Попаданец

“Второй молодой господин, вы больше не должны бить, он умрет, если Вы продолжите!"”

Эта фраза внезапно вырвалачь в уши Шэнь Чжунцина, заставив его на мгновение остановиться.

На мгновение он потерял способность соображать, почувствовал головокружение и тошноту, как будто только что закончил смотреть  3D фильм.

К счастью, это длилось всего мгновение, и вскоре он пришел в сознание.

Очевидно, все, что находилось перед ним, было немного за пределами его понимания.В антикварной комнате изысканными картинами  и украшениями, создавали особый шарм.

Подчиненный, одетый в рубашку из грубой ткани, ждал в стороне, как будто не осмеливался шагнуть вперед, выражение его лица было встревоженным.

И прямо перед ним стоявшая на земле фигура в форме обычной прищепки упала на землю, превратившись в кровавую тыкву.

Увидев сцену перед собой, Шэнь Чжунцин вдохнула прохладный воздух.

О, боже мой ... Кто это так избил? Лежащий перед ним человек был так сильно избит, все тело было в крови и не было видно ни одного живого места.

Тяжесть в его руке немного привлекла его внимание. Увидев хлыст, сжатый в его поднятой правой руке, Шэнь Чжунцин внезапно - о, это оказался его собственный хлыст.

Так……

Шэнь Чжунцин взглянул еще раз.

Это он его избил?

Хлыст в его руке, казалось, был заряжен электричеством, и Шэнь Чжунцин в волнении отбросил его.

Однако пятна крови на хлысте и ужасная сцена, разыгравшаяся перед ним, - все это четко показывало ему его вину.

Шэнь Чжунцин был в полном шоке!

Чтоо случилось? Разве он не в метро?

Он все еще помнил, что открыл роман, за которым, как обычно, читал, чтобы  скоротать время в метро.

Позже ему показалось, что его немного клонит в сон, а потом он встал здесь.

Что... О, ему это снится?

Да, это, должно быть, сон!Иначе это не может объяснить того, что с ним произошло.

“ Второй мастер, что с тобой такое?»

Гуань Цзю был потрясен, когда увидел, как Шэнь Чжунцин внезапно отбросил хлыст,он был сбит с толку.

Ему было наплевать на человека, лежащего на земле, он шагнул вперед, чтобы поддержать Шэнь Чжунцина.

Шэнь Чжунцин все еще подозревала, что находится во сне, ее глаза были немного ошеломленными.

Гуань Цзю подумал, что он был напуган своим “шедевром” после того, как к нему вернулось здравомыслие после вспышки глева, поэтому он утешил:

“Не бойся второго молодого мастера. Он еще не должны быть мертв. Давайте быстро найдем врача, чтобы тот осмотрел. Все будет хорошо".”

Шэнь Чжунцин не знала, что ему следует сказать, поэтому, не подумав, выпалила:

"Тогда почему бы тебе не поспешить?"”

Гуань Цзюй был ошеломлен: “Да, да, да, слуга все исполнит».

Как только он ушел, Шэнь Чжунцин стал еще более ошеломленным.

Он хотел убедиться, что это ему снится, но он уже пытался раньше. даже если бы он ударил себя во сне, он бы симулировал боль, а у него вообще ничего не получилось.

И все, что находится перед ним, настолько реалистично, что если бы он внезапно не оказался в совершенно незнакомой обстановке, я боюсь, он не почувствовал бы, что видит сон.

Шэнь Чжунцин присела на корточки, ее взгляд упал на единственное живое существо в комнате, кроме него.

По какой-то причине ему было немного трудно присесть на корточки, но в данный момент у него не было времени беспокоиться об этом.

Человек, родившийся в мирную эпоху и не видевший много крови, вдруг увидел избитого, покрытого шрамами и перепачканного кровью человека, как он мог не почувствовать шока?

Шэнь Чжунцин втоутрене содрогнувшисьи подавив тяжесть в своем сердце медленно перевернул человека.

Человек перед ним был действительно худым, его тело было таким же легким, длинные волосы закрывали лицо, тонкие губы были бледными и потрескавшимися, и он, казалось, потерял сознание.

Шэнь Чжунцин осторожно убрал волосы противника, закрывавшие его лицо, и в тот момент, когда он увидел всю картину целиком, он отчетливо услышал звук, с которым в него выстрелила "Стрела Купидона”.

Ух этот мужчина такой красивый.

Шэнь Чжунцин, с другой стороны, человек определённой ориентации люищей мужчин.

Лицо лежащего перед ним человека , было полностью в соответствии с его собственной эстетикой, смотря на его он немного растерялся.

Хотя Шэнь Чжунцин еще не разобрался в своем положении, он чувствовал, что было бы неуместно позволять ему  лежать на земле.Поэтому он осторожно поднял человека и нашел кровать в комнате, прежде чем медленно опустить его на нее.

Всего несколькими такими простыми движениями Шэнь Чжунцин так устала, что задыхалась и почти не могла выпрямить талию.

В глубине души он был удивлен. Этот человек был легким и не имел никакого веса. Он просто прошел несколько шагов, с небольшим весом на руках. Как он мог так устать?

Он озадачен опустил голову вниз.

“Черт!Шэнь Чжунцин посмотрела на свои десять пальцев, распухших, как редиски.

“Черт!”Есть еще большой живот, и не видно даже просвета его талии.

“Черт!” И прикасаться  к своему лицу, все равно, что к свиной голове.

Обычно он ругается только в состоянии крайнего шока, и три слов “Черт!" уже могут отражать его хаотичное настроение.

Что происходит?А как насчет его красивого лица?Почему он стал толстяком, когда проснулся?

Кошмар!Это определенно кошмарный сон!

Это не может быть его лицо, это не может быть его фигура!Он не хочет быть толстым мальчиком!

Просыпайся, он должен быстро проснуться!

Шэнь Чжунцин увидела чашку на столе и, не раздумывая, разбила ее. Он собирался  подобрать разбитый фарфор и положить его себе в руку.

Если это сильная боль, вы должны быть в состоянии проснуться, не так ли?

Однако, думая об этом таким образом, он не мог  наклониться к земле, и осколки фарфора останавливались в миллиметре от его запястья.

Гуань Цзюй, который привел доктора, вошел в дверь и, увидев эту сцену, так испугался, что его душа чуть не улетела прочь.

“ Второй молодой господин!Второй молодой господин, что вы делаете?Не думай об этом!”

“Черт!"Шэнь Чжунцин чуть не порезала себе руку из-за яростного нападения Гуань Цзю, поэтому она поспешно воспротивилась тому, чтобы Гуань Цзю не позволил ему приблизиться.

“ Второй молодой господин, что вы делаете? - не пугайте слугу. Если ты повредишь хоть волосок, вторая госпожа обязательно убьет меня!Гуань Чжу хотелось плакать без слез. хотя он и не думал, что второй молодой мастер будет искать смерти, он также боялся, что его безумные действия причинят ему боль.

Именно подчиненные пострадают от травм мастера, а он в основном беспокоился о своей собственной жизни.

Шэнь Чжунцин не ожидала, что ее поймают на такой глупости, поэтому ему оставалось только с горечью потерять разбитый фарфор.

Гуань Цзю, казалось, испытал внезапное вдохновение и внезапно понял:

“Я понимаю, второй молодой господин, ты боишься, что вот так побьешь вторую молодую леди и будешь наказан патриархом, если он  узнает об этом? Верно?Значит, вы планируете использовать трюк с горьким мясом?”

Что, что?

Шэнь Чжунцин просто заподозрила, что у нее что-то не в порядке с ушами. Этот парень называл его “вторым молодым мастером", а человек на кровати  был “второй молодой леди”?Разве это не мужчина?

Он подсознательно повернул голову и взглянул на него, но не ожидал, что человек на кровати не знал когда открыл глаза, и смотрел на него со страхом и ненавистью.

Увидев, что он оглядывается, он, казалось, испугался и натянул на себя одеяло, чтобы прикрыться.

Шэнь Чжунцин: “.....”

Необъяснимо чувствовал, что он животное.

Врач в особняке покачал головой:

“Травма слишком серьезна, вам нужно как можно скорее принять лекарство и перевязать, иначе раневая инфекция может быть опасной для жизни.”

Сказав это, эти мутные старые глаза думали, что от них не осталось и следа, но на самом деле они смотрели на Шэнь Чжунцина с упреком.

Шэнь Чжунцин: “.....”

Ребенок страдает в своем сердце.

Гуань Цзю услышал, как старик сказал это, понизил голос и убедил Шэнь Чжунцина: “Второй молодой господин, хотя вторая молодая леди украла деньги первой, вы уже избивали людей подобным образом, не сердитесь. Дальше пусть старик хорошо позаботится о второй леди.”

“В конце концов, это муж, за которого вы вышли  замуж, было бы плохо, если бы кто-то умер.”

Шэнь Чжунцин был потрясен этой информацией, как будто у него в голове взорвалось несколько бомб.

Муж?

Деньги?

Второй молодой господин и вторая молодая леди?

Черт побери!Разве не этот роман он читал не так давно , раман про Шуан эр Шэншэна?

Кхм, хотя он, мужчина, кажется, немного подвержен такого рода романам, но дело не в этом!

Вопрос в том, как ему мог снится  содержание этой книги? Он также был перенесел в тело злодейского пушечного мяса.

Говорят, что, читая роман и видя персонажа с таким же именем, как у вас, вы рискуете переселится в книгу.

Может быть ... он не видел снов, а был перенесен в книгу?

“...Гуань Цзю?- Неуверенно крикнул Шэнь Чжунцин.

Гуань Цзюй вытянул шею от этого непредсказуемого крика и ободряюще сказал: "Второй молодой господин, Сяо Цзю знает, что он неправ...”

Догадка снова подтвердилась, и сердце Шэнь Чжунцина на мгновение похолодело.

Поскольку этот человек перед ним - Гуань Цзю, длинноногий сын злодея “Шэнь Чжунцина”, то тот, кто на кровати, - Чжоу Хуайюй, зять, на котором он женился?

Неужели это человек  убьет его в будущем?

Шэнь Чжунцин: “.....”

Так и должно быть. Неудивительно, что он только что не слышал, чтобы тот кричал. Оказывается, он не может говорить.

Все верно, если бы не Шуан'эр, как мог мужчина родиться таким красивым?

Шэнь Чжунцин действительно пустая трата времени. такого мужа с превосходным темпераментом и непревзойденным лицом необходимо лелеять, а он все еще может делать такие ужасные  вещи.

Подожди, выходит он ругает сам себя ?

Так……

Шэнь Чжунцин с грустью обнаружила, что, похоже, постепенно принимает невероятный факт переселения в книгу .

Он читал много романов, и его ум уже богат фантазиями.Хотя сначала он все еще фантазировал, что видит сон,но все более реальное ощущение реальности сделало его неспособным больше обманывать себя.

Он действительно переселился в книгу и был в теле глупого и толстого злодея……

Почему Бог не любит его и почему он так с ним обращается?

Если бы он знал, что однажные окажется внутри книги, ему следовало бы найти книгу с таким же именем , как у него, и с более позитивным изображением персонажа.

Но на данный момент уже слишком поздно что-либо говорить.

Родители Шэнь Чжунцина умерли относительно рано, он был один в реальном мире, так что вспоминать особо нечего.

Так что это еще и причина, по которой он смог сохранить спокойствие после того, как обнаружил, что у него с собой книга.

Прямо сейчас самое важное разобраться в текущей ситуации и адаптироваться к новой среде , чтобы жить хорошо.

Шэнь Чжунцин быстро скорректировал свой менталитет и начал его внутренне анализировать.

В сочетании с информацией о “краже денег”, которую только что сообщила Гуань Цзю, Шэнь Чжунцин, вероятно, знает, в каком заговоре он сейчас участвует.

Персонаж, в чьём теле он сейчас, - злобный злодей, у которого нет никаких навыков и со злым серцем. Прошло совсем немного времени после того, как он женился.

Поскольку семья заставляла его жениться на Чжоу Хуайю, который ему так не нравилась, он и без того был недоволен. Увидев, что его двоюродный брат Шэнь Чжунвэнь женился на Вэнь Чаоцзюне, младшем отпрыске литературной семьи, о которой он мечтал, он возмутился еще больше.

Таким образом, он вел себя все более и более экстремально, и у него было нехорошее выражение лица, когда он увидел своего собственного мужа.

В будние дни я ничего не говорю о словесном насилии, толчках и пинках.

На этот раз Чжоу Хуайюй украл у него кошелек. Он разозлился еще больше и к тому же  пустил в ход кнут. Он избил Чжоу Хуайюя до полусмерти и тот чуть не умер

Лечение ран

Жизнь Чжоу Хуайюй была тяжелой,  раньше он был гэр из большой семьи с тысячами слуг.Жаль, что с тех пор жизнь перевернулась с ног на голову.

Его отец не выдержал удара, вызванного распадом его семьи, и покончил с собой.

И у него самого была серьезная болезнь. Из-за того, что у него не было денег на лекарства, его состояние затянулось. После того, как он оправился от болезни, он не только больше не мог говорить, но и его телосложение стало намного хуже.

Родинка беременности, которая изначально была яркой, была такой бледной, что ее было почти не видно.

Его овдовевшая мать взяла его к себе, чтобы с трудом содержать в течение нескольких лет, пока его мать не упала в обморок и серьезно не заболела, видя, что долго не проживет и чтобы уберечь своего единственного сына от одиночества и беспомощности после того, как она уедет, она могла только отвести его к семье Шэнь, которые в старые добрые времена были друзьями.

Семья Шэнь и семья Чжоу планировали стать родственниками и женить детей  обе семьи обменялись друг с другом подарками.

Поэтому, когда Чжоу Хуайюй, сирота и овдовевшая мать, подошла к двери, семья Шэнь хранила молчание.

Чтобы выдать сына в хорошую семью, мать Чжоу притащила больное тело в вестибюль семьи Шэнь и со слезами умоляла, любой, у кого была хоть капля совести, не мог прогнать ее.

Кроме того, семья Чжоу была добра к семье Шэнь, а Шэнь Няньцю, патриарх семьи Шэнь, был человеком с тяжелым лицом. Естественно, отрицать это при таких обстоятельствах было невозможно.

Просто настоящее отличается от прошлого. в конце концов, семья Чжоу распалась, а Чжоу Хуайюй все еще инвалид, что затрудняет ему возможность иметь детей в будущем.

Не говоря уже о семье Шэнь, у которой отличная семья, даже обычные люди не обязательно готовы взять в мужья такого сына.

Именно потому, что Чжоу Му понимала это, она должна была найти семью Шэнь.

В противном случае, с ее самоуважением, как она могла хотеть, чтобы старик увидел ее падение?

Когда семья Шэнь обычно обсуждала родственников с семьей Чжоу, по умолчанию это были Шэнь Чжунвэнь и Чжоу Хуайюй, старшие сыновья самой старшей комнаты.

В конце концов, только добродетели и статус Шэнь Чжунвэня могут сравниться с единственным сыном семьи Чжоу.

Шэнь Чжунвэнь всегда возлагал большие надежды на свою семью, но теперь он не хочет, чтобы его женили на Чжоу Хуайю.

В результате кандидатом в женихи стал Шэнь Чжунцин, неудачник из второй комнаты.

Хотя способность Шэнь Чжунцина красть цыплят, собак и цветы хорошо известна всем, в семья Чжоу, не могла быть привередливой в данных обстоятельствах.

Но на самом деле, Шэнь Чжунцин  был очень недоволен.

Кто ему нравился,  так это молодой сын семьи Вэнь, Вэнь Чаоцзюнь, красавица № 1 в Шили Баксяне.

Хотя сам Шэнь Чжунцин был вульгарный и претенциозный, и он верил, что только лучшее достойно его.

Хотя Чжоу Хуайюй красив, он глуп.

Обычные люди все еще недолюбливают его, не говоря уже о нем самом!Более того, старший брат не хотел этого, но семья вынудила его отдать это ему.

Почему?！

Шэнь Чжунцин тайно боролась в своем сердце со своим старшим братом более десяти лет, как он могл проглотить этот вздох?

Поэтому с тех пор, как Чжоу Хуайюй вошел в дверь, он целый день не показывал ему хорошего лица.

Особенно после того, как Шэнь Чжунвэнь женился на Вэнь Чаоцзюнь, о которой он мечтал, дисбаланс в его сердце достиг своей крайности.

С тех пор он чинил препятствия своему старшему брату и приставао к свояченице.

И Чжоу Хуайюй был его последним возмездием.

Для человека, подобного первоначальному телу, вполне разумно умереть.Еще разумнее для Фуранга, над которым так долго издевались и унижали, нанести ответный удар.

Согласно книге, первоначальное тело было в обмороке от лекарства Чжоу Хуайюя, было привязано к стулу и не могло двигаться.

После почернения Чжоу Хуайюй сначала снял с него скальп, некоторое время пытал его, играл, пока он не стал полумертвым, и, наконец, зарезал его до смерти.

Шэнь Чжунцин невольно содрогнулась, когда подумала о том, чем закончилась эта книга.

Он никогда, никогда не кончит так же, как его первоначальное тело!

Однако время, когда он перешел в книгу, казалось, было не особенно удачным, и он только что чуть не убил Чжоу Хуайюя.

Эта ненависть определенно уже дала всходы, и я не знаю, не слишком ли поздно для него начать исправлять ее сейчас.

Подумав об этом, он откашлялся, притворился спокойным и сказал: "Доктор, скажите мне, как это лечить. мы сделаем все возможное, чтобы сотрудничать.”

Как только голос стих, и доктор, и Гуань Цзюй удивленно посмотрели на него.

Видимо сегодня солнце взошло с Запада раз этот ублюдок не калебаясь произнёс такое.

Врач поспешно сказал:

"Хорошо, старик сейчас выпишет рецепт, и вы будете следовать этому рецепту, чтобы получить лекарство.Кстати, найдите кого-нибудь, кто даст лекарство вашей жене.”

Чжоу Хуайюй - гэр, и старший муж не стал бы лично давать ему лекарство, чтобы избежать подозрений.

Шэнь Чжунцин вызвался добровольцем и сказал: "все в порядке, я сам это сделаю”

Как только эти слова прозвучали, доктор и Гуань Цзюй были ошарашены еще больше.

“Э-э...“ Старик коснулся своей бороды и тактично сказал: "Боюсь ... миссис Линг сейчас не позволит вам помочь.”

“..." - сказал Шэнь Чжунцин через мгновение.

Если вдуматься, кто бы захотел позволить тому, кто только что забил себя до смерти, прикоснуться к себе?

Просто посмотрите на реакцию Чжоу Хуайюя на то, что он только что избегал змей и скорпионов.

“ Гуань Чжу, пойди найди кого-нибудь."Шэнь Чжунцин полагается на свою личность молодого мастера и уже начала учиться командовать людьми.

“Эх!”

После того, как Гуань Цзюй выбежал, он быстро позвал маленького мальчика, тоже гэр.

Позволив молодому человеку дать Чжоу Хуайю лекарство, Шэнь Чжунцин последовал за стариком из внутренней комнаты.

“Вот, следуйте этому рецепту, чтобы получить лекарство и варить его три раза в день.Рано или поздно также следует использовать травматологические препараты. Будьте осторожны, чтобы вода не попала на рану. Не рекомендуется ходить до заживления травмы. Лучше всего оставаться в постели и отдыхать.”

“Мы также должны обратить внимание на диету, которая в основном легкая.Если рана загноится, приходите к старику снова.”

Шэнь Чжунцин записал все, что сказал старший муж, одно за другим, передал рецепт Гуань Цзю и приказал: "Иди за лекарством.”

Гуань Цзю взглянул на него и широко раскрыл глаза: “Молодой господин, молодой господин, здесь ... есть несколько видов лекарств, которые стоят очень дорого.”

Старик покосился на Шэнь Чжунцина, но увидел, что тот нетерпеливо махнул рукой: “Просто пойди и принеси их, деньги будут выплачены с моего счета".”

“хорошо。Гуань Цзюй почесал в затылке.

Старик вздохнул с облегчением.

*

Чжоу Хуайюй долго спала, но спала она плохо.

Не было такой части его тела, которая не болела бы, и боль заставляла его чувствовать, что его плоть и кровь пульсируют вместе с его сердцем.

Это было так, словно он проглотил лезвие, застрявшее у него в горле, и, казалось, он чувствовал вкус крови.

С закрытыми глазами он, казалось, был пойман в ловушку в темном аду, медленно карабкаясь по своему телу от боли и отчаяния.

Что делало его самым невыносимым, так это то, что, сколько бы боли ни было у него в сердце, из его горла никогда не вырвется ни звука.

Его мир безмолвен, и он даже не может плакать и выть, когда над ним издеваются.

Никто не заботится о нем, и никто его не слушает.

Он не знал, что значит быть живым, но он не осмеливался умереть. у него все еще была овдовевшая мать, и он не мог оставить ее одну.

Как раз в тот момент, когда Чжоу Хуайюйя терзала боль, в его горло вливалась прохлада.

Я не знаю, кто это был, поэтому я напоила его водой.

Это было все равно, что влить чистый источник в его мир, который несколько дней был охвачен пламенем и выжег всю траву. Жажда в его горле утолилась, и окружающим стало намного комфортнее.

Кто о нем заботится?

Чжоу Хуайюй открыла глаза в оцепенении, желая увидеть, кто был рядом с ним в этот момент.

Призрачное видение перед ним медленно рассеялось, и человек, о котором Чжоу Хуайюй все равно не мог думать, сидел у кровати и смотрел на него.

“Ты не спишь?”

Чжоу Хуайюй мгновенно выпрямилась, и даже боль в ее теле, казалось, была забыта в одно мгновение, его руки крепко сжали простыню под собой.

Это лицо существует в его кошмарном сне, черты его лица настолько сжаты жиром, что он почти ничего не видит, но это нисколько не мешает ему изобразить отвратительное и жестокое выражение.

Когда он безжалостно взмахнул над ним хлыстом, он действительно почувствовал страх, что его вот-вот убьют.

Не в силах издать ни звука, он мог спрятать только половину лица под одеялом, открывая только пару воспаленных глаз, пристально смотревших на человека, стоявшего перед ним.

Он был так напуган, что его тело слегка дрожало, и ему хотелось оказаться в десяти футах от этого человека, но он не осмеливался пошевелиться.

Из страха слишком остро отреагировать и снова разозлить человека, стоящего перед ним.

Шэнь Чжунцин беспомощно посмотрела на Чжоу Хуайюя и, видя, что он полон бдительности, ей пришлось сделать несколько шагов назад самой.

“ Не бойся, я больше не буду тебя бить.”

Слова Шэнь Чжунцина были искренними, но Чжоу Хуайюй не поверил ни единому слову.

Наряду с репутацией старшего сына семьи Шэнь, второй сын семьи Шэнь пользуется такой же дурной славой, как и она сама.

Чжоу Хуайюй знал, каким плохим был этот человек, еще до того, как женился, но чтобы успокоить свою мать, он мог жениться на нем, только зажав себе нос.

Он знал, что его не любят из-за немоты. На самом деле, он не просил своего мужа больше жалеть его, но болезнь его матери больше нельзя было откладывать. Он хотел умолять его поступать хорошо, помогать и помочь ему спасти его мать.

Пока он может помочь ему спасти свою мать, он готов позволить ему быть коровой и лошадью.

Однако Шэнь Чжунцин вообще не дал ему такой возможности, не говоря уже о помощи, у него даже не хватило терпения выслушать то, что сказал Чжоу Хуайюй.

Чжоу Хуайюй сказала, что он был второй молодой леди, но на самом деле он был не так хорош, как  подчиненные.

Шэнь Чжунцин морил его голодом, если хотел, бил, если хотел, и ругал, если хотел.

Он не хотел сопротивляться, у него даже не было возможности дать отпор.

Он боялся, что Шэнь Чжунцин напуган до смерти, но если он хотел спасти свою мать, он мог только попросить Шэнь Чжунцина.

После женитьбы Шэнь Чжунцин не дала ему ни пенни.

Болезнь его матери ухудшалась день ото дня, и Чжоу Хуайюй был по-настоящему встревожен.

Он хотел умолять Шэнь Чжунцина дать ему немного денег, чтобы спасти его мать, даже если бы он мог написать долговую расписку.

Но Шэнь Чжунцин вообще не слушал того, что говорил глупый человек. он был по-настоящему в отчаянии, прежде чем набрался смелости украсть кошелек Шэнь Чжунцина.

Жаль, что он был настолько бесполезен, что его разоблачили, как только он украл его.

Шэнь Чжунцин вообще не заботилась о нем, зная, что он посмел украсть деньги, он хотела съесть его сырым.

Чжоу Хуайюй не жалел, что разозлил Шэнь Чжунцина в обмен на эту порку. Он только ненавидел то, что был некомпетентен и не смог спасти свою мать.

В этот момент его сердце уже было полно отчаяния, и он неизбежно возненавидел Шэнь Чжунцина.

Аму - это все, что у него есть, и если его Аму действительно серьезно болен и его не вылечат, он никогда не простит Шэнь Чжунцина.

Шэнь Чжунцин также знал, что ущерб, нанесенный Чжоу Хуайюю первоначальным телом, был слишком велик, и ему было трудно на некоторое время ослабить бдительность.

Он не спешит, ему предстоит пройти долгий путь, так что он может разобраться во всем не спеша.

“ Теперь, когда ты проснулась, выпей лекарство.В эти дни вам нужно быть в постели, чтобы оправиться от полученных травм, и я позову кого-нибудь, чтобы он пришел и обслужил вас.Если у тебя что-нибудь есть, просто скажи ему, чтобы он это сделал.”

Сказав это, Шэнь Чжунцин планировал выйти и дать Чжоу Хуайюю хорошенько отдохнуть.

Чжоу Хуайюй на мгновение не расслабляясь посмотрел на него. Шэнь Чжунцин прошол весь путь до двери, только чтобы внезапно о чем-то подумать. Он обернулся и сказал Чжоу Хуайюй, который снова выпрямился:

"О, кстати, твоя мама, я уже получила лечение  особняке".Не беспокойся о ней, будь уверен, я хорошо о ней позабочусь.”

Чжоу Хуайюй был ошарашен, и когда он отчаянно отреагировал и хотел спросить, что это значит, Шэнь Чжунцин уже покинул комнату.

Наказание на коленях.

«Я считаю, что поступил великолепно, заслуживаю награды в сотню очков!» —

думал про себя Шэнь Чжунин.

Исходя из сюжета оригинальной книги, мать Чжоу Хуаоюя была уязвимым местом, и

если позаботиться о ней, негативное впечатление Чжоу Хуаоюя могло существенно

снизиться.

Именно поэтому, пока Чжоу Хуаоюй находился в бессознательном состоянии, Шэнь

Чжунин отправил людей забрать тёщу.

Он сообщил Чжоу Хуаоюю, что сделал это, чтобы избавить его от постоянных

тревог о здоровье матери и позволить спокойно восстанавливаться.

Однако он не учёл, какое влияние окажет известие о том, что его мать находится

под контролем Шэнь Чжунина, на психику Чжоу Хуаоюя.

Чжоу Хуаоюй не рассчитывал на добрые поступки Шэнь Чжунина. Для него уже было

чудом, что тот не обижал их одинокую пару, не говоря уже о каком-то уходе.

Фраза «позабочусь о ней» звучала для Чжоу Хуаоюя как угроза.

Он даже предположил, что это новый способ мучить его, специально разработанный

Шэнь Чжунином, жестокое психологическое давление.

Благодаря усилиям Шэнь Чжунина Чжоу Хуаоюй потерял спокойствие и уверенность в

лечении.

Пока Шэнь Чжунин радовался собственным действиям, он вышел из комнаты и

столкнулся с одним из слуг, который сообщил, что глава семьи призывает его.

Оригинальный персонаж нанес серьезные травмы своему супругу в собственном

дворе, поэтому скрыть произошедшее от остальных членов семьи было невозможно.

Снег, белый как нефрит, живописно описал инцидент, рассказывая об этом событи

Ван Чжаоцзюню. Услышав подробности, как Чжоу Хуаоюй был избит до крови и еле

дышал, брови Ван Чжаоцзюня дрогнули от отвращения.

— Эти ребята из второго двора совершенно бесконтрольны, вечно создают шум и

беспорядки, не стыдно им даже показать такое неприглядное поведение, —

прокомментировал он спокойно, его манеры говорили о воспитании и аристократизме.

— Они позорят весь род, ведут себя грубовато и непристойно, эгоистичны,

коварны и ограничены, — подтвердил Ван Чжаоцзюнь, с детства впитавший

литературные вкусы и утонченность.

Чтобы находиться рядом с этими людьми, Ван Чжаоцзюнь чувствовал снижение

своего статуса.

Даже случаи кражи денег мужем и угрозы смертельной расправы со стороны главы

семьи делали репутацию семьи Шэнь предметом шуток и обсуждений.

Ван Чжаоцзюнь рассудил справедливо: — Представляете, этот парень вырос таким

дикарем, разве удивительно, что совершил подобный постыдный поступок? Только

горе постигло его мужа, боюсь, что однажды тот исчезнет навсегда.

Ван Чжаоцзюнь бросил косой взгляд на Шэнь Чжунвэня, читавшего книгу: — Вас это

беспокоит?

Шэнь Чжунвэнь отложил книгу и сухо усмехнулся: — Раньше мой младший брат рос

избалованным, благодаря родителям. Он глуп, ленив и бестактен, не интересуется

серьезным трудом. Так что, совершив очередную ошибку, я ничуть не удивлен.

Беспокоит лишь судьба его мужа, иначе тот рискует стать жертвой обстоятельств.

Возможно, однажды он просто испарится...

Ван Чжаоцзюнь саркастически уточнил: — Итак, вы жалеете? Столько страданий, а

вы даже не подумали устроить свадебную церемонию официально?

Шэнь Чжунвэнь снова засмеялся: — Мой дорогой, ну разве можно ревновать? Раньше

брак был согласован старшим поколением, и я испытываю искреннюю привязанность

только к тебе одному. Другие женщины меня не интересуют, и я не допущу никого

третьего в наши отношения.

Ван Чжаоцзюнь сразу просветлел, услышав любимые слова о том, что Шэнь Чжунвэнь

любит только его и не намерен брать наложниц.

Да, родители учат, что главная жена должна быть мудрой и терпимой, но глубоко

в душе Ван Чжаоцзюнь мечтал единолично владеть любовью мужа.

Получив подтверждение чувств, он решил сменить тему разговора: — Ладно, я

просто шучу. Чжоу Хуаоюй действительно заслуживает сострадания, после такого

происшествия половина его души ушла прочь. Давайте отправим туда подарки, чтобы

поддержать его морально.

— Снег, иди в кладовую и выбери лучшие лечебные средства и принеси их в

павильон Юйге.

— Да, господин, — ответила Снеговинка, добавив неуверенно: — Однако сейчас в

павильоне Юйге второго молодого господина может не оказаться, а второй молодой

супруг лежит больной в постели...

Шэнь Чжунвэнь поинтересовался: — Нет? Куда он ушел?

— Совсем недавно главу семьи вызвали к молодому господину, — сообщила

Снеговинка.

Шэнь Чжунвэнь остановился, тихонько рассмеявшись: — Видно, моему младшему

брату опять придется испытать наказание.

— Парень, признаешь вину?

Шэнь Чжунин растерянно смотрел на сурового отца семейства Шэнь Гоцзуна.

Никогда не совершая подобных поступков, он вынужден нести ответственность за

чужие грехи и был бессилен защитить себя.

Шэнь Гоцзун резко ударил кулаком по столу, сверкнув глазами: — Чжоу Хуаоюй,

несмотря ни на что, остается твоей законной женой. Как ты мог нанести ему такие

тяжелые увечья? Семья Чжоу оказывала нам услугу, согласившись отдать дочь в

жены нашему роду, чтобы вернуть долг благодарности. Теперь же, доведя дело до

подобного насилия, ты можешь вызвать подозрения, что пытаешься свести счеты!

— Подобное поведение ставит честь нашего рода под угрозу, куда девать наше

лицо?

Шэнь Чжунин не успел ничего ответить, как чей-то громкий голос перебил его: —

Всё равно, мой сын не просил устраивать свадьбу, это ваша идея!

Шэнь Чжунин огляделся и увидел женщину среднего возраста в платье цвета

нефрита с несколькими золотыми шпильками в волосах, идущую рука об руку с

упитанным мужчиной средних лет.

Очевидно, это были отец и мать оригинального тела.

— Замолчите немедленно! — грозно крикнул Шэнь Гоцзун, — Во-первых, ваши

действия разрушили уважение и доверие к вашему сыну. Мы потеряли престиж семьи

Шэнь из-за его поведения.

Женщину звали Чэн Цзиньфэн, и она излучала ауру неподчинения, смело заявляя

главе семьи: — Это мелкая воровка первой начала воровать деньги, мой сын просто

временно потерял контроль и применил силу. Скажи честно, если бы моя прислуга

вела себя так же, разве я не имела права убить её?

— Весь мир знает, что я ответственна за воспитание сына, и если бы я нашла

лучшего кандидата, разве произошла бы подобная трагедия?

От нее исходило мощное чувство опасности, она была готова бросить вызов

любому, включая главу семьи.

Шэнь Чжунин внутренне восхитился ею, понимая, откуда берется заносчивость

первоначального владельца тела.

— Между супругами нет разделения на твои и мои, — продолжал Шэнь Гоцзун, —

Из-за мелких финансовых вопросов наносить тяжелые удары своему мужу

недопустимо. Ты думаешь, люди будут смеяться, узнав об этом?

— Именно потому, что вы чрезмерно баловали его, он вырос таким самовлюбленным

и беззаботным. Слава Богу, Чжоу Хуаоюй выжил, иначе кто возьмет на себя

ответственность?

Чэн Цзиньфэн пренебрежительно хмыкнула, с достоинством задрав подбородок.

Шэнь Гоцзун не захотел продолжать спор и перевел взгляд на второго дядюшку.

— Младший брат, если его поведение не исправится, впереди ждут большие

проблемы. Я планирую применить семейные законы, чтобы научить его

ответственности. Уверен, вы не возражаете?

Чэн Цзиньфэн моментально отреагировала: — Ни в коем случае! Кто посмеет

поднять руку на моего ребенка?

Шэнь Гоцзун побагровел от гнева, глядя на Чэн Цзиньфэн, чьи жилы начали

пульсировать.

— Ты толкаешь сына на гибель, защищая его! Как можно сохранить порядок в

семье, если не наказывать нарушителей?

— Если уж хочешь наказать, сделай это менее жестко, запрети ему есть, —

предложил второй дядюшка, тут же получивший от супруги подзатыльник.

— О чем ты говоришь? Наш ребенок не перенесет голода! — шипела Чэн Цзиньфэн,

сверля его глазами.

Шэнь Гоцзун буквально расхохотался от злости: — Хотите избежать семейного

закона? Тогда он будет стоять на коленях всю ночь напролет, пока не получит

разрешение подняться.

Такое наказание считалось относительно легким по сравнению с физическим

воздействием.

Чэн Цзиньфэн продолжала сердито смотреть, но не могла возразить.

Шэнь Гоцзун холодно хмыкнул и покинул комнату.

Чэн Цзиньфэн схватила руку Шэнь Чжунина, рыдая: — Сынок, прости, прости меня.

Приблизившись, Шэнь Чжунин разглядел плотный слой пудры на её лице,

растрескавшийся от сухости, а зубы, покрытые желтоватым налетом, едва различимы

сквозь кровавые десны.

Он невольно содрогнулся и инстинктивно отступил назад.

— Э-э... мама, со мной всё в порядке, — выдавил улыбку Шэнь Чжунин.

— Всё из-за той проклятой метлы, — прорычала Чэн Цзиньфэн, — Мой сын

согласился на этот брак, значит, он должен быть благодарен судьбе. Вместо этого

он позволил себе украсть деньги из семьи.

Она повернулась к второму дядюшке: — Я говорила, что этот брак принесет

несчастье! Посмотрите сами, насколько несчастливы мы теперь!

— Этого никогда бы не произошло, если бы вы правильно посоветовали нашему

сыну! — обвиняя, добавила она.

— Эт-т... почему вы вините меня? — пробормотал второй дядюшка, теряя дыхание.

— Потому что именно вы позволили главному вступить в этот союз, именно вы дали

согласие на этот брак! Иначе мой сын никогда бы не женился на глухонемом

мальчике!

— Довольно, хватит ругаться, папа и мама, — прервал их Шэнь Чжунин, стремясь

сгладить конфликт, — Дело сделано, бессмысленно обсуждать прошлое.

Чэн Цзиньфэн чуть не заплакала, погладив пухлую щеку сына: — Какой грустный

удел выпал моему ребенку, пожертвовав браком ради чести семьи.

Шэнь Чжунин: «...»

Правда в том, что Чжоу Хуаоюй был настоящей жертвой брака с этим типом.

Весь день Чжоу Хуаоюй провел в сомнениях, вспоминая фразу Шэнь Чжунина.

Он хотел выяснить правду, но нигде не нашел его.

Расспрашивая слугу, узнал, что Шэнь Чжунин отправлен на колени в храм предков

в качестве наказания.

Чжоу Хуаоюй испытал шок, словно ледяной дождь обрушился на него, и внутри

похолодело.

Он знал, что Шэнь Чжунин отличается мелочностью и низкой самооценкой, и

наверняка воспользуется случаем, чтобы отыграться.

Чжоу Хуаоюй готов был пострадать сам, но больше всего боялся, что Шэнь Чжунин

начнет издеваться над его матерью.

Эта мысль вызвала глубокое отчаяние.

Авторские примечания:

Чэн Цзиньфэн: Жизненный путь храбреца не нуждается в оправданиях!

Ради защиты сына способна бороться как с небесами, так и с землей.

Обморок

“Ха, ты счастлива, что мой сын стоит на коленях в зале предков!"

Чэн Цзиньфэн открыл глаза и сказал злобно: “Я не знаю, насколько ты бесстыжий

что, даже такие вещи, как воровство, могут быть совершены".Если бы это было не

ради твоей жалкой жизни, тебя пришлось бы отправить к чиновнику!”Палец Чэн

Цзиньфэна с рубиновым кольцом почти ткнулся Чжоу Хуайю в лицо. Чжоу Хуайюй

промолчал, все еще послушно стоя с опущенными ресницами.“Я злюсь, от одного

твоего вида, - выплюнул Чэн Цзиньфэн. - ты все еще можешь держать лицо?"”“Мой

сын действительно был несчастен в течение восьми жизней, что он женился натакой

глухонемой и бесплодной особе, как ты.”Чэн Цзиньфэн также скрывала большое

недовольство Чжоу Хуайюй. По ее мнению, ее сын, естественно, лучший, его

достойна только небесная фея.Но этот Хуайюй не мог говорить, и его родинки были

почти невидимы. Было стыдно выходить за него замуж.Поэтому ни она, ни ее сын не

хотели видеть такую невестку, и в то время они былибезжалостны, когда говорили

об этом.Чжоу Хуайюй привык к тому, что его низводили в пух и прах, и эти

словесныеоскорбления больше не могли вызвать никаких волн в его сердце.От

богатого молодого хозяина с богатой едой и одеждой до немого человека с

искалеченным телом, его гордость давно изжита.Длительные невзгоды не только

сделали его равнодушным к этим оскорблениям, нодаже он чувствовал себя

потерянной звездой.Разве это не великое горе?

“ Ты встанешь передо мной на колени!Чэн Цзиньфэн отругался: "Поскольку мой сын

был наказан за то, что преклонил колени, то тебе не будет позволено преклонять

колени передо мной".”

По ее мнению, наказание Шэнь Чжунцина было вызвано Чжоу Хуайю.Если бы он не

украл деньги, не было бы такого явления, как сегодня. Почему ее сына

наказывают, а виновник может спокойно лежать дома?Она хочет, чтобы Чжоу Хуайюй

страдал вместе с ним!Несколько здоровых женщин, не говоря ни слова, опустили на

колени Чжоу Хуайюй. Старая рана Чжоу Хуайюй была нанесена стольным концом кнута

и ещё не зажила. Это преклонение было больше похоже на еще один удар по

оригинальному разбитому фарфору.

Сильная боль пронзила все тело в одно мгновение, и без того бледное лицо Чжоу

Хуайю стало немного бледнее, почти прозрачным.Он только почувствовал, что его

коленная чашечка, казалось, сломана, и он чутьне упал на землю, как только

коснулся ее, не имея и половины сил, чтобыподдержать себя.Холодный пот выступил

у него на лбу и пропитал нижнее белье.

Афу был шокирован, когда увидел это рядом с собой, он хотел помочь, но из-за

своего низкого статуса он мог только наблюдать за этим.

Чэн Цзиньфэн холодно фыркнул: "Встань на колени, тебе не разрешается вставать

без моих указаний.”Наказав Чжоу Хуайю, она ушла, однако, хотя она и ушла, она

все равно оставила женщину следить за Чжоу Хуайю, она хотела чтобы Чжоу Хуайюю

со своим раненным телом стоял на коленях всю ночь.Афу спешил, и он все еще

думал о том, как это объяснить второму молодомугосподину, опасаясь, что у

хрупкой второй молодой леди случится что-то плохое, и он не сможет выдержать

последствий.

Прежде чем он успел что-то сделать, Чжоу Хуайюй с шумом потерял сознание.Он

был так ранен, что не мог встать с постели, и его поддерживала небольшаявера в

свою мать.После такого броска его рана снова разорвалась, и он снова коснулся

холодной земли, холодный и болезненный, он дрожал всем телом.В конце концов, он

больше не мог поддерживать себя.

Афу был застигнут врасплох, и в его голове не было никакой другой мысли,

поэтому он поспешил найти Шэнь Чжунцина.Шэнь Чжунцин со скукой опустилась на

колени в зале предков и через некотороевремя почувствовала онемение в ногах.Он

не мог сдержать вздоха при мысли о том, чтобы простоять здесь на коленяхвсю

ночь.Гуань Цзюй охранял дверь, поэтому, когда подбежал Афу, он впервые узнал об

этом.“ Второй молодой господин! Второй молодой мастер случилось несчастье!”

“Стоять！Гуань Цзюй подсознательно встал перед ним и сказал глубоким голосом:

"Не смей входить. разве ты не знаешь, как наказывали второго молодого мастера?””

Афу сглотнул и сказал с некоторым смущением: ”Но вторая молодая леди..."

“Что с ним не так?"Это был Шэнь Чжунцин, который спросил об этом.Он стоял

наполовину боком, с озабоченным выражением на лице.Как только Афу услышал его

слова, он поспешно сказал: “Вторая молодая ледиупала в обморок!”Сердце Шэнь

Чжунцин сжалось, и она спросила с нехорошим выражением на лице: “В чем дело?"Вы

позвали врача?”“Нет..." Афу хотелось плакать без слез: "Только что пришла

вторая госпожа иприказала второй молодой леди опуститься на колени, и ей не

разрешили встать, если она не позволит.Вторая молодая леди упала в обморок,

почти сразу как встала на колени, и теперь она все еще лежит на земле.”

Веки Шэнь Чжунцин дрогнули, и он больше ни о чем не мог думать, поэтому встал

и выбежал из комнаты.“Э, э, второй молодой господин, ты все еще стоишь на

коленях! Второй молодойгосподин... Вы не можете уйти отсюда!"Что бы Гуань Цзю

ни кричал у себя заспиной, Шэнь Чжунцин не обращал на это внимания.Гуань Цзюй

поспешно вскочил на ноги: “О, в чем дело?”Хотя он беспокоился, что второй

молодой мастер подвергнется более суровомунаказанию, если выбежит без

разрешения, он не мог позаботиться о стольком прямосейчас.Гуань Цзюй взвесил

это, и ему оставалось только поспешно последовать по стопамсвоего учителя.Как

только Шэнь Чжунцин вошла в дверь, она увидела Чжоу Хуайюй, который лежална

земле в обмороке и перестал дышать.

Женщина, которую оставил Чэн Цзиньфэн, увидела, как он шагнул вперед, и

подсознательно отступила в сторону.“ Чжоу Хуайюй, Чжоу Хуайюй?"Шэнь Чжунцин

дважды крикнул, но ответа непоследовало.Он уставился на женщину со сдерживаемым

гневом: Он уже упал в обморок, разве тыне видела?Если что-то случится, я

посмотрю, как ты это объяснишь!”

Женщина не осмелилась пискнуть, поэтому сделала несколько шагов назад.Шэнь

Чжунцин поднял пострадавшего и крикнул: “Иди и позови врача.”

“Да"Гуань Цзюй отреагировал быстро и убежал как можно скорее.

Шэнь Чжунцин обнял Чжоу Хуайю и снова вошел в комнату, положив Чжоу Хуайю на

диван.Это комната где обычно отдыхает Чжоу Хуайюй. Мало того, что пространство

узкое, но и планировка очень простая. В воздухе все еще витает неприкрытый

запах лекарств, который, кажется, такой же печальный, как и хозяин.Шэнь Чжунцин

небрежно взглянул на нее, и ее взгляд снова упал на лицо Чжоу Хуайюя.В этот

момент его веки опухли, а цвет лица был бледным, но на обеих сторонахщек был

ненормальный румянец, как будто у него была высокая температура. Егогубы были

потрескавшимися, красными и налитыми кровью, а под глазами залеглибольшие

темно-синие круги.У него был вид красавици короту несправедливо подвергли

пыткам и весь вид был,ни человеческим, ни призрачным.

Шэнь Чжунцин потрогал его лоб и приказал Афу принести таз с горячей водой.

Затем он пошел в свою комнату, забрал свой матрас и стеганое одеяло изаменил

одеяло из грубой ткани в комнате Чжоу Хуайюя.Стояла поздняя осень, и

температура в комнате была немного низкой.Шэнь Чжунцин потратил много усилий,

чтобы разжечь камин. Послетого, как Афу принес воды, он тщательно вытерл руки,

лицо и шею Чжоу Хуайюя, а затем положила полотенце ему на лоб, чтобы он остыл.

Он окунул пальцы в воду и смочил для него губы.Это был тот же врач, осмотрев

ХуайЮя сказал, что рану обработали недостаточно тщательно, из-за чего поднялась

высокая температура, и ситуация была немного опасной.

Шэнь Чжунцин высоко подняла свое сердце и попросила старика сделать все

возможное, чтобы исцелить его . Независимо от того, насколько дорогие

лекарственные материалы используются, главное, чтобы они могли хорошо лечить

людей.Естественно, старик не должен иметь к этому никакого отношения.После

некоторой консультации и лечения Шэнь Чжунцин вежливо отослал старикапрочь.Я

сделал все, что должен был сделать, а об остальном могут позаботиться только

окружающие его люди.Гуань Цзюй уговаривал Шэнь Чжунцина вернуться в зал

предков, но Чжоу Хуайюйвсе еще был занят, так куда же Шэнь Чжунцин мог уйти с

уверенностью.Он попросил Гуань Цзюя пойти к патриарху, чтобы объяснить ситуацию

и позволить ему отсрочить срок вынесения наказания.Затем он посвятил себя

заботе о Чжоу Хуайюе.Чжоу Хуайюй не мог остаться один в этот момент. Шэнь

Чжунцин делалвсе это сам, подавая лекарства, кашу, воду, охлаждая и меняя

лекарства.

Афу и Гуань Цзю потеряли дар речи. кто бы мог подумать, что второй молодой

мастер, который всегда был ленив и никогда не хвалил родниковую воду, окажется

таким умелым в заботе о людях?Что еще более важно, он был готов позаботиться о

второй молодой леди таким образом.Разве это не он чуть не убил вторую молодую

леди раньше?Почему сейчас тебе кажется, что он влюблен?Может ли быть так, что

призрак находится в его теле?Или... Вторая молодая леди обошла призрачные

врата, чтобы второй молодойгосподин внезапно понял, как им дорожить?Чжоу Хуайюй

пробыл в коме всю ночь, и лихорадка не спадала до рассвета.Глаза Шэнь Чжунцин

покраснели после того, как он пережил это, и когда онувидел, что у него наконец

спала температура, его сердце успокоилось.

Как только дух расслабился, сонливость нахлынула подобно приливу.Не в силах

больше терпеть, Шэнь Чжунцин прислонилась к краю кровати и медленнозакрыл глаза.

“Что? Эта маленькая скорбящая звездочка так устала, что мой сын заботился о ней

всю ночь?"Чэн Цзиньфэн сходил с ума, когда услышал эту новость.С одной стороны,

она злилась на маленького глухонемого человечка, как он мог, а с другой

стороны, она чувствовала себя странной и абсурдной.Неужели она все еще ничего

не понимает в отношении своего собственного сына?Даже если бы его мать Лао-цзы

была больна, он, возможно, не смог бы оставаться у кровати, не уходя.

Более того, он все еще глупый ребенок, который может равняться на него.

Чэн Цзиньфэн отвел людей в павильон Циню еще до того, как успел позавтракать,

и внезапно разбудил Шэнь Чжунцина, который не спал всю ночь и только что заснул

в оцепенении.“Ой, сын мой, как ты можешь здесь спать?”“ Дай-ка я посмотрю,

какие у тебя красные глаза.Ты что, всю ночь охранял здесьэтого маленького

глухонемого парня?”Шэнь Чжунцин так хотелось спать, что он не могл хорошенько

сосредоточиться,он только чувствовала шум и неопределенно фыркала.

“Когда ты успел так сильно позаботиться об этом маленьком глупом парне?"Я

слышал, как мать Киана сказала: "Вчера ты вернулся из зала предков и попросил

лекарство для этого маленького глухонемого человечка.Но разве ты не ненавидишь

его больше всего? Почему ты так нервничал, когда он упал в обморок?”Шэнь

Чжунцин потер глаза рукой, и его сонливость внезапно рассеялась безследа.Он

знал, что его поведение сильно отличается от его первоначального тела, и он уже

привлек внимание окружающих его людей.Просто во вчерашней чрезвычайной ситуации

он не мог слишком много думать.Он был единственным в этой комнате, кого

действительно волновала жизнь исмерть Чжоу Хуайюя, и он не беспокоился о том,

кому он отдаст Чжоу Хуайюя.

Более того, Чжоу Хуайюй все еще был таким жалким, но он был полностью в его

вкусе, и он подсознательно хотел быть милым с ним.“Как я могу не нервничать?

если он умрет, я буду убийцей.Меня поймают иотправят в тюрьму!"Шэнь Чжунцин

сказал это серьезно, но это заявление едвавыдерживает критику.Не дожидаясь,

пока Чэн Цзиньфэн обдумает это, Шэнь Чжунцин сменил тему и сказал: “Аму, ты

хочешь, чтобы я сел в тюрьму?"Он был вот так ранен, и вызаставили его встать на

колени.Вчера врач сказал, что он был настолько изранен,что почти не мог выжить!”

Мысли Чэн Цзиньфэна внезапно отвлеклись, и он поспешно сказал: “Ой ~ Разве Аму

все еще не мстит за тебя?" Из-за него тебя наказали и заставили стоять на

коленях в зале предков, я всего лишь хотел чтобы он сопровождал тебя в этом”.

Уголок рта Шэнь Чжунцина дернулся.

Беспокойство

Логика людей боковой ветви действительно трогательна. Очевидно, что они избили

человека до полусмерти, поэтому их наказали, но они возложили всю вину на

жертву.

Хотя бы в храме предков у него была соломенная циновка, тогда как Чжоу Хуэй Юэ

вообще ничего не имел.

«Кроме того, жизнь его настолько крепка, разве мог он умереть вот так легко?

Даже если умрет, это лишь потому, что ему не повезло, какое отношение это имеет

к вам?»

Чэн Цзинь Фэн никоим образом не признает своей вины, считая виноватым во всех

бедах несчастливого Чжоу Хуа Юэ.

Шэнь Чжун Цин знал, что логика злодеев-пушечного мяса в книгах сильно

отличается от обычного здравого смысла, бессмысленно пытаться объяснить им

правду.

Поэтому он сделал вид, будто раздражён, небрежно ответил: «Хватит, хватит,

короче говоря, теперь дела Чжоу Хуа Юэ тебя больше не касаются, я сам

разберусь».

«Эй, маленький негодяй, твоя мать заботится о твоём благополучии, а ты смеешь

отворачиваться от неё?» — сказала Чэн Цзинь Фэн.

«Хорошо... Я больше не буду вмешиваться, будь ты проклят, убивай кого хочешь,

меня это больше не касается!» — хмыкнула Чэн Цзинь Фэн, собрав группу людей и

величественно отправившись обратно.

Наконец-то избавившись от нее, Шэнь Чжун Цин облегченно вздохнул.

Он сел рядом с кроватью и уставился на спящее лицо Чжоу Хуа Юэ, пристально

глядя, пока наконец не вздохнул.

Несмотря на многочисленные заблуждения Чжоу Хуа Юэ относительно него самого,

Шэнь Чжун Цин чувствовал себя спокойнее всего рядом с ним.

Вероятно, это связано с тем, что большую часть времени тот пребывал в

бессознательном состоянии.

….. До тех пор, пока он не думает о том, что он сделает с ним в будущем, не

ударит его ножом в спишу так что смотреть на его спящее лицо приносит покой.

Подумав о своем печальном конце, Шэнь Чжун Цин невольно содрогнулся. Внутренне

поклялся обязательно наладить мирное сосуществование с Чжоу Хуа Юэ.

*

Проснувшись, Чжоу Хуа Юэ почувствовал тяжесть и усталость во всём теле.

Он открыл глаза и долго смотрел на потолок, постепенно приходя в сознание.

Его раны перестали болеть так сильно, как перед потерей сознания, похоже,

кто-то хорошо обработал их.

Он слегка пошевелился и заметил кое-что необычное.

Покрывало, которым укрыли его тело, было мягким, словно облако, поверхность,

на которой он лежал, теплая и мягкая, совсем не похожая на жесткую деревянную

кровать и тонкое одеяло, которыми пользовался раньше.

Он повернул голову и увидел, что находится в своей комнате, хотя постельное

белье поменяли.

Комната была обогреваема углем, температура комфортная, но не душная благодаря

открытому окну в углу комнаты.

Никогда ещё выздоровление после болезни не проходило столь комфортно для Чжоу

Хуа Юэ. Раньше в отсутствие угля и вентиляции дни пребывания в постели были

особенно мучительными.

Это время казалось особенным, даже несмотря на такую мелочь, как внимание

окружающих, которое тронуло его сердце.

Рядом с его кроватью стояла чашка воды, доступная ему одним движением руки.

Такая заботливая деталь была редкостью для Чжоу Хуа Юэ, привыкшего молчать и

испытывать боль самостоятельно, заставляя просить помощи или терпеть неудобства.

Долгое время он не испытывал ощущения заботы и внимания, даже такое

незначительное проявление доброты вызвало у него благодарность.

Он напрягся, приподнялся и осторожно отпил немного воды.

Афо вошел с лекарством, зевнув, увидев, что Чжоу Хуа Юэ проснулся, удивился.

— Госпожа вторая супруга, вы наконец очнулись. Что-нибудь беспокоит?

Заметив Афо, Чжоу Хуа Юэ выразил взглядом свою признательность, предполагая,

что во время своего беспамятства его заботливо обслуживал именно этот слуга.

Однако, увы, он не мог выразить свою благодарность словами, поскольку был нем.

Услышав вопрос Афо, он мягко покачал головой.

— Вы пришли в сознание — это прекрасно. Молодой господин провел ночь возле

вашей кровати, дожидаясь вашего выздоровления, прежде чем вернуться в храм.

Логика жителей второго двора действительно трогательна. Ясно ведь, что именно

изначальное тело едва не забило человека до смерти, за что и было наказано,

однако они всю вину свалили на пострадавшего.

Хотя бы в храме предков у него была соломенная циновка, тогда как Чжоу Хуэй Юэ

вообще ничего не имел.

«Кроме того, жизнь его настолько крепка, разве мог он умереть вот так легко?

Даже если умрет, это лишь потому, что ему не повезло, какое отношение это имеет

к вам?»

Фэн Цзинь Фэн никоим образом не признает своей вины, считая виноватым во всех

бедах несчастливого Чжао Хуа Юэ.

Шэнь Чжун Цин знал, что логика злодеев-пушечного мяса в книгах сильно

отличается от обычного здравого смысла, бессмысленно пытаться объяснить им

правду.

Поэтому он сделал вид, будто раздражён, небрежно ответил: «Хватит, хватит,

короче говоря, теперь дела Чжоу Хуа Юэ тебя больше не касаются, я сам

разберусь».

«Эй, маленький негодяй, твоя мать заботится о твоём благополучии, а ты смеешь

отворачиваться от неё?» — сказала Фэн Цзинь Фэн.

«Хорошо... Я больше не буду вмешиваться, будь ты проклят, убивай кого хочешь,

меня это больше не касается!» — хмыкнула Фэн Цзинь Фэн, собрав группу людей и

величественно отправившись обратно.

Наконец-то избавились от нее, Шэнь Чжун Цин облегченно вздохнул.

Он сел рядом с кроватью и уставился на спящее лицо Чжоу Хуа Юэ, пристально

глядя, пока наконец не вздохнул.

Несмотря на многочисленные заблуждения Чжоу Хуа Юэ относительно него самого,

Шэнь Чжун Цин чувствовал себя спокойнее всего рядом с ним.

Вероятно, это связано с тем, что большую часть времени тот пребывал в

бессознательном состоянии.

…Только не думайте о будущем, когда он начнет жаловаться и тыкать вас в бок,

взгляд на его сонное лицо приносит покой.

Подумав о своем исходе, Шэнь Чжун Цин невольно содрогнулся.

Решил внутренне поклясться обязательно наладить мирное сосуществование с Чжоу

Хуа Юэ.

Проснувшись, Чжоу Хуа Юэ почувствовал тяжесть и усталость во всём теле.

Он открыл глаза и долго смотрел на потолок, постепенно приходя в сознание.

Его раны перестали болеть так сильно, как перед потерей сознания, похоже,

кто-то хорошо обработал их.

Он слегка пошевелился и заметил кое-что необычное.

Покрывало, которым укрыли его тело, было мягким, словно облако, поверхность,

на которой он лежал, теплая и мягкая, совсем не похожая на жесткую деревянную

кровать и тонкое одеяло, которыми пользовался раньше.

Он повернул голову и увидел, что находится в своей комнате, хотя постельное

белье поменяли.

Комната была обогреваема углем, температура комфортная, но не душная благодаря

открытому окну в углу комнаты.

Никогда ещё выздоровление после болезни не проходило столь комфортно для Чжоу

Хуа Юэ. Раньше в отсутствие угля и вентиляции дни пребывания в постели были

особенно мучительными.

Это время казалось особенным, даже несмотря на такую мелочь, как внимание

окружающих, которое тронуло его сердце.

Рядом с его кроватью стояла чашка воды, доступная ему одним движением руки.

Такая заботливая деталь была редкостью для Чжоу Хуа Юэ, привыкшего молчать и

испытывать боль самостоятельно, заставляя просить помощи или терпеть неудобства.

Долгое время он не испытывал ощущения заботы и внимания, даже такое

незначительное проявление доброты вызвало у него благодарность.

Он напрягся, приподнялся и осторожно отпил немного воды.

Афо вошел с лекарством, зевнув, увидев, что Чжоу Хуа Юэ проснулся, удивился.

— Госпожа вторая супруга, вы наконец очнулись. Что-нибудь беспокоит?

Заметив Афо, Чжоу Хуа Юэ выразил взглядом свою признательность, предполагая,

что во время своего беспамятства его заботливо обслуживал именно этот слуга.

Однако, увы, он не мог выразить свою благодарность словами, поскольку был нем.

Услышав вопрос Афо, он мягко покачал головой.

— Вы пришли в сознание — это прекрасно. Молодой господин провел ночь возле

вашей кровати, дожидаясь вашего выздоровления, прежде чем вернуться в храм для

продолжения наказания. Из-за этого отец увеличил наказание молодого господина

на два часа.

Сказав это, Афо вздохнул, осознавая, насколько искренне внимательным оказался

молодой господин, которого ранее считали плохим человеком.

— Похоже, молодой господин осознал свою ошибку. Простите его и отпустите

прошлое.

Выслушав это заявление, Чжоу Хуа Юэ сначала недоверчиво нахмурился, затем

рассмеялся холодно.

Разве он сможет искренне раскаяться? Скорее всего, боялся, что в противном

случае ему придется отвечать за последствия.

Говорят, что он провёл ночь около моей кровати, вероятно, это оправдание,

чтобы избежать дополнительного наказания и поспать спокойно.

Ведь вся работа по уходу выполнялась слугами, ему самому не пришлось прилагать

усилий.

Но судьба распорядилась иначе, поэтому он получил дополнительное наказание на

два часа.

Зная, что начал красть деньги первым, Чжоу Хуа Юэ понимал, что вина лежит

исключительно на нём самом. Когда он решался украсть, он готовился ко всему,

включая возможную смерть, если это позволит спасти его мать. Ради спасения

матери он был готов пойти на всё.

Сейчас Чжоу Хуа Юэ ещё не превратился в отрицательного персонажа, его разум

оставался ясным, и он ясно осознавал серьёзность ситуации.

Что касалось Шэнь Чжун Циня, Чжоу Хуа Юэ сердился скорее из-за его нежелания

протянуть руку помощи. Но, честно говоря, деньги принадлежали семье Шэнь,

помощь была делом личного выбора, её отсутствие соответствовало принципам

справедливости. Какое право он имел обижаться?

Он не собирался держать обиду против Шэнь Чжун Циня, но также не верил, что

после случившегося тот вдруг исправится и изменится.

Получив лекарство и овощи на завтрак от Афо, Чжоу Хуа Юэ попросил принести

бумагу и перо, которыми он обычно пользовался.

Несмотря на слабость рук, он старался написать короткую фразу.

«Спасибо за вчерашнюю заботу.»

Передав написанное Афо, тот некоторое время рассматривал лист бумаги, смущаясь

сказал: «Простите госпожу вторую супругу, я неграмотен...»

Чжоу Хуа Юэ неловко замолк.

Видимо, другого способа выразить благодарность не было.

— Может, хотите съесть что-нибудь? — спросил Афо, пытаясь догадаться о

потребностях хозяина.

Чжоу Хуа Юэ отрицательно покачал головой.

— А, может, сходить в уборную?

Опять покачал головой.

— Ни то, ни другое, значит, вы хотите поговорить с молодым господином? —

предположил Афо вслепую.

Чжоу Хуа Юэ задумался.

Хотя изначально его намерение заключалось не в этом, упомянутое имя напомнило

ему, что судьба его матери остаётся неизвестной.

Таким образом, возникла необходимость встретиться с Шэнь Чжун Цинем, хотя сама

мысль об этом пугала его.

Возможно, придётся попросить прощения или проявить покорность.

Его мысли путались, беспокойство о судьбе матери и страх перед будущим лишали

покоя, делая его внешний вид бледным и болезненным.

Шэнь Чжун Цинь целый день стоял на коленях в храме, вставая, чувствуя, что

ноги принадлежат кому-то другому.

Даже поддерживаемый Гуань Жу, он еле двигался маленькими шажками, стоня от

боли.

Гуань Жу беспокоилась: «Обычно каждый раз, когда вас наказывали, вы находили

способ уклониться от обязанностей, ведь кроме нас двоих никого поблизости нет.

Почему же на этот раз вы стояли так усердно?»

Шэнь Чжун Цинь устало посмотрел на него.

Естественно, он тоже пытался избегать ответственности, иначе колени давно

превратились бы в кашу.

Просто в конце концов решил показать пример, встаёт, и неожиданно обнаружил,

что встать оказалось намного болезненнее, чем ожидалось.

Или его нынешнее тело стало слишком нежным, или он набрал лишний вес.

Шэнь Чжун Цинь глубоко вздохнул.

За одну ночь стать толстым и некрасивым — величайшая жестокость мира.

И почему семья Шэнь вообще не назначила наблюдателя следить за ним? Это

сознательная халатность!

Исходное тело чуть не избило собственного мужа до смерти, и дело практически

закрыли, оставив его безнаказанным.

Нетрудно понять, откуда у оригинала такая уверенность, он буквально испорчен

вниманием семьи, очевидно, что он никогда не сталкивался с суровыми реалиями

жизни.

Гуань Жу смотрела на страдания молодого господина и решила набраться смелости

предложить: «Молодой господин, может быть, позволить мне нести вас?»

Шэнь Чжун Цинь изумлённо взглянул на него.

Она выглядела хрупкой, тонкой фигурой, совершенно не внушающей доверия.

Колени действительно ужасно болели, и он отчаянно хотел отдохнуть, поэтому

решил рискнуть попробовать.

— Ты уверена, что справишься?

— Конечно, молодой господин, я смогу отнести вас домой!

Будучи близким помощником молодого господина, чувство самосохранения у него

должно быть развито отлично. Сейчас ей нужно действовать решительно, независимо

от обстоятельств.

— Ладно, неси меня.

Шэнь Чжун Цинь присел на спину Гуань Жу и добавил: «Если почувствуешь, что не

можешь, остановись».

Гуань Жу согнулась, стараясь подготовиться психологически, но стоило Шэнь Чжун

Цину взлететь над землёй, как она ощутила давление огромной тяжести на спине.

— Ого...

Собравшись с силами, она попыталась поднять его, но её колени дрожали, едва

выдерживая нагрузку.

— Эй!

Их попытка закончилась неудачей, оба упали на землю.

Смех раздался впереди, наполненный сарказмом: «Второй брат, что случилось?

Увидев старшего брата и старшую сестру, неужели вы решили поклониться так

низко?»

Голова кружилась, открыв глаза, Шэнь Чжун Цинь увидел двух незнакомцев разного

роста, с ухмылками наблюдавших за ним.

Судя по словам высокого мужчины, их личность была очевидна.

Так быстро встретил главных героев романа.

Эта сцена похожа на эпизод из романов, где злодей терпит унижение и

подвергается издевкам главного героя.

Вот только сейчас он сам оказался в роли пушечного мяса.

«Старший брат, ты недавно вышел из храма? Говорят, ты избил жену почти до

смерти, и отец наказал тебя, верно?»

Голос Вень Чао Цзюнь звучал так, будто он наслаждался зрелищем чужих страданий.

Книга говорила, что он ненавидел этого неприятного, эгоцентричного антигероя.

Шэнь Чжун Цинь понимал, что этот парень вовсе не такой уж мудрый и спокойный,

каким кажется.

Книга утверждала, что он прекрасен внешне, но лично Шэнь Чжун Цинь считал его

внешность обычной, гораздо хуже внешности Чжоу Хуа Юэ.

По какой-то причине он захотел подразнить его.

— Старшая сестра так интересуется интимными делами нашей супружеской пары?

Может, поживёте вместе с нами в павильоне Цинью?

Непочтительные слова Шэнь Чжун Циня, произнесённые с выражением лица грубияна,

оказались менее опасными, зато чрезвычайно оскорбительными.

Вень Чао Цзюнь покраснел от гнева: «Ты...»

— Второй брат, осторожней с речами, — нахмурился Шэнь Чжао Вэнь, строгим

голосом предупреждая.

Хотя знал, что перед ним главные герои, Шэнь Чжун Цинь ничуть не испугался.

Причина проста: эта пара не способна на хитрые интриги, да и сил противостоять

ему у них недостаточно — по крайней мере, пока.

Даже оригинал, лишённый ума, смог довести пару до нервного истощения, значит,

бояться нечего.

Шэнь Чжао Вэнь полагается на свой острый ум, хотя сейчас он всего лишь

учёный-кандидат, но Шэнь Чжун Цинь знал, что тот станет великим учёным и

оставит его далеко позади.

Тогда оригинальный персонаж снова попытается бороться с ним, и семейная

поддержка исчезнет.

Но какая разница?

Авторские примечания:

Шэнь Чжун Цинь: «Не смотрите на мою полноту, думаете, я слабак?» (Фото с

руками на бёдрах)

Осторожность

Глава 6. Осторожность

«Разве тот факт, что этот ущербный человек вызывает такое сильное неприятие и раздражение, не является причиной самой большой тревоги?»

Единственное достоинство Шэнь ЧжунВэня — его богатый ум, даже будучи всего лишь юным талантливым учеником, Шэнь ЧжунЦинь знал, что он непременно станет выдающимся чиновником и оставит его далеко позади.

И тогда оригинальный хозяин тела снова столкнется с ним лицом к лицу, и семья

Шэнь уж точно не сможет защитить его.

Но разве это имеет значение?

Семья Шэнь не станет защищать своего сына, если бы возникла необходимость

противостоять кому-то другому.

Однако разве это имеет значение?

Шэнь Чжун-гинь вовсе не собирался усложнять жизнь своему мужу и семье, доводя дело до ненависти и мести, как это было описано в оригинале произведения.

Даже если в будущем появится желание разобраться с ним, это произойдёт гораздо позже.

Зачем терпеть унижения и страх перед главным героем, боясь возмездия за свою будущую славу?

Кроме того, показывая слабость, он рискует стать объектом издевательств и

унижений со стороны окружающих.

— Хм-хм... Старший брат, не беспокойтесь, мы просто шутили с невесткой, — произнес Шэнь ЧжунЦинь примирительным тоном, словно ничего не произошло. Затем добавил небрежно: — Уже поздно, младший брат отправится отдыхать. Вы двое

продолжайте развлекаться.

Это вызвало гнев у Вэнь ЧаоЦзюня.

Он никак не мог поверить, насколько толстокожими могли быть члены семьи второй семьи. После столь позорного поведения они продолжали вести себя высокомерно и самоуверенно.

— Ладно, ладно, не обращай внимания на него, — успокаивал своего мужа Шэнь

Чжун-вэнь, видя его недовольство. — Ты же знаешь, какой он человек. Просто

забудь его слова и обходи стороной.

Что тут поделать, столкнувшись с таким человеком, кроме как убедить самого

себя проявлять великодушие?

— Но я просто не мог смириться с этим, — возразил Вэнь Чаоцзюнь с

недовольством.

Человек с такими высокими амбициями, как он, не мог мириться с постоянным

провоцированием со стороны другого.

— Раньше, пока мы не стали близкими, он постоянно пытался завоевать мое

расположение. Сегодня подарил украшения, завтра — шелковый платок. Как бы я ни отвергал его попытки, он продолжал приставать ко мне, будто надоедливый комар,

рассказывая всякую чепуху и смотря на меня похотливо.

— Что касается внешности и образования, то ты превосходишь его в сотни раз, но он совершенно лишён самоосознания и продолжает раздражать тебя и твоего

супруга, — продолжил Вэнь Чаоцзюнь — После вступления в семью Шэнь он снова начал приставать ко мне, продолжив своё поведение, которое следовало давно прекратить. Если я отказывался подчиняться его желаниям, он начинал нападать на меня словесно. Правда, я понятия не имею, чего именно он добивался!

Представьте себе чувство тошноты, вызванное проглатыванием ста мух

одновременно, вот что чувствовал Вэнь Чаоцзюнь, сталкиваясь с настойчивым

вниманием от нелюбимого человека.

Его душа испытывала невыносимую досаду оттого, что Шэнь ЧжунЦин никак не пострадал должным образом, что доставляло бы ему огромное удовлетворение.

Но Шэнь ЧжунЦин оставался жизнерадостным, независимо от того, насколько сильно его ненавидели другие.

Будущее покажет, каким горьким будет наказание этому человеку!

Вернувшись в свою комнату, Шэнь ЧжунЦин попросил Гуань Цзю принести лекарство.

Сидя на кровати, он закатал штанину, внимательно осматривая колено.

Колено уже покрылось синяком и опухло большим пятном, придавая его полнеющему телу жалкий вид.

Сам Шэнь ЧжунЦин невольно издал звук удивления и неодобрения.

— Эй? Вторая госпожа, почему вы стоите там?

За дверью раздалось нерешительное восклицание Гуань Цзю.

Заметив имя Чжоу ХуаЮй, Шэнь ЧжунЦин настороженно прислушался.

Подождём немного...

Голос Гуань Цзю вновь прозвучал: «Вы пришли повидать второго молодого

господина?»

— Подождите минутку, я пойду внутрь и сообщу вам.

Услышав это, Шэнь ЧжунЦин откашлялся и громко сказал Гуань Цзю: «Пусть войдет».

Затем быстро натянул штаны и сел ровно на кровати.

Вскоре вслед за Гуань Цзю вошёл Чжоу ХуаЮй, двигаясь медленно и неуклюже.

Шэнь ЧжунЦин кашлянул, пытаясь говорить мягко, но достаточно тепло: «Ваше тело ещё не восстановилось, зачем встали?»

Цвет лица Чжоу ХуаЮя заметно побледнел, пальцы нервно сжимались.

Он боялся Шэнь ЧжунЦина и не знал, как спросить о матери.

Обнаружив это, Шэнь ЧжунЦин тоже замолк.

Гуань Цзю посмотрел на обоих мужчин, его мозг мгновенно сработал, и он

протянул бутылочку лекарства Чжоу ХуаЮю, сказав:

«Прошу вас помазать моего хозяина лекарством сверху вниз. У меня есть дела, поэтому я уйду.»

Он сразу выскользнул наружу, не дожидаясь возражений.

Шэнь ЧжунЦин промолчал.

Чжоу ХуаЮй держал бутылку, чувствуя себя неловко, словно прикоснувшись к

горячей картофелине.

Шэнь ЧжунЦин кашлянул и пригласил гостя сесть рядом: «Присаживайтесь сюда, не стойте».

Чжоу ХуаЮй колебался некоторое время, потом медленно подошёл и сел возле

кровати, оставаясь на некотором расстоянии от Шэнь ЧжунЦина.

Видно было, что он напряжён, пальцы напряглись до белизны, сидение едва

касалось поверхности.

Хотя внутри он отчаянно хотел наладить отношения, сам факт присутствия бодрого Чжоу ХуаЮя ставил Шэнь ЧжунЦиня в тупик относительно дальнейших действий.

Насторожённость Чжоу ХуаЮя также мешала ему действовать свободно.

— Почему вы пришли ко мне? — спросил Шэнь ЧжунЦин, предполагая, что дело

должно быть серьёзным, раз Чжоу ХуаЮй пришёл, преодолев страх и физическое неудобство.

Чжоу ХуаЮй опустил голову, губы побелели от напряжения.

Дело было действительно важное, но он не решился открыто выразить причину

своего визита.

Решившись прийти к Шэнь ЧжунЦину, он приготовился принять любые последствия.

Пусть даже придётся просить на коленях, главное — добиться освобождения своей матери.

Сейчас Чжоу ХуаЮй слегка дрожал, крепко сжимая бутылочку, надеясь произвести хорошее впечатление на Шэнь ЧжунЦина, приблизившись чуть ближе.

Шэнь ЧжунЦин широко открыл глаза, наблюдая за движениями красавца. Красивый юноша склонил голову, изгиб шеи выглядел изящно и соблазнительно, ресницы трепетали, отбрасывая тени на безупречно бледное лицо, маленькое красное родимое пятно украшало середину лба, создавая иллюзию божественного существа,

вышедшего из картины.

Только вот это существо недавно оправилось от болезни, жизненная энергия ещё не полностью вернулась, щеки покраснели подозрительным румянцем, черты были мягкими, почти водянистыми, но удивительно красивыми.

Шэнь ЧжунЦин погрузился в созерцание красоты, забыв обо всём остальном, пока внезапно не понял смысл действий прекрасного юноши.

— …Вы хотите помазать мою рану?

Чжоу ХуаЮй кивнул, стискивая губы.

Шэнь ЧжунЦин поспешно отказался: «Нет-нет, я справлюсь сам...»

Попытавшись взять у Чжоу ХуаЮя бутылочку, Шэнь ЧжунЦин обнаружил странную проблему — он физически не мог дотянуться до собственного колена.

Шэнь ЧжунЦин задумчиво молчал.

Невероятно!

В сердце Шэнь ЧжунЦина зародились слезы отчаяния.

Почему он стал таким жирным?!

Похоже, Чжоу ХуаЮй заметил его затруднения и заботливо свернул край штанов, открывая поражённое место.

Теперь Шэнь ЧжунЦин не мог отказаться, поэтому сидел тихо, позволяя красавцу

ухаживать за ним.

Чжоу ХуаЮй сначала согрел мазь в руках, затем аккуратно приложил ладони к

колену Шэнь ЧжунЦина, нежно массируя.

Теплое ощущение распространялось вверх по телу Шэнь ЧжунЦина, иногда

сопровождаясь резкими болевыми импульсами, заставляя его непроизвольно вскрикивать.

При каждом движении Чжоу ХуаЮй замирал, но Шэнь ЧжунЦин успокаивал его мягким голосом: «Всё нормально, продолжайте массаж, я выдерживаю боль».

Эти слова расслабили Чжоу ХуаЮя, и он возобновил движения.

Взгляд Шэнь ЧжунЦина автоматически упал на красивое лицо перед ним, мысли его стали дерзкими: пусть попадание в роль отрицательного персонажа было неудачным событием, но случайно заполучить красивую жену было настоящим везением!

Читая книгу, Шэнь ЧжунЦин искренне сочувствовал персонажу Чжоу ХуаЮя,

размышляя о нём как о прекрасном цветке, вставленном в кучу коровьего навоза, причём навоз даже не ценил цветок.

Если бы он оказался на месте жениха, увидев такую нежную и заботливую

красавицу женой, он бы просыпался смеющимся во сне!

Кто бы мог подумать, что вскоре эта жена стала его собственной...

Независимо от прошлых обид и разногласий между Чжоу ХуаЮем и предыдущими воплощениями, знающий историю Чжоу ХуаЮя Шэнь ЧжунЦин решил проявить доброту и

восполнить недостаток любви и заботы, которого тот испытывал ранее.

Чжоу ХуаЮй застыл на месте, взгляд постепенно становился сложнее.

Должен ли он поверить? Этот мужчина причинил ему столько унижения и боли, а теперь вдруг заявляет, что изменится и начнёт относиться хорошо...

Он не понимал намерений Шэнь ЧжунЦина.

Может быть, это просто временное проявление добродетели мясника?

Чжоу ХуаЮй вернул выражение спокойствия своему лицу.

«Шэнь ЧжунЦин» в его глазах всегда был безнадежно испорченным человеком,

мечтать о таком человеке было бы абсурдным занятием, достойным смеха.

Шэнь ЧжуЦин прекрасно понимал, что Чжоу ХуаЮй сохраняет осторожность, но

изначально он и не ожидал немедленного доверия.

Время покажет, рано или поздно он убедит Чжоу ХуаЮя изменить мнение.

Авторские примечания:

Толстый (иронично): Как я вообще не могу достать до собственных пальцев ног?!

Похудеть

Глава 7. Похудеть

«Пришел главный врач, у него есть важные новости, которые он хочет доложить»,

— услышал Шэнь ЧжунЦин голос Гуань Цзю снаружи комнаты.

Шэнь ЧжунЦин повысил голос: «Пусть войдет».

Перед ним предстал тот самый пожилой доктор, который первым делом поклонился.

— Господин второй молодой господин, госпожа вторая молодая хозяйка, — произнес он уважительно.

Шэнь ЧжунЦин кивнул головой: «Господин, в чем дело?»

— Второй молодой господин, — почтительно обратился старик-доктор, — пациентка, которую вы поручили лечить, та старая дама, относительно состояния её здоровья, у меня есть кое-какие соображения.

Шэнь ЧжунЦин замер, поняв намек, и инстинктивно взглянул на Чжоу ХуаЮя.

Сердце Чжоу ХуаЮя дрогнуло.

Какая такая старая дама? Может быть, речь идет о моей матушке?

Чжоу ХуаЮй почувствовал волнение, а Шэнь ЧжунЦин ответил утвердительно:

«Доктор, говорите».

Старик объяснил: «Старая дама заболела от переживаний, её здоровье значительно ослаблено. К тому же болезнь долго оставалась без эффективного лечения, поэтому

ситуация ухудшилась до весьма трудного положения. Без надлежащего ухода даже знаменитый врач Хуа То окажется бессильным».

— Значит, нужен хороший уход, — твердо заявил Шэнь ЧжунЦин, — прошу доктора

хорошенько осмотреть пациента, используя любые необходимые препараты. Лишь бы вылечить мою матушку, я обязательно щедро вознагражу вас.

Чжоу ХуаЮй слушал внимательно и наконец больше не смог удержаться, бросив быстрый взгляд на Шэнь ЧжунЦина.

Старый врач тихо произнёс:

– «Не потому, что я не хочу лечить, а потому, что сама старая дама отказывается сотрудничать».

— ? — недоуменно переглянулись оба мужчины.

— Отпустите меня, не задерживайте меня!

— Матушка, вы не можете уйти отсюда! Врач сказал, что ваше состояние требует

тщательного ухода.

— Я сказала, что не буду беспокоить вас! Я сама разберусь.

— Нет, это невозможно! Если вы уйдете, второй молодой господин непременно

жестоко наказыжет нас!

— Да-да, лучше послушайтесь совета, зачем уходить из дома семьи Шэнь? Разве здесь плохо?

Худая женщина с седыми волосами оперлась на палку, гордо выпрямляясь и

произнося отчетливо:

– «Это дом вашей семьи Шэнь, а не нашей семьи Чжоу! Зачем мне оставаться здесь надолго?»

Несмотря на бедственное положение, в её облике сохранялась железная воля,

показывая, что она гордый человек.

— Матушка пришла как раз вовремя, я собираюсь подготовить экипаж для вашего отъезда, — вмешался Шэнь ЧжунЦин своим полным телом, появляясь в дверях.

Цвет лица матери-Чжоу изменился, но она быстро взяла себя в руки.

— Вот видите, я должна покинуть ваш дом, — заявила мать–Чжоу, её возраст на самом деле был не так уж велик, однако годы несчастий и болезней сделали её старше, чем она была на самом деле.

— Ну как же, матушка, одна вдали от дома, я просто не смогу спокойно отпустить вас. Лучше отдохните здесь, поправьтесь и потом примете решение, — уверенно стоял Шэнь ЧжунЦин в дверях, преграждая путь, подобно стене.

Мать-Чжоу сжалась внутри, подавленно прошептала:

–«Безрассудство, вы собираетесь заключить меня здесь?».Шэнь ЧжунЦин: «...»

Усталость охватила его. Было ли это результатом множества плохих поступков прежнего тела или его собственное лицо показалось ей недобрым? По крайней мере,

семья Чжоу совсем не доверяла ему.

— Матушка преувеличивает, я действую исключительно в ваших интересах, — попытался смягчить ситуацию Шэнь ЧжунЦин.

— Ф-фырк! — холодно фыркнула Чжоу-мать, демонстративно отвернув лицо.

Она не знала, почему этот толстый негодяй внезапно приказал привести её в семейный особняк, но точно решила, что ни в коем случае не останется здесь.

Такого рода человек определенно замышляет какую-нибудь хитрость против неё.

Ведь если бы не было проблем, вряд ли он проявлял бы подобную

доброжелательность.

Просто случилось так, что в тот момент она была слишком слаба, чтобы

сопротивляться.

Находясь в незнакомом доме, она не могла чувствовать себя спокойно. Поэтому, как только смогла встать, она попыталась сбежать, но служанки отказались выпустить её.

— Матушка, пожалуйста, не спешите, мы редко встречаемся в семейном поместье Шэнь, разве вы не хотите увидеть Чжоу ХуаЮя? — Шэнь ЧжунЦин использовал эмоциональную карту, заметив легкую реакцию на лице матери-Чжоу.

Говоря о Чжоу ХуаЮе, мать Чжоу не могла остаться равнодушной. Она вышла замуж за этого тигра среди волков и хотела убедиться, что её сын чувствует себя хорошо.

— Где А-Юй? Почему он не пришел? — спросила Чжоу-мать, вспомнив прозвище сына.

А-Юй? Шэнь ЧжунЦин мысленно повторял имя, узнавая прозвище Чжоу ХуаЮя.

— У Чжоу ХуаЮя проблемы со здоровьем, поэтому я велел ему отдыхать в комнате,

— пояснил Шэнь ЧжунЦин.

Глаза Чжоу-матери расширились, схватив рукав Шэнь Чжунина:

–«Что случилось с А-Юем? Немедленно отведите меня к нему!»

— Успокойтесь, теща, с Чжоу ХуаЮем все в порядке, просто он не сможет

встретиться с вами лично. Сначала поправьте свое здоровье, а потом я организую вашу встречу, — предложил Шэнь ЧжунЦин.

Мать-Чжоу поколебалась мгновение, медленно отпустив рукав, недоверчиво сузив глаза:

–«Если вы обманете меня, вы пожалеете!»

— Не посмею, не посмею, — согласился Шэнь ЧжунЦин.

Наконец, он сумел удержать женщину в своем доме, облегченно вздохнув.

Эта пара мать и сын, конечно, находилась в тяжелом положении, но никто из них не соглашался спокойно лечь и выздороветь.

Чжоу ХуаЮй пришел, и Шэнь ЧжунЦин потратил много усилий, убеждая его

согласиться на лечение.

Он также переживал, что если Чжоу-мать увидит раны сына, возникнут трудности с объяснениями.

Спокойная ночь прошла.

Поскольку оригинальный владелец любил спать долго, Гуань Цзю привык каждый день просыпаться поздно утром.

Сегодня он проснулась раньше обычного, зевнув, вышл из комнаты. Случайно

заметив, что второй молодой господин уже встал и занимается упражнениями во дворе, он остолбенел.

Пот градом стекал по лицу, Гуань Цзю подбежал, прислуживая и улыбаясь с

выражением восхищения:

–«Второй, э-э... молодой господин, вы... вы встали... ха-ха... Почему сегодня так рано поднялись?»

Шэнь ЧжунЦин нахмурился, уставившись на него потным лицом:

– «Раннее утро? Сейчас уже почти обеденное время».

По спине Гуань Цзю пробежал холодный пот, он подумал про себя: «Для вас это,

конечно, ранняя пора».

Но вслух он не смел сказать подобное, предпочитая умолять о прощении:

–«Простите, простите, я проспал и забыл предупредить вас о вашем подъеме. Прошу наказания, молодой господин».

Шэнь ЧжунЦин, будучи современным самостоятельным человеком, привык

самостоятельно одеваться и мыться, не считая это проблемой.

— Хорошо, забудь об этом, просто постарайся завтра подняться раньше, — махнул рукой Шэнь ЧжунЦин, демонстрируя отсутствие интереса.

— Да-да-да, — радостно закивал Гуань Цзю, радуясь, что избежал неприятности.

— Принеси воды, я хочу искупаться, — распорядился Шэнь ЧжунЦин.

— Конечно, молодой господин, — отправился исполнять приказ Гуань Цзю, удалившись подальше, внезапно осознав нечто необычное. Солнце выходит с западной стороны? Его хозяин только что занимался физическими упражнениями?

Шэнь ЧжунЦин убрал самодельную скакалку и обмахнулся веером.

Физическое состояние этого тела оказалось катастрофическим. Несколько движений привели к отдышке и струящемуся потоку пота.

Однако тяжесть собственного тела, особенно наличие огромного слоя жира вокруг живота, сделала похудение единственным решением. Шэнь ЧжунЦин устал носить

лишние килограммы, тяжело дышать и испытывать дискомфорт от постоянного трения кожи.

Ранее он никогда не страдал ожирением, имея стройную фигуру, которой многие

завидовали. Начав занятия фитнесом, он достиг фигуры мечты: худощавый и

мускулистый.

Кроме телосложения, внешность Шэнь ЧжунЦина тоже была привлекательной. От детского сада до университета девушки передавали ему любовные письма.

Но за одну поездку в метро он превратился в настоящего толстяка.

Как можно было легко пережить такую разницу?

Единственным утешением было то, что рост тела сохранился примерно метр

восемьдесят, просто оно стало массивным, похожим на небольшую гору. Вторая хорошая новость заключалась в том, что достоинство осталось вполне приличным.

Проблему веса можно решить усердными тренировками, но если физическая форма никуда не годится, это настоящая беда.

Таким образом, Шэнь ЧжунЦин остался спокоен, разработав строгий план похудения.

Тем временем работники кухни, получив список диетического питания, впали в

замешательство.

— Утром одно кукурузное зерно, яйцо и чашка соевого молока? Всего лишь столько еды?

— Что такое эта осенняя хризантема... а куриное грудное мясо, это какая часть

курицы?

— Вареные овощи? Молодой господин семейства Шэнь ест вареные овощи? Если управляющий узнает, что мы кормим второго молодого господина вареными овощами, не отберут ли нашу зарплату?

— Все это похоже скорее на еду для цыплят, чем для людей!

Шэнь ЧжунЦин абсолютно не подозревал, какими комментариями сопровождалось обсуждение его диеты. После купания он пошел проверить Чжоу ХуаЮя.

Увидев его, Чжоу ХуаЮй изумился. Обычно он избегал Чжоу ХуаЮя, как ядовитых гадюк, выгнав его жить отдельно и предупредив, чтобы тот не приближался, поскольку не желает видеть его.

Помимо случая, когда он поймал Чжоу ХуаЮя на краже денег, «он» никогда не

переступал порог этой комнаты.

Последние дни встречи с ним участились гораздо чаще, чем обычно.

Увидев его появление, Чжоу ХуаЮй пытался приподняться, но Шэнь ЧжунЦин остановил его: «Оставайся лежать, я просто проверяю тебя».

Сказав это, он осмотрелся, подошел к углу и распахнул окно.

Вернувшись обратно, улыбнулся Чжоу ХуаЮя и объяснил: «Комната слишком душная, это вредно для здоровья. Нужно поддерживать циркуляцию воздуха».

Вместе с открытием окна свежий воздух вместе с легким ветерком проник в

помещение, наполнив пространство свежестью. Хотя прохладный воздух прошел мимо ног Чжоу ХуаЮя, он ощутил приятную легкость в груди.

Действительно, Чжоу ХуаЮй благодарен за этот простой акт заботы.

Обычно больные и выздоравливающие закрывают двери и окна, опасаясь сквозняков.

Чжоу ХуаЮй следовал этому обычаю, но почувствовав приятный эффект свежего

воздуха, полюбил это ощущение.

А Фу ухаживал за ним отлично, но действовал согласно традициям. Поскольку Чжоу ХуаЮй не умел говорить и привык скрывать чувства, он не озвучивал пожелания.

Примечания автора:

Позже, когда толстый господин превратится в стройного джентльмена, его диета станет популярной...

Академия

Глава 8. Академия

Одежда на Шэнь ЧжунЦине сидела нелепо - будто дырявый кунжутный пирожок, плавающий в супе с вонтонами.

Впрочем, открытое им окно смотрело в

другую сторону: сквозняк не доставал до него. Погода стояла тёплая, уютная;

лишь изредка пробегал лёгкий ветерок — беспокоиться было совершенно не о чем.

— Как самочувствие? — привычно спросил ЧжунЦин, положив руку на лоб Чжоу ХуаЮя, проверяя температуру. Убедившись, что всё нормально, он облегченно вздохнул.

Однако он не заметил, что даже это мимолётное прикосновение вызвало появление двух алых пятен на щеках ЧжоуХуаЮя.

Естественно, Чжоу ХуаЮя не собирался отвечать на вопрос Шэнь ЧжунЦиня, и тот давно привык к такому поведению. Совершенно непринуждённо подняв рукав ЧжоуХуаЮя, он сказал:

— Покажи мне свою рану.

Лицо Чжоу ХуаЮя вспыхнуло ещё ярче, красивое, словно вырезанное из белого

камня, оно редко демонстрировало признаки смущения.

Ведь, несмотря на то, что муж имел полное право видеть раны супруги, подобные жесты казались Чжоу непривычными и вызывали внутренний дискомфорт.

Тем временем Шэнь ЧжунЦин внимательно осмотрел рану, отметив, что края затянулись, удовлетворённо улыбнулся и похвалил:

— Неплохо, рана заживает хорошо.

Взгляд Чжоу замер на лице мужа, взгляд которого раньше неизменно выражал

недовольство и пренебрежение. Теперь же там читалась искренняя забота и

внимание.

— А... А-Юй, — вдруг назвал Чжоу мужчина, слегка смутившись, — позволишь мне называть тебя так?

Чжоу удивлённо посмотрел на мужа, глаза наполнились недоумением и сомнениями.

Наконец, едва заметно кивнув головой, согласился.

Шэнь ЧжунЦин почувствовал облегчение и продолжил говорить:

— Сегодня утром я посетил твою матушку, тебе не нужно тревожиться. Доктор У подтвердил, что при надлежащем уходе состояние здоровья твоей матери улучшится.

Ах да, доктор У — это тот самый старый лекарь, который недавно лечил тебя. Он

весьма искусен в медицине, его предки служили императорскими лекарями, так что у него глубокая семейная традиция медицины. Моё предложение состоит в том, чтобы твоя матушка осталась жить в нашем доме.Как считаешь?

Здесь условия лучше, ей обеспечат надлежащий уход. К тому же вас двое остались друг у друга единственными близкими людьми, и оставлять вашу мать одну кажется

неправильным. Лучше пригласить её сюда, чтобы вам не пришлось терпеть боль разлуки.

Сердце Чжоу бешено заколотилось, кровь быстрее побежала по венам. Эти слова звучали настолько нереально, будто он находился в каком-то прекрасном сне.

Это реально возможно? Действительно ли он сможет жить вместе с мамой?

— О моих родителях не беспокойся, я сам обо всём договорюсь. Что касается

твоей матери, я тоже обсудил это с ней, уверена, она не откажет, — серьёзно

добавил Шэнь ЧжунЦинь

Глаза Чжоу ХуаЮя моментально увлажнились слезами, придав лицу необычайную трогательность.

Мужчина говорил именно о том, что тревожило сердце Чжоу ХуаЮя больше всего.

Никогда он не смел мечтать о таком счастье, хотя недоверие и осторожность

оставались внутри него. Тем не менее желание поселиться рядом с матерью

зародилось глубоко в душе Чжоу ХуаЮя.

И если это правда, если Шэнь ЧжунЦинь выполнит своё обещание, Чжоу ХуаЮй

обязательно отплатит добром и верностью!

Шэнь ЧжунЦин изумленно смотрел на своего мужа, внезапно вставшего перед ним на колени.

— Э-э-э, зачем ты делаешь это?! — испуганно воскликнул он, поспешно поднимая Чжоу ХуаЮя.

— Это мелочь, совсем ничего особенного, разве стоит так унижаться? — возмутился

Шэнь ЧжунЦинь, глядя на слезы на глазах Чжоу ХуаЮя.

Но вид несчастного выражения на лице Чжоу смягчил его сердце.

— Ты мой супруг, тебе не пристало становиться на колени предо мной. Больше никогда так не поступай, понял?

Затем добавил мягким голосом:

— Если у тебя есть желания или мечты, говори смело. Когда ты стала моей женой, моя обязанность — относиться к тебе хорошо. Всё, что в моих силах сделать, я постараюсь исполнить.

Эти теплые слова произвели странное впечатление на Чжоу, вызвав чувство

неопределенности и внутреннего раскола.

Тот самый человек, который стоял перед ним... действительно ли это тот самый

Шэнь ЧжунЦин, которого он знал?

Или его заменили каким-нибудь духом или демоном?

Эта абсурдная мысль вспыхнула в голове Чжоу ХуаЮя подобно молнии, рассеяв туман сомнений и тревог. Сердце его трепыхалось, пальцы судорожно сжимали мягкую ткань одеяла.

Ведь старый Шэнь ЧжунЦинь никогда бы не извинился перед ним и уж точно не

признал своей вины.

Может быть, боги пожалели его и послали другого, нежного и внимательного мужа?

Подумав хорошенько, Чжоу ХуаЮй пришел к выводу, что перемены начались именно после того, как его избили. Может, это божественное вмешательство?

Тут вмешался Гуань Цзю:

— Второй господин, кухня сообщила, что обед готов. Вы хотите идти туда или...

Шэнь ЧжунЦин задумался, потом решил, что одному сидеть в комнате грустно,

лучше уж разделить трапезу с супругом.

— Пусть принесут еду сюда, мы будем есть тут, — распорядился он.

Гуань Цзю отметил про себя, что отношение второго господина к жене явно изменилось, но внешне никаких эмоций не показал.

— Да, господин, — тихо откликнулся слуга.

Шэнь ЧжунЦинь вновь улыбнулся Чжоу ХуаЮю:

— Давай впредь будем есть вместе, вдвоём веселее.

Глаза Чжоу Хуаюя сверкнули необычным светом, уголки губ едва заметно

приподнялись.

Когда еда была принесена и расставлена на столе, Чжоу Хуаюй окончательно

растерялся.

Шэнь ЧжунЦин указал рукой на свою тарелку:

— Вот твоя порция, — показывая на изысканные блюда, приготовленные специально

для Чжоу.

Потом махнул рукой в сторону собственной еды:

— А вот эта, — указал на грубые куски пищи, предназначенные для него самого.

Не говоря уже о Чжоу, даже помощник А Фу застыл в замешательстве.

Наконец придя в себя, Чжоу подозвал А Фу принести бумагу и кисточку, написал:

«Почему муж ест такую пищу?»

Шэнь ЧжунЦин особенно внимательно прочитал слово «муж», лицо невольно залилось румянцем.

Помимо обычных полов — мужчины и женщины — существовала третья категория — «шуан эр» («двойной пол»). Хотя внешне они походили на мужчин, отличались меньшей физической силой и меньшим ростом, а также имели особое пятно на лбу, известное как «родимое пятно беременности».

Шэнь ЧжунЦин пока ещё плохо переносил обращения вроде «муж», «супруг», «госпожа», каждый раз внутренне стесняясь слышать подобное.

Он объяснил: — Просто... я решил сесть на диету.

А-Фу осторожно распахнул глаза.

Что произошло с нашим вторым молодым господином?

— Такой внушительный размер подойдёт кому угодно, — неуверенно похвалил А Фу.

Шэнь ЧжунЦин бросил на помощника недовольный взгляд:

— Хочешь попробовать носить мои объёмы?

Помощник съёжился и замолк.

Зато Чжоу ХуайЮй еле удерживался от смешков.

Немного подумав, Чжоу быстро набросал фразу:

«Муж береги здоровья, не торопись».

Шэнь ЧжунЦин был тронут таким вниманием супруга. Хотя недавно он обидел его, но он та теперь простил его и даже проявлял беспокойство.

Видимо, он не ошибся в своём выборе.

Позавтракав, Шэнь ЧжунЦин отправился в библиотеку.

Комната оказалась чистой и аккуратной, видимо, хозяин редко бывал здесь. Стены украшали новые книги и свитки.

Шэнь ЧжунЦин выбрал пару книг, намереваясь почитать и скоротать время.

Пока слуга подавал чай, Гуань Цзюй нерешительно проговорил:

— Господин второй сын, учителя Академии сказали, что если вы будете продолжать пропускать занятия, вас исключат. Завтра пойдете?

Гуань Цзюй задал вопрос собрав всю храбрость.

Все знали, что «Шэнь ЧжунЦин» ненавидел учёбу и часто находил повод пропустить урок. Каждый раз, когда его пытались убедить учиться, он обижался и сердился.

Поэтому Гуань Цзюй не хотела рисковать, боялась вызвать раздражение хозяина.

Шэнь ЧжунЦин задумчиво нахмурился, осознавая ситуацию.

Да, верно, герой романа постоянно учился в знаменитой Академии «Тансян шуян», и злой персонаж «Шэнь ЧжунЦин» также был учеником академии. Однако, поскольку он регулярно пропускал уроки, в конце концов был изгнан, став объектом насмешек.

Теперь, оказавшись в мире романа и приняв облик персонажа, Шэнь ЧжунЦин

чувствовал ответственность за судьбу своего героя. Такого возраста и статуса

молодой человек обязан посвятить себя учебе.

Лучше пойти в академию, подумал Шэнь ЧжунЦин, чем оставаться дома и

самостоятельно пытаться разобраться в науке.

Решившись, он заявил:

— Пойдем завтра, подготовьте всё необходимое.

Гуань Цзюй был поражен неожиданностью решения, немедленно пообещав подготовиться наилучшим образом.

— Ваш отец и мать будут рады услышать хорошие новости, — добавил он.

Услышав о своих приемных родителях, Шэнь ЧжунЦинь слегка занервничал.

Интересно, как они отреагируют на неожиданное исправление сына, якобы

«вернувшегося на правильный путь»?

На следующее утро Шэнь ЧжунЦинь был разбужен Гуань Цзю задолго до восхода

солнца.

Белоснежная форма учащихся академии «Таньсян Шуюань» украшалась широкими рукавами и длинными полами, окрашенными в оттенки туши, придававшими студентам

утончённую учёность.

Но на Шэнь ЧжунЦине эта одежда выглядела нелепо, словно мантый, потерявший начинку, вызывая невольную улыбку.

Сам Шэнь ЧжунЦинь не беспокоился о внешности, обратив внимание лишь на

открытую соседнюю дверь, откуда вышел А Фу, поддерживающий Чжоу ХуаЮе, стоящего

ещё недостаточно твёрдо на ногах.

Он удивился: предполагалось, что только он поднимается так рано, почему же

Чжоу ХуаЮе тоже встал?

Примечания автора:

Нелепость пухлого персонажа («сырника») привлекла внимание зрителей.

Ещё голодный Чжоу неожиданно почувствовал приступ голода.

Заучивание наизусть

Глава 9. Заучивание наизусть

«Если сумеешь воспроизвести по памяти — я съем этот чернильный камень

— А -Юй, почему ты встал так рано?"куда ты собрался?Шэнь ЧжунЦин быстро

подошел ЧжоуХуайЮй заметив на нём форму академии, слегка изумился.

В ответ он взял кисть и бумагу и написал:

— Иду поздороваться с матушкой.

Шэнь ЧжунЦин нахмурил брови — ему это явно не понравилось:

— Рана твоя ещё не зажила до конца — к чему тебе сейчас ходить здороваться?

Чжоу ХуайЮй, не поднимая головы, вывел на бумаге:

— Последние два дня я не мог встать — это уже нарушение правил приличия.

Сегодня самочувствие получше, так

что пойти необходимо.

“— Послушай меня, доктор сказал, что тебе сейчас нельзя много ходить, — мягко уговаривал Шэнь ЧжунЦин.

Чжоу ХуайЮй сжал губы.

А Фу тихо проговорил:

— Это… вчера вторая госпожа велела передать, чтобы вторая молодая госпожа пришла поздороваться с ней.

Шэнь Чжунцин, едва услышав это, вспыхнул от гнева, но сдержался и холодно произнёс:

— Возвращайся в свою комнату. Я сам

пойду поговорить с матушкой.

Сказав это, он резко развернулся и вышел. Гуань Цзюй торопливо последовал за ним.

Они направились в Тайаньюань — покои, где жили Чэн Цзиньфэн и Шэнь Гофу. В этот час Чэн Цзиньфэн ещё не поднялась с постели.

Её личная служанка Биэр стояла у дверей, поджидая Чжоу ХуайЮю. Обычно, когда он появлялся, она велела слугам встать у входа и простоять так какое‑то время — «соблюдая порядок», — это была привычная уловка.

Но сегодня вместо второй молодой  госпожи она увидела второго молодого

господина.

Теперь ей нельзя было медлить: служанка поспешно вошла в внутренние покои  и доложила второй госпоже.

Чэн ЦзиньФэн в это время ещё причёсы валась. Услышав, что сын ждёт снаружи, она тут же велела пригласить его внутрь.

– “Цин-цин“, почему ты здесь?Чэн ЦзиньФэн с улыбкой прищурил глаза, как будто все неприятности, произошедшие за предыдущие два дня, были забыты.

Шэнь ЧжунЦин улыбнулся и сказал: –Естественно, это сын здесь, чтобы

поприветствовать свою мать.

По пути он успокоился.

Он не мог поддержать Чжоу ХуайЮя праведным негодованием, это вызвало бы подозрения у других, и, возможно, это также пробудило бы бунтарскую психологию Чэн ЦзиньФэнь.

Дело не в том, что Чэн ЦзиньФэнь не видела что он был одет в форму, просто

подумала, что ее сын снова просит денег, поэтому тихо спросила:

– Почему ты вдруг захотел поприветствовать свою мать?

– Этот сын планировал сегодня пойти в колледж, поэтому встал рано.Увидев по

дороге Чжоу Хуайюя, он сказал, что идет поприветствовать матушку. Видя, чтоему

нужна поддержка даже когда он стоит, я не хотел, чтобы тот выходил и подумал, что давно не посетил нашу дорогую мать, и решил воспользоваться

случаем разделить с ней завтрак перед отъездом в академию.

Чэн ЦзинФэн прищурился и наклонился к нему ближе: –... ты вернул Чжоу ХуайЮя

обратно?”

– Да, - невинно сказал Шэнь ЧжунЦин.

- Он бегал повсюду до того, как его раны зажили. Разве не из-за него на меня

показывали пальцем? Ты не знаешь, мама, чтов прошлый раз старший брат и

невестка смеялись надо мной по этому поводу.

Она стиснула зубы и сказала:

– «Эти проклятые щенки и девчонки осмелились посмеяться над моим сыном! Я содеру кожу с них живьем!»

Шэнь ЧжунЦин вздохнул с облегчением, извинился перед Шэнь Чжунвэнем и ВеньЧаоцзюнем, которых использовал в качестве оправдания.

Чэн ЦзиньФен и Шэнь Гоцзи были отрицательными персонажами в книге,

сопровождавшими Шэнь ЧжунЦиня, у них было одно общее качество — полное

отсутствие мозгов и чрезмерная жестокость. Проще говоря — их легко обмануть.

И самое главное, они обожали своего ребенка до слепоты. Они поддерживали все, что говорил и делал ребенок, даже если это приводило к катастрофическим

последствиям. Никогда не ругали сына ни разу.

Это была словно специальная версия «детского фильтра»: независимо от того,

насколько плохими были поступки ребенка, они этого не видели, и сын казался им идеальным во всех отношениях.

Завтрак Шэнь ЧжунЦиня состоял всего лишь из яйца и батата. Это было совершенно недостаточно для него, и Чэн ЦзиньФен, нежно заботившаяся о нем, постоянно подкладывала еду на тарелку, заставляя его съесть больше.

«Видимо, придется потренироваться побольше», подумал он про себя, чувствуя горечь.

Но внешне выглядел радостным и сказал:

– Все-таки завтрак у матери вкуснее всего. Может, я буду приходить каждый день завтракать?

Чэн ЦзиньФен обрадовалась:

–Хорошо! Если хочешь что-то особенное, скажи, мать попросит поваров приготовить.

«Да», кивнул Шэнь Чжункинь удовлетворенно.

Они беседовали тепло и сердечно.

Перед уходом Шэнь ЧжунЦинь все же немного беспокоился и напомнил Чэн ЦзиньФен:

–Матушка, пожалуйста, пока не беспокойте Чжоу ХуайЮя.

–Почему? – удивилась Чэн Цзиньфен.

– История с кражей денег — ошибка, моя вина, я был импульсивен, объяснил Шэнь ЧжунЦинь серьезно.

–Я долго думал и решил, что лучше относиться к нему хорошо. Ведь он мой

законный супруг, и если я хочу учиться и служить чиновником, слухио жестоком

обращении с мужем могут повредить моей карьере.

Чэн ЦзиньФен открыла рот от изумления:

– Сынок, ты собираешься сдавать экзамены на должность чиновника?

Она не сомневалась в способностях сына, просто была поражена, ведь думала, что он не любит учебу.

«Верно», подтвердил Шэнь ЧжунЦинь самоуверенно.

Чэн ЦзиньФен серьезно кивнула головой:– «Мать поняла, ты прав, нельзя рисковать твоей карьерой».

Их разговор вызвал недоумение среди слуг, наблюдавших за ними.

Один слуга шепотом заметил другому «Только рассвело, а госпожа и господин уже мечтают вслух».

Острый глаз Бин Эр прервал этот обмен мнениями предупреждающим взглядом.

Задержавшись ненадолго дома, ЧжунЦин прибыл в училище позже обычного.

Учитель стоял у доски, когда Шэнь ЧжунЦин запыхавшийся появился у двери.

– Простите учителя, я опоздал.

Класс захохотал, учитель шикнул, восстанавливая порядок, и сердито посмотрел на Шэнь ЧжунЦиня:

– «Раз уж опоздал, стой снаружи и слушай».

Шэнь ЧжунЦинь тяжело вздохнул.

Традиция наказывать стоянием за опоздание оставалась неизменной веками.

Кроме того, похоже, оригинальный герой сильно раздражал студентов своей

ленивостью.

Шэнь ЧжунЦинь спокойно стоял снаружи, наслаждаясь видом двора.

Учитель начал читать труднопроизносимый текст, ученики повторяли за ним. Шэнь ЧжунЦинь смотрел на них, качающих головами, и задумывался, не сотрясаются ли у

них мозги?

Представив себе учеников, читающих книгу и одновременно раскачивающихся до головокружения, он невольно засмеялся.

Смех прозвучал неожиданно громко, учитель сразу гневно спросил:

– «Кто смеется?»

Шэнь ЧжунЦинь быстро выпрямился, делая вид, будто ничего не произошло.

Однако нашелся тот, кто сообщил учителю:

– «Учитель, это второй ученик Шэнь!

«Шэнь... Чжун... Цин!»

Учитель взглянул на Шэнь ЧжунЦиня неодобрительно.

Шэнь ЧжунЦинь закрыл глаза:

–«Моя жизнь кончена...»

– «Заходи сюда немедленно!»

Шэнь ЧжунЦинь покорно вошел в класс и поклонился:

–«Учитель».

–«Что тебя развеселило?» строго спросил учитель.

Шэнь Чжункинь улыбнулся неуверенно:– «Просто вспомнил веселое событие».

– «Какое именно?»

– Собака сторожила дом, скоро родится второй помет», ответил Шэнь Чжункинь

невозмутимо.

Отвечая, он продемонстрировал хорошее знание текста, недавно прочитанного

учителем.

Это вызвало смех среди учеников.

«Тишина! Хватит смеяться!» Учитель покраснел лицом и обратился к Шэнь ЧжунЦиню сурово:

– «Невежественный! Даже находясь вне класса, слушая мудрые речи, твой ум

далек от науки. Скажи мне, 'Богатство и почет, которого хотят все люди,если

добыть его неправедным путем, не заслуживает обладания'. Что дальше?»

Эта фраза звучала ранее, и память Шэнь ЧжунЦиня оказалась достаточно хорошей, чтобы запомнить услышанное.

Поэтому он уверенно продолжил: «Бедность и унижение, которых боятся все люди, если обрести их неправедным путем, тоже невозможно избежать. Благородный муж, отступивший от добродетели, разве сможет называться благородным? Благородныймуж

не позволяет себе нарушить правила добра даже в течение одной трапезы,действует справедливо даже в спешке и сохраняет достоинство даже в несчастье».

Поскольку он понял смысл текста, он смог его запомнить. Фактически, сам факт правильного ответа не был удивительным, но проблема

заключалась в том, кем был Шэнь ЧжунЦинь!

Тот самый праздный юноша-дворянин, который прогуливал занятия, забывал

простейшие вещи вроде «Тысячесловия»!

Шэнь ЧжунЦинь своим ответом действительно поразил всех присутствующих.

Один студент скептически возразил:

– «Может, случайно совпал? Он даже

Тысячесловие не мог выучить».

Другие поддержали его мнение:

– «Да-да, учитель, проверьте его знания

Тысячесловия!»

Шэнь ЧжунЦинь нахмурился, недовольный таким отношением. Всего лишь Тысячесловие, кому оно вообще нужно?

–«А если я смогу вспомнить?» спросил он.

Первый студент, вызвавший сомнения, заявил

– «Если сможешь повторить, я съем

чернильный камень!»

– «Тогда договорились», мгновенно согласился Шэнь Чжункинь, опасаясь, что оппонент откажется.

Теперь студент размышлял, удастся ли сопернику исполнить обещание.

Шэнь ЧжунЦинь смело произнес:

–«Небеса темные и желтые, Вселенная обширна и пуста. Солнце и луна полны

света, звезды сверкают ярко... одиночка, глупый иограниченный, ничтожный и

жалкий. Вот помощники речи, восклицания и частицы».

Под пристальным взглядом окружающих Шэнь Чжункинь успешно воспроизвел весь текст Тысячесловия, не останавливаясь ни на секунду, оставив одноклассников в шоке.

Закончив, он бросили взгляд на студента, словно приглашая последовать своему

слову.

Теперь настало время смущенного студента.

Обещание было дано публично, теперь он оказался в затруднительном положении,

лицо краснело и бледнело, менялось множество оттенков.

Одноклассники сочувственно молча смотрели на него, только один парень открыто радовался чужому несчастью:

«Братец Цяо, чего ждёшь? Шэнь Эр уже закончил Тысячесловие, съешьте этот камень быстрее».

Другой послушник добавил: «Так точно, братец Цяо обещал прилюдно, зачем

откладывать выполнение обещания?»

Третий ухмылялся: «Давай скорее, мы хотим посмотреть зрелище».

Шэнь ЧжунЦинь почувствовал неприятное ощущение внутри, осознавая, что эта группа не только ненавидела его одного, но и сама не проявляла никакой дружбыдруг к другу.

Автор имеет сказать:

Шэнь · Тайный гений учебы · Сунцинь: Извиняюсь, мои скромные способности

состоят лишь в отличной памяти.~

Павильон тысячи цветов

Глава 10 Павильон тысячи цветов

«Разве можно не посетить „Павильон тысячи цветов“, „Лунный павильон“, „Палаты весеннего аромата“ или „Сад опьяняющих цветов“?»

Лицо студента Цинь позеленело от стыда, когда над ним начали подтрунивать.

Когда он нерешительно протянул руку к чернильному камню, Шэнь ЧжунЦин внезапно улыбнулся и освободил его из затруднительного положения: «Это всего лишь шутка, брат, пожалуйста, не принимай всерьез».

Тот широко раскрыл глаза, словно не мог поверить, что Шэнь ЧжунЦин, известный

своей склонностью стоять на своем даже тогда, когда он неправ, сказал такое великодушное слово.

Высокий наставник Гао, молча наблюдая за происходящим, слегка удовлетворенно улыбнулся.

Только Цзинь Югуань перестал улыбаться, глядя на Шэнь Чжуна взглядом, полным

недоброжелательности.

Собачонка уловила настроение окружающих и пробормотала себе под нос: «Этот жирдяй настоящий притворщик».

После занятий студент Цинь подошел, чтобы принести свои извинения:

– «Сегодня благодарю вас, господин Шэнь. Я осмелился выразить свое

недовольство на уроке, прошу вас не обижайтесь».

Шэнь ЧжунЦин добродушно усмехнулся: – «Ранее я тоже поступил неправильно,

ставя вас перед выбором пари, которое поставило вас в неудобное положение.

Давайте считать, что мы квиты».

Цинь Яо застыл в недоумении, хотя лицо напротив было таким же неприятным,

каким оно всегда бывало, однако он чувствовал нечто необычное.

Будто бы... какая-то странная притягательность исходила от него.

– «Наверняка, я схожу с ума!» подумал Цинь Яо и поспешно удалился.

Шэнь ЧжунЦин собирался уйти, когда вдруг трое студентов окружили его. Во главе стоял тот самый парень в золотой короне вместе со своими прихвостнями номер один и два.

— Эй, Шэнь Второй, пошли развлекемся после уроков? — небрежно произнес Цзинь Югуань, приблизившись и таинственно добавив: — Сегодня в „Павильоне тысячи цветов“ появилась новая звезда — давай сходим, посмотрим?»

И тут же подмигнул, будто передавал секретный сигнал своему единомышленнику.

Шэнь ЧжунЦин скривил губы, ведь название  „Павильон тысячи цветов“ сразу говорило само за себя — очевидно, речь шла о публичном доме.Он же

благовоспитанный юноша, следующий пяти принципам и четырём добродетелям — разве может он тайно от жены посещать подобные места?

— Прошу прощения, Цзинь-сюн, но у меня срочные дела дома. Я вынужден уйти.

Может, в другой раз?»

С этими словами Шэнь ЧжунЦин с неожиданной для своей комплекции ловкостью стремительно ретировался.

Никак не ожидая отказа от того, кто ранее охотно принимал подобные

приглашения, Цзинь Югуань замер на месте, пытаясь осознать произошедшее.

Спустя некоторое время он наконец очнулся и спросил удивленно:

— Почему он назвал меня братом Цзинь?

Кто-то рассказал о происшествии в классе Шэнь ЧжунВэню. Шэнь ЧжунВэнь тоже учился в «Академии Тансян», но уже имел звание сюцая, поэтому учился в другом классе. Он был в «классе Тянь», тогда как Шэнь ЧжунЦин — в «классе Кунь».

— Что случилось с нашим Шэнь ЧжунЦинем? Может, съел какую-то неправильную таблетку? Ведь он всегда ненавидел учебу, а его поведение всегда было мелочным и завистливым. Но сегодня он проявил неожиданную зрелость, как будто стал

совершенно другим человеком, — заметил приятель старшего брата, озвучивая мысли самого Чжуна.

Старший брат прекрасно знал своего младшего родственника — он был избалован родителями и высокомерен настолько, что позволял себе любые выходки. Если предположить, что он решил исправиться, старший брат ни на секунду этому не поверит.

— Ты думаешь, за ним стоит какой-то мудрый учитель? — предположил товарищ.

Шэнь ЧжунВэнь задумчиво помолчал немного, прежде чем сказать:

— „Тысячесловие“ — это базовый учебник для начинающих. Он изучал его много

лет, да и учитель заставлял его многократно переписывать текст. Так что то, что он смог его процитировать, не так уж удивительно. А то, что сегодня он не стал цепляться к словам, возможно, просто связано с его настроением».

Шэнь ЧжунВэнь определил это как случайность, полагая, что два события сами по себе недостаточны, чтобы говорить о каком-либо изменении.

Даже если предположить, что Шэнь ЧжунЦинь действительно решил взяться за ум и начать усердно учиться, это не станет для него угрозой. У Шэнь ЧжунЦина нет такого таланта, как у него, — тот до сих пор остаётся просто учеником, тогда как он уже стал сюцаем. Если бы не болезнь во время уездных экзаменов, он, возможно, уже был бы Цзюйжэнем.

Шэнь ЧжунЦинь никогда не сможет его догнать. Пусть тот делает что хочет —

когда он прославится, получив место в золотом списке и прославив свой род,

никто уже не сможет его защитить.

В мягких и спокойных глазах Шэнь ЧжунВэня на мгновение промелькнула тень злобы.

Шэнь ЧжунЦинь сел в экипаж. Гуань Цзюй с собачьей преданностью спросил:

– «Молодой господин, куда теперь направимся?»

Шэнь ЧжунЦинь странно посмотрел на него:

–«Занятия закончились — конечно, домой. Зачем ещё куда-то идти?»?

Гуань Цзю удивлённо воскликул:

– «Прямо домой? А как же „Павильон тысячи цветов“, „Лунный павильон“, „Палаты весеннего аромата“, „Сад опьяняющих цветов“?»

Шэнь Чжунцин: «…»

«Ну и ну, это же все дома удовольствий. Мой предшественник явно любил

повеселиться».

– «Зачем туда идти? Я теперь намерен воздерживаться, понимаешь? —

наставительно произнёс Шэнь ЧжунЦинь. — И не только я не пойду — если кто-то ещё будет меня звать, ты должен меня останавливать».

Гуань Цзюй недоумевал:

– «Но почему, молодой господин? Вы ведь так любили посещать дома удовольствий!»

Шэнь Чжунцин неторопливо поправил рукава и с важным видом ответил:

– «Я собираюсь стать чиновником. Разве не лучше потратить это время на чтение

книг?»

«…» Гуань Цзю хотел что-то сказать, но передумал, а потом снова захотел

высказаться, но в итоге промолчал.

Он знал, что его молодой господин снова поссорился со старшим братом. Каждый

раз, когда он злился на старшего брата, он начинал говорить громкие слова о

том, что собирается превзойти его в учёбе и лишить его повода для гордости.

Но спустя недолгое время он снова бросал книги и возвращался к своим

развлечениям, продолжая вести жизнь богатого молодого господина.

Гуань Цзюй уже привык к этому, но пока молодой господин был воодушевлён, он не мог раскрыть правду — иначе его бы побили.

Шэнь ЧжунЦинь вернулся домой и первым делом пошёл к Чжоу ХуаЮй.

Как раз в это время там был и доктор У, который наставлял Чжоу ХуаЮя следить

за питанием.

Чжоу ХуайЮй первым заметил появление Шэнь ЧжунЦина. Хотя он не мог говорить, его прекрасные глаза слегка засветились, словно выражая радость от встречи.

Шэнь ЧжунЦинь вежливо поздоровался с доктором У и пригласил его поговорить отдельно.

— Доктор У… — начав разговор, Шэнь ЧжунЦинь оглянулся на ширму позади, похоже, опасаясь кого-то услышать, и продолжил шепотом: — По вашему мнению, существует ли шанс исцелить гортань моего супруга?

Доктор У на мгновение замешкался, погладил бороду и ответил:

— Это трудно предсказать,. Немота вашего супруга вызвана простудой. По идее, лечение возможно, но шансы на полное выздоровление невелики. Даже если он поправится, могут остаться серьёзные последствия».

Лицо Шэнь Чжунцина помрачнело:

– «Неважно, насколько мала надежда — мы должны попытаться. Это касается всей жизни моего супруга, определит, сможет ли он жить как обычный человек, не подвергаясь чужим осуждающим взглядам. Я верю, что это и его давняя мечта.

Пожалуйста, доктор У, приложите все усилия, чтобы избавить моего супруга от

этих тяжёлых недугов»..

Доктор У обладал прекрасным характером и одобрительно кивнул головой:

— Хорошо, молодой господин, ваша забота похвальна. Вашему супругу повезло с таким мужем. Я постараюсь сделать всё возможное. Его организм ослаблен, и это затрудняет возможность иметь потомство — я подумаю, как это можно исправить.

Если вы не против, я напишу несколько рецептов для диетического питания,

которое поможет укрепить его здоровье».

– «Конечно, пишите», — поспешно ответил Шэнь ЧжунЦинь.

Они не заметили, как уголок платья спрятался обратно за ширмой.

Шэнь Чжунцин передал Гуань Цзюй рецепты доктора У и велел передать на кухню, чтобы впредь готовили блюда согласно указанным в них рекомендациям.

Гуань Цзюй ушёл, но вскоре вернулся — с ужином.

За столом снова оказались двое: Чжоу ХуаЮй продолжал есть свою питательную пищу, а Шэнь ЧжунЦин — свой рацион, который в шутку называли «куриной едой» (диетической).

Гуань Цзюй нерешительно произнёс:

–«Э‑э… молодой господин, повара сказали, что нужно заново закупить продукты, а средств, выделенных в начале месяца, уже не хватает…»

— Ничего страшного, дайте им еще денег, — невозмутимо отозвался Шэнь ЧжунЦин.

— Только вот… деньги практически исчерпаны, — признался Гуань Цзю .

Шэнь Чжунцин растерялся: — Нет денег?!

Шэнь ЧжунЦин растерялся. «Разве у прежнего владельца этого тела не было денег?

Он то и дело устраивал пиры, водил друзей по дорогим заведениям, щедро раздавал золотые. Я здесь всего несколько дней, почти ничего не потратил — и уже пусто?»

– «Куда ушли деньги?» — спросил Шэнь ЧжунЦин, выглядя даже более невинным, чем Гуань Цзю, который служил у него помощником.

— Второй хозяин забыл? Несколько дней назад вы подарили сто лянов маленькой

госпоже Цзюньюэ, пятьдесят — сестре Сыцзю и тридцать — девице Цюшуан, — сообщил Гуань Цзю сквозь зубы, надеясь, что никто ничего не услышал.

Но Шэнь Чжунцин слышал отчетливо, равно как и Чжоу, стоящий рядом.

Шэнь Чжунцин тихо кашлянул, чувствуя неловкость и стараясь избежать взгляда

Чжоу.

Чжоу ХауЮй опустил голову, продолжая тыкать палочками рис, вероятно размышляя о чём-то своём.

Шэнь ЧжунЦин смущённо махнул рукой:

— Ладно, хватит об этом, поговорим позже, уходите.

Гуань Цзю пожал плечами и тихонько покинул помещение.

Шэнь ЧжунЦин долго думал, как объяснить ситуацию, и наконец сухо произнёс:

— Ты… ты не подумай лишнего. Между мной и ними ничего не было…

Он сжал палочки для еды, чувствуя необъяснимую досаду.

Раньше его никогда не волновало, куда Шэнь ЧжунЦин ходит и с кем проводит

время. Но сейчас он ощутил странное жжение внутри — будто боялся, что кто‑то прикоснётся к тому, что принадлежит ему.

Он понимал: деньги раздавал не этот человек перед ним, а прежний Шэнь ЧжунЦин.

Но всё равно его терзал страх: а еслиэтот тоже начнёт искать кого‑то другого?

Чжоу погрузился в глубокую задумчивость, страстно желая поскорее выздороветь.

Примечания автора:

Шэнь ЧжунЦин: пострадавшая сторона в сплетнях... Моя дорогая читательница,

выслушай мои объяснения!

Наш сайт не имеет всплывающих рекламных окон.

Бедняк?

Глава 11 Бедняк?

Неужели они хотят сделать из него главного дурака?

Вернувшись в кабинет, Шэнь ЧжунЦин   задумался о том, как заработать деньги.

Он велел Гуань Цзю принести все бухгалтерские книги и провёл за их изучением весь вечер. Книг оказалось так много, что они заполнили весь стол.

Просмотрев их, Шэнь ЧжунЦин осознал  одну вещь: хоть он и тратил деньги без  счёта, расходов у него тоже было немало.

Часто случалось, что ещё до выдачи очередного содержания он успевал потратить всё до последней монеты. Прежний владелец этого тела привык жить на широкую ногу и тратил без разбору.

Когда денег не оставалось, он либо зани мал у приятелей, либо просил у родителей.

Чэн ЦзиньФэн и Шэнь Гофу без ограниче ний потакали ему стоило лишь попросить, и они давали всё, что он хотел.

Шэнь ЧжунЦин понимал это, но не мог  заставить себя, как прежний хозяин тела,  просить деньги у матери.

Кроме того, теперь он уже «женат», и в семье появился человек, которого нужно содержать. Поэтому неожиданно для себя Шэнь ЧжунЦин ощутил новую ответственность.

Он считал, что мужчина должен финансово обеспечивать себя самостоятельно, имея запас денег в кошельке, он чувствует себя уверенно.

Если бы существовал дополнительный источник дохода, обеспечивающий достаточную жизнь, то проблема нехватки наличных исчезнет, и ему не пришлось бы обращаться к родителям.

Предыдущему владельцу принадлежали несколько магазинов, полученных от родителей семьи Шэнь и бабушки по материнской линии.

Однако предыдущему хозяину никогда особо не уделялось внимание управлению этими магазинами, и они находились в полуубитом состоянии.

Ему не нужны были доходы от магазинов, он ленился заниматься бизнесом, зная, что в любое время родители дадут ему деньги.

Более того, когда ситуация становилась критической, он продавал один-два магазина.

Таким образом, на данный момент у него остались только две лавки: одна швейная мастерская и один продуктовый магазинчик.

Что касается состояния этих двух предприятий... Продуктовую лавку можно оставить в стороне, но швейная мастерская оказалась в убытке?

Посмотрев записи внимательнее, Шэнь ЧжунЦин обнаружил проблему в учете и нахмурился.

Теперь ему следовало лично проверить состояние бизнеса.

Недалеко, в соседней комнате, Чжоу ХуаЮн все еще бодрствовал, держа иглу и нитку и сосредоточенно вышивая что-то. Тусклый свет масляной лампы падал на его лицо, придавая ему мягкий, нежный оттенок. Красивое лицо, похожее на лик Будды, казалось удивительно гармоничным в таком свете.

Даже слуга А Фу, увидев это зрелище, невольно потеряла дар речи, восхищаясь долгими мгновениями.

Он мысленно отметил, что вторая хозяйка была невероятно красив!

Все говорили, что первый «шуан эр» Вэнь был первым красавцем десяти округов, но А Фу считал, что второй «шуан эр» Чжоу превосходит его красотой.

Первый «шуан эр» Вэнь имел внешность небесного существа, а его мягкие черты лица внушали симпатию. Первый «шуан эр» Вэнь был ледяным красавцем взглянув на него лишний раз, можно было почувствовать холод.

Если бы судьба не сделала второго шуан эр немым, число поклонников наверняка превысило бы количество поклонников первого шуан эр.

Эти мысли промелькнули в голове А Фу мгновенно, и он подошл к Чжоу, чтобы напомнить ему отдохнуть.

— Господин Чжоу, пора отдыхать, что вы делаете? — спросила А Фу.

Застигнутый врасплох, Чжоу выразил нежелание ложиться спать жестами рук.

Затем, показывая небольшую неуверенность, продемонстрировал свою работу и указал на комнату Шэнь ЧжунЦина.

А Фу сразу поняла смысл:

— Ах, значит, вы шьете одежду для господина Шэнь?

Чжоу покраснел, смущенный внезапным открытием, А Фу прикрыл рот руками, радостно улыбаясь.

— Замечательно, видя, что вы с господином Шэнь находитесь в хороших отношениях, я чувствую облегчение. Он будет вне себя от радости, узнав, что вы сделали ему одежду! — сказалаА Фу довольный.

По его мнению, активное участие господина Чжоу демонстрировало готовность забыть прошлое и двигаться вперед. Он считал, что это лучший путь к счастью, особенно учитывая обстоятельства брака.

Принимая в расчет преданность мужу, можно добиться лучшей жизни.

Щеки Чжоу вспыхнули ярким румянцем, ощущение незнакомой тревоги охватило его сердце, вызывая неясное беспокойство.

Впервые он занимался подобным делом, впервые захотел сшить одежду мужчине, причем человеку, официально признанному своим супругом.

Сначала он даже не обращал внимания на происходящее, но, услышав комментарий А Фу, оказался не в силах подавить эмоции.

Если бы это был старый «Шэнь ЧжунЦин», он бы точно не стал шить одежду другому человеку. Просто потому, что не видел смысла в этом занятии и знал, что тот не оценит его старания.

Но теперешний Шэнь Чжунцин, хотя и сохранил тот же облик, вызвал у Чжоу другое восприятие.

Воспоминания А Фу о заботливом уходе, оказанном ему Шэнь ЧжунЦинем, когда он был без сознания, наполнили сознание Чжоу ХуаЮя сладкими образами, создавая волну тепла внутри.

Он хотел сделать что-то приятное для мужчины, будь то благодарность или знак привязанности.

Такого чувства ожидания относительно партнера у Чжоу ХуаЮя никогда не возникало. Теперь, с появлением нового Шэнь ЧжунЦина, оно вспыхнуло подобно пламени в темноте ночи.

Искусство вышивки Чжоу ХуаЮя было отличным, в прошлом, когда семья процветала, он учил искусству вышивки у лучших мастеров города. Позже, столкнувшись с трудностями, благодаря этому таланту зарабатывал деньги для семьи.

Становясь немым, Чжоу утратил интерес к общению с людьми, погружаясь в мир искусства вышивки, совершенствуясь в нем.

Для него искусство вышивки стало одним из немногих увлечений, которыми он мог похвастаться. Другие занятия, такие как игра на музыкальных инструментах, шахматы и живопись, казались менее значительными и автоматически игнорировались.

Закончив учебу, группа учеников во главе с Цзинь Югуанем снова пригласили Шэнь ЧжунЦина развлечься.

Шэнь ЧжунЦин узнал, что «Цзин Югуань» (золотая корона),  звали Гао Венбинь, сын уездного начальника, известного как «Гао Яньнай».

А два прихвостня, которые постоянно его сопровождали — один по фамилии Цай, другой по фамилии Чжан, — были выходцами из незнатных и бедных семей. Учёными их тоже назвать было сложно: лишь благодаря связям с высокопоставленными особами они получали возможность посещать дорогие заведения.

Шэнь ЧжунЦин и прежде не горел желанием водиться с ними. К тому же он как раз собирался заглянуть в лавку, поэтому воспользовался этим предлогом, чтобы вновь отклонить их приглашение.

Его предлог, пусть и не самый блестящий, всё же выглядел достаточно уважительным. Поэтому люди из окружения Гао Яньная, хоть и помрачнели, но не стали ничего возражать.

Шэнь ЧжунЦин, вырвавшись из этого волчьего логова, невольно вздохнул с облегчением.

Гуань Цзю, стоявший рядом, с досадой произнёс:

– «Хорошо, что молодой господин не пошёл с ними. Каждый раз, когда мы куда‑то отправляемся, они заставляют нас платить за всё. Ни разу ещё Гао Яньнай и его компания не предложили оплатить счёт!»

Если бы Гуань Цзю не знал, кто этот человек, и если бы его молодой господин не водил с ним дружбу, он давно бы высказал всё, что думает.

Много раз случалось так: компания собиралась не по инициативе их молодого господина, но после того, как все наелись и напились, неожиданно оказывалось, что платить за всё должен именно их молодой господин.

Даже когда дело доходило до посещения домов удовольствий и выбора девушек — хотя заказывал всё сам Гао Яньнай, платить в итоге заставляли их молодого господина. Куда бы то ни было: на открытие винного заведения или на приём новых девушек в дом удовольствий — Гао Яньнай неизменно приглашал их молодого господина «посмотреть, расширить кругозор». А в итоге всё сводилось к тому, что их господин шёл туда лишь для того, чтобы оплачивать чужие развлечения.

«И это — сын уездного начальника? Такая мелочность! Они явно считают нашего молодого господина простофилей!»

Шэнь ЧжунЦин, листавший бухгалтерские книги, замер, только сейчас осознав всю подоплёку ситуации.

«Так вот почему они так усердно зазывали меня поразвлечься — рассчитывали, что я буду оплачивать их забавы?»

Шэнь ЧжунЦин не удержался и покачал головой с усмешкой.

В этот раз они собирались сначала заглянуть в лавку готовой одежды. У Шэнь ЧжунЦина закралось подозрение, что в бухгалтерских книгах кто‑то навёл порядок — причём весьма топорным способом..

Вероятно, всё из‑за того, что прежний хозяин этого тела совершенно не интересовался подобными делами — оттого злоумышленники и осмелели, без страха манипулируя бухгалтерскими записями.

Лавка готовой одежды располагалась на оживлённой Восточной улице. Гуань Цзю уже направился к ней, но Шэнь ЧжунЦин резко схватил его за ворот.

– «А? Что… что случилось? Мы не зайдём?» — удивился Гуань Цзю.

Шэнь ЧжунЦин не стал ничего объяснять. Он молча прошёл к чайному домику напротив и уселся там — отсюда отлично просматривались и вход в лавку, и её внутреннее помещение.

Только после этого он обратился к Гуань Цзю:

–«Сначала не будем заходить.

Понаблюдаем немного со стороны».

Гуань Цзю мгновенно всё понял и мысленно похвалил своего молодого господина за проницательность.

Шэнь ЧжунЦин внимательно наблюдал за лавкой и заметил, что хозяина нет на месте — в помещении находился лишь один приказчик, который скучающе зевал за прилавком.

Гуань Цзю тоже пригляделся и, прищурившись, произнёс:

– «Почему хозяина нет на месте? Почему там только его сын?»

Шэнь ЧжунЦин на мгновение задумался и спросил:

–«Этот человек — сын хозяина лавки?»

– «Да, — кивнул Гуань Цзю. — Я сам слышал, как этот приказчик обращался к хозяину „отец“».

Шэнь ЧжунЦин помрачнел ещё больше, но ничего не сказал.

В сущности, желание хозяина лавки нанять кого‑то по своему усмотрению или предоставить рабочие места своим людям — вполне естественное явление. Однако в ситуации, когда есть подозрения, что хозяин манипулирует бухгалтерскими книгами и обманывает своего нанимателя, подобные кадровые решения неизбежно вызывают подозрения и раздражение.

Хотя лавка готовой одежды располагалась на оживлённой Восточной улице, дела у неё шли вяло — это особенно бросалось в глаза при сравнении с соседними магазинами, где наблюдался заметный поток покупателей.

Едва дождавшись появления покупателя, приказчик даже не потрудился встать — позволил клиенту самому разглядывать товар.

Когда посетитель спросил цену, тот ответил без малейшего терпения, небрежно бросив пару слов. Когда покупатель попытался сбить цену, лицо приказчика тут же стало холодным, а в голосе прозвучало раздражение:

– «Такая цена, хотите — покупайте, не хотите — уходите. Только не портите мне одежду».

– «Эй, да что это за манеры?! Я не буду у вас покупать!» — возмутился клиент.

Шэнь ЧжунЦин и Гуань Цзю во все глаза смотрели, как покупатель, разозлившись, уходит. Приказчик и не подумал волноваться — напротив, он презрительно закатил глаза и тихо пробормотал: «Жмот».

Гуань Цзю так разозлился, что глаза его широко распахнулись:

– «Молодой господин, вы только посмотрите на него…»

Шэнь ЧжунЦин, сохраняя холодное выражение лица, поднялся и направился в лавку. Гуань Цзю, кипя от возмущения, последовал за ним — словно грозный сборщик долгов.

Приказчик, который в этот момент лениво ковырял в носу, заметив решительный вид входящей пары хозяина и слуги, поспешно выбежал из‑за прилавка.

– «Молодой господин, какой ветер принёс вас сюда?» — с притворной любезностью спросил он.

Шэнь Чжунцин лишь бросил на него косой взгляд. Гуань Цзю с явным удовольствием в голосе произнёс:

–«А что, разве наш молодой господин не может зайти в собственную лавку?»

— «Что вы, что вы, господин Гуань шутите, я вовсе не имел этого в виду», — приказчик растянул лицо в заискиваю щей улыбке, хотя в душе снова мысленно закатил глаза.

«Подумаешь, всего‑то второй сын семьи Шэнь, да к тому же нелюбимый. Чего тут важничать?

Только перед такими мелкими сошками и может показывать свой нрав. Ни учёности, ни воинских талантов — сразу видно, что из него ничего путного не выйдет».

Примечания автора:

Шэнь ЧжунЦин: Никогда не буду жертвой жадности, ни за что на свете!

Удар

Глава 12. Удар.

«Вы так ведёте мои дела?»

Шэнь Чжунцин мгновенно уловил скрытое пренебрежение, таившееся за показной почтительностью приказчика. Он приподнял бровь и резко спросил:

–«Почему ты один? Где твой отец?»

– «Э‑э…» — приказчик замялся, его глаза забегали: было очевидно, что он

лихорадочно ищет подходящий предлог, чтобы обмануть Шэнь ЧжунЦина.— «А, отец…

У него вдруг разболелся живот, он ушёл в уборную. Если вам, молодой господин,

нужно с ним поговорить, я сейчас же его позову».

Приказчик расплылся в простодушной улыбке — его объяснение выглядело

безупречным. Если бы Шэнь ЧжунЦин не провёл полчаса, наблюдая за лавкой с

улицы, он, возможно, и поверил бы.

Спустя некоторое время хозяин лавки торопливо вышел, поклонился Шэнь ЧжунЦину и произнёс:

– «Приветствую, молодой господин. Простите, что не смог сразу вас встретить — у меня вдруг разболелся живот, пришлось отлучиться. Прошу великодушно простить меня, молодой господин».

Шэнь Чжунцин ответил с ледяной усмешкой:

– «Господин У, если со здоровьем неладно, не стоит терпеть в одиночку. Лучше сразу сообщить мне — я смогу вовремя принять меры».

Хозяин лавки У на мгновение растерялся. Переглянувшись с сыном, он

нерешительно произнёс:

– «Молодой господин, о чём вы говорите? Со здоровьем у меня всё в порядке».

–«Ах, вот как?» — протянул Шэнь ЧжунЦин с ленивой усмешкой. — «Я только что провёл полчаса, наблюдая за вашей лавкой с противоположной стороны улицы. За всё это время вас так и не было видно. А теперь вы с сыном утверждаете, что отлучились в уборную. Хм… Господин У, вы просидели в уборной целых полчаса — не обращались ли к лекарю? Что это за недуг такой?»

«Хоть обсуждать подобные деликатные вопросы и не слишком прилично, но вам,

господин У, всё же не стоит скрывать болезнь и избегать врача. Чем раньше

начнёте лечение — тем быстрее поправитесь!» — Шэнь Чжунцин произнёс это чётко, выделяя каждое слово. Выражение его лица оставалось серьёзным, но в интонации явственно звучала насмешка.

Лицо хозяина лавки, и без того смуглое, побагровело. С трудом сдерживаясь, он

принялся оправдываться:

–«Да, признаю, что сегодня отлучился из лавки на слишком долгое время и не

смог постоянно находиться на виду. Прошу молодого господина не винить меня.

Дело в том… дела в лавке идут неважно, порой за полдня не заходит ни один

покупатель. Я позволил себе минутную слабость, отвлёкся — такое бывает».

Не дожидаясь, пока Шэнь ЧжунЦин ухватится за его слова, он поспешно добавил:

–«Но не беспокойтесь, молодой господин! Я велел сыну постоянно находиться в торговом зале. Он прекрасно разбирается в делах лавки и ни за что не упустит возможность заключить сделку. Прошу простить меня на этот раз — обещаю впредь не покидать лавку без крайней необходимости и исправиться».

Приказчик за его спиной усердно кивал, растянув лицо в заискивающей улыбке.

Шэнь Чжунцин усмехнулся:

«Вы про него?» — и кивнул в сторону приказчика.

— «Да, поистине мастер торговли! Вместо того чтобы радушно встретить

покупателя, он остаётся безучастным; когда клиент спрашивает цену, проявляет явное раздражение — и в итоге прогоняет едва ли не единственного за день посетителя…» — Шэнь ЧжунЦин неспешно прошёлся по лавке. Увидев, как всё больше

бледнеют хозяин и его сын, резко развернулся и с ледяной усмешкой произнёс:

— «Так вы ведёте мои дела?»

–«В бухгалтерских книгах выручка день ото дня падает, и я недоумевал — что же

происходит? Но теперь, увидев, как вы оба сегодня себя ведёте, всё стало ясно.

Младшенький смотрит на людей свысока, старший отлынивает от обязанностей — никто из вас всерьёз не стремится приносить мне прибыль. Если бы я не пришёл, так и не узнал бы, что вы лишь числитесь на службе, получаете жалованье, но не работаете: хороших клиентов отпугиваете! Какое счастье, что я повстречал вас, отец и сын У! Поистине великая удача для меня, Шэнь!»

Лицо Шэнь ЧжунЦина окончательно окаменело, а голос, острый как клинок, разом сковал хозяина лавки и его сына страхом.

Гуань Цю втайне не мог прийти в себя от изумления: когда это его молодой

господин стал таким властным и решительным?

Хозяин лавки У и его сын никак не ожидали, что их небрежность и безделье

вскроются столь внезапно — да ещё и от второго молодого господина, который, по их представлениям, никогда не вникал в дела и был легко управляем. Откуда взялась эта резкость в речах? Они растерялись, не зная, как оправдаться.

–«Молодой господин, успокойтесь, пожалуйста, успокойтесь. Мы… мы вовсе не хотели…» — в отчаянии пробормотал хозяин лавки и, резко обернувшись, дал сыну затрещину. Глаза его гневно расширились:

«Негодник! Я оставил лавку на тебя, а

ты так ведёшь дела? Если бы молодой господин не указал на это, я бы и не узнал, как ты обращаешься с клиентами!»

Приказчик, прижимая ладонь к щеке, не смел ни возмутиться, ни возразить.

Шэнь ЧжунЦин молча наблюдал за этой сценой, не проронив ни слова.

Хозяин лавки У, повернувшись к молодому господину, вновь склонился в

извиняющемся поклоне:

–«Приношу глубочайшие извинения. Это я недоглядел за воспитанием сына — прошу молодого господина наказать нас. Однако… однако нельзя винить лишь нас двоих в небрежности. Дело в том, что дела в лавке идут из рук вон плохо. Со временем трудно не поддаться унынию и не ослабить усердие. Один раз оплошали, другой раз… Прошу вас, молодой господин, проявить великодушие и дать нам ещё один шанс».

По лицу хозяина лавки струился пот — он изо всех сил пытался найти оправдание

и наконец решил переложить вину на сами обстоятельства: намекнул, что упадок торговли — не следствие их безделья, а изначальная данность, из‑за которой им якобы и нечем заняться.

Хозяин лавки, решив, что молодой господин падок на лесть и похвалу, тут же добавил, ловко подпустив комплимент:

–«Молодой господин — человек поистине благословенный, с добрым и великодушным сердцем. Наверняка вы не станете придираться к таким, как мы, не так ли?»

Приказчик, подхватив отцовскую мысль, поспешно закивал и продолжил:

– «Да‑да, молодой господин, вы, наверное, не знаете: я вовсе не отказываюсь от выгодных сделок и не гоню клиентов. Просто некоторые люди совсем не ценят добро — нарочно придираются, не покупают ничего, но обязательно измят и испортят одежду так, что её уже не продать. Скажите, кто будет покупать испорченное?

Кто возместит убытки от непроданных вещей? А ещё… у нас в лавке все цены

справедливые, но всегда найдутся такие, кто норовит сбить цену. За платье,

стоящее пятьдесят монет, предлагают десять! Это что — торговля или просто

хулиганство? Как тут не разозлиться, когда сталкиваешься с такими людьми?»

Приказчик вовсю изворачивался, пользуясь тем, что Шэнь ЧжунЦин обычно не появлялся в лавке и не знал реального положения дел. Впрочем, его слова не были чистой ложью: среди клиентов действительно попадались назойливые и несговорчивые, так что в его речи смешались правда и вымысел.

На самом деле ему просто не хотелось возиться с трудными покупателями. В конце концов, независимо от того, шла ли торговля хорошо или плохо, он и его отец получали фиксированное жалованье.

Их хозяин явно не испытывал недостатка в средствах и не придавал большого значения скромной выручке лавки. Независимо от того, был ли прошлый месяц прибыльным или убыточным, ежемесячное жалованье выплачивалось им исправно.

Соответственно, даже если лавка приносила доход, они не могли рассчитывать на дополнительную выгоду — лишь на небольшую долю от оборота. Пока они действовали

осторожно и не привлекали лишнего внимания, их махинации оставались

незамеченными.

Раз уж жалованье фиксированное, зачем вообще напрягаться и вести дела? В конце концов, лавка‑то не их собственная — сколько ни заработают, всё пойдёт хозяину.

Им и незачем стараться!

Оттого и отношение приказчика к покупателям столь безразличное. Если клиент щедрый и сразу платит — тогда и обращение будет поприличнее. А если начнёт торговаться и сбивать цену — извините, не обессудьте: идите куда подальше, здесь вам не рады.

Они неплохо изучили характер хозяина: тот, будучи человеком обеспеченным,

держался высокомерно и явно презирал небогатых, прижимистых обывателей.

Приказчик с отцом полагали, что хозяин их поймёт — а может, даже присоединится

к ним в осуждении этих «неблагодарных» клиентов, которые не ценят хорошего

отношения.

Однако они и не подозревали, что человек перед ними — уже не тот, кем был прежде.

Шэнь Чжунцин слушал оправдания отца и сына и едва сдерживал смех.

В современном мире принято считать, что «клиент — король». А эти двое, похоже, решили, что они выше и клиента, и самой торговли?

«Гуань Цзю, посмотри на это», — Шэнь ЧжунЦин, едва сдерживая гнев, усмехнулся с горькой иронией.

— «Я плачу людям, чтобы они вели мои дела, а оказалось, что нанял двух

почтенных будд. Получают моё жалованье, сидят тут в своё удовольствие и ещё позволяют себе выбирать клиентов! Они, видите ли, важнее меня, второго молодого

господина! Я‑то хоть понимаю простую истину: „Деньги — господин“. Хочешь, чтобы люди охотно расставались со своими сбережениями? Учись быть обходительным. Я у собственной матери деньги прошу куда скромнее, чем вы тут распинаетесь! Кто вы такие, в конце концов? Вы — мои наёмные работники. Я могу нанять вас, а могу нанять других. Если не хотите честно трудиться — так и скажите. А пока — убирайтесь прочь!»

— «Да ведь когда покупатель придирчиво выбирает товар — это совершенно

нормально! Вы что, покупаете, не проверяя качество, сразу платите? Вы что, совсем без головы?! И торг — тоже обычное дело: каждый хочет получить максимум выгоды при минимальных затратах. Все так ведут дела — почему вы решили, что можете быть исключением? Не желаете угождать клиенту, а хотите, чтобы он просто отдал вам деньги? Да это же просто мечты! Сидите с такими кислыми лицами, будто весь мир вам что‑то должен. Даже уличные нищие вызывают больше симпатии, чем

вы! И удивительно, что при таком отношении вы ещё умудряетесь привлекать клиентов!»

«Вместо того чтобы задуматься о собственных ошибках, вы сваливаете вину на других. У вас любой придирчивый покупатель становится оправданием для безделья.

Вы только и делаете, что принимаете новые товары, но ни одной вещи не продали!

И после этого вы ещё считаете, что с вами поступили несправедливо? А как насчёт меня? Я‑то уж точно чувствую себя обманутым!»

Шэнь ЧжунЦин всё больше распалялся. Гуань Цзю, вовремя среагировав, схватил его за руку. В следующий момент молодой господин швырнул в сторону отца и сына У беспорядочно исписанный бухгалтерский блокнот.

Хозяин лавки У и его сын в ужасе пригнули головы, пытаясь укрыться.

Шэнь ЧжунЦин всё ещё не остыл — рыскал взглядом по лавке, выискивая, чем бы ещё запустить в эту парочку.

– «Думаете, этими жалкими бухгалтерскими книжками меня проведёте? Что, всерьёз считаете, будто я не умею читать?! Я прекрасно вижу, как вы под видом закупок занимаетесь воровством!»

«Не вздумайте бежать — стойте на месте!»

«Молодой господин, молодой господин, осторожнее!»

Гуань Цзю одновременно и пытался удержать хозяина, и в душе откровенно

веселился. Он словно бы сдерживал Шэнь ЧжунЦина — но не слишком усердно. Хозяин и приказчик У, в свою очередь, пытались увернуться — но не решались совсем уж открыто бежать. То и дело слышались их вскрики: «Ай! Ой!»

Картина вышла до крайности комичная.

Ещё по дороге домой Гуань Цзю без устали рассыпался в похвалах:

–«Молодой господин, сегодня вы были поистине величественны! Решительные меры, остроумные речи — эти неразумные отец с сыном и пикнуть не смогли в ответ.

Ха‑ха‑ха… Просто замечательно!»

Шэнь Чжунцин уже полностью успокоился и вновь обрёл привычную невозмутимость.

Спокойно, но твёрдо он произнёс:

–«Эту парочку нельзя больше держать на службе. Найди мне нового управляющего — опытного, грамотного, умеющего вести счета. Человека надёжного, трудолюбивого и расторопного, желательно с деловой хваткой. Я намерен заново наладить работу

лавки — больше нельзя позволять ей прозябать в таком полусонном состоянии».

Гуань Цзю внимательно слушал, беспрестанно кивая, а в конце с уверенностью похлопал себя по груди:

–«Не волнуйтесь, молодой господин! Это дело я беру на себя — непременно

выполню поручение».

Шэнь Чжунцин кивнул в ответ.

Гуань Цзю ощутил необъяснимую радость. Он и сам не мог точно сказать, чему так радуется, — просто чувствовал: молодой господин словно бы изменился, и эта перемена ему по‑настоящему нравится.

Примечания автора:

Гуй: (словами) Господин, перестаньте бить, перестаньте бить! (мысленно) Бейте сильнее, бейте крепче, уничтожьте этих паршивцев!

Мастер вышивки

Глава 13. Мастер вышивки

Ему нужен был настоящий профессионал — человек, умеющий рисовать эскизы,

разрабатывать дизайны и делать выкройки. Специалист высочайшего класса.

Чтобы пережить этот непростой период и заново запустить лавку, Шэнь ЧжунЦин,

хоть и с стыдом, но всё же обратился за помощью к родным.

Чэн ЦзиньФэн не стал расспрашивать о причинах. Лишь услышав, что у сына

закончились деньги, сразу выдал ему сто лянов.

Для обычной семьи такая сумма могла бы обеспечить проживание четырёх человек на протяжении двух лет.

Щедрость матери по‑настоящему впечатлила Шэнь ЧжунЦина — он невольно ощутил искреннюю благодарность.

Впрочем, принимая деньги, он мысленно записал этот долг. Когда‑нибудь,

разбогатев, он непременно вернёт всё до последнего ляна.

Хотя у Чэн ЦзиньФэн водились деньги и сотня лянов, вероятно, не представляла

для неё особой ценности — раз дала, значит, и не рассчитывала на возврат, —

Шэнь ЧжунЦин всё же не мог спокойно тратить сбережения старших. Более того, он вовсе не желал прививать себе дурную привычку бездумно выпрашивать деньги.

Получив средства, он сразу распорядился на кухне начать готовить лечебные блюда для Чжоу ХуаЮй. Оставшиеся деньги он твёрдо намеревался вложить в перезапуск лавки.

Прежняя модель ведения дел явно не работала — требовались решительные,

масштабные преобразования.

Хотя в современной жизни Шэнь ЧжунЦин никогда не владел магазином, он с детства наблюдал за работой крупных торговых центров и уловил немало полезных идей. В голове у него уже созрел ряд замыслов..

Прежде всего Шэнь ЧжунЦин нанял нового управляющего и двух приказчиков.

Опираясь на стандарты современных магазинов одежды, он организовал для них обучение.

Например, он ввёл строгие правила речевого этикета:

* при входе покупателя сотрудники обязаны громко приветствовать: «Добро

пожаловать!»;

* при уходе клиента — обязательно произносить: «Спасибо за визит!».

Во время выбора товаров одним из приказчиков предписывалось неотступно сопровождать покупателя. В его обязанности входило:

*своевременно предлагать варианты сочетаний одежды;

* помогать с подбором размеров и моделей — приносить и уносить вещи по запросу;

* прекращать сопровождение только по прямому указанию клиента.

Независимо от того, совершит покупатель покупку или уйдёт без неё, персонал обязан был:

* сохранять искреннюю, доброжелательную улыбку;

* демонстрировать высочайший уровень сервиса;

* проявлять максимальное внимание и учтивость.

Эти нововведения кардинально отличались от прежних методов работы и задавали новый стандарт обслуживания в лавке.

Всё это — лишь детализация базового принципа «клиент превыше всего»: каждое действие было чётко регламентировано.

Кто знает, возможно, именно благодаря безупречному обслуживанию лавка сумеет завоевать репутацию и прославиться на Восточной улице?

Для приказчиков и управляющего подобные требования не представляли сложности.

В эту эпоху люди, давно занятые в сфере обслуживания, умели быть куда более

почтительными и гибкими, чем многие современные работники, — по крайней мере, в представлении Шэнь Чжунцина.

Кроме того, Шэнь ЧжунЦин вложил немалую сумму в изготовление огромного, в человеческий рост, бронзового зеркала. Его многократно шлифовали, пока поверхность не стала идеально гладкой — такой, что покупатель мог во всей полноте оценить, как на нём смотрится та или иная одежда. Это позволяло клиентам наглядно увидеть эффект от примерки прямо в лавке.

Такой подход к ведению торговли для местных пошивочных лавок был в новинку.

Мало кто мог позволить себе столь расточительную затею — изготовить огромное, идеально отполированное бронзовое зеркало лишь для того, чтобы клиенты могли оценить свой облик.

Хотя лавка именовалась «пошивочной», основной доход приносила вовсе не готовая одежда, а продажа шёлковых и парчовых тканей. Причина проста:

готовая одежда стоила очень дорого и даже при тщательной работе невозможно было добиться идеальной посадки по фигуре.

Поэтому большинство покупателей предпочитали иной путь: приобретали ткань и шили одежду дома самостоятельно — так выходило и дешевле, и удобнее.

Шэнь ЧжунЦин твёрдо верил: радость и свежесть ощущений от примерки разных

нарядов в магазине невозможно заменить ничем. Если клиент может сразу, наглядно убедиться, что одежда ему подходит, — вероятность покупки резко возрастает.

Поэтому он решил: стоит попробовать развивать именно это направление.

Легко представить, какой интерес вызовет сама возможность бесплатно примерить наряды и полюбоваться собой в зеркале — это непременно привлечёт множество новых клиентов.

В современных магазинах обязательны и зеркала для примерки, и отдельные

примерочные. Шэнь ЧжунЦин пошёл дальше: он обустроил в лавке небольшой диван для отдыха и распорядился подавать ожидающим клиентам горячий чай.

Подобная забота о посетителях была невиданна в других пошивочных лавках. Разве это не лучшее доказательство искреннего, радушного отношения к каждому гостю?

Решив вопросы обслуживания, Шэнь ЧжунЦин приступил к важнейшей задаче —

определению позиционирования лавки.

Прежде ассортимент был размыт: в продаже имелись наряды для всех возрастов и полов. Слишком широкая специализация привела к тому, что ни в одной категории не удалось достичь высокого качества.

После тщательного анализа Шэнь ЧжунЦин принял решение сосредоточиться на одежде для шуан эр и мужчин. Этот выбор опирался на реальные рыночные данные.

На Восточной улице, оживлённом торговом проспекте, располагалось четыре‑пять пошивочных лавок. Среди них выделялась старинная лавка, специализирующаяся исключительно на женской одежде. Она завоевала безупречную репутацию:

предлагала разумные цены и неизменно высокое качество. Благодаря этому

заведение годами удерживало первенство в рейтинге продаж среди всех пошивочных лавок района.

Такое решение было основано на тщательном изучении рынка.В условиях, когда рядом уже есть сильный конкурент, а собственных ресурсов для прямой борьбы пока недостаточно, разумнее избежать лобового столкновения и найти собственную нишу

— таков был взвешенный выбор Шэнь ЧжунЦина.

Хотя с древности всем известно: «женщины любят красоту» и «на женщинах можно хорошо заработать», — вокруг женской аудитории выросло множество отраслей, — Шэнь ЧжунЦин, внимательно наблюдая за реалиями эпохи, пришёл к иному выводу.

В нынешнем обществе ключевую финансовую власть держат мужчины. Их социальный статус значительно превосходит положение женщин и Шуан-эр. Если присмотреться к толпе на улице, среди щедрых, готовых тратить крупные суммы покупателей девять из десяти — мужчины.

Это наблюдение подкрепило его решение: сосредоточить усилия на одежде для мужчин и Шуан-эр. Так он мог:

избежать прямой конкуренции с признанным лидером рынка (лавкой женской одежды);

нацелиться на платёжеспособную аудиторию, контролирующую основные денежные потоки;

выстроить чёткое позиционирование и стать экспертом в выбранной категории.

В силу того, что женщины и Шуан-эр в домашнем кругу зачастую не обладали

значительными денежными средствами, их личные расходы строго ограничивались.

Однако они охотно тратили деньги на косметику (румяна, белила, душистые воды), украшения (серьги, кольца, золотые шпильки) и яркие наряды — из‑за чего могло показаться, что их покупательская способность весьма высока.

Но в действительности, в условиях господства феодальных устоев, стремление мужчин к красоте ничуть не уступало женскому — а в некотором смысле даже превосходило его.

Разница заключалась в мотивах:

Для женщин и юношей «любовь к красоте» чаще была инструментом — способом повысить свою ценность на брачном рынке или просто порадовать себя.

Для мужчин же внешний вид имел практическое значение: он напрямую влиял на успех в светском общении и карьерном продвижении.

Таким образом, забота о внешности для мужчины была не просто прихотью, а

стратегией социального выживания и продвижения. Это и объясняло, почему среди состоятельных покупателей на улицах подавляющее большинство составляли именно мужчины — они не жалели средств на достойный облик, ведь он окупался в долгосрочной перспективе.

Конечно, всё это — привилегия тех, у кого есть выбор. Те, кому не повезло с

достатком, вынуждены довольствоваться тем, что сошьют дома женщины и мужья.

Когда альтернативы нет, люди смиряются с положением дел. Но что, если вдруг появится иной путь?

Взвесив все обстоятельства, Шэнь ЧжунЦин решился на смелый шаг — открыть первую в историиспециализированную лавку мужской одежды. Что до Шуан-эр… скажем так, их интересы будут учтены попутно.

Шуан-эр — особая категория клиентов. Внешне они близки к мужчинам, но их

природа сочетает черты обоих полов. В нынешнем обществе их чаще причисляют к женскому кругу, поэтому в той самой прославленной лавке женской одежды немало покупателей именно из их числа.

Однако с точки зрения современного эстетического вкуса Шэнь ЧжунЦина, вид мужчины в женской одежде всё же вызывал некий визуальный дискомфорт.

Впрочем, выбор между мужской и женской одеждой — личное дело каждого. В обществе к этому относятся нейтрально, и в этом смысле юноши действительно обладают подлинной «свободой выбора гардероба».

Шэнь ЧжунЦин решил, что его лавка может ориентироваться и на юношей. Некоторые модели мужской одежды, отличающиеся особой изысканностью и лёгкостью, могут не прийтись по вкусу мужчинам, но вполне способны привлечь внимание юношей.

В итоге он определил целевую аудиторию лавки как:

* мужчин в возрасте от 18 до 30 лет;

* Шуан-эр.

После того как план был окончательно сформирован, Шэнь ЧжунЦин распорядился приступить к масштабной реконструкции лавки — работы закипели с небывалым энтузиазмом.

Однако оставалась одна серьёзная проблема, которую никак не удавалось решить.

Шэнь ЧжунЦин, лишь подумав об этом, вздыхал так тяжело, что даже еда теряла вкус.

Чжоу ХуаЮй вопросительно взглянул на него, пытаясь понять, что случилось. Шэнь

ЧжунЦин не собирался скрывать от него свои заботы — и без утайки рассказал о

положении дел в лавке и о нависшей, но пока не разрешённой проблеме.

Суть заключалась в следующем: ему требовался настоящий мастер — человек, умеющий рисовать эскизы, разрабатывать дизайны и делать выкройки. Подходящие кандидаты — лишь опытные вышивальщицы (сю‑нян), обладающие тонким

художественным вкусом и безупречной техникой. Но даже предложив жалованье в три ляна в месяц — сумму весьма внушительную, — он всё ещё не смог найти подходящего специалиста.

Когда Чжоу ХуаЮй услышал про «три ляна в месяц», его зрачки невольно дрогнули.

Для него такая цифра явно прозвучала как нечто из ряда вон выходящее.

Даже ответственный работник семьи Шэнь вряд ли получал такую высокую зарплату, такая высокая ставка, безусловно, привлекла бы массу претендентов.

Однако он быстро понял, что запросы Шэнь ЧжунЦина были высокими, поэтому поиски долгое время оставались бесплодными.

Чжоу бессознательно сжимал палочки, пребывая в сомнениях.

То, что перечислял Шэнь ЧжунЦин... он умел все это, еще в период благополучия

семьи Чжоу освоил и живопись, и мастерство пошива одежды, достигнув высокого уровня мастерства. Портняжество было любимым занятием Чжоу...Но мог ли он справиться с такой задачей?

«Согласится ли муж?..» — эта мысль заставила Чжоу ХуаЮя вспыхнуть от стыда.

Он и сам поразился собственной дерзости: как он, человек без имени и положения, мог помыслить о том, чтобы взяться за столь ответственное дело? Ведь даже признанные мастерицы ‑вышивальщицы не прошли отбор!

Да, ему искренне хотелось помочь мужу. Но что, если Шэнь ЧжунЦин воспримет это как нарушение приличий? Как знак того, что он, Чжоу ХуаЮй, не желает смиренно сидеть дома, занимаясь семейными делами, а предаётся пустым фантазиям?

Когда Шэнь ЧжунЦин закончил трапезу и вышел, А Фу, не скрывая недоумения,

спросил:

— Второй господин, а где же тот новый халат, что вы сшили для второго

господина? Вы ведь уже закончили его — почему бы не показать ему?

Чжоу ХуаЮй вздрогнул, словно его застали за чем‑то запретным. Он невольно коснулся рукава своего одеяния, будто пытаясь укрыться за тканью от чужого взгляда.

— Ещё… ещё не время, — пробормотал он, отводя глаза. — Нужно кое‑что  доработать.

Чжоу ХуаЮй чувствовал себя неловко и не находил себе места. После разговора о поиске «дизайнера» ему вдруг стало неловко показывать готовый халат — словно бы сама демонстрация работы могла выдать его тайные мысли. Он решил отложить это на потом, сославшись на необходимость доработок.

Тем временем новый управляющий Хэ вплотную занялся вопросом поиска «дизайнера» — ведь от этого напрямую зависело, когда лавка сможет подготовить новую коллекцию и возобновить работу. Он не жалел сил: многократно обходил мастерские, тщательно отбирал образцы согласно требованиям Шэнь ЧжунЦина и в

итоге собрал подборку авторских эскизов от опытных вышивальщиц.

Собрав воедино десятки рисунков — с изысканными узорами, продуманными

силуэтами и необычными деталями, — Хэ принёс их Шэнь ЧжунЦину для оценки.

Каждый эскиз он выкладывал с почтительным поклоном, коротко поясняя:

— Этот узор вдохновлён цветением сливы в лунную ночь…

— Здесь использована техника двойной вышивки, чтобы передать игру света на

шёлке…

— Мастер предлагала добавить золотые нити для эффекта утренней росы…

Шэнь ЧжунЦин внимательно изучал каждый лист, задерживаясь на деталях. Его пальцы скользили по контурам рисунков, словно пытаясь ощутить текстуру будущей ткани. Но ни один из эскизов не вызывал у него уверенности — всё казалось либо слишком вычурным, либо недостаточно свежим.

«Не то… — мысленно отмечал он. — Слишком традиционно. Слишком предсказуемо.

Где же та искра, которая заставит покупателя задержать взгляд?»

А за дверью, не решаясь войти, стоял Чжоу ХуаЮй, сжимая в руках свёрток с тем самым халатом — его собственным эскизом, его собственной работой.?

Чжоу ХуаЮй, направлявшийся в кабинет с А Фу, чтобы подать Шэнь ЧжунЦину

сладкий суп, невольно замер у приоткрытой двери. Из‑за неё доносились голоса — разговор явно шёл о наболевшем.

Молодой, аккуратно подстриженный управляющий Хэ, обычно сдержанный, сейчас говорил с едва скрываемой тревогой:

— Хозяин, эскиз этой вышивальщицы поистине превосходен. Скажите, что именно вас не устраивает?

Шэнь ЧжунЦин, не отрывая взгляда от разложенных на столе рисунков, провёл

пальцем по линии рукава на одном из эскизов:

— Всё это… — он помолчал, подбирая слова, — слишком привычно. Словно мы

копируем то, что уже тысячу раз видели. Я хочу не просто «хорошо», апо‑новому.

Чтобы человек, взглянув на одежду, сказал: «Я такого ещё не встречал».

Хэ сглотнул, сжимая край стола:

— Но, господин, если мы будем ждать идеального эскиза, лавка так и останется закрытой. Покупатели уже спрашивают, когда мы возобновим продажи…

Шэнь ЧжунЦин откинулся на спинку кресла, его пальцы нервно выбивали дробь по подлокотнику:

— Лучше подождать, чем продавать посредственность. Наша лавка должна стать не просто местом, где шьют одежду, а местом, где рождаетсястиль.

Чжоу ХуаЮй невольно сжал кувшин с супом. В груди что‑то сжалось — он вдруг

ясно осознал, что его собственные наброски, спрятанные в складках халата, тоже не соответствуют этому высокому стандарту. «Кто я такой, чтобы мечтать о

большем?» — мелькнула горькая мысль.

А Фу, не замечая его замешательства, уже собирался постучать, но Чжоу ХуаЮй

тихо остановил его, жестом показав: «Погоди».

Примечания автора:

Шэнь Чжунцин: Ни один из рисунков не затронул мою душу...

Управляющий Хэ : …Может, мой кулак затронет вашу душу?

Дизайн

Глава 14: Дизайн

Управляющий Хэ (Хэ Чжэн) был в отчаянии. Будучи уже за тридцать, в расцвете сил, услышав принципы ведения бизнеса Шэнь ЧжунЦина, он полностью поддержал его

идею грандиозного проекта, но столкнулся с проблемой подбора подходящего художника-дизайнера.

Он не понимал, какого именно специалиста ищет хозяин, ибо представленные образцы дизайна казались ему выдающимися, и непонятно, почему ни один не

понравился Шэнь ЧжунЦину.

Особенно тревожило управляющего Хэ , что представленные сегодня проекты

созданы двумя лучшими художницами-вышивальщицами из знаменитого ремесленного квартала Чанчуньфан. Если бы хозяин одобрил их работы, он незамедлительно отправил бы за мастерицами!

Но, увы, Шэнь ЧжунЦин отверг их творения.

Хэ Чжэн терялся в догадках, пытаясь выяснить конкретные критерии, которыми руководствуется хозяин, но не мог сформулировать ясного ответа, заявляя лишь, что ни один образец не соответствует его ожиданиям.

Хэ Чжэн чувствовал себя разочарованным, словно он попал в тупик, аналогичный современным специалистам, сталкивающимся с непредсказуемостью заказчика.

Дело в том, что позиция «дизайнер» определяла будущее развитие бренда магазина и сроки повторного открытия.

Каждая задержка приводила к потере драгоценного времени.

Кроме того, Хэ Чжэн опасался пропустить потенциальных кандидатов, что усложняет дальнейший отбор, поэтому сильно волновался и хотел убедить Шэнь ЧжунЦина пересмотреть свое решение.

Сам Шэнь ЧжунЦин также испытывал внутреннюю борьбу. Возможно, его вкусы отличаются от общепринятых стандартов этой эпохи, и, прислушиваясь к рекомендациям местных жителей, он рискует упустить таланты.

С другой стороны, Хэ Чжэн уверял, что обе мастера-вышивальщицы обладают

большим потенциалом, и их дизайн, по словам управляющего, был качественным.

Если он ошибается в оценке, пропустив настоящих профессионалов, это было бы настоящей потерей.

Взвесив все доводы, Шэнь ЧжунЦин вздохнул и разрешил Хэ Чжэну сохранить образцы, пообещав подробно изучить их позднее.

Когда Хэ Чжэн ушел, Чжоу ХуаЮй медленно вошел в кабинет.

Увидев его, Шэнь ЧжунЦин инстинктивно смягчил взгляд, тепло улыбаясь.

— Для чего ты пришел, А Юй? — мягко спросил он, хотя знал ответ заранее.

Чжоу поставил чашу с напитком на стол перед Шэнь ЧжунЦинем, устремив большие влажные глаза на него.

Шэнь ЧжунЦин почувствовал, как его улыбка углубилась, испытывая искреннюю признательность за проявление заботы:

— Спасибо, большое А-Юй.

Сердце Чжоу ХуаЮя сжалось от теплоты, услышав простое спасибо, он почувствовал себя вознагражденным вниманием Шэнь ЧжунЦина, что вызвало в нем глубокое счастье.

Он изо всех сил сдерживал уголки губ, чтобы скрыть восторг.

Пока Шэнь ЧжунЦин поглощал напиток, он машинально разглядывал образцы, морщась от неудовлетворенности.

Чжоу ХуаЮй заинтересовало содержание альбома, и он позволил себе взглянуть на страницы.

Шэнь ЧжунЦин заметил его интерес и предложил альбом Чжоу, воспринимая его присутствие как естественный элемент разговора.

Чжоу был удивлен, хотя и хотел ознакомиться с содержанием, не предполагал, что Шэнь ЧжунЦин предложит это первому же, кто обратит внимание.Шэнь ЧжунЦин отнесся к обсуждению проектов спокойно, даже неожиданно спросил мнение Чжоу.

— А-Юй, что ты думаешь об этих рисунках? — спросил он.

Чжоу ХуаЮй, натянутый, бережно взял альбом, изучая иллюстрации.

А Фу, заметив интерес Чжоу ХуаЮя, тоже вытянулся, украдкой заглядывал поверх

его плеча.

Сначала он просто хотел незаметно подсмотреть, но, увидев разрешение Шэнь ЧжунЦина, продолжал смотреть.

Рассматривая первые орнаменты, он разочаровался и невольно выпалил:

— Работы нашего господина намного лучше.Чжоу ХуаЮй дернулся, почувствовав легкое возбуждение.

Шэнь ЧжунЦин растерялся, не успев понять смысл комментария: — Что?

А Фу моментально закрыл рот, сожалея о своей откровенности, но потом подумал,

что его слова верны, и решил рассказать Шэнь ЧжунЦину о тайне, которую Чжоу

хранил.

— Господин Чжоу сделал для вас великолепный халат, и он действительно

красивый! — восторженно добавил А Фу.

Шэнь ЧжунЦин удивленно взглянул на Чжоу.

Чжоу ХуаЮй смутился, его лицо покраснело, он укоризненно посмотрел на А Фу, избегая прямого контакта с Шэнь ЧжунЦинем.

Шэнь ЧжунЦин, поняв, что происходит, ощутил жар в ушах.

Легко откашлявшись, он сохранял кажущуюся невозмутимость:

— Впервые слышу об этом... Тогда почему ты не показал мне?

Щеки Чжоу окрасились густым румянцем, он робко посмотрел на Шэнь ЧжунЦина.

А Фу мгновенно отреагировал:

— Я немедленно принесу его!

Благодаря его инициативе, наряд, спрятанный в сундуке, наконец увидел свет.

За всю свою жизнь Шэнь ЧжунЦин впервые получил подарок ручной работы, и еще больший сюрприз состоял в том, что автором подарка был человек, формально признаваемый его супругом, чьи внешние данные соответствовали вкусам Шэнь ЧжунЦина.

Представив картину, как Чжоу сидит при свечах, аккуратно пришивая пуговицу,

Шэнь ЧжунЦин почувствовал легкий румянец.

Неужели это то, что называют в романах романтическим партнером... Можно ли

говорить вслух?

— Кхе, раз ты понимаешь искусство вязания и вышивки, почему ты не

рассказываешь мне об этом? — решил спросить Шэнь ЧжунЦин, разрушая напряженную обстановку в комнате.

Чжоу ХуаЮй взглянул на него, словно читая его мысли, улыбаясь: — Ты можешь поделиться со мной, А-Юй. Я хочу узнать о тебе больше, все твои увлечения интересны мне.

Чжоу ХуаЮй застыл, снова и снова перебирая эти слова в голове.

Никто никогда не проявлял интереса к его проблемам, он считал свои дела

незначительными, но один человек сказал, что хочет узнать его ближе, желает услышать все его секреты, которые невозможно выразить словами.

Внешность, богатство и положение не имели значения для Чжоу, его сердце было заполнено только одним человеком.

Всего лишь маленькая мечта, но в его душе она приобрела масштаб желания.

В браке с семьей Шэнь он ежедневно испытывал отчаяние, думая, что так будет всегда. Кто бы мог подумать, что впереди его ждет такой поворот событий.

Небеса послали ему нового мужа, воплотившего его мечты и превзойдя самые смелые фантазии.

Иногда Чжоу сомневался, не снится ли ему все это, и он не заслужил ли таких

прекрасных дней?

Но даже если это сон, он не хотел просыпаться. Шэнь ЧжунЦин не догадывался, что для Чжоу даже несовершенная внешность его

нынешнего мужа была источником глубоких чувств, вдохновляющих на взаимную любовь.

Несколько слов способны вызвать сердечные переживания, и если бы Шэнь ЧжунЦин знал истинные мысли Чжоу, он непременно почувствовал бы боль.

В глубине души он считал Чжоу идеальным спутником, достойным любви и заботы, и заслуживающим лучшего качества жизни.

Даже физически Чжоу выглядел выигрышно в роли супруга Шэнь ЧжунЦина, что превышало все возможные выгоды.

Ах, нет, разница была колоссальна!

Именно несчастливый опыт прошлого сформировал у Чжоу низкую самооценку, которая не могла не вызывать сочувствие.

Вскоре А Фу принес наряд.

И поспешил подчеркнуть заслуги своей госпожи:

— Второй господин, это одеяние

сделано вашим супругом вручную, он вложил в него огромное усердие, каждая

деталь вышивки восхитительна.

Глаза Шэнь ЧжунЦина загорелись интересом, предвкушая получение долгожданного подарка.

Неважно, как выглядит халат, он уже ценил его выше любого другого предмета.

— Спасибо за труды, я буду хранить его бережно, — поблагодарил он Чжоу, прежде чем раскрыть подарок.

Чжоу почувствовал значительное облегчение, внутреннее напряжение рассеялось, заменившееся чувством удовлетворения от признания его труда.

Форма халата соответствовала телосложению Шэнь ЧжунЦина, поэтому первоначально казалось объемным, затрудняя оценку внешнего вида. Лишь надев его, Шэнь ЧжунЦин рассмотрел детально проработанные узоры, подтвердившие справедливость отзывов А Фу.

Даже подготовившись психологически, Шэнь ЧжунЦин был потрясен качеством

исполнения.

Материал халата был выполнен из серебристо-серого шелкового сатина,

декорированного серебряными нитями, что создавало тонкий и элегантный рисунок, не нарушающий общую гармонию стиля.

Наиболее поразительным было движение света по поверхности материала, создающее иллюзию волны, перемещающейся вслед за движениями владельца.

Весь ансамбль производил впечатление изысканной роскоши.

Шэнь ЧжунЦин полюбил этот наряд, щедро хваля мастерство Чжоу.

Судя по уровню деталей, было ясно, что Чжоу вложил значительные усилия в

создание подарка.

Шэнь ЧжунЦин почувствовал эмоциональный отклик, представляя, как Чжоу терпеливо работал над подарком, восстанавливаясь после травмы, и не знал, как отблагодарить его за такую доброту.

А Фу, стоящий рядом, поддержал восторги, утверждая, что внешний вид халата превзошел его первоначальные ожидания, и он проникся уважением к мастерству господину Чжоу.

Чжоу ХуаЮй зарделся от похвал, испытывая подлинное удовольствие.

Созданный им предмет получил признание, что наполняло его радостью и придавало смысл жизни.

Гуань Цзюй, видя их радость, также улыбнулся, наблюдая за сценой за дверью:

— Исходя из моего опыта, мастерство господина Чжоу превышает способности

любых известных вышивальщиц! Второму молодому господину стоит назначить госпожу Чжоу официальным «дизайнером», сэкономив деньги, которые достаются посторонним!

Он говорила полушутя, подразнивая супругов, не намереваясь приказывать Чжоу выполнять тяжелую работу.

Но глаза Шэнь ЧжунЦина засветились вдохновением, он возбужденно схватил руки Чжоу:

— Именно! А-Юй хочешь стать нашим дизайнером?

Примечания автора:

Шэнь ЧжунЦин: Наконец-то я понял, где скрывался муза...

Хэ Чжэн: ...может, мой кулак тронет твою душу?

Автор-гриб: (тихо пищит) Пусть он увидит черные огоньки!

Шэнь Чжунцин: ...

Управление финансами

Глава 15. Управление финансами

Ему ещё предстоит испытать радость полной передачи зарплаты жене.

Чжоу ХуаЮй вытаращил глаза, Гуань Цзю и А Фу тоже были поражены.

Только Шэнь ЧжунЦин смотрел пристально, словно солнце, серьёзность и одобрение в его взгляде заставляли Чжоу ХуаЮя нервничать.

Со времён потери голоса каждый взгляд посторонних на него становился особым.

Хотя раньше его хвалили и восхищались, теперь все видели лишь ущербного

человека.

Под тяжестью этого мрачного чувства Чжоу ХуаЮй чувствовал себя ущемленным, страстно желая доказать свою ценность.

Но он никогда не говорил об этом, понимая, что ничего изменить нельзя.

Будучи вторым сыном и имея слабое здоровье, неспособным говорить, Чжоу ХуаЮй знал, что даже если бы рискнул выйти наружу и общаться с людьми, никто бы не обратил внимания.

В самые трудные дни вместе с матерью, несмотря на все усилия, судьба оказалась сильнее, и мать была вынуждена отправить его в семью Шэнь.

Поэтому, хотя он и жаждал занять должность вышивальщицы и добиться успеха своими усилиями, он привык скрывать своё желание.

Никогда ранее ему не позволяли вмешиваться в семейные дела, тем более получать признание своего таланта.

Многие мужчины придают большое значение целомудрию своей второй половины, запрещают супруге или мужу публично появляться, ожидая, что жена останется дома, управляя хозяйством, уважая родителей мужа и воспитывая детей. Особенно строгими в соблюдении этих норм являются богатые семьи.

С момента вступления в брак с семьёй Шэнь Чжоу ХуаЮй понял, что оказался

заперт внутри дома. Даже будучи совершенно бедным, он осознавал, что ему никогда не позволят искать работу вне дома.

Хотя женщины и Шуан-эры до замужества имеют много ограничений , после брака ограничения становятся гораздо строже. Возможность действовать свободно зависит

исключительно от разрешения супруга.

Согласно обычному мышлению, невозможно представить, чтобы молодой господин знатного происхождения позволил своему мужу стать «дизайнером» за кулисами

семейного бизнеса.

Это было... странно.

Для слуг вроде Гуань Цзю и А Фу такая ситуация казалась неуместной.

Они беспокоились не столько о тяжести труда, сколько о несоответствии статуса

Чжоу ХуаЮя подобному занятию.

Все знают иерархию профессий: земледелец, ремесленник, торговец, причём торговля считается самой низшей профессией.

Несмотря на то, что многие жены богатых семей берут управление делами

хозяйства после замужества, включая магазины и фермы, они выступают в роли управляющих, а не простых работников.

Эти две роли несравнимы.

Шуан-эр благородной семьи мог бы спокойно сидеть дома и наслаждаться плодами чужого труда, зачем же тратить силы?

Однако Шэнь ЧжунЦин думал иначе. Получивший образование двадцать первого века, он прекрасно понимал влияние наличия собственного дела на дух человека.

Ведь посмотрите, сколько женщин продолжают работать после замужества, сохраняя гордость и уверенность.

Люди склонны находить своё место среди коллективного труда и обретать чувство собственной ценности через работу.

Его мысли пока не могли легко перестроиться, но в его глазах Чжоу ХуаЮй был равным ему человеком, имеющим право заниматься собственным делом, а не находиться постоянно рядом с ним.

Почему бы ему не позволить Чжоу ХуаЮю посвятить своё внимание любимому делу, обрести успех и повысить самооценку?

Человек, занятый делом, меньше размышляет над прочими вещами.

Кроме того, магазин принадлежал лично ему, значит половина принадлежит и его

мужу, так что включение Чжоу ХуаЮя выглядело вполне естественным.

– «А-Юй, я верю в твои способности. Ты намного талантливее всех виденных мною вышивальщиц!» — сказал Шэнь ЧжунЦин проникновенно, «Теперь, когда я буду готовиться к экзаменам, у меня не будет времени управлять магазином, и тогда всё можно будет передать тебе».

– «И не переживай, ведь мы точно не умрём с голоду, даже если денег не

заработаем», — добавил он, считая важным обеспечить занятие для Чжоу ХуаЮя больше, чем заработок. «Ты можешь придумать любую одежду, какую захочешь, продавать её, и пусть весь уезд носит твоё творение!»

Голос Шэнь ЧжунЦина звучал убедительно, полон искренних похвал, таких как слово «творческий потенциал», которое вызвало у Чжоу ХуаЮя румянец на щеках и долгое повторение про себя.

Знал ли он, что картина, нарисованная Шэнь ЧжунЦином, была преувеличенной, однако эмоции Чжоу ХуаЮя оказались затронуты.

Он действительно видел перед собой картину, как его одежда носится людьми на улицах города.

Эта мысль вызвала волнение, ничто другое не могло настолько вдохновлять!

– «Если деньги будут заработаны, ты будешь хранить их самостоятельно. Будущие расходы нашего павильона Цин Юэ будут под твоим контролем — продолжил Шэнь ЧжунЦин, наслаждаясь предвкушением радости полного доверия жене, решение которого легко передал Чжоу ХуаЮю.

Пусть наличие денег придаст ему уверенности, тогда слуги перестанут относиться к нему пренебрежительно.

Чжоу ХуаЮй не понимал намерений Шэнь ЧжунЦина, но был потрясён.

Он осознал, что Шэнь ЧжунЦин хочет доверить ему контроль над бюджетом.

Такое доверие считалось знаком власти и уважения в семье.

Каждый раз, когда Чжоу ХуаЮй считал, что получил достаточно и нечего требовать большего, Шэнь ЧжунЦин давал ему ещё больше.

Столько всего, что он начал сомневаться, заслуживает ли вообще иметь это.

Ни управление магазином, ни контроль бюджета никогда не приходили ему в голову.

Шэнь ЧжунЦин сделал это быстро и уверенно, передав такую огромную власть прямо в руки Чжоу ХуаЮя.

Денежные вопросы всегда важны, поручить кому-то единственному полную

ответственность означает глубокое доверие этому человеку.

Чжоу ХуаЮй жалел, что не может выразить словами всю бурю чувств в своём сердце.

Шэнь ЧжунЦин удивился:

–«Эй, почему ты плачешь?»

Неожиданно глаза ХуаЮя наполнились слезами, сверкающей росой стекая по лицу.

Шэнь ЧжунЦин колебался мгновение, затем осторожно стер следы слёз, мягко

успокаивая:

–«Ну ладно, хватит плакать».

— Что нам тут делать? — переглядываясь, думали Гуань Цзю и А Фу.

Может, нам лучше уйти отсюда?

С тех пор как мать Чжоу пришла жить в поместье Шэня, её жизнь стала комфортной и спокойной благодаря заботливым слугам. Расслабившись, она начала погружаться в сонливость большую часть времени, забывая обо всём кроме еды и лекарств.

Именно эта расслабленность позволила Шэнь ЧжунЦину избежать некоторых вопросов.

Когда состояние матери стабилизировалось и вернулась некоторая ясность ума, она отправила служанку пригласить Чжоу ХуаЮя.

Она помнила предупреждение Шэнь ЧжунЦина о плохом самочувствии сына и хотела убедиться собственными глазами, что с ним всё хорошо.

Чжоу ХуаЮй также сильно скучал по матери, и Шэнь ЧжунЦин привёл его в комнату матери.

При встрече мать и сын бросились друг другу в объятия, проливая слёзы.

Такая сцена трогала сердца окружающих.

Некоторое время спустя мать Чжоу оттолкнула Чжоу ХуаЮя и внимательно осмотрела его: «Сын мой, с тобой всё в порядке? Где болит? Всё серьёзно?»

Чжоу ХуаЮй улыбнулся сквозь слёзы, жестами объясняя: «Всё нормально».

Но мать продолжала беспокоиться, тревожно глядя на него:

–«Живёшь хорошо?»

Этот вопрос косвенно адресовался Шэнь ЧжунЦину, проверяя, насколько хорошо тот обращается с мужем.

Чжоу ХуаЮй продолжал улыбаться, сияя радостью и уверенностью, показывая

жестами: «Мама у меня все хорошо, муж тоже хороший».

Таким образом говоря, что Шэнь ЧжунЦин хорошо заботится о нём.

Однако мать смотрела на Шэнь ЧжунЦина недоверчиво.

Этот толстяк, с дурным характером и поведением, вряд ли способен заботиться о ком-то, особенно о её сыне.

Скорее всего, думала мать, Чжоу ХуаЮй страдает в доме Шэнь, но боится её

тревожить и скрывает правду.

–«ЧжунЦин, расскажи мне, пожалуйста, что именно случилось с моим сыном?» —

спросила мать с властностью, присущей представителям знати, слегка смягчённой осознанием положения своего сына в чужой семье.

Шэнь ЧжунЦин бросил взгляд на Чжоу ХуаЮя, и тот напряжённо посмотрел в ответ.

История о случившемся была неприятна не только Шэнь ЧжунЦину, но и самому Чжоу ХуаЮю, который стыдился признаться, что украл деньги ради лечения матери.

Даже если он делал это из добрых побуждений, зная характер матери, она

наверняка не простит его поступок.

Чжоу ХуаЮй чувствовал вину, признавая, что совершил ошибку первым, приведшую к последующему наказанию.

Не дожидаясь объяснения Шэнь ЧжунЦина, он сам опустился на колени.

Мать изумлённо посмотрела на него, не понимая, что он делает.

«Матушка...» — с помощью жестов объяснил Чжоу ХуаЮй, — «Дело в том, что я... Я украл деньги из дома, чтобы оплатить ваше лечение».

Мать резко вздохнула, гневно воскликнув:

–«Ты воруешь?! Разве забыла правила, которым тебя учила твоя мать? Как ты

посмел совершить позорный поступок, унижающий честь нашей семьи? Твой отец, дед и бабушка перевернулись бы в гробу от разочарования!»

«Что с тобой стало?» — добавила она, осуждая сына.

Чжоу ХуаЮй принял наказание молча, низко склонив голову, не пытаясь

оправдаться.

Заметки автора:

Сюнцинь (гордо выпятив грудь): Руководитель школы мужественности непременно должен быть мной!

Преданность мужу

Глава 16. Преданность мужу

— Надеюсь, вы оба будете счастливы. До седых волос вместе, в любви и согласии,

без сомнений и разлук, — произнесла мать Чжоу, глядя на сына с тёплой, но

строгой улыбкой.

Шэнь ЧжунЦин, хоть и не понимал языка жестов, по реакции матери Чжоу

догадался, о чём только что сказал её сын.

Он тут же опустился на колени рядом с Чжоу ХуаЮем и поспешно заговорил:

— Матушка, умоляю вас, не гневайтесь. А‑Юй уже осознал свою ошибку. Он

действовал из чистого сыновнего долга — деньги он взял не для себя, а лишь

чтобы оплатить ваше лечение. Это я виноват: не успел вовремя перевезти вас в наш дом, и оттого А‑Юй, в отчаянии, пошёл на этот проступок.

Мать Чжоу медленно перевела взгляд с сына на Шэнь ЧжунЦина. В её глазах

читалась и боль, и упрёк, и — едва уловимо — признательность за его слова.

— Вы говорите красиво, — наконец произнесла она, голос звучал ровно, но в нём чувствовалась тяжесть многих бессонных ночей. — Но слова — лишь ветер. А поступки… поступки оставляют следы.

Чжоу ХуаЮй, не поднимая глаз, тихо сложил руки в жесте извинения. Он знал:

никакие объяснения не избавят его от чувства вины. Но то, что муж встал на его защиту, согревало сердце, хотя и усиливало стыд.

Шэнь ЧжунЦин не отводил взгляда от матери Чжоу.

— Матушка, я прошу вас дать нам время. Мы исправим то, что натворили. И я

лично прослежу, чтобы вы ни в чём не нуждались. Позвольте нам доказать вам нашу преданность — не словами, а делами.

Тишина повисла в комнате, словно ткань, натянутая до предела. Мать Чжоу долго

смотрела на них обоих — на сына, склонившего голову, и на мужа, стоящего рядом, твёрдого в своём заступничестве.

Наконец она вздохнула, и напряжение чуть отступило.

— Хорошо. Я дам вам шанс. Но помните: доверие — хрупкая вещь. Его легко

разбить, но трудно склеить..

По правде говоря, поведение Шэнь ЧжунЦина оказалось неожиданным для неё.

Она ожидала увидеть избалованного хулигана, который небрежно относится к своим обязанностям мужа, но вместо этого увидела, как он защищает её сына, называет его уменьшительным именем и берёт вину на себя.

Такой самоотверженный поступок совсем не соответствовал образу знаменитого второго наследника уезда.

Или же, возможно, молодые супруги начали испытывать настоящие чувства друг к другу?

Если это действительно так — что ж, лучшего и желать нельзя.

Мать Чжоу хорошо знала своего сына. В её глазах он был воплощением редкого

сочетания: внешне — утончённый и деликатный, внутри — не по годам мудрый и стойкий. Да, он не умел громко заявлять о себе, не стремился к показной браваде, но в нём жила та тихая сила, что ценится превыше всего: умение слушать, понимать, сострадать.

«Он ведь такой… — думала она с тёплой гордостью. — Не бросается в глаза, не

лезет вперёд, но если присмотреться — увидишь, сколько в нём доброты, сколько тонкости. Он не из тех, кто кричит о своих достоинствах. Он простоесть — и этим всё сказано».

В её материнском сердце не было ни тени сомнения: её сын достоин счастья. И если Шэнь ЧжунЦин действительно видит в нём не просто супруга, а человека, которого стоит защищать и поддерживать, — значит, возможно, их союз и вправду обретёт ту прочность, о которой она так долго молилась.

«Пусть только будет так, — мысленно просила она. — Пусть они научатся доверять друг другу. Пусть найдут в этом браке то, что дороже богатства и славы: покой, уважение, любовь».

И, глядя на двух мужчин — одного, склонившего голову в сдержанном смирении, другого, стоящего прямо, с твёрдым, но не жёстким взглядом, — она впервые за долгое время позволила себе поверить: может быть, всё сложится.

Поскольку инцидент уже произошёл, и зять просил о снисхождении, ей не имело смысла продолжать выступать противником.

Мать Чжоу мысленно прикинула: несомненно, её сын за кражу денег понёс какое‑то наказание — иначе отчего бы он столько дней не решался показаться ей на глаза?

Но законы государства и порядки семьи — вещи незыблемые. Если Шэнь ЧжунЦин счёл нужным наказать мужа — она не станет возражать. Это их дом, их правила.

Сейчас же, глядя на зятя, который словно бы и не держит зла, не раздувает из

случившегося драму, она наконец почувствовала, как в груди понемногу

рассеивается тяжесть.

«Он не злопамятен, — отметила она про себя. — Не стремится унизить или

выставить А‑Юя виноватым напоказ. Это… достойно уважения».

В его поведении не было ни высокомерия, ни показного великодушия — лишь спокойная уверенность человека, который понимает: ошибки случаются, но важнее то, как люди из них выходят.

«Может, я и вправду слишком строго его судила? — мелькнула мысль. — Если он

способен прощать и защищать одновременно — значит, в нём есть то, что я хотела бы видеть в муже своего сына».

Она чуть склонила голову, словно принимая негласное перемирие:

— Хорошо. Пусть прошлое останется позади. Но помните: я всегда буду рядом. Не для того, чтобы мешать, а чтобы поддержать, если понадобится.

В её голосе больше не звучало упрёка — только материнская забота, осторожно

пробравшаяся сквозь броню многолетней настороженности.

Она напомнила сыну:

–«Хотя семья Шэнь решила не преследовать тебя, ты должен помнить, что никогда больше не совершишь подобного глупого поступка. Семья Шэнь выполнила брачный договор, обеспечив тебе кров и средства к существованию, проявив доброту.

Человек не должен отвечать чёрной неблагодарностью на добро».

Чжоу ХуаЮй почтительно поклонился головой, показывая, что примет наставления близко к сердцу.

Шэнь ЧжунЦин увидел, что буря миновала, и нежно поднял Чжоу ХуаЮя, не позволяя ему оставаться на коленях дольше.

Мать Чжоу снова взглянула на обоих мужчин, заметив отсутствие сопротивления физического контакта, подтверждающего внутреннее принятие ситуации.

Тогда она поняла, что заявление Чжоу ХуаЮя было истинным.

–«Видя, что вы оба живёте счастливо, я могу успокоиться. Уже давно проживаю в вашей семье, и пришло время уходить», — сказала мать Чжоу, вызвав

замешательство у обоих.

Шэнь ЧжунЦин торопливо возразил:

– «Зачем вам уезжать так скоро, матушка? Может, наша усадьба плохо принимает гостей?»

Мать Чжоу взглянула на него: «Нет, просто я долго находилась здесь, и должна вернуться домой».

Соблюдение этикета было частью её натуры, она помнила важность соблюдения границ в отношениях.

Постоянное проживание в доме зятя противоречило правилам приличия, и хотя дом Шэней был богат, он не являлся её домом, и она должна была покинуть его.

–«Но ваша болезнь ещё не излечилась окончательно, разве я смогу отпустить вас обратно, не беспокоясь о вашем благополучии?» — настаивал Шэнь ЧжунЦин, вспоминая, что прежнее жилище матери представляло собой , ветхую хижину, где женщина жила в одиночестве, подвергаясь риску любого несчастья без поддержки близких.

–«Моя болезнь хроническая, и я сама понимаю это. Вы пригласили врача ко мне, и я благодарна вам за это. Но теперь я чувствую себя значительно лучше и не

нуждаюсь в постоянном уходе в семье Шэнь. Вернувшись домой, я продолжу

принимать лекарства постепенно», — ответила мать Чжоу.

Шэнь Чжунцин не хотел сдаваться: –«Вы единственный близкий родственник моего мужа, разве вы не хотите остаться рядом с ним навсегда? Если останетесь в нашем доме, вы сможете видеться ежедневно, и ваш сын не будет волноваться о вашем одиночестве».

Мать Чжоу задумалась ненадолго, затем тихо улыбнулась:

–«У А-Юй теперь есть вы, вы стали членом его семьи».

Эти слова вызвали лёгкое смущение у Шэнь ЧжунЦина. Казалось, будто между ними возникла особая связь, связанная каким-то интимным термином.

Он украдкой взглянул на Чжоу ХуаЮя, который выглядел озадаченным, поймав его взгляд, чуть отвёл лицо, чувствуя неловкость.

Отчего-то, видя его застенчивость, сердце Шэнь ЧжунЦина невольно забилось быстрее.

Их маленькие движения не остались незамеченными матерью Чжоу, она слегка качнула головой, усмехаясь.

–«Довольно, прекратите уговаривать меня, моё решение твёрдо», — прервала мать Чжоу дальнейшие аргументы Шэнь ЧжунЦина одним словом.

Чжоу ХуаЮй предполагал, что мать не согласится остаться, и это совпадало с его ожиданиями, хотя он испытывал некоторое разочарование.

Он понимал, что её сильный характер не позволяет обременять других, пребывание в доме Шэней доставляло ей дискомфорт. Она также опасалась, что её присутствие создаст трудности её сыну в новом доме.

Чжоу ХуаЮй понял, что не сможет повлиять на её решение, потянул рукав Шэнь ЧжунЦина и отрицательно покачал головой.

Шэнь Чжунцин мгновенно уловил мысли пары, подумав немного, предложил:

–«Тогда позвольте вашему зятю выбрать несколько верных и добросовестных слуг, чтобы они сопровождали вас назад и ухаживали за вами, заменяя нас в выполнении обязанностей. Так вы не откажетесь принять помощь, верно? Наличие помощников позволит моему мужу чувствовать себя спокойнее».

Предложение Шэнь ЧжунЦина остановило готовившийся отказ матери Чжоу.

Обдумав предложение, она кивнула в знак согласия:

–«Хорошо, сделаем так».

Чжоу ХуаЮй ощутил облегчение, исчезли тяжёлые переживания.

Это было наилучшим решением, и он почувствовал благодарность к Шэнь ЧжунЦину, чьи красивые глаза засверкали подобно звёздам.

Шэнь ЧжунЦин заметил его радость и ответил взаимной улыбкой.

–«Кстати, предыдущая резиденция, где вы проживали, непригодна для жилья. Крыша прохудилась, холод проникает внутрь, а сырость вызывает болезни. Если вы простудитесь, это будет плохо. К тому же слугам нужно место отдыха, поэтому я предложу купить новый особняк специально для вас. Тогда, покидая нашу усадьбу, вы будете уверены в комфортных условиях проживания», — радостно сообщил он.

Мать Чжоу равнодушно взглянула на него, поняв, что после достигнутых

соглашений она уже не сопротивляется подобным изменениям.

Но задала вопрос:

– «Вы собираетесь потратить деньги и приложить усилия, разве вы не боитесь

вызвать недовольство ваших родителей?»

Шэнь Чжунцин ничуть не смутился: –«Проявление уважения к родителям

естественно, мои родители разумные люди, они обязательно поддержат мою

инициативу, а не рассердятся».

Разумные? Подумала мать Чжоу, едва удержавшись от язвительной ухмылки,

вспомнив известную пару супругов. Однако, чтобы сохранить достоинство зятя, она промолчала.

–«Так как вы не возражаете, то решено, — заключил Шэнь ЧжунЦин, — впредь я

буду приводить А-Юя навещать вас, когда появится свободное время. Кстати, А-Юй

собирается заняться управлением нашими лавками, поэтому ему часто придётся быть вне дома. Поэтому он сможет часто Вас навещать».

Большинство современных семей не приветствуют частые визиты замужних дочерей или женатых сыновей к родным, полагая, что это показывает предпочтение родному дому, а не новому семейству, что создаёт жёсткую границу поведения. Тем не менее, Шэнь ЧжунЦин не имел таких предрассудков.

Мать остаётся матерью, и он поддерживает идею свободного посещения родных.

Он хотел показать Чжоу ХуаЮю, что тот свободен.

Мать Чжоу сразу обратила внимание на фразу «А-Юй займётся управлением

лавками», широко раскрыв глаза.

–«Простите, вы сказали, что А-Юй будет руководить лавками?» — неуверенно

переспросила она, почувствовав, что поняла услышанное правильно, но не поверив в это.

Шэнь ЧжунЦин знал, что мать заинтересуется этим вопросом, и решил подробно объяснить, надеясь, что она увидит хорошее отношение к её сыну и станет спокойнее.

Итак, терпеливо пояснял он:

– «Да, речь идёт о двух моих лавках: одна продаёт готовую одежду, другая —

продукты питания. Я планирую передать обе лавки А-Юю для управления ими».

Вес этих слов был значительным, мать Чжоу пребывала в растерянности, испытывая разнообразные чувства.

–«Это непростая задача, вы не боитесь, что... А-Юй не справится?» —

обеспокоенно спросила она.

–«Ничего страшного, пусть попробует, — решительно ответил Шэнь ЧжунЦин, — я

найду другие способы заработать деньги, главное, чтобы А–Юю нравилось».

–«А–Юй настолько умен, что безусловно сможет справиться успешно, — поддержал он, — моя мать охотно поделится с ним опытом руководства бизнесом».

Семья матери Чен была известна как богатый торговый дом, чья главная

особенность заключалась в большом количестве денег. Чэн ЦзиньФэн выросла в подобной среде, начиная учиться управлению бизнесом с юных лет, поэтому руководство лавками было естественной задачей для неё.

Сама Чэн ЦзиньФэн, отдыхающая на кровати, поглощённая лакомствами и чтением книг, чихнула, не подозревая, что её сын вспоминает о ней.

Взгляд матери Чжоу стал ещё сложнее, изучая Шэнь ЧжунЦина взглядом, ясно

отражающим неверие, словно говоря:«Ты действительно Шэнь ЧжунЦин?»

Семья Шэнь традиционно считалась жадной до богатства, и известно, что их

единственный сын тратит деньги без счёта. Теперь же он добровольно отдаёт

прибыльные лавки в распоряжение Чжоу ХуаЮя, утверждая, что убыток не

представляет проблемы, потому что он обеспечит доход.

Мать Чжоу почти готова была предположить, что его подменили.

–«Вы... действительно думаете так?» — нерешительно переспросила она.

–«Безусловно», — незамедлительно подтвердил Шэнь ЧжунЦин.

Впервые Чжоу ХуаЮй испытал чувство, похожее на гордость. Он был рад, что мать видит хорошие качества Шэнь ЧжунЦина, которыми он хотел поделиться с ней, доказывая, что Шэнь ЧжунЦин обращался с ним хорошо.

Теперь ей незачем беспокоиться о нём, поскольку он будет обеспечен.

Мать Чжоу неопределённо кивнула: «Похоже, я ошиблась в вас. Ваше уважение к А–Юю приносит ему пользу. Передаю его вам, и я спокойна».

–«Надеюсь, вы двое будете счастливы. Пусть ваши отношения останутся крепкими и доверительными до конца жизни», — завершила она.

Главное, чтобы Шэнь ЧжунЦин оставался таким же внимательным и неизменным.

Покинув помещение матери, Шэнь ЧжунЦин утешил Чжоу ХуаЮя:

–«Хотя матушка отказалась остаться, вам не стоит переживать чрезмерно. Я

выберу опытных и надёжных слуг, которые будут ухаживать за вашей матерью должным образом. Доктор У продолжит оказывать необходимую помощь. Вам же рекомендую следить за состоянием здоровья. Когда мать переедет в новое жильё, вы можете посещать её в любое удобное время».

Слушая тёплые слова, Чжоу ХуаЮй ощущал невероятное спокойствие.

Раньше мать была единственным близким человеком в мире, и мысль о возможности совместного проживания наполняла его восторгом.

Но узнав, что мать может уйти в любой момент, его душа оставалась удивительно спокойной, не ощущая привычной паники, словно он остался одиноким в незнакомом месте.

Всё изменилось благодаря этому человеку.

Благодаря ему он перестал чувствовать себя одиноким.

Примечания автора:

Сюнцинь: Сделано дело с матушкой-золовкой!

Прогулка

Глава 17. Прогулка

Шэнь ЧжунЦин отличался сильной волей к действию. Раз уж он пообещал, что Чжоу ХуаЮй начнёт заниматься руководством магазинов, он нашёл подходящее время и специально пригласил его посетить оба магазина, попутно изложив свои идеи.

Пока он намеревался сначала привести в порядок магазин готовой одежды, но у

него уже сформировался предварительный план относительно продуктового магазина.

Он собирался торговать пряным супом, простым блюдом, популярным среди всех слоёв населения.

Учитывая, что сам он не обладал особыми кулинарными навыками и умел готовить лишь немного блюд, выбор блюда, доступного каждому и простого в приготовлении, гарантировал минимум рисков.

Независимо от того, что предлагал Шэнь ЧжунЦин, Чжоу ХуаЮй редко возражал,

внимательно слушая каждое его слово, будто абсолютно понимал любые, даже самые необычные идеи.

Это приносило Шэнь ЧжунЦину огромное удовлетворение, увеличивая его желание поделиться всеми мыслями.

Хотя Чжоу ХуаЮй не мог разговаривать вслух и часто отвечал лишь взглядом, Шэнь ЧжунЦин чувствовал особую гармонию с ним, будто тот действительно понимал его.

Возможно, причиной этого была уникальная атмосфера доверия, которую излучал Чжоу ХуаЮй, но факт оставался фактом: чем больше времени проводил Шэнь ЧжунЦин с ним, тем приятнее становилось общение.

Управляющий магазином одежды, узнав, что «дизайнером» назначен Шуан-эр

господина, выразил сильное сомнение. Но, увидев платье, изготовленное Чжоу

ХуаЮем для Шэнь ЧжунЦина, управляющий Хэ вынужден был признать высокий уровень

мастерства и оригинальность дизайна.

Поскольку сами хозяева не высказывали возражений, подчинённые вынуждены были согласиться.

Посетив магазин одежды, Шэнь ЧжунЦин в прекрасном настроении объявил:

–«Ещё рано, раз уж мы вышли, давайте прогуляемся немного?»

Чжоу ХуаЮй замер, медленно распространившись по душе тихая радость, и слегка покрасневшими щеками утвердительно кивнул.

Следовавшие позади Гуань Цзю и А Фу обменялись понимающими взглядами, прикрыв рты руками, стараясь скрыть смех.

Шэнь ЧжунЦин не заметил странного выражения лиц троих спутников, направив взгляд на ближайшую кондитерскую и ласково спросил:

– «Какие сладости тебе нравятся? Давай заглянем туда?»

Чжоу ХуаЮй последовал за его взглядом и послушно кивнул.

Вместе они направились к кондитерской.

Заурядная сцена привлекла внимание наблюдателей из чайного павильона на втором этаже, обладающего прекрасным обзором окрестностей. Вэнь Чаоцзюнь нахмурился, шепотом произнося:

–«Почему они здесь?»

Двое молодых мужчин, сидевших напротив, посмотрели вниз и быстро узнали в полноте тела знаменитую фигуру Шэнь ЧжунЦина.

– «Тот парень — твой младший брат, да? Кто тот красивый Шуан-эр рядом с ним?»

— поинтересовались друзья, отметив внешность спутника Шэнь ЧжунЦина.

Замечание друга всколыхнуло неприятные воспоминания у Вэнь Чаоцзюня.

–«Неужели это его любовник?» — высказал предположение друг, с оттенком презрения в голосе, намекая на известный распущенный нрав Шэнь ЧжунЦина.

Однако презрение относилось скорее не к Шэнь ЧжунЦину, а к спутнику последнего.

Кто не знает, что второй сын семьи Шэнь женат, и любая связь с ним либо

свидетельствует о низкой морали, либо является признаком низкого социального статуса. Такой человек, каким бы красивым он ни был, воспринимается негативно.

Молодые собеседники увлеклись обсуждением сплетен.

–«Он по-прежнему испытывает к тебе чувства? Беспокоил ли он тебя после

свадьбы?» — любопытствовал друг.

Вэнь Чаоцзюнь невозмутимо пригубил чай, стараясь подавить неприязнь.

Он терпеть не мог навязчивое внимание Шэнь ЧжунЦина, но не хотел давать повод друзьям смеяться над ним, поэтому пояснил:

–«Ты думаешь неправильно. Мы соблюдаем границы супружеского долга, не нарушая

дистанцию. Тот человек возле моего брата — мой невестка».

Умело переключив внимание на личность Чжоу ХуаЮя, Вэнь Чаоцзюнь избежал распространения слухов о собственном положении.

Он вовсе не стремился ассоциироваться с Шэнь ЧжунЦином.

Друг удивленно уточнил:

–«Значит, это супруга твоего младшего брата?»

Затем припомнил слухи:

– «Говорят, он глухонемой?»

Вэнь Чаоцзюнь позволил лёгкой тени презрения отразиться на лице, подтвердив информацию кивком головы.

Друг испустил громкий выдох, делая вид, что услышал нечто забавное:

–«Вот так вот, оказывается, глухонемой? Похоже, твой брат совсем не стесняется

демонстрировать такого человека публично?»

Вэнь Чжаоцзюнь приподнял брови, удивляясь самому себе.

Всем известно, что Шэнь ЧжунЦин пренебрегает супругом, это общепринятая истина в семье. Недавно ходили слухи, что он избил супруга до полусмерти, но сейчас кажется, что отношения между ними вполне гармоничны.

Любопытство друга возросло, он с интересом следил за парой из окна.

Вэнь Чаоцзюнь фыркнул от скуки, демонстративно демонстрируя отсутствие интереса, поднимая чашечку чая, но краем глаза косясь в сторону.

–«Ой!» — внезапно воскликнул друг, вызывая немедленную реакцию Вэнь Чаоцзюня: «Что такое?»

Фактически, ничего существенного не произошло, просто Шэнь ЧжунЦин с улыбкой накормил Чжоу ХуаЮя кусочком пирога, и это зрелище заставило друга покраснеть.

Вернувшись к разговору, он прошептал:

–«Шэнь ЧжунЦин, похоже, весьма обходителен и внимателен...»

Вэнь Чаоцзюнь недоуменно моргнул: –«Что?»

Друг продолжал наблюдать, как Шэнь ЧжунЦин купил сладкий картофель и протянул её Чжоу ХуаЮю, словно заботливый родитель, держа его подальше от проезжающих мимо экипажей.

Вэнь Чаоцзюнь казалось нелепым подобное зрелище, друг-Шуан-эр же, казалось, испытывал смешанные чувства зависти и неудовлетворённости, вытянув шею, стремясь рассмотреть подробнее. Он даже подошёл ближе и перегнулся через перила чтобы рассмотреть их.

Наконец, Вэнь Чаоцзюнь не выдержал и занял место между двумя друзьями-шуан-эр.

Перед ним предстала сцена, где Шэнь ЧжунЦин стоял рядом с Чжоу ХуаЮем перед лотком украшений, увлечённо прикладывая два украшения к голове мужа.

Чжоу ХуаЮй стоял спиной к чайному павильону, трое зрителей не могли видеть его лица.

Однако они заметили, как Шэнь ЧжунЦин методично пробовал одно украшение за

другим, и с улыбкой беседуя с мужем.

Но, видимо недовольный ассортиментом ларька, он решительно увёл Чжоу ХуаЮя в ювелирный магазин.

Во время перехода ноги Чжоу ХуаЮя споткнулись, и Шэнь ЧжунЦин немедленно обернулся, чтобы поддержать его, опередив сопровождающих слуг, а затем уверенно

положил руку на плечо мужа, сопровождая его внутрь ювелирного салона.

Даже потеряв из виду двоих героев сцены, три зрителя продолжали неподвижно стоять, зачарованные увиденным.

Мир Шуан-эр сложен, статус их невысок, и они не пользуются популярностью, как

девушки. Большинство мечтает встретить достойного партнёра, способного любить их как женщину.

Прогулки вдвоём, публичные проявления близости, тщательное подбор нарядов и

украшений, щедрые подарки — это мечты каждого Шуан-эр.

Обычно, достигая такого уровня заботы, обладатель получает завистливые взгляды остальных.

Три зрителя никак не ожидали, что подобная удача достанется такому

презираемому глухонемому, как Чжоу Хуй Юй, отчего они замерли в замешательстве.

Неважно, что его муж — ненавистный многим Шэнь ЧжунЦин, общее впечатление оставалось завораживающим.

Друг вздохнул: –«Оказывается, в семье Шэнь есть романтики. Один Шэнь ЧжунВэнь, другой Шэнь ЧжунЦинь, оба так трепетно относятся к своим супругам, открывая новые горизонты восприятия».

Вэнь Чаоцзюнь, услышав упоминание имени Шэнь ЧжунВэня, машинально провёл параллель между ними.

Шэнь ЧжунВэнь тоже гулял с ним, покупал украшения, и в глазах посторонних, вероятно, выглядел столь же романтичным. Его собственный муж, несомненно, красивее Шэнь ЧжунЦина, и заслуживал большей зависти.

Осознав это, Вэнь Чаоцзюнь почувствовал облегчение.

Продолжая слушать болтовню друга, полный восторга и восхищения Чжоу Хуа Юем, Вэнь Чаоцзюнь не мог удержать раздражение.

Он удобно устроился на стуле, подчеркнуто вежливо сказав:

–«Ты, наверное, не знаешь, но недавно мой хороший младший брат применил силу к своему мужу. Их отношения далеко не так прекрасны, какими кажутся».

–«Что?» — воскликнул друг, шокированный, моментально теряя симпатию к Шэнь ЧжунЦину.

Он грустно заметил:

–«Мужчины везде одинаковы, наши судьбы, братьев Шуан-эр, поистине печальны.

Найти хорошего мужчину — тяжелее, чем подняться на небо».

Взглянув на Вэнь Чаоцзюня, он обиженно прибавил: «Хороша ты, Чао-Чао, рядом с

тобой светлый и возвышенный старший сын семьи Шэнь, который наверняка обходится с тобой деликатно и учтиво».

Вэнь Чаоцзюнь удовлетворённо улыбнулся уголком рта, довольный комплиментом друга.

Шэнь ЧжунЦин не догадывался, что за ним наблюдают посторонние, его жизнь шла своим чередом, заполненная хлопотами.

Утро начиналось рано, тренировки и учёба в академии, затем приходилось

сталкиваться с коварными одноклассниками, после занятий он встречался с управляющим магазина и Чжоу ХуаЮем для обсуждения планов открытия новых точек.

Чтобы Чжоу ХуаЮю было удобнее работать, Шэнь ЧжунЦин выделил специальное помещение, называемое «рабочей комнатой».

Рабочая комната располагалась недалеко от кабинета, вечером Шэнь ЧжунЦин занимался учебой в кабинете, а Чжоу ХуаЮй работал в рабочей комнате, рисуя эскизы.

Для удобства передвижения Шэнь ЧжунЦин заказал специальный экипаж,

предназначенный исключительно для Чжоу ХуаЮя.

Владение экипажем требует значительных затрат сил и финансов, немногие семьи могут позволить себе такую роскошь. Даже в богатой семье Шэнь немногим дано пользоваться такими привилегиями, как Чжоу ХуаЮй.

Помимо этого, Шэнь ЧжунЦин приказал всем работникам дворца изучать язык

жестов, включая самого себя.

После наблюдения за общением Чжоу ХуаЮя с матерью Шэнь ЧжунЦин принял решение облегчить коммуникацию.

Хотя обычно Чжоу ХуаЮй пользовался письменным общением, Шэнь ЧжунЦин хотел сделать его жизнь проще, освободив от затруднений в коммуникации.

Другие решения находились вне его контроля, но в пределах своего влияния он старался создать комфортные условия для Чжоу ХуаЮя, освобождая его от препятствий в выражении потребностей.

Эти незначительные мелочи оставили глубокий отпечаток в сердце Чжоу ХуаЮя.

Шэнь ЧжунЦин вовсе не обязан был поступать так, но ради него научился языку жестов, стремясь «услышать» его речь.

Какой бы ни была реакция подчинённых, хозяин сказал свое слово, и они обязаны

были подчиниться. Почувствовав изменение отношения хозяина к супругу, они поменяли собственное направление.

Не прошло много времени как обстановка в павильоне преобразилась. Главное достижение состояло в том, что работники перестали тайно притеснять Чжоу

Стрельба из лука

Глава 18. Стрельба из лука

«Говорят, что он толстый, говорят, что некрасивый — это ещё ладно, но

говорить, что он слаб здоровьем…»

— Слышала, что второй молодой господин в последнее время очень хорошо относится к супругу второму молодому господину. Он не только пригласил его мать пожить в усадьбе, но и в последние дни часто обедает вместе с ней и её матерью.

О делах в павильоне Цин Юэ всегда кто‑нибудь докладывал Чэн ЦзиньФэн.

Чэн ЦзиньФэн, выслушав слова своей приближённой служанки Сянъэр, задумчиво улыбнулась.

— Этот немой мальчишка, непонятно каким образом сумел расположить к себе моего сына — тот теперь так старается ему угодить.

На лице Сянъэр отразилось лёгкое пренебрежение. Она заметила:

— Второй господин Чжоу, в конце концов, очень красив.

Чэн ЦзиньФэн была с этим согласна: единственное, чем мог похвастаться этот немой юноша, — его внешность.

Её сын питал слабость к красоте. Если подолгу находиться рядом с таким изящным и трогательным красавцем, вполне естественно, что в душе зарождается сочувствие и нежность.

Возможно, сейчас он ещё увлечён ем, поэтому готов всячески угождать ему,

стараясь завоевать его расположение.

Раньше её сын нередко занимался подобным: он был весьма щедрым с теми красавицами из домов удовольствий, которые ему приглянулись.

Он также не жалел денег и сил, стараясь расположить к себе молодого господина

из семьи Вэнь.

Жаль только, что тот оказался недальновидным: вместо того чтобы выбрать кого‑то достойного, он женился на Шэнь ЧжунВэне.

Изначально Чэн ЦзиньФэн не имела к нему особых претензий, но с тех пор, как он женился на Шэнь ЧжунВэне, она начала видеть в нём одни недостатки.

У него было невыразительное лицо, он всегда выглядел безэмоциональным и

одевался скромно, словно в трауре. Она считала, что он скрывает свою развратную сущность за показной скромностью, пытаясь привлечь внимание её сына.

В общем, вся семья из главного дома в её глазах была не лучше мусора.

Пусть её сын предпочитает баловать этого немого юношу — это всё же лучше, чем если бы он уделял внимание своей старшей невестке.

Сянъэр присела на корточки, растирая ей ноги и говоря:

— Второй господин Чжоу уже может ходить, но до сих пор не приходил к вам с поклоном. Видно, он не думает о вас. И как он смеет требовать, чтобы второй

молодой господин сопровождал его на обед с его матерью?

Чэн ЦзиньФэн взглянула на неё и спокойно ответила:

— Цин-Цин сказала мне, чтобы я не придиралась к нему. Если он не приходит —

пусть так. Честно говоря, я и сама не особо хочу его видеть.

Чэн ЦзиньФэн не была из тех свекровей, которые завидуют вниманию сына к

невестке. Она не требовала от невестки особого почтения — лишь бы её сын был

доволен. В конце концов, пока она здесь, невестка не сможет устроить никаких

неприятностей.

О том, что Шэнь ЧжунЦин пригласил мать Чжоу ХуаЮя в усадьбу, он заранее

сообщил ей, так что она уже не могла возражать.

Единственное, что её немного раздражало, — это то, что Шэнь ЧжунЦин часто обедал с Чжоу ХуаЮя и его матерью.

Она заботилась о сыне: в его покоях была отдельная кухня, готовившая

специально для него, и поэтому они редко обедали вместе.

Раньше он редко бывал дома и почти никогда не обедал с матерью.

К счастью, в последнее время он ежедневно приходил к ней на завтрак, и это немного успокаивало её.

Сянъэр была разочарована, что её слова не возымели эффекта.

Чэн ЦзиньФэн сразу поняла её мысли:

— Ты думаешь только о мелочах, всё время пытаясь манипулировать другими. Если у тебя есть способности, попробуй‑ка завлечь второго молодого господина в постель.

Сянъэр надула губы, ещё больше расстроившись.

Все слуги в Тайаньюань знали, что Сянъэр — главная служанка, которую Чэн ЦзиньФэн выбрала для Шэнь ЧжунЦина в качестве наложницы.

Прослужив долгое время рядом с Чэн ЦзиньФэн, Сянъэр переняла её любовь к

деньгам. Как говорится, служанка, не стремящаяся подняться выше, не имеет

амбиций.

И Сянъэр действительно была амбициозной.

Чэн ЦзиньФэн не возражала против её интереса к сыну; какое‑то время она даже надеялась, что Сянъэр сможет привлечь его внимание и заставить проводить больше времени дома.

Но, увы, это оказалось безуспешно.

Хотя она специально училась у девушек из домов удовольствий искусству

обольщения, он даже не взглянул на неё.

Она была девушкой из порядочной семьи и не могла позволить себе слишком

откровенных поступков. Она не понимала, почему, несмотря на его любовь к красоте, он оставался равнодушным к её попыткам привлечь его внимание.

Не только она не понимала этого — другие слуги тоже недоумевали. Они смеялись над ней, считая, что она просто недостаточно красива, чтобы заинтересовать второго молодого господина.

Хотя сам второй молодой господин был не слишком привлекателен, его вкус был

испорчен общением с красавицами и молодыми господами из домов удовольствий.

Когда‑то привлекательная Сянъэр теперь была заклеймена как «недостаточно

красивая».

Но она не сдавалась: рано или поздно второму молодому господину придётся взять наложницу, и, имея преимущество близости, она рано или поздно добьётся своего.

Поэтому она заранее готовила почву для своего будущего.

В её планы входило и подстрекательство к ухудшению отношений между Чжоу Хуаюем и Чэн ЦзиньФэн — чтобы тот не смог подняться.

Однако Чэн ЦзиньФэн, хоть и была злой и вспыльчивой, придерживалась

определённых правил: если это не затрагивало её сына, она не вмешивалась.

Она не была той, кто постоянно создаёт проблемы ради удовольствия.

Шесть искусств благородного мужа — ритуал, музыка, стрельба из лука,

управление колесницей, письмо и математика — всему этому Шэнь Чжунвэнь учился в Академии Таньсян.

В современной жизни он всегда увлекался древней культурой: игра Го, китайская живопись, чайная церемония — всё это стало его хобби.

Он часто читал поэтические сборники и классические тексты, которые большинству казались скучными, но ему доставляли искреннее удовольствие.

Возможно, из‑за того, что ему не приходилось тратить время на социальные связи и семейные дела, у него оставалось много свободного времени, которое он посвящал своим увлечениям.

Раньше он каждую неделю ходил в спортзал, занимался скалолазанием и тяжёлой атлетикой, каждый год летал в новые места кататься на лыжах. В студенческие годы он изучал тхэквондо и дзюдо — тогда ему казалось, что парни с хорошей физической подготовкой выглядят круто. Позже, когда его характер стал более спокойным, он полюбил рисование, уход за растениями, игру в шахматы и рыбалку — занятия, которые обычно ассоциируются с пожилыми людьми.

Однако большую часть времени он развлекал себя сам и не стремился достичь высокого уровня в чём‑либо, поэтому не мог точно сказать, насколько хорош он в этих делах.

Он считал, что это просто увлечения, а не настоящие таланты.

Несмотря на широкий круг интересов, были и такие вещи, которых он никогда не пробовал, например, стрельба из лука. Это занятие было ему совершенно незнакомо.

На уроке стрельбы из лука его, как и ожидалось, снова высмеяли.

Эти одноклассники были невыносимы: они только и делали, что смеялись над его телосложением, внешностью и… да, ещё и над слабым здоровьем.

Причина всем была понятна.

Шэнь ЧжунЦин: «… »

Пусть говорят, что он толстый и некрасивый, но говорить, что он слаб здоровьем…

Он клянется, что никогда раньше не испытывал такого унижения.

— Не обращай на них внимания, они сами не особо хорошо стреляют, — теперь лишь Цин Яо перестал смеяться над ним и стал поддерживать.

Шэнь ЧжунЦин кивнул, но подумал, что не попадать в мишень действительно

стыдно, поэтому.Шэнь Чжунвэнь снова поднял лук, повторил все движения, замедлил дыхание — и весь словно замер, слившись с окружающим пейзажем.

Высокий учитель невольно напрягся, сам не понимая отчего, и пристально следил

за последним выстрелом.

Стрела сорвалась с тетивы — и вонзилась точно в центр мишени.

Шэнь ЧжунЦин едва заметно улыбнулся. Наконец‑то попал!

Он почувствовал неожиданное удовольствие от процесса и стал снова и снова повторять движения, которые показывал учитель: принимал правильную стойку, сосредотачивался — и выпускал стрелу.

Когда занятия закончились, на стрельбище остался только он. Солнце клонилось к закату; Шэнь ЧжунЦин обливался потом, но словно не замечал этого — он был полностью погружён в своё занятие.

В это время мимо проходили учитель Гао и начальник школы Сяо Шаньчан. Сяо

Шаньчан потёр подбородок, остановился и прищурился:

— Кто это там?

Учитель Гао обернулся, узнал Шэнь ЧжунЦина и ответил:

— Это Шэнь ЧжунЦин из класса «Кунь».

— Шэнь… Чжун… Цин? — по слогам повторил Сяо Шаньчан. — И что вы о нём скажете?

Учитель Гао задумался:

— Этот юноша не отличается чистотой помыслов, не сосредоточен на учёбе. После того как он сдал экзамен на степеньтуншэна, у него не было никакого прогресса.

Он не так давно пришёл в академию, но уже успел не раз поссориться с

одноклассниками. В общем, это весьма проблемный ученик. Хотя в последнее время он стал более усердным: регулярно приходит на занятия и выполняет все задания.

Но… — учитель Гао покачал головой, — из гнилого дерева не выточишь изделие.

Сяо Шаньчан погладил бороду и произнёс:

— Если упорно трудиться, не отступая, можно и гнилое дерево обработать; если

упорно трудиться, не отступая, можно прорезать металл и камень.

Учитель Гао не решился возразить вслух, хотя в душе засомневался: разве эти

слова не следовало бы сказать самому ученику, а не учителю?

Но, глядя на то, с каким сосредоточенным видом Сяо Шаньчан наблюдает за Шэнь Чжунцином, он подумал: возможно, эти слова адресованы именно юноше?

Незаметно мишень оказалась усеяна стрелами. Шэнь ЧжунЦин весь взмок, руки дрожали от напряжения, но он не сдавался. Сделав глубокий вдох, он тщательно выровнял стрелу, дождался нужного момента — и выпустил её.

Так он тренировался неизвестно сколько времени. В колчане осталась лишь одна

стрела. К этому моменту Шэнь ЧжунЦин уже не торопился: он опустил лук, размял руки и ноги, расслабил напряжённые мышцы.

Немного отдохнув, он снова поднял лук, повторил все действия, максимально

замедлил дыхание. Казалось, он полностью успокоился и слился с природой вокруг.

Учитель Гао, сам того не замечая, напрягся в ожидании последнего выстрела и не отрывал взгляда от юноши.

Пояснения к переводу:

*

Шесть искусств благородного мужа (ли, юэ, шэ, юй, шу, шу) — традиционный набор дисциплин, которым должен был владеть образованный человек в древнем Китае: ритуал, музыка, стрельба из лука, управление колесницей, письмо и математика.

*

Академия Таньсян — вымышленное учебное заведение, где обучается герой.

*

Туншэн — ученическая степень в традиционной китайской системе образования.

*

«Кунь» — название класса/группы в академии.

*

Из гнилого дерева не выточишь изделие — китайская идиома, означающая, что из

плохого материала нельзя сделать что‑то стоящее; используется для  характеристики безнадёжного ученика или человека с дурными наклонностями.

*

Если упорно трудиться, не отступая, можно и гнилое дерево обработать; если

упорно трудиться, не отступая, можно прорезать металл и камень — цитата,

подчёркивающая, что даже с самым сложным материалом (или человеком) можно добиться результата, если проявлять настойчивость и усердие.

Семейный ужин

Глава 19. Семейный ужин

«Причём тут моя забота о супруге и ты?»

Стрела, подобно метеору, промелькнула перед глазами и с резким звуком

вонзилась точно в центр мишени — в пока ещё совершенно чистое красное пятно.

Увидев это, наставник Гао облегчённо выдохнул, словно сам только что пережил напряжённый момент за Шэнь ЧжунЦина.

Но почти сразу он опомнился: «Всего лишь один удачный выстрел в центр мишени — не такое уж великое достижение. Чего я так напрягался?»

Наставник Гао мысленно усмехнулся, но наставник Сяо, поглаживая усы, с улыбкой заметил:

— Не отступать, пока не достигнешь цели — вот дух, который не сдаётся. Ты

правда считаешь его безнадёжным?

— … — Наставник Гао промолчал: один-единственный успех ничего не доказывает.

Наставник Сяо понял его сомнения и сказал:

— Что ж, тогда будем наблюдать.

После того как Шэнь ЧжунЦин попал в центр мишени, он наконец почувствовал

удовлетворение и завершил тренировку. Собрав все стрелы, он с радостью

отправился домой.

С тех пор он каждый день уделял час на тренировки по стрельбе из лука. Сначала попадал не всегда, но постепенно выработал мышечную память — и вскоре девять из

десяти выстрелов достигали цели. И на это ушло совсем немного времени.

На очередном занятии по стрельбе из лука Шэнь ЧжунЦин занял первое место в своём классе, чем потряс всех присутствующих.

Те, кто раньше смеялись над ним, теперь не могли выдавить из себя ни слова.

«Что это с этим толстяком? Разве не говорили, что он слабый и неспортивный?

Как за такое короткое время он стал так хорош в стрельбе?»

Учитель по стрельбе из лука посмотрел на Шэнь ЧжунЦина с уважением и щедро похвалил его. Как наставник, он был рад видеть, что ученик серьёзно относится к его предмету.

Сам Шэнь ЧжунЦин не испытывал особого восторга. Он считал, что стрелять по неподвижной мишени не так уж сложно, а потому неудивительно, что после усердных тренировок он добился успеха.

Он начал стараться понравиться учителю по стрельбе, чтобы тот показал ему

более сложные приёмы. Учитель, видя его скромность и стремление к знаниям,

решил обучить его технике «две стрелы одновременно». Шэнь Чжунцин нашёл для себя новую цель и стал тренироваться с ещё большим энтузиазмом.

В это же время Сяо Шаньчан решил, что уже достаточно понаблюдал, и позвал Шэнь ЧжунЦина к себе.

— Есть ли у тебя мысли о сдаче военного экзамена? — спросил он.

Шэнь ЧжунЦин на мгновение замер и почтительно ответил:

— Уважаемый наставник, ученик слаб здоровьем, не приучен к физическим

нагрузкам, да и возраст уже не юный. Боюсь, что сдача военного экзамена сейчас будет неуместна.

Наставник Сяо кивнул:

— Значит, остаёшься на гражданский экзамен?

— Да, — ответил Шэнь ЧжунЦин.

— Я прочитал твои последние работы, — сказал Сяо Шаньчан, взяв лист бумаги,

лежавший на столе. — В них есть кое-что интересное, но для прохождения экзамена в академии тебе ещё далеко.

Шэнь Чжунцин поспешно ответил:— Ученик осознаёт свою ограниченность в знаниях и просит наставника дать ценные указания.

Сяо Шаньчан именно этого и хотел. Увидев искреннее стремление ученика, он весело сказал:

— Не торопись. Если ты действительно хочешь учиться, оставайся после занятий на час в моём кабинете. Согласен?

Шэнь Чжунцин удивлённо поднял глаза: наставник готов лично заниматься с ним?

Он поспешно поклонился:

— Ученик глубоко благодарен наставнику! Я бесконечно признателен за то, что наставник готов тратить время на моё обучение!

Наставник Сяо был слегка удивлён: он думал, что Шэнь ЧжунЦин откажется от идеи проводить каждый день дополнительный час на занятиях, но тот, похоже, был очень рад.

Шэнь ЧжунЦин же чувствовал себя так, будто выиграл в лотерею. Раньше он

занимался самостоятельно, тратил время впустую и часто чувствовал себя

потерянным. Теперь же у него будет наставник — это просто замечательно.

Однако у него возник вопрос:

— Наставник, позвольте спросить: это индивидуальное обучение только для меня или для всех?

— Мм… — наставник Сяо погладил усы. — Сейчас только для тебя, но в будущем —

посмотрим.

Шэнь Чжунцин задумался:

— Тогда позвольте спросить, почему наставник выбрал именно меня?

— «Прекрасные цветы растут в тех краях. Встретив благородного мужа, радуюсь и

восхищаюсь. Прекрасные цветы растут там-то. Встретив благородного мужа, сердце моё наполняется радостью. Прекрасные цветы растут где-то ещё. Встретив благородного мужа, он одарил меня сотней подарков. Плыву на лодке по широкой реке, то погружаясь, то всплывая. Встретив благородного мужа, сердце моё успокоилось», — наставник Сяо погладил усы и с улыбкой добавил: — Разве не интересно превратить безнадёжного ученика в талантливого, а грубый камень — в драгоценность?

Шэнь Чжунцин:

— … Наставник обладает столь высоким уровнем понимания, что я чувствую себя

недостойным.

Ладно, пусть он безнадёжный ученик и грубый камень — главное, что он сможет

чему-то научиться.

С этого дня Шэнь Чжунцин действительно оставался после занятий ещё на час, чтобы под руководством наставника Сяо готовиться к предстоящему уездному экзамену.

Для него, прошедшего через школьные и выпускные экзамены в современном мире и привыкшего к ранним и поздним самостоятельным занятиям, дополнительный час не был большой проблемой.

Благодаря индивидуальному руководству наставника он действительно стал лучше понимать, как готовиться к экзамену.

Поэтому он был искренне благодарен наставнику Сяо. Когда у него появлялось

что-то хорошее, он всегда старался поделиться с наставником, и их отношения становились всё теплее.

Каждое 15‑е число месяца в семье Шэнь устраивали семейный ужин — все

собирались за одним столом.

В этот день представители всех ветвей семьи собирались в покоях старшего

господина и госпожи Шэнь вокруг большого стола.

Пожилые люди любят устраивать семейные торжества, но собирать всех за одним столом каждый день неудобно и затратно. Поэтому обычно все ели отдельно, а 15‑го числа приходили выразить почтение старшим.

Но даже несмотря на то, что это происходило лишь раз в месяц, многие делали это без особого желания.

В семье Шэнь было четыре ветви, много потомков, но отношения между ними были напряжёнными.

Например, между первой и второй ветвями: хотя старший и второй господа Шэнь были родными братьями, их жёны не ладили, что приводило к вражде между ветвями.

Третий и четвёртый господа Шэнь были рождены от наложниц и с детства жили под тенью главной жены, стараясь угождать всем. Они завидовали и ненавидели старших братьев, но и между собой не особо дружили.

В общем, в семье Шэнь каждый заботился только о своих делах и был равнодушен к другим.

Если бы не общие интересы, семья давно бы разделилась.

Шэнь Чжунцин, с тех пор как начал учиться, впервые увидел, как вся семья

собирается вместе, и невольно задумался о том, насколько в древности ценили родственные связи.

Когда окружающие увидели его, они удивились, что он привёл с собой Чжоу Хуайю.

Младшая сестра Шэнь Чжунвэня, Шэнь Цзиншуан, первой ехидно заметила:

— Ой, кто это? Когда в нашей семье появился этот незнакомец? Второй брат,

сегодня семейный ужин, зачем ты привёл постороннего?

Госпожа Ван из первой ветви мягко сказала:

— Цзиншуан, не будь невежливой. Это твоя вторая невестка.

Шэнь Цзиншуан притворно удивилась:

— Моя вторая невестка? Ой, в нашей семье есть такая? Прости, я впервые вижу, как второй брат приводит кого-то. Я подумала, что это просто какая-то собака или кошка.

Чэн Цзиньфэн холодно фыркнула:

— Госпожа Ван, вам стоит проверить голову Цзиншуан. В таком юном возрасте у неё уже проблемы с памятью. Разве она не присутствовала на свадьбе своего второго брата?

Лицо Шэнь Цзиншуан покраснело, но она не могла возразить старшей родственнице.

Чэн Цзиньфэн даже не взглянула на неё и сидела с невозмутимым видом.

Вэнь Чаоцзюнь мягко спросила:

— Надеюсь, здоровье второй невестки улучшилось? Если вам нехорошо, не стоит себя пересиливать.

Все за столом широко раскрыли глаза, а Шэнь Цзиншуан не смогла сдержать смешка.

Чжоу Хуайю сидел напряжённо, крепко сжав руки.

Он чувствовал себя виноватым: из‑за его глупости муж не мог поднять голову.

Шэнь Чжунцин сидел слева от него и, словно не слыша разговоров за столом, тихо сказал:

— А Юй, я помогу тебе протереть посуду.

Он ловко протёр целый набор посуды, и все за столом были поражены.

Спор

Глава 20. Спор

«Даже самое лучшее блюдо, если его дать немому, — всё равно что выбросить».

— Старшая невестка, Шэнь Цзиншуан нужно хорошенько воспитать, — с напускной небрежностью произнесла Чэн Цзиньфэн.

— Скоро ей уже пора выходить замуж, а она всё такая же взбалмошная и невежливая. Кто потом захочет взять её в жёны?

Госпожа Ван промолчала.

Как она может упрекать дочь, если сама была такой же дерзкой и неукротимой в молодости?

— Моей сестре есть кому её воспитывать — её мать. Не стоит второй тётушке беспокоиться, — вступился за сестру Шэнь Чжунвэнь, поскольку его мать из‑за правил приличия не могла высказаться напрямую.

Чэн Цзиньфэн невозмутимо ответила:

— В конце концов, Цзиншуан называет меня второй тётушкой. Ради её будущего я,как старшая, обязана сказать несколько неприятных, но правдивых слов.

Остальные промолчали.

«Ты что, хочешь нас унизить?»

— Второй молодой господин, это лекарственная трапеза для господина Чжоу, — осторожно подошл  Гуань Цзю  и поставила перед Шэнь Чжунцином блюдо, специально принесённое из кухни павильона  ЦинЮэ.

Увидев лекарственную трапезу, глаза Шэнь Чжунцина засияли. Он радостно поставил перед Чжоу Хуайю тарелку с ароматным паровым цыплёнком, в котором смешивались запахи лекарств и свежих продуктов.

— Ну же, А Юй, ешь побольше, ешь побольше.

С тех пор как доктор У посоветовал использовать питание для восстановления здоровья Чжоу Хуайю, Шэнь Чжунцин ни разу не пропустил лекарственную трапезу.

Даже сегодня, придя в покои старшего господина и госпожи Шэнь, он велел слугам принести её, чтобы добавить блюда в тарелку Чжоу Хуайю.

Чжоу Хуайю был поражён: он не ожидал, что Шэнь Чжунцин специально принесёт лекарственную трапезу сюда.

Аромат цыплёнка привлёк всеобщее внимание: золотистая корочка и нежное мясо пробуждали аппетит.

Чэн Цзиньфэн невольно сглотнула и первой спросила:

— Сынок, что это?

— Это лекарственное блюдо, которое посоветовал доктор для восстановления здоровья А Юя, — ответил Шэнь Чжунцин и любезно положил ножку цыплёнка в тарелку Чэн Цзиньфэн.

— Мама, попробуйте тоже. Это блюдо очень питательное.

Конечно, он не забыл и об отце.

Шэнь Гофу с улыбкой посмотрел, как сын положил ему крыло цыплёнка…

Шэнь Чжунцин подумал: «Прости, но вторая ножка цыплёнка обязательно должна быть для моей жены».

Никто раньше не приносил еду на ужин в Минхуэйтан. Старший господин и госпожа Шэнь были не слишком довольны, но, поскольку Шэнь Чжунцин сказал, что это для восстановления здоровья его супруга, они не стали возражать.

Госпожа Шэнь заметила:

— Чжунцин, ты знаешь, как проявить уважение к отцу и матери. Но почему ты не проявляешь его к дедушке и бабушке?

Шэнь Чжунцин ответил с невинным видом:

— Дядя и тётя здесь, как я могу опережать их?

Иными словами, если остальные дети и невестки не подают пример, несправедливо обвинять в этом одного внука.

Старшие представители семьи Шэнь промолчали.

Госпожа Шэнь была задета.

«Странно, с каких это пор второй молодой господин стал таким сообразительным?»

— Ха‑ха, мой сын прав. Мы, старшие, оказывается, не так хорошо понимаем

ситуацию, как он, — быстро отреагировала Чэн Цзиньфэн, опережая остальных. — Ну же, дедушка и бабушка, сын и невестка сегодня выражают вам своё почтение.

Она положила старшему господину Шэнь рёбрышко, а госпоже Шэнь — кусочек свиной печени.

Старший господин Шэнь, у которого были проблемы с зубами: «… »

Госпожа Шэнь, которая не любила свиную печень: «… »

Остальные хотели последовать её примеру, но старшие поспешно замахали руками:

— Хватит, хватит. Садитесь, ешьте сами.

Наконец за столом воцарилась тишина. Чжоу Хуайю вздохнул с облегчением. Он

никогда раньше не испытывал такого волнения за ужином.

Вэнь Чаоцзюнь опустил глаза. Увидев, что муж положил ему в тарелку еду, он лишь слабо улыбнулся, а его взгляд невольно скользнул к тарелке Чжоу Хуайю.

Дело в том, что не все могли позволить себе иметь отдельную кухню, как семья

Шэнь Чжунцина.

В остальных ветвях семьи все ели вместе.

Обычно Вэнь Чаоцзюнь вместе с Шэнь Чжунвэнем приходил в покои бабушки и дедушки, где за столом также сидела Шэнь Цзиншуан.

За общим столом было много правил, и кухня не подстраивалась под вкусы каждого. У него никогда не было возможности попросить приготовить то, что ему нравится.

Его муж, конечно, не мог, как Шэнь Чжунцин, специально попросить кухню приготовить лекарственную трапезу.

Вэнь Чаоцзюнь завидовал не только лекарственной трапезе, но и отдельной кухне Шэнь Чжунцина, и тому, как свободно они живут…

И не только он — многие за столом завидовали этому блюду.

Если раньше забота Шэнь Чжунцина о супруге могла показаться игрой, то

лекарственная трапеза действительно вызывала зависть.

Это доказывало, что Шэнь Чжунцин не только готов тратить деньги на супруга, но и вкладывает в это душу.

Члены семьи Шэнь, хоть и не одобряли вторую ветвь, втайне завидовали им.

По качеству жизни, гармонии в браке и свободе — никто мог сравниться с Чэн

Цзиньфэн и Шэнь Гофу. Если не считать того, что их сын не оправдывал ожиданий, у них не было других проблем.

И, конечно, с их точки зрения, это тоже не считалось проблемой.

Другие ветви семьи Шэнь годами терпели выходки супругов Чэн, думая, что Шэнь Второй господин — редкий случай, но оказалось, что его сын превзошёл его.

Когда все живут примерно одинаково, никто не видит проблемы. Но когда кто‑то нарушает устоявшийся порядок, зависть и недовольство начинают расти.

Шэнь Цзиншуан смотрела на парового цыплёнка с жадностью. Ей, как старшей дочери первой ветви семьи Шэнь, не оказывали такого внимания, как Чжоу Хуайю.

Она никогда не пробовала лекарственной трапезы!

С искажённым чувством Шэнь Цзиншуан не удержалась и тихо произнесла:

— Даже самое лучшее блюдо, если его дать немому, — всё равно что выбросить.

За столом внезапно стало холодно. Никто не говорил.Чжоу Хуайю понял, что дело плохо, и незаметно потянул Шэнь Чжунцина за рукав.

Но Шэнь Чжунцин редко смотрел на него — он холодно положил палочки для еды.

С его пухлого лица исчезла тёплая улыбка, и оно стало невероятно мрачным:

— Третья сестра, если твои родители не научат тебя, я не против сделать это за них.

Шэнь Цзиншуан, услышав эти слова, испугалась так, что едва не выронила палочки.

Только тогда она вспомнила, что её второй брат — не самый приятный человек.

Если его разозлить, он не станет церемониться и обязательно даст отпор.

В детстве Шэнь Цзиншуан часто страдала от него, и даже её родители не могли её защитить.

Шэнь Гочжун, видя, что дочь дрожит от страха, не выдержал и сказал:

— А Цзинь, твоя третья сестра ещё мала и не понимает, что говорит. Это просто слова без умысла. Зачем так пугать её?

Громкий звук — Чэн Цзиньфэн неожиданно уронила палочки, напугав госпожу Шэнь.

— Что случилось с моим сыном? Разве твоя дочь не говорит глупости? Он сказал, что готов научить её, если ты не можешь. Разве это неправильно?

Вы, родители, не знаете, как её воспитывать, а ждёте, что другие сделают это за вас? При мне она обижает моего сына, будто я уже умерла! — Чэн Цзиньфэн резко заговорила, и никто не мог ей возразить.

— Ты… ты… — Шэнь Гочжун, глава семьи, дрожал от гнева.

Шэнь Чжунцин знал, что его мать не рассуждает, когда защищает его, но всё же был потрясён.

Перед дедом и бабушкой она могла так резко высказаться, даже не боясь главы

семьи.

Эта женщина живёт так свободно, как никто другой!

— Почему мы снова ссоримся за ужином? Ты что, бунтуешь? — госпожа Шэнь всё ещё была взволнована.

Она не боялась старшей невестки, но боялась этой неукротимой второй невестки.

Не только она — Шэнь Гочжун тоже боялся.

Несмотря на всю его правоту и авторитет, перед вспыльчивой второй невесткой он терял силу.

Он не ожидал, что одно его слово вызовет такую бурю.

Страница книги Стал злодеем из массовки, но всё изменил в интернете

Table of Contents

1 Попаданец

2 Лечение ран

3 Наказание на коленях.

4 Обморок

5 Беспокойство

6 Осторожность

7 Похудеть

8 Академия

9 Заучивание наизусть

10 Павильон тысячи цветов

11 Бедняк?

12 Удар

13 Мастер вышивки

14 Дизайн

15 Управление финансами

16 Преданность мужу

17 Прогулка

18 Стрельба из лука

19 Семейный ужин

20 Спор

О книге