его слегка покрасневшие глаза... в ленивой расслабленности сквозила лёгкая усталость,  он был настолько прекрасен, что дыхание перехватывало.

Сун Цзюйхань усмехнулся и в ответ спросил: «А когда я не был крут?»

Хэ Гу сжал его ладонь: «Цзюйхань, спасибо тебе!»

Сун Цзюйхань откинул его короткую челку, посмотрел на только что запекшуюся рану и тихо сказал: «Мужчина, который не может защитить своих близких, разве достоин называться мужчиной?»

«Просто царапина, но ты меня, правда, напугал!». Если бы Сун Цзюйхань, выйдя из машины, устроил сцену, то непонятно, чем бы всё закончилось сегодня вечером. Но, подумав о том, что кадры с Сун Цзюйханем всё же попали на фото, он с беспокойством сказал: «Но твои фотографии…»

Сун Цзюйхань пренебрежительно ответил: «Фотографии журналистов точно не будут опубликованы, а те, что сделали фанаты, не такая уж большая проблема, в худшем случае будут не очень удачными, ничего серьёзного.»

Сяосун с тоской в голосе произнёс: «Братец Хань, не относись к этому так легкомысленно, господин Сун наверняка захочет поговорить с тобой.»

«Ну и пусть вызывает, разве он меня съест?» — Сун Цзюйхань безразлично зевнул: «Не поедем в апартаменты, отвезите нас на виллу в Сяншане*.»

«Хорошо.»

Сяо Сун доставил их на виллу и обработал рану Хэ Гу с помощью аптечки. Рана была неглубокая, кровь уже остановилась, и она пришлась как раз на край брови, так что даже если останется шрам, его не будет заметно.

Вернувшись домой, Сун Цзюйхань уже буквально валился с ног от усталости. Убедившись, что с Хэ Гу всё в порядке, он поднялся наверх спать. Хэ Гу принял душ и тоже пошёл наверх. Открыв дверь спальни, он увидел, что Сун Цзюйхань, не раздеваясь, свалился на кровать и уже крепко уснул. Он пошёл в ванную, намочил полотенце и нежно протёр им лицо и руки Сун Цзюйханя, а затем принялся его раздевать. На середине этого процесса Сун Цзюйхань проснулся. Он приоткрыл глаза и смотрел на Хэ Гу в замешательстве, кадык скользнул вверх-вниз, но слов он не произнёс, лишь снова закрыл глаза и погрузился в сон. Хэ Гу не смог сдержать улыбки. Он укутал Сун Цзюйханя в одеяло и сам забрался под него. Под одеялом было ещё прохладно, и как только Хэ Гу оказался внутри, Сун Цзюйхань инстинктивно потянулся к этому источнику тепла и крепко обнял его. Хэ Гу положил руку ему на поясницу и тихо смотрел на его спящее лицо. Для Хэ Гу этот миг действительно был дороже золота — просто смотреть, смотреть, не в силах оторваться, пока, наконец, не поддался усталости и сам погрузился в сон.

Хэ Гу с детства привык рано вставать. Сначала школа, потом работа — если не случалось чего-то непредвиденного, он ни разу в жизни не опоздал. А Сун Цзюйхань всё ещё сладко похрапывал, из плотно укутанного одеяла виднелся лишь маленький участок плеча, вьющиеся волосы растрёпанно падали на лицо, а алые, влажные губы были слегка приоткрыты, излучая какую-то детскую, невинную наивность. Хэ Гу наклонился и нежно поцеловал Сун Цзюйханя в ухо. Он мог позволить себе бесцеремонно целовать и ласкать Сун Цзюйханя, даже делиться с ним постелью. Он чувствовал, что ему досталось куда больше, чем большинству людей на этом свете, изнывающих от безответной любви и тоски по недосягаемому.

Он встал с кровати, тихо спустился вниз, умылся и принялся готовить завтрак.

Вилла на горе Сяншань из-за удаленности от центра города не была постоянным местом жительства Сун Цзюйханя, но сюда регулярно приезжали убираться и пополнять холодильник свежими продуктами. Сам Хэ Гу бывал здесь несколько раз — по сути, он побывал во всех домах Сун Цзюйханя в Пекине, даже встречался с его родителями, дважды обедал с его ослепительно красивой матерью-супермоделью. Если подумать, он занимал особое место — наверное, потому что продержался с Сун Цзюйханем дольше всех.

Приготовив еду, он взял телефон. В это время обычно нужно было сразу проверять рабочую почту, но вместо этого он открыл развлекательные новости, желая узнать, не было ли последствий от вчерашнего происшествия. К счастью, кое-какая информация просочилась, но официальных заявлений не последовало — лишь несколько размытых фотографий, сделанных фанатами, не вызвавших особого ажиотажа.

Только тогда он успокоился и приступил к рабочим звонкам.

Около десяти утра наверху наконец раздались звуки, и Сун Цзюйхань крикнул: «Хэ Гу!»

Хэ Гу отозвался и поднялся наверх.

Сун Цзюйхань только что вышел из душа, на нем были одни лишь пижамные брюки, а он как раз натягивал майку. Его обнаженный торс украшали крепкие и красивые мышцы — типичная фигура, которая на экране выглядит стройной, а в жизни поражает рельефом.

Сун Цзюйхань взял его за плечо, коснулся пластыря на брови и спросил: «Как твоя рана?»

«Ничего страшного, уже не болит». Если бы Сун Цзюйхань не спросил, Хэ Гу почти забыл бы об этом.

«Это можно считать производственной травмой. Чего хочешь в награду?»

Хэ Гу обнял его за талию и с улыбкой сказал: «Просто поцелуй меня.»

Сун Цзюйхань наклонился и поцеловал его: «Такой шанс выпадает редко. Спрашиваю в последний раз, чего хочешь в награду?»

Хэ Гу не ожидал, что тот говорит серьёзно. Такой возможностью он, естественно, не стал бы пренебрегать и без колебаний ответил: «Проведи со мной день рождения!»

На самом деле он никогда не придавал значения дню рождения — с тех пор, как ушла мама, он его и не отмечал, но сейчас ему нужен был повод.

«Хорошо, когда?»

«Любой день в следующем месяце.» Он знал, что Сун Цзюйхань очень занят, и не станет переносить график, рискуя заплатить сотни тысяч или даже миллионы неустойки, просто чтобы провести с ним день рождения.

Сун Цзюйхань с улыбкой поцеловал его в щёку: «Именно за это тебя и люблю — за понимание.»

Хэ Гу горько усмехнулся. Слово «понятливый» обычно используют старшие по отношению к младшим, начальники к подчинённым, мужчины к женщинам, и, конечно, есть ещё один случай — когда спонсор говорит так о своём любовнике. Эти слова задели его до глубины души, но он ничего не показал, лишь похлопал Суна Цзюйханя по щеке: «Пошли завтракать.»

Кулинарные навыки Хэ Гу были неплохими. Хотя он умел готовить лишь простые домашние блюда, да и выглядели они довольно обычно, на вкус они получались отличными. Сун Цзюйхань съел две миски каши, и тошнота от вчерашнего вечера, проведённого за алкоголем и поздним ужином, понемногу утихла. После завтрака Хэ Гу нашёл ему пару таблеток от похмелья: «А ты вчера с чего вдруг напился?»

Сун Цзюйхань глоток за глотком запил водой таблетки, с облегчением выдохнув: «Новую песню переделывал больше десяти раз, наконец-то довел до идеала, настроение отличное!»

«Поздравляю, можно послушать?»

«Попроси у Сяо Суна.» Сун Цзюйхань, видимо, вспомнив что-то, вдруг улыбнулся во весь рот. Та искренняя, чистая радость придала ему даже какую-то ребячливость, а выглядел он по-прежнему невероятно привлекательно. Только музыка могла вызывать у Сун Цзюйханя такую улыбку.

Хэ Гу тоже невольно улыбнулся. Главная польза от любви к человеку заключается в том, что в общении с ним можно собирать по крупицам такие моменты. Возможно, для Сун Цзюйханя его слова и поступки были обыденными, но в глазах Хэ Гу они обретали бесчисленное множество смыслов и ценности. Одна улыбка Сун Цзюйханя могла в миг осветить его жизнь, одна фраза — заставить вновь и вновь размышлять, пока не разберёшь её на мельчайшие части, не «прожуёшь» до конца, пытаясь выудить хоть каплю намёка на взаимность. Независимо от результата, этого было достаточно, чтобы на какое-то время наполнить его существование чувством глубокого удовлетворения и радости.

Те дни и ночи, когда он думал о Сун Цзюйхане, приносящие и радость, и горечь, помимо боли сопровождались еще и мазохистской сладостью. Он часто говорил себе: самое мучительное — не невозможность получить желаемое, а отсутствие самого желания. Как же ему повезло — по крайней мере, он может любить кого-то. Ведь иначе такому человеку, как он, равнодушному ко всему на свете, что бы он мог полюбить, чтобы не чувствовать, что прожил жизнь зря? Он любил Сун Цзюйханя, но за эти шесть лет в нём угасла любая надежда на взаимность. Он перестал строить догадки, перестал фантазировать, перестал жаждать — просто наслаждался тем крошечным счастьем, которое дарила ему сама любовь к Сун Цзюйханю. Этого было достаточно.

За шесть лет Хэ Гу не раз задумывался: а знает ли Сун Цзюйхань о его чувствах? Сун Цзюйхань был умен, с высоким IQ и EQ. С детства вращаясь в этом причудливом мире шоу-бизнеса, он сталкивался с самыми разными людьми и невообразимыми ситуациями в сотни раз чаще обычных людей, поэтому мало что могло укрыться от его проницательного взгляда. Однако Хэ Гу считал, что скрывал свои чувства довольно искусно. Оставаясь рядом с Сун Цзюйханем, можно было получить столько преимуществ, что тот, вероятно, с юных лет перестал верить в бескорыстную привязанность. А возможно, Сун Цзюйхань и знал, но просто не понимал, чем любовь Хэ Гу отличается от чувств других мужчин и женщин, приходивших и уходивших из его жизни. Ведь Сун Цзюйханя любили все, и даже если эта любовь была особенной, для него самого она, скорее всего, не имела никакого значения.

________

*Сянша́нь (象山)- уезд города субпровинциального значения Нинбо провинции Чжэцзян, был образован во времена империи Тан в 706 году.

Глава 10

Они провели два дня на вилле в Сяншане.

В это время отец Сун Цзюйханя, Сун Хэ, позвонил, чтобы отчитать сына, в тот момент Хэ Гу как раз был прижат Сун Цзюйханем к перилам открытой террасы, полностью во власти его желаний. Сун Цзюхань лениво препирался с отцом. В комнате играла лёгкая музыка, но вокруг стояла полная тишина — малейший звук мог выдать их, и Хэ Гу, не в силах иначе, лишь кусал декоративную подушку на шезлонге, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не издавать ни звука. Сун Цзюханю, кажется, это даже забавляло. Обычно всегда серьезный и строгий мужчина лишь в такие моменты раскрывал свою совершенно другую сторону — сторону, которая принадлежала только ему, Сун Цзюйханю.

Сун Хэ на мгновение замолчал, затем спросил: «Что ты там делаешь?»

Сун Цзюхань, глядя на смущённого Хэ Гу, был в прекрасном настроении и с улыбкой ответил: «Музыку слушаю.»

«Ты вообще слышишь, что я говорю? Не относись ко всему так легкомысленно. Журналистам достаточно зацепиться за малейшую деталь, чтобы раздуть из мухи слона.»

«Знаю, знаю, папа. Думаю, по сравнению с тобой я еще очень даже примерный,» — в прищуренных глазах Сун Цзюйханя мелькнула насмешка. «В прошлом месяце твои фотографии с той молодой моделью даже до меня дошли.»

«Заткнись, не тебе меня поучать!»

Сун Цзюйхань тихо рассмеялся, но в его глазах внезапно похолодало...

Вероятно, в награду за «производственную травму» Хэ Гу Сун Цзюйхань в последние пару дней был к нему особенно нежен. Кроме того, что не останавливался, даже когда Хэ Гу рыдая умолял его, во всём остальном он был безупречным любовником.

Когда Сун Цзюйхань хотел быть хорошим для кого-то, он мог буквально утопить человека в своей глубокой привязанности и сладости. Один лишь полный улыбки взгляд или нежные слова, промурлыканные на ушко, были как снаряды, обёрнутые в миллион тонн мёда, поражающие прямо в самое сердце. Хэ Гу уже испытал это однажды — шесть лет назад, когда Сун Цзюйхань соперничал с Фэн Чжэном за него, из-за чего он тогда ошибочно подумал, что у них роман. Много лет прошло, но он до сих пор помнит, как в первый раз «поймал Сун Цзюйханя на измене», и тот не мог сдержать смеха, словно Хэ Гу был самой большой шуткой на свете. К счастью, теперь он вырос. Когда Сун Цзюйхань хорошо к нему относится, он наслаждается этим; когда плохо — терпит. Больше у него не возникает лишних мыслей.

Два дня пролетели быстро, и водитель отвёз их обратно в город. По дороге Хэ Гу получил телефонный звонок: в компании произошло что-то срочное, поэтому он попросил водителя сначала отвезти его в офис.

Группа компаний «Наньчуан», как супер-гигантское государственное предприятие с десятками тысяч сотрудников по всему миру, располагала своей штаб-квартирой в небоскрёбе в самом оживлённом деловом районе. Хотя сейчас было не время пиковой нагрузки, на площади перед зданием всё равно сновало немало народа. Водитель остановил машину у главного входа в офисное здание. Сун Цзюйхань, притворявшийся, что дремлет, прислонившись к Хэ Гу, медленно открыл глаза и лениво спросил: «Приехали?»

Сун Цзюйхань скривил губы, обнял его за талию и капризно протянул: «Не ходи на работу, лучше побудь со мной.»

Хэ Гу взъерошил волосы и сказал: «Мне надо на работу.»

«Зарабатываешь копейки, а устаёшь так, будто мир на плечах тащишь…» Сун Цзюйхань фыркнул. «Смотри в новостях — каждый день люди от переработок мрут. Продолжишь в том же духе, и твоему здоровью скоро конец.»

«Я каждую неделю спортом занимаюсь, со здоровьем всё в порядке.»

Сун Цзюйхань явно был не в восторге.

Хэ Гу мягко взял его за подбородок, приблизил лицо и поцеловал в губы: «Я пошёл.»

«Угу.»

Хэ Гу тоже не хотелось уходить — ему даже мечталось жить в мире, где есть только он и Сун Цзюйхань. Но это было невозможно.

Как только он вышел из машины, ему показалось, что номерной знак «Кайенна» позади него выглядит знакомо. И действительно, Гу Цинъюй тоже вышел из своей машины, слегка пошатываясь, кивнул ему и улыбнулся: «Инженер Хэ? Какая неожиданная встреча! Что случилось с твоим лицом?» — он указал на пластырь над бровью Хэ Гу.

«Директор Гу!» Хэ Гу подошёл ближе, и запах алкоголя ударил в нос. — «Чуть кожу содрал, пустяк. Вы выпили?»

Лицо Гу Цинпэя было румяным, взгляд затуманенным, казалось, он в прекрасном настроении. Обняв Хэ Гу за плечи, он рассмеялся: «Был деловой обед, друг принёс две бутылки отменного вина.» Он смачно причмокнул, видимо, всё ещё наслаждаясь послевкусием.

Хэ Гу улыбнулся: «Похоже, директор Гу хорошо провёл время, сможете идти?»

«Всё в порядке.» Гу Цинпэй говорил, что всё в порядке, но ноги его слушались плохо.

Водитель Гу Цинпэя высунулся из окна: «Директор Гу, подождите, я припаркуюсь и помогу вам.»

«Не надо, я сам его поддержу», — сказал Хэ Гу.

«Пойдём на внутренний лифте, чтобы сотрудники не видели.», — Гу Цинпэй явно не был пьян, лишь слегка кружилась голова.

Едва они вошли в дверь, как сзади раздался ледяной голос: «Хэ Гу!»

Хэ Гу обернулся и увидел, что Сун Цзюйхань всё ещё не уехал, более того, вышел из машины! Хотя его лицо скрывали тёмные очки, безупречная фигура и выразительные черты сразу выдавали неординарную внешность. Гу Цинпэй тоже повернулся, прищурившись, разглядывая Сун Цзюйханя — тот показался ему знакомым…

«Что такое?» — Хэ Гу подавал ему знаки глазами, чтобы тот поскорее вернулся в машину. Хотя в это время людей было немного, вдруг кто-то зоркий опознает?

Сун Цзюйхань, не стесняясь, указал на Гу Цинпэя: «Кто это?»

«Мой начальник.», — понизив голос, ответил Хэ Гу. — «Поезжай скорее!»

Гу Цинпэй с улыбкой произнес: «Инженер Хэ, твой друг?»

«Да...» — Хэ Гу чувствовал себя неловко до предела. Никто не был глупцом, тем более такой хитрый лис, как Гу Цинпэй. Немотивированно враждебное отношение Сун Цзюйханя никак не походило на обычную дружбу.

Услышав слово «начальник», Сун Цзюйхань с ног до головы оглядел Гу Цинпэя, не слишком желая верить. Хэ Гу отличался от него: в юности Сун Цзюйхань нравились только женщины, потом ради новизны попробовал мужчин, оказалось неплохо, и он перестал разбирать. Но Хэ Гу был исключительно геем. Почему он не знал, что у Хэ Гу есть такой красивый начальник, с которым они так близки?

Он ненавидел любого, кто приближался к Хэ Гу, и был единственным мужчиной в его жизни, поэтому инстинктивно считал, что Хэ Гу принадлежит только ему. Как он сам говорил, Хэ Гу должен всегда оставаться «чистым» — чистым, верным, зрелым, необременительным и умиротворяющим спутником в постели. Пусть Хэ Гу не отличался красноречием и его нельзя было показать на людях, но его достоинства были известны лишь ему одному — и этого было достаточно.

Гу Цинпэй выпил немного вина, и его обычно сдержанный характер теперь казался несколько оживлённым. Он отпустил Хэ Гу, постарался выпрямиться и подошёл, протянув руку Сун Цзюйханю: «Здравствуйте, моя фамилия Гу. А как обращаться к вам?»

Сун Цзюйхань не подал руки и ничего не ответил. Естественно, он не хотел, чтобы кто-либо узнал, что он находится здесь. Атмосфера мгновенно накалилась до предела. Хэ Гу чувствовал, как у него вот-вот закипит голова. Он отвёл Гу Цинпэя в сторону и тревожно произнёс: «Директор Гу, простите, давайте сначала вернёмся в офис, и я всё вам объясню.»

Гу Цинпэй убрал руку, уголки его губ тронула лёгкая улыбка: «А, вы, кажется, тот самый артист, да? Тот... который специализируется на рекламных роликах?»

Глаза Сун Цзюйханя за тёмными очками сверкнули остро, тонкие губы слегка сжались. Хэ Гу почувствовал, что Сун Цзюйхань вот-вот взорвётся. Он оказался меж двух огней и искренне желал в этот момент просто исчезнуть.

Гу Цинпэй не мог позволить Сун Цзюйханю оставить его в неловком положении без ответа. С лёгкой долей опьянения он весело произнёс: «Мне очень нравятся ваши рекламные ролики — и поёте, и танцуете, очень празднично.»

Сун Цзюйхань усмехнулся: «Я не снимаюсь в рекламе. А вот вы в полдень пьяны — ваш профессионализм вызывает некоторые сомнения.»

«Цзюйхань, хватит!» — взмолился Хэ Гу. «Пожалуйста, уходи сначала, хорошо? Здесь офис, вокруг полно людей!»

Гу Цинпэй засунул руки в карманы и с невозмутимым видом наблюдал за Сун Цзюйханем.

Сун Цзюйхань хотел было продолжить, но заметил, что окружающие уже обратили на них внимание. Его длинные пальцы слегка опустили солнцезащитные очки, обнажив острый, сверкающий холодным блеском взгляд. Он яростно бросил последний взгляд на Гу Цинпэя, затем развернулся и сел в машину. После того как Сун Цзюйхань уехал, Хэ Гу тяжело вздохнул, смотря на лицо Гу Цинпэя, не смея вымолвить ни слова.

Гу Цинпэй искоса взглянул на Хэ Гу, приподнял бровь и сказал: «Не ожидал, что ты знаком с Сун Цзюйханем.»

«Мы учились в одной старшей школе.»

Гу Цинпэй протяжно произнес: «О-о-о!», и на его губах появилась насмешливая улыбка: «Вы не похожи на обычных одноклассников по старшей школе.»

Лицо Хэ Гу стало крайне мрачным, он с трудом выдавил: «Директор Гу, простите, пожалуйста, правда, простите. Я извиняюсь перед вами от его имени.»

Гу Цинпэй похлопал его по плечу: «Ничего страшного, это не твоя вина.»

В душе Хэ Гу бушевали злость и смущение, он просто не понимал, откуда взялся приступ безумия у Сун Цзюйханя. Гу Цинпэй всегда хорошо к нему относился, и он тоже глубоко уважал Гу Цинпэя, но теперь из-за этого он невольно нажил себе врага.

После этого происшествия Гу Цинпэй протрезвел, они вместе вошли в офис, и хотя Гу Цинпэй вел себя как обычно, сердце Хэ Гу билось, как барабан, и он все еще был полон тревоги. Хэ Гу проводил Гу Цинпэя до его кабинета — хотя через две недели Гу Цинпэй уходил с работы, он все еще оставался его начальником. Войдя в кабинет, Хэ Гу налил Гу Цинпэю чашку чая и подал ему.

Гу Цинпэй опустился в кресло, его длинные пальцы ослабили галстук и расстегнули пуговицу, обнажив выступающую ключицу. Он отпил глоток чая, на мгновение задумался, а затем внезапно усмехнулся.

Хэ Гу с недоумением посмотрел на него.

Гу Цинпэй, казалось, был вне себя от восторга: «Хэ Гу, и не скажешь, что ты такой парень. Теперь понятно, почему все эти годы в компании столько людей хотели познакомить тебя с потенциальными партнерами, а ты все отказывался. Оказывается, вот в чем дело.»

Хэ Гу промолчал, что было равносильно признанию. Он знал, что внешне не похож на гея — он не следует моде и не женоподобен, хотя эти черты и не являются обязательными признаками, но большинство непосвященных обычно определяют представителей этой группы именно по таким стандартам.

Хэ Гу горько улыбнулся: «Директор Гу, мне правда очень жаль…»

«Ладно, ладно, не извиняйся, я же сказал — ты не виноват. Но этот Сун Цзюйхань, кажется, очень вспыльчив. Не верится, что между вами ничего нет.»

Хэ Гу понимал, что Гу Цинпэя не обманешь, и пришлось говорить правду: «Мы просто изредка видимся… э-э… у нас нет постоянных отношений.» Слова «секс-друзья» он не решился произнести вслух перед начальником, выразившись иносказательно, но был уверен, что Гу Цинпэй все поймет.

«Ха-ха-ха, вот как.», — Гу Цинпэй засмеялся так, что даже плечи затряслись. Алкоголь усиливал его эмоции: «Забавно, правда забавно.»

Хэ Гу почувствовал себя ещё более неловко.

«Ладно, не переживай. Я же сказал, что не виню тебя, да и не настолько я мелочен. Возвращайся к работе.»

«Спасибо, директор Гу.»

«Кстати, не забудь про обед, который ты мне должен. Еще хочу с тобой как следует поболтать.»

«Хорошо, господин Гу, назначайте время, мне всегда удобно.»

Хэ Гу тряхнул головой и вернулся в свой офис.

Сейчас в его руках было три параллельных проекта, и сегодня в деле с термальным оздоровительным центром возникла проблема, требовавшая его присутствия на совещании. После двух с лишним часов препирательств с заказчиком, когда совещание наконец закончилось, уже стемнело, и в компании почти никого не осталось.

Машина Хэ Гу все еще стояла у того самого караоке, и он сел в такси, чтобы забрать её. По дороге он позвонил Сун Цзюйханю. Телефон прозвонил несколько раз, и тот ответил. Хэ Гу осторожно спросил: «Цзюйхань?»

Сун Цзюйхань холодно хмыкнул: «М-м».

«Ты ведь не сердишься?»

«Разве у меня так много свободного времени, чтобы каждый день злиться?»

Уже точно сердится...

Хэ Гу со вздохом объяснил: «Директор Гу — мой начальник, мы не слишком близки. Сегодня он просто сильно напился, я решил его поддержать, ничего больше.»

«А сколько ему лет?»

«Лет тридцать с небольшим.»

«Я помню, ты в компании тоже руководитель среднего звена, а он твой начальник, значит, он топ-менеджер?»

«Да, топ-менеджер.»

Сун Цзюйхань усмехнулся с сарказмом: «И как он туда попал? Ваш босс — его отец? Или это женщина? Или гей? Разве в Наньчуане не осталось больше людей? Компания из мирового топ-100, а топ-менеджером назначили тридцатилетнего?»

Хэ Гу с обречённостью ответил: «Вовсе нет, у него действительно сильные личные качества, но скоро он уволится.»

«Увольняется?»

«Да, до конца этого месяца.»

«А...» Тон Сун Цзюйханя стал заметно мягче. «Хорошо, что уходит.»

Хэ Гу в душе тяжело вздохнул.

Поговорив ещё немного, эту тему наконец закрыли. Они обменялись парой ничего не значащих фраз и повесили трубку. Похоже, теплота от двух последних сладких дней вместе ещё не угасла, и Сун Цзюйхань не стал его донимать. Сердце Хэ Гу, весь день висевшее на волоске, наконец немного успокоилось.

Забрав свою машину, Хэ Гу уже собирался домой, как вдруг ему позвонил Фэн Чжэн и пригласил поужинать. Фэн Чжэн до этого звал его дважды, но у Хэ Гу не было времени. Отказываться снова было бы невежливо, поэтому он согласился. Двое договорились встретиться в частном винодельческом поместье.

Подойдя ко входу, Хэ Гу назвал свое имя, и слуга провел его внутрь.

Это было поместье в тосканском стиле. Снаружи, вдоль дороги, росли две аллеи кипарисов, но из-за ограниченной территории они стояли довольно тесно. Однако дизайн самого поместья был безупречно изящным и аутентичным. Сам Хэ Гу, будучи инженером-строителем и постоянно работая с дизайнерами, с одного взгляда на здание мог примерно оценить, сколько стоит его проект. Уже одни только элементы, редко используемые в местной архитектуре, были явной демонстрацией расточительности.

Слуга проводил Хэ Гу в комнату, где тот сразу заметил Фэн Чжэна, беседующего с другими. Кроме Фэн Чжэна, в помещении находились ещё семь-восемь человек, мужчины и женщины, все с аристократичными манерами.

«Хэ Гу!», — с улыбкой поднялся Фэн Чжэн и представил остальным: «Это мой друг, Хэ Гу, старший инженер компании Наньчуан. Хэ Гу, а это мои друзья…» Фэн Чжэн стал по очереди представлять их, и хотя все они были из влиятельных семей или преуспевали в делах, из-за их количества Хэ Гу слегка растерялся.

После представлений Фэн Чжэн отвёл его к дивану в стороне: «Быстро добрался, пробок не было?»

«Повезло, сегодня без пробок.», — оглядываясь вокруг, ответил Хэ Гу. — «Место замечательное!»

«Это винодельня моего друга. А вот, и он.»

Как раз в этот момент в комнату вошёл молодой человек. Высокий, длинноногий, довольно симпатичный, с небрежной манерой держаться. Он держал в зубах сигарету, глаза были опущены, словно ему ни на что не было дела. Фэн Чжэн помахал ему рукой: «Пэн Фан, иди сюда!»

«Да ладно тебе, я только что проснулся.» Пэн Фан дотронулся до своей шеи и прошипел: «Чёрт, кажется, у меня шея затекла.»

«Опять вчера где-то шлялся до поздней ночи, раз только сейчас встал?»

«Какой там шлялся! За три дня туда-обратно в Лос-Анджелес — по отцовскому поручению одну сделку курировал.» Пэн Фан взглянул на Хэ Гу и с улыбкой кивнул: «Привет!»

«Здравствуйте, меня зовут Хэ Гу.» Хэ Гу пожал ему руку.

«Я Пэн Фан.», — тот сел на диван напротив, попросил официанта налить ему стакан ледяной воды, затем кивнул в сторону Фэн Чжэна: «Ну как винодельня?»

«Отлично, сегодня специально привёл друзей посидеть.»

«Спасибо, тогда сегодняшний счёт за мной, помоги прорекламировать.»

«Без проблем.»

Пэн Фан протянул Хэ Гу сигарету, тот принял: «Господин Пэн специализируетесь на вине?»

Пэн Фан фыркнул: «Нет».

Он взглянул на Фэн Чжэна: «Раньше не видел его?»

«Мы однокурсники, он не из нашего круга.»

Пэн Фан протяжно произнес: «А-а...»

Хэ Гу знал, какой круг имел в виду Фэн Чжэн — круг пекинских аристократических семей. Это был круг, доступ в который имели только наследники либо богатых, либо знатных семей. Возможно, Фэн Чжэн привёл его сюда, чтобы познакомить с полезными людьми. Хотя это и было добрым намерением, Хэ Гу чувствовал себя неловко.

Если бы на его месте был такой обходительный человек, как Гу Цинпэй, он бы на таком мероприятии чувствовал себя как рыба в воде, с лёгкостью став центром внимания. Иностранец без особых связей, всего за десять лет занявший пост топ-менеджера в крупной монопольной государственной компании — без выдающихся способностей такое невозможно.

К сожалению, сколько ни завидуй Гу Цинпэю, он им не станет. Уже хорошо, что годы самовоспитания позволили ему не проявлять стеснения.

Пэн Фан, словно вспомнив что-то, с улыбкой спросил: «Эй, Фэн Чжэн, знаешь, кто скоро вернётся?»

«Кто?»

«Юань Ян!»

Хэ Гу смутно почувствовал, что имя Юань Ян звучит знакомо, но не мог вспомнить, где он его слышал.

Фэн Чжэн усмехнулся: «Да? Наконец-то согласился вернуться из армии!»

«Вся семья заставляла его вернуться, просто умора.», — Пэн Фан рассмеялся. «Я планирую устроить ему встречу, обязательно приходи.»

«Обязательно, ты же на седьмом небе от счастья!»

«Конечно, мой лучший друг.»

Они поболтали ещё немного, после чего Пэн Фан пошёл приветствовать остальных. Наконец у Фэн Чжэна и Хэ Гу появилась возможность поговорить друг с другом.

Фэн Чжэн улыбнулся: «Останься поужинать, повара Пэн Фан выписал из французского мишленовского ресторана, каждые два дня доставляют морепродукты из Канады — очень вкусно.»

«Как раз я мало поел в обед.». Хэ Гу с улыбкой похлопал себя по животу.

«В последнее время много работы?»

«Как обычно, думаю, через несколько лет тоже придётся сменить профессию, слишком устаю, боюсь, здоровье не выдержит.»

Фэн Чжэн кивнул: «Действительно, я тебя поддерживаю. Чем хочешь заняться?»

«Пока не знаю, решу — тогда и поговорим.»

Фэн Чжэн с улыбкой посмотрел на него: «Угости меня обедом, и я проинвестирую.»

Хэ Гу рассмеялся: «Неужели получить инвестиции так просто?»

«Если это касается тебя — да.»

Под горячим взглядом Фэн Чжэна Хэ Гу почувствовал лёгкую панику и сменил тему: «А ты чем сейчас занят?»

«Мы планируем инвестировать в новый фильм медиакомпании «Сун», сейчас как раз занимаемся оценкой.»

«А, слышал об этом.»

Фэн Чжэн усмехнулся: «Тоже от Сун Цзюйханя слышал?»

Хэ Гу равнодушно ответил: «Да, фильмы их компании обычно хорошо собирают в прокате.»

«М-да, Сун Хэ вырастил группу талантов, у них отличное чутьё, они всегда очень точно угадывают, чего хочет рынок и молодёжь.»

«А как же дела у председателя Фэна?»

«У отца? С его здоровьем он ещё лет двадцать проработает точно, он тоже согласен, чтобы я попрактиковался.»

Они болтали, атмосфера была очень приятной, словно того конфликта никогда и не было. Хэ Гу почувствовал большое облегчение: быть с Фэн Чжэном просто друзьями — что могло быть лучше?

Страница книги Годы опьянения в интернете

Table of Contents

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

О книге