Глава 0 - Пролог

Элиза не могла избавиться от ощущения тревоги, которое окутывало её, когда она лежала в постели. Сегодня был тот самый день, когда она покидала замок, и эта мысль наполняла её смесью сожаления и страха.

Она искала выход на протяжении последних трех месяцев, и когда возможность представилась три дня назад, она знала, что должна воспользоваться ею. Но, лежа там, глядя в потолок, воспоминания о человеке, который стал её мужем, переполняли её разум.

Его сильные, мускулистые руки обвивали её, пока он спал, крепко удерживая в своём объятии. Сначала её пугала его могучая, массивная фигура, но теперь она привыкла к удушающему весу его тела, лежащего сверху. Даже мысль о том, чтобы покинуть его, заставляла её живот скручиваться от чувства, которое она не могла до конца понять.

Она лежала неподвижно на заре, пока он спал, её тело было запутано в его. Прошлая ночь была особенно тяжёлой, и на её губах мелькнула едва заметная улыбка, когда она вспоминала, как он овладевал ею. Прошло много времени с тех пор, как они были вместе так, и это воспоминание вызывало у неё чувство тоски.

— Прошло много времени, — прошептала она себе. — Кажется, вечность с тех пор, как была полная луна.

Элиза не могла не вспоминать последние месяцы, дни, которые пролетали в тумане. Были времена, когда его отказ касаться её доводил её до края отчаяния, но теперь, после настоящей ночи вместе, она вела себя так, будто ничего не было. Их отношения сначала были напряжёнными, так как он пытался заставить её принять его, а она сопротивлялась его притязаниям.

Но он был умелым, и её тело в конце концов покорилось. За последние три месяца он показал ей, что человеческое тело способно выдерживать больше удовольствия, чем она могла себе представить, и она научилась издавать звуки наслаждения. Даже прошлой ночью, когда удовольствие пронзало её тело, как молния, она стонала, как зверь.

Теперь она привыкла к Резетту Кирстану, и мысль о том, чтобы покинуть его, разрывала её на части.

Но теперь она никогда не увидит его снова.

На мгновение сердце Элизы разрывалось, когда она вспомнила, как он нежно щекотал кончик её носа и слова, сказанные им в начале их абсурдного контрактного брака.

— Это просто контрактный брак. Мы будем использовать друг друга по соглашению. — Его низкий, безразличный голос был суровым напоминанием о реальности их отношений. Они эффективно использовали друг друга, и если бы она могла угадать, она сказала бы, что ей досталась лучшая часть сделки.

Но несмотря на все её усилия, Элиза в конечном итоге не смогла выполнить условия их контракта. Она положила руку на свой всё ещё плоский живот, смесь пустоты и облегчения накрыла её. Неделю назад она прошла осмотр у врача, и ей сказали, что её слабой утробе будет трудно принять семя мужа. Дело было не в том, что она была плохой парой для него, а в том, что её тело было недостаточно сильным, чтобы выносить его ребёнка.

— Я рожу твоего ребёнка. — Она дала это нелепое обещание, даже не зная, возможно ли это.

Элиза прекрасно понимала, что её муж не тот человек, который легко прощает. Согласно условиям их контракта, он завтра доложит об её неудаче императору Ван Еле, всего через полгода после их свадьбы. Разъярённый император наверняка прикажет её казнить и отправить её голову в Угель, варварское королевство.

Поэтому, когда представилась возможность, Элиза знала, что должна бежать. Она нежно сдвинула руку своего фальшивого мужа с талии и выскользнула из его объятий, благодарная за его глубокий сон, который облегчал её побег. Кроме того, он был особенно уставшим сегодня, так как вернулся с похода только прошлой ночью.

Элиза не могла не чувствовать укола вины, глядя на спящее тело своего мужа. Он был холодным человеком, но бывали моменты, когда он проявлял к ней неожиданную доброту, ещё больше сбивая её с толку. Она всегда ощущала сожаление по отношению к нему, и, проводя пальцами по его точёным носу и полным губам, она не могла не чувствовать пустоты в своём сердце.

Она вспомнила, что он никогда не целовал её в губы, даже в день их свадьбы. Он каждую ночь овладевал её телом с грубостью, оставляя её с болью и синяками, но никогда не переступал эту черту, как будто проводил границу, которую отказывался пересекать. Он был мудрым человеком, и Элиза с трудом подавляла эмоции, бурлящие внутри неё.

— Спасибо, — прошептала она, прежде чем быстро подняться с постели и одеться. Она едва сдерживала стон, когда встала, её тело болело, а внутренние стороны бёдер ныли после вчерашней ночи. У неё не было времени умыться перед уходом, поэтому она поспешно вытерлась чистой тряпкой между ног, прежде чем покинуть комнату.

Её служанка, Иветта Са, ждала её снаружи и помогла одеться. — Вам нужно идти сейчас, моя леди, — настойчиво говорила Иветта. — Говорят, что посланник из императорской семьи пересёк границу Кирстана прошлой ночью.

Сердце Элизы замерло при этих новостях. Это было лишь вопросом времени, когда посланник обнаружит её ложь и доложит императору Ван Еле. Ей нужно было уходить сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Хорошо. Пойдём прямо сейчас. — Элиза кивнула, её сердце было тяжело от вины и печали, когда она положила записку, приготовленную для мужа, на прикроватную тумбочку. Не оглядываясь назад, она тихо покинула комнату, контрактный брак, начавшийся с откровенной лжи, подходил к концу.

Она не знала, что ждёт её впереди, но она знала, что должна покинуть это место и человека, к которому начала испытывать чувства, даже если это означало разбить своё сердце. Она не могла вынести мысли о последствиях своих лжи, и поэтому ушла, не зная, куда приведёт её путь.

Ты сказал, что после обещанных полгода я могу сбежать в любое время.

Резетт читал короткое письмо снова и снова, его лицо оставалось бесстрастным, пока он сидел в холодной спальне. Женщина, которую он держал в объятиях без дрожи впервые за полгода их брака, исчезла без следа утром, словно её никогда и не было.

Ты сказал, что это был всего лишь контрактный брак.

— Я действительно сказал это? — пробормотал он себе, в его глазах на мгновение вспыхнул красный свет, когда он думал о словах, написанных в письме. Внизу было ещё несколько строк, где она благодарила его и извинялась за то, что не сдержала обещание, но он едва заметил их.

Вместо этого Резетт внезапно повернул голову к окну, его мысли метались. Они поженились весной, но теперь земля за окном была полна золотых оттенков осени. Наступил октябрь, а вместе с ним и конец их контракта.

Альфред, главный управляющий замка Ротир, подошёл к Резетту, выглядя обеспокоенным. — Ничего не пропало, Ваше Величество, — сказал он. — Даже если она не взяла дополнительных вещей, ей бы понадобился помощник. Мы должны начать с обращения к газетным издательствам и...

Резетт не мог заставить себя слушать слова Альфреда. Он был слишком поглощен мыслями, вспоминая женщину, которая до самого рассвета взывала к нему отчаянно. Следы их глубокой любовной встречи, которые он оставил на её теле, были не тем, что можно было легко стереть.

Побежала ли она от него, оставив свои растрёпанные одежды и не успев навести порядок? Резетт не мог не засмеяться абсурдности ситуации.

Но его смех прервался, когда кто-то вбежал в комнату. — Ваше Величество! — Это был врач, лицо его сияло радостью.

В этот момент Резетт почувствовал, будто в него ударила молния. Замковый врач никогда не прибежал бы к нему с таким счастливым выражением, если бы не было очень веской причины. И была только одна причина, которая могла бы принести ему такую радость.

— Ваше Величество, поздравляю вас…! — воскликнул врач, глаза его светились восторгом.

Улыбка Резетта исчезла, когда он взглянул на врача, осознавая происходящее. Он посмотрел на контракт и разбросанные по столу мелкие буквы, факты, которые были расплывчаты и неясны, внезапно стали ясными. Его жена исчезла, а внутри неё рос его ребёнок.

Его кровная линия, его драконья кровь, продолжится через неё. И когда трещины начали появляться на бесстрастном лице Резетта, он не мог не засмеяться абсурдности всего этого. — Ха! — он подавил смех.

Руки Резетта сжали смятую записку, оставленную Элизой, его мысли лихорадочно обрабатывали последствия её побега и факт того, что она носит его ребёнка. Невозможно было сказать, какое из этих двух откровений было более шокирующим.

— Сбежать? — пробормотал он себе, голос его был низким рычанием. Куда она ушла и почему? До конца их контракта оставалось больше половины дня. Элизабет Асеика не должна была покинуть его сторону, и всё же ей удалось сбежать. Но как долго она могла бы носить его семя?

Глаза Резетта потемнели от гнева, холодная искра блеснула в его голубых глазах. Это было нарушение контракта. — Найдите её, — приказал он, его голос был низким и угрожающим. Рыцарь, который ждал с нервозностью, выпрямил плечи при этом приказе.

— Запечатайте поместье. Она не могла уйти далеко с её слабым здоровьем, — сказал Резетт, его голос был напряжён от гнева, когда он схватил свой плащ с яростью и выбежал из комнаты, рыцарь последовал за ним. — Запретите вход и выход из территории. Разделите рыцарей и обыщите каждую дорогу, по которой человек мог пройти.

Рыцарь даже не осмелился спросить, должен ли он возглавить поиски, и уж точно не упомянул о том, что посланники из императорской семьи Ван Ела должны прибыть через несколько часов. Он видел взгляд в глазах Резетта и знал, что рассудок этого человека был прерван. Он содрогнулся при мысли о том, что Резетт может сделать, чтобы скрыть это.

— Боже мой, Её Величество Принцесса, — пробормотал он себе, вздыхая, и поспешил следом за Резеттом. И так началась странная погоня между пропавшей принцессой Аргана и великим князем Ван Ела, который был полон решимости найти её.

Глава 1

Арган, империя священного утра, была землей магов, которые защищали континент от светлого дракона. Её самая благородная принцесса, Элизабет, оказалась пленницей варварского королевства Угель, которое вторглось и завоевало империю благодаря превосходящей военной силе. Империю безжалостно разорвал Северный Альянс, который ранее сдерживал их.

Когда Арган был побежден и порабощен, большинство его жителей были переданы варварам Угеля, а остальные отправлены на северо-запад Ван Елы или на восток в Тэй. Элизабет была спасена благодаря младшему брату, последнему императору Аргана, который переодел её простолюдинкой и вывел из императорского замка.

— Ты должна уйти, сестра. Лучше быть живой и стать рабыней, чем погибнуть здесь, — сказал ей Андрей. Как единственный выживший член императорской семьи Аргана и наследница трона, Элизабет должна была выжить любой ценой. — Если моя сестра жива, Арган не пал. Запомни это, — сказал Андрей перед тем, как они расстались.

Элиза знала, что её дорогой брат, скорее всего, погиб в день падения императорского замка. Его решение отослать сестру и пожертвовать своей жизнью было проявлением его гордости как великого императора Аргана, который предпочёл смерть плену. В то время Элиза желала бы остаться рядом с братом.

Теперь Элиза сидела в темноте, не видя ни на дюйм перед собой. Её руки и ноги были связаны, рот заткнут кляпом, а глаза закрыты грязной тканью. Она не знала, где находится и что её ждёт.

Элиза смогла пересечь границу Аргана без оружия и инструментов, полагаясь лишь на свои навыки и хитрость. Но её поймали, когда она пыталась пересечь границу с Регалом, союзником Аргана, через луга. К несчастью, её встретила армия империи Ван Ела, которая, вероятно, сыграла значительную роль в поражении союзников Аргана.

Трое сопровождающих, переодетых простолюдинами и бегущих вместе с Элизой, были немедленно обезглавлены на месте. Элиза осталась жива, и она знала почему. Как молодая и красивая женщина из побежденной страны, она скорее будет продана в рабство, чем убита. Восемь из десяти женщин Аргана, известных своей красотой, были проданы в рабство вместо того, чтобы быть убитыми. Её участь не будет иной.

Когда она была связана и ждала своей судьбы, Элиза не могла не думать, что лучше бы ей было покончить с собой, чем столкнуться с оскорблениями и насилием врагов. Но затем она вспомнила последние слова своего брата Андрея: "Моя сестра должна жить. Приди живой и построй мою могилу". Элиза знала, что не может сдаться, не когда последним желанием её брата было её выживание и почитание его памяти. Она решила жить, даже если это означало рабство или хуже, лишь бы она могла вернуться в Арган и похоронить брата должным образом. Даже если она умрет, она должна умереть на земле Аргана.

Когда она лежала с закрытыми глазами, тело Элизы стало более чувствительным к окружающей среде благодаря повязке на глазах. Она услышала приближающиеся шаги, и её мышцы напряглись в ожидании. Отчаянно она пыталась освободиться от веревок, связывающих её руки за спиной.

Элиза происходила из длинной линии могущественных магов Аргана, мистическая и почти мифическая сила, которая практически исчезла с континента. Каждые несколько поколений в роду Аргана рождался маг, и нынешний император, по слухам, был одним из них.

Элиза вспомнила магические формулы, которые её брат Андрей вырезал на её коже. Он разместил одну глубоко на её левом предплечье, одну под левой лопаткой, одну на позвоночнике и одну на задней части левой лодыжки и колена. В общей сложности её тело было отмечено пятью магическими кругами. Андрей сказал ей положить руки на круги и произнести его имя, но Элиза знала, что это не поможет. С её связанными руками и ногами она была полностью во власти своих захватчиков.

Вдруг дверь её камеры скрипнула, открываясь, и кто-то вошел.

— Это женщина из Аргана? — спросил голос.

— Да. Её поймали как беглянку возле границы, — ответил другой голос.

— Снимите повязку. Мне нужно посмотреть на её лицо, чтобы дать цену, — сказал первый голос.

Когда повязка была грубо снята с лица Элизы, перед ней предстала группа солдат. Один из них, человек в ярких доспехах, схватил её за подбородок, рассматривая её лицо с похотливым выражением.

— Это что-то особенное? — спросил он, глумливо улыбаясь.

Элиза пыталась избежать его прикосновения, но чем больше она боролась, тем больше это, казалось, возбуждало садизм мужчины. Он ухмыльнулся и схватил её за щеку, говоря: — Её волосы серебряные, так что она похожа на серебряную лисицу. Это тоже неплохо. Пахнет хорошо. Такая сучка будет весело покорять. Приведите её в моё жилище сегодня вечером.

Ярость Элизы закипела от слов мужчины, и она посмотрела на него с ненавистью.

Но, казалось, её судьба уже была предрешена. Она была одной из многих женщин Аргана, которых продали в рабство в империи Ван Ела.

Когда день начал угасать, Элиза грубо схватили и бросили в барак. Она отчаянно боролась с оковами на руках и ногах, мечтая хотя бы одну руку освободить. Если бы только ей удалось прикоснуться к магическому кругу, вытатуированному на предплечье, возможно, она бы смогла выбраться из этого ужасного положения.

Но её захватчик, рыцарь из Ван Йеллы, не собирался отпускать её. Он держал её связанной и с кляпом во рту, даже поднял её связанную руку и зафиксировал где-то над головой. Повязка на её глазах была заменена, и она ничего не видела.

"Я голодал месяц, но какая же ты лакомая добыча," сказал мужчина с похотью в голосе. "Тебе повезло, что ты привлекла моё внимание. С такой бледной кожей, даже каменное сердце кирстанского мужчины не устоит перед соблазном."

Беспомощность и невозможность сопротивляться наполнили Элизу ужасом и раздавили её гордость. Прикосновения мужчины были отвратительны и вызывали отвращение. Всё, что она могла делать, это мысленно повторять имя своего брата-близнеца, Андрея, надеясь, что он ещё жив где-то. "Помоги мне," умоляла она в тишине. "Помоги мне, кто-нибудь, пожалуйста."

Когда мужчина собирался сорвать с неё плащ, что-то внезапно вырвалось из её тела, и мужчина издал удушливый звук. Элиза не могла видеть, что происходило, но она чувствовала тёплую, липкую жидкость, покрывающую её плечо, и слабый запах крови в воздухе.

Вдруг верёвки, сковывавшие её руки, были перерезаны, и Элиза быстро села, сорвав повязку. Перед её глазами предстала жуткая картина: торс мужчины был разорван на полумесяц. Она не могла поверить в произошедшее, но одно было ясно: её спасло какое-то чудесное вмешательство.

Стиснув зубы, окружённая жутким зрелищем огромного тела мужчины, Элиза не могла не чувствовать себя потрясённой от внезапного поворота событий. Ей даже не пришлось активировать магические круги, выгравированные на её теле, но как-то она смогла защитить себя и убить нападавшего.

Трясущаяся от страха и горя, Элиза оттолкнула тело мужчины в сторону и заползла под кровать, надеясь выбраться незамеченной. К её удивлению, снаружи не было охраны, и ей удалось выйти, не будучи замеченной.

Но её побег был недолгим. Внезапно она услышала, как солдаты бегут и кричат: "Тревога!" Казалось, кто-то обнаружил тело мёртвого рыцаря.

Сердце Элизы забилось быстрее, услышав приближающиеся шаги. Она бросилась к ближайшему бараку, надеясь найти укрытие. Спотыкаясь, она ввалилась внутрь и рухнула на землю.

Лежа там, покрытая кровью и слезами, Элиза шарила руками в поисках магических кругов на предплечье. Андрей говорил ей, что эти заклинания - простая оборонительная и наступательная магия, так как сложные формулы трудно выгравировать для дальних дистанций. Но теперь, думая о возможности быть пойманной и возвращённой в Империю Ван Йелла, Элиза не могла не желать, чтобы у неё была более мощная магия. Она поклялась попросить Андрея покрыть её всю спину движущимся заклинанием, каким бы чрезмерным это ни казалось.

Элиза сидела на земле, слёзы текли по её лицу, когда она услышала приближающиеся к бараку шаги солдат. Она машинально терла магический круг, вытатуированный на внутренней стороне предплечья, пытаясь успокоить нервы.

Внезапно кто-то громко закричал прямо за дверью: "Его Величество, Великий Герцог!" Объявление было прервано на полуслове.

Элиза замерла, её дыхание перехватило, когда из тени в углу комнаты появился силуэт. Она думала, что помещение пусто, но теперь увидела пару пронзительных голубых глаз, смотрящих прямо на неё.

Глава 2

Он был мужчиной с сильным телосложением, одетым в белую рубашку. Сидя на дополнительной койке в углу казармы, он наполнял комнату чувством давления своим присутствием. Его немного запутанные темные волосы были небрежно расчесаны на лоб, открывая темные брови и пронзительные горизонтальные глаза.

Он развязывал воротник своей рубашки, хищник, наткнувшийся на неожиданную добычу. Его глаза казалось тихо подавляли Элиз, которая застыла на месте, как приколоченная к месту.

"Я знаю этого человека," - подумала она, тихий шепот сорвался с её губ. "Кир... стан."

Эрцгерцог Кирстан. Полубрат императора Вана Йелы и владелец Ротиары, одной из немногих благословенных земель на севере. Элиз не могла поверить, что находится в присутствии человека, которого видела только один раз.

Элиз лишь мельком видела его издалека, но Эрцгерцог Кирстан был присутствием, которое было трудно забыть. Его темные волосы и пронзительные голубые глаза уже стали легендой на всем континенте.

Ходили слухи, что Кирстан был незаконнорожденным ребенком пропавшей возлюбленной императора Вана Йелы, бродячей девкой. Фактически у него не было королевской крови вовсе, но пятый принц императорской семьи принял его как брата.

Через шесть лет, когда пятый принц восстал и захватил контроль над императорской семьей, Кирстан был в центре хаоса. Новый император немедленно назначил его эрцгерцогом и дал ему плодородную территорию Ротиары.

Под агрессивной экспансионистской политикой императора Кирстан завоевал репутацию военного огра на всем континенте. Его военное мастерство и беспощадные тактики были опасаемы всеми.

В воздухе витало удушающее молчание, когда Элиз старалась найти свой голос. Она не могла не думать, запомнит ли ее Эрцгерцог. Несмотря на то, что она была принцессой Аргана, ее лицо и имя не были известны на континенте. Андрей, ее близнец и император Аргана, держал ее скрытой и не позволял ей посещать императорские церемонии.

Все, что знал она публика, это то, что она была болезненной близнецовой сестрой императора. Ходили слухи, что она плохо переносит солнце и что она не замужем из-за своего плохого здоровья. Некоторые даже шептали, что она полузверь, недостаточно послушная для замужества. Были даже слухи о неподходящих отношениях между ней и ее братом.

Отчаявшись очистить честь своего брата и положить конец слухам, Элиз умоляла Андрея позволить ей посетить его дневной банкет. Она надеялась, что появление в обществе заставит скандал наконец утихнуть. Тогда она была замечена миром впервые и последний раз.

В тот день на банкет пришли послы со всего континента, чтобы отпраздновать день рождения императора Аргана. Именно тогда Элиз впервые увидела Эрцгерцога Кирстана, Военного Огра Вана Йелы.

Если бы он только увидел ее в тот день. Если бы помнил ее. Если бы сейчас он узнал ее настоящую личность, ей было бы намного труднее сбежать безопасно отсюда. Для Кирстана она была принцессой вражеской страны, пленницей, которую нужно захватить и убить безжалостно. И теперь она убила одного из рыцарей Вана Йелы и сбежала, что делало ее положение еще более безнадежным.

Слёзы навернулись на глаза Элизы, когда она осознала всю серьёзность своего положения. Почему она должна была встретить Кирстана именно сейчас, из всех возможных моментов? Он, скорее всего, был командующим всего лагеря, и её жизнь или смерть зависели от его решений.

Эрцгерцог смотрел на Элизу молча, его выражение было непроницаемым. Она не могла сказать, знал ли он её истинную личность или нет, но в любом случае, её судьба была в его руках.

Сзади двери снова послышался срочный голос.

— Сэр Кирстан! Вы внутри?

На этот раз Кирстан ответил на зов. Его низкий, резонирующий голос был с оттенком раздражения.

— Что происходит?

— Сэр Родерик был убит! Похоже, здесь прячется злоумышленник. Дайте нам указания!

Бледно-голубые глаза Кирстана сканировали Элизу, замечая её руки, залитые кровью, и разорванную одежду, едва прикрывающую её тело. Его взгляд задержался на подоле её юбки, также пропитанном кровью.

Сердце Элизы колотилось в груди. Одно слово Кирстана, и её жизнь закончится. Отчаявшись, она заскребла по магическому кругу, вытатуированному на задней части её лодыжки.

Этот магический круг был последним средством, которое Андрей велел ей использовать только в крайнем случае. Это было заклинание, которое взорвало бы тело того, на ком был выгравирован магический круг. Просто нажав на эмблему и назвав имя брата, Элис могла бы исчезнуть из этого мира, не оставив после себя ни следа.

Взгляд Кирстана вернулся к лицу Элис, и он резко поднялся со своего места. Его шаги тяжело гремели, когда он приближался к ней, закрывая расстояние всего за несколько шагов.

Когда он навис над ней, Элис скривила лицо в принятии своей судьбы. Всё кончено. Ей теперь не убежать. Всё, на что она могла надеяться, это на быструю смерть, хотя бы как принцесса, как гордость Аргана. Андрей всё ещё был там, за гранью смерти, ожидая её. Поэтому она не боялась.

— Андрей, — прошептала она, нажав на магический круг на своей лодыжке и назвав имя брата.

Но затем произошло нечто неожиданное.

— Я вижу вас, Ваше Величество, принцесса Аргана, — сказал Кирстан, опускаясь на одно колено перед ней.

Элис онемела, её губы раскрылись от шока. На мгновение она была сбита с толку, где она находится. Это был лагерь Ван Елы, не так ли? И этот человек, разве он не был так называемой собакой императора Ван Елы?

— Командир, можно войти... — прозвучал голос за дверью.

— Нет, не входи, — ответил Кирстан, его голос всё ещё оставался ровным и бесстрастным. Он смотрел в глаза Элис, не отводя взгляда ни на мгновение.

Взгляд Кирстана был интенсивным, удерживая Элис в своём плену.

— Могу ли я попросить прощения, Ваше Величество, принцесса? — спросил он.

Было ясно, что он сразу её узнал, и до Элис дошло, что учтивость, которую он проявлял, была той, что была предназначена для императорской семьи. Никто на континенте не осмеливался пренебрежительно относиться к королевской семье Аргана, великой империи. Это была традиция, практикуемая более тысячи лет, с тех пор как Арган правил Гранделом.

Но теперь, когда Арган был уничтожен, это было ничем иным, как старомодным обычаем. Не было причины называть императрицу побеждённой страны "Ваше Величество".

Неужели Кирстан насмехался над ней?

— Нехорошо видеть вас в таком виде, — сказал он, его выражение и голос ничего не выдавали. Он не насмехался над ней, не сочувствовал ей, не проявлял враждебности. Он был просто равнодушен, как если бы её внешний вид был очевидным фактом, но ничего для него не значил.

Элис прикусила губу, слыша, как за палаткой усиливаются звуки беспокойных шагов. Наконец, она кивнула головой.

— Хорошо, — сказала она.

Как только она дала своё разрешение, Кирстан поднялся и достал чистую льняную ткань со стола. Он опустил её в миску с водой и принёс к Элис. Аккуратно он вытер кровь с её рук, рук и волос, а затем накинул плащ ей на плечи.

— Могу я вас коснуться? — спросил он, опускаясь перед ней.

На этот раз у Элис не оставалось выбора, кроме как неохотно кивнуть. Как только она дала своё разрешение, Кирстан взял её запястья своими большими руками и поднял их. Он вытирал кровь с её рук влажным полотенцем, оставляя тонкую струйку розового цвета на подоле её юбки и на своём бедре.

Элис смотрела пустым взглядом на Кирстана, пока он очищал её руки, руки и волосы, а затем накинул на неё плащ. Она не знала, чей это был плащ.

Чёрные волосы Кирстана были влажными, как будто он недавно их вымыл. Его тонкие двойные веки обрамляли длинные прямые глаза, а его прямой нос и рот придавали ему красивый, холодный и проницательный вид.

— Любой, кто осмелится коснуться тела её величества без разрешения, принцессы, будет наказан соответственно, — сказал Кирстан. Элис не могла понять его намерений. Его подчинённый погиб, и он, должно быть, уже догадался, что это её рук дело. Почему он обращается с ней так?

Но вскоре Элис поняла, что это была просто его природа. Он ценит принципы и убеждения, как Андрей. Но в отличие от Андрея, в глазах Кирстана не было тепла, когда он смотрел на неё. Это не был акт доброжелательности. Он просто соблюдал уважение, положенное королевской семье страны.

Кирстан, который привёл в порядок платье Элис, сжал кулак. Он отошёл от неё и крикнул:

— Войдите, сэр Рубен.

— Да!

Дверь в палатку распахнулась, и Кирстан низким голосом объявил:

— Это её величество, принцесса.

— Что? Что вы только что сказали...

— Она последняя из империи Арган. Последняя из уходящих, и вы должны обращаться с ней с уважением, — сказал Кирстан, его холодные голубые глаза всё ещё смотрели на Элис.

Глава 3

Элиза была переведена в другие казармы. Хотя помещение было пустым, оно представляло значительное улучшение по сравнению с грязным и темным складом, где она содержалась ранее. Казармы были оснащены простой кроватью и деревянной ванной для мытья, что было роскошью на поле боя. Однако положение Элизы все еще оставалось отчаянным, даже хуже, чем до того, как ее захватили.

Несмотря на свою репутацию жестокого военачальника, Эрцгерцог Кирстан оказался более рассудительным, чем говорили слухи. Тем не менее, он не выглядел намеренным оставить Элизу в живых. Указания Кирстана включали в себя приведение ее в порядок, обеспечение новыми одеждами, отдельными казармами и тремя приемами пищи в день. Однако мысль о предстоящей смерти не покидала Элизу и делала невозможным наслаждаться едой. Слова Кирстана о том, чтобы проводить ее в мир на последнем пути, лишь напоминали о мрачной реальности. Она смеялась напрасно, не в силах избавиться от ощущения, что ее время истекает.

Если Эрцгерцог все равно собирался убить ее, зачем было утруждать себя переодеванием и кормлением? Это не имело смысла.

Элиза выглянула из казармы, пытаясь найти способ сбежать. Однако охранники снаружи казались настороже, больше стражников, чем она когда-либо видела перед дворцом в Императорском замке Аргана, стояли на страже.

Несмотря на отсутствие физических оков, Элиза знала, что бдительные глаза охранников станут еще строже. Вместо того чтобы рисковать необдуманными поступками, Элиза сжалась на земле, прижав ухо к двери, слушая разговор охранников снаружи.

— Она действительно последняя из королевской семьи Аргана? — спросил один из охранников. — Слышал, что она принцесса, окутанная тайнами.

— Это должно быть правдой, если сам принц это заявил, — ответил другой.

— Но я слышал, что она больна. Однако она смогла легко разрубить взрослого мужчину пополам. Может, это просто слух… — первый охранник умолк.

— Что насчет тела сэра Родерика? — спросил второй охранник.

— Его должны сжечь, — ответил другой. — Приказано собрать только костный порошок и отправить его графу. Этот человек — настоящий оппортунист. Но если ты осмелишься тронуть принцессу Аргана...

Один из охранников фыркнул.

— Ты все говоришь про Арган, но разве он уже не разрушен? В момент смерти их императора Арган был уничтожен.

Тело Элизы напряглось, когда она продолжала слушать разговор охранников.

— Не стоит так пренебрегать Арганом. Разве ты не знаешь миф о Галлиане Аргана?

— Да, знаю. Земля волшебников, которые защищали континент от светлых драконов. Но теперь, какой смысл в этом имени?

— Все страны на этом континенте всегда должны уважать Арган. Ван Йела обязана своим существованием Аргану. Единственные, кто не уважает Арган, — это варвары из Угеля. Хочешь, чтобы тебя считали на одном уровне с ними?

— Это правда... Уже ходят слухи, что мы сотрудничали с варварами, чтобы атаковать Арган, верно?

— Прежде чем эти слухи повредят репутации Ван Йела, мы должны провести черту между нами.

Элиза смогла понять из разговора только одно — Арган был разрушен, когда их император умер. Слезы навернулись на глаза, когда она осознала, что ее брат-близнец Андрей действительно ушел. Ее последняя надежда была разрушена. Последние слова Андрея, призывающие ее выжить, стали ее новой волей.

Сейчас не время для слез... Элиза отчаянно закусила губу, уже истекающую кровью. Андрей, ее единственный щит, больше не был с ней в этом мире. Теперь она действительно осталась одна. Она должна была собраться. Элиза сжала дрожащие пальцы и снова прислушалась к разговору между солдатами.

— И что насчет принцессы? Война окончена, и пора всей армии отступать. Мы не можем оставить ее в живых, но и убивать бездумно тоже нельзя, — сказал один из солдат.

— Командующий отправил сообщение Его Величеству, — ответил другой рыцарь. — Скоро придут новости.

Казалось, что Эрцгерцог Кирстан обсуждает характер принцессы с императором. Все самые страшные мысли вихрем проносились в голове Элис.

— Как только дела принцессы будут улажены, мы наконец-то сможем вернуться домой. Я устал от этого пыльного поля битвы. Конечно, наш командующий еще долго будет выслушивать упреки Его Величества, даже после своей смерти.

— Почему?

— Каждый раз, когда Его Величество видит командующего, он донимает его, как придирчивая теща. Все время подгоняет его поскорее обзавестись сильным потомком.

— Ах, вот оно что.

— Ты устала от этого настырного человека, приходящего к Его Величеству?

— Но прерывать род командующего слишком важно. Легко сказать, правда?

Рыцари на мгновение рассмеялись.

— Он не обычный человек. Есть ли женщина, которая могла бы его выдержать?

Элис обняла колени, погруженная в свои мысли. Она всегда слышала слухи, что Эрцгерцог Кирстан не человек, и теперь казалось, что эти слухи правдивы. Он был существом с драконьей кровью в жилах. И, очевидно, у него не было женщины, способной ему соответствовать.

Мысль о том, что Эрцгерцог Кирстан был драконом, привела Элис в ужас. Из книг, которые она читала, драконы были наполовину людьми, наполовину зверями, с уродливыми внешностями, низким интеллектом и плохими социальными навыками. Но Резетт Кирстан был совсем не таким. Он был красивым, с идеальными чертами и статуэтным обликом.

Трудно было представить, что человек, изображенный на картинках монстров, неспособных контролировать безумие драконьей крови в своих жилах, был таким же красивым и спокойным, как Эрцгерцог Кирстан.

Элис восприняла эту новую информацию, зная, что она может оказаться полезной в будущем. Ей нужно было собрать как можно больше информации о Эрцгерцоге Кирстане, надеясь, что это спасет ей жизнь. Но ее наибольшая надежда была на милосердие императора Ван Йеллы, который мог бы сохранить ей жизнь. Сложив руки на лбу, Элис закрыла глаза и молилась о чуде.

Через пять долгих дней посланник наконец прибыл.

***

Новости, которые привез посланник императора, оказались совсем неутешительными для Элис. Она надеялась на милосердие, но получила нечто совсем другое.

Смотря на Эрцгерцога Кирстана, Элис заметила, насколько он изменился за эти пять дней. Его волосы были аккуратно уложены, а официальный наряд с длинным мечом на поясе делал его похожим скорее на статую, чем на живого человека.

Элис не удержалась и резко сказала ему:

— Уберите эту лицемерную маску. Разве есть смысл вежливо обращаться с человеком, который приносит принцессе побежденной страны орудие для самоубийства?

Но Эрцгерцог Кирстан проигнорировал её и спокойно сказал:

— Это послание от Его Величества Императора Ван Йеллы. Я дам последней оставшейся принцессе Аргана возможность самой закончить свою жизнь.

Элис сжала губы, глядя на то, что её палач держал в руках: кинжал с изысканными узорами и черный флакон. Легко было догадаться, что содержал флакон. Эрцгерцог продолжил:

— Выбирай. Ты совершишь самоубийство с честью или будешь доставлена в столицу Ван Йеллы и казнена на плахе?

Возможность выбора формы смерти была действительно щедрым предложением. Это был более почетный конец, чем попасть в рабство к иностранцам. Элис знала, что император Ван Йелла не предложил бы ничего дешевого, так что это было хорошее предложение. И, конечно, выбранный способ смерти не оставлял бы неприятных следов на теле и причинял бы меньше боли, позволяя умереть чисто и спокойно. Это было внимательное предложение, которое позволило бы сохранить достоинство перед врагом.

Но Элис не смогла сдержать смешок при этой мысли. — Ха-ха... где же у меня дух, чтобы заботиться об этом? — подумала она.

Глава 4

Принцесса вонзила кинжал в свое плечо, заставив Резета потерять дар речи при виде ужасной картины. Его руки, которые пытались остановить кровотечение из плеч принцессы, теперь были покрыты кровью.

— Вы обещали безопасно доставить меня в Ван Йела, — прошипела Элис сквозь стиснутые зубы.

Только тогда Резетт по-настоящему понял намерения принцессы. Она не имела намерения встретить свою благородную смерть так, как только могла бороться с ней. Она не только хотела избежать смерти, но и намеревалась использовать свое тело, чтобы убедить его.

На протяжении нескольких дней после того, как принцесса нанесла себе увечье, она почти компульсивно пыталась нанести увечье своему собственному телу. Резетт не мог оставить ее одну ни на миг.

Приказ императора заключался в том, что принцессу следует доставить в столицу, но с условием, что она не получит серьезных травм. Хотя ее ждал смертный приговор по прибытии в столицу, Резетт не знал, почему император включил такое условие. Но как рыцарь он не оспаривал приказы императора, он просто следовал им.

Но даже так, ему было бы потрясающе разделить казарму с принцессой. В конце концов, она была членом королевской семьи Аргана, могущественной и уважаемой страны на континенте Грандел. У Резетта не было личных обид на королевскую семью Аргана, и если бы он должен был описать свои чувства к ним, то это было бы ближе к симпатии.

Резетт вспомнил свой визит в Арган несколько лет назад в качестве посланника доброй воли. Хотя престиж империи снизился по сравнению с ее расцветом, она все равно сохраняла классическое величие.

Император Грандела того времени, Асейка III, был всего 19 лет. Резетт живо вспомнил их первую встречу, когда молодой император, только что сбросивший свое юношеское одеяние, встретил его улыбкой. — Ты - герой Ван Йела. Добро пожаловать в Грандел, эрцгерцог Кирстан.

Несмотря на то, что он хорошо знал репутацию опасного "убийцы" Резетта Кирстана, молодой император не проявлял страха. Это не было удивительно, ведь Резетт был известен как "герой" на континенте Грандел.

Резетт также помнил сестру императора, принцессу Элизабет. Он видел ее только мельком на банкете, но ее красота незабываемо врезалась в его память. Ее серебристо-белые волосы, спадающие до пояса, и золотые глаза, символ королевской семьи Аргана, были очаровательно прекрасны. Император тоже был красив, но не мог сравниться с принцессой. Она казалась неземной, как будто существует в мечтании, отдельно от обычных людей.

В мире было немного женщин, способных внушить чувство благоговения, но принцесса была одной из них. Неудивительно, что Резетт сразу узнал ее, увидев ее.

Теперь принцесса, бежавшая в его казарму, была все такой же красивой, но ее юношеская невинность была потеряна. На ее лице были следы отчаяния и нестабильности, следы тех, кто пережил трудности жизни. Тем не менее, ее жалость была благородна, черта, которой она обладала с рождения.

Резетт не мог не вздохнуть, глядя на принцессу, лежащую на дополнительной кровати с закрытыми глазами. Он знал, что она не спала, хотя - она была настроена на бдительность весь день, всегда боясь, что он может оставить ее наедине хотя бы на миг.

Так что, когда он вышел из комнаты на некоторое время, она воспользовала этот момент, чтобы ослабить бинт на своем плече и снова открыть свои раны. Они уже были воспалены и не заживали, так что неудивительно, что он не мог оставить ее наедине.

Несмотря на неохотность Резетта общаться с принцессой, она продолжала разговаривать с ним, задавая вопросы, на которые он не мог не ответить. Как верный слуга, он знал, что должен отвечать ей, как бы он ни хотел избежать разговора.

— Да, — ответил он, его голос был коротким и сдержанным. Он знал, что ему не нужно было говорить много - слово принцессы было законом, и никто не посмел бы его игнорировать.

Улыбка принцессы была шокирующей, но быстро исчезла, когда она открыла глаза и посмотрела прямо на Резетта. Он не мог себя заставить встретить ее взгляд, вместо этого опустив глаза и избегая ее золотистых глаз.

Элизабет подняла бровь от удивления его поведением. — Мне нужно сделать еще один надрез на своем теле, чтобы у нас был достойный разговор? — спросила она, ее голос пропитан былой.

Последняя принцесса Аргана обладала сильным характером, в каком-то смысле. Резетт не мог удержаться и высказался, несмотря на свои сомнения. — Ваше Величество, кажется, вы умеете ценить свое тело, — сказал он, стараясь быть осторожным в своих словах.

Принцесса выругалась. — Когда вы прибудете в Ван Йела, вы сразу умрете, так что что мне с этим делать? Я буду использовать его, пока не смогу получить что-то от этого, — ответила она, ее голос пропитан былой. Несмотря на ее элегантный манер говорить, в ее словах звучал оттенок отчаяния.

Она схватилась за кровать одной рукой и попыталась встать, ее движения были грубыми и небрежными. Ей казалось, что ей все равно сохранить свое собственное тело, и в результате бинт, который был изменен всего лишь час назад, уже начал снова кровоточить.

Лоб Резетта скривился от беспокойства.

Глава 5

Наблюдать, как кровь струится по шрамам на теле, которое не должно иметь ни единой царапины, было невыносимо. Эрцгерцог Резетте испытывал смешанные чувства, наблюдая за этим.

— Я помогу вам встать, — предложил он.

Принцесса моргнула и посмотрела на него пустым взглядом, и Резетте был удивлен выражением удивления на ее лице. Разве не этого она хотела? Почему она так на него смотрела? Тяжело вздохнув, Резетте обхватил руками талию и колени принцессы и поднял ее. Для него она была хрупкой, как бумага, и легкой, как перышко.

Он аккуратно положил принцессу на кровать и взял ее за руки.

— Спасибо, — тихо произнесла она. Однако ее золотые глаза остались прикованы к нему, словно пытаясь что-то разглядеть. Резетте не мог понять ее мысли, и внутри него росло чувство неудовлетворенности.

После короткого молчания принцесса произнесла неожиданный комментарий:

— Мы встречались раньше, сэр.

Резетте остался молчать.

— Разве это не поэтому вы сразу меня узнали? — настойчиво продолжала она.

Фрустрация Резетте переросла в дискомфорт. Хотя ему было трудно поверить, что он когда-либо имел возможность разговаривать с этой ослепительно красивой женщиной, он не мог игнорировать ее вопрос.

— Я однажды был посланником в Аргане, — сказал он.

— Да, мы встречались в зале для приемов, — сказала принцесса, словно вспоминая. Затем она задала еще один вопрос без колебаний: — Сэр, вы женаты?

— Нет, я холост, — ответил Резетте.

— Уверена, вы получали множество предложений брака со всего континента, — сказала принцесса. — Если это не невежливо с моей стороны, почему вы не приняли ни одно из них?

— Не знаю, знаете ли вы это, но по всему континенту ходят истории обо мне, — мягко объяснил Резетте. — Не уверен, что какой-либо отец захочет отдать свою драгоценную дочь человеку, который даже не является человеком.

Щеки Элис слегка дернулись при его словах.

Принцесса, вероятно, знала о многих мифах, окружавших Резетте Кирстана, истории, которые дошли даже до самых южных частей континента. Согласно слухам, он был жестоким убийцей, не похожим ни на одного другого монстра. Безжалостный и беспощадный, его отряд был известен тем, что убивал людей без колебаний. Некоторые даже говорили, что он больше монстр, чем человек.

Большинство тех, кто знал его, знали, что эти слухи в основном правдивы. Резетте Кирстан был гибридом дракона и человека, не-человеком, который был несовершенен и нестабилен. Он был частью проклятого племени, которое наследовало безумие вместо драконьих сил и могло контролировать это безумие только через периодическое убийство.

Большинство членов этого племени рождались с телами, наполовину человеческими, наполовину драконьими, иногда с человеческой головой на рептильном теле, или наоборот. Они часто имели низкий интеллект и смертельные недостатки в своих телах. Такие существа были записаны в истории. Резетте Кирстан был похож на эти существа, но имел более человеческую форму.

Принцесса колебалась перед тем, как сказать:

— Слухи склонны преувеличивать.

— Мало какие из слухов обо мне ложны, — ответил Резетте. — На самом деле, думаю, есть много других, которые еще не были раскрыты.

— Поняла, — сказала принцесса. — Но я слышала, что император Ван Еллы пытается устроить вам брак. Он ищет наследника...

— Ах, — Резетте нахмурился впервые. Смущение и раздражение, которые он не мог скрыть, были полностью на его лице. Наследник, преемник, брак. Это всегда была проблема, которая тяготила его ум.

Неосознанно его тон стал резким:

— Я не заинтересован в том, чтобы убивать женщин ради наследников.

Элис замолчала от его резкого замечания.

— Я даже не хочу видеть кровь в постели, — добавил Резетте, его слова явно нервировали принцессу.

Резетте насмешливо улыбнулся на ее реакцию. "Если ты так пугаешься, почему бы тебе не отпустить мою руку," подумал он.

— Обычная женщина определенно не смогла бы выносить ваших детей, — едва вымолвила принцесса. Глаза Резетте ненадолго задержались на их соединенных руках, прежде чем упасть вниз.

Тонкие и белые пальцы, которые мягко похлопывали тыльную сторону его руки, спрашивая, женат ли он, теперь, несмотря на его предупреждение, проникали между его грубыми костяшками. Что все это значило? Принцесса тихо позвала его:

— Сэр...

— Да, ваше величество, — ответил Резетте.

— Вы знали, что отец Аргана был учеником драконов? — спросила Элис.

Резетте долго молчал. Это была история о основании Аргана, легенда, передаваемая более 700 лет. Это была сказка о том времени, когда светлый дракон Семешита сеял хаос на континенте, и пятеро волшебников, поклонявшихся дракону, предали своего хозяина и выбрали защиту людей.

Герой Галлиан, их предводитель, был родоначальником Аргана. Он был первым человеком, научившимся защищаться от драконов, обученным драконами, которые знали о своем роде больше, чем кто-либо другой.

Герой и его клан защищали человеческий мир своими магическими силами, и страна, которую они основали, называлась Арган. Именно поэтому, даже спустя сотни лет, весь континент любил и уважал королевскую семью Аргана.

Однако с течением времени магическая сила, текущая через Империю Арган, постепенно угасала. На сегодняшний день волшебники стали редкостью, появляясь лишь раз в несколько поколений. И последний волшебник Аргана скончался всего несколько недель назад. Принцесса, сидевшая перед Резеттом, была её сестрой-близнецом.

Резетт спросил прямо: — Вы волшебница, принцесса?

— И да, и нет, — ответила принцесса уклончиво. Казалось, что она не столько осторожничала, чтобы не раскрыть слишком много, сколько старалась удерживать хрупкий щит.

— В императорской семье Арган существует множество мифов о драконах, сэр, — сказала принцесса, меняя тему. — Вы знаете их? Было ясно, что она пыталась найти что-то общее с ним, возможно, надеясь вызвать его симпатию или великодушие через их общий интерес к мифам о драконах.

Улыбка появилась на губах Резетта. – Я не знаю и не хочу знать, – сказал он, его голос был резким даже для его собственных ушей.

Женщина, чья надежда разрушена, обычно либо рушится, либо тихо плачет. Но принцесса не проявила никакого разочарования на суровый ответ Резетта. Вместо этого на её лице появилась слабая улыбка, как будто она ожидала такого исхода.

— Прости. Ты даже не хочешь это слышать. Может быть, это не так важно для тебя, как для меня, — сказала она.

Грусть, скользнувшая по лицу принцессы, на мгновение вызвала у Резетта чувство вины. Она обладала способностью заставлять своего противника чувствовать себя виноватым просто закрывая глаза.

Её пальцы всё ещё были переплетены с рукой Резетта, как тонкая и хрупкая нить, которую трудно распутать. Это прикосновение было мягче всего, что он когда-либо чувствовал, и проникало всё глубже и глубже в его кожу.

Когда принцесса крепко сжала его руку, Резетт почувствовал, что она ещё не сдалась. Жажда жизни горела в её глазах, когда она смотрела на него. Резетт вновь осознал, что принцесса не намерена встречать самую прекрасную форму смерти, которую она заслуживала. Это удивило его, так как не было то, что он ожидал.

Члены императорской семьи должны были жить и умирать с честью. Их гордость и долг заключались в том, чтобы покончить с собой, нежели унизить себя перед врагом. Никто не видел в императорской семье просто человека; они были представителями страны. Даже будучи побеждёнными, Арган всё равно хранил свою гордость.

Элизабет Асеика должна была умереть чисто и добродетельно, без какого-либо ущерба. Это был приказ, данный Резетту императором Ван Йелы, направленный на то, чтобы провести принцессу к смерти, достойной принцессы.

Но почему она должна была выбрать трудный путь? Резетт всё ещё не мог понять, через что она проходила, поэтому он отказался пытаться понять. Принцесса уже отвергла предложение Ван Йелы, и потому её отправят на смертное ложе, как только она прибудет в Ван Йелу.

Принцесса, казалось, рассматривала Резетта как друга, но он не имел намерения становиться её спасением. Принцесса Аргана была предназначена исчезнуть в истории вместе с её родиной, как того требовал его император. Резетт не был тем, кто позволял личным чувствам влиять на свои действия. Красота принцессы не побуждала его к милосердию.

— Я не принесу тебе никакой пользы, — сказал Резетт, чувствуя необходимость выразить свои мысли прямо принцессе. — Я не собираюсь быть полезным. Я рыцарь, верный моему брату и господину, Его Величеству Императору Ван Йелы.

— И Ван Йела — лидер Северного союза Грандэля, и одновременно братство с королевством Угел, — продолжил он. — Поэтому, лорд Ван Йелы не может помочь принцессе Аргана, врагу братства.

— Да, — сказала принцесса, стоя на месте и встречаясь с его взглядом.

— Что если я стану перед тобой на колени? — спросила она, указывая на пол под своими коленями. Это был вызов.

— Это абсурд, — сказал Резетт.

— Плач, мольбы и просьбы совсем не помогут? — спросила принцесса, её голос был полон разочарования.

— Это только ещё больше смущает меня. На твоём месте, я бы не тратил силы на бессмысленные вещи, — ответил Резетт.

— Неприлично для меня вставать на колени, но выпить яд и убить себя — это нормально? — спросила принцесса, её глаза пристально смотрели на него. Это было противоречивое заявление.

Глава 6

Принцесса снова ярко улыбнулась.

— Я понимаю, что вы имеете в виду, сэр Кирстан. Прости, что вам пришлось уйти, прежде чем мы смогли обсудить это подробнее.

Чувство дискомфорта поселилось в груди Резетта. Он всегда полагал, что принцесса с её чувством чести выберет смерть вместо жизни. Но теперь она стремилась сохранить свою жизнь, и этот дискомфорт жёг его изнутри, как тлеющие угли.

Принцесса тихо вздохнула и прошептала:

— Но теперь, когда вы рядом со мной, сэр Кирстан, пожалуйста, не покидайте меня ни на мгновение. Я умоляю вас.

— Если это приказ, я подчинюсь, — ответил сэр Кирстан.

— Прошу прощения за то, что навязываю вам это, — сказала принцесса. — Но я всё же должна попросить вас об этом. — Резетт сдержал стон, когда принцесса взяла его руку и поцеловала его грубые костяшки, жест уважения и признательности от дамы к рыцарю или от госпожи к слуге. — Согласно словам господина, я человек, который может умереть в любой момент, так что этого жеста достаточно для меня, — продолжила она.

Их глаза встретились, и сэр Кирстан увидел в глазах принцессы слепую веру в то, что только он был её спасением, стрелу, которую он знал, что не сможет отклонить. Это была жалкая, безответная надежда.

— Пожалуйста, заботьтесь о себе, — сказал сэр Кирстан, не в силах сказать принцессе больше ничего, он отвернулся от её размытых золотых глаз и вырвал свою руку из её.

Однако всего через неделю дискомфорт, затаившийся внутри него, начал расти. Принцесса, которая казалась готовой умереть в любой момент, как только он её покинет, внезапно заболела.

***

Неприязнь эрцгерцога Кирстана к Элис была тонкой, но не ускользнула от её внимания. Однако Элис не была сильно разочарована. На самом деле, она и не намеревалась убеждать его с самого начала.

Его защита не была тем, что можно было легко пробить. У него были определённые уязвимости, но также и неприступные участки. Эмоциональные призывы и неуклюжие искушения были бесполезны против мужчины, который был как принципиальным, так и рациональным. К тому же, всегда было сомнительно, видит ли Резетт в ней женщину вообще.

Путешествие в Ван Йелу было медленным, ещё более замедленным из-за ранения Элис. Даже если бы она могла скакать на лошади на полной скорости, поездка заняла бы более двух недель. Но с её ранением, ускорить темп было невозможно.

Почти три недели прошли с тех пор, как Элис была захвачена имперской армией Ван Йелы, и всё это время, кроме первых пяти дней, эрцгерцог Кирстан отсутствовал рядом с ней. Элис никогда не покидала его сторону, будь то днём, ночью, на рассвете или утром.

В какой-то момент эрцгерцог попытался назначить другого рыцаря для сопровождения Элис, но она молча взяла кинжал и ясно дала понять, что не хочет компании. Однако, по мере того как две недели подходили к концу, Элис больше не нужно было цепляться за сторону эрцгерцога. Прежде чем её ранение успело зажить, её поразила сильная лихорадка.

Мужчина, коснувшийся ладонью её лба, тихо вздохнул.

— Лихорадка, похоже, не спадает.

Элис едва открыла глаза и пробормотала:

— Так всегда бывает. Иногда я сильно болею простудой, но в этот раз чувствую, что будет ещё хуже... — она замолкла, закашлявшись.

Элис не была физически здорова. Это было что-то, о чём Андрей беспокоился с тех пор, как она была маленькой девочкой. Её выносливость была слабой, и даже её иммунитет был значительно ниже, чем у большинства людей. Её восстановление также было мучительно медленным. Если она падала и сдирала ладони или ломала кость, это занимало много времени, чтобы её раны зажили. Даже лёгкая болезнь или простуда могли длиться неделями.

Ничего не было неправильно с её органами, но казалось, что она постоянно боролась с какой-то болезнью, как будто это была бесконечная борьба.

Мужчина тихо положил руку ей на лоб, чтобы проверить её температуру, и издал негромкий вздох.

— Если останешься так близко, заразишься моей болезнью... — сказала Элис.

— Я никогда в жизни не болел простудой, — ответил мужчина, реакция была такой, словно он это уже слышал прежде.

Элис разразилась смехом.

— Ну, хорошо для тебя. Должно быть, ты очень силён.

Несмотря на боль в теле, она чувствовала себя хорошо. Если бы она не подхватила простуду, она не смогла бы так долго наблюдать за этим мужчиной.

За последние три недели Элис пришла к одному выводу об эрцгерцоге Резетте Кирстане: он не отказывался выполнять её приказы. Хотя он и заявлял, что не намерен ей помогать, Резетт всегда был вежлив с Элис. Он сохранял дистанцию и уходил, но никогда не игнорировал её, когда она обращалась к нему. Нет, он не мог её игнорировать. Ведь Элис была его ответственностью, объектом его защиты, хотя, как только они прибудут в столицу, её приговорят к смерти.

Мужчина сузил глаза, заметив разрыв в смехе Элис, но, как всегда, не спросил, почему. Быть столь сдержанным нелегко, но в этом была своя впечатляющая черта. В любом случае, Резетт Кирстан оставался рядом с ней.

Когда наступил рассвет, Элис проснулась с дрожью, её рука автоматически потянулась к прикроватному столику. В этот момент, рука схватила её и удержала.

— Что вам нужно, ваше величество? — раздался едва слышный голос. Элис посмотрела на мужчину, подняв глаза.

Было ли это из-за того, что она была ещё полусонной, или потому, что мужчина был окутан тьмой? В её мыслях тёмные волосы мужчины показались похожими на каштановые пряди Андрея.

Элис протянула другую руку и провела пальцами по его мягким волосам.

— Андрей, — прошептала она. Эти глаза были синими, как море, но она хотела верить, что они золотые.

— Андрей, — повторила она.

Мой император, моя любимая половина, мой мир. Мой добрый младший брат, который всегда называл меня старшей сестрой, хотя нас разделяло всего десять минут.

— Андрей.

— ...Ваше величество.

— Если бы ты мог выжить, я бы сделала всё... — Я всё ещё не могу поверить, что тебя нет в этом мире. Разбитые мольбы Элис улетали в пустоту.

— Я должна была быть императором, — прошептала она печально.

— Если бы я была императором, я бы умерла... Тогда ты бы жил. Даже если бы Арган пал, ты бы восстановил его. Ты был ребёнком, который мог всё.

Откуда-то она услышала слабый ответ брата.

"Ты тоже."

Нет.

"Моя сестра намного более удивительная и грациозная, чем она думает. Принцесса, которую заслуживают восхищаться все, более подходящая для Аргана, чем кто-либо другой."

Нет, Андрей.

"Без тебя я был бы ничем. Это правда, Элизабет."

— Если бы ты знал мои мысли сейчас, ты, возможно, возненавидел бы меня, — прошептала Элис. — Но это не имеет значения.

С того момента, как я вонзила тот кинжал в своё плечо, я перестала быть идеальной принцессой.

— Я буду там, чтобы убедиться, что твой надгробный камень построен, мой дорогой брат.

Слова падали с её губ, как её сознание ускользало.

***

Резетт смотрел вниз на принцессу, которая спала так долго, что казалось, будто она потеряла сознание. Её тело горело, как огненый шар. Он слышал слухи о том, что принцесса Аргана больна, но не ожидал, что это будет настолько серьёзно. Долгое путешествие и плохие условия явно сказались на её уже раненом теле. Разве когда-нибудь сокровище Аргана спало в таких скромных бараках? Казалось, что принцесса не была так сильна, как казалась. Разве она действительно ранила своё хрупкое тело, чтобы удержать его рядом?

Резетт осторожно убрал руку, которую держала принцесса. Как только тепло исчезло, она свернулась клубком.

— Андрей, — прошептала она, зовя мужчину, который уже покинул этот мир. Её голос был слабым, а красота — хрупкой, как будто она могла сломаться в любой момент. Резетт понимал, почему император Аргана так дорожил своей сестрой. Он говорил, что если он будет держать её слишком крепко, она сломается, а если отпустит, она улетит. Резетт сделал бы то же самое.

Но дело было не только в том, что принцесса была очаровательной и её тело было слабым. В ней было что-то совершенно необъяснимое, почти потустороннее. Она была рождена, чтобы командовать, править, поставить мир к своим ногам. Она жила в совершенно другом мире, чем Резетт, во многих смыслах. Он родился на самом скромном из кораблей и едва добрался до вершины, катаясь в грязи. Принцесса же была рождена с другой судьбой.

Именно поэтому Резетт не сомневался, что даже если смерть будет надвигаться на неё, она выпрямит спину и останется решительной до конца. Но он не ожидал, что она будет цепляться за него, как за спасительную соломинку. Это было странное чувство. Резетт мог только признать это. Он всегда стоял рядом с ней, единственный человек, который мог быть рядом с ней в этом большом бараке.

Когда тело женщины содрогнулось под тонким одеялом, Резетт услышал её шёпот:

— Холодно.

Рядом не было наблюдательных глаз, и внезапно внутри него вспыхнуло желание. Он поднял голову, как змея, готовая к броску.

Глава 7

Резетт задумался на мгновение. Его холодный, логичный ум анализировал причину этого внезапного всплеска эмоций. У эмоций всегда есть причина, почему они колеблются.

Он впервые увидел эту женщину три года назад, и даже теперь, спустя все это время, она осталась в его памяти как осколок. Почему?

Размышляя об этом, Резетт понял причину. Он видел эту женщину в самые адские дни своей жизни, и поэтому это чувство, вероятно, было остаточным ощущением от тех дней, неожиданно всплывшим на поверхность.

Сказать, что он никогда не жаждал такую драгоценную женщину, которую знал, что никогда не сможет завладеть, было бы ложью. Тогда он был немного более смиренным, чем сейчас, и, в свою очередь, поклонялся тем, кто светился так ярко, как солнце. Как ворона, которая собирает любой блестящий предмет, попавшийся на пути.

Посмотрим, осталась ли эта привычка, подумал Резетт.

Он обвил одной рукой её тонкую талию и аккуратно приподнял её раненое плечо, удерживая её в своих объятиях. Он забрался в постель с ней, всё ещё держа её.

Её тело, скользкое от пота, мягко прижималось к нему через тонкую ткань её платья. Резетт медленно провёл указательным и большим пальцами по растрёпанным серебряным волосам Элис. Это было затягивающее ощущение.

Несмотря на то, что он осмелился залезть в постель с принцессой Аргана и сделать что-то достойное наказания, его чувство вины было легким, возможно, потому что он нашёл разумное оправдание своим действиям.

Женщина стонала и цеплялась за него, ища тепла. Его температура тела была выше её, и её ноги переплелись с его, когда её тело плотно прижалось к нему от груди до нижней части тела.

Брови Резетта слегка нахмурились. Она была такой хрупкой, что казалась, что сломается от удара. Контуры её тела, соприкасающиеся с его, были более откровенными, чем необходимо, прикосновение её мягкой кожи, обёрнутой тонким слоем ткани.

Несмотря на то, что она обильно потела, принцесса пахла травянистыми цветами. Даже он, обнимая её, казалось, был погружён в цветок в полном расцвете.

— Сэр...

Резетт держал прядь волос, сверкающих даже в темноте, когда остановился при звуке слабого шепота.

— Ты проснулась из-за меня? — ответил Резетт, с намёком на удивление в глазах.

Конечно, она должна была спать, верно? Женщина в его объятиях опустила голову, и прежде чем Резетт смог отстраниться, она крепко ухватилась за него. Не в силах открыть глаза, принцесса изо всех сил старалась перевести дыхание.

— Мы почти в столице, сэр? — прошептала женщина.

— Да, — ответил Резетт.

— Я чувствую себя... так плохо... — пробормотала она, её слова едва были слышны. Аккуратно встряхнув её, Резетт прижал ухо ближе к её губам.

Слабое дыхание, окрашенное множеством эмоций, щекотало его ухо.

— Считай это последней борьбой, — сказала принцесса.

— Я не понимаю, о чём ты, — ответил Резетт.

— Ты можешь даже считать меня сумасшедшей женщиной... — голос принцессы был едва слышен. — Пожалуйста, хоть раз, подумай о моей ценности.

Это были её последние слова.

***

Время шло быстро. Не успела простуда Элис продлиться месяц, как она наконец утихла.

— Мы больше не можем ждать, — герцог говорил деловито. Как только она, казалось, выздоровела, он спокойно заявил, что дату её казни перенесут на более ранний срок. Что могла сказать Элис в ответ? Всё, что она могла, это кивнуть головой.

— Похоже, нам придётся теперь ехать верхом. Это будет нормально?

До сих пор они путешествовали в повозке, предназначенной для перевозки преступников. Однако, поскольку время стало поджимать, способ передвижения изменился с повозки на лошадей. Должна ли я настаивать на продолжении путешествия в повозке? подумала Элис. Но человек, который охранял её всё это время, должно быть, заметил, что её состояние улучшилось достаточно, чтобы она могла ехать верхом. Он, должно быть, рекомендовал это с учётом этого.

Беспомощно, Элис согласилась.

— На какой лошади я должна ехать? — спросила она.

— На какой лошади ты хочешь ехать? — спросил герцог, поворачиваясь к Элис, когда он заканчивал оседлывать свою собственную лошадь. В его голубых глазах появилась редкая тень сомнения.

— Прошу прощения, — Резетт поспешил к Элис. Его крепкая фигура легко перевешивала её, заставляя Элис невольно сжаться.

Этот жест, ставший привычным за последний месяц, повторился, когда он крепко схватил её за талию. Это было странно, как быстро она привыкла к нему за всего лишь месяц. Вначале ей приходилось давать разрешение на то, чтобы он даже коснулся её пальцем, но теперь всё дошло до этого. Это было неплохое изменение. Он всё ещё отстранялся после необходимого контакта, но до такой степени...

— Держись крепче, — сказал Резетт.

— Держаться? За что...

Прежде чем Элис успела закончить фразу, он вдруг поднял её на руки. Элис ахнула от неожиданности, её руки невольно обвились вокруг его шеи, когда она оторвалась от земли.

Но контакт был кратким, и вскоре Элис оказалась сидящей на его коне. Высокая точка обзора заставила её голову закружиться. Его конь был гораздо больше и крепче, чем тот, на котором она ездила в Имперском городе.

— Спасибо... Полагаю, — пробормотала Элис.

Но я могу ездить верхом самостоятельно, подумала Элис. Как только она нашла поводья и схватилась за них, конь задрожал под ней. Она обернулась в удивлении и обнаружила себя прижатой к твёрдой груди кого-то в тонкой броне. Герцог сел на коня позади неё.

— Вам нужно смотреть, куда едете, Ваше Высочество, — сказал он. Лицо Элис покраснело от смущения. Неужели он видит в ней такую слабачку, что не может даже самостоятельно ездить верхом? Конечно, её навыки были ограничены в лучшем случае.

Прежде чем она полностью осознала неожиданную ситуацию, большая рука герцога охватила её, беря под контроль поводья. — Позвольте мне, — сказал он. Элис потеряла дар речи. Рука, державшая поводья, была грубой, но тёплой.

***

Элис стало ясно, что она, возможно, неправильно поняла привычки этого человека. Она терпеливо ждала на коне, пока он готовился спустить её вниз, размышляя, видит ли он в ней того, кто не может даже самостоятельно ходить.

— Обхватите мою шею руками, — сказал он.

Элис не видела необходимости вдаваться в такие детали, если только это действительно не было необходимо. Однако, она не хотела демонстрировать свою силу именно ему, поэтому послушно обвила его шею руками, и её ноги вскоре коснулись земли.

— Мы будем здесь ночевать. Пожалуйста, подождите, пока я устрою место для отдыха, — сказал герцог.

— Я могу отдохнуть где угодно, всё в порядке, — ответила Элис.

— Если вы сядете в холодном месте, а потом температура снова повысится, это задержит наше путешествие, — объяснил герцог.

Однако каждый раз, когда он говорил таким холодным тоном, возбуждение, которое медленно накапливалось внутри неё, исчезало, как тающий снег.

После того как он укутал Элис своим плащом и усадил её на удобный камень, герцог начал отдавать приказы своим рыцарям. Элис чувствовала взгляды солдат, когда возилась с плащом герцога. Её учили никогда не избегать взглядов дворян или простолюдинов, поэтому она без колебаний встретила их взгляды. Однако солдаты быстро отвернулись, и не один, а несколько одновременно.

Элис нахмурилась, но никто из многих солдат больше не пытался встретиться с ней глазами. Лицо у неё было грязное? Элис вытерла потный лоб. Может быть, она выглядела болезненно, так как была прикована к постели в течение нескольких недель.

В то время, когда герцог долго отсутствовал и давал множество указаний своим слугам, Элис встала с места и прислушалась к слабому звуку воды. Она уже собиралась двинуться к звуку, который доносился из глубины леса, когда резкий голос остановил её.

— Ваше Высочество.

Элис обернулась в удивлении. Герцог быстро приближался, почувствовав её движение.

— Куда вы идёте? — спросил он.

Плечи Элис слегка напряглись от чувства превосходства, исходящего от разницы в их росте и телосложении. Она крепко схватила плащ герцога и тихо пробормотала.

— Я подумала, что в лесу может быть озеро. Можно ли мне там помыться?

Голубые глаза герцога слегка сузились, когда он внимательно посмотрел на неё, пытаясь угадать её намерения. Неожиданно для пленницы вести себя так без охраны.

— Я сопровожу вас, — сказал герцог.

— Что?

Элис была поражена. — Вы собираетесь сопровождать меня, чтобы я помылась?

— Да.

Герцог ответил так равнодушно, что удивила не только Элис. Элис заметила, как главный рыцарь герцога, по имени Рубен, остолбенел от удивления. Но это было не всё. Все взгляды, обращённые на них, были полны смысла.

Элис встряхнула головой, чтобы прояснить мысли. Это была возможность, возможность показать, что у неё есть близкие отношения с Резеттом Кирсатаном. Неплохо, подумала она. Было бы также хорошо показать как можно большему количеству людей, что они уходят вместе. И даже на этот раз, это был Резетт, кто схватил её первым, а не наоборот.

Элис кивнула головой, быстро обдумав свои мысли. — Хорошо, вы можете сопровождать меня, — сказала она.

Лица рыцарей, которые наблюдали с затаённым дыханием, выражали беспрецедентный шок.

Глава 8

Элис полагала, что они встретят лишь небольшой ручей, но явно ошиблась. Когда они пробирались через лес, перед ними открылось озеро, из которого каскадом стекала вода, образуя великолепный водопад.

— Вода будет слишком холодной для тебя? — спросил Резетт Кирстан, его голос был таким же монотонным, как всегда.

— Нет, всё в порядке, — ответила Элис, внимательно изучая его лицо. Оно не изменилось с того момента, когда она впервые увидела его — те же бесстрастные глаза, аккуратный нос, упрямо сжатые губы. Она всё ещё vividly помнила тепло, исходящее от его мускулистого тела, когда он держал её на руках всего несколько дней назад, несмотря на его обычно спокойное поведение.

— Только будь осторожна и не попади водой в рану, — предупредил он её.

— Я обещаю, — кивнула Элис послушно.

Возможно, я просто проверю одну вещь, подумала Элис, позволяя своему плащу соскользнуть с плеч и упасть на землю с мягким стуком.

Её платье, которое она носила, когда бежала из Аргана, давно утратило свой вид — испачканное и изношенное. Но в армии, состоящей исключительно из мужчин, не было женских нарядов, и Элис была вынуждена носить дорогую льняную рубашку и брюки, предоставленные для рыцарей.

Она знала, кому они принадлежали. Они должны были принадлежать этому человеку; никто другой не захотел бы расстаться со своей одеждой. К сожалению, одежда Резетта была слишком велика для неё, превращая её фигуру в бесформенный мешок.

Мужчина просто наблюдал, как Элис расстёгивала пуговицы на своём платье, не говоря ни слова и не отворачиваясь. Я всё ещё не знаю, о чём он думает, подумала Элис. Единственный раз, когда она видела чёткую эмоцию в этих глазах, был, когда она смело пожала плечами перед ним.

А как насчёт сейчас? Её взгляд оставался прикован к глубоким омутам его глаз, когда она расстегнула вторую пуговицу, обнажив свои тонкие ключицы. К тому моменту, когда она расстегнула третью пуговицу, её скромно изогнутая грудь стала видна, а к четвёртой пуговице — её тонкая талия и гладкая, освещённая лунным светом кожа были на виду. Наконец, льняная рубашка упала на землю, обнажив её бёдра, касаясь их, и приземлилась на брошенный плащ на траве.

Прохлада пробежала по её обнажённому телу, заставив её дрожать. Она не могла сказать, было ли это из-за мужчины перед ней, который пристально смотрел на неё, не моргая, или из-за всё ещё прохладного ночного воздуха.

Он не показывал никакой реакции, но она чувствовала его взгляд, скользящий по её телу. Везде, где задерживались его глаза, на её коже появлялись мурашки, и её щеки краснели.

Но ей нужно было довести это до конца. Не в силах больше сдерживаться, Элис потянулась за нижним бельём, которое прилипло к её талии и бёдрам, её руки дрожали.

Когда она попыталась стянуть оставшуюся ткань, её руку схватили. Элис вздрогнула, и только тогда поняла, что задержала дыхание.

— Что ты делаешь? — тихо спросил Резетт, его слишком устрашающий взгляд был устремлён на неё.

— Я… я просто хочу искупаться, — запнулась Элис, удивлённая его внезапным присутствием.

— Вода всё ещё холодная. Прошло всего три дня с тех пор, как у тебя был жар.

— Н-но мне нужно помыться…

— Кроме того, — продолжил он, его голос был низким и почти угрожающим, — ты всё ещё не полностью выздоровела. Твоему телу нужно время, чтобы восстановиться.

Элис почувствовала сжимание в желудке, стоя перед мужчиной. Она пыталась контролировать дрожь в своих пальцах и нервное покалывание в пальцах ног, но холодный воздух и его взгляд обострили её чувства. Она отчаянно хотела прикрыть свои обнажённые груди руками, но не могла заставить себя сделать это под его интенсивным взглядом. Ей потребовалось все её усилия, чтобы не встретиться с его пронзительными голубыми глазами, которые, казалось, раздевали её, но Элис стояла твёрдо.

Наконец, мужчина отвёл взгляд, подавляя стон.

— Не испытывай меня, Ваше Высочество, — сказал он. — Я уже говорил вам, что не могу быть вам полезен.

Слова Резетта повисли в воздухе. Прошёл месяц с тех пор, как Элис впервые встретила его, и это был только второй раз, когда она видела бурю, бушующую в его пронзительных голубых глазах.

Её руки были охвачены его большими, теплыми руками, когда он глубоко вздохнул и закрыл глаза. — Камни будут скользкими из-за мха, — предупредил он.

Элис молчала, не в силах найти слова для ответа.

— Завтра мы прибудем в деревню с гостиницей. Ты не можешь подождать всего один день? — спросил он.

Снова Элис ничего не сказала.

— Даже если ты снова простудишься, будет трудно задержать график по моему усмотрению в этот раз. Ты понимаешь, я уверен. Не получится задержать запланированное прибытие больше.

Это был первый раз, когда эрцгерцог Кирстан говорил так долго с Элис.

Элис посмотрела на своё обнажённое тело, выставленное перед чужеземцем, и не смогла сдержать смех от абсурдности происходящего. Вот она, принцесса Аргана, стоит перед командиром вражеской армии, выглядя столь же беззащитной, как простая проститутка.

Она продавала себя, как дешевый товар, в то время как он, благородный рыцарь, сохранял своё достоинство. Ни слова, ни соблазн не работали на него. Она не знала, должна ли она чувствовать облегчение или отчаяние. В конце концов, у неё не было никаких ожиданий с самого начала. Всё, что она могла сделать, это смириться с ситуацией.

— Я просто помою руки и ноги, — прошептала Элис, прерывая тишину. Её разум был переполнен мыслями о значении длинных слов Резетта. Он сказал, что на этот раз будет трудно изменить расписание по своему усмотрению.

На этот раз…

Её сердце начало тихо биться. Элис вернулась к костру после того, как помыла руки и ноги в озере, всё ещё закутанная в плащ Резетта.

Даже после возвращения она провела некоторое время, размышляя над его словами.

И у неё было небольшое желание, что, возможно, мужчина простит её за то, что она сделает, когда они прибудут в Ван Йелу.

***

После инцидента у озера время прошло быстро. Наконец, через полтора месяца, в марте, Элис прибыла в могучее королевство Ван Йела, расположенное на северо-западе континента.

Как только войска эрцгерцога пересекли разводной мост и вошли в императорский замок, на их пути встали темнокожие солдаты в экзотических доспехах.

— Они из Угеля, — с отвращением заметил Рубен. Рыцари Ван Йелы, казалось, были напуганы их присутствием. Рубен схватил поводья своей лошади и приблизился к Резетту. — Это Янок Сихат, четвёртый принц Угеля, — пробормотал он. — Я и не думал, что он придёт сюда...

Даже обычно невозмутимое выражение Резетта выдало момент дискомфорта при упоминании имени Янока Сихата. Он знал, что Янок помог своему старшему брату, первому принцу, захватить столицу Аргана.

Ван Йела только отправила подкрепления в Угель, а армия численностью в десять тысяч человек под командованием Резетта сражалась с союзниками Аргана на левом фланге. Это означало, что он никогда не встречался с армией Угеля, которая атаковала королевский замок в самом сердце Аргана.

— Вы эрцгерцог Кирстана? — Янок Сихат усмехнулся, указывая пальцем на Резетта. Его разорванные губы обнажили жёлтые зубы. — Я слышал, что вы поймали принцессу, бежавшую с западной границы Аргана. Эта женщина в той телеге? — Резетт оглянулся назад. Телега, сопровождающая пленников, была покрыта бронзовым навесом, что делало невозможным заглянуть внутрь. Однако ткань была слишком тонкой, чтобы скрыть разговоры снаружи.

Элис съёжилась внутри телеги.

Угельские варвары.

Блеск окровавленного однолезвийного меча мелькнул перед глазами Элис. Всего три месяца назад варвары, вооружённые кожаными доспехами, сделанными из жёстких шкур зверей, ворвались в ворота Аргана, нахлынув, как приливная волна.

Они рубили солдат Аргана своими широкими изогнутыми мечами, не оставляя милости на своём пути. Капитан королевской гвардии Аргана пал от одного из этих угрожающих клинков, пытаясь помочь Элис бежать.

Варвары убивали всех на своём пути, от юных слуг до стариков. Возможно, даже Андрей пал от одного из этих мечей.

Тело Элис дрожало от страха и гнева, когда она смотрела на врага через ткань.

— Я приложил большие усилия, чтобы войти в королевский дворец Аргана, чтобы увидеть лицо прекрасной принцессы, но, кажется, её уже увезли. Я, конечно, не позволил бы ей уйти. Мне сказали, что я должен увидеть её красоту перед смертью, так что это довольно разочаровывает. Поэтому я попросил правителя Ван Йелы любезно привести её ко мне, аккуратно и уважительно. — Янок Сихат покачнулся к телеге, его слова вызвали у Резетта лёгкое смятение.

— Так как дипломат братской страны лично захватил принцессу, я великодушно приму её. Она была доставлена сюда в целости?

Элис гневно смотрела на бронзовый навес, покрывающий телегу, словно хотела разорвать его. Значит ли приказ императора Ван Йелы доставить её тело в целости, что её должны передать варварам живой? В конце концов, император ничем не отличался от угельцев.

Если её так легко передадут угельцам, её план будет обречён на провал ещё до начала. Элис стиснула зубы, когда звук стучащих шагов приближался.

Да, иди. Лучше бы ты пришёл и коснулся меня!

Как только нежеланный палец коснётся её тела, она активирует магию, выгравированную на её коже. Если принц вражеской страны станет её спутником в загробной жизни, это будет не так уж плохо. Если смерть всё равно её участь, это самый почётный способ уйти.

Грубый, мохнатый кулак схватил бронзовый навес, покрывающий телегу. Холодный солнечный свет, проникающий сквозь шерсть, вторгся в тёмный интерьер телеги. Когда свет прошёл через тонкое тело Элис, освещая её напряжённую челюсть и сжатые губы, перед ней раздался звук сталкивающихся доспехов. Последовал небрежный голос.

— Прошу отойти.

Глава 9

Бронзовый купол выскользнул из рук Янока, погружая Элис обратно во тьму. Она быстро встала на колени, вцепившись в прутья клетки, прислушиваясь к голосам снаружи.

— Что ты делаешь? — требовательно спросил Янок Сихат, в его голосе звучало раздражение.

— Неужели принц забыл клятву Северного Альянса Грандэля? — ответил грубый голос.

— О чём ты говоришь? — огрызнулся Янок.

— Согласно договору, когда война объявляется именем альянса, пленные из побеждённой страны становятся собственностью победителя, — объяснил голос.

Страны Северного Альянса были известны своими грабительскими привычками, их экономики строились на разграблении и мародерстве. Казалось, что их безнравственные практики распространялись и на обращение с пленными, считая их не более чем трофеями войны.

— Чтобы передать пленных, захваченных в бою, угелам, требуется разрешение Императора Ван Йелы, — сказал сухой голос, который Элис предположила, принадлежал эрцгерцогу. — Пока Его Величество не одобрит, пленники считаются собственностью Ван Йелы, конкретно, моей собственностью.

— Значит, ты не отдашь их нам? — спросил Янок, разочарование было ясно слышно в его тоне.

— Нет закона, который обязывает меня отдавать свою собственность Северу без причины, — ответил эрцгерцог, его голос был напряжённым. Элис не могла избавиться от ощущения, что эрцгерцогу было трудно сохранять самообладание.

— Это прискорбно, — ухмыльнулся Янок.

По мере того, как звук скрипучих доспехов и шагов стихал вдали, Элис с облегчением вздохнула. Рыцари повиновались приказам герцога и успешно оттеснили Янока Сихата. Когда колёса её клетки начали катиться, сигнализируя об их отправлении, хватка Элис на прутьях ослабла.

Смерть отступила на этот раз.

Однако запах крови оставался, тревожное напоминание о ужасах, произошедших в последний день Аргана, когда пламя поглотило город, оставив за собой лишь разрушение. Элис крепко зажмурилась, стараясь отогнать воспоминания.

***

Грандэль, обширный континент, был разделён на две различные области: южные земли и северные территории.

Южные земли, дом могущественной Империи Арган, были богаты плодородными равнинами и тёплым климатом. Северные территории, с другой стороны, состояли в основном из суровых гор и бесплодной пустоши, и были домом для нескольких маленьких королевств, включая Угел и Ван Йелу.

В попытке укрепить свои связи, эти северные королевства образовали Северную Федерацию Грандэля, с Ван Йелой, являющейся их лидером уже более двух веков. Угел, последнее королевство, присоединившееся к альянсу, было основано кочевниками, которые поколениями бродили по центральной пустыне.

Несмотря на их позднее прибытие, Угел быстро стал грозной силой, вовлечённой в борьбу за власть с южной Империей Арган. Угельцы, суровые и свирепые люди, жаждали богатых южных земель с их обильными ресурсами и магическими способностями.

Но больше всего угельцы желали не земли или богатства, а самой магии. И в центре этого желания находилась Элизабет Асеика, сестра—близнец Асеики III, последнего императора Аргана, и единственная оставшаяся в живых из королевской семьи Аргана. Её судьба, как и судьба её королевства, была предрешена полтора месяца назад.

Когда Резетт вошел во дворец, император приветствовал его тепло. – Добро пожаловать, Резетт, – сказал он. – Должно быть, это было долгим путешествием из далёкой провинции.

— Да, — Резетт кивнул в ответ, принимая приветствие императора одним словом. Император, привыкший к такому поведению, не придал этому значения. — Как принцесса? Она была непокорной?

— Она ведёт себя нормально, — ответил Резетт.

Император поднял бровь. — Я думал, дочь знатного Арганского рода уже давно покончит с собой, — сказал он. — Судя по тому, что она дошла до этого момента, кажется, у неё есть другая мотивация...

Так ли это? Резетт слушал слова императора, рассеянно кивая, погружаясь в мысли. Нельзя было отрицать, что что—то было не так. Почти два месяца она держалась рядом с ним и внимательно наблюдала за ним, но принцесса не проявила никакого другого подозрительного поведения, кроме как чрезмерной зависимости от него.

— Королевство Угел потребовало, чтобы мы передали им принцессу, — сказал император. — Они даже пригрозили отрубить ей голову, если мы не согласимся. Обычно мы просто игнорируем их требования, но на этот раз кажется, что это может быть трудно.

— Её голову? — спросил Резетт, выглядел потрясённым.

— Да. Они хотят сохранить её как трофей, — ответил император.

Брови Резетта нахмурились при упоминании о голове принцессы. Он ожидал худшего – яд, или хотя бы форму наказания, оставляющую минимальные видимые шрамы на теле. Но принц говорил, что лично отрубит ей голову и оставит её как трофей... Это было отвратительное поведение, которое, казалось, лишь насмехалось над Арганом.

— Кто эти дикари... — пробормотал он.

— Что ты сказал? — спросил император.

— Ничего, — сказал Резетт, покачав головой. Император сузил глаза, Резетт не был тем, кто избегал таких вопросов.

— Так вы согласились на их требования?

— Как последняя принцесса Аргана, как мы можем просто позволить ей быть зарезанной варварами? Мы согласились на их условия об отрублении ей головы на городской площади и передаче её тела, — ответил император.

Сколько это действительно можно было назвать соглашением, оставалось под вопросом.

— Когда назначено казнь? — спросил Резетт.

— Через пять дней, — ответил император.

Пять дней. Это было больше времени, чем он ожидал. Не мог не думать о принцессе, которая твердо стояла рядом с ним с того момента, как они пересекли границу.

Император щёлкнул языком.

— Подумать только, что Арган мира пала всего за два года... Тс—с. Если бы молодой император не был излишне упрям, он мог бы выдержать ещё одно или два поколения. Ему только и нужно было подколоть свою бесполезную гордыню. Если бы это был я, я бы смиренно попросил о помощи.

— Принцесса Аргана, — продолжил он, — в конечном итоге осталась последней королевской особой, оставшейся в том вихре. Её знали на всём континенте ещё со времён правления императрицы Асейка, но сколько ей лет в этом году?

— Двадцать два.

— Двадцать два, — пробормотал император. — Не слишком молода, чтобы умереть. — Резетт не знал точного возраста Элизабет. Однако он предположил, что, поскольку императору три года назад было девятнадцать, его двоюродная сестра должна была быть девятнадцать тогда и двадцать два сейчас.

Двадцать два. Разве двадцать два не слишком молодо для принцессы, которую уважал Грандэль и любила Арган?

Резетт, погружённый в раздумья, пропустил приказ императора. Хитрый император Ван Йелы, Нойер, тут же заметил эту невнимательность.

— Резетт, почему ты думаешь о чём—то другом передо мной? — поинтересовался Нойер.

— Я ни о чём другом не думал, — ответил Резетт, пытаясь прикрыть свою ошибку.

— Моя жена очень честная, — продолжал Нойер. — Вот почему так заметно, когда она лжёт. Ты знал об этом?

— Не знал, — ответил Резетт, чувствуя вину за своё собственное обман.

— Так что случилось между тобой и принцессой по дороге сюда? — спросил Нойер, в его голосе звучало подозрение.

— Ничего не случилось, — быстро ответил Резетт, надеясь отвлечь разговор.

Но когда он говорил, перед его глазами мелькнуло лицо принцессы – лунный свет ловился на её блестящей коже, когда они стояли под водопадом, её золотые глаза сосредоточенно смотрели на него, её серебристые волосы спадали на её бледную кожу. И изгибы её стройной фигуры, скрытые под одеждой... Прекрати.

Резетт ответил спокойно: — Ничего не было.

Он хорошо понимал, что обман может привести его в беду, но также знал, как обмануть, чтобы не попасться. Если бы его ловили каждый раз, когда он лгал, он не смог бы сохранить своё положение.

Глаза Нойера сузились, когда он изучал своего младшего брата. Однако на этот раз он не мог заметить никаких признаков обмана у Резетта.

— Ну что ж, в любом случае, вернись и отдохни. Ты уже почти год в дороге. Даже такому сильному, как ты, нужен перерыв.

— Да, я пойду, — сказал Резетт, поклонившись, прежде чем уйти.

— А пока ты там, посмотри на тот список имен, сложенных на твоём столе. Тебе уже тридцать лет. Даже если ты себя зарекомендовал, тебе следует думать о произведении наследника. Как долго ты собираешься заставлять меня ждать? — спросил Нойер, его голос начал звучать нетерпеливо.

Резетт не смог скрыть своё отвращение к разговору. Снова.

— Разве ты не знаешь, почему я поставил тебя на твоё текущее положение, Резетт? — спросил Нойер. Резетт не ответил. — Разве ты не знаешь, почему я дал тебе вновь завоеванную территорию Ротиара и титул герцога?

Конечно, он знал. Само имя ему было дано Нойером. Нойер хотел, чтобы имя Резетта стало началом династии, которая просуществует несколько поколений. Другими словами, он хотел создать клан, состоящий исключительно из драконов, подобных Резетту – драконов с необыкновенными способностями, превосходящими возможности людей.

Эти существа не совсем драконы, не совсем люди, а скорее странный гибрид с сниженным интеллектом и свирепым нравом. Такие существа не приручались людьми и обычно убивались при первой встрече. Или, если они были везучи, пойманны и использованны в гладиаторских играх.

Однако в редчайших случаях эти гибриды рождались с потрясающими драконьими формами и необыкновенными волосами, которые делали их почти божественными. Драконы с человеческими чертами — Ризетт была одним из таких исключительных существ.

Таким образом, Резетта Кирстана можно было считать чистокровным драконом, редкой и желанной породой, которая появлялась только раз в несколько сотен лет. Его родовая линия должна была быть сохранена любой ценой.

Но если это такая простая задача, то почему так мало драконов, которые проявили себя так же необычно, как Резетт?

Глава 10

Резетт выругался раздраженно: — Даже если мы поженимся, будет сложно породить наследника, как я уже говорил тебе ранее.

— Женщина даст столько, сколько нужно.

— Я не уверен, что существует женщина, которая могла бы родить драконьего ребёнка. Даже если она забеременеет, она умрёт, прежде чем её живот вырастет.

— Попробуй. Я отправлю некоторых физически сильных женщин. Если мне придётся отправить их всех обратно, я больше не буду тратить на это время.

Нойер оставался непреклонным; Резетт боролся, чтобы сдержать свой гнев. Этот человек был его господином, уважаемым императором Ван Йелы и его братом по крови наполовину, а также талантливым индивидуумом.

Но он также был невероятно жадным.

— Разве успех, которого добилась наша мать, не является достижением? — спросил Нойер. — Ты родился от моей матери, Резетт. Разве это не доказательство того, что дракон может породить потомство?

— Ты говоришь так, словно это просто, — пробормотал Резетт.

В конце концов, насмешка в глазах Резетта не могла быть скрыта. Эмилия. Братья прекрасно знали о событиях и обстоятельствах, с которыми столкнулась их мать, королева, после исчезновения однажды утром.

Рот Нойера плотно закрылся, словно моллюск. Резетт легонько пожал плечами. — Если ты всё ещё так жаден, я попробую. Но если результат будет разочаровывающим, пожалуйста, не вини меня. — Поклонившись королю, Резетт покинул комнату, его упрямая спина оставалась зрелищем для Нойера, который громко кричал в ответ.

— Сегодня вечером будет проведён праздничный ужин в честь победы Северного Союза. Ты должен присутствовать, Резетт!

Однако не успел он закончить фразу, как герцог исчез из комнаты. Нойер с досадой стукнул по трону.

— Если тебе так не нравится жениться, тогда просто состарься и умри в одиночестве! С тобой так трудно иметь дело!

Когда Резетт прошёл по коридору королевского дворца, он не мог не фыркнуть. Голос короля, ругающего свою любимую наложницу, отчётливо раздавался по всем залам. Необоснованные требования короля всегда были раздражающими и вызывающими разочарование, какими бы они ни были. Хотя Резетт был почти неспособен испытывать сильные эмоции, сейчас он был на пределе своих сил из—за настойчивости Нойера в своих стремлениях иметь ребёнка, задаче, которая казалась невыполнимой для Резетта.

— Поторопись и рожай ребёнка? Как будто это произойдёт по моему желанию, — бормотал он про себя.

Резетт слишком хорошо знал судьбу женщины, родивших гибрида дракона и человека. Это была история, о которой он знал из первых рук, потому что был там, когда это произошло. Мать Нойера, Эмилия, была обычным человеком, наложницей короля, и она родила его, прежде чем исчезнуть без следа. Только Резетт знал настоящие обстоятельства её смерти – ужасный конец, который он никогда не забудет.

Он помнил момент своего собственного рождения ярко. Его мать была в родах на протяжении часов, и Резетту пришлось разрывать пузырь и выходить в мир самостоятельно. Все драконы рождаются таким образом, борясь, чтобы прижиться в человеческой матке. И женщина, которая рождает дракона, подвергается похожей судьбе.

Резетт щёлкнул языком в раздражении. Никто по—настоящему не желает свидетельствовать рождение дракона, несмотря на то, как сильно они могли бы желать самого существа. Поэтому Ван Йела мог иметь только одного дракона в этом поколении – самого Резетта.

Когда Резетт уже собирался покинуть замок, перед его мысленным взором возникло лицо, заставившее его замереть на месте.

Подземное темницы...

— Я должен посетить ее хотя бы раз, — пробормотал он про себя.

Вскоре лошадь, на которой ехал генерал, и рыцари, следовавшие за ним, покинули дворец и скрылись из виду, и прошло не больше часа.

***

Прошло три долгих дня с тех пор, как Элис была брошена в сырую, мрачную темницу Императорского Замка Ван Йелы. Через открытое окно до неё доносились звуки празднования – несомненно, армия, отправленная на Юг, вернулась победоносно, и люди радовались.

Элис прижала колени к груди, прислонившись головой к холодной каменной стене. Она была простужена до костей, и сырость камеры, казалось, проникала в каждый дюйм ее тела.

Три дня до её казни, армия Ван Йелы, под руководством Великого Герцога Кирстана, захватила Элис и доставила её в руки своих собственных рыцарей в императорский замок. Её потащили в эту темницу, даже не предоставив шанса увидеть лицо императора. Похоже, даже он, в отличие от великого герцога, не желал удостоить ее достойной смерти.

Где—то во тьме Элис слышала звук крыс, грызущих решётку её камеры. Её тюремная келья была относительно чистой, но воздух был насыщен запахом канализации. Она никогда не испытывала таких суровых условий раньше, и это только подчеркивало роскошную жизнь, которую она прожила в течение последнего с половиной месяца под защитой великого герцога.

По мере того как дни тянулись, Элис проводила время, сидя за решётками своей камеры, слушая разговоры своих стражей. Из их пустой болтовни она узнала о церемонии казни, которая должна была состояться после фестиваля. Говорилось, что плаха для казни была установлена на главной площади столицы.

Когда последний член королевской семьи Аргана будет поведён к плахе палача, конец Аргана будет отмечен их погибелью, и церемония будет известна как сигнал конца эпохи.

Прошло три дня, и у Элис оставалось всего два дня до того, как её доставят на казнь.

Звук шагов, отражающийся от холодных, пустых коридоров, дошёл до её ушей. Это был звук слуги, тянущего тяжёлый чемодан, без сомнения, наполненный одеждой того, кто вскоре должен был встретить свой конец. Элис вынужденно заставила своё усталое тело двигаться, приближаясь к решёткам своей камеры.

Рядом разговаривали два мужчины.

— Ну что, главный повар говорит поделить оставшуюся еду среди заключённых. Я принёс немного и для тебя.

— Ах, какое замечательное празднество, не правда ли?

— Было. Глаза радовались, рот наслаждался, и уши наполнялись похвалой.

— О чём там бурлили дворяне на этот раз?

— О чём ещё? О принцессе Аргана, которую в этот раз поймал Великий Герцог. Она здесь заключена.

Элис задержала дыхание, прикрывая голову капюшоном.

— Говорят, что тот варварский принц тихо пытается выиграть благосклонность Его Величества. Он планирует заключить её в крепость Угел до церемонии казни. А что касается Угел, они в настоящее время находятся в Императорском Дворце? Что они могут делать в Императорском Дворце, желая оставить с собой женщину в частной комнате?

Слуга выражал отвращение при упоминании дикарей; лицо Элис побледнело.

Слуга взглянул на внутреннюю часть камеры, прежде чем заговорить тихим голосом.

— Кстати, она действительно так красива? Принцесса, имею в виду.

— Я не знаю, сэр. С тех пор, как её привели сюда, она прикрывает лицо капюшоном. Я никогда не видел её лицо. Я едва видел её волосы. Это слабая принцесса, которая даже не могла правильно вымыться, так что, уверен, её волосы должны быть взъерошены.

Слуга разочарованно вздохнул, закончив свою пищу.

— Я не могу удержаться от любопытства, но я не могу попросить ее снять капюшон...

— Почему? Потому что она принцесса? Ведь ей осталось жить недолго.

— Нет, это не так. Его Величество Великий Герцог явно приказал нам не трогать заключённых.

Элис подняла тяжёлые руки и поправила капюшон, затем вздохнула. Он тоже отдал такое распоряжение? Она взглянула на тяжёлые наручники, которые были закреплены самим Великим Герцогом Кирстаном. Прикрепляя кандалы, герцог тяжело вздохнул и вытащил платок, используя его, чтобы привязать наручники к её тонким запястьям. Цепь, соединяющая наручники, затем была передана одному из императорских рыцарей.

Глядя на свои связанные руки, Элис морщилась от ощущения грубых цепей, скрипящих о её кости при каждом движении. Впрочем, боль была терпимой. Платок, казалось, связывал наручники и ее запястья, но при ближайшем рассмотрении стало ясно, что его несколько раз обматывали вокруг запястий и ладоней. Это объясняло, почему на ее нежной коже не было ни синяков, ни разрывов

Было ли это намеренным, этот дополнительный слой защиты для её запястий? Элис не могла быть уверена, так как выражение лица герцога ничего не выдавало. Она осторожно потрогала узлы на руках, благодарная за то, что герцог проявил к ней милосердие, не позволив тюремщику проявить излишнее любопытство. Никто не заговорил с ней, несмотря на то что она закрывала лицо.

Возможно, виной тому был отстраненный характер герцога. Элис не могла не задаваться вопросом, что он на самом деле думает о ней, знает ли он, что его постоянные услуги, несмотря на его безразличное отношение, дают ей проблеск надежды.

А если бы она сказала его лорду очевидную ложь, простил бы он её?

Глава 11

Принц Угельский и его свита собрались на празднование победы, но веселье было далеко не радостным. Не только Резетт, но даже император и императрица, а также все представители знати испытывали чувство дискомфорта. Варварское поведение завоевателей было безвкусным и вульгарным: один стол был завален десятками пустых бокалов. Ни один дворянин не захотел бы, чтобы с ним обращались как с равным, даже если бы он состоял в одном Северном союзе.

Для Резетта, привыкшего к пренебрежительному отношению, ситуация не была чем-то новым. Он был героем победы и не мог отстраниться от празднования, но мысли его были заняты другим.

— Я слишком долго был вдали, — подумал он.

Ротиара, земля сочных полей и теплого солнца, лежала неподалеку к югу от шумного мегаполиса Ван Иела. Она была известна как амбар севера, что влекло за собой свои собственные вызовы. Несмотря на плодородную почву и благоприятный климат, управление поместьем было нелегким делом.

Когда ему впервые был присвоен титул, он искал небольшой участок на северном краю Ван Иела, место, где он мог бы уйти от любопытных глаз империи. Но у императора были другие планы. Смахнув рукой, он подарил Резетту землю Ротиары, утвердив ее прочно в пределах столицы.

С тяжестью поместья на своих плечах, Резетт был мучим еженедельными отчетами и всевидящим взглядом императора. При малейшем намеке на неправильное управление император ниспосылал на Резетта град критики и требований.

Но, как говорил Нойер, отсутствующий помещик лучше, чем вовсе его нет. Если бы Резетт только нашел наследника, готового взять на себя управление Ротиарой, возможно, земля могла бы быть управляема с некоторой более снисходительностью."

Под влиянием бреда Нойера, и после пятнадцати лет правления Гранд-герцогом, Резетт овладел искусством составления безупречных отчетов. Тем не менее, несмотря на его труд, территория была оставлена без присмотра почти на год, и, вернувшись, он знал, что перед ним много работы в преддверии праздника урожая.

Резетт планировал сделать небольшую остановку в столице, всего три дня отдыха, прежде чем отправиться в требовательные земли Ротиары. Но, глядя в окно, в его уме звучала только одна мысль: церемония казни принцессы Арган.

Резетт колебался на мгновение, в отличие от предыдущей недели, когда он был решителен. На этот раз он чувствовал себя неуверенно, стоит ли ему идти к ней или нет. Эти бессмысленные заботы поглощали его время и энергию. Он подумал, что она должна быть женщиной с богатым опытом, что заставило его еще больше сомневаться.

— Итак, вы, мой господин из братской страны. Вам действительно не хочется позаботиться о принцессе Арган? — словно читая мысли Резетта, принц Угеля, сидящий напротив, громко закричал. — Было бы интересно привести ее сюда сейчас, не так ли?

— Казнь принцессы назначена на послезавтра, — ответил Нойер с принужденной улыбкой, скрывая свое недовольство. — Если это ваше желание, вы можете вернуться с ее головой в качестве трофея.

Это было явным предупреждением отступить. Резетт наблюдал, как Янок Сихат выругался.

Принц проявлял чрезмерное влечение к принцессе уже несколько дней. Не удовлетворил ли его публичный казнь на площади? Может быть, он жаждал чего-то большего, чем просто ее тело? Красивое лицо, изящная и соблазнительная форма, или даже намек на магию, которая могла бы оставаться в ней?

Резетт бросил пронзительный взгляд на мужчину. Янок Сихат воспользовался суетой банкета, чтобы незаметно ускользнуть. Из-за излишнего пьянства его ходьба была нетвердой и шаткой.

Он направлялся в тюрьму к пленной принцессе, имея на уме явео недобрые намерения.

— Ваше Высочество, куда вы направляетесь? — спросил Рубен, смущенный, глядя, как его начальник вдруг встал со стола. Резетт проигнорировал вопрос и вышел из банкетного зала, не проронив ни слова.

***

Элис пробудилась от звука неуверенных шагов. Каждая мышца её тела ныла, пока она лежала на грубом каменном полу. Капюшон, который скрывал её лицо с момента пленения, мешал ей видеть.

Встряхнув головой, она откинула капюшон, и ее глаза встретились с глазами другого человека. Кровавый, с желтыми ободками и кровоточащими глазами, этот взгляд вызвал в ней тревогу. На мгновение мужчина, казалось, был ошеломлен ее чертами, освещенными лунным светом. Его темные глаза отражали ее испуганное лицо, но на мгновение уголок его рта искривился в гротескной улыбке.

— Действительно...

Внезапно он протянул руку через решётку её камеры, словно в восхищении. Элис отпрянула в страхе, инстинктивно понимая, кто он, хотя никогда раньше его не встречала.

Янок Сихат, четвёртый принц королевства Угель. Человек, который пришёл забрать её три дня назад.

— Даже император красив, но, похоже, о нём нечего и говорить.

Он протянул свою покрытую мехом руку через железные прутья, и Элис взглянула на него с презрением.

— Не трогай меня, — сказала она. Её гордость не позволяла ей поддаваться страху перед врагом.

Он жадно изучал её, пока Элис изо всех сил пыталась сохранить спокойствие.

— Ты действительно такая могущественная? — спросил он.

— Что? — с недоумением ответила Элис.

— Сбрось своё притворство, — презрительно усмехнулся он. — Разве ты не знаешь, что твой император забрал мою сестру и отдал всю её силу тебе?

Элис слышала это впервые.

Он говорил о кругах, вырезанных Андреем на её теле? Мысль о том, что Янок знает о кругах, вырезанных Андреем на её теле, заставила её кровь похолодеть. Невидимый магический круг, выгравированный на её коже, был секретом, известным только ей и Андрею.

Янок ухмыльнулся, покачивая мешочек с ключами. — Мне нужно проверить перед тем, как убить тебя. Посмотреть, действительно ли эта сука волшебница, — сказал он, в его глазах мелькнул жестокий блеск. — Если ты пустая банка, я просто отрежу твою красивую голову и заберу её с собой. Голова принцессы станет отличной приманкой.

Ключ идеально подошёл к замку, и Элис вздрогнула от звука поворачивающегося ключа. Но, к её удивлению, дверь тюрьмы не открылась. Вместо этого послышался тяжёлый удар, за которым последовал глухой звук.

Звук был настолько угрожающим, что казалось, будто ломаются кости. В то же время погасла лампа, освещавшая тюрьму, погрузив Элис в полную темноту.

Она открыла глаза, но ничего не видела. Она слышала, как кто-то хрипло задыхается и пинается поблизости, кого-то тащат прочь. Жалобные стоны постепенно удалялись вместе с тяжёлыми шагами кого-то другого.

Элис бессознательно прикусила губы. — Сэр, сэр Кирстан...? — прошептала она, не понимая, почему имя этого человека пришло ей на ум. Возможно, потому что шаги были похожи, или потому что сэр Кирстан был единственным, кто мог оказать ей маленькую услугу в этом чужом краю Ван Йела. Она чувствовала знакомое присутствие, достаточно большое, чтобы его нельзя было игнорировать, но не угрожающее.

Однако из темноты не последовало никакого ответа. Шаги продолжались, уверенные и решительные. Тяжёлое дыхание Янока постепенно стихало, пока не затихло полностью.

Элис подняла дрожащие руки, ухватилась за железные прутья и затрясла их изо всех сил. Дверь оставалась прочно запертой. Комната снова погрузилась в зловещую тишину.

Мужчина ответил на её зов каменным молчанием, не произнеся ни слова. Элис всё ещё не могла разгадать его мысли. Было ли это частью его принципов заботиться о запястье пленника, чтобы оно не пострадало на эшафоте? Или это была просто обязанность рыцаря защищать слабых? Или, возможно, он сочувствовал ей?

Она отчаянно надеялась на последнее.

Она стояла там, ошеломлённая и замеревшая, держась за прутья, что казалось вечностью, прежде чем наконец прошептала, — Спасибо. — Но возвращённая тишина была всё такой же пустынной, как всегда. Элис оставила слова, которые не смогла произнести, запертыми внутри себя.

И прости.

С тех пор как её захватили, Элис ломала голову над способами выживания. Сколько бы она ни размышляла, только один человек приходил ей на ум. Он никогда не отвечал на её зов, но всё же был самым добрым душой, которого она встретила в Ван Йеле.

Прежде чем она осознала это, Элис прислонила своё заплаканное лицо к железным прутьям, её мысли были поглощены именем, выгравированным в её памяти. Резетт Кирстан.

Она никогда не сможет его забыть.

***

На рассвете дня казни Элис сидела посреди темницы, окруженная стенами, которые позволяли лишь тонкому лучу света проникнуть в комнату, и спокойно собирала свои мысли.

Сегодня может быть последним днем её жизни.

Пока она кусала губу, вкусив кровь, нервы брали свое. Элис с нетерпением молилась, чтобы план, хоть и неопределенный, оказался успешным. С закрытыми глазами и сложенными руками она произнесла молитву, и луч света осветил её. Ее шелковистые волосы в сочетании со стройными плечами стали похожи на нимб, когда свет полился вниз. Она выглядела так, словно сошла с картины.

Наконец, Элис открыла глаза.

Она повысила голос, обращаясь к тюремщику, который настороженно поглядывал на нее сквозь решетку.

— Можете ли вы передать, что принцесса Аргана просит аудиенции у императора Ван Йелы?

Император Ван Йелы не был тем, кто откажет в таком запросе, особенно если это приходит от последнего принца королевства, которое когда-то правило рядом с ними. Даже если император был подозрителен по отношению к Элис, он бы всё равно удовлетворил её просьбу в знак уважения к их общей истории.

Её интуиция оказалась верной. Император удовлетворил запрос, и двери её тюремной камеры скрипнули, открываясь. Элис была сопровождена рыцарем, её оковы звенели с каждым шагом, когда она проходила через незнакомые залы императорского дворца Ван Йелы.

Пока она шла, мысли ее блуждали. Она поняла, что далеко ушла от идеи благородной смерти. Возможно, она всегда была далека от благородства, начиная с дня её рождения. Элис не была сильным правителем, и ей не хватало королевской осанки, которая приходит с королевскими титулами. Вся её жизнь прошла в тени её близнеца, никогда по-настоящему не смогла выйти из-под их влияния. Жители Аргана поклонялись принцессе, которую никогда не видели, но Элис так и не оправдала их ожиданий, не оставив после себя никаких значимых достижений.

Ее родители и близнец Андрей, должно быть, с ранних лет знали, что она не годится для того, чтобы править Арганом с достоинством и изяществом, которые требуются от правителя. Они держали ее в тайне от мира, вдали от посторонних глаз. Но теперь, если ей суждено жить, она была полна решимости извлечь из этого максимум пользы.

Глава 12

Резетт бросил быстрый взгляд на далекую церковную башню. Был почти полдень. Его особняк, находившийся за городом, располагался далеко от площади. В это время рыцари и их оруженосцы, вместе со слугами, суетились перед особняком, готовясь к возвращению в свои вотчины.

Отряд Резетта насчитывал около тысячи солдат, которых он привел из Ротиары. Большая часть рыцарей Ротиары, под командованием их лидера Арсела, уже вернулась домой, оставив всего чуть более двухсот солдат. Черный жеребец Резетта гарцевал во главе выстроившихся воинов.

Рубен, наблюдавший за происходящим, доложил:

— Ваша Светлость, все приготовления завершены. Осталось только погрузить добычу, как вы приказали.

— Отлично. Как только все будет загружено, мы отправимся, — ответил Резетт.

Но Рубен не унимался:

— А вы видели площадь?

Резетт перевел взгляд на Рубена, который продолжал говорить, несмотря на строгий взгляд Резетта:

— Сегодня казнят принцессу Арган. Скоро начнется.

Тишина повисла в воздухе. Площадь была переполнена с самого утра, так как новость уже распространилась по всему королевству. Самая красивая женщина в Грандэле принцесса Арган, должна была быть казнена. Это стало настоящей сенсацией, особенно учитывая, что она была принцессой павшего королевства.

Рубен продолжал, не замечая внутреннего волнения Резетта:

— И даже есть те, кто надеется на чудо, что принцесса использует магию, чтобы исчезнуть с эшафота или вызовет молнию. Это сцена, описанная в мифе о Галлиане, где герой Галлиан вызвал молнию, чтобы спасти своего товарища и расколоть эшафот пополам...

— Достаточно. Я не хочу больше этого слышать, — резко прервал его Резетт. — Не слушай пустую болтовню и убедись, что ничего не забыто. Я не планирую оставаться в столице еще долго.

— Я не пытался подслушивать, — оправдывался Рубен, — просто все об этом говорят. Но вы действительно не пойдете?

Резетт поднял бровь:

— Зачем мне туда идти?

Рубен замешкался, прежде чем заговорить, проглотив комок в горле. Он задумался, испытывает ли герцог какие-либо чувства к прекрасной женщине, с которой провел полтора месяца. Были ли у них какие-то отношения, или все было лишь обычным делом?

Выражение лица Резетта осталось неизменным:

— Это не имеет значения. Прекрати нести чепуху и готовься к отъезду.

Когда последние грузы были погружены на повозку, вдалеке пробил колокол, возвещая полдень. Звук торжественного колокола разнесся по воздуху, его ледяные удары прозвучали двенадцать раз. Резетт стоял неподвижно, впитывая в себя эти мрачные ноты, пока они не утихли, унося с собой последние остатки его мыслей.

По его расчетам, он мог доехать от столицы до Ротиары за три дня, а может, и за пять, если возникнут непредвиденные трудности. Резетт был настроен решительно - после этого путешествия он не вернется в столицу по крайней мере три года.

Крепко сжав поводья, он дал сигнал своему отряду готовиться к отъезду. Однако не успел он отъехать, как навстречу ему кто-то выбежал. Это был хронометрист из королевского дворца, сильно запыхавшийся.

— Ваша Светлость, Ваше Величество! — выкрикнул хронометрист.

— Что случилось? — спросил Резетт, чувствуя неожиданный прилив беспокойства.

— Вы должны немедленно прибыть во дворец. Ее Величество срочно ищет вас.

Мысли Резетта лихорадочно метались:

— В чем дело? — спросил он, нахмурившись еще сильнее.

— Это связано с принцессой Арган.

— Принцесса? — Резетт нахмурился и снова взглянул на часы. Стрелка значительно отклонилась вправо. Уже прошло полдень, время, назначенное для казни принцессы.

— Казнь не была проведена, — поспешно объяснил хронометрист. — Прежде чем ее отвели на площадь, она запросила аудиенцию у Его Величества, чтобы передать сообщение.

Резетт нахмурился. Несмотря на то что он еще не услышал ответа хронометра, его охватило незнакомое чувство тревоги. У него было плохое предчувствие, что все пойдет не так, как планировалось.

— Так почему Его Величество ищет меня? — спросил он, пытаясь контролировать свое беспокойство.

Смущенный хронометрист тихо прошептал, подходя ближе.

— Ваша Светлость?

Рубен, сбитый с толку внезапной сменой направления движения Резетта, окликнул его. Лицо герцога, когда он проходил мимо, было неестественно напряженным, сигнализируя о том, что произошло что-то серьезное.

***

В мягком полумраке приемной зала, когда распахнулись двери, взгляд Нойера встретился с обликом Принцессы Арган. Это было первое его личное знакомство с ней, и он не мог не ощутить внутреннее потрясение. Её лицо было бледным, одежда потрёпанной, а тяжёлые цепи на тонких запястьях словно утопили их в себе. Но даже всё это не могло скрыть её врождённой красоты.

Нойер сразу понял, что император Аргана не без причины держал свою сестру в тайне. Елизавета Асейка казалась человеком, которого всегда берегли.

В двадцать два года она достигла зрелости, но каждое ее движение, каждое выражение лица выдавали неопытность. Ее глаза были полны слез, взгляд тревожный, дыхание неуверенное. Она казалась на грани обморока, гнетимая страхом неминуемой смерти.

Даже Нойер, известный своей способностью принимать жесткие решения, почувствовал душевную боль, глядя на ее страдания. Он видел, как она дрожала, и понимал, что борьба за жизнь для нее становится все труднее.

Она была прекрасна, но только в этом смысле. Принцесса стоила больше мертвой, чем живой.

В обмен на её тело, с передачей которого Угелю, Ван Иела получил бы часть территорий, захваченных у империи Арган. У дикарей было своеобразное пристрастие брать головы мертвецов в качестве трофея, но для Ван Йелы это был выгодный бизнес. Северные регионы всегда нуждались в плодородных землях, и это был его билет к процветанию.

— Я слышал, что у принцессы есть последние слова для меня, — произнёс Нойер.

Поначалу Нойер собирался проигнорировать все, что скажет принцесса, но, услышав, что у нее есть для него последние слова, не смог удержаться от любопытства. Слова, слетевшие с ее губ, были настолько неожиданными, что он совершенно забыл о себе.

— Прошу прощения? — неверующе спросил он, наклонившись ближе, чтобы слушать. — Принцесса, только что… Если мои уши меня не обманывают, мне показалось, что вы сказали, что забеременели от герцога.

— Вы услышали верно, — уверенно ответила принцесса, её слова заставили мышцы на лице Нойера дёргаться от удивления.

— То есть, это значит, что герцог и…

Нойер медлил, раздумывая, стоит ли смягчить своё выражение, чтобы спасти честь принцессы. Но прежде чем он смог принять решение, принцесса снова заговорила, поспешно добавив: — Я соблазнила его первой. Не вините герцога и не требуйте от него ответственности.

Из Нойера вырвался взрыв смеха, наполнивший комнату. — Ха-ха… принцесса, кажется, плохо знает моего брата, — сказал он наконец, улыбка играла на его лице.

Слухи о предполагаемом соблазне Резетта Кирстана и последующей ночи страсти были столь же ненадежны, как порывы ветра, проносящиеся по башням замка. Если бы Нойер не был человеком дисциплинированным и благопристойным, он бы насмешливо фыркнул. Однако стоявшая перед ним принцесса не была обычной женщиной.

Взгляд Нойера задержался на принцессе, его глаза изучали ее с такой интенсивностью, что ей показалось, будто он видит ее насквозь. Притворно вздернув подбородок, он повернул голову к своему помощнику и приказал: — Немедленно вызовите герцога в приёмную, невзирая на то, что он делает и где находится.

Даже Резетту Кырстану, мужчине, который относился к женщинам как к незначительным камешкам на обочине, было бы трудно устоять перед такой женщиной. Поведение принцессы уже было достаточным, чтобы сбить с толку Нойера. Хотя она временами дрожала, спина её оставалась прямой, а взгляд - стойким. В ней было что-то необычное, заставляющее других верить каждому её слову.

Нойер медленно взглянул на принцессу. — Герцог Кирстан - не обычный человек. Он дракон. Знает ли принцесса, как трудно человеку зачать ребёнка дракона?

Элиза наклонила голову, её лицо побледнело и приняло неприятный зелёный оттенок. Резкий тон Нойера лишь усилил её беспокойство. — Разве вы не знали, что делаете? Тогда как вы узнали, что вы беременны? Вас всего лишь два месяца назад захватил генерал Ван Иела. У вас есть доказательства, которые могут меня убедить?

Элиза мягко ответила: — Мой брат-близнец был волшебником. Он научил меня ощущать магическую энергию, протекающую сквозь моё тело. Я не волшебник, как он, но могу ощутить немного магии.

Она протянула левую руку и подняла её вперёд. Внезапно возник сверкающий световой образ, который на мгновение осветил её. Это был свет, исходивший от магического круга, вырезанного на внутренней стороне её левого предплечья. Для Нойера, незнакомого с магией, это выглядело как россыпь звездной пыли.

Никогда не слышал, что принцесса владеет магией, подумал Нойер, и его интерес значительно возрос.

Глава 13

Принцесса дрожала, когда говорила, ее голос едва превышал шепот.

— Я могу рассказать вам о необычайных изменениях, происходящих в моем теле.

Нойер приподнялся на троне, его глаза сузились.

— Ты можешь поклясться перед богами?

— Я клянусь, — ответила принцесса, на этот раз ее голос был более твердым.

— И это не просто временная мера, чтобы избежать казни? — требовал Нойер.

— Об этом судить вашему величеству, — ответила принцесса, слезы наполняли ее глаза.

В комнате воцарилось молчание, прерываемое только отдаленным звоном колоколов. Он пробил двенадцать раз, отмечая полдень. Казнь была запланирована на этот момент, но было ясно, что она не состоится. Советники Нойера обменялись беспокойными взглядами, напряжение в комнате было ощутимо.

Если они не казнят принцессу, это повлечет за собой последствия. Варвары, которые были ее похитителями, будут в ярости и потребуют ее освобождения. Но если они казнят ее, то есть шанс, что они так и не узнают истинную природу ее состояния.

Нойер задумчиво постучал по подлокотнику трона.

— Не мне судить, принцесса, — наконец сказал он. — Это должен сделать герцог.

Он хорошо знал характер Резетта Кирстана. Хотя он и не участвовал в тех ужасающих деяниях, о которых ходили слухи, Резетт был безжалостным и расчетливым. Если кто-то или что-то мешало ему, он безжалостно уничтожал его, будь то человек, животное или предмет. Приняв решение, он никогда не оглядывался назад.

Даже если бы слова принцессы были ложью, герцог не стал бы появляться в этом месте. В лучшем случае от его имени будет сделано заявление.

Но что, если в словах принцессы есть доля правды?

— Если по какой-то случайности это правда, то это прекрасная возможность добиться расположения, — подумал Нойер. Преемник Резетта Кирстана стоил гораздо больше, чем просто кусок земли.

Поэтому Нойер решил подождать и посмотреть. Время покажет, насколько обоснованными были слова принцессы.

Нойер еще глубже погрузился в свой трон, и в комнате воцарилась тишина. Внезапно дверь в зал для аудиенций распахнулась без предупреждения.

Элис, закрыв глаза в попытке прояснить свое размытое зрение, вновь открыла их и увидела внушительную фигуру, нависшую над ней. Ее тело начало дрожать несмотря на все ее старания оставаться спокойной.

— Шорох шагов..., — шептала она себе в ум.

На протяжении всего путешествия в Ван Йелу она бесчисленное количество раз прокручивала в голове этот момент: что сказать, чтобы одержать верх, как сориентироваться в ситуации и как ответить на вопросы императора. Но на самом деле, эти вещи были не такими уж и пугающими, как этот момент.

Больше всего пугала реакция Резетта Кирстана. Как он отреагирует на такой беспрецедентный поворот событий?

Холодный голос прервал ее мысли.

— Вы вызывали меня, ваше величество?

Нойер выпрямил спину и взглянул на часы. Прошел всего час с момента, как прозвучал полуденный колокол? Резетт, одетый в официальный наряд, как будто готовился отправиться в Ротиару, прибыл раньше. Нойер предполагал, что он может вообще не прийти, но, кажется, он ошибался. Неужели...?

— Вы, вероятно, в курсе ситуации. Герцог, пожалуйста, объясните, — заявил Нойер. — Это правда, что принцесса сказала?

Челюсть Резетта сжалась, и его пронзительный взгляд упал на стоящую на коленях принцессу.

Элис с трудом выдержала его пристальный взгляд. Даже не гляда на него, она чувствовала это. В его глазах отражались гнев и презрение, она не могла набраться смелости, чтобы поднять голову и подтвердить то, что уже знала.

Ей не было страшно, но было трудно выносить презрение, лишившее ее последнего остатка достоинства. Несмотря на обстоятельства, связанные с жизнью и смертью, ее охватило отвращение к самой себе.

Стыд, вина и унижение обрушились на неё одно за другим. Этот абсурдный обман не только пятнал честь Резетта; ебыло бы лучше, если бы она оказалась правдой. Она превратилась в вынужденную пленницу, заманившую герцога в ловушку своих желаний. Даже если бы она попыталась доказать, что соблазнила его первой, результат остался бы неизменным.

— Встань, — приказала Резетт.

Элис с трудом поднялась на ноги, так как слезы затуманили ее зрение. Она даже не поняла, что слова были обращены к ней, пока ее правую руку грубо не схватили. Смутившись, она посмотрела на него, но его взгляд был обращён не на неё.

— Я прошу аудиенции у ее высочества принцессы, — потребовал Резетт, все ещё удерживая трепещущую руку Элис.

— Сначала ответь на вопрос, герцог, — твердо ответил Нойер.

— Я получил лишь несколько слов от посланника. Дайте мне время разобраться в ситуации, — ответил Резетт, его тон был уважительным, но все же требовал разрешения. Глаза Нойера метнулись к принцессе, но прежде чем он успел заговорить, Резетт вмешался.

— Тогда я буду считать это разрешением, — заявил он и, отпустив запястье Элис, повернулся к ней лицом, крепко схватив ее за предлечье.

Нойер следил за своим младшим братом, когда тот покидал парадный зал, волоча за собой принцессу, словно тряпичную куклу. Рыцарь, который следил за надзирателем снаружи, застыл неподвижно, не зная, что делать.

— Рубен, войди сюда! — крикнул Нойер, не отрывая взгляда от закрытой двери.

Рыцарь вскочил на ноги и поспешно опустился на колени перед троном. Не отрывая взгляда от двери, Нойер отдал распоряжение.

— Предоставьте подробный отчёт обо всём, что произошло между принцессой и герцогом, от границы Арган до Императорского дворца. Укажите каждую деталь, какой бы незначительной она ни была.

***

— Ты с ума сошла? — рявкнул Резетт, выводя Элис из парадного зала.

И снова Элис не успела ничего ответить, как была отброшена к каменной декоративной колоне. Её тело ударилось о твердую поверхность, издав громкий, болезненный звук, но она подавила крик. Сейчас было не время и не место проявлять слабость.

— О чём ты думала? — гнев Резетта кипел, как бушующая буря. Это был третий раз, когда он выпустил свой гнев на неё, но в отличие от предыдущих случаев, он не собирался останавливаться. Впервые с тех пор, как они встретились два месяца назад, герцог был открыто враждебен.

— Я задал тебе вопрос, Ваше Высочество. О чём ты думала и что планировала? — строгая формальность, которая всегда была характерна для их общения, нарушилась, что явно свидетельствовало о том, что самообладание Резетта пошатнулось.

— Уверена, мы оба знаем, что такое невозможно? — дрожащим голосом прошептала Элис, когда гнев Резетта пронзил ее, словно острый клинок, пронзающий грудь.

— Простите, ваша светлость. Я прошу прощения...— прошептала Элис, ее голос едва превышал шепот.

— Извинения за причиненные неприятности - это не то, чего я хочу, — прорычал Резетт, в его голосе звучала угроза. — Скажи мне, почему ты солгала. Я спрашиваю уже третий раз.

Горло Элис стянуло. — Ты знаешь, чего я больше всего хочу.

— Говори прямо. Я не пойму, если ты будешь скрывать.

— Я хочу жить. Я хочу жить, — умоляла Элис её тело извивалось в руках Резетта. Внезапно она вырвалась и рухнула на землю.

— Это всё? — спросил Резетт, его голос стал мягче, но всё ещё был пропитан злобой. Неужели она действительно хотела жить вот так, без самоуважения и достоинства? Залитые слезами щеки Элис подтвердили серьезность ситуации. Ей нужно было жить, несмотря ни на что. Она должна была что-то сделать, и не могла позволить, чтобы ее тянули вниз тяжелые кандалы на запястьях.

— Это то, с чем ты должна справиться сама. Не стоит втягивать меня в это, — ответил Резетт, его голубые глаза смотрели с упреком.

Элис горько рассмеялась. — Если бы я попыталась найти другой путь, ты бы просто стоял и смотрел, верно? — спросила она.

— По крайней мере… — Резетт опустил глаза и надолго зажмурился, прежде чем снова их открыть. — По крайней мере, если бы я знал, что ты планируешь что-то подобное, я бы попытался придумать альтернативу.

Элис покачала головой, слёзы тёкли по ее щекам.

— Нет. Это не так. Не лги, — пробормотала она. — Ты бы даже не притворился, что слушаешь. Какие бы уловки я ни пробовала, какие бы слова ни говорила, ты бы закрыл на это глаза, не так ли? Ты уже сказал, что не намерен мне помогать. Ты...

— Ваше Высочество, — начал Резетт.

— Думаю, мне стоило умереть на площади сегодня утром.

На этот раз Резетт не ответил сразу. Он лишь выдал короткий, удушливый вздох, подтверждая опасения Элис.

Резетт Кирстан откладывал казнь почти два месяца - проявление милосердия, которое было столь же жестоким, сколь и добрым. Элис знала, что его кажущаяся доброта по отношению к ней - всего лишь попытка дать возможность человеку, которому предстоит умереть, как можно дольше насладиться оставшимся временем.

Глава 14

Элис размышляла, что он, вероятно, уехал на свои земли, не оглянувшись. Она знала, что он её нисколько не ценил и не спас бы, даже не проявив малейшую доброту. Она решила не сообщать ему о своих намерениях во дворце, дождавшись встречи с императором. Как только встреча состоялась, она заявила:

— В моём чреве зреет семя дракона.

Не имело значения, правда это или нет. Важно было то, что она вселила в императора надежду на то что это возможно. Император Ван Йела отчаянно желал наследника от Резетта, и пока Элис не докажет свои слова, император не сможет её казнить. Элис пришлось убедить упрямого человека перед собой, заставив его поверить, хотя бы на миг. С дрожью в голосе она сказала:

— Я рожу твоего ребёнка.

— Я не думаю, что это плохая идея, — отчаянно продолжила она. — Я знаю, как это раздражает, когда к тебе постоянно обращаются с подобными просьбами.

Андрей часто получал подобные просьбы от знати. В дни, когда его особенно мучили такие вопросы, он приходил к ней и изливал душу.

— Ты родишь моего наследника? — повторил эрцгерцог её слова. В золотых глазах Элис колебались страх и надежда, словно распускающийся цветок. Резетт коротко, пусто рассмеялся, наблюдая за ней.

— Ты понимаешь, что говоришь? — спросил он.

— Если мои слова трудны для понимания…

— Ты только что сказала, что хочешь умереть мучительной смертью, Ваше Высочество, — перебил он.

Элис прикусила нижнюю губу от его жестокой реакции, а Резетт не смог сдержать насмешки. Элис была наивной, раз увидела в нём надежду. Теперь, подумав, она казалась ему глупой женщиной.

— Мне очень жаль за нанесённый ущерб вашей чести, но…

— Честь? — хмыкнул Резетт. — Это не главное. Я говорю, что, даже выбрав метод, ты выбрала неверно. — Он прервал её прежде, чем она смогла ответить. — Знаешь ли ты, почему Его Величество так отчаянно хочет наследника от меня?

— Возможно, потому что ты его брат, — пробормотала Элис.

— Тогда знаешь ли ты, почему у меня до сих пор нет наследника? — спросил Резетт.

— Возможно, по той же причине.

— Кажется, ты не знаешь наверняка. Если бы знала, ты бы не делала столь нелепого предложения, — саркастически повторил Резетт, откровенно оглядывая принцессу с ног до головы.

Элис сильно похудела с момента прибытия в императорский дворец, ее хрупкая фигура выглядела так, словно могла легко сломаться. Губы Резетты искривились в отвращении.

— Я показался тебе лёгкой добычей? — насмешливо спросил он. Было очевидно, что принцесса приняла его за доблестного и целомудренного рыцаря, который никогда бы не коснулся её. Если бы она знала, о чем он думает каждый раз, когда видит ее после инцидента у озера, она бы не стала провоцировать его, говоря, что родит от него ребенка с такими невинными глазами.

— Я ясно сказал, что не хочу проливать кровь даже в постели. Похоже, ты не восприняла это как предупреждение, — сказал он. Предложение Элис было чем-то, чего он никогда раньше не слышал, хоть это и была отчаянная попытка спасти свою жизнь.

Резетт не знала, как принцесса узнала о желании Ван Ела найти себе преемника от эрцгерцога, но было очевидно, что император уже присматривал себе преемника. Задержать это на несколько дней было бы хорошей идеей, но в любом случае ложь была плохой идеей.

Для Резетта мысли Элис были всего лишь отчаянными попытками, и не было смысла лгать ради одного-двух дней.

Спина Элис напряглась, когда ледяной голос, как острый нож, прорезал её согнутые плечи. — Я знал, что ты не знаешь, как устроен мир, но это уже за гранью понимания, — холодно произнёс Резетт Кирстан.

Элис ослабила хватку на его рукаве и опустила голову, смирившись с гневом герцога. — Я никогда не говорил, что не помогу тебе сохранить жизнь, но я бы рискнул всем и обратился бы к Вашему Величеству, раскрыв тайну Аргана, сокровище, мифологию, связанную с драконом — всё, чтобы сохранить тебе жизнь, — снисходительный тон герцога становился всё более угрожающим, и Элис вздрогнула от страха.

— Даже если бы я продала своё достоинство и самоуважение, я не смогу продать свою страну, — прошептала она, её голос дрожал. — Мой младший брат и наш народ погибли, защищая Арган. Я не могу предать их жертву ради одной жизни. Даже если эта жизнь - моя.

— Ты не подумала, что для Аргана было бы более почетно умереть с гордостью?— усмехнулся Резетт.

Возможно, было бы лучше принять свою судьбу и погибнуть с достоинством, подумала Элис. У нее не было власти изменить мир, не было надежды восстановить павшее королевство или собрать свой разрозненный народ.

Но пока она жива, Арган оставался символом надежды. И поэтому она боролась за него. К тому же, не было смысла вспоминать пролитые слова. Когда она сказала, что носит ребёнка Резетта, она увидела жадность императора.

— Помните, что я прямой потомок Аргана, ваше величество, — её глаза не отрывались от лица герцога. — И помните, какими людьми являются знать Аргана. Хотя я не маг, как мои братья, я не говорила, что не могу использовать магию. Я отличаюсь от обычных женщин.

Глаза Резетта сузились, и Элис приготовилась к его ответу. — Если бы ты умела пользоваться хоть немного магией, ты бы не приехала в Ван Йелу так охотно, — сказал он ледяным тоном. — У меня нет желания обнимать женщину, которая не может контролировать себя.

Губы Элизы разошлись, чтобы ответить, но она остановила себя. Она поняла, как неопрятно и растрепанно выглядит: одежда изорвана, лицо залито потом и слезами. Ее шея горела от стыда.

— Я дам тебе время, чтобы пересмотреть своё решение, — сказал Резетт. — Но знай: даже если ты выиграешь несколько дней или месяцев, ты в конце концов пожалеешь, что не умерла быстро.

Элис молчала, понимая, что сказать больше нечего.— Я не жалею, — мягко сказала она. — Кроме тебя, у меня нет другого пути.

Резетт ничего не сказал, вошли слуги, чтобы сопроводить Элис. Резетт понял, что они здесь по приказу Нойера, и прикусил язык от злости. Он развернулся, чтобы уйти, пока Элис смотрела на его удаляющуюся фигуру с тяжёлым сердцем.

Когда слуги уводили её, она проглотила слёзы отчаяния. Теперь оставалось только ждать, когда решится ее судьба.

***

— Это правда, Резетт? — вопрос императора был острым, как меч, когда Резетт вошёл в зал аудиенций. Глаза Нойера сверлили его, убеждённые в правильности собственных предположений.

Резетт хотел горячо отрицать это, поклясться честью, что никогда не прикасался к принцессе, даже кончиком пальца. Но воспоминания о разделенных мгновениях нахлынули на него, заставив заколебаться.

Он действительно делил с ней постель, но ничего более. Он не мог отрицать этого, не рискуя репутацией принцессы. Резетт упустил момент для ответа, и обвинение Нойера ударило его, как пощёчина.

— Ты это сделал!

— Это не то, что ты думаешь, — попытался объяснить Резетт.

Но Нойер перебил его: — Ты бы отрицал без колебаний, если бы это было не так. Твоё колебание подтверждает мои подозрения. Вы были вдвоем с Ван Йелы.

Резетт повернул голову и посмотрел на Рубена, который подскочил от удивления.

Глава 15

Резетт повернулся к Рубену, в глазах его горел вопрос.

— Что ты сказал Его Величеству?

— Я просто доложил о том, что видел и слышал, — ответил Рубен тихим голосом.

Терпение Резетта иссякало.

— Так что же ты сказал?

— Почти полмесяца вы двое проводили время вместе, день и ночь, без исключений. Разве это не правда? Не смотри на меня так...! — слова Рубена повисли в воздухе, а в его взгляде читалась невысказанная защита.

Резетт вдруг почувствовал себя опустошённым. В памяти всплыл тот день у озера. Хотя ничего не произошло, он на мгновение забыл, что это могло казаться иначе для других.

Голос Нойера прозвучал с уверенностью, разрывая тишину.

— Ты хочешь сказать, что между вами ничего нет? Не лги. Ты бы осмелился солгать перед императором?

— Я же сказал вам, что это недоразумение, ваше величество, — настаивал Резетт.

— Тогда почему ты позавчера ходил в подземную тюрьму? — надавил Нойер, его тон был холодным и непреклонным.

Резетт не задумываясь ответил:

— Я не ходил. — когда слова покинули его рот, он подумал, не видел ли его кто-нибудь.

Голос Нойера стал ещё холоднее.

— У Янока Сихата, четвертого принца Угеля, подбит глаз. Я послал за императорским врачом. Как ты думаешь, сколько зубов надо было выбить, чтобы лицо приобрело такой вид?

— Я не имею к этому отношения, — солгал Резетт.

— Ты хочешь сказать, что кто-то другой осмелился так поступить с гостем императора в Ван Йеле? — требовал Нойер.

— Разберитесь и расследуйте, — парировал Резетт.

— Это было просто совпадение, что ты покинул банкетный зал в это время? — голос Нойера повысился, его терпение иссякало.

— Да.

— Говори разумно, Резетт Кирстан. Император для тебя шутка? — угрожал Нойер. — Зачем ты ходил в тюрьму вчера? Ты ходил проведать женщину, которая носит твоего ребёнка? А? — в его голосе звучали обвинения, и Резетт почувствовал тяжесть его слов как физический удар.

— Я уже сказал нет... Если ты был так уверен, зачем вообще звал меня? — тон Резетта был резким, его терпение истощалось с каждым мгновением.

Ответ Нойера был не менее колким.

— Когда ты прибежал и открыл ту дверь, ответ уже был очевиден. Ведь чтобы растопить твоё ледяное сердце, потребовалось бы больше, чем обычная красота. Я все время ошибался. Я должен был послать тебе красавицу континента, а не женщину с крепким телом.

Разочарование Резетта достигло апогея: он больше не мог выносить бесконечных обвинений императора. Он грубо перебил Нойера, боясь, что его бессмысленный бред только усугубит ситуацию.

— Ваше Величество, — резко перебил Резетт. — Могу вас уверить, что в ваших обвинениях нет ни капли правды.

Но, к разочарованию Резетта, Нойер не обратил на него никакого внимания и продолжил свою тираду.

— Я отправил врача к наследной принцессе. Мы выясним, действительно ли она беременна, основываясь на заключении врача. Таков план, — объявил Нойер, его тон был ледяным и решительным. Но его взгляд вдруг обратился к Резетту со странным выражением.

— Если это правда, можешь ли ты быть уверен, что ребёнок твой, Резетт?

— Что ты имеешь в виду?

Губы Нойера искривились в презрительной усмешке.

— Ребёнок мог быть зачат от кого-то другого раньше. Врач не сможет узнать, чей это ребёнок, верно? Заявление принцессы может быть недостаточно. Как ты думаешь? Ты можешь быть уверен, что был единственным?

Резетт молчал, изо всех сил стараясь сохранить самообладание перед лицом нападок императора. Тем временем, глаза Нойера были прикованы к лицу Резетта, анализируя каждое едва заметное движение и изменение выражения.

— Она утверждает, что первой соблазнила тебя, но мне кажется весьма подозрительным, что женщина, жившая под защитой своего брата во дворце и едва выживавшая там, вдруг оказывается способной соблазнить мужчину, — заметил Нойер, указав на Резетта пальцем. — Прежде чем я вмешаюсь лично и предотвращу проблемы с нашим варварским братским народом, я должен спросить тебя, Резетт, знал ли ты лично Элизабет Асеику. Мне нужна определенная степень уверенности в этом вопросе, согласен?

Нойер жестом указал на дверь зала, к которой приближались люди Угеля во главе с Яноком Сихатом. Придворные быстро закрыли дверь в зал.

— Она была девственницей, Резетт? — продолжил Нойер свой допрос. Разговор принял опасный оборот, и Резетт почувствовал, как его гнев начинает кипеть. Он не понимал, почему должен отвечать на такие бесполезные и наглые вопросы.

— Я не знаю, — ответил он с раздражением.

Нойер не унимался:

— Разве ты не можешь узнать? В Аргане ходили слухи, что близнецы имели отношения, выходящие за рамки братских. Или, может быть, до смерти императора он и его сестра...

— Ваше Величество, — в голосе Резетта слышался гнев. Это было дерзкое и неоправданное замечание, даже если бы в комнате не было никого, чтобы услышать его. По крайней мере, эта женщина не заслуживала таких бесконечных оскорблений.

— Вы понимаете, что оскорбляете принцессу Аргана сейчас? — строго спросил Резетт.

Нойер отмахнулся от замечания с усмешкой.

— Если принцесса лгала или если нерожденный ребенок не из твоего рода, ей нечего будет сказать, даже если она получит больше оскорблений, чем это. Она осмелилась солгать мне, после того как я проявил милосердие и позволил ей выбрать достойную смерть? Тогда я без колебаний передам ее принцу Угеля, живую и невредимую. Она будет передана полностью, без единой царапины.

Резетт уже знал, какая судьба ждала императора Аргана в руках воинов Угеля. Он неохотно ответил:

— Принцесса никогда не была с другим мужчиной.

— Ты это подтвердил? — скептически спросил Нойер.

Резетт колебался, прежде чем, наконец, ответить:

— Я не знаю, как она жила в Аргане, но, основываясь на моем личном суждении, принцесса не могла заниматься развратом. Она должна была подчиняться только если ее тело требовало этого, но с ее плохим состоянием здоровья даже обычные повседневные дела были бы для нее трудны.

— Ты знаешь детали. Вот почему вы все время откладывали приезд.

Резетт молчал, зная, что каждое его слово может привести его дальше по опасному пути.

Осознав его упрямое молчание, Нойер вздохнул, удовлетворившись уже полученной информацией.

— Сначала нам нужно подтвердить ее беременность. Мы обсудим будущее после этого, — сказал он, не отрывая глаз от лица Резетта.

Резетт кивнул, подтверждая слова Нойера. Не оборачиваясь, он покинул зал и подошел к чиновнику, который поклонился в знак признания.

— Где принцесса Аргана? — спросил он, крепко сжимая руку чиновника.

— Она в западной башне, — ответил чиновник, его глаза нервно метались по комнате.

Западная башня предназначалась для дворян, совершивших чудовищные преступления.

Сколько еще лжи придется сказать Резетту, прежде чем он сможет обеспечить ее спасение от клинка, нависающего над ее шеей?

Он не хотел задумываться об этом, но образ женщины, стоящей на коленях на земле и дрожащей всем телом, продолжал преследовать его. Ненужные детали оставались в его памяти. Ее слезы текли по бледным щекам нескончаемым потоком, создавая волны раздражения. Платок, который Резетт обернул вокруг ее тонких запястий, уже был разорван и изодран до неузнаваемости, но среди резких запахов железа и крови оставался нежный цветочный аромат.

Ее золотые глаза, наполненные слезами, умоляли его о помощи. Они были полны слабости и мольбы о пощаде.

— Просто помоги мне один раз.

Резетт стоял неподвижно, потирая усталые глаза руками. Женщина, которую он когда-то видел символом королевского величия, возвышающейся над всеми, и которой он втайне желал обладать, ошеломила его своей непоколебимой преданностью.

— Я ни о чем не жалею. Потому что для меня нет другого пути, кроме тебя.

Несмотря на себя, именно этого он и хотел.

Стряхивая с себя раздражение, Резетт перевёл внимание в другую сторону и решительно направился к западной башне. По пути он столкнулся с королевским чиновником, выходящим из помещения.

* * *

Недавно покинувший член королевского двора Ван Йела и врач, только что осмотревший Элис, подняли брови.

— Я никогда не видел человека с таким слабым пульсом.

Элис притворилась невеждой, но знала лучше. Она слышала эту фразу с самого детства. Даже в Аргане врачам было сложно лечить ее. Будет ли она продолжать существовать столь же ненадежно, как свеча на ветру, несмотря на то, что ей уже двадцать два года , и считать каждый прожитый день? Элис выдернула руку из хватки врача.

— Пока это не мешает моей повседневной жизни, пожалуйста, ставьте диагноз, и не беспокойтесь об этом — сказала она.

— Да... но по одному такому симптому поставить диагноз нелегко.

Осмотрев ее со всех сторон, врач вздохнул, взял небольшое количество крови из кончика ее пальца, после чего удалился.

Только после этого Элис рухнула на кровать. Напряжение, нараставшее внутри нее, внезапно рассеялось, заставив мир закружиться вокруг нее.

Солнце уже полностью склонилось к западу. К этому времени ее казнь должна была быть завершена. Толпа, собравшаяся, чтобы увидеть, как падает ее голова, уже разошлась.

Однако Элис уже активировала бы магический круг за своей лодыжкой до того, как ее затащат на эшафот. Ее существование больше не было бы в этом мире, независимо от того, что произошло бы.

Слезы потекли по ее лицу.

— Я получила еще один день, — прошептала она себе.

Как бы то ни было, результаты станут известны к завтрашнему дню в лучшем случае.

Элис вспомнила последнего человека, которого она видела, Резетта Кирстана, и его холодное выражение лица.

— Он не поможет мне, да? — спросила она себя, безудержно рыдая.

" У меня нет желания обнимать женщину, которая не контролирует себя"

Хотя она и ожидала холодного ответа, это все равно её задело.

Глава 16

Элиза жила жизнью, лишенной знаний, не ведая о том, как устроен мир. Она была глупа и бессильна, и кроме своего тела, ей нечем было гордиться — факт, который Элиза осознавала лучше всех.

Резетт Кирстан был прав; было бессмысленно продолжать жизнь, которая неизбежно закончится смертью. Тяжесть смерти легла на руки Элизы, оставляя её слишком слабой, чтобы вытереть слезы или даже поднять руку к лицу. Поглощенная грустью и отчаянием, Элиза долго плакала.

Но в конце концов она решила взять судьбу в свои руки.

— Если правда должна быть раскрыта, то пусть это произойдет на наших условиях, — решила она, когда королевские рыцари должны были вести её к виселице.

Однако на следующий день, и день спустя, Элизу не отвели на место казни, к её большому удивлению. Она не спала три дня подряд, ее чувства обострились до предела. Несмотря на отсутствие сна, Элиза не могла покинуть свою запертую комнату, и служанки не могли ей помочь. Отчаяние охватило её, и она без конца царапала узор на своей лодыжке.

Когда её тело достигло предела, Элиза зажгла свечу и провела еще один день таким же образом. Наконец, не выдержав, она впала в глубокий сон, больше похожий на обморок. В её беспокойном состоянии она слышала шепоты и разговоры.

— Что не так с её пульсом?

— Трудно поверить, что это пульс живого человека.

— Дыхание вроде нормальное, но пульс почти неощутим?

— Да. Вчера мы взяли у неё кровь из-за этого, но результаты были...

Переполненная потребностью во сне, Элиза погрузилась в бессознательность.

Когда она проснулась, то оказалась в незнакомом месте, лежа и глядя на изысканно расписанный потолок. Встав, её голова закружилась, а зрение помутнело.

— Пожалуйста, будьте осторожны, Ваше Высочество, — произнесла Ивесса, осторожно хватая Элизу за дрожащую руку.

— Кто...

— Меня зовут Ивесса. Я служанка, которая отныне будет прислуживать вам.

— Служанка? — повторила Элиза, пытаясь осознать происходящее. Прошло несколько минут, прежде чем зрение вернулось в норму, но как только это произошло, она увидела черноволосую служанку с добрыми глазами, которая с беспокойством смотрела на нее.

— Возможно, это из-за того, что вы резко встали. Ваши руки очень холодные. Могу я помочь вам принять ванну? — предложила Ивесса.

— Нет... Я уже купалась. Мне нужно выйти, — сказала Элиза, колеблясь, перед тем как отдать приказ. Она не могла позволить себе вести себя так, как в дни когда она была принцессой. Но Ивесса, казалось, поняла её мысли.

— Если у вас есть какие-либо приказы, не стесняйтесь говорить. Эрцгерцог приказал нам приготовить все, что вы пожелаете, — тепло сказала Ивесса.

— Эрцгерцог? — переспросила Элиза, озадаченная.

— Да, Ваше Высочество. Он скоро станет вашим мужем, — сказала Ивесса.

— Что вы сказали? — глаза Элизы расширились от шока. Но, казалось, её ждали новые сюрпризы.

— Эрцгерцог просил о встрече с вами, ваше высочество. Готовы ли вы покинуть свои покои? Он ждет вас в приемной, — сказала Ивесса.

— Резетт Кирстан? — спросила Элиза, удивленная.

— Да, Ваше Высочество. Он приехал этим утром, но, узнав о вашем кашле, решил подождать, пока вы поправитесь, — ответила Ивесса.

Элиза была поражена тем, что Резетт её ждал. Она быстро поднялась и открыла дверь, обнаружив, что он как раз собирался постучать.

— Если вы не готовы, я могу подождать, — предложил он.

— Нет, все в порядке, — поспешно ответила Элиза. Она сама навлекла на себя эту судьбу и жаждала услышать любые новости, которые могли бы облегчить её отчаяние.

Но эрцгерцог оставался равнодушным и безразличным.

— Я не спешу тащить женщину, которая только что проснулась, в приёмную. Возьмите время, чтобы освежиться и выходите.

— Я... Я прошу прощения. Я, должно быть, задремала на мгновение.

— Вы уснули? — Резетт посмотрел на Элизу с недоверием. Трудно было поверить, что она просто моргнула рассеянно. — Вы отдыхали три дня.

— Правда?

— Вы были серьёзно больны. Пожалуйста, примите ванну и поешьте, а затем приходите. Хорошо?

Резетт Кирстан отвернулся и зашагал прочь. Элиза смотрела на его удаляющуюся спину, её мысли лихорадочно метались. Она всё ещё была жива спустя шесть дней после запланированной казни. Что могло произойти?

Ивесса поспешила к Элизе, накинув толстую шаль на её дрожащие плечи.

— Эрцгерцог был прав, Ваше Высочество. Вы были серьёзно больны. Даже Император беспокоился, и мы боялись, что это может навредить ребёнку эрцгерцога.

Внезапно всё стало ясно для Элизы. Она стояла посреди комнаты, не двигаясь, пока Ивесса не повела её к кровати.

— Вы должны отдохнуть. Сначала поешьте, Ваше Высочество, — ведя её как безжизненную куклу, Ивесса уложила Элизу на кровать, но не раньше, чем Элиза схватила её за рукав.

— Ивесса, не могла бы ты приготовить мне перо и бумагу?

***

Элиза с трудом удалось закончить трапезу за полдня, отведенные герцогом. Она едва осилила несколько ложек водянистой каши, после того как ее вырвало всем, что она заставила съесть ранее.

— Может, это и не очень вкусно, но ты все равно должна это съесть. Ваш желудок, должно быть, ослаблен из-за того, что вы мало ели, находясь в заточении, — озабоченно сказала Ивесса.

Элиза удержалась от возражений и решила доесть как можно больше. Даже в Аргане прозрачный суп или каша были самыми привычными для неё блюдами.

Затем она спокойно начала планировать свои дальнейшие действия. Выживание и спасение жизни не означали, что все проблемы были решены. Она преодолела препятствие, но настоящее испытание было впереди.

Эрцгерцог вернулся поздно днем, а Элиза сидела в приемной. Она быстро встала, когда он вошел.

— Ты чувствуешь себя лучше?

— Да, все в порядке.

Элиза глубоко вздохнула, когда Резетт сел напротив нее.

— Ваше Высочество, я жива сейчас, потому что...

— Мне нужен наследник, — Резетт перебил её, его тон был резким и прямым. — Давление, связанное с необходимостью произвести на свет наследника, и правда утомительно и хлопотно. Если я смогу разом избавиться от контроля Императора, то это и для меня не будет потерей.

Элиза молчала, ожидая продолжения.

— Возможно, вы могли бы стать моим решением, принцесса — голос Резетта теперь был сух и деловит, как будто исход уже был предрешен. — Вы - прямой потомок Галлиана, героя, победившего дракона. Я — полукровка, унаследовавший кровь того самого дракона. Может быть, ты сможешь подавить мою неприятную натуру.

— Я верю, что смогу, — прошептала Элиза.

— В таком случае, нет необходимости брать десятки невинных женщин. Мне нужна лишь одна, которая сможет выдержать меня и мою кровь.

Элиза слушала, ее сердце колотилось с каждым его словом.

— Раз уж все так сложилось, я заберу у тебя наследство, а ты сохранишь свою жизнь, — заключил Резетт. Его голос оставался таким же холодным, как когда он безразлично отверг её мольбы. Более того, теперь он звучал еще более подавленно.

— Прискорбно, что Принцессе пришлось делить постель. Однако врач подкуплен, и он будет продолжать посещать Принцессу как здесь, так и в Ротиаре, — эрцгерцог говорил отстраненно, как будто рассказывая о делах постороннего человека.

— Я понимаю, — ответила Элиза.

— По традиции, мы должны были бы сразу пообедать вместе, но в данной ситуации это может быть затруднительно.

Элиза нервно сжала пальцы. Она знала, что им нужно обсудить их будущее, но не ожидала, что это приведет к немедленному браку. Более того, было кое-что, что нужно было решить в первую очередь.

Элиза воспользовалась короткой паузой в словах Резетта, чтобы нервно прикусить губу.

— С-спасибо за то, что приняли мое неразумное предложение.

— Не нужно меня благодарить. Не думай, что это акт милосердия без цены, — холодно ответил он. — Это просто контрактный брак. Мы будем использовать друг друга по взаимному согласию.

Его пронизывающие зеленые глаза впились в нее, отмечая ее напряженную позу и запинающийся голос с оттенком веселья.

— Разве это не то, чего хотела, Принцесса?

— ...Да, — ответила Элиза, глубоко вздохнув, чтобы собраться с силами. Холодный взгляд, встретившийся с ее взглядом, полное отсутствие тепла в его голосе и едва уловимое изменение воздуха вокруг них - все это было прямым следствием ее собственных действий.

Элиза выровняла дыхание, понимая, что у нее нет иного выбора, кроме как смириться с реальностью своего положения. Я подготовилась, так что все будет хорошо.

— Полгода. Ты сможешь это сделать?

Его взгляд был острым, как нож. Она застыла, не в силах пошевелиться, словно беспомощная добыча, попавшая в его ловушку. Боль в пояснице усилилась, но она стиснула зубы, не желая показывать слабость.

— Полгода, до фестиваля урожая.

Она уже была готова к этому ультиматуму, зная, что это максимум, о чем она могла попросить. Император внимательно следил за Резеттом. Элизе не удалось бы избежать его пристального внимания, даже если бы она уехала на территорию Ротиары.

Если ей не удастся забеременеть в установленное время, это только вызовет подозрения и поставит её под угрозу.

Таким образом, у нее не было другого выбора, кроме как родить ребенка от этого мужчины в течение шести месяцев.

Глава 17

— Если всё пойдёт не по плану, я намерен сообщить истину Вашему Величеству. Тогда Ваше Величество примет окончательное решение, — произнес он.

Его слова повисли в воздухе, как острый клинок, готовый разрубить любую надежду на спасение. Элиза прекрасно понимала, что он имел в виду. Через шесть месяцев Резетту будет все равно, что случится. Если она не справится с задачей, он расскажет императору о её лжи, и император отрубит ей голову, отправив её в Королевство Угель, как и было запланировано. Она не знала, выдадут ли её живой принцу Угеля или убьют.

Несмотря на надвигающуюся угрозу смерти, Элиза спокойно кивнула. Однако холодный взгляд стоящего перед ней мужчины заставил ее насторожиться. Она поспешно добавила:

— Я обещаю сотрудничать.

— В течение обещанных шести месяцев я, Кирстан и Ротиара будем защищать принцессу, — продолжил Резетт.

— Дело не в этом, — перебила Элиза, чувствуя нарастающее разочарование.

Она не могла избавиться от мысли, что мужчина перед ней выразил презрение к таким женщинам, как она. Если он не собирается помогать ей, этот контракт бессмысленен. Её зубы нервно жевали губы, глаза Резетта сузились.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что дело не в этом? — спросил он.

— Ты... ты не можешь этого избежать, — заикалась Элиза, не заботясь о том, что её слова звучат неловко.

— Я знаю, что тебе это может не нравиться, или даже быть нененавистно. Держать возле себя женщину, которую ты не хочешь, наверняка для тебя обуза. Но, пожалуйста, обещай мне, что не откажешься.

Только тогда Резетт, казалось, понял её намерения, и неожиданно пробормотал:

— Хорошо, что ты знаешь, что дети не падают с неба.

Элиза почувствовала укол смущения и заговорила:

— Я не настолько глупа.

Она была ошеломлена, увидев выражение раздражённого веселья на лице Резетта Кирстана. Пусть у неё не было большого опыта в жизни, но ей было двадцать два года, и она слышала достаточно шепотов среди служанок, чтобы понять, что происходит. Она не могла избавиться от своего беспокойства, но Резетт жестом указал на бумагу на столе.

— Если ты действительно беспокоишься, запиши это. Достаточно ли будет контракта, в котором указаны обязанности и ответственность, которые должны быть выполнены между нами?

Лицо Элизы покраснело от мысли. Она действительно думала оставить какое-то доказательство. Единственное, на что она могла полагаться, это доказательство их брака, записанное на бумаге. Её аккуратный почерк вскоре заполнил страницу, в которой были описаны все детали, которые они обсудили.

Когда она добралась до более интимных разделов контракта, её рука, держащая перо, замерла.

— Что касается отношений, то если мы займемся этим по крайней мере пять раз в течение периода, указанного врачом...? — Элиза замолчала, её голос дрожал.

Правая бровь Резетта слегка приподнялась, и Элиза заикнулась:

— Этого мало?

Ей было неловко от мысли, что она так откровенно обсуждает их интимную жизнь.Но ей пришлось учитывать свою ситуацию; если её телу трудно будет зачать, пяти раз может быть недостаточно. Даже если они будут заниматься этим пять раз в месяц, это будет только тридцать раз за шесть месяцев. К тому же ее тело сейчас находилось не в лучшем состоянии.

Мысли Элизы унеслись назад в Арган, к рассказам её личной служанки, которая не смогла зачать ребёнка после многих лет брака. Служанка описывала рождение ребёнка как чудо, посланное Богом.

Как она могла надеяться на чудо, предприняв всего тридцать попыток? Это казалось невозможной задачей.

Но когда она предложила удвоить количество, реакция эрцгерцога была не слишком восторженной Он плотно закрыл глаза и даже глубоко вздохнул. Нетерпение Элизы росло, и она выпалила:

— А как насчет утроения?

— Ваше Высочество, — резко прервал её Резетт, голос его был суров. Нелепые планы Элизы рухнули, оставив её в замешательстве.

— Тогда что нам делать?

Элиза подняла на Резетта невинное лицо, ясное, как утреннее солнце. Резетт смотрел в её золотые глаза несколько мгновений, прежде чем заговорить нарочито медленно.

— Если возможно, давайте напишем: «по мере возможности, если условия позволят». Я не хочу, чтобы казалось, будто мы пытаемся выполнить задачу, указывая определённое количество раз.

— Я понимаю, — ответила Элиза, спешно внося поправки в контракт. Между тем, Резетт меньше думал о словах, которые она писала, и больше о ней самой.

Он начал задумываться, действительно ли Элиза поняла его слова. Несмотря на многочисленные предупреждения, она не проявляла признаков понимания тонкостей интимной близости между мужчиной и женщиной.

Принцесса совершенно не замечала, что он старается обращаться с ней деликатно, словно любое неверное движение может привести к травме или еще чему-нибудь похуже. Такая перспектива его не радовала, он нервно сглотнул.

— Если ребёнок родится благополучно, он будет носить фамилию Кирстан, и Принцесса не сможет претендовать на какие-либо права на ребёнка. Вы согласны? — спросил Резетт.

Элиза кивнула в знак согласия.

— И хотя это маловероятно...

Слова Нойера оставили в Резетте глубокий след.

— Если это правда, как ты можешь быть уверен, что ребёнок твой, Резетт? Ни кто не может определить, чьё это семя.

Элиза с любопытством повторила слова Нойера:

— Маловероятно?

— Это не важно, — ответил Резетт, отмахиваясь.

Он не хотел думать о такой возможности, но не мог контролировать, кто мог быть внутри принцессы. Кроме того, если ребёнок не окажется драконом, Элиза больше не будет ценным пешкой для Нойера. В таком случае её заберут обратно в столицу, но Резетт не хотел об этом думать. Он решил отбросить мысли о хрупкой природе их брака и контракта.

Тем временем Элиза закончила заполнять контракт.

Она внимательно прочитала бумагу в последний раз, прежде чем подписать её внизу. Резетт, с другой стороны, подписал без особых раздумий, его угловатая подпись появилась рядом с её. Когда оба контракта были подписаны, сердце Элизы вздохнуло с облегчением.

— Всё кончено, — подумала она, чувствуя себя в безопасности и свободе в пределах поместья Резетта Кирстана до октября. Срок отсрочки мог длиться от шести дней до шести месяцев, а если она забеременеет, то и до десяти месяцев. Этого времени ей бы вполне хватало, чтобы скрыться от угроз Угельского королевства и найти способ вернуться в Арган.

Элиза старалась не дать своему сердцу рухнуть, зная, что не может потратить ни одного мгновения из отведённого ей времени. Поймав ее взгляд, Резетт бесстрастно произнес.

— Если ты боишься, можешь убежать в любой момент, — сказал он.

— В любой момент? — спросила Элиза, не веря своим ушам.

— Да, — ответил Резетт.

Могла ли она действительно вырваться из лап печально известного Дьявола Войны, человека, нависшего над всем континентом? Это было предупреждение, напоминание о том, что не будет никакой пощады, если условия их контракта не будут выполнены. Язвительный голос Резетт оборвал мысли Элизы, заставив ее застыть на месте.

— Значит, тебе лучше зачать ребенка как можно скорее, пока ложь принцессы не стала известна всему миру, — сказал Резетт.

Подпись Элизы уже была поставлена на договоре, а мужчина выглядел сухим и бесчувственным, словно не имел к нему никакого отношения. Он поднялся со своего места, как будто готовился уйти.

— Через три дня я отправлюсь в территорию Ротиара. Я возьму карету. Это устраивает вас? Если вам нужно дополнительное время на восстановление, я могу отложить поездку, — спросил он.

— Всё нормально, — ответила она. — Вам не нужно беспокоиться обо мне.

Снова разговор угас, взгляд герцога показался жалостливым. Элиза с опаской посмотрела на него.

— Ваша Светлость, у меня есть вопрос.

— Пожалуйста, задавайте, — ответил он.

— Если по какой-то случайности ребенок будет зачат и благополучно родится, что будет потом?

Мужчина ничего не ответил о том, как они будут вести свою супружескую жизнь в будущем.

***

— Нет необходимости в грандиозной церемонии.

Резетт вернулся к действительности, осознав, что находится посреди частной беседы с императором.

— Нам не следует устраивать шумное празднование брака между Принцессой Аргана и Герцогом Ван Йелы. А если Принцесса умрёт до рождения ребёнка, ты в тот же день станешь разведённым мужчиной. Не стоит умалять ваши достоинства.

Нойер уже разработал план, как оформить брак без всяких формальностей и объявлений. Резетта не интересовали церемониальные процедуры, поэтому он лишь вполуха слушал план. Однако он не мог игнорировать бормотание Нойера.

— Зачем вообще жениться? — сказал Нойер. — Нам нужно только, чтобы она родила ребёнка.

Резетт обратился к Императору:

— Ваше Величество...

— Пусть она благополучно родит. А если сможет родить второго ребёнка, пусть живёт. Почему бы тебе не жениться на дворянке, достойной твоей чести? Что насчёт дочери графа? Она всё ещё, кажется, интересуется тобой, не так ли? Если это так...

В конце концов, принцессе было суждено жить отдельно от мужа, как вдове.

Глава 18

Резетт пробормотал:

— Для плана, придуманного королем Ван Йелы, это выглядит довольно подло.

Нойер ответил:

— Возможно, для принцессы. Она должна привыкнуть к такому обращению и последствиям своих действий.

— Я не согласен, — пробормотал Резетт.

— Почему? Ты влюбился в неё? — спросил Нойер.

— Я просто не хочу гневить Бога, — ответил Резетт.

Раздражение Нойера нарастало по мере продолжения разговора:

— Ты решил прикоснуться к принцессе, которая находится на грани смерти. Дикие братья из Угеля требуют её голову на блюде. От одной мысли о том, как их усмирить, я чувствую себя беспомощным. Ты прогнал всех женщин и выбрал ту единственную, к которой нельзя прикасаться. Ты дурак?

Резетт устало сжал виски:

— Если мы скроем принцессу, то чем оправдаемся перед Угелем? Они не постесняются и возьмут нас в осаду. Резетт Кирстан отказывается выдать принцессу, утверждая, что влюбился в неё. Мы даже можем использовать это оправдание, если потребуется.

— Ты серьёзно? — скептически спросил Нойер.

— Верьте во что хотите, — ответил Резетт.

После короткого колебания Нойер кивнул в знак согласия:

— Ты прав. Давай дадим клятву перед архиепископом. Не заставляй её жить с тобой. Если что-то случится с ребёнком, ты можешь развестись.

Резетт молчал.

— Если беременность достигнет срока, ребёнок родится в конце следующей зимы, не так ли? Осталось всего восемь или девять месяцев. После этого периода мы сможем оценить состояние принцессы и ребёнка и отправить их в Угель... Это будет не поздно.

Резетт продолжал пристально смотреть на Нойера, не моргая. Это был взгляд, который мог убить человека, взгляд, с которым даже такой император, как Нойер, справлялся с трудом. Хотя он никогда не сомневался в верности Резетта, он оставался осведомлён о возможности его предательства Ван Йелы. Нойер знал, что лучше умиротворить таких людей как Резетт, чем раздавить их.

Глаза Нойера задержались на Резетте на мгновение, прежде чем он снова заговорил:

— Конечно, всё было бы иначе, если бы у тебя были чувства к ней. Не смотри на меня так. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо. Я никогда не желал бы зла принцессе.

Резетт не ответил, но Нойер продолжал:

— Это действительно вина принцессы. Ты думаешь, что эта женщина соблазнила тебя с чистыми намерениями?

Резетт ничего не ответил, но Нойер продолжил:

— Она наверняка сделала это, чтобы выжить. Она коварная женщина.

Нойер тяжело вздохнул:

— Надеюсь, принцесса не умрёт из-за этого. — Он сделал паузу, прежде чем добавить: — Но... У меня есть хорошее предчувствие.

Последние дни Нойера переполнял оптимизм. Он не мог не волноваться, что его заветная мечта может наконец-то сбыться в этом году.

— Возможно, Резетт, — сказал он, его голос был полон надежды, — она сможет выдержать твоё семя. В конце концов, она из Аргана.

Резетт кивнул в знак согласия. Принцесса была учеником Великого Дракона Самешиты и потомком героя Галлиана, который успешно справлялся с драконами. Она наверняка отличалась от обычных женщин.

— Это правда, — неохотно признал он. Несмотря на свои сомнения по поводу ситуации, он не мог отрицать, что принцесса была физически сильнее большинства женщин.

Смех Нойера эхом разнёсся по комнате, и Резетт с трудом поборол желание нахмуриться.

— Ты тоже так думаешь? Ха-ха, заботься о ней, Резетт. Было бы хорошо, если бы это был мальчик, но неважно, если это будет девочка. Главное, чтобы она унаследовала твою силу, — сказал Нойер с жадным выражением лица.

Подавив отвращение, Резетт спокойно ответил:

— Я не думаю, что нам нужно ждать до конца зимы. Её Высочество Принцесса, скорее всего, вернётся сюда снова осенью.

Лицо Нойера исказилось от непонимания.

— Что?

Резетт продолжил:

— Было бы лучше не разбирать эшафот на площади.

Нойер пытался перебить, но Резетт говорил поверх него:

— Ты можешь поступать как угодно осенью. Я не буду вмешиваться.

Он склонил голову и холодно отвернулся от отчаянных криков Нойера.

***

Рубен не мог сдержать удивления, когда они покидали аудиенц-зал.

— Не верится, что ваше Величество действительно собирается жениться, — выпалил он. Его возбуждение было очевидным, но его начальник не разделял этого энтузиазма.

— Слух уже распространился среди рыцарей, — продолжал Рубен. — Вы слышали об этом? Я не думал, что вы примете это без возражений. Вы всегда ненавидели идею брака.

— Она по-прежнему вызывает у меня отвращение, — холодно ответил Резетт.

Рубен вздрогнул под пристальным взглядом своего начальника. Он будто слышал мысли Резетта: «Не из-за твоего ли болтливого языка Император принял это решение?»

Пытаясь оправдаться, он начал заикаться:

— Ну, полагаю, даже Ротиаре нужна хозяйка. Старая леди Петтисон будет более чем радушна. И, возможно, ребёнок благополучно родится...

— Этого не произойдет, — резко перебил его Резетт.

Рубен был ошеломлен. Неужели император забрал его сердце? Резетт ранее добровольно согласился на брак. Но что значит этот холодный взгляд? Рубен был из тех, кто твердо верил, что между ними должно быть что-то.

В глазах рыцарей, которые провели годы на поле боя с эрцгерцогом, Резетт Кирстан проявлял особую нежность к принцессе Аргана. Хотя это могло быть истолковано как жест уважения к их госпоже, некоторые считали это чрезмерным. Неужели купание принцессы было выражением поклонения?

БКроме того, принцесса Аргана обладала благоговейным сиянием. Стал бы Кирстан оказывать такую же любезность принцу, а не принцессе? Рубен размышлял об этом молча. Ах, да. Возможно, он бы и в самом деле поступил так же.

Император ежемесячно отправлял знаменитых красавиц в Ротиару. Однако он никогда не вступал в отношения с этими женщинами, пока слухи о их красоте не разнеслись по всей земле. Казалось, его отталкивала сама мысль о том, чтобы быть с женщинами.

Это было вполне естественно. Драконы были известны тем, что они больше походили на зверей, чем на людей, и их сексуальные желания часто не знали границ, что приводило их к беспорядочным связям. Однако лорд решительно старался отстраниться от такого низменного поведения.

Рубен заговорил, пытаясь хоть как-то утешить Резетта.

— Все в порядке, Ваша Светлость. Вы кардинально отличаетесь от других драконов, — сказал он.

Резетт склонил голову.

— Чем именно? — спросил он.

Рубен объяснил:

— Вас нельзя сравнивать с другими драконами. Люди, не знающие, могут называть вас монстром или дикарем, но даже внешне вы отличаетесь. Вы никогда не теряли контроль и не впадали в ярость, как другие драконы.

Резетт молча слушал слова Рубена.

— Ваша Светлость, — продолжил Рубен, — у вас есть способность любить, жениться и заводить детей, как у обычных людей. Разве это не благословение от Бога?

Резетт посмотрел на Рубена с смесью жалости и раздражения. Он сражался бок о бок с Рубеном многие годы, но тот говорил такую чепуху.

— Не говори глупостей, — твердо сказал Резетт.

Рубен настаивал:

— Но это не глупости. Ваш ребенок будет исключительным, еще более замечательным, чем дети рода Ван Йела или королевской семьи Арган. Это естественно для ребенка столь выдающегося человека, как вы, обладать необычайными способностями...

Резетт оборвал его:

— Не увлекайся. Это ненужное возбуждение. Осень уже близко.

Осень?

Лицо Рубена побледнело, когда он осознал значение слов. Неужели лорд не собирался позволить ребенку родиться? Или он предвидел смерть принцессы до конца года?

Рубен замолчал.

— Ваша Светлость, вы ведь не думаете о самоубийстве? — осторожно спросил он.

— В худшем случае, мне придется это сделать. Прежде чем я увижу еще большее кровопролитие, — ответил Резетт.

Поведение Резетта оставалось неизменным, но Рубен больше не видел того обеспокоенного человека, которого знал много лет, захваченного врасплох внезапными переменами в жизни и неожиданным браком. Теперь он видел убийцу, сканирующего поле боя в поисках жертв.

О, милосердные боги. Наша Светлость — это тот, кто сделает все, что потребуется, — подумал он. Когда Рубен мысленно нарисовал священный символ, до его ушей донесся ледяной приказ.

— Отправьте гонца в Ротиару. Сообщите им, чтобы подготовили всё для прибытия принцессы. Пусть приготовления будут тщательными и скрупулёзными, — приказал Резетт.

— Похоже, она все еще не готова расстаться с жизнью. Пусть наслаждается радостью последних месяцев.

Только тогда Рубен понял всю серьезность ситуации. Принцесса Арган не была защищена от нависшей угрозы смерти. Возможно, она не замечала, что каждый ее шаг приближает ее к самой мрачной участи из всех возможных.

***

Перед отъездом в Ротиару, пара приняла участие в неофициальной свадебной церемонии в часовне, расположенной в Императорском замке Ван Йела. Она проходила не в парадном зале, а в небольшой пристройке, используемой только священниками.

Хотя это была поспешная церемония, ей не хватало величия и роскоши, типичных для королевской свадьбы. Не было ни подарков, ни колец, ни свадебной фаты. Словно свадьба между принцессой Арган и эрцгерцогом Ван Йела была организована импульсивно, как удар молнии.

Элиза стояла перед церемониймейстером в оцепенении, погрузившись в раздумья.

"Если бы только Андрей был здесь и видел это, он был бы в ярости..."

Глава 19

Младший брат Элизы имел привычку давать ей обещания, уверяя её, что он найдет для неё самого подходящего спутника на континенте.

— Я найду тебе мужчину с добрым и любящим характером, который будет смотреть только на тебя, — говорил он.

Однако Элиза часто сомневалась в этом, задаваясь вопросом, захочет ли хоть один мужчина жениться на такой взбалмошной особе, как она. На это брат отвечал комплиментами и лестью, восхваляя ее красоту и заставляя чувствовать себя смущенной и неуверенной в себе. Он обещал ей пышную и роскошную свадьбу, даже более пышную, чем у императора.

— Просто обещай мне, что станешь немного здоровее, — умолял он.

Погруженная в раздумья, Элиза внезапно вернулась к реальности, услышав вопрос архиепископа.

— Будешь ли ты ценить и любить Резетта Кирстана как своего мужа до конца своей жизни?

Без колебаний она ответила:

— Да, клянусь.

Свадьба быстро подходила к концу, спустя всего несколько минут после её начала. Однако организаторы свадьбы, похоже, считали это облегчением, поскольку они не провели месяцы на подготовку церемонии, как это делали некоторые.

Архиепископ задал тот же вопрос Резетту Кирстану:

— Будешь ли ты ценить и любить Элизабет Асейку как свою жену до конца своей жизни?

Наступила напряжённая пауза, прежде чем Резетт наконец ответил простым:

— Да, — что вызвало облегчённый вздох архиепископа.

Служанка Элизы, Ивесса, сказала ей, что Резетт был на удивление набожен. Было ясно, что дать ложные клятвы перед Богом для него было бы крайне трудно.

Архиепископ продолжил в деловитом тоне:

— В качестве представителя Бога я утверждаю брачный обет этих двух людей. Пожалуйста, подтвердите, что в данных вами клятвах нет лжи, и обменяйтесь клятвенным поцелуем перед Богом.

На лице Элизы появилось замешательство, поскольку она не понимала, что это естественный процесс. Она повернулась к герцогу, который стоял перед ней, хоть и с небольшим опозданием. Тихим голосом, который мог услышать только он, она прошептала:

— Вы можете просто сделать вид, Ваше Высочество.

Учитывая множество зрителей, полностью пропустить поцелуй было невозможно. Однако Элиза могла наклонить голову так, чтобы казалось, что они целуются, хотя их губы не соприкасались. Однако вскоре она поняла, что фальшивый поцелуй может заставить Резетт замешкаться. В конце концов, зачем кому-то целовать такую женщину, как она?

Поэтому она решила, что будет лучше, если она сама подойдет к нему. Поскольку слухи об их браке уже распространились за пределы дворца, для нее не будет необычным занять активную позицию. Элиза оценила разницу в росте между собой и Резеттом и приподнялась на носочках.

Резетт внимательно смотрел на Элизу, его взгляд был прикован к её губам. Слухи о их браке быстро распространились за стены дворца, и Резетт был в курсе того, как Элизабет Асейка оценивают в обществе. Её считали красавицей, которая соблазнила военачальника, женщиной, скрывающей злую природу беспощадного правителя под ангельским обликом. Был ли он действительно под ее чарами?

Принцесса слегка наклонила голову и неуверенно наклонилась, нежно коснувшись уголков его рта самым лёгким поцелуем.

Разум Резетта был затуманен, его мысли спутаны неведомым чувством, терзающим его.

— Если ты собираешься это сделать, то сделай это как следует, — приказал он, его голос был тихим и настойчивым.

Он протянул руку, его пальцы обхватили мягкий затылок Элизы, не давая ей отступить. Одним быстрым движением он захватил ее нижнюю губу. Это был импульс, инстинктивное действие.

Что он мог получить от этого союза? Прощение за то, что взял принцессу Аргана, как ему угодно, и поэтому у него не было причин колебаться, если она была согласна. Элиза тихо ахнула, когда Резетт поглотил её рот, забирая всё, что она могла предложить.

Губы принцессы были горячими и мягкими, поддаваясь его поцелую. Поднятые каблуки Элизы медленно опустились на землю, и она, казалось, отдалась моменту. Удивленная интенсивностью его объятий, она не отстранилась и не повернула головы.

Во время поцелуя её сладкий аромат смешивался с тёплым, смешивался с теплым, пьянящим запахом их общего дыхания, окутывая их коконом желания.

Наконец, Резетт оторвался от её губ, и принцесса быстро опустила голову. Ее уши стали ярко-красными, а прежняя дерзость сменилась внезапной застенчивостью, из-за которой она казалась уязвимой. Её грудь тяжело вздымалась, тусклое белое платье плотно облегало её изгибы.

Невольно, глаза Резетта скользнули по её телу, задержавшись на изгибах её груди, подчёркнутых платьем, похожим на бутон цветка. Он не мог не задаться вопросом, кто выбрал столь неподходящий наряд для такого торжественного случая. Если их целью было вызвать у мужчин желание сорвать с нее платье, как раскрывающийся цветок, то он, конечно, мог понять, почему.

Поняв, что лучше держать принцессу в тайне от посторонних глаз, кроме своих собственных, Резетт быстро принял решение. Наконец, его суровое лицо слегка смягчилось.

Архиепископ объявил о заключении брака.

— Они дали клятву стать парой перед Богом и многими свидетелями, так что я объявляю, что брак заключен, — провозгласил он, его голос эхом отразился от стен капеллы.

Элиза положила руку на грудь, сердце её сильно билось. Она не знала, что на самом деле чувствует к ней герцог. Несмотря на огромное желание прикоснуться к его губам, о чём она так давно мечтала, она сдерживала себя.

Это был первый раз, когда Элиза поцеловала мужчину, и опыт был далёк от того романтичного и волнующего момента, который она всегда себе представляла. Вместо этого поцелуй был горячим и удушающим, оставив её губы покалывающими от воспоминания о мимолётном ощущении.

— На этом церемония окончена, — объявил архиепископ, фактически завершая первое свадебное торжество Элизы. Всё было для неё новым, и всё прошло с такой беспощадной стремительностью, что она едва успела осознать происходящее.

***

Рыцари герцога должны были немедленно отправиться в свои владения. Нойер настоятельно предлагал Резетту и Элизе устроить хотя бы пир перед отъездом, но Резетт категорически отказался.

— Мы слишком долго оставляли территорию пустовать. Даже если мы отправимся сейчас, нам понадобится десять дней на карете, поэтому мы хотим выехать как можно скорее.

— Хорошо.

Нойер вновь обрёл аппетит, но больше их не задерживал. Он хорошо знал, что принцесса не будет счастлива, оставаясь здесь слишком долго.

Нойер попрощался с Элизой с лёгкой теплотой в голосе.

— Что ж, береги себя. Не заставляй меня жалеть о том, что я спас тебя.

Глаза императора с жадностью упали на плоский живот Элизы. Если бы он узнал, что в её чреве ничего не растёт, он бы так разозлился, что мог бы даже пытать её лично.

Я умру на месте, если император узнает, подумала Элиза. Её сердце замерло от страха. Она молилась, чтобы император не приехал в Ротиару неожиданно.

Выходя из капеллы, Резетт схватил мантию у ожидающей служанки и накинул её на плечи Элизы.

Янок Сихат всё ещё оставался в Ван Йеле. Резетт категорически отказался допускать его на свадебную церемонию. Однако варвары, не желавшие сдаваться, разбили лагерь перед капеллой.

Резетт крепко завязал шнурки капюшона Элизы.

— Мы должны немедленно отправляться. Ты готова? — спросил он.

— Я готова, — ответила Элиза.

Её лицо было почти полностью скрыто капюшоном, виднелись только губы и подбородок, но Резетт не мог избавиться от ощущения тревоги. Её губы, розовые и влажные, колебались перед тем, как она заговорила, но прежде чем Элиза успела озвучить свои сомнения, раздался неприятный голос.

— Ты заметил, что что-то не так, не так ли? Знал ли ты, что она шпионка?

Янок Сихат шагнул к ним, ткнув пальцем в Резетта. Плечи Элизы напряглись, узнав его голос.

Лицо Янока всё ещё было покрыто шрамами и отёками с той ночи, когда он тайно посетил камеру принцессы. В темноте неизвестный нападавший сломал ему челюсть, сделав его и без того свирепую внешность ещё более угрожающей.

— Я слышал, что она носит вашего ребёнка, Ваше Высочество, — усмехнулся он. — Она пойдёт на всё, чтобы выжить. Император Аргана был бы доволен. Как думаете?

Элиза отступила за спину Резетта, но он подтолкнул её к Рубену. Она инстинктивно схватилась за его плащ, ища защиты. Однако Резетт схватил её за запястье и оттащил, заставив её вскрикнуть от боли.

— Рубен, проводи её, — приказал Резетт.

— Да, Ваше Высочество.

Рубен шагнул вперёд, заслоняя Элизу и Янока. Резетт приказал рыцарям, стоявшим позади него, следовать за ним, пока Рубен вел Элизу к ожидающей карете.

— Пошли. Мы не должны больше задерживаться.

Элиза остановилась и замерла. Она знала, что не должна полагаться на кого-либо, как ребёнок, но её взгляд следовал за Резеттом, который казался самым безопасным человеком среди тех, кто не был на её стороне. Однако человек, который грубо оттолкнул её, не оглянулся. Резетт стоял твёрдо, пока Элиза и рыцари полностью не исчезли из виду. Он едва обратил внимание на бессмысленную болтовню Янока.

— Хм, ты меня игнорируешь? — глаза Янока расширились, когда он ткнул пальцем в грудь Резетта. — Ваше Высочество, вы женились на этой девушке с определённой целью?

— Я кое-что знаю.

—Что вы знаете об Элизабет Асейке? Рассказывала ли вам принцесса о том, почему император Аргана отдал предпочтение своей сестре, а не себе? — не унимался Янок.

Глава 20

Когда брови Резетта нахмурились в раздумье, на губах Янока заиграла хитрая улыбка. Его вопрос прозвучал с коварной ноткой:

— Неужели ты действительно ничего не знаешь?

— Я не уверен, что ты имеешь в виду, — ответил Резетт спокойно, хотя понимал, что в воздухе витает опасность.

— Ха! Значит, ты действительно влюбился в неё? — ухмыльнулся Янок, наслаждаясь возможностью спровоцировать Резетта. — Любовь, столь же пламенная, как и век. Даже Кирстан, который, как говорят, холоднее зимних гор, не смог устоять перед очарованием лисицы, не так ли?

Резетт молчал, не желая, чтобы слова Янока нарушили его самообладание. Но принц Угеля не собирался останавливаться:

— Ты утверждаешь, что принцесса принадлежит тебе по договору, так что если я её заберу, ты послушно подчинишься без возражений? Ответь мне, пёс!

Несмотря на оскорбление, Резетт не смог сдержать усмешки. Называть гибридного дракона псом было серьёзным оскорблением, способным задеть гордость Великого Дракона Самешиты. Но Резетт знал, что нельзя позволять эмоциям затуманивать его рассудок.

— Я слышал, что воины Угеля кичатся своей силой, называя себя варварами, — произнёс он холодно. Одним стремительным движением он убрал палец Янока с руки, приложив достаточно силы, чтобы лицо принца побледнело. — Если говорить о варварстве, то в Грандэле нет никого, кто мог бы сравниться с драконом. Таково моё мнение, принц Янок.

Янок запнулся, ошеломлённый дерзостью Резетта.

— Что, что ты имеешь в виду?

Резетт продолжил, не уступая:

— Если бы я был таким же, как ты, я бы не стал нападать на нечеловека с человеческим телом. На Севере это тоже правило, не так ли?

Резетт знал, как важно оценить соотношение сил, прежде чем безрассудно бросать кому-то вызов. Хотя южные рыцари могли не понимать этого, северяне никогда не уклонялись от битвы, которая приходила к ним. Здесь нет места милосердию. Он не мог оставить принца Угеля без ответа - последствия были бы плачевными.

Резетт размышлял о том, чтобы просто раздавить Янока как блоху и уйти. Он посмотрел на свою руку, по которой начала распространяться слабая чернота. Его крепкая плоть уплотнилась, затвердела, как обсидиан, - как дракон, он без труда заставил бы замолчать лживый язык принца. Но умоляющий взгляд Нойера остановил его.

— Не создавай никаких проблем и уходи тихо. Если мне снова придется о чем-то лично позаботиться, я буду наслаждаться этим летом в Ротиаре без всяких забот.

После взвешивания всей ситуации Резетт уступил. Темный, твердый эпидермис, покрывавший его правую руку, бесследно исчез. Он коротко попрощался с Яноком Сихатом:

— Тогда, пожалуйста, осмотритесь.

Янок бросил гневный взгляд на удаляющуюся фигуру герцога, кипя от ярости:

— Лучше быть осторожным, герцог. Эта серебряная лиса разорвёт тебя на части и исчезнет без следа, — прошипел он. — Как тот император Аргана...

***

На пороге ворот Ван Елы стояли бдительные рыцари Ротиары, ожидая. Подходила процессия, и среди всего этого выделялась карета. Когда процессия приблизилась, Элиза почувствовала на себе множество взглядов. Это было неоспоримо – около двухсот человек смотрели на неё. Привыкшая к своей роли принцессы с самого рождения, Элиза естественным образом встретилась взглядом с ними, отказываясь первой отводить глаза, как и полагалось её благородному статусу. Но, к её разочарованию, рыцари, встретившие её взгляд, все одновременно повернули головы, заставив Элизу пожалеть о своём решении.

Быстро опустив глаза, Рубен, который сопровождал её, извинился, его лоб покрылся каплями пота:

— Эм, ну, они все рыцари, которые знают только, как использовать свою силу, и они все с севера, так что их выражения немного неловкие. Пожалуйста, поймите, Ваше Высочество.

На что Элиза ответила:

— Всё в порядке. Не переживай, Рубен.

Элиза слишком хорошо понимала, что хорошего обращения со стороны рыцарей Ротиары ей не ждать. В конце концов, она убила одного из них, когда была захвачена армией Ван Елы. Хотя он и был негодяем, пытавшимся ограбить её, он был товарищем, рисковавшим своей жизнью рядом с ней. Более того, её вина в задержке возвращения на полтора месяца, что должно было занять не больше недели, стала ещё одним пятном на её репутации. В довершение ко всему, возможно, они видели в ней соблазнительницу, которая заманила в сети лорда, как это сделала Янок Сихат. О гостеприимстве можно было только мечтать.

Голос пронзил тишину, как нож.

— Рубен, — произнес эрцгерцог. Один лишь звук его голоса заставил Рубена содрогнуться, и он замолчал, как будто наткнулся на преграду. Эрцгерцог излучал ауру силы, слабую, но несомненно ощутимую, которая словно наполняла воздух вокруг него.

— Идите и подготовьте строй. Как только Её Высочество сядет в карету, мы немедленно отправимся, — Рубен кивнул, подтверждая приказ, и отступил назад, и отступил, позволив Резетту подвести Элизу к карете.

— Путь через горный перевал до Ротиары труден. Даже если ты поедешь в карете, поездка может быть некомфортной. Возможно, нам придётся менять лошадей по пути, не волнуйся, я об этом позабочусь, — сказал Резетт Элизе.

— Спасибо, — с благодарностью ответила она.

— Не стоит благодарности, — отозвался Резетт, его тон был резким и коротким.

Элиза чувствовала, что Резетт всё ещё в плохом настроении, но она знала, что он, по крайней мере, будет учавствовать в её плане, чтобы всё выглядело правдоподобно.

— Постарайся не получить травм до прибытия в Ротиару, — предостерёг Резетт.

— Не волнуйся об этом. Давай просто удостоверимся, что поездка не затянется, — решительно ответила Элиза.

— Не имеет значения, если поездка затянется, — заметил Резетт, чем вызвал у Элизы замешательство.

— Что? — с недоумением спросила Элиза.

— Разве Ваше Величество не должно торопиться? — резковато ответил Резетт, напоминая Элизе, что время уходит. У неё оставалось всего шесть месяцев, чтобы всё исправить.

— Я прикажу служанке сопровождать вас. Будет лучше, если вы сначала переоденетесь в платье, так как неудобная одежда вам скоро надоест. И пока я не открою дверь во время нашего путешествия, не выходите, — приказал Резетт.

— Хорошо, — ответила Элиза, когда дверь кареты захлопнулась с гулким стуком, оставив её одну наедине с мыслями.

Лёгкий стук прервал её размышления.

— Ваше Высочество, это Ивесса, — раздался голос.

Элиза разрешила Ивессе войти в карету, молодая женщина ворвалась внутрь с раскрасневшимися от напряжения щеками.

— Надеюсь, я не заставила вас долго ждать. Помочь вам снять плащ?

Элиза позволила Ивессе взять на себя заботу о смене её гардероба. Служанка бормотала себе под нос.

— Честно говоря, зачем такая спешка? Надо было дать себе время переодеться. Нет нужды так торопиться.

Элиза пожала плечами.

— Возможно, на территории есть какое-то срочное дело. А может, он просто хочет наверстать упущенное время.

Ивесса фыркнула презрительно.

— Если бы несколько часов действительно имели такое значение, он бы не стал вас ждать с самого начала, — сказала она, снимая с Элизы плащ и обнажая прекрасно сшитое платье под ним. — Я усердно трудилась над этим, но он даже не взглянет в вашу сторону. Может, вы и кажетесь неприступной, но наверняка есть и другие, кто любуется вами издалека.

Элиза улыбнулась успокаивающе.

— Мне и так хорошо, Ивесса.

— Но это же ваш свадебный день, — возразила Ивесса. — Самый прекрасный день в жизни женщины. Вы должны выглядеть на все сто.

Элиза не могла не задуматься над словами Ивессы. Предпочёл бы её муж, Резетт Кирстан, более эффектную невесту, если бы ему предоставили выбор? Она тактично спросила:

— Мужчины предпочитают красивых, не так ли?

Ивесса кивнула, разглаживая складки на платье.

— Да, конечно. Мужчины бессильны перед красотой. Вы не замечали рыцарей, которые шептали ваше имя с восторгом?

— Неужели?— задумчиво произнесла Элиза вслух.

— Конечно, моя леди. Вы — жена лорда. Как они могли не поддаться вашему обаянию? Таковы уж мужчины, — объяснила Ивесса.

— Но эрцгерцог никогда не смотрит на меня, — вздохнула Элиза. Её мысли вернулись к тому моменту, когда эрцгерцог поцеловал её, его мимолётный взгляд едва встретился с её. Он был человеком, который не заботился о вежливости или комплиментах.

Но пока она соответствовала строгим стандартам Резетта Кирстана, она была довольна. И даже если её новая жизнь в территории Ротиара окажется сложной, по крайней мере, у неё будет удовольствие видеть его.

Элиза колебалась, прежде чем наконец набралась смелости заговорить с Ивессой.

— Не могли бы вы сохранить мой макияж, пока мы не доберемся до Ротиары? Я не хочу показаться непривлекательной эрцгерцогу и его людям

Смех Ивессы эхом разнесся по комнате, как будто она только что услышала смешную шутку.

— Ваше Высочество, даже если бы вы были покрыты грязью, вы всё равно были бы великолепны. Люди во всем мире увидели бы вас такой. О чем тут беспокоиться?

Элиза не удержалась и пробормотала:

— Если бы это было правдой.

— Но это правда, — настаивала Ивесса. — Ваша красота — одно из многих оружий, которыми обладают женщины. Пользуйтесь им, как вам угодно!

Глупо, но она почувствовала себя немного утешенной. Только вот теперь её муж сводил на нет все её немногочисленные оружия.

Глава 21

Иногда чрезмерная красота может превратиться в яд, и Резетт Кирстан знал это слишком хорошо, глядя на принцессу Элизабет Асайку. Ее красота была неоспорима, она очаровывала всех, когда появлялась перед толпой. Но, казалось, ее судьба была страдать от своей внешности, а не получать от нее пользу.

Ее ослепительный облик был словно яд, отравляющий окружающих и даже вредящий ей самой. Казалось, что любой, кто пытался защитить ее своими ограниченными силами, лишь увидит, как его усилия будут растоптаны.

— Она действительно красавица, — прошептал один из них.

— Если бы казнь прошла по плану во время церемонии, мы бы увидели поэтов, художников и философов, собравшихся на площади, — добавил другой.

— Родерик может быть правителем в загробной жизни, но что он может сделать? Теперь эта женщина хозяйка Ротиары. О, она выглядит как святая, но ее истинная природа... — третий замолк.

Рубен, внимательно наблюдавший за выражением лица Резетта, повысил голос и отругал их:

— Прекратите шептаться попусту! Если у вас есть время лениться, осмотритесь вокруг!

Строгий голос Рубена мгновенно заставил рыцарей замолчать. Они, казалось, сами поняли атмосферу, и больше не обменивались сплетнями.

Путешествие в Ротиару прошло быстрее, чем ожидалось, благодаря тому, что принцесса на этот раз не устраивала никаких беспорядков, в отличие от своего путешествия от границы Аргана до Ван Йела.

Дверь кареты оставалась закрытой большую часть времени, открываясь лишь изредка, когда служанка докладывала о состоянии принцессы или когда она выходила наружу для выполнения каких-то необходимых дел. Резетт изначально не видел необходимости открывать дверь кареты, и она оставалась закрытой день или два, даже три дня.

Но на четвертый день Резетт почувствовал, что что-то не так. Тишина была слишком глубокой. Несмотря на то что окно открывалось хотя бы раз и показывало признаки человеческого присутствия, вокруг кареты было жутко тихо, словно мышь умерла.

Даже у человека с высоким порогом терпения не хватило бы сил выносить замкнутое пространство весь день. Однако Резетт не решался показать принцессу рыцарям снаружи, от которых исходил резкий запах. Было очевидно, что в тот момент, когда она покажется, она станет объектом голодных взглядов мужчин, лишенных женского общества.

С другой стороны, держать хрупкую особу взаперти в тесной карете на протяжении нескольких дней.

Наконец, Резетт решил узнать о самочувствии принцессы у служанки, которая пришла доложить о ее состоянии.

— Не чувствует ли она себя расстроенной? — спросил он.

— Она этого не показывает. Я думала о том, чтобы хотя бы занавесить шторы... — Ивесса, служанка, выглядела смущенной. Она пыталась открыть шторы, чтобы хоть как-то успокоить принцессу, которая уже несколько часов сидела как статуя.

— Но когда я попробовала, она мягко покачала головой, — продолжила Ивесса. — Она сказала, что быстро устает на солнце... Беспокоится, что ее сыпь может ухудшиться. Лучше не открывать шторы с самого начала. Она не хочет причинять неудобства другим.

Резетт не мог понять поведение принцессы. В конце концов, она занимала самое высокое положение среди их группы и не имела необходимости терпеть неудобства или думать о удобствах других. Принцесса сама должна была лучше всех это понимать.

— Что-нибудь еще? — спросил Резетт, пытаясь получить больше информации.

— Она сказала, что это не сильно отличается от того, что было в Аргане. Она сказала, что так можно продолжать еще некоторое время, если это не задержит расписание... — ответила Ивесса.

Резетту не нужно было слышать больше. К черту расписание.

Возможно, принцесса чувствовала себя виноватой перед Резеттом. Если подводить итоги, кто бы страдал больше в этом браке, это несомненно была бы она. Но кто о ком беспокоился?

В любом случае, было ясно, что длительное пребывание в таком тесном пространстве вредно для здоровья. Еще один приступ болезни был бы катастрофой для них обоих.

Резетт поспешно направился к карете. Он дважды постучал в дверь, но ответа не последовало. С плохим предчувствием он повернул ручку и толкнул дверь.

— Ваше Высочество? —

На мгновение ему показалось, что она снова потеряла сознание. Сердце его замерло, но постепенно вернулось в норму.

Принцесса дремала, слегка опираясь головой на окно.

Ее длинные серебристые волосы были небрежно заплетены в косу на одну сторону. Контуры закрытых глаз были невинны, как у юной девушки, а слегка приоткрытые губы выглядели беззащитными.

Соответствуя своей репутации, эта женщина обладала определенным видом яда. Смертельного яда, который поражал как обладателя, так и жертву.

Какофония снаружи заполнила карету, когда дверь распахнулась, разбудив Элизу.

— Что происходит? — спросила она, смущенно глядя на Резетта.

Его молчание только усилило ее беспокойство, и Элиза выпрямилась, торопливо приглаживая растрепанные волосы. — Когда ты так молчишь, это меня настораживает. Если ты хочешь что-то сказать... , - замялась она.

— Солнце сегодня не очень сильное, — наконец заговорил Резетт.

— Что? — Элиза нахмурилась, сбитая с толку его замечанием.

— Если ты будешь постоянно сидеть в карете, можешь заболеть. Как насчет поездки на лошади? — Его слова не были просто предложением, а заявлением о намерении. Резетт протянул руку к Элизе, которая моргнула, не зная, как реагировать.

— Если я выйду… атмосфера может быть неприятной, — колебалась Элиза, думая о своей репутации и возможных последствиях своих действий.

— Это не то, о чем вам нужно беспокоиться, Ваше Высочество. Прошу, выйдите, — тон Резетта был решительным, и он, казалось, был полон решимости вытащить ее из кареты, несмотря на ее сомнения.

Когда Элиза, колеблясь, протянула к нему руку, он схватил ее крепкой хваткой, от которой у нее заныла рука. У нее не было другого выбора, кроме как выйти из кареты, оказавшись перед его боевым конем, которого она уже знала.

— Лучше прикрыть голову, — сказал он.

Она сдвинула волосы на одну сторону и надела капюшон, но Резетт посчитал, что этого недостаточно. Он натянул капюшон, прикрыв ей нос, заслонив обзор. Он всегда заботился о том, чтобы закрыть лицо Элизы таким образом.

— Даже в пасмурные дни никогда не знаешь, когда выглянет солнце.

— Но теперь я ничего не вижу, — сказала она.

— Я буду тебя вести. Просто оставайся на месте.

Резетт схватил руку Элизы, когда она попыталась поправить капюшон, затем быстро поднял ее на спину лошади, усаживая ее боком.

Когда Резетт вскочил на лошадь, она качнулась, и Элиза пошатнулась, не в силах удержаться. Он крепко обнял ее и слегка нажал пяткой на бока коня, и звук копыт, ударяющих о землю, эхом разнесся вокруг.

В этот момент порыв ветра сорвал капюшон с головы Элизы. Наконец, она смогла осмотреться и насладиться проходящими пейзажами.

Хотя солнце не было палящим, день был жарким, когда они пробирались через скалистые утесы горного хребта. Зеленые просторы тянулись во всех направлениях, ниже западных утесов простиралось огромное озеро, сверкающее на солнце.

Предыдущие рыцари больше не были видны, так как Резетт и Элиза теперь возглавляли процесс. Резетт замедлил ход лошади, и Элиза забеспокоилась, оглядываясь по сторонам в поисках хоть какого-нибудь признака задержки.

— Мы слишком долго идем? — спросила она.

Естественно, если ведущая лошадь замедляла ход, вся группа следовала за ней. Элиза попыталась оглянуться назад, но тело Резетта заслоняло ей обзор.

Спустя некоторое время, заметив, что Элиза ерзает в его объятиях, Резетт заговорил.

— Дорога крутая, поэтому мы не сможем двигаться слишком быстро. Местность тоже неровная.

— Понятно. Это к лучшему, — Элиза вздохнула с облегчением. Она осознала, что не успела как следует привести себя в порядок. Неловко провела пальцами по волосам, чувствуя необходимость выглядеть наилучшим образом перед Резеттом. По какой-то причине она всегда чувствовала себя неполноценной в его присутствии.

— Если захочешь вернуться, просто скажи. Я не буду возражать.

Элиза быстро ответила:

— Все в порядке. Я не лгу. Просто мне больше нравится быть в помещении, чем на улице. В Аргане я большую часть времени проводила в спальне, так что...

— Интересно, почему принцесса Аргана ограничивалась дворцом? — удивился Резетт.

Элиза уточнила:

— Меня не запирали. Просто я часто болела, когда проводила много времени на улице. Никто не запирал меня в комнате; единственным виновником, который связывал меня, было мое собственное слабое тело.

Элиза посмотрела на зеленые окрестности с отстраненным, мечтательным выражением.

— Иногда я гуляла в саду с младшим братом. Это были особенные дни, я помню, как радовалась с самого утра.

— Сегодня тоже особенный день... — она замолчала.

Резетт оставался молчаливым, привычка, к которой Элиза привыкла во время их разговоров. Когда он не чувствовал необходимости отвечать, он молчал. Однако, она чувствовала, как его руки крепче обхватили ее талию, что означало, что он слушал.

— Не знаю почему, но это странно. Я чувствую себя совершенно здоровой, — пробормотала она себе под нос.

Глава 22

На протяжении полутора месяцев Элиза скиталась, и пять мучительных дней провела в заточении. В её изнемождённом состоянии не осталось ни одного дюйма кожи, который бы не болел, и ей потребовался бы целый месяц, чтобы восстановиться. Даже малейшее движение причиняло боль, и любые царапины заживали неделями. Её телосложение и в самом деле было необычным.

Легким движением Элиза вынула руку из-под мантии и посмотрела на своё обнажённое запястье. Когда она только освободилась от наручников, на запястье красовался заметный красный синяк. С тех пор прошло десять дней, и теперь синяк побледнел до жёлтого оттенка.

Резетт, сидящий наверху, тихо вздохнул. — Синяк всё ещё там, — пробормотал он.

Элиза была ошеломлена. — Он всё ещё там? Это первый раз, когда он исчезает так быстро.

— Что? — нахмурился Резетт.

— Всего десять дней... — Внезапно в её памяти всплыл голос Андрея. — Ты поправишься, — сказал он.

Да, подумала Элиза. Он действительно говорил что-то подобное, когда мы расставались.

Она полагала, что это были просто слова поддержки или совет, что она сможет продолжать жить своей жизнью даже после испытания в Аргане. Но так ли это? В глазах Элизы блеснула надежда.

Может быть, я наконец-то смогу вырваться из этой оболочки тела...

Планы, которые Элиза неустанно вынашивала в одиночку, выглядели многообещающе. На какое-то время она была настолько поглощена своими размышлениями, что с запозданием поняла, что разговор погрузился в неловкое молчание. — О, прошу прощения, — сказала она, — Я никогда не испытывала ничего подобного раньше, поэтому всё это кажется мне довольно захватывающим.

— ТВы действительно... — Резетт замялся.

— Что? — поинтересовалась Элиза.

— Ничего, — пробормотал он, подавляя мысль, готовую вырваться наружу. Его поражало, насколько хрупкими могут быть люди, доведённые до такого состояния обычными наручниками. Прошло уже десять дней, и это всё? Он выдерживал гораздо худшее. В голове снова всплыл диагноз врача - пульс Элизы едва ли был похож на пульс живого человека.

— Может быть, отдохнём? — предложил он.

— Ах, ты хочешь, чтобы я вернулась в карету? — спросила Элиза.

— Нет. Я имею в виду, ты хочешь остановиться и немного отдохнуть в ближайшей деревне?

— Со мной всё в порядке, но если ты устал, тогда мы можем это сделать... — Слова Элизы затихли, и разговор принял странный оборот.

— Что? — Голова Резетта пошла кругом от замешательства. За всю его жизнь никто никогда не спрашивал его: «Ты устал?»

Когда Элиза запоздало поняла свою ошибку, Резетт изо всех сил пытался найти ответ. — Я действительно в порядке, — заверила она его. — Но если будет лучше отдохнуть, я дам тебе знать. Не хотелось бы причинять вам неудобства, если я упаду от усталости

Но даже когда слова сорвались с её губ, они казались неуместными. Неудобство...

Резетт старался понять, как он должен ответить на слова принцессы. Неужели она не осознавала своего статуса как принцессы? Резетт не мог понять, как кто-то, кого, казалось, воспитывали с любовью и заботой, мог вести себя так странно. У Элизы была странная склонность внимательно изучать выражения других людей до тревожной степени. Как только она оценивала настроение тех, кто занимал властные позиции, она тут же принимала покорную позу с каждым словом, которое произносила.

Казалось, что дело не только в провале Аргана и долге перед ним. Её заверения, казалось, исходили из какого-то привычного поведения, а не из какого-то конкретного человека или события. Возможно, она никогда не встречала никого за пределами дворцовых стен, размышлял Резетт. Если бы она была заперта в своих покоях в Арганском дворце, отрезанная от внешнего мира, это было бы правдоподобно.

Тело принцессы было истощено, её кости выпирали под кожей. Трудно было поверить, что кто-то мог подумать, что она носит ребёнка в этом хрупком теле. Резетт подавил вздох и крепче сжал её талию.

Принцесса, которая всю свою жизнь провела за укреплёнными стенами своего дворца, теперь была пленницей, захваченной врагом и вынужденной пересекать континент в чужую землю. Она перенесла заточение, едва избежала смерти благодаря хитрой уловке и даже выдержала фарсовый брак. Теперь она направлялась на восток, в Ротиару.

Резетт внезапно осознал, что уделяет принцессе больше внимания, чем следовало бы. Каким бы ни было её решение относительно своей судьбы, это не касалось его. Он быстро подавил дальнейшие размышления.

Пока они ехали, Элиза смотрела на проплывающие мимо пейзажи, ее щеки вновь приобрели цвет после приступа лихорадки. Но ее волнение было недолгим. Когда их лошадь спускалась по крутому склону, она вдруг схватила Резетта за руку с серьёзным выражением лица.

— Подождите! — воскликнула она с тревогой. — Нам не следует идти дальше. Остановите лошадь.

Практически одновременно с этим Резетт тоже почувствовал затаившуюся опасность. Его взгляд устремился на впереди лежащую местность, и лицо его стало напряжённым. Он с удивлением посмотрел на Элизу; его чувства были намного острее, чем у обычного человека, но, похоже, она опередила его.

— Разбойники, — сказала Элиза испуганно, указывая на позиции двенадцать и два часа.

Они возглавляли процессию, что делало их уязвимыми для нападения. Резетт наклонился к Элизе и тихо сказал:

— Вы должны вернуться в карету. Иди внутрь, закрой дверь и не выходи, пока я не скажу, что безопасно.

Элиза кивнула, закусив губу. Резетт первым спешился, протянув руку, чтобы помочь ей спуститься. Но прежде чем они успели двинуться, внезапный свистящий звук пронзил воздух.

Свист!

Стрела едва не задела край капюшона Элизы, промахнувшись на считанные сантиметры.

Элиза была ошеломлена, не понимая, что произошло. Лишь увидев страх на лице мужчины, который пытался помочь ей спуститься с лошади, она осознала, что в неё стреляли.

— Рубен! — рявкнул Резетт, схватив Элизу и быстро передавая её подоспевшему Рубену. — Это нападение. Собери войска и готовься к обороне.

— Да, Ваше Высочество. Будьте осторожны, — ответил Рубен, принимая Элизу из рук Резетта.

Элиза крепко держалась за край плаща Резетта.

— Будьте осторожны, — умоляла она его.

Мужчина бросил на неё едва заметный взгляд, жестом указав Рубену, что делать дальше. Пальцы Элизы скользнули сквозь ткань его тёмно-синего плаща.

Карета находилась в тылу, но нападающие не унимались, осыпая их градом стрел, несмотря на небольшое расстояние. Лицо Элизы побледнело, когда она заметила, что эти стрелы отличались от первой.

— Эти стрелы... Рубен, они отравлены. Будь осторожен, не попадись!

— Отравлены? Чёрт побери! Кто бы посмел напасть на армию Ротиары таким образом! — ругался Рубен.

— Это Угель, — прошептала Элиза, вспоминая те же стрелы с крестовидными наконечниками и чёрной липкой жидкостью на кончиках. Когда она и её служанки бежали из дворца Арган, некоторые из них были поражены такими же стрелами. Вид их тел, покрытых чёрными пятнами и корчащихся в агонии, был запечатлён в её памяти.

Рубен ловко взмахнул мечом, отразив сразу две стрелы. Элиза напряглась, пытаясь разглядеть Резетта среди рыцарей, но их строй загораживал ей обзор. Вместо этого на нее обрушился новый поток черных стрел, направленных прямо на нее. Ее охватила паника - целью, несомненно, была она.

Рыцари Ротиара стремительно окружили Элизу, но было неизвестно, сможет ли эта большая группа увернуться от десятков стрел. Элиза просунула руку под мантию и прижала два пальца к левому предплечью, где находился защитный магический круг.

— Андрей...! — произнесла она с усилием, и полупрозрачный голубой барьер материализовался, распространяясь над головами всех. Барьер был достаточно велик, чтобы в нем могли укрыться несколько человек, а стрелы, ударявшиеся о его твердую и прозрачную поверхность, рикошетили во все стороны. Даже Элиза была поражена масштабами защитной магии.

Неужели это магия действительно так сильна...?

Андрей объяснял ей это, когда вырезал магический круг, но она не могла вспомнить в данный момент спешки.

— Ваше Высочество! — Ивесса с синеватым лицом поспешила к ней и затащила её в карету.

— Что происходит? Мы ещё не достигли границы Ван Йелы. Ты в порядке? — спросила Элиза.

— Я в порядке. Я все время была в карете. Не волнуйтесь. Это не очень приятная сцена, так что давайте сначала закроем окно... О, вы дрожите. Вы действительно в порядке, Ваше Высочество?— выразила беспокойство Ивесса, когда зловоние крови просочилось сквозь щель двери.

Элиза вспомнила трупы, которые она видела, убегая из дворца Аргана, и лица ее бывших подчиненных и дворян, поддерживавших Аргана, пронеслись в ее мыслях.

— Я в порядке... Я в порядке, — Элиза старалась подавить тошноту, поскольку запах крови становился всё более невыносимым.

Резетт стоял в авангарде оборонительной линии, глядя на прозрачный поток, простирающийся над его головой. Светящиеся частицы мерцали, как спокойные волны, отражая шквал стрел. Это было завораживающее зрелище.

Она утверждала, что не волшебница, но может владеть магией, - размышлял Резетт. Похоже, это была не ложь. Если барьер выдержит, ему не придется вмешиваться. Его правая рука, начавшая трансформироваться, медленно перестала меняться.

Глава 23

Полтора месяца её тащили, и пять дней она провела в тюрьме. В обычных обстоятельствах её тело было бы покрыто ранами, и она наверняка пролежала бы больной не меньше месяца.

Разве она не была той, чьё странное телосложение заставляло её вывихивать лодыжку при малейшем неверном шаге, а лёгкие царапины заживали неделями?

Элизе вытащила руку из-под мантии и осмотрела запястье. Когда с неё впервые сняли наручники, на костях запястья остались яркие красные следы.

С того дня прошло около десяти дней. Синяки на запястьях теперь пожелтели. Хотя небольшие пятна всё ещё оставались, они почти исчезли.

— Синяки всё ещё остались, — вздохнул Реджет над её головой.

Элизе удивлённо переспросила:

— Что значит «всё ещё»? Впервые они исчезают так быстро.

— Что?

— Всего за десять дней... Как это возможно?

В её голове внезапно зазвучал голос Андрея.

«Ты станешь здоровой».

«Теперь, когда я думаю об этом, он определённо сказал что-то подобное перед расставанием».

Она думала, что это просто слова ободрения или наставления, что она сможет хорошо жить и после отъезда из Аргана. Может, это было не так? В глазах Элизе начала расти искра надежды.

«Возможно, я смогу избавиться от этого пустого тела!»

Казалось, что свет проникает и в планы, которые она тщательно строила в одиночку. Элизе была так поглощена своими мыслями, что только потом осознала, что разговор неловко прервался, и воцарилось молчание.

— Ах, простите. Мне просто интересно, потому что такое случилось впервые.

— И вы так...

— Что?

— Ничего.

Реджет остановил слова, которые чуть не вырвались наружу. Удивительно, что она так долго продержалась.

Уже то, что от простых наручников остались такие сильные синяки, было поразительно, но они продержались целых десять дней? Всего лишь?

Он действительно впервые в жизни видел такого хрупкого человека. Ему вспомнились слова лекаря о том, что пульс Элизе совсем не похож на пульс живого человека.

— Вам нужно отдохнуть.

— А, вернёмся в карету?

— Нет. Я спрашиваю, не хотите ли вы ненадолго прервать путешествие и отдохнуть в ближайшей деревне.

— Я в порядке, но если вы устали, то...

— Что?

— Что?

Разговор странно разошёлся. Реджет за всю свою жизнь ни разу не получал вопроса о том, устал ли он.

Пока он испытывал недоумение, Элизе тоже поздно осознала свою ошибку.

— Я действительно в порядке. Если мне покажется, что лучше отдохнуть, я скажу. Если я снова упаду от изнеможения, это тоже будет неудобством.

Однако ответ всё равно был не совсем удовлетворительным.

Неудобством.

Реджету часто было трудно понять, как реагировать на слова этой женщины.

«Она не осознаёт, что она принцесса? Должно быть, она выросла в любви и заботе, так почему же...»

У Элизе была странная привычка следить за настроением собеседника. Окружённая аурой человека, который командует и отдаёт приказы, каждое её слово звучало так, будто она ставила себя ниже.

Похоже, дело было не только в том, что Арган пал, и она была в долгу перед ним. Её слова о том, что она в порядке, казалось, не зависели от собеседника и звучали почти как привычка.

«Может, это потому, что она не встречалась с людьми?»

Если она выросла изолированной от мира в своей комнате в императорском дворце Аргана, это могло быть причиной.

Тело, которое сейчас наполовину опиралось на его руки, было слишком хрупким даже в костях. Удивительно, что кто-то мог поверить, что в этом теле мог зародиться ребёнок.

Удивительно, что с таким слабым телом она добралась до этого места. Реджет подавил вздох и крепче поддержал её за спину.

Принцесса, которая за всю свою жизнь практически не выходила за пределы дворца, не только была взята в плен вражеской страной, но и пересекла половину континента, прибыла в чужую страну, была заключена в тюрьму, избежала смерти благодаря лжи, провела фальшивую свадьбу, а теперь снова направлялась на восток, в замок Лотье.

«По крайней мере, её сила духа не так плоха, и это хорошо».

Однако внезапно он осознал, что уделяет принцессе больше внимания, чем необходимо.

Как она решит закончить свою жизнь, не имело к нему никакого отношения. Реджет хладнокровно оборвал цепь своих мыслей.

Элизе некоторое время вертела головой, осматривая окрестности. Её щёки, ранее бледные, постепенно приобретали румянец, словно у неё поднималась температура.

Однако её приподнятое настроение длилось недолго. Это произошло, когда лошадь, на которой они ехали, достигла конца склона.

— Подождите, милорд.

Элизе с напряжённым выражением лица схватила Реджета за предплечье.

— Думаю, нам не стоит ехать дальше. Остановите лошадь.

Почти одновременно Реджет тоже почувствовал нечто подобное.

Жажда крови. Его взгляд изменился.

Впереди на дороге витала жажда крови.

Реджет бросил на Элизе удивлённый взгляд. Его чувства были несравнимо острее, чем у обычных людей. И всё же она среагировала на мгновение раньше.

— Убийцы... Кажется, это убийцы. На двенадцать часов и на два часа...

Испугавшись, Элизе сжалась и прижалась к нему ближе.

Они находились во главе процессии. Реджет, не сводя глаз с дороги впереди, наклонился к её уху.

— Вам нужно вернуться в карету. Зайдите внутрь, закройте дверь и ни в коем случае не выходите, пока я сам не открою вам.

Элизе закусила губу и кивнула. Реджет первым спрыгнул с лошади. В тот момент, когда он протянул руки, чтобы помочь ей спуститься, мимо уха пронёсся свистящий звук.

Шшшшвах!

Край капюшона Элизе был пронзён и разорван наконечником стрелы.

— А?..

Элизе не сразу поняла, что только что чуть не произошло с ней. Только увидев, как ужасно исказилось лицо мужчины, который собирался помочь ей спуститься с лошади, она осознала.

Кто-то выстрелил в неё из лука.

— Рубен!

Реджет зарычал, вызывая своего подчинённого. Быстро подняв Элизе на руки и опустив её на землю, он передал её подбежавшему Рубену.

— На нас напали. Сопроводите Её Высочество в центр и займите оборонительную позицию.

— Да! Пойдёмте, Ваше Высочество.

Элизе едва успела схватить край плаща Реджета.

— Будьте осторожны.

Мужчина снова посмотрел на неё странным взглядом. Он ничего не ответил, лишь кивнул Рубену.

Тёмно-синий плащ выскользнул из пальцев Элизе.

Карета находилась позади. Даже на небольшом расстоянии на них обрушился град стрел.

Эти стрелы отличались от предыдущих формой наконечника. Лицо Элизе побелело.

«Эти стрелы...»

Элизе, тяжело дыша, крикнула:

— Лорд Рубен, стрелы смазаны сильным ядом. Будьте осторожны, чтобы даже не оцарапаться!

— Яд? Проклятье! Какие наглецы осмелились так поступить с армией Лотье!..

— Угель, это Угель.

Она видела стрелы такой формы, когда бежала из императорского дворца Аргана. Наконечники в форме креста были намного шире обычных, а на их концах была нанесена чёрная липкая жидкость. Несколько её служанок, пораженные этими стрелами, упали, покрывшись чёрными пятнами по всему телу.

— Всё-таки варвары!

Рубен взмахнул мечом, отбив сразу несколько стрел. Элизе быстро попыталась оглянуться. Реджета не было видно за рыцарями.

Вместо этого перед ними в воздухе снова посыпались чёрные стрелы, словно дождь. Это был прицельный выстрел, направленный прямо на них.

«Мишень — я».

Вокруг Элизе уже собрались рыцари Лотье.

Смогут ли все эти люди избежать даже малейшего касания нескольких десятков стрел?

Времени на размышления не было. Элизе засунула руку под мантию. Двумя пальцами она сильно нажала на точку под левым предплечьем.

Там находился защитный магический круг.

— Андрей!..

Активирующее слово сработало. Над всеми немедленно развернулся барьер, излучающий мягкое голубое сияние.

— !..

Барьер был достаточно широким, чтобы укрыть несколько десятков человек. Стрелы отскакивали во все стороны, ударяясь о прочную полупрозрачную преграду.

Не только рыцари, окружавшие Элизе, но и она сама была удивлена.

«Это... Это было такое масштабное заклинание?»

Андрей что-то объяснял ей, когда лично наносил магический круг, но у неё не было времени вспомнить.

— Ваше Высочество!

Побледневшая Иветса выбежала и потащила её в карету.

— Что происходит? Мы ещё даже не пересекли полностью границу Ванеллы. Вы в порядке?

— Да. А ты не пострадала?

— Я всё время была в карете. Не беспокойтесь. Это не самое приятное зрелище для вас, так что давайте опустим окно... О, вы такая холодная. Вы точно в порядке, Ваше Высочество?

Через щель в двери просачивался неприкрытый запах крови.

Ей вспомнились тела, которые она видела, убегая из императорского дворца Аргана. Лица тех, кто когда-то был её свитой и дворянами, поддерживавшими Арган, заполнили её взор.

— Я в поряд... в порядке.

Элизе с трудом сдержала тошноту.

Запах крови становился всё сильнее.

На передовой линии обороны Реджет смотрел на полупрозрачную вуаль, раскинувшуюся над его головой.

Она колыхалась в воздухе, словно спокойные волны, рассыпая сверкающие частицы света. Бесчисленные стрелы ударялись о неё и отскакивали.

Это было красивое зрелище.

— Она говорила, что не маг, но умеет использовать магию.

Похоже, это не было ложью. Если этот барьер продолжит держаться, ему, возможно, не придётся вмешиваться лично.

Его правая рука, которая уже начала частично трансформироваться, постепенно вернулась в нормальное состояние.

Глава 24

Хотя он и родился в облике, наиболее близком к человеческому, в жилах Реджета Кирстана тоже текла кровь дракона и магическая сила.

Сила дракона, заключенная в непрочной человеческой плоти, как бы её ни подавляли, всё равно прорывалась наружу. У кого-то через голову, у кого-то через верхнюю часть тела, а у кого-то через нижнюю.

Поэтому большинство Драконорождённых имели странные получеловеческие-полузвериные тела, словно кто-то произвольно соединил части человека и дракона. В случае Реджета, драконий облик принимали его правое плечо, рука и кисть.

Однако даже в самой гуще сражения увидеть его истинный облик было непросто. Реджет предпочитал более изящные способы, чем разрывание противников голыми руками или высвобождение магической силы из правой руки, чтобы сжечь всё вокруг. Меч, копьё, лук — вот что он выбирал.

Он снова пошевелил рукой, вернувшейся в человеческий облик, и вытащил меч из ножен на поясе.

«Угель. Они нацелились на принцессу».

Похоже, угрозы принца Угеля о том, что он заберёт её, не были пустыми словами.

Видимо, они уже израсходовали почти все стрелы, поскольку дождь из стрел заметно прекратился. Волнообразный барьер тоже постепенно уменьшался в размерах.

Солдаты, скрывавшиеся в засаде с северной и северо-западной стороны, с криками бросились в их сторону.

— Найдите принцессу Аргана! Жива она или мертва — неважно. Тому, кто принесёт голову принцессы, будет награда!

Янок Сихарт. Губы Реджета презрительно скривились.

Цель определена.

Реджет легко отразил мечом солдата Угеля, который бросился на него, замахнувшись клинком сверху вниз, а затем ударил его ногой в грудь. Синее лезвие вонзилось в левую сторону груди упавшего солдата.

— Его голову.

В мгновение ока с разных сторон набросились пять или шесть человек. Последовательно взметнулись фонтаны крови.

— И зачем ему голова этой женщины.

Реджет, со звериным чутьём отсекая мешающие препятствия, искал Янока Сихарта. Это не заняло много времени.

Характерный запах, который источал этот человек, направление, откуда доносился его резкий голос, построение солдат, защищающих принца — в центре, где сходились все эти элементы, находилась цель. Реджет, просто перешагнув через труп, преграждавший путь, произнёс обыденное приветствие.

— Снова встречаемся, Ваше Высочество.

— Чёрт! Что вы делаете! Остановите его!

Лицо Янока, заросшее щетиной, побледнело, когда их глаза встретились.

Великий герцог был одновременно таким же и другим, когда они в последний раз встречались несколько дней назад. Путь, по которому он прошёл, был залит кровью, словно рекой, а безжизненные тела валялись, как сломанные чучела.

Однако на самом его теле не было ни капли крови. Разве что правая рука, сжимающая меч, была полностью пропитана ею.

Реджет, стряхивая кровь с меча, монотонно произнёс:

— Раз уж вы так любите коллекционировать человеческие головы, я тоже решил попробовать.

Когда он начал сокращать расстояние, Янок неуверенно отступил назад.

— Я не знаю, действительно ли у вас есть обычай сохранять отрубленные головы в виде чучел, но должна быть причина, по которой вы так отчаянно нуждаетесь в принцессе, что даже осмелились напасть на рыцарей Лотье.

— З-заткнись. Отступи! Если Ванелла сделает Угель своим врагом, её постигнет та же участь, что и Арган!..

— Кого ты собираешься заманить головой Элизабет?

Позади Янока путь преграждали густые заросли. Янок, лишённый пути к отступлению, двумя руками схватил меч. Не имея возможности убежать, он искал выход.

— Иааааа!

Янок Сихарт с диким криком бросился вперёд. В его зрачках, окружённых желтоватыми белками, мелькало безумие.

Эти отвратительные глаза.

Те, что пожирали взглядом Элизабет Асейку.

Они всегда ему не нравились.

Тело среагировало раньше, чем разум. В момент, когда он взмахнул мечом, Реджет сухо вздохнул.

«Вот незадача, нужно было сначала получить ответ, а потом убивать».

Голова Янока Сихарта, отсечённая одним ударом, покатилась по истоптанной траве.

Голова, не понимающая, что с ней произошло, даже не успела закрыть глаза.

— Цк.

Реджет безжалостно растоптал ногой голову трупа с выпученными глазами. С одной стороны, неприятное и раздражающее чувство внутри смылось, принося облегчение, с другой — осталось сожаление.

— Слишком легко убил.

Мгновенная смерть — это было слишком милосердно. Можно было бы отправить его более мучительным путём.

Реджет поднял голову Янока, схватив за волосы. Он намеревался аккуратно упаковать её и отправить во дворец Ванеллы.

Было очевидно, что Нойер придёт в ярость, но его это не особо волновало.

Это была явная упреждающая атака Угеля. Инцидент, когда они напали на ведущую страну союза, да ещё и на территории Ванеллы. Разве голова какого-то принца может быть достаточным наказанием?

Реджет раздражённо осмотрелся вокруг. В любом случае, теперь, когда Янок Сихарт мёртв, он собирался схватить хотя бы одного из его ближайших подручных. Он ещё не узнал причину, по которой Угель был одержим Элизабет.

Солдаты Угеля, снова собравшиеся вокруг, окружили его.

Кого выбрать? Вариантов было слишком много. В тот момент, когда Реджет слегка нахмурился...

— Кьяааа!

Пронзительный женский крик разнёсся по горному склону.

***

Элизе сидела, скорчившись в углу кареты, обхватив голову руками. Чем сильнее становился запах крови, тем больше её мучили видения и слуховые галлюцинации.

— Кажется, всё почти улажено, Ваше Высочество. Снаружи стало намного тише, чем раньше. Ох, наша госпожа, должно быть, тоже испугалась...

Иветса обняла её за плечи, успокаивая.

— На севере такое случается часто. Особенно когда проезжаешь по таким горным ущельям, всегда нужно остерегаться разбойников. Если хоть на мгновение расслабиться или потерять бдительность, можно лишиться даже того, что только что держал в руках.

— Север... похоже, суровое место.

— Это также место, которое делает людей сильнее. Я приоткрою занавеску и проверю ситуацию снаружи через окно. Подождите немного.

Когда Иветса отодвинула занавеску на ладонь, с передней части кареты раздалась сильная вибрация.

Бум.

— А?..

Казалось, будто что-то тяжёлое и тупое безжалостно ударяло по передней части кареты. Бум, бууум. Каждый раз, когда это ударялось, карета опасно раскачивалась вперёд и назад, сдвигаясь под уклон.

Солдаты Угеля и рыцари Лотье окружили карету и вступили в бой.

Тем временем барьер, созданный Элизе, быстро уменьшался. Магия исчерпала свою силу.

Барьер, нависавший над головой, уменьшился настолько, что едва покрывал карету. Он продолжал сжиматься и теперь был достаточно большим лишь для того, чтобы едва окутывать тело Элизе. Барьер больше не мог защитить всю карету.

— Вырвите дверь! Цель — принцесса!

Дверца кареты начала отрываться со скрипящим звуком. В этот момент карета, которая опасно балансировала между склоном и обрывом, накренилась.

— !..

Дверь слетела почти одновременно с тем, как карета опрокинулась. Испуганная Иветса закричала.

Карета начала катиться по склону с ужасающей скоростью. Элизе внезапно вспомнила озеро, которое видела, когда ехала верхом с Реджетом.

Она с трудом подняла верхнюю часть тела и отодвинула занавеску на окне. Как она и предполагала.

Карета стремительно падала к озеру.

«Нет!..»

Тело Элизе всё ещё было окутано барьером. Как только она приняла решение, она изо всех сил вытолкнула Иветсу через открытую дверь. Иветса с криком выкатилась наружу.

Возможно, ей не повезёт, и она сломает руку или ногу, но это лучше, чем вместе упасть с обрыва.

Одно из колёс кареты отвалилось с зловещим грохотом. От этого толчка корпус кареты перевернулся. Мягко окутывающий её барьер не дал ей удариться о сиденье кареты.

В какой-то момент карета снова перевернулась. Ужасное чувство падения охватило всё тело.

Карета, вылетевшая за край обрыва, упала в направлении озера. Элизе невольно задержала дыхание.

— Карета Её Высочества!..

Кто-то отчаянно закричал. Даже среди всеобщего хаоса этот крик особенно громко врезался в уши.

Реджет вытащил меч, пронзивший середину шеи мёртвого тела.

Когда он добрался до крутого склона, карета уже упала с обрыва. С того угла, где он стоял, поверхность озера не была видна.

Рубен, тяжело дыша, доложил:

— Карета упала! Чтобы спуститься от этого обрыва до озера, нужно обойти ущелье. Я немедленно спущусь!

— ...

— Э-э, Ваше Высочество?

Реджет смотрел за невидимый край обрыва. В его ярко-синих глазах, в которых ещё оставался жар битвы, промелькнуло сомнение.

Его разум сухо рассуждал.

«Возможно, лучше оставить её умирать».

Умрёт ли она, пытаясь справиться с Драконорождённым в период гона, или умрёт, неся его семя и будучи подавленной его энергией, или умрёт, когда её живот будет разорван ребёнком в утробе. Или же встретит свой конец на эшафоте через 6 месяцев, когда вся правда раскроется. В любом случае, конец Элизабет был предопределён как одинаково жалкий.

Не лучше ли ей просто утонуть в озере сейчас — это было бы наиболее безболезненно и чисто?

Его подчинённые настойчиво торопили его.

— Ваше Высочество, скорее, приказывайте!..

Лоб Реджета в конце концов безжалостно исказился.

Глава 25

Элизе растерянно смотрела на удаляющуюся водную гладь. Она погружалась на дно озера вместе с обломками разбитого на осколки экипажа.

Благодаря слабому остаточному барьеру Андрея, Элизе не ощутила прямого удара, даже когда экипаж рухнул в озеро и разбился вдребезги. Без барьера она бы уже не была живым человеком.

Но на этом удача, отпущенная Элизе, закончилась.

Свет и воздух над поверхностью воды постепенно поглощала тьма. Кислород, заключенный в барьере, постепенно иссякал.

Дыхание становится прерывистым.

Всё казалось нереальным, словно сон.

Неужели это конец моей судьбы, предначертанный Богом?

«Добралась до Ванеллы, и как же я выживала до сих пор...»

Отбросив и гордость принцессы, и человеческое достоинство, она цеплялась лишь за жалкую жизнь. По уголку глаза Элизе скатилась слеза.

Если меня ждал такой бессмысленный конец, стоило умереть раньше.

За гаснущим сознанием ей привиделось видение дня, когда она покидала Арган.

— Одна я всё равно скоро попадусь. Это бесполезно!

— Нет, ты можешь многое, Элизе.

— Я не могу оставить тебя!

— У нас нет времени спорить. Беги без оглядки. Никогда не сдавайся. Если ты жива, то Арган, даже проиграв, не будет побеждён.

— Я останусь. Ты уходи. Ты же знаешь, Андрей. Я всё равно...

— Я должен умереть, чтобы ты могла жить.

— Что?..

В её воспоминаниях Андрей истекал кровью из раны на голове. Он с болью погладил щёку Элизе.

— Ты поправишься.

— О чём ты говоришь...

— Поэтому никогда не отпускай себя, Элизабет. Обещай, что не откажешься от жизни, как раньше.

Ей стало стыдно перед братом.

Андрей обменял свою жизнь на спасение Элизе. И хотя эта отсроченная жизнь ускользала, как далёкая водная гладь, у Элизе совершенно не было желания бороться.

Возможно, она начала увядать ещё в императорском дворце Аргана.

Все превозносили её как драгоценную принцессу, но мало кто знал, что на самом деле Элизе балансировала на грани жизни и смерти, проклиная себя.

Защитный барьер постепенно терял свое сияние. Через трещины в нём проникала холодная вода.

Всё тело мгновенно промокло. Ледяная озёрная вода в одно мгновение поднялась до горла, а затем накрыла её целиком.

Барьер, не выдержав давления воды, безжалостно разрушился.

В тот же миг вода хлынула в нос и рот. Боль была настолько сильной, что сознание прояснилось.

Только теперь Элизе охватил ужас реальности.

— !..

Она начала отчаянно бороться.

«Нет!..»

Не для того я пришла сюда, чтобы бесславно утонуть!

— Обещай, что не сдашься, Элизе. Пожалуйста!

В этот момент вода вокруг Элизе сильно отхлынула.

Барьер, который, казалось, был полностью разрушен, восстанавливался. Что-то сильно толкнуло Элизе в спину.

Мерцающая поверхность воды постепенно приближалась. Но вдруг вокруг резко потемнело.

Кто-то, заслоняя свет, плыл к ней.

Её руки и запястья были схвачены одним движением. Элизе, увлекаемая мощной силой, оказалась в знакомых объятиях. Поверхность воды начала приближаться ещё быстрее.

Давление воды, тянувшее её на дно озера, исчезло, и наконец Элизе смогла высунуть голову из воды. Долгожданный воздух с трудом проникал через нос и рот.

— Ваше Высочество!

Пахло водой. И слабо — кровью.

— Ваше Высочество, вы в порядке?

Элизе не могла ответить из-за сильного кашля. Голова закружилась, и поле зрения резко сузилось. Встревоженный голос отдалялся, словно звон в ушах.

— Вы не должны терять сознание...

Перед затуманенным взором отчётливо виднелась пара голубых глаз, яснее озёрной глади.

В этих глазах бушевала буря, которую она уже не раз наблюдала.

«А».

Оглядываясь назад, она понимала, что каждый раз, когда её жизнь продолжалась и удлинялась, мужчина так волновался. И из-за этого Элизе снова осознала.

«Я жива...»

Я жива.

Напряжение во всём теле мгновенно исчезло, и она обмякла. Великий герцог что-то воскликнул, обнимая её за спину и талию.

Это было последнее, что запомнила Элизе.

***

В спальне принцессы, расположенной в отдельном крыле императорского дворца Аргана, всегда витал запах лекарственных трав.

До двадцати лет мир Элизабет Асейку ограничивался лишь её личными покоями, скрытыми в самой глубине императорского дворца.

Самое тяжёлое состояние у Элизе было с детства до пятнадцати лет.

— Она может испустить дух в любой момент. Простите, но я не понимаю, как Её Высочество принцесса вообще ещё жива...

Каждый лекарь, осматривавший её, говорил, что её пульс не похож на пульс живого человека. Что в ней совсем нет жизненной энергии, присущей живым людям. А если немного и собирается, то, как по волшебству, куда-то утекает — и врачи только разводили руками.

В детстве Элизе большую часть дня проводила, завидуя здоровому брату.

— Андрей, почему мы с тобой такие разные? Ведь мы близнецы.

— Элизе. Тебе не нравится болеть?

— Не нравится. Очень не нравится.

Главной проблемой было отсутствие конкретного диагноза.

Не зная причины, нельзя было ни предотвратить болезнь, ни предсказать её симптомы. Словно кто-то высасывал всю её энергию, оставляя лишь внешнюю оболочку, которая беспомощно разрушалась от малейшего внешнего воздействия.

На самом деле Элизе не родилась с серебристыми волосами. Изначально у неё были такие же мягкие каштановые волосы, как у её близнеца Андрея. Говорили, что после тяжёлой лихорадки в детстве, когда она была на грани смерти, волосы, словно потеряв весь пигмент, стали серебристыми.

— Не переживай так сильно, сестра. Если ты будешь регулярно принимать лекарства и не перенапрягаться, тебе постепенно станет лучше.

Андрей всегда искренне утешал её. С годами Элизе постепенно перестала капризничать перед ним. Всякий раз, когда она жаловалась, лицо Андрея болезненно искажалось.

Элизе проглатывала слова зависти и вместо этого повторяла, что всё в порядке.

— Не беспокойся обо мне, Андрей. Я уже не ребёнок. Это продолжается не первый день... Всё хорошо.

Но тогда начала разрушаться её душа.

Не имея возможности поделиться физическими страданиями, она сломалась психически. Хотя она не могла признаться в этом брату, Элизе постоянно задавалась вопросом, какой смысл в такой жизни.

Жизнь, где большую часть года она не могла встать с постели собственными силами.

Цветок, настолько хрупкий, что мог сломаться от малейшего ветерка. Жизнь, подобная жалкому ландышу.

Даже с лекарствами нужно было обращаться очень осторожно. Малейшая ошибка в составе трав могла быстро погубить её тело.

Узнав об этом в пятнадцать лет, Элизе проглотила целую горсть лекарственных трав, которые в избыточных дозах становились ядом для её организма. А затем заползла под одеяло, надеясь больше никогда не проснуться.

Эта попытка не удалась. Виной тому был Андрей, который, почувствовав неладное, бросил утреннее совещание и примчался к ней.

В тот день он много плакал. Даже душа, которой пора было отправиться в мир мёртвых, не смогла бы уйти, услышав этот горестный плач.

— Это моя вина. Из-за меня ты... Не уходи, Элизе. Не покидай меня. Я ещё ничего не сделал для тебя...

В наказание за дурные мысли Элизе пролежала в постели ровно полгода. В день, когда она снова смогла ходить на собственных ногах, Андрей пришёл к ней.

Насколько она помнит, была глубокая ночь.

— Сестра, сейчас я нанесу магический круг на твоё тело. Потерпи, даже если будет немного больно. Я быстро закончу.

— Что это за магия?

— Магия, которая устранит причину твоей болезни.

— Но лекари говорили, что в моём организме нет причины.

— В мире не бывает следствий без причин, Элизе.

Первый магический круг Андрей нанёс в центре её позвоночника. Это не было больно, но вызывало жжение. Процесс занял довольно много времени.

Когда нанесение магического круга было завершено, не только Элизе, но и сам Андрей был полностью истощён. Брат и сестра просто растянулись на кровати.

Андрей повернулся и крепко обнял Элизе.

— Теперь между нами нет связи, но ты и я по-прежнему половинки друг друга. Верно?

— Конечно...

— Да, этого достаточно.

Удивительно, но с того дня состояние Элизе заметно улучшилось. Настолько, что она могла даже немного заниматься верховой ездой и совершать простые пробежки. Это было настоящим чудом.

Что же это был за магический круг, который Андрей нанёс на её тело?

Она спрашивала его несколько раз, но он так и не ответил.

Даже спустя 7 лет, когда Арган был безжалостно растоптан под копытами варваров.

***

Элизе пришла в себя от ощущения, что её тело слегка покачивается. Она находилась в чьих-то объятиях, её куда-то несли.

Сознание вернулось, но веки были слишком тяжёлыми. Элизе вздрогнула, сильно нахмурилась и только потом с трудом открыла глаза.

Первое, что она увидела, была брошь на чьей-то груди. На ней была выгравирована золотая эмблема двуглавого орла, символизирующая императорскую семью Ванеллы. Под ней располагался герб Лотье с изображением рога изобилия.

— Вы пришли в себя?

Затем послышался знакомый голос.

Глава 26

Элизе не было сил поднять голову, и она лишь бессильно кивнула. Она недоумевала, почему её так знобит, но потом поняла — волосы были мокрыми.

Не только волосы, но и всё тело было влажным. Несмотря на то, что она была укутана в плотный плащ, холод, казалось, проникал до самых костей.

— Мы почти на месте. Потерпите ещё немного.

Судя по тому, что она всё ещё выглядела как мокрая мышь, времени в беспамятстве она провела не так уж много.

Однако для человека, упавшего в озеро прямо в карете, её состояние было не таким уж плачевным. Никаких затруднений в движениях, и когда она проверила своё тело под одеждой, не обнаружила ни единой раны или синяка.

Даже сознание она пришла быстрее, чем ожидала. Может, благодаря магии Андрея?

«Когда я упала в озеро, мне показалось, что что-то вышло из моего тела».

Неужели разрушенный барьер восстановился?

Она сжала и разжала руку, но ничего не почувствовала.

«Мне казалось... что это сделала именно я».

Видимо, это была иллюзия. В конце концов, Элизе не обладала даже той малой толикой магической силы, которая текла в жилах императорской семьи Аргана.

Значит, разрушение барьера было галлюцинацией. Благодаря барьеру она сейчас в таком хорошем состоянии.

Элизе с трудом прочистила горло. К счастью, голос звучал довольно хорошо.

— Милорд, теперь я могу идти сама. Всё в порядке.

Реджет посмотрел на неё так, словно она сошла с ума. Он решительно отрезал:

— Нет, не в порядке. Даже крепкий рыцарь не смог бы собрать свои кости после падения со скалы в озеро.

— Но у меня ничего не сломано. И ничего не болит. Похоже, магия моего брата оказалась весьма эффективной.

Было немного жаль. Защитный барьер она хотела приберечь на случай, если произойдёт что-то непредвиденное, когда она проведёт ночь с этим мужчиной. Но благодаря ему она избежала града стрел, выпущенных рыцарями, так что это не было напрасной тратой.

Элизе снова прочистила горло.

— Опустите меня. Раз я пришла в сознание, значит, со мной действительно всё в порядке.

Она ждала его ответа какое-то время, но Реджет просто сжал губы. Очевидно, он считал, что её слова не стоят ответа.

Элизе вынуждена была сменить тему.

— Куда мы идём?

— Мы прибыли в ближайшую деревню. Планирую остановиться здесь на несколько дней.

Как раз в этот момент он вошёл в здание, похожее на гостиницу. Рубен передал Реджету ключ.

— Поднимитесь на третий этаж. Вода для ванны сейчас нагревается.

— Как только будет готово, немедленно пришлите наверх.

— Да, Ваше Высочество. А насчёт наказания...

— Полдня. До полуночи. Ни один не должен избежать его. И ты тоже, Рубен.

Наказание? Какое наказание? Элизе была озадачена, но Рубен просто поклонился с каменным лицом и исчез.

— Рыцари Лотье подвергаются наказанию? Почему...

— Они не выполнили приказ должным образом и в результате не смогли защитить свою госпожу. Они просто получают то, что заслужили, так что не беспокойтесь об этом.

Голос великого герцога был низким и жёстким. Он одним махом поднялся по крутой лестнице гостиницы и распахнул дверь комнаты на третьем этаже. В камине горел огонь.

— Спасибо, милорд. Теперь...

Элизе открыла рот, думая, что он опустит её.

— Отсюда я сама, милорд?

Вопреки её ожиданиям, Реджет не остановился. Он вошёл в комнату, всё ещё держа её на руках, и толкнул дверь, чтобы закрыть её.

Элизе растерянно оглядела комнату. Хотя её нельзя было назвать роскошной даже из вежливости, по сравнению с бараками или тюрьмой это была аккуратная спальня со всем необходимым.

Великий герцог сказал сухим тоном:

— Иветса повредила руку.

Лицо Элизе помрачнело. Она надеялась, что никто не пострадает. Хорошо хоть, что только рука.

— Кроме неё, нет служанок, которые могли бы прислуживать вам, так что пока я буду помогать вам.

— Что? Прислуживать?..

Пока Элизе пребывала в замешательстве, Реджет опустил её на круглый ковёр рядом с кроватью. Когда тепло его тела исчезло, её затрясло.

— Но одна спальня...

— Нет ничего странного в том, что муж и жена делят одну комнату.

— Ах... да. Верно.

Похоже, её реакция ему не понравилась — Реджет слегка приподнял одну бровь.

Как бы стремительно ни был заключён их брак, они всё же были супругами, прошедшими через свадебную церемонию. Пока Элизе заново осознавала этот факт, великий герцог, сделав ещё один шаг к ней, начал развязывать накидку, которая укутывала её в два слоя.

Элизе вздрогнула и остановила его руку.

— Я, я могу сама.

— Ваше тело холодное как лёд. Я вижу, что вам трудно пошевелить даже пальцем.

— ...

— Не сопротивляйтесь. Я делаю это, потому что мне неспокойно.

В таком случае ничего не поделаешь. Её рука, которая пыталась остановить мужчину, бессильно упала. Не упуская момента, он обхватил ладонью щёку Элизе.

Только после того, как она вздрогнула от горячего прикосновения, она поняла, насколько холодным было её тело. Великий герцог что-то пробормотал. Удивительно, но на его лице промелькнуло беспокойство.

— Температура тела...

Теперь слова Элизе «я могу сама» явно не имели никакого значения. Реджет с решительно сжатой челюстью снял с неё промокший плащ и бросил его в угол комнаты. Напитавшийся водой плащ упал на пол с тяжёлым звуком.

Следующим было не менее промокшее платье. Пояс, плотно облегавший талию, был развязан его руками.

Затем в одно мгновение были расстегнуты пуговицы от воротника до спины. Реджет высвободил её руки из мокрого платья одну за другой.

Не прошло и нескольких минут, как тяжёлое платье скользнуло по бёдрам Элизе и упало на пол. Теперь её тело стало намного легче.

Однако сорочка под платьем и нижнее бельё под ней тоже промокли до полупрозрачности. Тонкие куски ткани почти не выполняли функцию одежды. Щёки Элизе мгновенно покраснели.

«Всё будет видно».

Она постоянно отбрасывала мокрые волосы рукой. Ей оставалось только надеяться, что длинные спутанные пряди, доходящие до талии, как-то прикроют её грудь и интимные части.

Однако Реджет на этом не остановился. Он нащупал пуговицы сорочки на её шее сзади, расстегнул их, а затем одновременно потянул вниз завязки сорочки и нижнего белья. Элизе, не ожидавшая, что он зайдёт так далеко, вздрогнула.

— М-милорд?..

Когда она съёжилась, ложбинка между её грудей, собравшаяся под прозрачной сорочкой, стала ещё заметнее.

— Вы не должны оставаться в мокрой одежде.

Реджет, подавляя инстинктивное напряжение в центре своего тела, накинул одеяло на её плечи. Белоснежное тело, блестящее от влаги, скрылось под толстой тканью. Он просунул руку под одеяло и снял с неё последние предметы одежды, прилипшие к телу.

— Нагрев воды займёт время. Если просто ждать, температура вашего тела продолжит падать.

— Это так, но...

Теперь под одеялом Элизе была полностью обнажена. Рука Реджета всё ещё оставалась под одеялом, на её голой талии. Заметив, что она застыла, он глубоко и коротко вздохнул.

— Светлый дракон Семешита из Гранделя известен как громовой дракон, но говорят, что он также обладал свойствами пламени. Я тоже.

— ...

— Этого должно быть достаточно, чтобы согреть вас.

У неё не было причин отказываться. Она неуверенно сделала шаг к объятиям Реджета.

Обняв её за спину, чтобы она не могла отступить, он двинул другой рукой под одеялом.

Элизе не знала, куда деть глаза, когда его рука скользила по её коже вдоль позвоночника. Везде, где он касался, её тело нагревалось. Возможно, из-за внезапного жара, вторгшегося в её тело, она чувствовала лёгкое головокружение.

Это был первый раз, когда кто-то, кроме служанки, так гладил и растирал её тело.

Однако, с другой стороны, это было то, что ей предстояло делать с этим мужчиной бесчисленное количество раз в будущем. Она сама гордо предложила родить ему ребёнка, а теперь стыдилась даже показать своё обнажённое тело — это было нелогично.

Элизе старалась максимально расслабить тело. Однако каждый раз, когда рука мужчины двигалась, её тело вздрагивало по собственной воле, вопреки её желанию. Во рту постоянно пересыхало, а пальцы ног сами собой поджимались.

Его прикосновения были слишком медленными. Казалось, что каждое ощущение пробуждалось по пути следования его пальцев.

Когда Элизе продолжала вздрагивать в его объятиях, Реджет крепче сжал руку, которой обнимал её, словно связывая.

— Не двигайтесь.

Рука мужчины уже спустилась ниже ягодиц и вторглась на бёдра. Все чувства обострились от горячего прикосновения к обнажённой коже.

Ей стало трудно дышать. И не только из-за прикосновений и жара.

В поведении великого герцога было что-то необычное.

Элизе, тяжело дыша, подняла голову. Из-за того, что она была крепко прижата к нему, она могла видеть только его скульптурную линию подбородка. Он крепко стискивал зубы.

«Он... злится?»

Глава 27

Элизе, усаженная Реджетом на кровать, подняла глаза. Его лицо, увиденное вблизи, было напряженно застывшим.

Элизе, глядя на него, поняла, что даже у бесстрастности есть свои разновидности.

— Если вы... если вы сердитесь...

Если сердится, то почему? На что?

Элизе, почти цепляясь за него, попыталась вспомнить, не совершила ли она какую-то ошибку.

Вряд ли защитный барьер, который она развернула, мог навредить ему. Скорее наоборот.

Помимо этого, была одна вещь, которая не давала ей покоя. Элизе, чувствуя, как тепло глубоко проникает под кожу, прочистила сдавленное горло.

— Милорд.

— Говорите.

— Были ли... жертвы?

— Что?

— Если их много, то сколько...

Внезапно вырвавшийся кашель не дал ей закончить фразу.

Но смысл, похоже, был понят. Рука, медленно поглаживавшая её спину, замерла.

Наконец Реджет ответил голосом, таким же хриплым, как у неё:

— Жертв нет. Пострадавших только трое: служанка Вашего Высочества и двое слуг с легкими ушибами.

— Тогда это... к счастью.

— Не понимаю, что тут счастливого.

— Я беспокоилась, что из-за меня могли быть жертвы. Это нападение явно было направлено на меня...

Раз начавшийся кашель продолжался без передышки. Элизе рефлекторно попыталась схватиться за воротник его одежды, но испуганно согнула пальцы.

В памяти промелькнули моменты, когда Реджет безжалостно отталкивал её руку.

Рука Элизе, беспомощно блуждавшая в воздухе, в итоге крепко схватилась за воротник собственного халата.

«Какая же я глупая. Сколько раз я собираюсь падать перед этим мужчиной».

Она попыталась встать прямо, напрягая ноги, пытаясь устоять собственными силами.

— Угель определённо целился в меня. Я хочу извиниться, ведь из-за меня могли быть ненужные жертвы.

Больше не хочу выглядеть жалко. Теперь это вопрос гордости. Забавно, что после спасения жизни у неё появилось время позаботиться и о гордости.

— Хотя и хорошо, что никто серьёзно не пострадал, но нет гарантии, что подобное не повторится. Мне нечего вам сказать. Но всё же, поскольку это не было моим намерением, не сердитесь слишком...

Реджет взял руку Элизе и прижал к своей груди, прервав её слова. Это было именно то место, где она только что колебалась, хватать ли его за одежду. Через ладонь передавалось почти обжигающее тепло его тела.

Когда Элизе подняла на него удивлённый взгляд, мужчина издал сдавленный вздох.

— Я не сержусь.

— Что? Но...

Сейчас его выражение было очень похоже на то, когда он злился на неё во дворце Ванеллы. Реджет опустил глаза, подбирая слова.

— Я не злюсь на Ваше Высочество. Я сейчас не в том положении, чтобы осмеливаться это делать. Не понимаю, почему вы так думаете...

— А...

— Кажется, нужно прояснить это раз и навсегда. Не извиняйтесь передо мной. Вам не за что извиняться и не за что получать извинения.

— ...

— Вы заключили со мной контракт. Мы договорились обмениваться равноценными вещами. Поэтому вы должны получить от меня всё, что вам полагается. Нет нужды колебаться или чувствовать сожаление. Так будет удобнее и мне. Если вы продолжите так себя вести, я...

Реджет, выпаливая слова, внезапно сделал короткий вдох. Элизе смотрела на него широко раскрытыми от удивления глазами.

Только тогда он осознал, что говорит слишком громко и эмоционально. Реджет глубоко вдохнул, сдерживая свой резкий пыл.

— Основное содержание нашего контракта — обеспечение вашей безопасности. Поэтому этот инцидент — полностью моя ошибка. Прошу прощения.

Его рука, накрывшая тыльную сторону ладони Элизе, слегка напряглась.

Другая рука всё ещё оставалась на её пояснице. Его затенённые синие глаза были так темны, что, казалось, могли пленить её взгляд.

— А ведь это не то, что можно доверить другим.

Реджет, что было редкостью, испытывал сожаление.

Он принял неверное решение. Не следовало поручать её безопасность подчинённым.

В бою место Реджета всегда было на передовой. Там, где он стоял, начиналась линия обороны. Ни разу не выставив кого-то впереди себя, он, естественно, поступил так и на этот раз.

И при этом, не устояв перед нелепым порывом, он сильно отклонился от линии фронта. Это была непростительная ошибка.

Оглядываясь назад, он понял, что всё это время, похоже, искал возможность убить Янока Сихарта. И после того, как зарубил его, почувствовал немалое облегчение.

Почему? У него не было никаких личных чувств к королевству Угель. Ни симпатии, ни враждебности, просто полное отсутствие интереса. Так почему же он первым делом направил меч на шею Янока?

Причина стала ясна без долгих размышлений. Из-за этой женщины. Потому что алчность, которую Угель откровенно проявлял к принцессе, всегда раздражала его, как заноза в глазу. Потому что он не хотел снова видеть, как этот человек крутится перед Элизабет, унижая её.

И при этом, глядя на карету Элизе, упавшую с обрыва, он подумал, что, возможно, это к лучшему. Вот такое противоречие.

Когда Элизе посмотрела на него, невинно моргая круглыми глазами, Реджет почувствовал лёгкое отвращение.

Это не было стрелой гнева, направленной на Элизе. Она была направлена на него самого.

Если ему было всё равно, когда и как умрёт эта женщина, то с самого начала не следовало заключать такую нелепую сделку.

Но, поставив своё имя на контракте и приняв условия, он должен был выполнять свою работу наилучшим образом.

— Это произошло из-за того, что я забыл, что важнее. Больше такого не повторится, так что вам не нужно предполагать, что будет дальше. Я сделаю всё, чтобы вам не о чем было беспокоиться.

— Это значит, милорд.

Элизе сглотнула.

— Что я важна для вас?

— Да.

Вопрос, не требующий раздумий. От его немедленного ответа уголки глаз Элизе слегка дрогнули.

— Ваше Высочество — самая ценная и важная из всех, кого я когда-либо брал под свою защиту. Так было до сих пор и будет ещё более верно в течение следующих полугода.

— Потому что я принцесса Аргана?

— Да.

— Тогда.

Взгляд Элизе медленно опустился вниз. Она всё ещё смотрела на свою руку, скрытую под его ладонью.

Под ладонью ощущалась шероховатая ткань и горячее тепло его тела.

Контракт. Элизе снова мысленно произнесла это слово, затем осторожно согнула пальцы, ухватившись за край его одежды.

— Тогда не отталкивайте меня.

— ...

— Вам не нужно первым брать меня за руку, просто не отпускайте, когда я сама хватаюсь. Вы же знаете, что кроме вас мне не за кого держаться.

Элизе цеплялась за тонкий лист контракта, который они разделили между собой. Если мужчина, держащий другую половину, безжалостно отвернётся от неё, Элизе беспомощно утонет на дне озера.

Для неё опасным было не какое-то конкретное место. Все места в мире, кроме как рядом с этим мужчиной, были для Элизе тропой через колючие заросли, обрывом или болотом.

Поэтому — позволь мне быть рядом. На это горестное предложение Реджет тихо ответил:

— Хорошо.

— Не поручайте меня другим. Вы обещали.

— Да.

На сегодня этого было достаточно. Уже одного этого подтверждения было достаточно, чтобы сделать недавнюю угрозу утопления ничем не значащей. Только теперь напряжение, застывшее на лице Элизе, растаяло, как снег.

За это время влага на её теле полностью высохла. Благодаря теплу, которое он ей передал, внутри стало приятно тепло.

Когда Элизе бессильно прислонилась к поддерживающим её рукам, кто-то постучал в дверь. Это была служанка гостиницы.

— Ваше Высочество, я подготовлю для вас горячую ванну.

— Входите.

Рука Реджета выскользнула из-под халата Элизе. Он слегка повернулся, чтобы заслонить её от взгляда вошедшей служанки.

Из-за этого Элизе уткнулась лицом в его грудь. От тела мужчины исходил свежий запах воды.

Служанка наполнила ванну водой, установила ширму и вышла из комнаты. Реджет взял Элизе за плечи и отступил на шаг.

— Я понимаю, что сегодня вы сильно испугались. Хотя сейчас кажется, что ничего не повреждено, со временем могут появиться неприятные ощущения, поэтому, если что-то заболит, немедленно сообщите мне.

— Хорошо. Я... я буду купаться сама.

Элизе поспешно остановила его руки, опускавшиеся с её плеч к талии. Реджет, собиравшийся сразу отнести её в ванну, недовольно нахмурился.

— Вы справитесь?

— Конечно.

Теперь Элизе, кажется, примерно понимала, в каких ситуациях он делает такое выражение лица. Он, должно быть, думает, что она никогда не мылась без помощи служанки.

Она обиженно заявила:

— Я не настолько беспомощна, как вы думаете. До пятнадцати лет я мылась сама.

— До пятнадцати? А потом?

— Были обстоятельства. Суть в том, что я не настолько глупа, чтобы не уметь самостоятельно мыть своё тело.

В пятнадцать лет, после попытки Элизе покончить с собой, Андрей принял меры, чтобы его сестра ни на минуту не оставалась одна. Но об этом она, конечно, не могла рассказать прямо.

Глава 28

Реджет не мог скрыть недоверчивого выражения. Однако он не стал настаивать и отступил.

— Тогда я буду ждать снаружи, зовите, если понадоблюсь.

Элизе лишь кивнула и почти убежала за ширму.

От приготовленной ванны поднимался горячий пар.

Элизе отпустила руку, которой едва удерживала полы халата. Она, бросая опасливые взгляды в сторону ширмы, быстро погрузила обнажённое тело в ванну.

Тёплая вода мягко обволокла тело. Под прозрачной колышущейся поверхностью без масел и пены отчётливо просматривалось её тело.

Действительно, ни единой царапины. Настоящее чудо.

Если бы это случилось во времена Аргана, у неё наверняка были бы сломаны как минимум пара конечностей — от одной мысли об этом по телу пробежала дрожь.

Элизе подняла правую руку и осмотрела внутреннюю сторону предплечья. Как и ожидалось, защитный магический круг исчез без следа. Вероятно, он естественным образом стёрся после того, как рассеялся барьер, который она широко раскинула для защиты солдат.

«Но ведь в воде... казалось, что барьер снова соединился».

Какая-то сильная энергия подтолкнула её снизу, когда она погружалась на дно озера.

Может, ей показалось?

Если подумать, подобное случалось и раньше. Когда её только захватили войска Ванеллы.

Когда рыцарь по имени Родерик пытался её изнасиловать, какая-то неведомая сила вырвалась наружу и разрубила рыцаря. Сила, способная одним ударом лишить жизни крепкого мускулистого мужчину.

В ушах беспорядочно зазвучали голоса принца Угеля и Андрея, словно слуховые галлюцинации.

«Так это ты? Думаешь, мы не знаем, что император спрятал свою сестру и влил в тебя всю её магическую силу?»

«Ты поправишься».

«что же ты со мной сделал, Андрей».

Элизе безнадёжно закрыла глаза. Несмотря на то, что её тело было полностью погружено в горячую воду, глубоко внутри собирался холод.

Вода быстро остыла. Элизе, вспомнив, что снаружи кто-то ждёт, поспешно поднялась из ванны.

Рядом с ванной лежали полотенце и сменная одежда. Длинная ночная рубашка из мягкого шёлка.

Как только Элизе неловко натянула на себя одежду, Реджет, словно почувствовав это, появился из-за ширмы. Похоже, он действительно всё это время ждал, хотя она провела в воде довольно долго.

Элизе снова, как и раньше, оказалась втянута в его объятия.

***

Армия Лотье, включая великого герцога и принцессу, задержалась в деревне на несколько дней. К этому моменту они преодолели чуть больше половины пути до Лотье.

Реджет резко отверг беспокойство Элизе о графике.

— Я уже отправил разведчиков в близлежащие леса и горные тропы. До прибытия в Лотье мы будем двигаться медленно, так что Ваше Высочество может сосредоточиться на восстановлении.

После того, как Угель напал на войска Ванеллы, даже используя отравленные стрелы, это дело перестало быть простой дракой между отдельными людьми.

Братские государства, входящие в Северный союз, не должны поднимать меч друг против друга. Тем более что Ванелла была главой союза, установившего это правило.

Но Угель, последним вступивший в союз и занимающий самое младшее положение среди братских стран, первым нарушил табу. И это нападение на процессию возвращающегося в свои владения великого герцога, брата императора Ванеллы, главы союза!

Реджет не собирался легко отпускать это дело. В тот же день, когда произошло нападение, он отправил в столицу головы солдат Угеля, включая Янока Сихарта. К этому времени императорский дворец Ванеллы, должно быть, перевернулся с ног на голову. Этот инцидент был достаточно серьёзным, чтобы немедленно созвать собрание союза.

По сравнению с такими делами задержка возвращения в Лотье была несущественной проблемой.

Между тем, Элизе начинала понимать заверения Реджета о том, что ей больше не придётся беспокоиться о неожиданных нападениях.

Похоже, он выбрал метод не отходить от неё ни на шаг. Она полулежала на кровати и постоянно бросала косые взгляды на мужчину, сидевшего рядом.

«Когда он спит и когда просыпается?»

Элизе ни разу не видела его спящим. За время пребывания в гостинице Реджет ни разу не поднялся на её кровать.

Он ставил стул рядом с кроватью, на которой она лежала, и просматривал отчёты рыцарей. Он даже читал письма от императора, прибывшие из императорского дворца Ванеллы, и писал ответы.

«Он не боится императора».

Но, похоже, он не обращал внимания и на неё. В конце концов, Элизе тактично отвернулась, чтобы избежать неприятности подглядывания за секретными документами чужой страны.

На самом деле Реджет небрежно просматривал гневное письмо, написанное лично Нойером.

«Ты точно сошёл с ума. Думаешь, я поверю, если ты скажешь, что не мог его опознать из-за маски? Ты знал, что это четвёртый принц Угеля, и намеренно убил его? А потом ещё и нагло отправил его голову? Сумасшедший. Ты что, пропускаешь мимо ушей мой приказ не создавать больше проблем и спокойно вернуться в Лотье?»

Содержание письма было лишено всякого императорского достоинства. Бесполезно.

Реджет небрежно набросал ответ. Он перечислил всё: отравленные наконечники стрел, показания солдат Угеля, полученные под пытками, и масштаб ущерба с их стороны. Этого должно быть достаточно, чтобы оправдать обезглавливание Янока Сихарта.

Вероятно, Нойер внутренне так же раздражён, но как император Ванеллы он не станет склонять голову перед Угелем. Он сам разберётся с этим.

Значит, дела, которые нужно было решить на его уровне, в основном были завершены.

Когда Реджет только закрыл пергамент, он вдруг осознал, что вокруг тихо.

Женщина, которая высунула только голову из-под одеяла и только глазами водила, уже заснула.

Принцесса, в отличие от своего вида, похоже, не была привередлива в отношении постели. Реджет, увидев, как она свернулась под одеялом, наклонился.

Но остановился, почувствовав исходящий холод.

«Холодная...»

Её щёки были холодными. Не только лицо, но и вокруг неё температура была особенно низкой.

— Ваше Высочество.

Реджет постепенно начинал чувствовать, что что-то не так.

Сколько бы тепла он ни вливал, её тело не могло его удержать и полностью отдавало наружу. Неудивительно, что когда в её тело проникал холод, она не могла восстановиться почти несколько недель. Он был уверен, что то же самое происходит и с лекарствами — она просто не может их правильно усвоить.

Врач, которого Реджет привёз из императорского дворца Ванеллы, уже несколько раз осматривал её. Но результат всегда был одинаковым.

«Никаких отклонений... правда?»

Единственный способ убедиться, что принцесса — живой человек, — это прикоснуться к ней или обратиться к ней и проверить реакцию. Такое состояние нельзя назвать нормальным.

В итоге Реджет силой разбудил Элизе, встряхнув её.

— Ваше Высочество!

— ?..

Только после пары встряхиваний Элизе сонно открыла глаза. Реджет поднял женщину, затуманенную сном.

— Что такое?..

— Ничего. Не беспокойтесь и спите дальше.

Он поднялся на кровать, держа её на руках. Прислонившись к изголовью кровати, он полулёг и слегка приподнял её.

Элизе, не понимая, что происходит, оказалась лежащей на нём и сонно моргала. Реджет коротко добавил:

— Похоже, вам холодно.

Только тогда Элизе благодарно пробормотала что-то тихое.

Когда Реджет провёл рукой по её тонкой спине, вливая тепло в кожу, напряжённые мышцы мягко расслабились. Элизе издала вздох, похожий на стон, и обмякла.

Реджет мельком взглянул на женщину в своих объятиях. Длинные густые ресницы медленно опускались и снова поднимались. Похоже, сон ушёл из-за смены позы.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Элизе подняла голову. Их глаза встретились в воздухе.

Заметив, что его руки остановились, в расслабленных глазах Элизе появилось лёгкое недоумение.

Непрерывный поток тепла, согревавший её тело, прервался. Элизе инстинктивно прижалась к нему ещё ближе. Она свернулась, как маленькая птичка, нашедшая безопасное гнездо, и слегка потёрлась щекой о его грудь.

От щекочущего ощущения брови Реджета слегка нахмурились.

Элизе была одета только в тонкую ночную рубашку. Он тоже был не в доспехах или пиджаке, а в лёгкой хлопковой рубашке. Мягкие изгибы женского тела, прижимающегося к нему, можно было бы нарисовать даже с закрытыми глазами. Настолько близко они были.

Крепко связанная нить разума начала постепенно колебаться.

Незаметно для себя рука Реджета, которая должна была остановиться на пояснице Элизе, неконтролируемо скользнула дальше. Возможно, аромат живых цветов, исходящий от её кожи, парализовал его разум.

Хотя он не планировал этого, в этом нет ничего предосудительного.

Разве не она сама обещала отдать ему своё тело целиком?

Глава 29

Женское тело, которое он ощущал лишь кончиками пальцев, было чрезмерно тонким и хрупким. Однако линия, идущая от талии к бедрам, выделялась отчетливым изгибом, а ягодицы упруго пружинили под прикосновением.

Эту манящую кожу он уже проверял несколько раз. Но вовремя остановиться всегда так сложно.

Реджет подавил желание сжать пальцы и крепко стиснуть мягкую плоть. В нем всколыхнулось низменное желание раздвинуть ее бедра, идеально помещающиеся в его ладони, и зарыться между ними лицом.

— Э-э, милорд?..

По плоскому животу, прижатому к нему, пробежала легкая дрожь. Он услышал, как Элизе тихо ловит ртом воздух. Опустив взгляд, он увидел ее ярко-красные уши.

— П-поза немного...

Элизе дрожащими руками уперлась ему в грудь, пытаясь отстраниться. Она тоже интуитивно почувствовала, что настроение Реджета в какой-то момент опасно изменилось. Руки мужчины задержались в слишком интимных местах.

Сонливость, густая как туман, рассеялась, и незнакомое ощущение полностью пробудило ее сознание. Когда она слегка задергалась, Реджет шевельнул губами.

— Не двигайтесь.

Вопреки резкому тону, рука, прижимающая ее спину, была нетерпеливой.

Элизе, у которой ослабли руки, пошатнулась и рухнула на него. Она вздрогнула от неожиданности, почувствовав тяжелую твердость, упирающуюся в ее живот.

— Ой?..

На лице Элизе отразилось полное замешательство. Она явно не была уверена, что именно так тесно прижимается к ней сейчас.

Однако недоумение длилось недолго, и вскоре последние остатки сонливости исчезли из ее глаз.

Неужели. Элизе застыла, не осмеливаясь даже пошевелиться.

— Милорд, это...

— Просто игнорируйте.

— Но это... невозможно.

Как я могу это игнорировать? Ощущение тяжести, давящей до самого пупка, было совершенно незнакомым.

Элизе невольно опустила взгляд, но тут же испуганно отвела глаза.

В отличие от Элизе, которая не знала, как себя вести, словно увидела то, что не должна была видеть, мужчина оставался спокойным. Если бы не мутный взгляд и твердость внизу, можно было бы действительно так подумать.

Реджет, поглаживая ее талию, произнес низким монотонным голосом:

— Тогда считайте, что привыкаете заранее.

— Ч-что?

— Разве вы не этого хотели? Очень страстно, как мне помнится, требовали от меня.

— Это...

— Разве нет?

В глубоком голосе мужчины слышалась непонятная насмешка.

Элизе только сейчас вспомнила о процессе, необходимом для соединения мужчины и женщины. Ее бледное лицо мгновенно залилось краской смущения.

Но ведь никто не говорил, что придется иметь дело с таким?..

Реакция Элизе была не просто честной, а прозрачной. Реджет скользнул рукой по внутренней стороне ее бедра. Когда кончики его пальцев коснулись прохладной кожи, передавая ей свой жар, женщина на мгновение задержала дыхание. Она, казалось, пыталась свести ноги, но в его хватке это было невозможно.

Ее золотистые глаза, наполненные влагой, широко распахнулись, как при землетрясении.

Реджет мысленно подавил смешок.

«Действительно ничего не знает».

Женщина, которая возбуждается от впервые испытанных ощущений, но при этом не понимает, что именно происходит. Сама установила количество интимных встреч, но при этом ни разу не видела мужского тела. Этого достаточно, чтобы разжечь мужской инстинкт.

Хотя он и раньше это знал, Реджет каждый раз, когда она показывала такую невинную реакцию, одновременно изумлялся и чувствовал напряжение внизу.

Откуда взялась смелость обещать родить ребенка, когда она не знает не только о драконорожденных, но даже о мужчинах? Или она была такой спокойной именно из-за своего неведения?

Если бы Элизе немного лучше знала мужчин и поняла, что нельзя упускать эту возможность. Если бы она, как в прошлый раз, переплела свои пальцы с его, он бы немедленно раздел ее и уложил.

На самом деле, он хотел этого все последние два месяца.

Элизе скорчила несчастное лицо, не в силах ни свести, ни развести ноги в этой неловкой позе.

— Неудобно...

— Если вы продолжите так двигаться, Ваше Высочество, вам же будет хуже. Потерпите.

Реджет, видя ее замешательство, не отстранился. Отчасти он делал это намеренно. Ее раскрасневшееся лицо выглядело очень мило, а то, как она пыталась следовать его словам и терпеть, доставляло ему удовлетворение.

Конечно, у него не было ни малейшего намерения заниматься чем-то серьезным с человеком, который еще не до конца выздоровел. К тому же, сам он сейчас не находился в таком отчаянном состоянии, чтобы набрасываться на женщину без разбора.

Просто ему не хотелось так быстро отпускать женщину, разогретую почти до температуры его тела. Ему нравилось это тонкое чувство удовлетворения.

Если у Реджета Кирстана была и есть черта, которая никогда не изменится, то это его воронья натура — жажда обладать сияющими вещами.

«Самое прекрасное из всего, чем я когда-либо обладал».

Жаль только, что он не может взять ее полностью. Было бы плохо, если бы она сломалась от неосторожного прикосновения.

Реджет гладил ее нежную шею, передавая тепло. Он постоянно перебирал ее длинные вьющиеся волосы между пальцами.

Раскрасневшееся лицо женщины, которая в конце концов крепко зажмурилась, как всегда, было восхитительным.

***

Только через неделю путешествие возобновилось.

Благодаря авангарду, который был отправлен заранее для подготовки, путь к замку Лотье продолжился без задержек. Элизе проводила большую часть времени в карете, иногда садясь на лошадь Реджета, чтобы осмотреть окрестности.

Они пересекали северную часть Гранделя по горизонтали. Высокие горные хребты и ущелья с каждым днем становились все ниже, и когда они полностью покинули горную местность, наконец открылась широкая равнина. Это произошло уже через две недели после отъезда из столицы Ванеллы.

— Появление равнины означает, что мы практически вступили в Лотье. Теперь действительно виден конец пути!

Возбужденная Иветса отдернула занавеску и широко распахнула окно. Перед ними раскинулись бескрайние пшеничные поля. Обильные травы, влажные от ночного дождя, бурно колыхались. Элизе была очарована пейзажем, который в Аргане видела только на картинах.

Среди редко стоящих кедров располагались фермерские дома. Крестьяне, работавшие в полях, заметив процессию рыцарей, все как один согнулись в поклоне. Это возвращение их господина. Узнав Великого герцога, ехавшего во главе колонны, они разразились приветственными возгласами.

Иветса, указывая рукой в открытое окно, воскликнула:

— Посмотрите на восточный замок, Ваше Высочество. Мы действительно почти прибыли!

Вдалеке виднелись прочные песочного цвета стены.

Замок Лотье. Крепость, которая станет убежищем Элизе на некоторое время, демонстрировала свое величественное присутствие под полуденным солнцем.

04. Благословенная земля

Даже в суровых северных землях континента Грандель есть несколько мест, славящихся своим плодородием.

Их называют благословенными землями, поскольку считается, что в них с древних времен заключена таинственная сила, а страны, владеющие этими территориями, считались сильнейшими державами в истории севера. Лотье в Ванелле был одним из таких мест.

Земля, где на севере раскинулись суровые Грентернские горы и леса, а на юге — плодородные равнины вдоль реки Тене. Крупнейший зерновой район Ванеллы и продовольственная житница империи. Более того, это место, которое даже для севера остается теплым зимой — поистине драгоценный регион, не уступающий по плодородию югу.

Как и другие благословенные земли, Лотье на протяжении сотен лет страдал от кочевников, стремящихся захватить равнины, и от давления соседних государств. Лотье наконец обрел мир всего 15 лет назад, когда император Ванеллы передал эти земли Великому герцогу Кирстану.

Карета, миновав зеленые равнины и фермерские дома, въехала за городские стены. Проехав через город, который мог соперничать со столицей любого малого государства, они направились на север, ближе к горному хребту.

Там находился замок правителя.

Подтверждая факт, что на протяжении веков эта земля подвергалась частым вторжениям, замок Лотье имел тройную линию обороны. Карета, пройдя первый подъемный мост, продолжала подниматься еще долгое время.

Только после того, как они миновали жилища слуг и рыцарские казармы и пересекли третий подъемный мост, показалась главная башня, где проживал правитель.

Перед замком в ряд выстроились слуги, ожидавшие возвращения хозяина. В первом ряду стояли трое.

Слева направо: главный дворецкий замка Лотье Альфредо, личный помощник правителя Собер и экономка Петисон, которая вместе с Альфредо отвечала за хозяйство замка.

Эти трое были настоящими властителями замка Лотье.

Альфредо, Собер и госпожа Петисон внимательно осматривали карету, каждый своим придирчивым взглядом. Прошло уже две недели с тех пор, как они получили известие от хозяина о скором возвращении из столицы. Причина, заставившая так сильно задержать график, находилась прямо там, в карете, следующей сразу за хозяином.

Их мысли были похожи, но все же различались.

«Жениться без единого слова Лотье?»

«Судя по количеству работы, накопившейся в кабинете, сейчас не время наслаждаться медовым месяцем...»

«Что же это за женщина, ради которой наш господин взял в жены, даже пойдя против воли императора?»

Все трое сходились в одном — они не особо радовались браку Великого герцога.

Глава 30

Среди них больше всех волновался Альфредо.

Для дворецкого непростительно пропустить важнейшее событие в жизни своего господина. Тем более свадьбу — такое значимое событие, как появление супруги великого герцога. Церемония должна была быть проведена даже пышнее государственной свадьбы, соответствуя славе Кирстана!

Наконец великий герцог, прибывший к замку, остановил коня. Слуги синхронно поклонились хозяину, легко спрыгнувшему с лошади.

— Поздравляем с возвращением, Ваше Высочество.

Великий герцог похлопал Альфредо и Собера по плечам.

— Ничего особенного не случилось?

— Кроме мелочей, о которых мы доложили письменно, ничего, что требовало бы вашего внимания. Лишь накопилось некоторое количество документов, ожидающих вашего утверждения.

В качестве платы за отсутствие более года великого герцога ждала напряжённая работа, которая займёт как минимум целый месяц. Реджет, словно ожидавший этого, усмехнулся.

— Вы хорошо потрудились за это время.

На лицах Альфредо и Собера отразилось глубокое волнение.

— Это вы, Ваше Высочество, трудились. А мы лишь спокойно жили в поместье, ели, пили и работали.

Великий герцог Кирстан был хорошим господином. Если не считать того, что из-за его обычно бесстрастного лица трудно понять, о чём он думает, и за исключением некоторых мелких причуд, которые иногда не могли понять слуги, он не был требовательным.

Он никогда не срывал злость на подчинённых и, вопреки слухам, редко проявлял жестокость. Опять же, за исключением случаев, когда лично наказывал преступников. Но такие незначительные недостатки в Лотье даже не считались изъянами.

Великий герцог часто отсутствовал в Лотье, но каждый раз, когда он возвращался, с ним приходили щедрые императорские награды или трофеи. Вот почему Лотье с каждым днём становилось всё богаче. С тех пор как Реджет Кирстан стал правителем, Лотье переживало беспрецедентный золотой век.

— Ваше Высочество.

Госпожа Петисон, тихо ждавшая до последнего, вышла вперёд.

— Я рада, что вы благополучно вернулись.

Пожилая дама с изящно морщинистым лицом и благородными зелёными глазами поклонилась Реджету.

Взгляд Реджета едва заметно смягчился. Ребекка Петисон была одной из его ближайших доверенных лиц, знавших его почти так же долго, как император Нойер.

— Как дела?

— Дела у вас, Ваше Высочество. Я уже получила известие от лорда Рубена. Итак, в Лотье наконец появилась хозяйка.

Вспыльчивый характер госпожи Петисон был хорошо известен. Когда она, отбросив обычные формальности, сразу перешла к сути, Альфредо и Собер затаили дыхание.

Независимо от того, нравилась им новость о женитьбе великого герцога или нет, все в замке Лотье были любопытны относительно супруги великого герцога.

Им приходилось каждый месяц принимать женщин, присылаемых из императорского дворца Ванеллы. Среди женщин, откровенно посылаемых для соблазнения, было немало дочерей самых знатных семей Ванеллы.

Однако великий герцог не обращал внимания даже на тех женщин, которые обладали не только красотой, но и богатством, и престижем. Он обычно соглашался с большинством требований императора, даже с самыми неразумными, но единственным приказом, которому он не подчинялся беспрекословно, был приказ о женитьбе и наследнике. Казалось, у него вообще не было намерения жениться.

И вот такой господин внезапно привёз жену. К тому же принцессу из павшей империи.

Все в Лотье, готовясь встретить герцогскую чету, не могли избавиться от сомнений.

В этот момент дверь кареты открылась. Все взгляды обратились в ту сторону.

Великий герцог, подойдя прямо к карете, протянул руку внутрь. Маленькая белая рука легла на его ладонь.

Затем из кареты появилась фигура в глубоком капюшоне. Когда она попыталась откинуть капюшон, великий герцог остановил её. Было видно, как он покачал головой. Женщина, хоть и с колебанием, убрала руки от завязок капюшона.

Среди слуг пронёсся разочарованный вздох. Первая возможность увидеть лицо той самой знаменитой принцессы Аргана бесславно упущена.

Великий герцог повёл её к замку. Альфредо, быстро выступив вперёд, почтительно поклонился приближающейся паре.

— Добро пожаловать в Лотье, Ваше Высочество. Я Альфредо Буркен, главный дворецкий замка Лотье. Если у вас возникнут какие-либо неудобства во время пребывания здесь, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне в любое время.

— Приятно познакомиться.

Голос принцессы был тихим, но отчётливым. Великий герцог тихо прошептал:

— Говорите свободно.

— А, хорошо.

Принцесса Аргана, казалось, была тихой и покладистой.

— Рассчитываю на тебя.

— Да, Ваше Высочество.

Альфредо собирался выпрямиться после поклона. Однако, в момент, когда он начал распрямляться, он мельком увидел лицо женщины, наполовину скрытое капюшоном. Его рот непроизвольно открылся.

— Альфредо, возьми себя в руки.

Если бы хозяин не сделал это суровое предупреждение, он так и остался бы застывшим в неловкой позе. Альфредо поспешно собрался.

— Пр-простите.

Но великий герцог уже закрыл принцессу от его взгляда. Альфредо, сглотнув, беззвучно шевелил губами, обращаясь к слугам, чьи глаза сверкали от любопытства. Даже если бы он был не просто человеком с каменным сердцем, а настоящим камнем, невозможно было бы не влюбиться!

Реджет, ведя Элизе в замок, спокойно объяснял:

— Распакуйте вещи и осмотрите замок. Спальня находится на вершине главной башни, но если вам будет неудобно подниматься и спускаться, я распоряжусь подготовить для вас отдельную комнату на нижнем этаже.

— Думаю, что... не будет удобно.

Элизе на мгновение потеряла дар речи, глядя на головокружительно высокую главную башню.

Замок Лотье имел совершенно иную структуру, чем императорский дворец Аргана. Он выглядел скорее как крепость, чем замок.

— Это потому, что с древних времён эта местность часто подвергалась вторжениям соседних стран. Для безопасности спальня правителя обычно располагается на вершине главной башни.

Даже лестницы, видимые через окна на внешней стене башни, были невероятно многочисленны. Элизе была подавлена высотой главной башни, но постаралась ответить бодро:

— Думаю, мне нужно подняться хотя бы раз, чтобы понять, каково это.

— Так и сделайте.

Реджет больше не настаивал.

— Тогда давайте осмотрим всё снизу вверх...

— Нет. Идите заниматься своими делами.

Но Элизе решительно покачала головой.

— Вы ведь заняты, не так ли?

— Что?

— Я видела, как вы постоянно получали доклады от рыцарей. И о нападении войск Угеля, и о делах поместья. Похоже, у вас много накопившейся работы, так что не беспокойтесь обо мне.

Она могла осмотреть замок и сама. Реджет сузил глаза с недовольным видом.

— Вам лучше точно знать структуру замка. Если вы случайно заблудитесь, то можете ошибочно попасть в подземную тюрьму. Оттуда трудно найти обратный путь, если однажды войти.

— Тогда я могу попросить лорда Рубена. К тому же со мной будет Иветса.

— Рубен не смог должным образом защитить вас.

Её забота постоянно встречала препятствия. Элизе с недоумением спросила:

— Это ведь ваш замок. Здесь опасно?

— Разумеется, внешняя опасность не стоит даже рассмотрения. Но другие ничего не знают о вас, не так ли? Мне неудобно позволять тем, у кого нет предварительных знаний о вас, сопровождать вас.

— Значит, им нужно узнать меня с этого момента. Я не могу всегда ходить с вами. Сколько часов, по-вашему, займёт осмотр замка?

— Почему вы вообще беспокоитесь о таких...

— Я не хочу беспокоить вас по таким мелочам.

— Это мелочь? Вы только что прибыли в этот замок.

— Нет, я имею в виду...

Спокойный разговор постепенно перерастал в спор. Альфредо, Собер и госпожа Петисон обменялись многозначительными взглядами. Их господин всегда был упрямым, но и новая хозяйка, похоже, не уступала ему.

— Как я уже говорила раньше, есть вещи, которые я могу делать сама. Если вы так беспокоитесь...

Принцесса бросила на них взгляд, прося о помощи.

— Я попрошу дворецкого или экономку.

Альфредо, всё ещё находившийся в полуоцепенении, внезапно пришёл в себя.

— Я сопровожу вас, Ваше Высочество.

Воспользовавшись моментом, принцесса быстро отпустила руку великого герцога. Не заметив, как Реджет уставился на свою опустевшую руку, она обратилась к Альфредо:

— Сегодня я хотела бы просто кратко осмотреть главную башню, а затем подняться в комнату, это возможно?

— Конечно. Я также представлю вам служанок, которые будут прислуживать вашему высочеству.

— Спасибо. Тогда я пойду первой, милорд.

Реджет всё ещё выглядел недовольным. Он неохотно сказал:

— Не перенапрягайтесь.

— Не беспокойтесь.

— Альфредо. Проведи умеренный осмотр примерно полчаса, а затем сразу проводи её в спальню. Придёт врач.

— Да, Ваше Высочество.

При упоминании придворного врача Элизе наклонила голову. Снова осмотр?

Озноб, который мучил её несколько дней после падения в озеро, теперь полностью исчез. Это благодаря тому, что он согревал её, когда у него была возможность. По её собственной оценке, её физическое состояние было неплохим, но его мнение, похоже, отличалось.

— Поскольку мы прибыли в Лотье, врач приготовит новое лекарство. Если есть какие-либо лекарственные ингредиенты, которые вам не подходят, вы должны без исключения сообщить об этом врачу.

— Я так и сделаю. Милорд, достаточно. Я буду помнить об этом, так что больше не беспокойтесь.

Альфредо, наблюдавший за ситуацией, уместно вмешался:

— Тогда пойдёмте? Ваше Высочество.

Элизе, следуя за Альфредо, быстро зашагала. Если бы они продолжили спорить, она бы истощила свою энергию ещё до осмотра замка.

Реджет не мог легко оторвать взгляд от её удаляющейся фигуры. Собер осторожно обратился к нему:

— Не желаете ли сначала отдохнуть с дороги, а затем пройти в кабинет, Ваше Высочество? Альфредо и госпожа Петисон хорошо позаботятся о её высочестве.

— Обращение.

— Простите?

— Обращайтесь к ней как к принцессе. Она не будет долго связана с положением супруги великого герцога.

Сказав это сухо, Реджет повернулся спиной к замку.

Это был странный приказ, смысл которого было невозможно понять. Они вернулись после того, как дали супружескую клятву перед Богом, и всё же он приказывает не обращаться к ней как к супруге великого герцога?

Глава 31

Если подумать, Великий герцог и Принцесса обращались друг к другу с крайней степенью формальности. Супруги казались то близкими, то в какие-то моменты — более далёкими, чем чужие люди. Однако нельзя сказать, что между ними совсем ничего не происходило, ведь они держались друг с другом совершенно непринуждённо.

«Неужели они действительно только спали вместе до свадьбы?»

Собер проглотил бьющее ключом любопытство. Реджет Кирстан был хозяином, столь же скупым на неповиновение и невыполнение приказов, сколь и на пустые слова.

— Да, Ваше Высочество. Я передам это Альфредо и госпоже Петисон.

— Хорошо. Я заеду на военный полигон, а затем поднимусь в кабинет, так что жди меня там.

Реджет без колебаний сел на лошадь и потянул поводья, поворачивая голову коня.

Наверное, мне только показалось, что он выглядит недовольным сразу по возвращении? И причина уж точно не в том, что Принцесса решительно отвергла его и ушла первой.

«Говорят, от «наверное» люди гибнут. Да нет, быть такого не может».

Собер склонился в глубоком поклоне вслед удаляющемуся хозяину, ведя за собой рыцарей и солдат. Потребовалось некоторое усилие, чтобы скрыть невольно дёргающиеся уголки губ.

***

Главная башня замка Лотье была огромной и величественной, отражая процветание Лотье. Несмотря на то, что это было каменное строение из толстых блоков, белый мрамор и гипс придавали ему изящество.

Элизе осмотрела склады, где хранились продовольствие и вино, кухню, столовую, где хозяин принимал гостей, и зал для масштабных банкетов.

— На втором этаже находится выставочный зал гобеленов, отражающих историю Лотье и Ванеллы. Обычно здесь ожидают рыцари Лотье, когда Его Высочество созывает их.

Альфредо проводил её вглубь коридора.

— Если пройти через это место, выйдем к кабинету, которым пользуется Его Высочество. Обычно он проводит там большую часть времени. Если открыть внутреннюю дверь кабинета и подняться по винтовой лестнице, можно сразу попасть от библиотеки до самого верхнего этажа. Она ведёт прямо в спальню, так что если у вас будут дела в кабинете, можете воспользоваться этим путём. Сейчас дверь заблокирована, поскольку нельзя произвольно менять расположение мебели, но скоро мы её откроем.

Кабинет Великого герцога был скромным пространством, заполненным столом из красного кедра, бархатным диваном и низкими книжными шкафами. На стене висела большая карта, изображающая рельеф Северного Гранделя. Всё убранство было аккуратно расставлено по углам, словно обустроено в соответствии с характером мужчины, не терпящего излишеств.

— На этом достаточно.

Элизе быстро вышла, едва взглянув на кабинет. Ей было неловко, словно она подглядывала за личным пространством этого мужчины.

Рядом находился зал для совещаний. За ним последовали другие комнаты. Все пространства были огромными, однообразными квадратами, заполненными множеством скульптур и изысканными фресками.

Хотя это и не сравнить с императорским дворцом Аргана, масштаб был впечатляюще роскошным. Главное, чувствовалось, что всё тщательно ухожено и ни в коем случае не заброшено.

Когда в глазах Элизе промелькнуло восхищение, Альфредо гордо выпятил грудь.

— Большинство украшений замка — дары от Его Императорского Величества. Поскольку император питает к нему глубокое доверие, раз в месяц сюда прибывают длинные процессии повозок, гружённых всевозможными сокровищами.

Конечно, среди них всегда были «подарки», которым не особенно радовались. Поскольку их нельзя было вернуть, будучи дарами императора, эти неразобранные подарки до сих пор в изобилии валялись по замку.

«Об этом факте лучше не сообщать Её Высочеству. Она наверняка сочтёт это неприятным».

Ртами служанок займётся госпожа Петисон. Альфредо жестом прогнал нескольких горничных, которые, заметив его во время уборки, приветствовали его.

После этого Элизе ещё долго осматривала замок под руководством Альфредо.

Потолки в замке Лотье были очень высокими. Это было связано с тем, что повсюду в замке имелись лестницы невероятной высоты.

Особенно впечатляла лестница, ведущая в спальню на самой вершине главной башни. В глазах Элизе она выглядела не менее крутой, чем скалистые горы, покрывающие Северный Грандель.

— Пожалуй... стоит немного отдохнуть.

Поднявшись на половину башни, она почувствовала жар в теле. Элизе сняла капюшон и потёрла лоб тыльной стороной ладони. Иветса с преувеличенным беспокойством вытерла её шею платком.

— Наверху нужно сразу приготовить воду для купания.

— Не торопись. Приятно подниматься, любуясь видами.

Вид на горы Грентерна и раскинувшийся под ними густой лес, открывавшийся из окна, был поистине великолепен. Элизе остановилась посреди лестницы и наполнила лёгкие свежим горным воздухом.

Действительно прекрасное и мирное место, достойное прозвища «благословенная земля». Она прибыла в идеальное убежище, где не было ни угрожающих ей волков, ни виселиц, ни суровости севера.

«Но нельзя расслабляться».

Элизе взяла себя в руки. Она больше не была ребёнком, живущим в иллюзии, что внешний мир бесконечно прекрасен. Её безмятежные времена закончились в день, когда рухнули стены Аргана. Неизвестно, станет ли это место убежищем или ещё одним полем битвы.

Элизе несколько раз глубоко вдохнула, чтобы успокоить тревожно бьющееся сердце.

Сколько времени она так восстанавливала дыхание? Снизу по лестнице послышались чьи-то шаги.

«А, звук шагов».

Теперь Элизе могла различить звук его приближения, даже не оглядываясь.

Альфредо, Иветса и другие слуги одновременно поклонились тому, кто был позади неё. Над её головой раздался голос, не сильно отличавшийся от того, что она слышала час назад.

— Думаю, на этом экскурсию лучше закончить.

Прежде чем Элизе успела что-либо ответить, её тело взлетело в воздух. В мгновение ока она оказалась в чьих-то объятиях. Даже не поднимая головы, она знала, что это Великий герцог.

— Ты уже вернулся?

— Беспокоился, поэтому вернулся.

Ох. Похоже, она снова помешала его делам. На лице Элизе отразилось чувство вины.

Словно пресекая её возражения, Реджет опередил её:

— Как я и говорил, сегодня у меня напряжённый день. Но если ваше состояние ухудшится, мне будет трудно сосредоточиться из-за беспокойства. Поэтому не сопротивляйтесь и оставайтесь спокойной.

— В этот раз я и не собиралась сопротивляться.

Элизе послушно кивнула и устроилась поудобнее в его объятиях. Сверху послышалось недоверчивое бормотание:

— Видимо, вам действительно было тяжело.

Ей было немного неловко, но это уже не было чем-то новым.

Мужчина начал подниматься по лестнице со скоростью, несравнимой с её собственной. Элизе ещё ближе прижалась головой к его знакомым объятиям. Только теперь она смогла нормально дышать.

Тревога, колебавшаяся, как водоросли в волнах, незаметно улеглась в тишине.

***

Словно подтверждая, что его слова о множестве дел не были ложью, Реджет, доставив её на самый верх, сразу же спустился в свой кабинет.

Перед спальней супружеской четы владетелей Лотье на вершине главной башни уже ждала госпожа Петисон.

— Это помещение, которым пользуется супружеская чета владетелей Лотье. Отсюда я буду вашим проводником.

Ребекка Петисон была старухой с седыми волосами и морщинистым лицом, но она была выше Элизе и держала спину прямо. Безупречно уложенная причёска и монокль добавляли упрямства к её сухому облику.

— Это гостиная, которую вы разделяете. Внутри находится спальня, а рядом с ней — ванная комната и гардеробная.

Поскольку это было центральное пространство замка, все комнаты были достаточно роскошными, чтобы демонстрировать могущество хозяина. Особенно спальня была настолько роскошной, что Элизе на мгновение спутала её с императорским дворцом Аргана. Элизе старалась не смотреть в сторону кровати с тёмно-синим балдахином.

Когда она обошла помещение и вернулась в гостиную, там стояло более десятка служанок. Госпожа Петисон представила их Элизе.

— Это служанки, которые будут прислуживать Вашему Высочеству.

— Надеюсь, не все они будут прислуживать мне?

— Именно так. Они обучены прислуживать Её Высочеству Принцессе в непосредственной близости, так что у вас не возникнет трудностей с их использованием.

Элизе, подавив замешательство, покачала рукой. Даже в императорском дворце Аргана она не водила за собой столько людей.

— В таком количестве нет необходимости. Достаточно Иветсы и ещё одной служанки.

— Двоих недостаточно. Разумеется.

Как только Элизе произнесла слова отказа, госпожа Петисон мягко парировала. Когда она в замешательстве повернула голову, то встретилась с чёрными, как у хищной птицы, глазами.

— Говорят, вы беременны.

Губы Элизе медленно сомкнулись. Госпожа Петисон подтянула лишь уголки губ, создав изящную улыбку.

— Это поистине радость для Лотье. Однако, как вы знаете, Его Высочество Великий герцог немного отличается от обычных мужчин, и эта старуха, услышав новость, не могла не беспокоиться.

— ...

— Больше всего я волновалась, сможете ли вы благополучно добраться до Лотье, но теперь, видя, что вы прибыли целой и невредимой, я могу вздохнуть с облегчением.

— Спасибо за заботу. Никаких особых проблем нет, так что можешь не беспокоиться.

— Нет. Хотя я действительно немного успокоилась, настоящее только начинается.

Госпожа Петисон кивнула в сторону двери, и кто-то почтительно вошёл. Это был лекарь средних лет.

— Его Высочество Великий герцог распорядился, чтобы как только Её Высочество Принцесса прибудет в спальню, я сразу же проверил её состояние.

— И?

— Лекарь, прибывший с вами из столицы, сейчас распаковывает вещи в отведённой ему комнате, поэтому придворный врач замка Лотье осмотрит Ваше Высочество вместо него.

Элизе была совершенно ошеломлена. Новый лекарь? Этот человек не знал, что она не беременна.

Глава 32

— Прямо сейчас?

— Да. Это займёт всего минуту.

— Немедленно?

— Да.

Элизе прибыла в замок Лотье всего пару часов назад. Реджет, доставив её, сразу же отправился в кабинет. Интересно, сообщил ли он придворному врачу о её состоянии?

Нет, вряд ли такой осторожный человек стал бы расширять круг посвящённых в тайну.

Да и приказ Реджета наверняка не подразумевал, что Элизе должна пройти осмотр, даже не успев снять дорожный плащ. С момента прибытия в замок Лотье она ещё ни разу не присела.

«Значит, это инициатива самой госпожи».

Старая госпожа Петисон хочет лично убедиться в её беременности, не дожидаясь хозяина. Она подозревает Элизе.

Элизе постаралась сохранить спокойную улыбку.

— Сейчас я хочу распаковать вещи и побыть немного одна. Осмотр отложим до вечера, когда прибудет мой личный врач. В любом случае, сейчас ваш осмотр будет бесполезен.

— Это не займёт много времени.

Госпожа Петисон выпрямила свою длинную шею. Зелёные глаза за моноклем, придававшим ей сходство с придирчивым страусом, смотрели холодно. Опустившиеся уголки губ выражали непреклонность.

Элизе, на всякий случай, повторила:

— Я сказала, что сначала хочу распаковать вещи, а затем искупаться, госпожа.

— Это действительно займёт лишь минуту. Прошу вас понять мою заботу о новой хозяйке.

Элизе посмотрела на пожилую женщину с непривычным для себя удивлением. Впервые кто-то из прислуги перечил ей.

В императорском дворце Аргана Элизе не нужно было даже открывать рот, чтобы отдать приказ слугам. Достаточно было взгляда, чтобы получить желаемое, жеста руки — чтобы впустить или выпроводить человека. Она никогда не встречала никого, кто осмелился бы отказаться выполнить её приказ.

Для той, кто всю жизнь прожила как самая благородная дама Аргана, да и всего Гранделя, нынешняя ситуация вызывала весьма необычные чувства.

«Верно. Теперь никто не будет угождать мне».

В таком положении приходится идти в обход. Элизе медленно кивнула.

— Хорошо, если вы настаиваете.

Иветса, наблюдавшая за ситуацией, проводила её к дивану. Впервые с момента прибытия в замок Элизе присела. Придворный врач тут же подошёл и взял её за запястье.

Пока врач несколько раз недоумённо наклонял голову, Элизе спокойно смотрела на зелёную листву за окном. Врач по имени Маклан тихо покачал головой, обращаясь к госпоже Петисон.

Так и знала. Таким поверхностным осмотром, конечно, ничего не выявишь.

По лицу пожилой дамы пробежала тень беспокойства.

— Тогда нам придётся взять кровь. Для точного диагноза.

— Вы переходите все границы, госпожа Петисон!

Иветса, молча наблюдавшая до этого, вмешалась, вспыхнув от гнева.

— Вы собираетесь тыкать иглой в человека, который только что прибыл издалека и даже не успел отдохнуть? Как можно быть такой бестактной?! Отойдите! Даже если взять кровь, результат не будет известен сразу, так что несколько часов отсрочки никого не убьют!

Яростно рыча, Иветса поспешила поправить рукав Элизе. Только тогда взгляд Элизе обратился к пожилой даме и врачу.

— Неудивительно, что ты не знаешь о моём теле. Обычные врачи ничего не знают. За исключением того, кого твой господин приставил ко мне.

— ...

— Поэтому я дважды говорила, что такой поспешный осмотр бесполезен.

Её тон оставался спокойным. Но в нём не было тепла, лишь холод.

— Видимо, в Лотье так принято обращаться с господами.

Принцесса отчитывала госпожу Петисон и врача бесстрастным, суровым взглядом.

Не только в Аргане, но и в любом другом месте забота подчинённого не могла иметь приоритет над приказом господина.

В итоге пожилая госпожа Петисон отступила.

— Прошу прощения. Моё беспокойство привело к невежливости. Тогда отложим осмотр до вечера, а сейчас подготовим ванну...

— Оставь только одну служанку, остальных отпусти.

Элизе коротко усмехнулась. Это уже второй раз, когда ей приходится повторять. Её голос стал ещё более ласковым и холодным.

— Мне не нравится, когда вокруг меня суетится больше трёх-четырёх человек. Длинный хвост часто бывает неудобен и утомителен.

— ...

— Впрочем, если в Лотье количество прислуги определяет престиж хозяина, я готова подчиниться. Хотя герцог, похоже, не держит много сопровождающих, но герцогиня может отличаться. Итак? Ты, отвечай.

Молодая служанка, стоявшая в углу по диагонали от госпожи Петисон, вздрогнула. Юная девушка, на которую указала Элизе, огляделась, словно ища помощи.

— Ваше Высочество, это...

Госпожа Петисон попыталась вмешаться, но Элизе подняла руку, останавливая её.

— Я спросила эту девочку. Отвечай.

— А, это...

Молодая служанка запинаясь ответила дрожащим голосом. На безупречном лице госпожи Петисон появилась лёгкая трещина.

— Обычно... Его Светлость герцог не любит лишней суеты, поэтому всегда держит минимум сопровождающих...

— Тогда хорошо. Значит, если я буду использовать мало слуг, это не запятнает имя Лотье.

— Разумеется. Я ни в коем случае не имела в виду ничего подобного.

Не выдержав, госпожа Петисон снова вмешалась. Элизе мирно улыбнулась.

— Тогда есть ли причина, по которой здесь должно находиться столько людей? Мне неудобно, и это не нарушает этикет.

— ...

— Думаю, этого достаточно. Я была бы признательна, если бы мне не приходилось повторять одно и то же несколько раз.

К этому моменту у госпожи Петисон не осталось оснований для упрямства. Скрыв недовольство, она почтительно поклонилась.

— Да. Тогда я сначала всех отпущу. Прошу прощения за беспокойство.

Принцесса кивнула и расстегнула брошь, скреплявшую плащ. Она так и не разгневалась. Вместо этого она даже пожелала всем хорошего вечера, полностью выпроводив служанок из спальни.

Дверь спальни холодно закрылась.

— Какие невероятно грубые люди!

Иветса, покрасневшая от возмущения, негодовала.

— Они совершенно не готовы служить госпоже. Никто в Лотье не смеет перечить герцогине! Вы должны немедленно сообщить об этом Его Светлости!

— Да. При случае я поговорю с ним. Не уберёшь ли плащ?

— Сегодня же вечером! Давайте плащ. Я просто в шоке. Как они могли не дать отдышаться беременной герцогине!

Элизе, устраиваясь на диване, вздрогнула. Из всего, что выпалила взволнованная Иветса, её внимание привлекла неожиданная фраза.

Сегодня вечером. Элизе мельком взглянула на кровать с опущенным балдахином. Иветса, переводя дыхание, ещё раз подчеркнула:

— Обязательно скажите об этом герцогу сегодня вечером, хорошо?

— Если он придёт.

— Конечно, он должен прийти. Не оставит же он вас спать здесь одну. В первую ночь в Лотье.

Странно придавать такое значение первой ночи. Они уже провели вместе все ночи по дороге сюда.

Хотя на самом деле спала только Элизе. Реджет, похоже, вообще не смыкал глаз.

Иногда он ложился с ней, когда ей было холодно, но она никогда не видела его спящим. После двух недель такого путешествия он сразу отправился в военную зону — наверняка он должен быть измотан.

«Даже драконорождённому нужно несколько дней отдыха».

Хотя она так оправдывалась, на самом деле Элизе сама ещё не была морально готова. Сколько бы она ни убеждала себя, что не в том положении, чтобы думать о комфорте, когда момент настал, она всё равно колебалась.

Всё из-за того, что произошло по дороге в Лотье.

При виде кровати в голове всплывали непрошеные образы. Например, то, что случилось несколько дней назад на рассвете.

Она до сих пор ясно помнила тяжёлое давление, которое ощущала между ног и внизу живота.

Силу рук, крепко державших её бёдра, не позволяя отстраниться, и жар тела, прижимавшегося к ней.

В тот момент мужчина определённо желал её.

От этих воспоминаний внутри всё переворачивалось. Теперь она осознавала факты, которыми пренебрегала в спешке спасти свою жизнь. Чтобы зачать ребёнка, нужно сначала соединить тела — это естественно. Хотя она и знала это...

«Нет. Такие вещи... лучше бы не знать».

Не зная, можно было бы хоть храбриться. Вообще, возможно ли это? Элизе постоянно тёрла живот, пытаясь стереть ощущение тяжёлого давления.

Все ли мужчины такие? Не видев даже очертаний чужого мужского достоинства, она не могла знать.

Иветса, одной рукой суетливо помогавшая ей переодеться, вдруг глубоко вздохнула.

— Но, Ваше Высочество, может, всё-таки позволите трём-четырём служанкам прислуживать вам?

— Что?

— По мере роста малыша вам понадобится больше помощи. Конечно, я сделаю всё возможное, но... сейчас, с моей рукой в таком состоянии...

— Ах, понимаю. Тебе тяжело с травмированной рукой.

Иветса всё ещё носила шину на сломанной руке. Она осторожно предложила:

— Может, хотя бы до восстановления моей руки позволите взять ещё нескольких служанок?

Глава 33

Разумное замечание. На самом деле Элизе тоже не считала, что непреклонная позиция госпожи Петисон — просто упрямство.

Элизе выглядела настолько слабой, что казалось, вот-вот упадет, к тому же она ничего не знала о замке Лотье, да еще и считалось, что она носит семя того самого жестокого драконорождённого. Естественно, чем больше людей будет за ней присматривать, тем лучше.

Конечно, это имело бы смысл, если бы в её животе действительно рос ребёнок.

Элизе вспомнила служанок с их приветливыми и деловыми улыбками. И вдруг осознала.

Это территория Реджета Кирстана. А госпожа Петисон, Альфредо и другие слуги — люди Реджета Кирстана.

Как он и обещал, здесь она будет в большей безопасности от внешних угроз, чем где-либо ещё, но от внутренних глаз и ушей ей не скрыться.

К тому же, именно эти люди будут её ближайшим окружением. Получается, здесь у неё нет союзников.

Даже сейчас, чтобы отдать распоряжение служанке, ей пришлось говорить так долго, как никогда прежде. Впрочем, это не вызывало у неё ни недовольства, ни гнева. Если подумать, странно было бы, если бы Реджет Кирстан обращался с ней как с принцессой.

«В любом случае, жизнь в Лотье не будет гладкой».

Нельзя терять бдительность.

Нет секретов, которые можно хранить вечно. О контракте между Элизе и Реджетом уже знают трое, включая их самих и лекаря.

Лекарь, конечно, подкуплен великим герцогом, и если хозяин его приструнит, он не станет болтать, но, как известно, секрет перестаёт быть секретом, как только покидает твои уста.

Но самой большой проблемой была старая госпожа Петисон. Как долго удастся скрываться от опытной экономки, фактически отвечающей за внутренние дела замка?

Судя по её настойчивому желанию лично проверить состояние здоровья Элизе, если ложь раскроется, она немедленно отправит прошение императору.

«Хорошо бы привлечь её на свою сторону».

Но эта женщина уже была недовольна самим её существованием. Элизе не могла придумать способа завоевать расположение госпожи Петисон.

Значит, у Элизе оставался только один человек.

— Иветса Леонила.

— Да, Ваше Высочество.

— Чей ты человек?

— Конечно же, Вашего Высочества и Его Светлости великого герцога.

Иветса ответила с недоумением. Но Элизе не остановилась на этом.

— Где ты работала раньше? Была служанкой во дворце?

— Нет. Я работала в столичной резиденции, где останавливался великий герцог. Его Светлость лично вызвал меня.

— Он велел тебе заботиться обо мне и докладывать обо всём, что связано со мной?

— Да, Ваше Высочество.

— Значит, ты его человек.

— Разве это что-то меняет?..

Элизе внимательно вглядывалась в растерянное лицо Иветсы. Иветса была единственным человеком, которого она сейчас имела. Можно ли ей доверять?

— Иветса. Когда карета упала с обрыва, я спасла тебе жизнь. Помнишь?

— Конечно. Как я могу забыть такую милость? Если бы Ваше Высочество не вытолкнули меня наружу, меня бы уже не было в этом мире.

— Как насчёт того, чтобы сменить хозяина в обмен на свою жизнь?

Иветса растерянно открыла рот. Элизе спокойно продолжила:

— Я не прошу многого. И не имею в виду, что ты должна предать великого герцога. Тебе нужно лишь сохранить один мой секрет.

В любом случае, она не могла скрыть правду от служанки, которая находится рядом с ней. Пройдёт месяц-другой, и станет очевидно, что её живот не растёт — по сути, раскрытие было лишь вопросом времени.

— Мне не нужны другие служанки, кроме тебя. Разве что если я действительно забеременею, тогда, возможно...

В широко распахнутое окно ворвался горный ветер. Длинные, сверкающие серебристые волосы Элизе заколыхались в такт ветру.

— Никакого ребёнка изначально не было.

Иветсе почему-то показалось, что голос принцессы звучит пусто, как одинокие зимние ветви.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Элизе, поправляя развевающиеся волосы, повернула голову к двери.

— Кажется, прибыл тот, кто сможет это подтвердить.

В дверях стояла пожилая женщина-врач, которая осматривала её в императорском дворце Ванеллы.

***

— Вам определённо стало намного лучше с тех пор, как я видела вас во дворце. Даже не верится, что вы пережили такую серьёзную аварию.

Врач Фрейя, долго проверявшая пульс Элизе, наконец с облегчением вздохнула и отпустила её руку.

— Наконец-то пульс начинает восстанавливаться. Конечно, по сравнению с обычными людьми вы всё ещё крайне слабы, но уже не в таком критическом состоянии, чтобы нельзя было предсказать, что будет завтра.

— Правда?

— Да, жизненная энергия понемногу собирается вокруг центра тела. Но всё же лучше поберечься хотя бы несколько недель и следить за своим состоянием. Пока неизвестно, временное ли это улучшение или процесс восстановления.

Всё же это хорошая новость. Лицо Элизе просветлело.

— А есть ли какие-то симптомы, которые могут помешать зачатию?

— Это нужно ещё понаблюдать. Ведь великий герцог отличается от обычных мужчин.

Иветса уже смотрела на Элизе и врача с изумлением. Похоже, она наконец поняла смысл слов Элизе о том, что «никакого ребёнка изначально не было».

Фрейя задумчиво посмотрела на неё и с трудом начала:

— Прежде всего, Ваше Высочество должны знать кое-что. Это касается предосторожностей при связи человека с драконорождённым. Я откладывала этот разговор, чтобы не беспокоить вас...

— Говори. Не стесняйся.

Элизе выпрямилась, готовясь внимательно слушать.

Нельзя было просто положиться на другую сторону. Элизе тоже нуждалась в предварительных знаниях.

По дороге в Лотье она осознала, что знает о взаимоотношениях мужчин и женщин меньше, чем думала. Она даже не представляла, что мужское достоинство может быть таким пугающе большим.

Фрейя начала объяснение тяжёлым тоном:

— Сначала я хотела бы рассказать вам о зачатии драконорождённого и процессе его развития в утробе. Как вы знаете, прародителем драконорождённых был полукровка от светлого дракона Семешита и человека. Однако такие существа существовали только во времена активности Семешита, а нынешние драконорождённые — это потомки от союзов тех полукровок с людьми, и их потомки.

Элизе это знала. С каждым поколением кровь и способности Семешита в драконорождённых постепенно ослабевали. Однако драконья сущность не может полностью раствориться в человеческой крови, поэтому с каждым поколением драконорождённые всё больше отдаляются и от драконов, и от людей.

— Хотя случай великого герцога особый, большинство драконорождённых ближе к монстрам. У них низкий интеллект, но высокая агрессивность. К тому же, Семешита был не обычным драконом, а наполовину безумным светлым драконом, и это безумие тоже передаётся драконорождённым. То же самое касается и плода драконорождённого.

— ...

— По сравнению с этим, человеческая утроба слишком слаба, чтобы выносить семя драконорождённого. Уже укоренение в матке затруднительно, но настоящие проблемы начинаются после зачатия. Плод драконорождённого растёт, пожирая материнское тело.

— Пожирая материнское тело?

— Да. Особенно когда он вырастает достаточно, чтобы приобрести человеческую форму, он начинает бушевать, пытаясь вырваться из тесной утробы. Как я уже говорила, у драконорождённых части тела принимают форму дракона. Если повезёт, это могут быть голова, крылья или кожа, но если это когти, лапы или зубы, подобные звериным, то от материнской утробы ничего не останется.

— ...

— Даже если каким-то чудом удаётся выносить ребёнка все десять месяцев, мать настолько истощается, высосанная до последней капли, что к моменту родов она слишком слаба, чтобы родить. Поскольку мать не может вытолкнуть ребёнка, он сам разрывает утробу и выходит в мир.

Когда врач на мгновение замолчала, наступила невыразимая тишина. На этот раз даже Элизе было трудно сохранять спокойствие. Эта история далеко превосходила её смутные представления о том, что вынашивание ребёнка — довольно тяжёлый процесс.

Вдруг ей вспомнились резкие слова Реджета.

«Сейчас вы говорите о том, что хотите умереть самым жалким образом».

«Так вот оно что».

Интересно, может быть, и этот мужчина родился таким образом?

Может, поэтому он так разозлился в тот день, когда она солгала перед императором?

— Есть способ извлечь ребёнка, разрезав живот до того, как мать умрёт... Но шансы на выживание всё равно ничтожны. Поэтому мир отвергает детей драконорождённых, называя их демонами. Ведь они действительно рождаются, пожирая своих матерей.

— Почему ребёнок буйствует в утробе?

— Потому что в человеческой утробе нет магической силы, необходимой для питания и роста плода драконорождённого.

— Магической силы...

— Вместо неё он высасывает все питательные вещества из материнского организма. Оставляет ровно столько, чтобы мать едва дышала. Тела женщин, умерших при родах драконорождённого, выглядят настолько ужасно, что на них невозможно смотреть. Лицо и конечности практически окаменевшие, а живот разорван.

Глава 34

С каждым словом врача лицо Иветсы становилось всё бледнее. Она, казалось, не могла решить, чему больше ужасаться — тому факту, что беременность Элизе была наглой ложью, или тем ужасным вещам, которые ей пришлось бы пережить, если бы ребёнок действительно появился.

Элизе, некоторое время пребывавшая в задумчивости, спросила у врача:

— А что за меры предосторожности при близости с драконорождённым, о которых ты говорила?

— Есть период, которого обязательно нужно избегать. Дни, когда у драконорождённого проявляется безумие. Этот период у каждого свой, и точно знает его только сам носитель.

— А что происходит в этот период?

— Гнев светлого дракона Семешита против людей проявляется в полной мере. То есть, он начинает убивать или насиловать людей без разбора. Любого, кто приблизится, будь то мужчина или женщина, без исключения.

— ...

— Вероятно, именно поэтому великий герцог часто отправляется в военные походы. Безумие не утихает, пока он не увидит человеческую кровь или не утолит сексуальное желание. На данный момент лекарства не существует. Поэтому вы должны безоговорочно избегать этого периода. Кроме того.

Это была череда жутких откровений. Фрейя, говорившая без передышки, сделала короткую паузу, чтобы перевести дыхание.

— В основе своей драконорождённые уязвимы перед желаниями. Известно, что во время полового акта они очень настойчивы с партнёром. Вероятно, это инстинкт размножения для увеличения численности особей. Честно говоря, я не представляю, как вы с вашим хрупким, словно стеклянным телом, сможете выдержать его... Я бы предпочла, чтобы вы пересмотрели своё решение.

— Это невозможно, конечно же!..

Иветса теперь выглядела бледной, словно вот-вот потеряет сознание. Она смотрела на Элизе, которая уже восстановила самообладание, с непониманием.

— Как можно участвовать в таком ужасном соитии, не обрекая себя на смерть!

Элизе, немного поразмыслив, задала совершенно неожиданный вопрос:

— Но это ведь не невозможно, верно?

— Что?

— Я имею в виду, с точки зрения физиологии.

— Что?..

Выражения лиц Фрейи и Иветсы стали растерянными. Но Элизе была предельно серьёзна. Хотя её уши покраснели, сейчас ей было не до сохранения достоинства.

— В любом случае, я ведь не умру, но не уверена, возможна ли вообще близость. Я примерно знаю, как это происходит... Но правильно ли я понимаю...

— ...

— Конечно, я знаю, что будет очень больно. Но меня интересует не степень боли, а возможность как таковая.

Ну, просто интересно, слышала ли кто-то... — голос Элизе постепенно становился тише. Фрейя запинаясь ответила:

— Нет, конечно... если его высочество великий герцог проявит особую осторожность, это не будет невозможным.

— А может ли он сам испытывать боль во время близости? Я думаю, если знать заранее, можно быть осторожнее.

— Опять же, если его высочество великий герцог приложит особые усилия... Но, ваше высочество, когда мужчина и женщина соединяются, это не обязательно должно сопровождаться болью. Если они заботятся и уважают друг друга, вполне возможно и наслаждение...

— Правда?

Элизе удивлённо моргнула, а затем слегка улыбнулась.

— Но я не в том положении, чтобы надеяться на такое.

— Нет, что вы, ваше высочество!..

Иветса даже замахала руками. Элизе легко пожала плечами.

— Великий герцог отверг меня, сказав, что не хочет видеть кровь даже в постели. Я и так это знала, так что всё в порядке.

— ...

— В любом случае, это возможно. Хорошо.

От этого спокойного ответа и Иветса, и даже Фрейя просто замолчали. Обе не могли скрыть мысль о том, что принцесса была невежественна в каком-то важном аспекте.

Между тем Элизе наконец разрешила сомнения, которые мучили её в одиночестве несколько дней. Долго глядя на свои сложенные на коленях руки, она наконец улыбнулась с облегчением.

— Хорошо, я поняла. На сегодня можешь идти.

***

После ухода придворного врача Элизе с помощью Иветсы и двух служанок помылась. Она также легко поужинала.

Пока Иветса готовила её постель, она хранила молчание. Элизе не стала специально заговаривать с ней, оставив её в покое.

Она подумала, что, поскольку вышла замуж за великого герцога, используя в качестве предлога несуществующего ребёнка, то не могла винить Иветсу, если та, как и все остальные, считала её распутницей.

К тому же, она слишком устала, чтобы беспокоиться о том, что о ней думают служанки. Элизе устало махнула ей рукой.

— Можешь идти отдыхать. Я хочу побыть одна.

— Да, ваше высочество. Если вам что-нибудь понадобится, потяните за шнур.

Иветса как ни в чём не бывало накрыла её шалью. После минутного колебания она решительно сказала:

— Я сегодня ничего не слышала от вашего высочества.

— А?

— Поэтому и из моих уст ничего не выйдет. Всё, что я видела и слышала сегодня, я буду знать только тогда, когда ваше высочество позволит.

Элизе рассеянно посмотрела на Иветсу.

— Правда?

— Конечно.

— Ты не донесёшь на меня императору? Если меня раскроют, и тебе не поздоровится.

— Разве его высочество великий герцог не знает? В крайнем случае, я спрячусь за его именем, вот и всё.

— Да, спасибо.

Это было облегчением. По крайней мере, ложь о её беременности не просочится через Иветсу. Только теперь напряжённые губы Элизе расслабились.

Однако лицо Иветсы всё ещё оставалось мрачным.

— Но вы ведь хотите забеременеть? Не делайте этого.

— Почему?

— Разве это не ужасно? Что все женщины, вынашивающие детей от драконорождённых, заканчивают так. Невозможно принять это, зная наперёд. Особенно вам, кто ничего не знает...

— ...

— Если вас беспокоят взгляды людей Лотье, можно будет в подходящее время сказать, что у вас случился выкидыш. Никто не посмотрит на вас странно.

— Тогда императорский двор Ванеллы не оставит меня в покое. Ценность моей жизни зависит исключительно от ребёнка, которого ещё даже нет.

— Как вы можете говорить об этом так спокойно...

Элизе лишь слегка улыбнулась.

Конечно, откровенные объяснения врача шокировали и Элизе. Но у неё была информация более надёжная и достоверная, чем объяснения врача.

В императорском дворце Аргана тайно передавались многочисленные истории о светлом драконе Семешите и его ученике Галлиане.

Всякий раз, когда Элизе скучала или впадала в уныние, Андрей брал её с собой в дворцовую церковь. В подземной гробнице под алтарём вместе с останками предков хранились секретные документы Аргана.

Времена, когда Семешита ещё не был светлым драконом. Истории о днях, когда предок Галлиан был его учеником, и о многочисленных магических кругах, которые он получил от дракона и развил. А также записи о неизвестном никому на континенте конце Галлиана и о том, как его кровная линия, императорская семья Аргана, смогла избежать гнева дракона и продолжиться в последующих поколениях.

Благодаря этому Элизе могла быть в некоторой степени уверена. Она пробормотала, словно разговаривая сама с собой:

— Если в этом мире есть женщина, которую Реджет Кирстан может взять без опаски, то это только я.

— Ваше высочество...

— Это может быть тяжело. Но я не умру так жалко. Зная это, я и пришла сюда.

Проблема в том, что он должен перестать беспокоиться.

Элизе задумчиво смотрела на дверь спальни, которая, казалось, не собиралась открываться. Она предполагала, что сегодня вестей не будет, но что насчёт завтра? А послезавтра?

Придёт ли он навестить меня?

Элизе с трудом оборвала свои мысли. Это был всего лишь первый день в замке Лотье. Не было необходимости торопиться.

***

Только глубокой ночью, когда взошла чистая полумесяцем луна, в кабинете великого герцога зажглась свеча.

— Вам стало намного лучше. Вероятно, если вы будете хорошо спать и вовремя питаться, вы сможете двигаться без особых затруднений.

От стола из красного кедра исходил свежий аромат. Для Реджета это был знакомый запах, ставший символом Лотье.

Он разворачивал один за другим десятки пергаментов, которые оставил ему помощник, и слушал доклад. Хотя он читал отчёты об управлении поместьем, слушал он не об этом.

— Никаких явных последствий травмы также не наблюдается. Звон в ушах полностью прекратился. Кажется, нет ничего, о чём стоит сильно беспокоиться прямо сейчас.

Перед Реджетом почтительно стояла врач Фрейя, которая днём осматривала Элизе.

— Ты правильно передала обращение «ваше высочество»?

— Конечно. Я рассказала всё, что вы велели, и добавила всё, что знала сама.

— И она оставалась спокойной, слушая такие вещи?

— Да. Она внимательно слушала, но не выглядела сильно потрясённой.

Реджет усмехнулся. Он вспомнил женщину, которая невинно моргала влажными глазами и украдкой поглядывала на его пах, когда прижималась к нему.

Уголки его плотно сжатых губ изогнулись в кривой улыбке.

— Какая бесстрашная.

Или бездумная, или лишённая чувства опасности.

А если ничего из этого, то, возможно, у неё есть что-то, на что она полагается.

Был один момент, вызывавший подозрения.

Глава 35

— Подозрительно, что восстановление стало таким быстрым за несколько месяцев. Ведь когда вас впервые схватили войска Ванеллы на границе, вы страдали от ран, воспалений и высокой температуры целых полтора месяца. А после падения в озеро — всего две недели болезни, и всё. Странно.

— Вероятно, причиной длительного недомогания после первого пленения войсками Ванеллы был сильный психологический стресс.

— Разве падение с обрыва и чуть не утонуть — не достаточно травмирующее событие? Скорее больше, чем меньше, не так ли?

— Это так, но...

Лекарь смущённо замолчал. Реджет положил пергамент на стол и собрался с мыслями.

Если в её теле произошли какие-то изменения, и причина лежит в области, недоступной для диагностики лекаря, оставалась только одна возможность.

— Принцесса использовала магию. Это был барьер, достаточно большой, чтобы укрыть более сотни голов. Может ли это быть причиной?

— Магическая сила — это ещё неизученная область. Я не могу утверждать наверняка.

Магия. И лежащая в её основе магическая сила. Эта наука в Гранделе была исключительной прерогативой императорского дома Аргана.

Хотя все в Гранделе почитали и жаждали магию, Арган тщательно скрывал эту силу от глаз континента. Даже Реджет, драконорождённый с магической силой, текущей в его венах, ничего не знал об этой загадочной силе.

Исследовательский институт магии в императорском дворце Аргана перешёл в руки людей из Угеля. За исключением их, единственным человеком, знающим больше всего о магии, сейчас была Элизабет Асейку.

«Значит, я ничего не узнаю, пока она не заговорит».

Очевидно, у неё есть что-то, во что она верит, поэтому она остаётся непоколебимой. Реджет бегло просмотрел медицинскую карту Элизе, которую передал ему лекарь, и отложил её.

— Однако... Ваше Высочество.

Лекарь, внимательно наблюдавший за его настроением, осторожно заговорил.

— Я говорю это из беспокойства...

— Говори.

— Даже если её способность к восстановлению немного улучшилась, это не значит, что она здорова как обычная женщина. Поэтому, когда вы разделяете с ней ложе, вам нужно быть особенно, действительно особенно осторожным. Конечно, вы это знаете.

— ...

— И если возможно, будьте немного нежнее... Её Высочество, похоже, не знакома не только с физической близостью между мужчиной и женщиной, но и с естественными ощущениями и удовольствием...

— То есть не быть с ней грубым?

— П-прошу прощения.

Пожилая женщина-лекарь склонила голову с обеспокоенным выражением лица. Реджет потёр пульсирующий висок.

— Если бы я этого не знал, у меня не было бы такой головной боли.

Если принцесса действительно маг, возможно, она сможет как-то справиться с ним. Но Реджет совершенно не был настроен рисковать, полагаясь на такую низкую вероятность.

После того, как он открыто показал своё желание Элизе в гостинице, он осознал одну вещь. Если однажды переступить границу, установленную разумом, пути назад не будет.

Долго подавляемая природа драконорождённого не сможет удовлетвориться одним или двумя разами. День? Два? Даже в этом он не мог быть уверен. От одного лишь воспоминания о влажно блестящих золотистых глазах и головокружительном аромате живых цветов у него начинало гореть за глазами.

«Сколько дней мне нужно держаться на расстоянии?»

Смесь раздражения и сложных чувств. Реджет небрежно кивнул.

— Можешь идти.

— Да, Ваше Высочество.

Лекарь поклонился и вышел из кабинета. Реджет собирался снова опустить взгляд на документы, но мельком взглянул на дверь.

В щель двери, через которую вышел лекарь, виднелось тёмно-зелёное платье.

— Могу я войти, Ваше Высочество?

— Да.

Госпожа Петисон вошла в кабинет прямой походкой.

Реджет бросил взгляд в окно, оценивая время. Была глубокая ночь, солнце давно зашло. У Петисон не было причин искать его в такой поздний час.

— Что-то случилось с принцессой?

Госпожа не ответила сразу, некоторое время храня молчание. Она была из тех, кто не колеблясь давала строгие рекомендации и советы, даже если собеседником был Реджет. Её нерешительность была необычной.

— Её Высочество принцесса только что отправилась спать, как я слышала.

Он уже получил об этом доклад. Реджет приподнял одну бровь.

— Ты пришла сказать мне это?

— Теперь, когда у нас появилась хозяйка, в замке Лотье должны произойти изменения. Есть вопросы, которые я хотела бы обсудить с Вашим Высочеством.

— Говори.

— Собираетесь ли вы доверить принцессе внутренние дела замка?

— Внутренние дела?

Он не задумывался об этом. Он был так сосредоточен на бессмысленном контракте, предложенном Элизе, что не думал о других вещах. Например, об ответственности и обязанностях, которые она должна нести как супруга великого герцога и хозяйка.

Реджет регулярно отсутствовал в Лотье, и в это время делами замка занимались главный дворецкий Альфредо и главная горничная, госпожа Петисон. Особенно госпожа Петисон, которая в молодости, будучи вдовой барона Петисона, отвечала за весь род. Она никогда не создавала проблем, управляя внутренними делами.

До сих пор место супруги великого герцога было вакантным, поэтому госпожа Петисон занималась всеми делами, но теперь ситуация изменилась, и пришло время для обсуждения.

Однако, по сути, брак между ним и принцессей был лишь формальностью. Это были временные отношения, которые могли закончиться в любой момент. Доверить управление внутренними делами человеку, который пробудет здесь недолго, было неэффективно.

Реджет открыл документы, накопившиеся за год его отсутствия. Документы, подготовленные людьми, с которыми он работал почти 15 лет, были безупречны.

Было бы лучше, если бы госпожа Петисон продолжала заниматься всем, как и раньше, а он просто утверждал решения.

Если бы Элизабет не была принцессей Аргана, так бы и было.

Реджет не долго размышлял. Он равнодушно сказал:

— Сначала спроси о намерениях Её Высочества.

Госпожа Петисон недоверчиво посмотрела на своего господина. Сначала узнать мнение принцессы означало косвенное разрешение позволить ей вмешиваться во внутренние дела, если она того пожелает.

Зная, что великий герцог не бросает слов на ветер, она всё же не могла не переспросить.

— Вы имеете в виду, что даёте принцессе право принимать решения?

— Если она того желает.

— Но если человек, который ничего не знает о Лотье, поспешно заинтересуется внутренними делами и допустит ошибку...

— Разве мои владения настолько слабы, что пошатнутся от нескольких ошибок?

— Это зависит от того, чем она заинтересуется. Например, финансы. Хотя Лотье так же богат, как и столица, он сильно отличается от Империи Арган в её расцвете. У неё будут другие стандарты.

— Естественно, человек, проведший всю жизнь в императорском дворце Аргана, не будет знать о Ванелле или Лотье.

— Да, поэтому...

— Поэтому, если она хочет знать, расскажите ей, и если она чего-то хочет, не спрашивайте каждый раз моего разрешения. Служите ей так же, как мне, и этого будет достаточно.

Великий герцог снова обратил внимание на документы, как будто сказал всё, что хотел.

Петисон закусила губу. Она не ожидала такого ответа, но, похоже, её господин действительно намеревался во всём угождать принцессе.

«В чём причина? Он не из тех, кого можно шантажировать...»

Она не собиралась долго беспокоить господина, который только сегодня вернулся. Но раз разговор зашёл так далеко, был один момент, который необходимо было прояснить.

С тех пор как она услышала слухи о каких-то отношениях между великим герцогом и принцессей, Петисон не могла избавиться от подозрений.

— Её Высочество принцесса не желает, чтобы я присутствовала при её осмотрах лекарем.

Реджет поднял глаза на эту неожиданную смену темы.

— И?

— По крайней мере, я, как главная горничная, должна быть полностью осведомлена о состоянии Её Высочества. Только так я смогу действовать в экстренных ситуациях.

— Разве лекарь не ведёт медицинские записи?

— Я говорю это потому, что считаю, что нет необходимости что-либо скрывать.

Разве это не подозрительно? Учитывая, с кем она говорит, она не могла прямо сказать, что супруга великого герцога вызывает подозрения, но великий герцог наверняка проницательно понял её намерения.

— Петисон.

Реджет тихо вздохнул и положил документы на стол. Но его последующие ледяные слова были далеки от ожиданий Петисон.

— Я только что ясно сказал, что ты должна служить ей так же, как мне. Похоже, ты и мои намерения своевольно интерпретируешь и вмешиваешься.

— Нет, как я могу.

— Тогда нет причин делать это с принцессей. Если она не хочет, не делайте этого. Не понимаю, почему разговор так затягивается. И разве вы не заставили её пройти осмотр против её воли?

— Что?

— Я слышал, что Маклан посещал её спальню.

Маклан был придворным врачом, постоянно проживающим в замке Лотье. Губы госпожи Петисон сжались, как раковина.

— Неужели ты думаешь, что я не знаю, что происходит в моём замке?

— Прошу прощения.

— Мне будет стыдно предстать перед Её Высочеством.

— Я была недальновидна. Простите меня.

Глаза и уши великого герцога были повсюду в Лотье. Даже близкие к Петисон люди не были исключением. То, что он вообще выслушал её, было возможно только потому, что Петисон выросла в Лотье.

— Тогда завтра я спрошу Её Высочество принцессу о её намерениях относительно внутренних дел.

— Сделай так.

Петисон с трудом сдержала вздох и закрыла глаза с тяжёлым чувством. Она понимала, что пора уходить, но не могла заставить себя сделать шаг.

— Осмелюсь сказать ещё одно слово? На этот раз не как главная горничная Лотье, а как ваша кормилица.

Рука Реджета, только что взявшая перо, замерла.

Глава 36

Кормилица — давно не слышал этого слова.

Вместо ответа он кивнул, давая разрешение.

— Я надеялась, что Ваше Высочество вступит в брак с той, кого любит всем сердцем.

Но как только Петисон открыла рот, Реджет разразился недоуменным смехом. Несмотря на это, госпожа Петисон невозмутимо продолжила.

— Я до сих пор помню девятилетнего мальчика, впервые переступившего порог императорского дворца Ванеллы. Того ребёнка с пустыми глазами, которому не к кому было прильнуть. Вы смотрели на знатных особ с восхищением. Особенно на Его Императорское Величество.

— ...

— Когда Вашему Высочеству пожаловали титул и земли, я искренне желала: пусть Лотье станет для вас опорой. Пусть это место станет вашей силой и прочным фундаментом, чтобы вы поднялись на недосягаемую высоту.

— Не думал, что ты до сих пор считаешь меня ребёнком.

Реджет безразлично оборвал её. Это был безмолвный приказ закончить и уйти, но госпожа Петисон упрямо продолжила.

— В те времена вы смотрели на своего сводного брата, императора, так же, как сейчас смотрите на принцессу. Вы действительно привезли сюда спутницу жизни, а не госпожу, которой нужно подчиняться и поклоняться?

— А что, если ни то, ни другое?

— Тогда вы жалеете её?

— Если тебе так кажется, думай так.

— Я слышала, что принцесса была на грани повешения в столице. Говорят, её помиловали под предлогом беременности. Скажите правду, Ваше Высочество. Действительно ли она носит вашего ребёнка?

Вопросы следовали один за другим. Реджет раздражённо отрезал:

— Рубен Диак написал в Лотье настолько подробный отчёт?

— Я получила отдельные сведения из столицы. Донесения лорда Рубена были недостаточно обстоятельными.

— Если ты знаешь, зачем спрашиваешь?

— Потому что это странно. Если бы вы сказали, что привезли её, ослеплённый похотью, я бы не поняла, но это звучало бы убедительно.

— В этом есть доля правды.

Великий герцог небрежно бросал уклончивые ответы без особого энтузиазма. В конце концов, на благородном лице Петисон проступил гнев.

— Его Императорское Величество, возможно, поверил таким уклончивым словам. Но эти старые глаза не обмануть. Какова истинная причина, по которой вы привезли принцессу в Лотье? Если не из восхищения, не из вожделения и не из жалости, может, вы заключили с ней какую-то сделку?

— Ребекка.

Реджет издал низкий вздох и с грохотом положил пергамент на стол.

— Мне всё равно, считаешь ли ты меня несмышлёным ребёнком или похотливым зверем. Но превышение полномочий недопустимо.

— ...

— Ты спросила, почему я привёз принцессу. Я сделал это, потому что хотел. Тебя устраивает такой ответ?

— Значит, в конечном счёте, моя первоначальная догадка была верна.

Никто не догадывался, что за фасадом аскетичного и бесчувственного рыцаря скрывается воронья натура, собирающая блестящие вещи.

Ребекка Петисон была единственной, кто знал о юности Реджета Кирстана, не считая императора. Именно она была кормилицей, которую приставил к нему император Нойер, когда впервые купил сводного брата на арене.

Она наблюдала за ним более двадцати лет. За это долгое время девятилетний ребёнок, только что прибывший во дворец, стал юношей, затем возмужал и превратился в рыцаря, не знающего равных, опираясь на благословенную землю Лотье и доверие императора.

Однако госпожа Петисон лучше всех знала, что скрывается за внешностью молодого великого герцога, казавшегося неуязвимым.

Реджета Кирстана неизбежно влекло к людям, словно созданным по образу и подобию богов. Он не мог оторвать взгляд от тех, кто обладал блестящим положением, внешностью и происхождением.

Но это не потому, что они были ему дороги, или он их лелеял, или восхищался ими. Это был лишь результат обучения, полученного в юности, пронизанной самоненавистью.

Даже у Военного Демона, державшего мир у своих ног, оставалась отчётливая история подчинения, которую невозможно было стереть.

— Пожалуйста, не говорите, что будете служить принцессе Аргана как госпоже. Если только вы не хотите погубить Лотье обвинением в государственной измене. Лучше относитесь к ней как к ценному экспонату своей коллекции.

Бесполезно поучать взрослого мужчину, которому уже за тридцать. Госпожа Петисон, гордо подняв подбородок, холодно закончила:

— Спите в спальне. Ваша супруга будет ждать вас.

С этими словами она покинула кабинет.

После ухода Петисон Реджет молча продолжил читать оставшиеся документы.

Ребекка Петисон знала, что он крайне не любит засыпать в одном помещении с кем-либо.

Зная это, она всё равно велела ему спать там. Смутно догадываясь, что в ближайшее время он не будет пользоваться этой спальней.

Свечи, освещавшие кабинет, горели ещё долго.

05. Неудобные мелочи

Тонкий луч солнца пробивался сквозь полог кровати.

Элизе, прикрыв глаза рукой, поворочалась и сонно поднялась.

Давно не спала на такой хорошей перине с пуховым наполнителем — почти как на её кровати в императорском дворце Аргана. От недавно сменённого одеяла исходил приятный хрустящий запах свежей ткани.

Благодаря этому она впервые за долгое время крепко выспалась. Место рядом пустовало, но она этого ожидала, так что всё в порядке.

С помощью Иветсы Элизе привела себя в порядок, а затем решила неспешно прогуляться по замку, чтобы осмотреть то, что не успела увидеть вчера. Однако, спустившись вниз, она сразу же столкнулась с пожилой госпожой Петисон.

— Хорошо ли вы спали?

— Благодаря вашей заботе выспалась прекрасно.

— Его Высочество не спустился с вами?

— Он не спал в спальне.

— Видимо, был занят делами.

— Возможно.

Петисон, не договорив, пристально смотрела на удаляющуюся спину принцессы, которая ускорила шаг. Маленькие ушки, виднеющиеся сквозь серебристые волосы, слегка покраснели. С первого взгляда было понятно, что отношения между супругами не слишком близкие.

Госпожа Петисон предложила принцессе, которая на мгновение замешкалась, не зная, куда идти:

— Если вы хотите продолжить осмотр, я могу сопровождать вас.

Элизе неохотно кивнула. Эта строгая пожилая дама вызывала у неё дискомфорт, но лучшего проводника по замку, чем госпожа Петисон, главная служанка, не найти.

Многочисленные скульптуры и прекрасный мрамор гармонично украшали интерьер замка. Огромные гобелены на стенах коридоров изображали красочные времена года Лотье.

Элизе осмотрела банкетный зал с массивным дубовым столом и кухню. За пределами главной башни располагалась отдельная часовня.

Слуги, прерывая работу, низко кланялись Элизе. Её любопытный взгляд задержался на некоторых из них.

Если отметить одну особенность, то в этом замке было необычайно много красавиц. Среди служанок встречались настолько привлекательные девушки, что даже Элизе невольно засматривалась на них, и даже среди горничных, выполнявших черновую работу, таких было немало.

У них была ещё одна общая черта — в отличие от других, они особенно часто бросали на неё косые взгляды.

Может, это вкус госпожи Петисон?

— Всех, кто работает в замке, отбираете вы?

— До сих пор я и главный дворецкий отбирали их по взаимному согласию. Если вам нужен список прислуги, я подготовлю его.

Не помешает запомнить имена и лица обитателей замка. Когда Элизе кивнула, госпожа Петисон едва заметно улыбнулась. Лишь уголок её рта слегка приподнялся, создавая какую-то многозначительную улыбку.

— А... теперь, когда я подумала об этом, здесь есть и те, кого мы не отбирали.

— Вот как? Кто же?

— Были люди, которых присылал сам Его Императорское Величество. До прошлого года, пока Его Высочество великий герцог не отправился в поход, их присылали каждый месяц.

— Прислугу?..

В Лотье наверняка много желающих работать в замке великого герцога, зачем императору специально кого-то присылать?

Видя недоумение Элизе, улыбка на лице пожилой госпожи Петисон стала шире. Она любезно ответила:

— Не прислугу, а кандидаток в супруги великого герцога. Его Величество уделял особое внимание браку Его Высочества.

— ...

— В Лотье мы всегда были в затруднительном положении. Нельзя было ни отказать, ни прогнать женщин, присланных Его Величеством. В итоге нам приходилось их принимать.

Выражение лица Элизе едва заметно застыло.

Если бы это были знатные дамы, их не отправляли бы в Лотье как подарки. Значит, император с самого начала посылал женщин, чтобы тот мог брать их по своему усмотрению. Разве придворный врач не говорил, что Драконорождённые уязвимы перед похотью?

Может, он надеялся, что хоть одна приглянется? Неужели он так жаждал заполучить Драконорождённого?

В конечном счёте, это означало, что в замке живут десятки женщин, присланных в собственность великому герцогу. Красавицы, из которых он мог выбирать любую — ведь для этого их и прислали.

Внезапно возник вопрос.

Среди этих присланных женщин, были ли те, кого этот мужчина взял?

Глава 37

На второй и третий день пребывания в Лотье жизнь Элизе текла спокойно.

Казалось, будто она вернулась в прежние времена в Аргане. Разница лишь в том, что суета замка, которую она всегда наблюдала издалека, теперь была прямо за дверью.

В замке Лотье единственной, кто держался с ней дружелюбно, была Иветса. Остальные слуги либо крайне осторожничали с ней, либо были чрезмерно почтительны.

Она привыкла к этому, поэтому не обращала особого внимания. Однако всякий раз, когда она замечала красивую служанку или горничную, её шаги невольно замедлялись.

Хотя их брак был лишь формальностью, мысль о том, что она живёт под одной крышей с женщинами, которых её муж, возможно, когда-то обнимал, вызывала у Элизе странное чувство.

В конце концов, она ничем не отличалась от них. Ведь цель у всех была одна — выносить семя драконорождённого.

Это был её собственный выбор, и как бы ни было тяжело на душе, ничего не поделаешь.

«Лучше бы я поскорее забеременела».

Тогда, по крайней мере, она могла бы избавиться от этого беспокойства о том, что время уходит безвозвратно.

Из-за задержек в пути в Лотье уже прошёл почти месяц из срока контракта. Когда она считала оставшиеся дни, её охватывало нетерпение.

В итоге покой был недолгим. На пятый день пребывания в Лотье Элизе начала плохо спать.

Уют, напоминавший ей об Аргане, пробуждал тоску по брату. Каждую ночь ей снился истекающий кровью Андрей, который упрекал её.

— Как ты могла пойти на такую нелепость, Элизе! Ты ведь принцесса Аргана! Как ты могла добровольно стать инкубатором для чужого семени!..

По пути в Лотье ей не снились сны об Андрее. Самым большим отличием между тем временем и нынешним было, конечно же, отсутствие того мужчины.

— ...

Уже седьмой день Элизе засыпала и просыпалась одна в этой просторной спальне. Место рядом с ней было безупречно чистым, без малейших признаков того, что кто-то откидывал одеяло и ложился.

— Сегодня тоже не пришёл.

Хотя это не входило в её намерения, но с тех пор, как она встретила Реджета Кирстана, дней, когда он не был рядом с ней, было немного. И вот, проспав всего неделю в одиночестве, она уже скучала по его присутствию.

За последние несколько дней Элизе видела этого мужчину всего один раз. Вчера она мельком заметила его спину вдалеке за окном, когда он был с рыцарями, вот и всё.

Как бы ни был велик замок, такое невозможно, если только одна из сторон намеренно не избегает другую.

Невольно закрадывалось зловещее предчувствие. Неужели.

«Он ведь собирается сдержать обещание?..»

В памяти попеременно всплывали его слова о том, что он не хочет брать такую женщину, как она, и его безразличное предупреждение «привыкай заранее». Хотя она своими глазами видела доказательство его возбуждения, что говорило о том, что он не совсем равнодушен, но осознание того, что она уже неделю предоставлена сама себе, вызывало беспокойство.

В итоге сон окончательно пропал.

«Надо хотя бы увидеть его лицо».

Элизе потянула за шнур, свисающий над прикроватным столиком. Вскоре Иветса с сияющей улыбкой открыла дверь спальни.

— Ваше Высочество, вы рано встали! Вы могли бы поспать ещё немного.

— Нет, я выспалась.

— Сначала я принесу вам тёплый суп. Согрейтесь.

— Нет. Еда потом. Принеси мне шаль, пожалуйста.

— Что? Вы только проснулись, куда вы собираетесь?

— В кабинет. Ненадолго. Я воспользуюсь той лестницей, так что это не займёт много времени.

Элизе быстро умылась и наспех оделась.

Она отодвинула занавеску и открыла деревянную дверь. Перед ней появилась узкая и тёмная винтовая лестница. Этот путь, как ей говорили, был доступен только для хозяина и его супруги, слуги и служанки не могли им пользоваться.

Однако, спустившись всего на два витка, Элизе пришлось признать, что она ошибалась.

Лестница была очень узкой и крутой, без окон наружу или подсвечников на стенах. Единственным источником света был тусклый луч, проникающий через щель где-то в потолке.

Только тогда она пожалела, что не взяла с собой свечу. Если упасть здесь, можно переломать кости.

Элизе спускалась по винтовой лестнице, сосредоточив всё внимание на своих шагах.

Когда бесконечная спиральная лестница начала вызывать головокружение, она наконец достигла плотно закрытой двери.

Через маленькое окошко размером с ладонь, расположенное чуть выше уровня её глаз, проникал мягкий утренний свет.

Элизе приподнялась на цыпочки и приблизила глаза к маленькому окошку. В её золотистых зрачках отразился вид кабинета великого герцога, мимо которого она прошла вчера, не заглянув внутрь.

На аккуратно убранном столе и стуле не осталось ни малейших следов использования с прошлой ночи. Того, кого она искала, тоже не было.

— Я просто хотела увидеть его лицо...

Может, всё-таки войти? В конце концов, дверь для того и существует, и вряд ли будет невежливо войти в кабинет и подождать.

Элизе, долго колеблясь, положила руку на дверную ручку. Металлический механизм со скрипом повернулся в замке.

Но дверь не открылась.

Снаружи явно что-то тяжёлое преграждало путь. Сколько бы Элизе ни толкала дверь изо всех сил, та не сдвинулась с места.

Был только один повод, по которому самый быстрый проход, соединяющий кабинет хозяина с его комнатой, мог быть заблокирован. Лестница не использовалась. А значит, комната наверху, естественно, была спальней, которой он не пользовался.

Впрочем, причина, по которой спальня хозяина находится на самом верху главной башни, — защита от злоумышленников. У него, рыцаря и драконорождённого, не было причин терпеть неудобства и настаивать на верхнем этаже.

Элизе грустно вздохнула и отступила от двери на шаг. При мысли о возвращении наверх ей стало тоскливо.

Может, это наказание за то, что хотела подсмотреть, как вороватая кошка? Не стоило делать такие глупости.

Может, если подождать немного, он вернётся в кабинет? Но лучше было бы сейчас поскорее подняться в спальню, чем неловко столкнуться с ним через круглое окошко в запертой двери.

Элизе в последний раз с силой толкнула дверь. Она по-прежнему не сдвинулась с места.

— Да что же это!

Её охватил гнев. Элизе крепко сжала кулак и ударила по двери. Какое унижение!

Именно в этот момент снаружи послышался шорох.

Элизе в испуге отпрянула от двери на несколько шагов. За маленьким окошком кто-то смотрел на неё округлившимися глазами.

***

Все окна в спальне на самом верху главной башни были широко распахнуты.

Иветса и Лария, недавно назначенная прислуживать принцессе, усердно убирали спальню и гостиную. Каменные стены даже в тёплую позднюю весну сохраняли прохладу, и из-за сильных сквозняков было трудно проветривать комнату, когда принцесса находилась здесь.

Две служанки старательно трудились, чтобы быстро закончить уборку, пока хозяйка отсутствовала. В этот момент в гостиную вошёл мужчина, и Иветса перестала вытирать пыль.

— Ваше Высочество.

Это был великий герцог. Он бросил взгляд на полуоткрытую дверь спальни.

— Она здесь?

— Простите?

Иветса выглядела озадаченной.

— Её Высочество спустилась уже довольно давно...

Реджет слегка нахмурился, не ожидая такого ответа. Ушла? Так рано утром?

— Сейчас не время для прогулок.

Было чуть меньше восьми часов. Элизе обычно просыпалась около восьми.

Он зашёл проверить её самочувствие перед тем, как отправиться на осмотр владений. Хотел лишь убедиться, что она спокойно спит, и уйти, но она уже встала и спустилась?

— Сегодня она проснулась рано. Около часа назад спустилась в кабинет, видимо, вы разминулись.

— А ты почему не сопровождала её?

— Она настояла на том, чтобы пойти одна. Была так решительна, что я не осмелилась следовать за ней вопреки её воле. Прошу прощения.

— Понятно.

В замке было множество лестниц и коридоров. Но ему сообщали, что госпожа Петисон и Альфредо показали ей основную планировку замка. Судя по докладам, она хорошо питалась и вовремя принимала лекарства, так что вряд ли стоило беспокоиться о том, что она заблудилась или где-то упала.

Реджет окинул взглядом уютно обставленное помещение. Спальня, пустовавшая почти пятнадцать лет, преобразилась до неузнаваемости. Достаточно роскошная, достаточно комфортная и вполне безопасная. На его взгляд, ни в чём особом недостатка не было.

— Ничего необычного не происходило?

— Нет.

Реджет заметил колебание на лице служанки и сузил глаза. Недопустимо, чтобы служанка подбирала слова, отвечая на вопрос хозяина.

— Говори. Всё, даже мелочи.

— Дело в том, что последние два дня она, кажется, плохо спит. Похоже, она просыпалась несколько раз на рассвете, но не звала меня, так что я узнала об этом только после восхода солнца.

— Плохо спит?

Реджет слегка нахмурился. Он вспомнил последние три месяца.

Когда её впервые схватили, и она наносила себе раны, Элизе определённо часто мучили кошмары. Она часто дрожала во сне или стонала, как будто у неё был припадок.

Но во время путешествия в Лотье она спала крепко, не просыпаясь до рассвета.

Глава 38

— Может быть, вам страшно спать одной? — осторожно предположила Иветса.

— Вы ведь приехали в Лотье всего неделю назад. Вам понадобится время, чтобы привыкнуть.

— Вероятно. Внимательно наблюдай за ней и докладывай.

Когда Реджет отдал короткий приказ и уже собирался уходить, Иветса поспешно добавила:

— Днём она специально спускалась вниз, чтобы провести время с людьми — похоже, ей не хватает человеческого тепла.

Человеческое тепло. Реджет вспомнил, как она рассказывала, что всю жизнь прожила в огромном Аргане, но проводила время только в своих покоях.

«Может, стоит отпустить её осмотреть поместье».

В последнее время в замке Лотье было шумно. В холле каждый день проводились банкеты в честь окончания войны и благополучного возвращения армии. На улицах уже несколько дней продолжались празднества.

Он знал, что стоит людям собраться, как они начинают судачить о принцессе Аргана. Принцесса павшей империи и драконорождённый — такое сочетание слишком привлекательно, чтобы разговоры быстро утихли.

К тому же, слухи распространяются быстро. Для того чтобы дурная репутация принцессы, которую в столице называли распутницей, дошла до Лотье, понадобится всего несколько дней.

Он не хотел, чтобы принцесса стала предметом развлечений на устах у людей, поэтому не собирался позволять ей гулять снаружи. По правде говоря, он не хотел не то что показывать ей поместье — он вообще не хотел выпускать её за пределы замка.

В любом случае, замок Лотье был большим и в нём было много редких достопримечательностей. Не было необходимости рисковать и выпускать её за пределы замка.

Реджет как раз собирался прийти к такому выводу, когда Иветса осторожно добавила:

— Не стоит просто передавать сообщения через слуг, уделите ей внимание, чтобы она не чувствовала себя одинокой, и ей скоро станет лучше. Кажется, ей нужен супруг.

— Она так сказала?

— Она не говорила, но когда служишь кому-то, видишь многое.

Она нуждается в нём... Даже если это была лишь лесть служанки, слушать такое было приятно.

«Может, стоит пойти с ней...»

Если он сам будет сопровождать её, не будет ни сплетен, ни опасности. Он склонялся к тому, что можно позволить ей хотя бы это.

Увидев, что господин настроен благосклонно, Иветса поспешила продолжить:

— Например, сейчас, вместо того чтобы оставаться здесь, почему бы вам не спуститься в кабинет? Она спустилась, чтобы увидеть вас, но разминулась с вами и, должно быть, растерялась.

— Хорошо, понял.

— Да, тогда через эту дверь...

Реджет слегка нахмурился.

— Дверь? Какую дверь?

— Что? Дверь к лестнице, ведущей прямо в ваш кабинет.

Реджет посмотрел на озадаченное выражение служанки и только тогда вспомнил о существовании этой двери. Лестница, соединяющая спальню владельца поместья с кабинетом — проход, которым он не пользовался столько же лет, сколько не посещал эту спальню.

— Она вошла туда?

— Да, да...

Дверь, ведущая в кабинет, тоже почти не использовалась и считалась практически частью стены.

Он точно помнил, что перед ней стояли боковой столик и сейф, и, по его оценке, она вряд ли могла открыть их изнутри в одиночку.

С заметно напряжённым лицом Реджет решительно вошёл в спальню. Затем он распахнул дверь, наполовину скрытую занавеской.

Перед ним открылся тёмный проход, куда давно не проникал свет — словно глотка разинувшего пасть зверя. Выражение лица Реджета полностью исчезло.

***

Наглухо запертая дверь широко распахнулась.

Яркий свет хлынул в лицо Элизе. Она инстинктивно прикрыла глаза и отступила, а к ней донёсся удивлённый голос.

— Ой, я услышал какой-то шорох и подумал, что забралась мышь, поэтому открыл дверь, а тут вы, Ваше Высочество. Что вы здесь делаете?

К счастью, перед ней был знакомый человек. Как только она убедилась, что знает его, она обрадовалась.

— Лорд Рубен?

— Да. Давно не виделись.

Рубен почесал голову и отступил на шаг от двери.

— Сначала выходите сюда. Эта лестница... должна вести прямо наверх... Похоже, её давно не использовали и заблокировали.

— Спасибо.

Элизе, крепко держась за шаль, прикрывающую грудь, вошла в кабинет.

«Какое облегчение. Хорошо, что он не увидел меня изнурённой посреди лестницы».

Только успокоившись, она осознала, что её волосы не уложены, а наряд не совсем безупречен. Элизе искоса взглянула на своё отражение в оконном стекле. Не настолько неприглядно, чтобы стыдиться появляться перед другими, но и не особенно элегантно.

Однако рыцарь Рубен Диак уже видел её в гораздо более жалком и неопрятном виде. Если это не Реджет Кирстан, то нет необходимости выглядеть красиво и аккуратно.

— Вы спустились, чтобы увидеть Его Светлость?

— Да. Его не было в кабинете, и дверь не открывалась, так что я думала вернуться наверх.

— Лестница слишком тёмная. Вам следовало взять с собой что-нибудь, чтобы осветить путь.

— Я не подумала об этом. Великий герцог уехал?

Рубен пожал плечами и покачал головой.

— Не знаю. Я тоже зашёл с докладом, но раз Собера нет, возможно, он отправился осматривать поместье. Или, может быть, он на тренировочном поле перед крепостью, где размещаются рыцари. Хотите пойти посмотреть?

— Сейчас?

— Если хотите. Вы ещё не осматривали крепость?

Элизе немного поколебалась, а затем кивнула. В любом случае, в замке делать нечего, так что подышать свежим воздухом будет неплохо. Она быстро последовала за взволнованным Рубеном.

— Мощная военная сила — гордость Лотье! Как можно приехать в Лотье и не посмотреть крепость?

Рубен Диак был весёлым и энергичным рыцарем. Она думала, что все рыцари такие же неразговорчивые и равнодушные, как Реджет, но, похоже, ошибалась. Он был самым разговорчивым из всех, кого она встретила в Лотье.

— Крепость довольно большая, да?

— Потому что здесь много людей. Обычно почти невозможно содержать частную армию численностью до двух тысяч человек в одном поместье. Это возможно только потому, что это Лотье, а наш господин — ваш супруг.

На один вопрос Элизе она получала оживлённый и бодрый ответ, длившийся несколько минут. Благодаря непрерывной болтовне Рубена, застенчивая Элизе не успевала почувствовать неловкость.

Незаметно тема разговора перешла на Реджета Кирстана.

— Это случается не часто, но иногда Его Светлость лично становится нашим спарринг-партнёром. Тогда рыцари Лотье просто с ума сходят и бросаются в бой. Это как гора, которую никогда не покорить, но всё равно хочется попробовать — такое чувство.

— А никто не получает травмы?

— Ну что вы, какой спарринг без травм? Это обычное дело.

— Обычное дело?

Элизе переспросила с удивлением. Слова «мужчина с железным телом« и »травма» совершенно не сочетались, как вода и масло.

Рубен смущённо почесал подбородок.

— Ну, он мой господин, но у него совершенно нет гибкости, он проводит спарринги как настоящие бои. Он вообще не знает, как щадить противника.

— А-а...

— Был один, который не признавал поражения и сопротивлялся, пока чуть не умер. Ха-ха, как же он его отделал, бедный Якоб. Стал как хорошо вымешенное тесто. Ах, конечно.

Рубен, весело рассказывавший историю, вдруг искоса взглянул на Элизе.

— Конечно, Ваше Высочество, вам трудно это представить.

Похоже, частые травмы не относились к этому мужчине. Элизе внутренне испытала облегчение, но в то же время подумала, что такой стиль спарринга очень характерен для него.

— Я понимаю. Он холодный человек.

— Да что вы, какой холодный! Он особенно заботится о вас. Он нежный и добрый.

— Вам так кажется?

— Конечно. С нами он строг, как меч. Иногда он бывает таким свирепым, что мурашки по коже — как будто напоминает, что он драконорождённый. Если в такие моменты его неправильно задеть, можно попрощаться с жизнью... Конечно, это случается не часто. В любом случае, когда дело касается вас, он мягкий, как спелый персик. Такой нежный.

Неужели то, что он не показывался ей целую неделю после прибытия в замок, означает, что он мягкий, как персик? Видимо, все персики в мире пересохли.

Пока Элизе мысленно фыркала, они прошли через внутренний двор главной башни и приблизились к крепости, где размещались рыцари. Атмосфера здесь отличалась от главной башни.

— Это казармы для рыцарей, охраняющих замок. Рыцарей вместе со мной пятеро, солдат около пятидесяти-шестидесяти. Остальные находятся на севере, за тройной линией обороны, на военной территории. Там же проходит подготовка солдат. Туда нужно спускаться за стены крепости, так что пешком не дойти. А здесь конюшни.

Элизе заметила в конюшне знакомую лошадь. Огромный вороной боевой конь жевал сено, пока конюх расчёсывал его. Она с радостью подошла ближе.

— Привет, снова встретились.

— Ой, Ваше Высочество! Эту лошадь опасно трогать...

Рубен поспешно протянул руку. Но его рука неловко застыла в воздухе.

Глава 39

Вороной конь радостно заржал и потёрся мордой о руку Элизе. Она широко улыбнулась, поглаживая лошадь.

— Он только с виду большой, а на самом деле смирный. Даже незнакомцев на спину пускает спокойно.

— Смирный?

И Рубен, и рыцари, тайком наблюдавшие издалека, не могли скрыть своего изумления. Конюх, держащий в руках недоуздок, который не успел надеть на лошадь, уже побледнел до синевы.

Только Элизе оставалась невозмутимой.

— Как зовут этого малыша?

— Э-э, господин не дал ему имени.

— Правда? Как бессердечно.

Не дать имя боевому коню, с которым делишь поле битвы. Это так на него похоже.

— Чернушка.

От ласкового прозвища, которым Элизе назвала коня, лица Рубена и рыцарей застыли в комичном выражении. Сейчас принцесса, словно щенка, ласкала коня, который был настолько неукротим и своенравен, что сбросил и убил пятерых всадников — настоящее чудовище, а не лошадь.

Только великому герцогу удалось его укротить. Хотя правильнее сказать, что он подавил его силой. Лица присутствующих побледнели, когда они вспомнили, как господин, схватив голову лошади своей преображённой правой рукой, заставил её подчиниться.

— Что ж... В конце концов, лошадь господина — это и лошадь вашего высочества. Видимо, он признаёт хозяйку.

Рубен с трудом нашёл объяснение. В любом случае, Чернушка было слишком милым прозвищем для изгоя, которого собирались усыпить.

Элизе гладила вороного коня, который издавал довольное ржание.

— Чернушка, когда же твой хозяин придёт навестить меня?

Изначально она вышла в такую рань только чтобы убедиться в его существовании, но даже вокруг замка его и след простыл.

По правилу, тот, кто скучает, должен сделать первый шаг. Вот она и пришла. И всё напрасно.

«Неужели он собирается так и оставить меня?»

У них были дела, которые нужно было сделать. Обязанности этого брака, чётко прописанные в составленном ими контракте.

Он ведь обещал не отталкивать её, когда она попытается его поймать. Может, он боится, что она его поймает, и поэтому не показывается? Запирая её в той высокой комнате?

На самом деле Реджет никогда не ограничивал свободу Элизе, но если не винить его, это тревожное чувство, казалось, никогда не исчезнет.

К тому же, теперь она видела: в замке Лотье действительно много красавиц. Этот факт невыносимо её беспокоил. Среди стольких женщин неужели не нашлось ни одной, которая пришлась бы ему по душе?

Рубен, неверно истолковав осунувшееся лицо Элизе, осторожно предложил:

— Если вам скучно, ваше высочество, давайте объедем поместье. Прикажете Альфредо подготовить экипаж?

— Всё в порядке. Можно я просто одолжу лошадь?

— Что? Э-э, конечно, вы можете выбрать любую лошадь... Но вы собираетесь выехать?

— Я просто хотела прокатиться до холма на заднем дворе.

Словно поняв слова Элизе, Чернушка тут же подсунул голову. Казалось, он умолял взять его с собой. Она рассмеялась, видя, как он заигрывает, что совсем не соответствовало его размерам.

— Ты тоже хочешь пойти со мной? Тогда всего на полчасика...

— Вы не будете ездить верхом.

Именно в этот момент вмешался холодный голос.

Спина Элизе, гладившей подбородок вороного, вздрогнула. Когда она повернула голову, то увидела мужчину, который незаметно подошёл сзади.

Как всегда, первое, что бросалось в глаза — его сильная линия челюсти. Затем — синие глаза, подобные кристаллам, лишённые тепла. И слегка растрёпанные волосы и воротник.

Холодный голос произнёс:

— Разве не опасно для беременной женщины ездить верхом в одиночку?

— ...

— Конечно, находиться так близко к боевому коню тоже опасно.

Реджет резко схватил поводья, свисающие из-под шеи лошади. Вороной радостно переступил копытами, приветствуя хозяина. Он отодвинул Элизе назад рукой и жёстко закончил:

— Опасно.

Впервые за целую неделю она услышала его голос. По какой-то причине он был гораздо резче, чем обычно. Конец его короткого вздоха был грубым. Этого было достаточно, чтобы заставить Элизе отступить.

Радость, робко выглянувшая наружу, исчезла, словно её и не было. Она не ожидала ласкового приветствия, но и не думала, что первым делом услышит упрёк.

Элизе неохотно ответила:

— Я не подумала, что верховая езда может быть вредной. Извините.

— Я прошу вас быть осторожной не ради меня, а ради вас самой.

— Мир, похоже, полон опасностей.

— Только для вас. Все отвернитесь.

По ледяному приказу Рубен и рыцари тут же отвернулись. Пока Элизе недоумевала, Реджет окинул взглядом её наряд.

Отступая, она ослабила хватку на шали, прикрывающей грудь. Сквозь слегка соскользнувшую шаль виднелись оборки, которых не должно быть на повседневной одежде, и гладкая белая кожа. Бесстрастное выражение Реджета дало трещину.

— Вы всё время ходили в таком виде?

— Что?

Элизе проследила за его взглядом, прикованным к её вырезу. Её щёки тут же покраснели, как спелое яблоко. Она быстро запахнула шаль, прикрывая декольте.

— Это вы меня напугали. На самом деле я не собиралась выходить...

— Рубен, принеси мой халат.

Слабое оправдание Элизе было прервано холодным приказом. Рубен стрелой помчался к замку.

Элизе, справившись с замешательством, быстро пояснила:

— Люди в замке почти не видели меня. Лорд Рубен и другие рыцари видели меня в более простой одежде, так что они не подумают ничего странного...

— Ваше высочество.

Реджет решительно прервал её. И это она называет оправданием?

В Аргане, конечно, слуги бы скромно опустили глаза, в каком бы наряде ни появилась принцесса, но здесь была вражеская территория. Здесь было полно людей, которые с любопытством следили за каждым движением принцессы.

Он не смог сдержать нарастающее раздражение. Реджет жёстко отчеканил ледяным тоном:

— Такой наряд показывайте только мне. В других случаях — нельзя.

— Что?

— Или только служанкам, которые помогают вам одеваться.

Если только она не собиралась очаровать всех мужчин в замке.

Реджет проглотил слова, которые чуть не сорвались с языка. При мысли о том, что мужские взгляды могли упасть на её тонкие лодыжки, видневшиеся из-под подола платья, или на кожу, мелькнувшую сквозь шаль, его охватило отвращение.

— Какая разница?

Но её ответ был возмутительным.

Обиженная чем-то, Элизе отвела взгляд и холодно ответила:

— Вам тоже не придётся видеть меня в таком виде. Вы так заняты, что целыми днями даже близко не подходите ко мне.

Сказав это, она сильно прикусила внутреннюю сторону губы. Было очевидно, что она злится. Реджет потёр большим пальцем её губу, не давая ей кусать слизистую.

— Значит, вы намерены продолжать в том же духе?

— Честно говоря, если не сказать, никто и не поймёт, что это ночная рубашка.

Элизе повернула голову, уклоняясь и от этой руки.

— Если бы я действительно выглядела неприлично, разве я по своей воле пришла бы туда, где полно мужчин? Я тоже знаю, что такое стыд.

Лицо Реджета мгновенно окаменело.

Это не имеет значения. Ночная рубашка есть ночная рубашка. Разве меняется истинное назначение этого куска ткани от того, что она не похожа на ночную рубашку? Его голос снова стал резким, делая бессмысленными все его предыдущие усилия сдержаться.

— Значит, вы осознаёте, что находитесь там, где полно мужчин. Зная это, зачем вы пришли?

— Разве мне нельзя сюда приходить? Тогда стоило предупредить.

Реджет не счёл нужным отвечать. Рубен поспешно вмешался, защищая её:

— Это моя вина. Мне показалось, что она хочет видеть вас, поэтому я привёл её, но я не подумал. Прошу прощения.

— Рубен Диак. Ты потом зайдёшь ко мне в кабинет.

— Что? Подождите!..

Элизе в испуге схватила Реджета за руку. Судя по его тону, он собирался отчитать Рубена, но единственной виной Рубена было то, что он провёл Элизе по замку. Если это вообще можно считать виной!

Однако Реджет тут же накинул на неё халат, и она, барахтаясь, упустила момент.

Видимо, это было проявлением его решимости больше не слушать её слова. Наконец в Элизе вспыхнул дух сопротивления.

Она нервно сбросила капюшон и в сердцах обратилась к Рубену:

— Лорд Рубен, когда вы покажете мне окрестности замка?

— Что? А, это...

— Вы обещали быть моим проводником. Я хотела бы пойти с Иветсой. Могу я попросить вас о сопровождении?

Это была наполовину дерзость. Элизе пристально посмотрела на Реджета.

— Неужели осмотр поместья тоже входит в список запрещённых для меня дел? Великий герцог, если у меня нет права выбирать сопровождающих и охрану, скажите прямо. Я не собираюсь упрямиться.

Реджет проигнорировал её вызов, просто сжав губы. Вместо этого он поднял её на руки и без промедления направился в замок.

Даже после того, как они добрались до кабинета, он не объяснил, почему всё это время не посещал спальню. Он не объяснил ни причину, по которой уступил ей спальню, которой сам не пользовался, ни причину, по которой намеренно заблокировал вход на лестницу, ведущую в кабинет.

«Каждый раз, когда не хочешь отвечать, просто закрываешь рот!..»

Элизе изо всех сил сдерживала гнев внутри.

Глава 40

Иветса, обнаружив её, возвращающуюся на руках у Великого герцога, воскликнула со слезами на глазах:

— Ваше Высочество, я так испугалась, когда вы внезапно исчезли!..

Даже если она и выходила, то дошла всего лишь до крепости. Неужели это повод для такого беспокойства всех обитателей замка? Элизе хотела что-то сказать обеспокоенной Иветсе, но упустила возможность, когда Реджет быстро прошёл мимо неё.

Так Элизе снова вернулась в кабинет Великого герцога. Дверь, через которую она вышла, была широко открыта, а перед ней валялся потухший фонарь.

Лорд Рубен определённо хорошо закрыл дверь после того, как выпустил её, и она не понимала, что произошло. Пока Элизе недоумевала, Реджет ступил на лестницу.

В мгновение ока кабинет остался далеко внизу.

Несмотря на темноту без единой свечи, он ни разу не оступился и добрался до самого верха. Элизе потребовалось всего несколько минут, чтобы снова оказаться в спальне.

«Должна ли я извиниться?»

Это казалось несправедливым. Когда Элизе осталась стоять посреди гостиной, даже не сняв халат, вздохнувший Реджет сам помог ей снять его.

— Я испугался.

— Почему вы?

— Мне сказали, что вы спустились сюда, но дверь, которая должна была быть закрыта, оказалась открыта. И вас нигде не было видно.

— Откуда вы узнали, что я спускалась?

— Я поднялся, чтобы увидеть вас, вот и узнал. Если оступиться на такой крутой лестнице, можно разбиться насмерть.

Только что он злился на неё за то, что она оставлена без внимания, а теперь оказывается, что именно сегодня он поднялся, чтобы увидеть её. Конечно, она знала, что это просто слова. Вероятно, он просто хотел мельком проверить, как она поживает.

— Я была осторожна.

— Даже при осторожности падение — дело нехитрое. И это не всё, зачем вы вообще ходили в крепость?

Элизе отвернулась от него. Ни за что на свете она не призналась бы, что искала его.

Но Реджет обхватил её щёку ладонью и повернул к себе.

— Конечно, вы можете ходить куда угодно в пределах Лотье. Но пожалуйста, не ходите в рыцарскую крепость и на военную территорию за стенами замка. Если вам действительно любопытно, я буду сопровождать вас.

— ...

— Вы забыли, что чуть не случилось с вами в тот день, когда вас впервые схватили солдаты Ванеллы?

Ах, тот день. Элизе заново вспомнила о нём. Хотя это был день, когда она чуть не умерла самым позорным и жалким образом, почему-то воспоминания были смутными. Наверное, потому что сразу после этого она столкнулась с подавляющим присутствием этого мужчины.

— Фред Родерик, который, по счастливой случайности, погиб от вашей руки, не был моим рыцарем. Но поскольку инцидент произошёл в нашем лагере, я не могу гарантировать, что все мои подчинённые мыслят здраво.

— Это не моя вина...

— Я не говорю, что это ваша вина, я просто очень беспокоюсь.

— И поэтому вы продолжаете держать меня здесь?

Если он беспокоится, если ему не нравится, что она покидает замок, он мог бы просто регулярно приходить, чтобы у неё не возникало такого желания. И заодно выполнять свои обязательства.

Если бы это было гарантировано, Элизе могла бы оставаться запертой в этой изолированной спальне, как она неподвижно терпела в карете всю дорогу до Лотье.

Реджет ясно видел её мысли.

— Вы завтракали?

В то же время Элизе прекрасно понимала его попытку сменить тему.

Элизе широко раскрыла глаза и открыла рот.

— Вы даже указали в контракте, что будете сотрудничать!..

Боже мой, так этот мужчина решил, что и впредь не будет подниматься на этот верхний этаж!

И при этом ему не нравится, что я хожу снаружи? Это не то, о чём они договаривались.

— Так вы намерены и дальше полностью игнорировать меня?

Реджет схватил Элизе за плечи, когда она попыталась вскочить, и усадил её обратно.

— На данный момент мне не очень хочется.

— А настанет ли день, когда захочется?

Наверное, нет. У него ведь столько вариантов помимо меня! В Лотье было полно женщин, с которыми он мог утолить свою страсть. Ему не нужно было утруждать себя, чтобы обнять её.

Элизе сжала кулаки и посмотрела на него.

— Тогда и мне нет нужды послушно ждать вас здесь. Отпустите меня. Я попрошу лорда Рубена показать мне поместье!

К несчастью, этот возглас задел Реджета за живое. Его брови тут же искривились.

Так что, если не для создания ребёнка, то нет причин быть сейчас вместе?

И поэтому она пошла за Рубеном Диаком?

Настроение Реджета, которое начало портиться ещё когда он тщательно обыскивал пустой кабинет и лестницу за стеной, окончательно испортилось.

— Я вполне понимаю, чего вы хотите, Ваше Высочество.

Он заставил её замолчать ледяным тоном.

— Думаю, я не говорил вам. О том, что больше всего на свете я ненавижу поведение, когда гонятся за удовольствием, как животные.

— Что...

— Особенно, когда сближаются телами без чувств с партнёром, которого толком не знают.

Элизе, которая растерянно приоткрыла губы, спросила дрожащим голосом:

— Тогда почему в прошлый раз в гостинице вы так себя вели?..

Если у вас не было намерения провести со мной ночь, разве не следовало скрыть эту явную страсть? Зачем говорили, что мне нужно привыкнуть к вам?

Реджет ответил, даже не моргнув:

— Поэтому я ничего и не сделал. Я не тронул вас и отпустил.

— ...

Элизе начала чувствовать головокружение. Что это значит? Не то, что его тело и разум действуют отдельно друг от друга.

С такими принципами ему вообще не следовало заключать с ней контракт о наследнике. Она только что узнала, что у этого принципиального мужчины есть такая бесстыдная сторона.

И это было ещё не всё.

— Я полагаю, врач объяснил вам, как зачинаются и рождаются драконорождённые. Я родился точно так же.

— А...

— Чудовище, зачатое насилием и пожравшее свою мать при рождении.

— ...

— Говорят, что однажды ослеплённые похотью, они просто берут, не заботясь о том, что происходит с тем, кто под ними, — существа ниже животных. Моя природа тоже недалеко ушла от этого. Поэтому я стараюсь держаться от этого подальше.

Именно Реджет подробно рассказал придворному врачу о характеристиках драконорождённых. Однако все факты — чистая правда, без малейшего преувеличения или преуменьшения.

— Надеюсь, вы не хотите, чтобы я обнял вас таким образом.

— Это, не...

— В такой ситуации нужно без колебаний отвечать «нет».

Когда он холодно настоял, её губы задрожали и несколько раз беззвучно шевельнулись. Она выглядела бесконечно обиженной, но не могла ни согласиться, ни возразить из-за того, что он упомянул прошлое. Между тем, она, похоже, почувствовала опасность и съёжила хрупкие плечи.

Реджет мысленно цокнул языком. Видя, как она пугается, он снова не мог довести дело до конца.

И без того с момента прибытия в Лотье он постоянно терзался сомнениями. Элизе права. Он сам подписал контракт, поэтому не мог вечно избегать своих обязанностей. Поэтому он продолжал размышлять, как ему обнять эту женщину.

Реджет бессознательно погладил её длинные волосы.

«Я думал, что если буду меньше видеть её лицо, то естественно остыну, но, похоже, это не так».

Всё, что касалось Элизабет Асейку, создавало проблемы.

Поскольку он гарантировал Элизе комфортную жизнь в Лотье, он не мог держать её только в этой высокой спальне. Но и полностью скрывать её лицо тоже нельзя. А то, что другие мужчины бросают на неё взгляды, как только что, было ещё более недопустимо.

Элизабет, куда бы её ни привели, притягивала взгляды, как магнит. И речь шла не только о мужчинах. Сколько раз она была темой разговоров среди служанок?

Очевидно, что чем больше она будет появляться в мире, тем больше людей будут следить за ней глазами. При такой мысли он чувствовал отвращение. Возможно, забота об Элизе была лишь предлогом.

— Лучше относитесь ко мне, как к ценному экспонату коллекции.

Действительно, Ребекка Петисон была права.

Элизе покачала головой, пытаясь избежать его руки, гладящей её волосы. Над золотистыми глазами, полными обиды, серебристо-серые ресницы нависали, как тонкие веточки. Даже после недельной разлуки она, как всегда, оставалась прекрасной.

Реджет обхватил ладонью её левую щёку, заставляя поднять голову и посмотреть на него. Красота — не грех. Но такая красота, которая полностью лишает мужчину разума, вполне может быть грехом.

Он всё ещё хочет обладать ею. Он жаждет её, как тогда, когда мельком увидел её во дворце Аргана три года назад.

Кончиками пальцев он провёл по её щеке и погладил круглую мочку уха. Элизе вздрогнула, словно от щекотки. Судя по тому, как поднялась и опустилась её грудь, уши у неё были чувствительными.

Интересно, как она отреагирует, если прикоснуться к другим местам? Реджет усмехнулся, находя забавным своё любопытство.

Эта прекрасная и хлопотная дама заставляет его разум и сердце действовать отдельно друг от друга, но он не может винить её за внешность.

Женщина с безумно красивым лицом и невинным взглядом возмущается, почему он не обнимает её. Какой мужчина устоит? Это невероятно. К счастью, она ведёт себя так соблазнительно только с ним.

Так что же делать?

«Экспонат коллекции... Да, это верно».

Мысли в его голове медленно прояснялись.

Действительно, он хотел единолично обладать этим сияющим сокровищем, которое на время попало в его руки. В самом целостном виде, без малейшего изъяна, только для себя.

Осторожно, бережно, медленно, чтобы не сломать по неосторожности. Какая ещё может быть большая потеря, чем взять её один раз и навсегда разрушить?

На губах принявшего решение Реджета появилась тихая улыбка.

Глава 41

Реджет наклонился, чтобы встретиться с ней взглядом.

Он коснулся побледневшей за короткое время щеки Элизе. Его голос естественным образом смягчился.

— Я имею в виду, после того как мы немного лучше узнаем друг друга.

— ...

— А это будем использовать тогда.

Когда он слегка похлопал по простыне кровати, на которой сидела Элизе, она моргнула влажными глазами. Похоже, она примерно поняла смысл его слов: он не говорил, что вообще не будет с ней близок.

— Когда мы станем ближе?

— Да.

Облегчение и тревога, упрёк и нетерпение поочерёдно промелькнули на лице Элизе. Похоже, она как-то смирилась с этим, хотя в её глазах всё ещё оставалось недоверие.

— И сколько времени для этого потребуется?

— Это зависит от того, как будет действовать Ваше Высочество.

— Почему это моя ответственность... Это вы должны прилагать усилия. Вы даже не показывались мне, а когда я наконец вышла вас увидеть, вы только разозлились...

— Прошу прощения.

Элизе растерялась. Он сразу признал вину и извинился, так что ей нечего было возразить. Интересно, знает ли этот мужчина, что часто заставляет её замолчать одной короткой и веской фразой?

Реджет внимательно рассматривал Элизе, которая закрыла глаза, словно потеряв боевой дух.

— Ваше Высочество.

— ...

— Я распоряжусь, чтобы подготовили вашу комнату на втором этаже, чтобы вы могли комфортно отдыхать. Если вам неудобно использовать верхний этаж, выберите любую комнату, какую пожелаете.

Элизе неохотно кивнула. Похоже, она всё ещё дулась, поскольку не ответила словами.

Как же заставить разомкнуться эти плотно сжатые губы?

— Если захотите покататься верхом, просто скажите мне.

Снова лишь кивок.

— На площади за пределами замка проходит фестиваль. Хотите пойти посмотреть?

На этот раз она замерла.

Реджет не упустил момент, когда в её золотистых глазах, сладких, словно смазанных мёдом, проступило любопытство. Похоже, её желание выйти наружу действительно было искренним.

— Пойдём завтра?

— Да.

— Хорошо. Я поднимусь за вами утром.

Наконец выражение лица Элизе немного смягчилось. Какой бы вывод он ни сделал, она по крайней мере почувствовала облегчение от того, что её не оставят без внимания.

Мужчина, который долго смотрел на неё даже после того, как получил все ответы, тихо произнёс:

— То, о чём я говорил ранее, вы делаете только со мной. И всё остальное тоже. Понимаете?

— ...

— Ваше Высочество, вы должны ответить.

Элизе подумала, что его голос, требующий ответа, почему-то звучит ниже, чем раньше. Она тихо вздохнула и снова кивнула.

«Это будет несложно, если он просто будет рядом, когда нужно».

В итоге, если обобщить утверждение Реджета Кирстана, он хочет достаточно сблизиться с ней, прежде чем вступать в отношения. Возможно, это тоже проявление его принципиальности.

Если подумать, такой порядок действительно правильный.

Немного остыв и спокойно всё обдумав, Элизе поняла, что позиция Реджета была вполне разумной. Она тоже не хотела рисковать жизнью ради близости с ним. И, конечно, не хотела быть взятой силой.

«Да, нужно просто думать о том, что всё идёт немного более размеренно».

Так Элизе решила, что спор по этому вопросу перешёл в стадию затишья. Ей просто нужно провести ещё несколько дней, укрепляя их близость.

Однако это было большим заблуждением Элизе. Конечно, она болезненно осознала этот факт только спустя некоторое время.

06. Запрет для влюблённых

Когда на следующий день Элизе открыла глаза, она увидела удивительное зрелище.

У окна, которое сразу видно, если отодвинуть полог кровати, кто-то сидел. Мужчина, который пил чай и просматривал документы из пергамента, почувствовал её присутствие и поднял голову.

Губы Элизе растерянно приоткрылись.

— Андрей?

Слезинка, скопившаяся в уголке глаза, скатилась вниз. Зрение прояснилось.

«А... нет».

На мгновение она чуть не ошиблась. Это был не Андрей, а её муж. Когда остатки сна, который она только что видела, полностью рассеялись, лицо мужчины стало чётко видно. Он слегка хмурил брови, словно чем-то недоволен.

Реджет, смотревший на Элизе с непонятным выражением лица, медленно заговорил:

— Вы можете поспать ещё. Ещё рано.

— Почему вы здесь?

— Я вчера сказал, что поднимусь утром.

— Утром...

Конечно, сейчас было утро. Просто ещё не взошло солнце, и вокруг было сумрачно.

Элизе потёрла сонные глаза. Удивление длилось лишь мгновение, и, как ни странно, сонливость снова нахлынула на неё. В последние несколько дней сон обычно улетучивался в такие моменты, но сейчас было иначе.

— Спите дальше. Я знаю, что вы обычно не встаёте в это время.

Реджет, положив пергамент на столик, встал и подошёл к ней. Он слегка пригладил растрёпанные волосы Элизе, а затем, надавив на её плечи, уложил обратно.

— Я уже проснулась? Вы же сказали, что ещё рано...

— У меня лёгкий утренний сон.

— Понятно...

Добавился новый факт о Реджете. Вот так, узнавая понемногу неизвестные ранее детали, они станут «близкими».

Элизе повернулась к нему, лёжа в постели.

— Тогда не могли бы вы побыть здесь ещё немного?..

Мужчина безразлично ответил:

— Для этого я и пришёл. Я разбужу вас вовремя, так что спите.

Элизе тихо поблагодарила его и закрыла глаза. Пустовавшее в течение недели место снова заполнилось недостающим элементом. Это было стабильно и комфортно.

— Выходи оттуда, сестра. Ты же знаешь, где ты должна быть!..

Из-за тёмной завесы Андрей что-то кричал ей.

— Вернись сюда, Элизе!

Вероятно, это были упрёки или обвинения в адрес сестры, оказавшейся в печальном положении. Однако отчаянный крик брата растворился вдали под прикосновением руки, гладящей её волосы.

Элизе быстро снова погрузилась в сон. Продолжения сна не последовало.

— ...

Серебристые волосы, достигающие тонкой спины, струились между пальцами мужчины. Вокруг его суставчатых пальцев обвивалась не только прядь волос, но и тонкая энергия.

«Раздражает».

Между бровями Реджета появилась недовольная складка. То, что содержало слабый свет, вскоре бесследно исчезло в его руке.

***

Был тёплый весенний день с ясным небом, затянутым перистыми облаками.

Элизе, долгое время не замечавшая смену сезонов, с удивлением разглядывала обе стороны улицы, усыпанные цветами. Она впервые вышла за пределы замка Лотье в город.

Конец апреля на юге — это начало раннего лета. В Аргане в это время солнечные лучи, жалящие макушку и затылок, становятся всё сильнее, знаменуя начало лета, но здесь, на севере, всё ещё оставался прохладный весенний ветерок.

— На севере даже летом не слишком жарко. Хотя Лотье теплее, чем другие регионы, но здесь всё равно лето прохладное, а зима суровая.

Реджет поправил хватку её руки. Вместо того чтобы ехать верхом, они прогуливались недалеко от центральной площади.

— Это хорошо.

— Что именно?

— Что даже в этой душной одежде мне не слишком жарко.

Сегодня Элизе снова была укутана в робу. Несомненно, это было творение Реджета Кирстана.

— Если вам станет тяжело, скажите мне.

— Хорошо.

Хотя она послушно согласилась, Элизе вряд ли признается в усталости. Если она скажет этому мужчине, что ей тяжело, он, не оглядываясь, утащит её обратно в замок.

Внутри она не чувствовала, насколько ей было душно, но выйдя наружу, она смогла свободно вздохнуть.

Для Элизе это был первый опыт прогулки по улице. Впервые она видела столько людей. С переполненным сердцем она осматривалась вокруг.

Городской фестиваль приближался к концу. На самом деле, территория за пределами замка Лотье была скорее городом, чем деревней.

От центральной площади, как паутина, расходились десятки улиц. Улицы были наполнены громкой музыкой, зазываниями торговцев и шумными разговорами прохожих.

В таком месте ехать верхом было бы слишком заметно. Поэтому, чтобы увидеть фестиваль, нужно было смешаться с толпой. Хрупкому человеку, как Элизе, было бы легко потеряться при малейшей неосторожности.

Реджету вся эта ситуация не очень нравилась.

— Может, я всё-таки возьму вас на руки.

— Я хочу идти пешком. Я никогда раньше не гуляла на улице.

— Ни разу?

— Наверное. Если прогулка затягивалась хоть немного, Андрей тут же прибегал. Как вы сейчас, он тоже не мог дождаться, чтобы поднять меня на руки.

Реджет сохранял неловкое молчание. Казалось, что ответ ему был не нужен, поскольку внимание Элизе снова переключилось на кукольников на улице.

Элизе почти никогда не упоминала своего покойного брата-близнеца. Тем не менее, Реджет знал, насколько она полагалась на императора Аргана. Потому что во сне Элизе постоянно звала имя своего брата и безутешно плакала.

Так было и во время её перевозки в столицу, и по дороге в Лотье, и даже сегодня на рассвете.

Сегодня она второй раз приняла его за своего брата из сна.

«Андрей?..»

Когда его впервые так ошибочно назвали, он почувствовал жалость, но сейчас он не был в настроении для сочувствия.

Глава 42

Реджет потянул за руку Элизе, с интересом наблюдавшую за кукольным представлением, привлекая её внимание к себе.

— Лорд?

— Реджет.

— Что?

— Зовите меня по имени. Другие обращения слишком заметны.

Глаза Элизе округлились.

Так внезапно? И разве обычно, когда хочешь скрыть личность, не нужно в первую очередь скрывать имя?

Такие вопросы мелькнули в её голове, но, в конце концов, ей было всё равно. Нет ничего проще и эффективнее для создания близости, чем называть друг друга по имени. Разве не поэтому они сейчас беззаботно гуляли по фестивалю — из-за его предложения узнать друг друга лучше?

Элизе быстро произнесла вслух:

— Реджет.

Имя, которое она никогда раньше не произносила вслух, звучало непривычно. Элизе повторила его несколько раз, чтобы привыкнуть.

— Реджет. Реджет. Реджет Кирстан...

В этот момент прохожий, проходивший мимо Элизе, испуганно обернулся на них. Элизе не заметила этого, а Реджет молча поправил воротник её капюшона.

— Реджет... Кто дал вам это имя?

— Его величество.

Неожиданный ответ сильно удивил Элизе. Император Ванеллы?

Она смутно предполагала, что это были не родители, но никак не ожидала, что это будет император, его сводный брат.

По слухам, которые знала Элизе, ему было около девяти лет, когда он привлёк внимание императора, бывшего тогда пятым принцем, и попал во дворец Ванеллы.

— А как вас звали до встречи с императором?

— До этого у меня была жизнь, в которой имя не требовалось.

— Разве такое возможно?

— Есть люди, которые живут именно так. Вам не нужно об этом знать, Ваше Высочество.

Увидев озадаченное выражение лица Элизе, Реджет монотонно добавил:

— Моё имя понадобилось только после того, как Его Величество принял меня, дал мне дело, титул и владения. Даже сейчас меня почти никто не называет по имени.

Что ж, чем выше положение человека, тем больше вес имеет его имя. У Реджета, кроме Нойера, не было близких родственников, и вряд ли кто-то осмелился бы произносить имя великого герцога всуе. Видимо, поэтому обращение по имени меньше привлекает внимание.

Конечно, эти догадки Элизе были совершенно неверны. Прохожие, услышавшие разговор супругов, то и дело оглядывались на них. Хотя он и сказал, что его редко зовут по имени, это было имя, которое негласно знал весь континент. Особенно здесь, в Лотье, которым он владел.

Но она, с капюшоном, ограничивающим обзор по бокам, не могла этого знать.

— Я тоже. После смерти родителей в этом мире только мой брат называл меня по имени.

— ...

— Можете звать меня как вам удобно. Элизабет, Элизе, Лизи. Всё подойдёт.

— Как вас называл император Аргана?

— Элизе. Иногда, когда мы были наедине, он звал меня «Лизи», но не часто.

— Наедине...

Реджет слегка растянул последний слог.

— Видимо, вы проводили много времени вместе.

— Андрей приходил ко мне каждый день. Поскольку я не могла выходить.

— Или вам не позволяли выходить?

— И это тоже верно. Он был добрым мальчиком, всегда беспокоился обо мне.

— Беспокоился, значит.

— Совсем как вы. Заставляет меня прикрывать лицо, всегда настаивает на сопровождении, когда я выхожу. Теперь, когда думаю об этом, вы действительно похожи...

Возможно, именно поэтому она так спокойно и глубоко спит, когда Реджет рядом. Даже несколько раз в полусне путала их.

Но внезапно Элизе осознала, что погрузилась в совершенно нелепые мысли. Делиться воспоминаниями об императоре Аргана с рыцарем Ванеллы. С рыцарем вражеской страны, который, возможно, убивал людей Аргана...

Когда Элизе тихо усмехнулась своему поведению, она почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Она сделала вид, что не заметила, и отвернулась.

Лучше закончить эту тему. Вместо этого Элизе начала рассматривать прилавок с разноцветно украшенным домашним печеньем и засахаренными фруктами.

Зеваки, наблюдавшие за великогерцогской парой, гуляющей по улице, вскоре были разогнаны притаившимися рыцарями и рассеялись.

Реджет мысленно вернулся к тому, что Элизе только что рассказала.

«Намеренно не позволял ей выходить одной?»

Неприятное чувство, беспокоившее его с рассвета, не исчезало.

Слабая энергия, исходящая от её тела, сила, хорошо знакомая Реджету, продолжала его тревожить.

Сначала он думал, что это магическая сила Элизе. Но как только почувствовал её кончиками пальцев, понял, что это не так.

Это был след, оставленный на ней кем-то другим.

Кто мог оставить магический след на принцессе? Ответ был настолько очевиден, что не требовал даже размышлений.

Однажды его сводный брат мимоходом обронил:

— Говорят, в Аргане ходили слухи, что эти близнецы были больше чем просто братом и сестрой. Может, перед смертью император и его сестра...

Конечно, эти слухи не могли быть правдой. Но определённо их отношения не были обычными для брата и сестры.

Она говорит, что то, что делал император, похоже на то, что делаю я? Значит, и причины те же?

Он хотел держать её в своих руках и обладать ею безраздельно?

Уже привычное неприятное чувство раздражающе жгло изнутри.

Реджет вспомнил чистое и доброе лицо юного императора, которого видел много лет назад. Он не выглядел человеком, способным питать такие бесстыдные чувства к своей сестре-близнецу.

Тогда, возможно, есть другая причина.

Близнецы, рождённые в один день и час, один из которых — единственный маг на континенте, обладающий огромной магической силой, а другой — словно пустая оболочка, лишённая даже малейшей жизненной энергии, которая должна быть у человека. Неужели никто никогда не задавался вопросом об этой странной, явной разнице?

Реджет искоса взглянул на Элизе.

— Ваше Высочество.

— Элизабет.

— Элизабет. Как вы себя чувствуете сейчас по сравнению с тем временем, когда были в Аргане?

— Хорошо. Даже странно, насколько хорошо.

Элизе ответила мимоходом, разглядывая вазочку с вишнёвым конфи.

— Возможно, я ожила, поглотив своего брата, оставшегося во дворце... В этом мы с вами не так уж различны, Реджет.

— Такие слова... Ваше Высочество. Съешьте это, когда мы вернёмся и пообедаем.

Реджет решительно оттащил женщину, не сводившую глаз с лакомств.

Его подозрения росли.

Прошло уже больше двух часов с тех пор, как они вышли на улицу, чтобы посмотреть фестиваль. На её лице ещё не было признаков усталости. Определённо, время, когда она сохраняла бодрость, увеличилось.

Когда в неё вливали тепло, время, которое её тело удерживало его, также увеличивалось. Оболочка, которая, казалось, вот-вот разрушится, покрытая трещинами, стала ощутимо прочнее.

— Ваше Высочество, тогда, возможно.

— Элизе.

— Элизе. Возможно, император Аргана что-то вам...

Оставил ли вам император какую-то силу? Например, настоящую магию?

Или какую-то подсказку для возрождения Аргана, или послание?

Но Реджет не закончил вопрос. Как только слово «император» слетело с его губ, в глазах Элизе мелькнула настороженность. Её губы неловко застыли.

Принцесса больше не приветствовала эту тему.

На самом деле, это было естественно. Он хорошо знал её гордость за родину и чувство ответственности. Разве не она говорила, что ни единого секрета Аргана не выйдет из её уст?

Реджет отступил на шаг от воздвигнутой ею стены настороженности.

— Нет, ничего.

Только тогда Элизе слегка улыбнулась и переключила внимание на что-то другое. Реджет инстинктивно почувствовал, что сегодняшний день будет последним, когда они обсуждают её и Арган. Она не ответит, даже если он спросит.

Но это нельзя было оставлять без внимания.

Речь шла не о чём-нибудь, а об Аргане, вражеской стране. И это было связано с силой, которой обладали исключительно члены императорской семьи Аргана и которая не была известна миру. Если эта сила могла угрожать Ванелле, её нужно было немедленно выявить и устранить.

«С тех пор как император умер, здоровье его сестры-близнеца начало восстанавливаться».

Император определённо оставил какой-то след на теле своей сестры. Связано ли это с этим?

Несомненно, у Элизабет Асейку есть тайна, неизвестная миру. Вероятно, лучше всех эту тайну знал покойный император Аргана. Поэтому он так отчаянно скрывал её во дворце всю жизнь.

«Покойный?»

Внезапно свет пролился на аспект, о котором он до сих пор не задумывался. Брови Реджета тихо нахмурились.

Он вспомнил принца Угеля, чья одержимость Элизе казалась подозрительной. Янок Сихарт постоянно хотел не саму Элизе, а её труп. Точнее, её голову.

Голову, по которой можно точно опознать человека.

Кого можно заманить, используя голову Элизабет как приманку? Кого на самом деле желает Угель, одержимый магией?

Лицо Реджета страшно окаменело, когда он мгновенно пришёл к выводу.

Возможно, император Аргана жив?

***

После того как великогерцогская пара вместе насладилась фестивалем на площади, Элизе каждое утро встречала своего мужа в гостиной за пределами спальни.

Как она слышала, Реджет обычно завтракал ближе к рассвету, чем к утру. Значит, он специально подстраивал время приёма пищи под неё.

Так прошли день, два, три, четыре.

Прошло ещё почти десять дней. С момента прибытия Элизе в Лотье прошло уже больше двадцати дней.

Когда она просыпалась в утреннем свете, он был рядом. Иногда она просыпалась от того, что Реджет проводил рукой по её волосам.

Возможно, потому что она знала, что кто-то охраняет её, в последнее время ей даже не снился Андрей.

К тому времени она привыкла к его имени, которое раньше казалось неловким. Стало привычным просыпаться рано утром, убедиться в присутствии Реджета, а затем снова погрузиться в сон.

Отбросив формальности и называя друг друга по имени, вместе принимая пищу, непринуждённо ведя незначительные разговоры — разве этого недостаточно, чтобы считать их отношения достаточно близкими?

Однако, похоже, стандарты Реджета Кирстана сильно отличались от её собственных.

Глава 43

На рассвете появляется тот, кто не смыкает глаз по ночам. Он тихо занимается делами в спальне, пока Элизе не проснётся, затем обедает с ней, остаётся до полудня и возвращается в свой кабинет.

...какой в этом смысл?

Несколько дней назад она даже притворилась сумасшедшей и спросила в лоб.

— Разве мы уже не стали достаточно близки?

— Вы так считаете?

— Разве... нет?

Реджет лишь вежливо улыбнулся и промолчал. «Так почему же вы не делаете этого?» — Элизе приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не вцепиться в него с этим вопросом.

В последнее время она хотела бы остановить время, если бы только могла. Во многом из-за госпожи Петисон, которая не переставала подозревать её с самого приезда в Лотье.

— Уже пора бы животику начать округляться, но, видимо, из-за вашей худобы это пока не заметно.

Каждый раз, когда та узким взглядом изучала её, а точнее, её живот, Элизе пробирал холод. Строгое выражение лица и манера речи пожилой дамы словно говорили: я знаю о твоей лжи.

— Всё же нужно вызвать портниху. Не помешает заранее подготовить платья.

Отказаться от этого у неё не было причин. И вот сегодня должна прийти портниха. Придётся раздеться для снятия мерок, и даже в сорочке её худоба будет очевидна.

Прошлой ночью ей снова приснился сон. На этот раз не Андрей, а госпожа Петисон. Она стояла свидетельницей в суде и разоблачала нелепую ложь Элизе перед всем миром, после чего Элизе тащили на эшафот и отрубали голову.

Когда она открывала глаза своей отрубленной головой, то видела истекающего кровью Андрея, который смотрел на неё с презрением. Это был ужасающий сон.

Справедливо получить такое наказание за спасение жизни нелепой ложью. Как бы она ни пыталась оправдаться, каждый раз, встречаясь с Великим герцогом, не могла избавиться от чувства несправедливости.

Если бы этот мужчина просто взял её, как положено, она бы не чувствовала себя настолько неуверенно.

Иветса пыталась успокоить её, говоря, что, вероятно, Великий герцог проявляет особую осторожность из-за её слабого здоровья. Конечно, это не утешало.

«Со мной всё в порядке. Я!..»

Секрет, известный только ей одной, подкатывал к горлу и замирал на кончике языка. Если бы не государственная тайна Аргана, она бы давно прокричала всё этому мужчине прямо в ухо.

И почему в такой ситуации молодые и красивые служанки так бросались ей в глаза? Хотелось схватить их и прямо спросить: «Спал ли с тобой мой муж?»

Реджет, наблюдая за особенно бледным сегодня лицом Элизе, осторожно спросил:

— Вам не нравится еда?

Завтрак состоял из куриного соте в апельсиновом соусе, мягкого белого хлеба и сливочного рагу. Всё было подобрано специально для удобства Элизе.

Однако она совсем не чувствовала благодарности.

— Ваше Высочество?

Реджет, почувствовав что-то неладное, наклонился к ней. Его прикосновение ко лбу, проверяющее температуру, и к щеке определённо изменилось по сравнению с тем, что было десять дней назад.

Когда Элизе продолжала молчать, он первым взял её за руку. Это тоже было изменением, которое она не могла даже представить три месяца назад, когда впервые оказалась в его власти.

Она понимала, что Реджет во многом подстраивается под неё. Поэтому и ей следовало бы соответствовать его темпу, но у Элизе не было такой роскоши.

На самом деле, она хотела от него только одного. Чтобы он каким-то образом вошёл в неё и оставил своё семя.

Элизе тревожным взглядом смотрела на мужчину, который внимательно изучал её.

«Может, действительно наброситься на него».

Похоже, он по-своему истолковал её задумчивое выражение.

— Вы не спали до утра. Лучше отложить завтрак на время.

Реджет в итоге поднял её с места. Собираясь позвать служанку, он замер, когда маленькое, мягкое тело прижалось к нему. Элизе неожиданно обхватила его за талию и уткнулась лицом в грудь.

Это был первый раз, когда она так цеплялась за него. Реджет на мгновение приподнял брови, затем обхватил ладонью её круглый затылок и жестом отослал всех присутствующих. Альфредо и другие слуги, сдерживая улыбки, быстро покинули гостиную.

— Элизе.

— ...

— Вам снова снился сон? Хотя этого не должно быть.

Реджет внимательно изучал её острым взглядом.

Элизе не знала, но всякий раз, когда ей снились сны, из её тела исходила слабая магическая сила. Поначалу её можно было почувствовать только кончиками пальцев, но со временем она становилась всё отчётливее.

Когда он полностью извлекал эту силу из неё, только тогда слёзы Элизе прекращались. Судя по тому, что она переставала бормотать имя императора, она также освобождалась от сна о брате.

От Элизе не было ответа. О чём она думает? Снова о том «Андрее»?

Если она воспринимает его как замену брату, то он отказывается.

Рука Реджета, гладившая маленький затылок Элизе, скользнула по её плечу вниз.

Где император Аргана оставил свои следы на теле своей сестры? В последнее время, глядя на Элизе, он часто задумывался об этом.

Несмотря на тщательное изучение более десяти дней, на видимых частях тела не было ничего особенного. Значит, нужно раздеть её, чтобы найти.

По дороге в Ванеллу, у озера, он видел её обнажённый торс. Кроме ненужного впечатления, что она растает, если к ней прикоснуться, он не помнил никаких особых отметин. Хотя было бы странно оставлять следы на таких местах.

«Тогда, может, на спине, ягодицах или между бёдер».

В любом случае, это возмутительно.

Как раз когда Реджет решил, что скоро ему нужно будет осмотреть её тело, Элизе заговорила приглушённым голосом:

— Это потому, что я сказала в первый день, что могу осмотреть замок сама?

— Что?

— Или потому, что я сказала, что пойду осматривать владения с лордом Рубеном?

Реджет, не сразу поняв, нахмурился. Элизе больше не могла скрывать своё огорчение.

— Или, может быть, потому что вокруг полно красавиц?

— Не знаю, полно ли их, но прямо передо мной стоит одна.

Реджет ответил безразлично. Элизе невольно повернула голову, проверяя слева и справа.

Поскольку всех отослали, в приёмной никого, кроме них двоих, не было. Щёки Элизе покраснели. К сожалению, это было далеко от таких милых причин, как застенчивость или волнение.

— Перестаньте каждый раз так уклоняться! Вы постоянно говорите в таком духе, и я даже не могу сказать!..

Похоже, первая брачная ночь была важна только для неё. Наверное, так и есть. В глазах других это уже давно брак с нарушенным порядком, кому какое дело до первой ночи? Но для Элизе это был вопрос жизни и смерти. И он это знает. И при этом не то чтобы он не желал её.

— Тогда думайте об этом как о периоде адаптации.

Но, возможно, это была лишь её иллюзия. С каждым днём её мысли склонялись к негативу.

Может, она просто придала слишком много значения его случайным словам? От этого Элизе стало очень обидно и грустно. Реджет Кирстан был очень противоречивым и жестоким мужчиной.

— Говорили, что не хотите женщину вроде меня... тогда говорили такие странные вещи. А теперь притворяетесь. Постоянно мучаете меня надеждой.

— Я никогда не притворялся.

— Тогда почему вы не приходите ночью?

В голосе Элизе появились слёзы. Она не была бесстыдной. Ей было так стыдно, что хотелось спрятаться хоть под стол. Она начинала ненавидеть мужчину, который заставлял её говорить такие вещи.

— Вам не хочется делать это со мной?

В итоге Реджет отстранил Элизе. Когда он наклонил голову, чтобы лучше рассмотреть её, Элизе посмотрела на него покрасневшими глазами. Она так сильно прижималась лицом к его груди, что даже кончик её носа покраснел.

— Теперь вам нечего сказать в своё оправдание. Это явное нарушение контракта.

— В какой части?

— Вы же обещали сотрудничать...

— Я добавил условие: если позволят обстоятельства. Вы не помните?

Губы Элизе растерянно приоткрылись. Её глаза постепенно расширились, и она не могла скрыть своего изумления, словно Реджет был мошенником.

— Значит, вы собираетесь использовать этот пункт как предлог, чтобы продолжать избегать меня?

— Если ситуация не подходит, то да.

— Что это за ситуация и какие обстоятельства? Аргумент о необходимости сближения больше не работает, так что если хотите убедить меня, вам придётся придумать более правдоподобную причину!..

Реджет смотрел на разгневанную девушку и усмехнулся. С огромными глазами и покрасневшим лицом, полным возмущения, она напоминала маленького кролика. И как раз вовремя просит обнять её — настоящее травоядное.

Элизе, которая довольно решительно смотрела на Реджета, украдкой бросила взгляд вниз.

— Хотя вам не противно.

— ...

— Хотя бы не показывайте этого...

Нет, не кролик, а лиса.

Глава 44

Элизе намеренно не ослабляла объятий. Она уже чувствовала, как нечто, внезапно проявившее себя, настойчиво давило ей на живот.

Иветса говорила об этом. Что именно это — самый прямой показатель того, что мужчина возбуждён.

— Значит, можно испытывать вожделение, даже если нет чувств?

— Конечно, это зависит от человека... Но эти две вещи не обязательно идут вместе. Можно желать и без чувств, Ваше Высочество.

Если поначалу она растерялась, не зная, что делать, то во второй раз всё иначе. Элизе теперь понимала, что такие моменты — это возможности, которые нельзя упускать.

«Может, затащить его прямо сейчас в спальню?»

Она с силой толкнула его, но этот непреклонный, словно древний дуб, мужчина даже из вежливости не сдвинулся с места. Вместо этого он тихо вздохнул, словно специально, чтобы она услышала.

— Я не избегал вас намеренно. В последнее время все вечера были заняты делами рыцарского ордена.

— Лорд Рубен сказал, что в свободное время вы принимаете поединки от рыцарей. Значит, время скрестить мечи у вас есть, а время сдержать обещание, данное мне — нет? Хотя по времени это должно быть примерно одинаково.

— Одинаково?

Реджет посмотрел на неё глазами, в которых мелькнуло что-то странное. Его взгляд на мгновение сузился, а затем веки медленно опустились. Когда Реджет снова встретился с ней взглядом, его глаза вернулись к прежнему безразличному выражению.

— Ну, это не так важно.

— Вы всё время так...

— Поединки с рыцарями — это часть моих обязанностей. Это совсем другое дело.

Теперь Элизе уже знала, в каких ситуациях он так реагирует. Когда есть много замечаний, но объяснять лень или хлопотно. Когда он решал, что мудрее просто промолчать, он так прятал свой взгляд.

А потом резко обрывал тему, словно говоря: думай, как хочешь. Каждый раз, когда он так поступал, Элизе совершенно терялась. Неужели все мужчины такие непонятные и сложные существа?

В её золотистых глазах опасно заблестели прозрачные слёзы.

— Я вам надоедаю?

— Дело не в этом.

— Разве обещание, данное мне, не является вашим «делом»?

— Ваше Высочество.

— Не называйте меня так. Зачем называть меня «Ваше Высочество», если вы не собираетесь подчиняться моим приказам? Достаточно просто соблюдать формальности?

Элизе теперь выглядела так, будто вот-вот расплачется. Реджет подумал, что в жизни не попадал в более неловкую ситуацию.

Позволить ей плакать или нет?

В нём боролись два желания: садистское желание увидеть, как это прекрасное лицо плачет и не знает, что делать, и рациональное стремление успокоить её сейчас, чтобы она не совершила какой-нибудь крайности, как в тот день, когда вонзила кинжал себе в тело. Элизе уже начала всхлипывать.

— Я действительно кажусь вам красивой?

— Конечно.

— Ложь.

— Кого ни спроси, ответ будет тем же.

— Меня не особо волнует, как меня видят другие. Дело в ваших предпочтениях.

Элизе произнесла это голосом, полным сдерживаемой обиды.

— Я тоже не хочу так бесстыдно вести себя с мужчиной, которому не нравлюсь. Думаете, мне так уж хочется добиться вас?

На самом деле, даже смешно говорить о предпочтениях. Неужели он думает, что она так одержима им, потому что он ей очень нравится?

— Вы тоже не совсем в моём вкусе...

Но тут её взгляд снова упал на внешность мужчины перед ней. Мужчина, слегка наклонивший голову, словно оценивая, что с ней делать. Солнечный свет из окна прочертил косую линию на его лице.

Её взгляд последовательно скользил по его прямому, словно высеченному богами носу, молчаливым губам и мужественному угловатому подбородку. В его ярко-синих, как сапфиры, глазах отражалась она сама, потерявшая дар речи.

Когда бы она ни смотрела на него, он всегда выглядел как идеально вырезанная статуя с безупречными пропорциями. Не только изысканная внешность, но и безупречно сложенные мышцы и скелет — всё было превосходным и подавляющим.

В итоге Элизе не удалось найти в нём ни единого недостатка. Её уныние только усилилось.

Ладно, хватит. Элизе прикусила губу и отвернулась от него.

— Пойду я. Госпожа Петисон сказала, что днём придёт портной...

— Видимо, я всё-таки не совсем выхожу за рамки.

— Чего?

— Я — за рамки вашего вкуса.

Незаметно его крепкая рука обвила её талию. Реджет, встретившись с ней взглядом, легонько похлопал её по спине.

— Я отменю портного. Впредь никто без моего разрешения не будет осматривать ваше тело, так что не беспокойтесь.

— ...

— Я также скажу старшей служанке. Всё, что касается вашей персоны, буду решать я, так что им не о чем беспокоиться. Так передать?

Элизе прикусила губу. Она не могла избавиться от ощущения, что он манипулирует ею. Реджет Кирстан, казалось, совершенно не интересовался ею, но при этом каким-то чудом всегда точно знал, что её беспокоит.

И каждый раз он заставлял её замолчать, не давая и слова вымолвить. В итоге, хотя ей очень не хотелось, Элизе снова пришлось неохотно кивнуть.

— Если вы так сделаете, то спасибо, но...

На губах Реджета появилась едва заметная улыбка.

Хотя её возмущение было милым, пора было прекратить дразнить её и выяснить то, что нужно. Только так, чтобы она не заметила.

Судя по оборонительной позиции Элизе, прямой вопрос о том, оставил ли император метки на её теле, только усилил бы её подозрительность. Придётся искать самому.

Могла ли быть возможность лучше, чем сейчас, когда она сама прильнула к нему? Он переместил руку к её шее. Под пальцами оказалась круглая пуговица, скреплявшая воротник сзади.

— Тогда давайте поищем.

— Что?

— Те неизбежные обстоятельства.

Элизе почувствовала, как расстёгивается пуговица на её шее. Как только грубые кончики его пальцев коснулись обнажённой кожи, по спине пробежала дрожь.

На столе остывала еда, а солнечный свет, прямо падающий через окно, был ослепительно ярким. До ночи было ещё далеко, и это была не спальня.

Но это не имело значения. Она не могла выбирать время или место.

Элизе сжала в кулаке его одежду. Когда представляется возможность, нужно идти до конца, неважно когда и где. В любом случае, здесь только они вдвоём, и никто не войдёт без разрешения хозяина. Элизе сама прижалась к нему ещё теснее.

Реджет просунул руку между расстёгнутым воротником. Платье соскользнуло с её белоснежных плеч, как сброшенная кожа.

Он обострил чувствительность кончиков пальцев, ища следы магической силы. Плечо, лопатка, позвоночник. Где же это?

Вскоре что-то попало в его поисковую сеть.

«Нашёл».

Одна метка под левой лопаткой.

Хотя глазами это было не видно, но именно в этом месте тонкие нити магической силы были спутаны, как клубок ниток.

Ниже было плохо видно, поэтому Реджет притянул Элизе ещё ближе и положил подбородок между её плечом и шеей. Теперь он ясно видел её хрупкую спину, обтянутую корсетом.

«Кажется, есть ещё несколько...»

Поясница. Кончики его пальцев уловили энергию, широко покрывающую область от позвоночника до таза. Эта была намного больше и сильнее, чем та, что возле лопатки.

Именно оттуда исходила та странная магическая сила, которая всё время его беспокоила.

«След».

Это след другого человека. Его ярко-синие глаза остро сузились.

Реджет внезапно понял причину раздражения и неприятного чувства, которое он испытывал всё это время.

Дело было не в том, что Арган — враг Ванеллы. Ему не нравилось, что кто-то уже оставил свой след на этом теле.

То, что это был её единокровный брат, не имело особого значения.

Реджет провёл кончиками пальцев по её лопатке. Собранная там магическая сила легко отделилась. Следующей была талия.

Однако из-за корсета, стягивающего её от груди до талии, было трудно ощупать обнажённую кожу. Шнуровка, перекрещенная в форме «X», крепко фиксировала корсет.

Реджет покрутил узел в руке и мельком взглянул на женщину в своих объятиях.

Дрожащие губы и глаза, полные упрямой решимости не отступать первой. Покрасневшие круглые мочки ушей.

Элизе, смотревшая на него влажными глазами, слегка улыбнулась. Эта улыбка была как стрела, прилетевшая без предупреждения.

— Ещё, Реджет.

— ...

— Ещё ближе...

Её руки, лежавшие на его талии, неуверенно поднялись по спине. Когда она крепко обняла его, словно не желая отпускать, что-то щёлкнуло в голове Реджета.

Его первоначальная цель — исследовать магические метки на теле Элизе — была забыта, как будто её никогда и не было.

Реджет, как зачарованный, прижал губы к прямой линии её шеи под ухом. Зарывшись лицом глубже, он ощутил аромат живых цветов, словно оказался в цветочном саду. Когда он глубоко вдохнул её запах, она слегка задрожала.

Вена, пульсирующая на её длинной шее, билась как рыба. Реджет не мог контролировать своё тело, которое мгновенно разгорячилось. Его возбуждение, наполовину пробудившееся ещё когда она со слезами на глазах говорила о постели, теперь болезненно напряглось.

Губы, ласкавшие её прямую ключицу, опустились ниже. Он прижал губы к выпуклой плоти над корсетом. Плоть мягко прогнулась под давлением. Когда он наконец высунул язык, чтобы попробовать её кожу, от неё исходил невыносимо сладкий аромат.

— Ах...

Грудь Элизе сильно вздымалась. Его дыхание на её коже, двигающейся вверх и вниз от частого дыхания, становилось всё более грубым. Сладкий запах её тела парализовал разум.

В нём стремительно росло желание убрать всё, что скрывало её тело, и полностью насладиться её соблазнительной плотью.

Природа Драконорождённого, долго подавляемая, оживала, словно по волшебству.

Не осознавая этого, Реджет усадил женщину на стол и, раздвинув её ноги, протиснулся между ними. Одной рукой он схватил её за шею, а другой шарил под платьем. Элизе задыхалась, словно вот-вот потеряет сознание.

В этот момент Реджет отчётливо услышал шум.

Щелчок, словно что-то запиралось.

Глава 45

Рука, обхватившая шею Элизе, не двигалась.

Когда он попытался согнуть пальцы, почувствовал сильное сопротивление. Словно кто-то накинул цепи на каждый сустав его пальцев и крепко натянул их.

Что за чертовщина?

Реджет с раздражённым стоном оторвал губы от Элизе.

На её полуобнажённой левой груди виднелся кровоподтёк размером с фалангу пальца. Красный, как сок цветка, растёкшийся по белому листу бумаги. Звериное удовлетворение, которое он испытал, длилось недолго.

— Ах, хх...

Как только Элизе выпустила сдерживаемый вздох, к нему мгновенно вернулось сознание. Её прерывистое дыхание звучало тревожно.

— Ваше Высочество?

Реджет приподнял голову, чтобы проверить состояние Элизе, и обнаружил следы пальцев на задней части её шеи.

— ?..

Осознав это, он оцепенел, словно получил удар по затылку. Ведь ещё мгновение назад их там не было.

Когда его взгляд упал на тыльную сторону собственной руки, сердце ухнуло вниз. Блестящая чёрная твёрдая чешуя покрывала его запястье и тыльную сторону ладони, продолжая распространяться.

— !..

Реджет поспешно отвёл магическую силу, сконцентрированную в правой руке. Магическая сила драконорождённого, заключённая в человеческом теле, в момент потери контроля прорывала плоть и выходила наружу в форме дракона. У Реджета это была правая рука и предплечье.

«Чёрт возьми».

Ошеломляющее осознание ударило по голове.

Если бы он сжал руку хоть немного сильнее, её шея могла бы сломаться.

Нет, если бы его рука внезапно не остановилась, словно связанная чем-то, шея уже была бы сломана. Если за такое короткое время остались следы от пальцев, ей, должно быть, было трудно терпеть боль. Реджет быстро осмотрел бледное лицо Элизе.

— Ваше Высочество, вы в порядке?

Она изо всех сил старалась не показывать виду. Однако не могла скрыть учащённое дыхание, которым пыталась справиться с болью.

— Почему вы не сказали...

Он не закончил фразу и исказил лицо.

Как будто она могла что-то сказать. Задыхаясь, испытывая боль или с трудом терпя, эта женщина не произнесла бы ни слова, чтобы остановить его. Ведь её цель не в том, чтобы разделить с ним близость или удовольствие.

Словно кто-то вылил ему на голову ведро холодной воды. Внизу всё ещё пульсировало, но инстинкт, разжигавший его разум, угас, словно по волшебству.

— Я в порядке... — прохрипела Элизе, с трудом переводя дыхание. — Почему вы остановились?..

— Кажется, я нашёл. Непреодолимое обстоятельство.

— Что?

Элизе недоумённо посмотрела на него. Реджет быстро натянул обратно её расстёгнутый лиф и начал застёгивать пуговицы.

Пока Элизе растерянно моргала, белая кожа, которая была открыта солнечному свету, снова скрылась под платьем. Подол платья, задравшийся до бёдер, тоже вернулся на место.

Однако красные следы на её шее не могли быть полностью скрыты воротником. Реджет надавил на это место большим пальцем и погладил.

Это выглядело не как его клеймо, а как изъян на совершенной красоте.

Его взгляд стал пугающе мрачным.

Чуть не разбил, едва не...

Вот так, в одно мгновение.

Стоит ослабить внимание хоть на миг, и прервать дыхание — дело одной секунды.

— Реджет?

Реджет убрал руки с её тела и вместо этого обхватил сжатую в кулак руку Элизе. Ему нужен был предлог, чтобы заставить её замолчать и выйти из ситуации.

Когда Реджет поднял руку Элизе, широкий, как колокол, рукав соскользнул вниз по её предплечью, обнажив тонкое запястье.

— Вес.

— Что вы сказали?

— Вам нужно немного поправиться.

Естественно, Элизе была ошарашена.

— Вы сейчас шутите? Мне не до шуток!

— Мне тоже не до шуток.

Реджет решительно отступил от неё на полшага. Элизе попыталась удержать его, словно на этот раз была полна решимости не дать ему ускользнуть, но её сила была смехотворно слабой.

Реджет обхватил тыльную сторону её ладони и положил на противоположное плечо. Это было только начало.

— Плечи, руки, запястья. И ещё отсюда досюда.

Элизе под его руководством ощупывала собственное тело. Её уши покраснели от жара.

Под грудью слабо прощупывались очертания рёбер. Реджет отпустил её руку и сам мягко надавил на это место. Затем тихо усмехнулся. Элизе напряжённо застыла, словно деревянная кукла.

— Дышите.

Только тогда Элизе с трудом выпустила задержанный вздох. Реджет опустил руку к её тонкой талии.

Было очевидно, что одно неосторожное движение — и она сломается. Если только какая-то странная сила снова не остановит его, как раньше. Но невидимая когтистая энергия, которая сдерживала его пальцы, уже испарилась.

Реджет, подавив вздох, погладил её талию.

— 10 фунтов... нет, 20 фунтов будет достаточно.

— Что?

— Ровно столько вам нужно набрать.

— Что именно... вес?

— Да.

Элизе была настолько ошеломлена, что слёзы высохли сами собой. Этот человек, который только что прижимался к ней, как будто собирался... Теперь он придирается к чему попало. Она почувствовала, как силы покидают её.

— Вы действительно сделаете это, если я наберу вес?

Но даже этот нелепый предлог ей пришлось принять скрепя сердце — таково было жалкое положение Элизе.

— Это действительно последнее условие.

— Поклянитесь своим именем. Заложите Ванеллу, Лотье, даже Кирстан.

— Клянусь.

Он очень естественно усадил Элизе обратно на стул. Затем, сказав, что у него есть дела в кабинете, быстро покинул комнату.

Его удаляющаяся спина выглядела настолько решительно и непреклонно, что Элизе не успела его остановить.

Она в одно мгновение осталась одна за столом. Всё, что осталось — горящая шея, почему-то напряжённое и подрагивающее место между ног, и ещё не остывший жар.

Хм, Элизе выдохнула от досады.

— Какой же он злой, в самом деле...

Элизе взяла вилку, сердито глядя на куриное соте, стоявшее перед ней. И, подавляя нахлынувшее возмущение, вонзила вилку прямо в середину мяса.

***

Пар, поднимавшийся из ванны, наполнял ванную комнату жаром.

Иветса с беспокойством смотрела на свою госпожу, которая весь вечер пребывала в унынии. Что бы ни произошло между ней и великим герцогом во время обеда, Элизе была подавлена с тех пор, как вернулась в спальню.

«Когда я раздевала её, заметила, что остались глубокие следы».

На левой груди Элизе, а также на задней части шеи и между лопатками были отметины, которых раньше не было.

Теперь понятно, почему великий герцог внезапно прислал лекаря. Если следы на груди можно было считать обычными для супружеских отношений, то отпечатки пальцев на шее — совсем другое дело.

Поначалу едва заметные следы со временем превратились в тёмные синяки.

Элизе, свернувшаяся в ванне, вдруг пробормотала:

— Больно.

— Где вам неудобно?

— Спина...

Элизе пошевелила рукой под водой, ощупывая лопатку.

Касался ли он и этого места? Она была так растеряна от незнакомого ощущения сжимающейся груди, что не могла вспомнить, прикасался ли он к её спине или нет.

«А, точно, здесь».

Это было место, где располагался один из пяти магических кругов, которые Андрей нанёс на её тело. Элизе быстро поднялась из ванны и подошла к зеркалу, чтобы осмотреть себя.

Магический круг невидим невооружённым глазом. Но для Элизе он был отчётливо виден. Под левой лопаткой, куда она могла дотянуться рукой, голубоватый узор излучал слабое свечение.

«Слава богу. Он всё ещё здесь».

Насколько она помнила, этот магический круг был одним из атакующих заклинаний. Андрей, предусмотрев даже ситуацию, когда Элизе могла быть связана сзади, рассчитал точное положение, до которого она могла дотянуться рукой, и нанёс там заклинание.

Ниже, от центра позвоночника до поясницы, тоже сохранился магический круг. Это был самый большой из всех кругов на теле Элизе. Также это был первый круг, который Андрей оставил на ней, когда ей было пятнадцать лет.

Элизе бессознательно пробормотала:

— Может, попробовать изучить магию.

Она знала, что с её телом происходят какие-то изменения. В последнее время Элизе вела самую здоровую жизнь за все свои двадцать два года.

Если это загадочное явление как-то связано с магической силой?

Элизе не умела использовать магию, но знала, как рисовать магические круги. Она долго наблюдала за Андреем, да и на её собственном теле остались магические круги. Скопировать их было несложно.

«Попробую позже. Когда никто не будет видеть».

Иветса снова повела её к ванне.

— Холодно, Ваше Высочество. Вернитесь в воду.

— Да, хорошо.

Элизе погрузилась в тёплую воду и на некоторое время отдалась заботам Иветсы. Та положила тёплое полотенце на шею Элизе и нерешительно спросила:

— Вам не страшно?

— Что именно?

— Эти раны, они остались на вас. Похоже, скоро превратятся в синяки...

— Какая разница, если останутся небольшие следы.

— Что?

Голос удивлённой Иветсы стал громче.

— Раны не должны оставаться, Ваше Высочество! Наверняка и супруг отступил по этой причине!

— Разве такое возможно? Ты говоришь противоречивые вещи.

— Что именно противоречиво?

— А?

Элизе искренне удивилась. Со всех сторон её призывали к осторожности, а теперь вдруг?

— Ты, Фрейя и даже этот мужчина — все запугиваете меня, а потом... Ты думаешь, решившись отдать своё тело драконорождённому, я надеялась, что не пострадает даже волосок на моей голове?

— Нет, это...

Иветса сделала выражение лица, которое трудно было описать словами.

Глава 46

— Вы не совсем... неправы...

— Всё в порядке. Ничего не сломано, и это главное.

Нельзя сказать, что не было больно. И если спросить, не было ли страшно, это тоже было бы ложью.

Однако сегодня Элизе подтвердила один важный факт. Раньше она могла только догадываться, но теперь получила уверенность впервые.

Реджет Кирстан не может убить её своими руками, даже случайно.

Элизе отчётливо помнила, как в его руке, сжимавшей её шею, собиралась неестественная сила. Она живо вспоминала момент, когда эта сила рассыпалась и рассеялась.

«Что-то остановило его почти насильно».

Вероятно, это была кровь светлого дракона Семешита, текущая в его жилах. Табу, заключённое в крови дракона, распознало её родословную.

К тому же Реджет был особенно превосходным среди драконорождённых. Чем сильнее кровь Семешита течёт в полубоге, тем мощнее действует табу.

Именно поэтому Элизе могла возлагать надежды на этот безрассудный брак по контракту. Реджет Кирстан действительно был её единственным убежищем.

Самый безопасный среди тех, кто не был на её стороне.

Элизе снова посмотрела в зеркало. Взгляд привлекла заметная отметина на левой груди.

Она вспомнила горячее дыхание, которое так опасно проникло сквозь щель в корсете. Он прикоснулся губами к её телу. Элизе ясно видела страсть, кипевшую в его синих глазах в тот момент.

По коже пробежали мурашки. Внизу живота что-то сладко сжалось, а между ног возникло лёгкое подрагивание.

Несмотря на тупую боль, разливающуюся по шее, в тот момент ей, кажется, захотелось... быть ещё ближе к нему.

Хотелось бы, чтобы он снова приблизился так, но судя по тому, как сильно он был взволнован, увидев оставленные на её теле следы, в ближайшее время этого не произойдёт. Значит, ей придётся самой сделать первый шаг?

«В следующий раз не буду просто стоять, а тоже прикоснусь к нему. Куда-нибудь».

Однако прежде Элизе нужно было выполнить нелепое условие, поставленное Реджетом. Набрать 20 фунтов веса... это казалось невозможным.

Иветса, по-своему истолковавшая тревогу Элизе, совсем расстроилась, и её глаза заблестели от слёз.

— Ваше Высочество, право же... Сейчас принесу полотенце. И вам нужно срочно показаться лекарю. Подождите немного.

Прежде чем Элизе успела её успокоить, Иветса ушла. Судя по звукам шмыганья носом, служанка была очень расстроена.

— Я не умру, Иветса.

Элизе прислонила голову к стенке ванны.

— Потомок Семешита никогда не сможет причинить вред наследнику Галлиана. Это клятва и табу между учителем и учеником.

Её вздох разошёлся круглыми волнами по поверхности воды.

— Нет, скорее, это была клятва влюблённых...

***

Ярко-красный флаг, развевающийся на самой вершине императорского дворца Аргана, трепетал на ветру. На кроваво-красном полотнище был изображён символ варварского королевства Угель — отрубленная голова быка, вскинувшая морду к небу.

Когда императорский дворец Аргана, никогда прежде не допускавший вторжений, наконец впустил варваров за свои ворота, все в Гранделе решили, что эпоха Аргана подошла к концу. Континент теперь был в руках Севера.

Однако не всё было так просто.

Лишь немногие знали, что верхушка Аргана ускользнула из рук варваров и скрылась без следа.

— Хитрые арганские твари!

С грохотом роскошный ясеневый стол задрожал, словно вот-вот разломится. Исторический кабинет, которым пользовались императоры Аргана на протяжении поколений, всего за несколько месяцев превратился в зал заседаний для королевской семьи Угеля.

Первый принц Угеля, Рихан Сихарт, непрерывно бил своим мощным кулаком по столу.

— Асейку, скользкий как угорь, даже в побеге вы с братом-близнецом одинаковы!

Перед Риханом стояла коробка, завёрнутая в грубую ткань.

Он только что проверил содержимое. В деревянной кубической коробке находилась чья-то отрубленная голова.

Похоже, консерванты намеренно не добавляли, потому что, как только открыли крышку, распространился смрад гниющей крови, и закишели черви, из-за чего пришлось снова накрыть её тканью.

Это была голова четвёртого принца Угеля, Янока Сихарта. Рихан скрежетал зубами, глядя на голову своего сводного брата, вернувшуюся в таком ужасном состоянии.

— И даже принцессу упустили!

Великий герцог Кирстан всё-таки забрал эту девчонку в свои владения.

Лотье, которое он лично охранял, не впускало никого без разрешения великого герцога. Принцесса каким-то образом нашла идеально подходящую ей абсолютную крепость и укрылась там.

Совсем как её брат-близнец.

Рихан резко повернул голову.

— До сих пор не нашли следов императора?

— Если бы нашли, разве я сидел бы здесь сложа руки, брат?

Третий принц Угеля, Ханан, ответил с недовольством.

— Нигде его нет. Нигде! Если он не взлетел в небо, то должен был провалиться сквозь землю, но мы перекопали всё дно темницы, и никаких проходов там нет...

— Ты же отвечал за его пытки!

— Я оставил его едва живым. Как он открыл двери темницы сломанной рукой и как сбежал на искалеченных ногах, я бы и сам хотел знать. Но раз мы довели его до такого состояния, он, наверное, ещё жив, но не может показаться. Восстановление займёт немало времени.

Ужасные слухи о том, что последний император Аргана, Андрей, был обезглавлен одним ударом меча и его тело было жестоко изуродовано, не соответствовали действительности. Угельцы не убили его. Как можно было отправить императора в мир иной, когда из его уст нужно было получить сотни сведений?

Может, это и была их ошибка? Император исчез без следа из подземной тюрьмы дворца, где прожил всю жизнь. Он сбежал, даже когда у него был выколот один глаз и отрублена половина правой руки.

— Должна быть причина, по которой он смог сбежать, даже будучи настолько искалеченным...

Король Угеля Георг и его четыре сына десятилетиями разрабатывали план захвата императора Аргана.

Они сплели верёвки из лоз колючего плюща, который, как говорили, нейтрализует магическую силу, и создали оковы, вставив в них клыки, извлечённые из магических существ. Этими оковами они связали юношу по всему телу, чтобы он не мог двигаться, не спускали с него глаз и подвергали жестоким пыткам более десяти дней.

И всё же этот совсем юный парень до конца не проронил ни слова о барьере, окружающем дворец.

«Упрямый ублюдок».

В результате информация о драконьей магии, которую могли получить угельцы, была крайне ограничена. В лучшем случае это были лишь второстепенные документы из личной библиотеки и кабинета императора.

А настоящее сокровище было зарыто под часовней императорского дворца!

Там были погребены магические исследования, разработанные и усовершенствованные пятью учениками дракона, начиная с мифов о светлом драконе Семешита и Галлиане.

Стоять перед золотой жилой и лишь глотать слюни! Каждый день слоняться перед церковью, окружённой барьером, и только облизываться!

Но проблема была не только в этом.

Рихан Сихарт крепко стиснул коренные зубы.

— Сам император Аргана — это символ и великое дело. Нельзя допустить, чтобы стало известно, что он жив.

Не только южные страны, но и сам Северный союз Гранделя, к которому принадлежал Угель, не приветствовали эту войну. Тем не менее, союзные войска, включая Ванеллу, встали на сторону Угеля, потому что рост Угеля был подавляющим.

Всего за полвека они значительно расширили свою территорию, угрожая даже Ванелле, и прославились на весь Грандель своими жестокими злодеяниями.

Если такой Угель действительно захватит Арган и получит силу, магию, которую монополизировала императорская семья, тогда Угель станет настоящим правителем Гранделя.

В таком случае, даже если это сама Ванелла, глава союза, кто осмелится противостоять им? Поэтому с самого начала присутствовал расчётливый аспект — не вступать в конфликт с Угелем.

Но что, если император Аргана жив?

Что, если он скрывается среди союзников на юге, выжидая возможности для возвращения? Что, если он действует под поверхностью, вне поля зрения угельцев?

Тогда отнять у них с гордостью захваченный титул гегемона Гранделя будет проще простого.

И если Северный союз в тот момент отвернётся от Угеля и встанет на сторону Аргана, то последствия очевидны. С трудом созданное королевство будет распущено, а варвары, объединившиеся в нацию, снова будут разорваны на племена и будут скитаться по пустыням и пустошам.

— Нет необходимости склоняться перед Ванеллой. Но увеличивать число врагов тоже глупо.

Рихан холодным взглядом уставился на ящик с головой своего брата.

— Какой же ты дурак. Перед Реджетом Кирстаном нужно было уметь сдерживаться. Сколько раз я предупреждал тебя быть осторожным.

В отличие от брата, Рихан лично сталкивался с этим военным демоном.

Этот человек был мечом и щитом императора Ванеллы. Великий герцог присутствовал во все моменты, когда император захватывал трон в братоубийственной войне и расширял границы Ванеллы, проводя агрессивную политику территориальной экспансии. Даже зачистку высокоопасных северных территорий, кишащих всевозможными неопознанными магическими существами, он полностью взял на себя.

Прошло более десяти лет с тех пор, как Рихан видел этого монстра. Он видел великого герцога в самом центре кампании по истреблению магических существ. Хотя ему сказали, что это был юноша, только что достигший двадцати лет, и он ожидал увидеть молокососа, то, с чем он столкнулся, изначально не было человеком.

Глава 47

Тот, кто стоял на черной крови монстров, покрывшей землю.

Рыцарь, владеющий мечом, давно отбросил свой клинок. Ему не нужно было оружие.

«Эта правая рука...»

Словно из драконьего образа, сохранившегося лишь на картинах, вырезали часть руки и насильно пришили к человеческому телу.

Он размахивал ею, как оружием, перерезая глотки всем, кто бросался на него. Его красивое лицо оставалось пугающе бесстрастным. Но настоящий ужас таился в глазах.

Те голубые глаза, блестевшие от безумия — Рихан не мог их забыть, даже если бы захотел.

Если бы Светлый дракон Семешита, растоптавший половину континента, воплотился в нашу эпоху, он выглядел бы именно так.

— Напасть на такого внезапно? Это вообще возможно? В итоге только навлекли на себя гнев Ванеллы.

Предупреждение, прилетевшее от имени Северного союза, было безжалостно смято в руке Рихана. Они напали на Великого герцога в пределах границ Ванеллы — как тут императору не разгневаться?

Нельзя допустить, чтобы они отвернулись от Угеля. По крайней мере, до тех пор, пока он не схватит и не накажет императора Аргана и не заполучит магию.

Рихан заставил себя написать ответ союзу.

Выражаю глубокое сожаление о том, что мой младший брат совершил по собственному усмотрению. Хотя процесс был грязным, в итоге мой брат лишился головы, а Великий герцог благополучно вернулся в свои владения, так что, похоже, всё разрешилось. Прошу вас смягчить свой гнев... Ха! Рука Рихана, сжимавшая гусиное перо, дрожала.

— Чёрт возьми! Если бы мы схватили хоть кого-то — императора или принцессу — такого унижения бы не было!..

Хотя он вдоволь проклинал Янока, на самом деле Рихану отчаянно нужна была голова Элизабет Асейку.

Она была единственной приманкой, способной выманить императора, который исчез без следа. Информатор из Аргана, помогавший королевству Угель в этой войне, намекнул:

— Его Величество готов отдать и печень, и желчный пузырь по просьбе принцессы. Он обязательно лично обеспечивает ей хотя бы один приём пищи в день и часто остаётся в её покоях до поздней ночи. Нередко он даже проводит всю ночь в спальне принцессы. Его любовь к сестре настолько сильна, что и в этот раз он наверняка попытается эвакуировать принцессу в первую очередь. Вот тогда и появится шанс.

Ханан, глубоко задумавшись, предложил:

— А что, если распустить ложные слухи, старший брат?

— Думаешь, сработает? Весь мир знает, что эта девка спряталась в объятиях Реджета Кирстана.

Та фальшивая свадьба, проведённая в императорском дворце Ванеллы, мгновенно разнеслась из уст в уста до самого юга.

Разве слух о том, что принцесса Аргана, последняя кровь Галлиана, вышла замуж за Военного Демона, не дошёл до императора? Если император отправится в Лотье в поисках сестры и попадёт в руки Реджета Кирстана, это тоже создаст проблемы.

— Но мы не можем просто так сдаться. В конце концов, почти никто не видел эту свадьбу своими глазами. Давай сначала распространим слухи на юге. Скажем, что история о том, как Великий герцог забрал принцессу в Лотье, неверна, и что принцесса была снова похищена Угелем по пути. Мы распустим слух, что тайно прячем эту девку.

Ханан возбуждённо говорил.

— В любом случае, мы знаем, где этот Андрей. Он наверняка прячется в Регале, который всё ещё остаётся союзником Аргана. Это на другом конце Гранделя от Ванеллы. Разве он сможет преодолеть такое расстояние и сразу проверить, жива ли его сестра?

Глаза Рихана сузились. Теперь, когда он это услышал, в этом был смысл.

— Если только у него нет способности пересечь континент за один день, ему придётся поверить даже ложным слухам.

— И это верно. Но слух не должен быть пустым, как дупло дерева. Этот молодой хитрец не попадётся.

— А как насчёт слуха, что принцесса использует магию? Точно известно, что у неё что-то скрыто.

— Хм, магия.

— Этот хорёк-канцлер из Аргана несколько раз подчёркивал. Император настолько заботится о сестре, что не обращает внимания на оскорбительные слухи. Я думаю, она настоящая.

— К тому же они близнецы.

— Верно! Поэтому мы распустим слух, что принцесса использует магию. Скажем, что после того, как она спасла свою жизнь, выйдя замуж за Великого герцога, она сбежала с помощью магии. А потом попала в мои руки.

Возбуждённый Ханан выдавал одну за другой хитроумные идеи.

— Тогда мы сможем внушить, что даже принцесса, которая творит чудеса с помощью магии, не может пошевелиться в руках Угеля. Ну как, неплохая история?

Это определённо было так. Рихан быстро прокрутил всё в голове.

Если император попадётся на их ложный слух, он обязательно приблизится к Угелю. Сможет ли он игнорировать тот факт, что его сестра, которую он спас ценой собственной жизни, подвергается насилию в руках варваров?

С другой стороны, если он не поверит слуху, то направится в очевидное место. Лотье в Ванелле. Он, должно быть, беспокоится, не умрёт ли его сестра от разрыва живота, в котором, как говорят, находится семя драконорождённого.

В таком случае, достаточно будет одновременно следить за пограничной зоной Ванеллы, ведущей к Лотье. Морщина на лбу Рихана наконец разгладилась.

— Тогда я доверяю это тебе. Тот канцлер ещё жив?

— Конечно. Я даже оставил в живых тех, кто прислуживал императорской семье. Всё это может пригодиться.

— Ты действительно отличаешься от нашего глупого младшего брата. Тогда я поручаю это дело тебе. Я буду следить за пограничной зоной Ванеллы, как и планировал.

— Хорошо. В этом году мы должны схватить этих брата и сестру и заставить их склонить головы перед нашим отцом.

На лице Рихана наконец появилась довольная улыбка. Он усмехнулся и похлопал третьего брата по плечу.

— Ну что ж, давай напишем убедительный роман для Гранделя.

***

День в Лотье, как всегда, был мирным.

Повар замка, Хуммель, громко стучал половником по металлической посуде.

— Быстрее, быстрее, двигайтесь! Следите, чтобы пирог не подгорел, и уменьшите сахар вдвое, поскольку Его Высочество не ест сладкое!

— Обычно во время беременности хочется кислого и сладкого, но почему принцесса не просит никакой еды? Это беспокоит.

— Похоже, Его Высочество тоже об этом беспокоится. Он приказал принести всё, что можно приготовить. Эй, ты там! Не сходишь ли на склад и не принесёшь маринованные груши, которые мы заготовили в прошлом месяце?

Все на кухне были заняты. Давно не было приказа подать десерт после еды в кабинет. Великий герцог никогда не ел сладкого, так что было очевидно, для кого это предназначалось.

Принцесса почти никогда не показывалась перед слугами. После того, как в прошлом месяце она один раз вышла к крепости и вернулась на руках Великого герцога, она проводила большую часть времени на вершине главной башни.

Поскольку она беременна, ей, должно быть, трудно подниматься и спускаться по высокому замку. Хотя принцесса не появлялась, Великий герцог каждый день проверял её спальню, поэтому слуги могли только предполагать, что с ней всё в порядке.

И вот сегодня она сама спустилась в кабинет Великого герцога. Различные пироги, тарты и пирожные, спешно испечённые поварами замка, были аккуратно уложены на тарелки.

Шеф-повар Хуммель направился в кабинет с серебряным подносом. После бодрого стука изнутри послышалось бесстрастное разрешение войти.

— Входи.

— Да, Ваше Высочество!

Хуммель энергично распахнул дверь. Открылась картина внутри комнаты.

Это была спокойная сцена. Великий герцог, сидящий спиной к широко открытому окну, время от времени доставал новые документы из стопки пергаментов. Гусиное перо двигалось ни быстро, ни медленно.

Принцесса утопала в диване и смотрела на Великого герцога большими глазами.

Хуммель с укором посмотрел на Великого герцога, который, не моргнув глазом, сосредоточился только на документах, несмотря на пристальный взгляд принцессы. Принцесса умоляет его своим взглядом сесть рядом, а он так холодно игнорирует её. Если он заставит красавицу плакать, его непременно постигнет наказание.

Реджет кивнул в сторону всё ещё стоящих рядом слуг.

— Оставь и выйди. Элизе, перестаньте смотреть в эту сторону и, когда закончите, поднимитесь наверх отдохнуть.

— Одна?

— Сегодня у меня много дел. Я провожу вас, так что не ждите до рассвета, как вчера, и ложитесь спать.

Тон Великого герцога был таким же безразличным и монотонным, как и при обращении к слугам.

— Тогда давайте поедим это вместе.

— Я не люблю сладкое.

— Тогда что вам вообще нравится? На самом деле вам не нравится всё, что вы делаете со мной?

Принцесса наконец слегка рассердилась. Она слегка прикусила губу и, посмотрев на мужчину, в конце концов отвернулась, и это выглядело так печально, что сердце наблюдающего могло разбиться.

«Как бы то ни было, она женщина, вынашивающая вашего ребёнка. Даже если вы не можете тепло обнять её, хотя бы скажите ей доброе слово...»

Принцесса неохотно взяла вилку и отрезала кусочек тарта. Хотя она неуклюже обращалась с вилкой, кисло-сладкий лимонный чизкейк, похоже, пришёлся ей по вкусу, и вскоре она начала есть быстрее. Шеф-повар Хуммель смотрел на принцессу с жалостью и даже с восхищением, а затем машинально поднял голову.

Когда взгляд принцессы отвлёкся, Великий герцог наконец посмотрел на неё. Увидев, как она жуёт пирог, он слегка усмехнулся. Как будто намеренно держа что-то очень маленькое и милое на расстоянии и тихо разглядывая, он некоторое время так смотрел на принцессу.

Глава 48

Великий герцог снова перевел взгляд на пергамент, и как раз в этот момент принцесса, почувствовав его взгляд, подняла голову. На её лице отразилось неприкрытое потрясение.

«Он даже не смотрит мне в глаза...»

Хуммель и другие слуги тихо закрыли дверь кабинета.

— Думаю, не о чем беспокоиться.

— Правда?

— Да. Принцесса хорошо кушает, и настроение у господина, похоже, хорошее.

Мужчина, холодный и твёрдый, словно ледяная стена, на мгновение проявил эмоции. Хотя они исчезли в одно мгновение, в его глазах определённо мелькнуло тепло.

Слуги, обмениваясь улыбками и тихо переговариваясь, отошли от двери.

— И всё же, он мог бы дразнить её не так сильно, как бы мила она ни была. Что, если принцесса действительно обидится?

— Если он продолжит так испытывать её терпение, сердце принцессы может быстро измениться...

— Ну что вы, у них же будет ребёнок. Он это знает, потому так и поступает. Но всё же стоило бы знать меру...

— Кстати, уже середина мая, прошло больше месяца с тех пор, как принцесса прибыла в Лотье.

— Значит, она уже около трёх месяцев беременна? Внешне пока совсем не заметно.

— Живот начнёт расти ещё через месяц-другой. К лету уже будет видно. С этого момента ребёнок начнёт быстро расти. Нужно будет заготовить много трав, надо собрать и высушить их заранее...

В Лотье проходили мирные дни.

***

Казалось, что ещё вчера был апрель, но время пролетело стрелой.

Уже приближался конец мая. Весна на севере стремительно достигала своего пика.

Элизе задумчиво разглядывала своё отражение в зеркале спальни. В последнее время у неё было несколько поводов для беспокойства.

«Может, попробовать?»

Долго смотревшая в зеркало Элизе вдруг начала развязывать ленты платья и раздеваться. Иветса удивлённо спросила:

— Ваше Высочество? Что вы делаете?

— Не обращай внимания. Мне нужно кое-что проверить.

— Помочь вам?

— Только с корсетом, пожалуйста. И было бы хорошо, если бы ты приготовила бумагу и перо. В остальном я справлюсь, можешь идти.

Всё равно ты этого не увидишь. Элизе не стала добавлять последнюю фразу вслух.

Громоздкие предметы одежды падали один за другим. Вскоре на Элизе осталась лишь сорочка, тонкая и полупрозрачная, как крылья стрекозы.

Однако всё ещё было неудобно осматривать спину. Она без колебаний спустила бретельки сорочки.

Только собрав длинные волосы на груди, она смогла рассмотреть лопатки и поясницу. Когда взгляд Элизе коснулся кожи, на белой поверхности постепенно проявился геометрический узор.

Сзади послышался голос Иветсы:

— Я оставлю бумагу и перо здесь, Ваше Высочество.

— Спасибо.

— Не за что. Позовите, если понадоблюсь.

Как только Иветса тактично удалилась, Элизе вплотную приблизилась к зеркалу.

«Плохо видно...»

Она перерисовывала на бумагу магический круг, сверяясь с его отражением в зеркале.

Магический круг, состоящий из десятков переплетающихся фигур и неразборчивых символов, было непросто скопировать. Перо беспорядочно блуждало по бумаге.

Спустя долгое время Элизе с тревогой рассматривала результат своих трудов.

— Какая мазня.

Выглядело как неумелый рисунок. Круги кривые, а плотно написанные неразборчивые символы напоминали сгустки чернил.

«Я и не рассчитывала, что получится с первого раза. Придётся внимательно наблюдать каждый день и постепенно исправлять».

Оставалось ещё три круга. Элизе решила заодно проверить и поясницу. Стоя это было сложно, поэтому она принесла одеяло и села.

Магический круг, достаточно большой, чтобы покрыть всю поясницу, было легче разобрать.

Андрей рисовал такие сложные узоры свободно, даже не глядя. Он говорил, что видел их бесчисленное количество раз с детства, и они уже стали частью его тела.

— Наверное, это тоже одно из того, чему Семешита научил Галлиана.

Что же это за магия, которой Андрей уделял столько внимания?

В тот момент, когда погружённая в размышления Элизе только отняла перо от бумаги, она почувствовала вибрацию на кончиках пальцев.

— !..

Это не было иллюзией. Вибрация, начавшаяся с пальцев, распространялась волнами по всему телу. Элизе в испуге выронила перо. И застыла в изумлении от увиденного.

Нарисованная ею мазня двигалась сама по себе.

Кривые линии выпрямлялись, деформированные круги становились ровными. Символы, казавшиеся мусором, приобретали правильную форму и выстраивались в чёткий порядок.

Элизе растерянно смотрела на завершённый магический круг.

— Это я только что сделала?..

Однако, хотя магический круг приобрёл правильную форму, ничего не происходило. Элизе осторожно коснулась круга указательным пальцем.

По-прежнему ничего не происходило. Она явно что-то сделала, раз произошли изменения. Элизе мысленно восстановила все свои недавние действия.

Что она пробормотала?

— Семешита?..

В тот самый момент, когда Элизе произнесла имя светлого дракона, её тело снова пронзила та же вибрация. В голове Элизе мелькнул ответ.

«Имя!»

Имя светлого дракона. Это, несомненно, было одним из условий активации магического круга.

По линиям магического круга разлилась какая-то энергия. В этот момент Элизе почувствовала тупую боль в центре тела и сердце, словно что-то вытягивалось из неё.

— !..

Она отдёрнула руку от магического круга, и боль тут же прекратилась.

«Что это за магия?..»

Похоже, магия активировалась, но её эффект был неясен. Единственным проявлением магии была колющая боль в сердце.

И всё же это был прогресс. Имя светлого дракона было условием активации магической силы, заключённой в теле Элизе.

В действительности Семешиту и Галлиана, драконорождённого и мага, невозможно было рассматривать отдельно друг от друга. Обычно считается, что они противоположны, но на самом деле всё совсем иначе. Просто никто этого не знает.

Очень мало кто точно знал о светлом драконе Семешите и его пяти великих учениках. В широко распространённом по континенту мифе о Галлиане много пробелов и невыясненных моментов.

Например, как пятеро людей, включая Галлиана, стали учениками дракона, почему Семешита принял их и передал им магию, которая была исключительной прерогативой драконов.

Как Галлиан был выдвинут в качестве лидера среди пятерых, и почему Семешита в конце концов вышел из-под контроля. Почему дракон, который был настолько дружелюбен к людям, что принял их в ученики, менее чем за десять лет стал существом, больше всего ненавидящим людей в этом мире.

Тем не менее, какова причина запретного знания дракона, текущего в крови Галлиана — большинство этих вещей остаётся под завесой тайны.

Впрочем, кто бы поверил? Что причина, по которой дракон, не разбирая ни неба, ни земли, опустошил континент настолько, что даже бог разгневался, была всего лишь в глупом сердце, не получившем взаимности.

Семешита сжёг половину Гранделя и забрал десятки тысяч невинных жизней, но до конца не смог убить ученика, который его покинул.

— Любовь и ненависть... Поэтому он оставил такие слова?

В конце последнего тома мифа о Галлиане записаны последние слова, которые Семешита крикнул своему ученику, входя в печать самозаточения.

Мой первый ученик и сын великого бога Гродора, ставший теперь новым героем Гранделя. Каждый раз, используя эту силу, ты должен вспоминать имя учителя, который тебя обучил. Как и я, ты никогда не будешь свободен от меня.

Ты никогда не сможешь забыть меня!

«То, что он никогда не сможет забыть имя Семешиты... Это распространяется даже на последующие поколения».

На Семешиту было наложено табу, не позволяющее ему причинить вред Галлиану, а на Галлиана — проклятие, не позволяющее забыть имя Семешиты. Печальный конец тех, кто были учителем и учеником, возлюбленными.

Однако эти два запрета теперь стали щитом и оружием, которые спасут нынешнюю Элизе.

«Для начала нужно много практиковаться в рисовании магических кругов, пусть даже грубо».

Сколько времени она провела, погружённая в свой собственный мир?

Элизе вдруг осознала своё отражение в зеркале. Сорочка сползла до пупка. Поскольку изначально материал не предназначался для того, чтобы скрывать тело, это было почти то же самое, что быть полностью обнажённой.

Элизе машинально провела рукой по своим плечам и груди. Ощущение под ладонью было очень мягким.

«Я набрала вес?»

Определённо лучше, чем когда она только сбежала из Аргана. Она больше не выглядела как кожа, натянутая на кости. Когда это было, что её кожа была шершавой после почти трёх месяцев страданий? Благодаря заботливому уходу Иветсы кожа Элизе с каждым днём становилась всё более сияющей.

— В таком виде я не так уж плоха...

У неё были глаза. Это значит, что она знала, как выглядит. Всю жизнь она слышала похвалы своей красоте и, вероятно, будет слышать их до конца своих дней.

Если она в таком виде ворвётся в кабинет глубокой ночью, он ведь не отвергнет её холодно?

Глава 49

После того, как Реджет оставил следы на шее Элизе, он больше не приближался к ней. Казалось, он заходил в спальню ненадолго на рассвете, но исчезал бесследно, прежде чем Элизе успевала прийти в себя.

Поэтому вчера она спустилась в его кабинет и просидела там весь день.

Реджет не стал ей препятствовать. Вместо этого он расставил на столике перед её диваном всевозможные десерты.

Вишнёвый компот, которым Элизе заинтересовалась на улице в день праздника, тарт с грушами, вымоченными в вине, засахаренные фиалки, чизкейк с бузиной и розовой водой. Повар, который приготовил все десерты, какие только можно было сделать сразу, ушёл с довольной улыбкой.

«Я хотела улучить момент и создать такую же атмосферу, как тогда, но упустила возможность, поедая какие-то пирожные...»

Она воинственно расправилась с десертами, чтобы остудить свой гнев и заодно набрать вес. Затем сразу поднялась в спальню, снова поужинала, тут же легла спать, а проснувшись, опять позавтракала. Немного преувеличивая, можно сказать, что в последнее время всё, что она делала целыми днями, — это ела, как прожорливый поросёнок.

Но благодаря этому её щёки заметно округлились. Болезненная бледность давно исчезла без следа.

В последнее время Элизе переживала самые здоровые дни в своей жизни. Никаких причин для отказа не осталось.

«Может, наброситься на него, когда он придёт на рассвете?»

Кажется, достаточно просто отпустить поводья, нужно только перейти последнюю черту... Почему он такой аскетичный, хоть и драконорождённый?

Элизе, погрузившись в ненужные мысли, в конце концов глубоко вздохнула. Теперь она думает о всяких глупостях.

— Если наброшусь, меня могут по-настоящему выгнать.

— Кто?

— Ну, я...

Элизе, которая как раз поправляла сорочку и вставала, вздрогнула от испуга. Приближающиеся тяжёлые шаги. Ах, вот так дела.

— Кто это собирается выгнать Ваше Высочество?

Реджет, только что вошедший в спальню, сглотнул.

Женщина, сидевшая перед большим зеркалом, обернулась к нему с удивлением в глазах. Под серебристыми кудрями, наполовину прикрывавшими её грудь и спину, отчётливо просвечивали изгибы женского тела.

Зеркало за её спиной отражало всё, даже то, что не должно было быть видно с того места, где он стоял. В спальне на мгновение повисло неловкое молчание.

Реджет, ненадолго потерявший ориентацию, в итоге неопределённо скользнул взглядом в сторону.

— Надеюсь, вы не собираетесь устраивать протест таким образом.

Даже покраснев от неожиданного вторжения, Элизе была поражена. Протест? Кто, я? Она вспыхнула и парировала:

— Вовсе нет. Это вы нарочно вошли, когда я была в таком виде?

— Что за нелепость.

— Ваши слова тоже именно такие. Я не раздевалась, чтобы показаться вам...

Но Элизе остановилась на полуслове. Ей внезапно вспомнилась её недавняя цель.

Этот мужчина сам пришёл сюда, разве это не хорошая возможность?

Элизе наспех натянула сорочку и встала. Она старательно скрыла ярко-красные мочки ушей прядями волос.

— Тогда, может быть, вы пришли проверить?

— Что именно?

— Мы же договаривались в прошлый раз. Не притворяйтесь, что не помните.

Когда Элизе приблизилась, Реджет нахмурился и отступил назад. Элизе, сдерживая обиду, схватила его за предплечье.

— Заодно можно и проверить.

— ...

— Я не против.

Реджет старался не опускать взгляд ниже её плеч.

— Нет необходимости проверять лично. Врач ежедневно предоставляет мне медицинские записи о Вашем Высочестве.

— Там и мой вес записан?

— Разумеется.

Хотя она бросила эту фразу с сомнением, такой ответ её обескуражил. Элизе крепко прикусила внутреннюю сторону губы.

— Ты действительно плохой человек.

Похоже, её усталость, даже не успевшая превратиться в возмущение, отчётливо отразилась на лице. На плечи Элизе, которая бессильно отвернулась, опустилась лёгкая летняя шаль. Следом к её спине и плечам прикоснулось горячее тело.

Элизе на мгновение задержала дыхание, а затем медленно выдохнула.

— Не думаю, что это поможет улучшить моё настроение.

Обычно в такие моменты она путалась в истинных намерениях мужчины, обнимавшего её сзади. Он совершенно не отличался последовательностью.

На шею Элизе опустился лёгкий поцелуй.

— Я знаю.

— И всё же?

— Просто не хочу, чтобы вы сердились.

— Но почему? Вам ведь всё равно, сержусь я или нет.

— Я собираюсь ненадолго отлучиться.

А, понятно. Похоже, этот мужчина становится таким ласковым, только когда нужно сообщить Элизе что-то неприятное.

Элизе спокойно сделала глубокий вдох.

— Могу я спросить о причине?

— Мой цикл обычно повторяется раз в четыре месяца.

Цикл? Элизе хотела переспросить, что за цикл, но внезапно поняла. Безумие. Он говорит о периоде, когда проявляется безумие драконорождённого.

— Как вы, вероятно, уже слышали от врача, в этот период я всё равно не смогу вас видеть. Это продлится минимум пять дней, максимум — не более десяти.

— Но вы же чётко сказали мне, что как только я наберу вес, мы сразу...

— Я прекрасно знаю, что вам ещё далеко до набора двадцати фунтов. Пока я буду отсутствовать, просто продолжайте усердно есть.

— А потом вы найдёте новый предлог.

— Я хотел бы, чтобы вы поняли: я делаю это не по своей воле.

Он убрал прядь волос с её шеи. Синяк, который так явно выделялся на её шее, почти исчез. Однако, похоже, даже небольшие оставшиеся следы его беспокоили — Реджет тихо вздохнул над её головой.

Он каждый день поднимался на рассвете, чтобы проверить шею Элизе. Похоже, его продолжали беспокоить следы, которые он сам оставил.

Хотя такой маленький синяк можно было просто проигнорировать.

Реджет привёл в порядок растрёпанные пряди волос Элизе. А затем обхватил её за талию.

— Вам всё ещё снятся сны?

— ...

— Прошлой ночью вы спали спокойно.

— Не снятся.

Элизе покачала головой. Ей хотелось покапризничать.

Ей хотелось сказать, чтобы он не вёл себя как Андрей. Чтобы не притворялся, будто искренне беспокоится о ней и заботится. Чтобы перестал щекотать её сердце.

Ведь это вы сказали, что в этом браке нужно просто получить от другого то, что хочешь.

— Просто хорошо отдыхайте. Если вас продолжают мучить кошмары, обязательно попросите врача прописать вам снотворное. Если станет скучно, можете находиться в кабинете или библиотеке.

А что ты будешь делать, если я, хорошо питаясь, хорошо высыпаясь и беззаботно проведя полные полгода, вдруг исчезну без следа?

Если он продолжит нарушать обещания, разрушать надежды и безжалостно толкать её в отчаяние, делая вид, что ничего не происходит, у Элизе не останется другого выбора, кроме как искать другие способы. Ей придётся правильно использовать магию и сбежать до того, как императорская армия придёт за ней.

Но...

— Я распорядился, чтобы в моё отсутствие рыцари не входили в главную башню без разрешения. Если вы захотите выйти за пределы замка, обязательно закройте лицо, как в прошлый раз, и непременно возьмите с собой охрану. Я предпочёл бы, чтобы вы дождались моего возвращения, но не хочу настолько ограничивать вас.

— ...

— Делайте, что хотите, но ни в коем случае не оставайтесь одна.

Но.

— Ваше Высочество?

Разумом я понимаю, но...

Реджет ждал её ответа.

— Элизе, вы должны мне ответить.

Вдруг всё стало безнадёжно. Сердце бестактно колотилось. И с чего ей так волноваться из-за имени, которое он произносит только когда ему удобно?

Было бы лучше, если бы он оставался холодным к ней. Если бы он злился и вёл себя отчуждённо, она могла бы тоже упрямо сопротивляться, но когда он выражал искреннюю заботу о ней своими словами или действиями, её сердце постоянно смягчалось.

Он просто человек, который действует исходя из предпосылки, что так надлежит обращаться с принцессой. Хотя она прекрасно это понимала.

На самом деле, спустя месяц тревога Элизе значительно уменьшилась по сравнению с началом. Проводя каждый день на этом тихом верхнем этаже, она постепенно теряла чувство реальности.

Возможно, Реджет предупредил её, но в последнее время даже госпожа Петисон не пыталась исподтишка выведать у неё информацию. Даже Андрей не приходил к ней во сне.

Поэтому она всё больше привыкала к здешнему покою.

Что, если к осени мне не захочется уезжать?

— Ваше Высочество, с вами всё в порядке?

Реджет наклонил голову набок, словно пытаясь разглядеть её лицо. Элизе пробормотала сдавленным голосом:

— Если вы не собираетесь быть ласковым со мной осенью, не ведите себя так сейчас.

— Что?

— Вы как-то сказали, что я ничего не знаю и не понимаю в жизни.

Сверху послышался растерянный вздох. Реджет разомкнул руки, обнимавшие Элизе. Она повернулась и встретилась лицом к лицу с мужчиной, который, казалось, потерял дар речи. Он редко выглядел таким смущённым, разглядывая её.

— Подождите, Ваше Высочество. Почему вы сейчас это говорите...

— Я не говорю, что это неправда. Я действительно как чистый лист... меня легко увлечь, обмануть, и...

И я полностью окрашиваюсь в тот цвет, который мне показывают.

Поэтому, если вы не собираетесь быть на моей стороне, не проявляйте ко мне такую заботу.

Глава 50

— Не хочу, чтобы ты неправильно понял... но мне кажется, что так и получается.

— Повтори, пожалуйста, точнее, Элизе. Трудно понять, что ты имеешь в виду.

— Просто... мне кажется, ты постоянно забываешь, что наш договор — обоюдный.

Элизе подавила нахлынувшие эмоции, отвела взгляд и быстро закончила:

— Мы заключили контракт вместе. Без меня тебе пришлось бы ещё много лет терпеть давление императора насчёт наследника. Ты ведь этого не хочешь. И наследник действительно нужен.

— ...

— Поэтому я хочу сделать для тебя всё, что в моих силах. Я не просто цепляюсь за жизнь, я хочу родить твоего ребёнка...

В глазах Реджета, молча слушавшего Элизе, промелькнуло странное выражение. Не заметив этого, она слегка коснулась его рукава.

— И мне интересно узнать тебя.

Реджет издал звук, похожий на невесёлый смешок. Действительно, он приютил не зайца или белку, а настоящую лисицу.

— Вам не следует так легко говорить такие вещи.

Становится всё труднее сдерживаться. Эта женщина своими невинными глазами постоянно разжигала в нём огонь. Даже не намеренно произнесённые слова заставляли мужчину трепетать. Неужели она родилась, чтобы очаровывать людей?

Произнеся эти слова и, похоже, тут же смутившись, Элизе заговорила тише:

— Ты обещал скоро вернуться.

— Да.

— Запомни, что Лотье без тебя для меня не место для отдыха.

— ...

— И не пострадай...

Её рука, потянувшаяся к его руке, слегка погладила тыльную сторону ладони и быстро отстранилась.

— Даже самый могущественный маг на континенте может умереть. Нет гарантии, что с драконорождённым такого не случится. Взрывная сила может навредить и самому себе. Так что будь осторожен...

— ...

— Удачной поездки.

Реджет коротко ответил: «Хорошо». Если бы он сказал больше, то мог бы снова схватить эту хрупкую шею и прижаться к её губам. Вместо этого он снова притянул отстранившуюся руку и крепко сжал её.

Элизе покраснела и отвела взгляд. Но руку не отняла.

— Когда ты уезжаешь?

— На рассвете.

— Ты попрощаешься со мной перед отъездом?

— Я поднимусь к вам.

Невидимые цепи, обвившие пальцы Реджета, тяжело провисли. Он подавил нетерпение.

Эти цепи, появлявшиеся только рядом с Элизе, сдерживали его каждый раз, когда вспыхивало желание. Особенно сильным сопротивление стало с тех пор, как приблизился цикл безумия.

Чувство раздражения и стеснения. В последнее время он почти ничего не мог себе позволить, кроме как держать её за руку, обнимать за плечи или слегка притягивать за талию.

«С ума сойду».

Реджет погладил нежную руку Элизе и подавил тоскливый вздох.

Но если подумать, это к лучшему. По крайней мере, не будет крови в постели, как он опасался, и в отличие от прошлого раза, он сможет заранее узнать, прежде чем причинит ей вред.

Раньше такого не было, так что, вероятно, симптомы ослабнут, когда он переживёт этот период и вернётся. Наверное, станет легче, если он найдёт другой выход для страсти, которая копилась несколько месяцев.

— Если в замке что-то случится, немедленно пишите мне.

Элизе слегка кивнула. Реджет с трудом оторвал взгляд от стройных бёдер, просвечивающих сквозь шаль, и позвал служанку. Иветса, сильно удивившись, прибежала с одеялом размером с себя и плотно укутала Элизе.

Как и планировалось, на следующее утро на рассвете он снова пришёл в спальню. Элизе сквозь сон услышала, как он тихо шепчет ей, чтобы она спала дальше. Когда она проснулась, солнце уже стояло высоко, а кабинет был пуст.

На второй день после отъезда Реджета в замок прибыл незваный гость.

***

— Кто, говоришь, приезжает?

Элизе прервала поздний завтрак и переспросила. По иронии судьбы, с самой ночи отъезда Реджета её мучили кошмары, из-за чего утром она чувствовала себя тяжелее обычного.

— Ириэн?

— Да, Ваше Высочество. Дочь герцога Ириэна.

— Дочь герцога?..

Элизе почти ничего не знала о дворянских семьях Ванеллы. Кирстан был настолько известен на всём континенте, что она знала даже его титул, но о других знала мало. В бытность принцессой Аргана она не участвовала в политике или дипломатии, так что это была область, которую ей не нужно было знать.

«Ириэн, Ириэн...»

Но даже для неё это имя было знакомо. Элизе вскоре вспомнила.

«Ириэн из Новеллы».

Если назвать самые известные регионы Ванеллы, первым будет столица Офель, вторым — благословенная земля Лотье, а третьим — Новелла.

Новелла, расположенная на восточном побережье, веками принадлежала герцогскому дому Ириэн. Река Тене, протекающая к югу от Лотье, проходит через Новеллу и впадает в море Кариз. Поэтому Новелла тесно связана с Лотье и является отправной точкой маршрута от крайнего севера Гранделя к югу.

Если Лотье — молочная жила Ванеллы, то Новелла — денежная. Их отношения неразрывны.

Элизе легко поняла ситуацию.

— Наверное, у неё есть дела для обсуждения с великим герцогом.

Выражение лица Иветсы странно изменилось.

— Ну...

— Что?

— Нет, ничего. В любом случае, когда она узнает, что хозяина нет, она скоро уедет, так что не беспокойтесь.

— Хорошо...

Однако не только Иветса демонстрировала странную реакцию. Гуляя по коридору этажом ниже спальни, чтобы развеять скуку после отъезда Реджета, Элизе услышала, как служанки шепчутся за углом напротив.

— Говорят, приезжает дочь герцога Ириэна?

— Я слышала. Она всегда посещает Лотье в это время года.

— Но теперь здесь Её Высочество принцесса, почему же...

— Может, поэтому она и приезжает? Я думала, в этом году она пропустит визит, но эта сумасбродная дочь герцога... Похоже, она ещё не отказалась от места хозяйки Лотье...

Их перешёптывания звучали не совсем обычно.

***

В полдень следующего дня у ворот замка появилась незнакомая карета.

— Зачем вы снова пожаловали?

Ребекка Петисон смотрела недовольным взглядом на гостью, прибывшую в Лотье. Молодая дворянка с роскошными светлыми волосами, небрежно заплетёнными и задорно уложенными, смело подняла голову.

— Как обычно, я здесь, чтобы передать императорский указ, Петисон. Как вы поживаете?

Глаза госпожи Петисон едва заметно дрогнули.

Имя дворянки перед ней — Зеновия Ириэн, единственная дочь герцога Ириэна, ближайшего соратника императора Ванеллы.

Герцог Ириэн был одним из сподвижников, помогавших Реджету и Нойеру захватить трон. Естественно, он был близок с императором Нойером. Его дочь Зеновия также пользовалась большим доверием императора. Возможно, поэтому дочь герцога была известна в светском обществе Ванеллы своим особым характером.

— Великий герцог вернулся в Лотье меньше месяца назад. Есть ли особое послание от Его Величества?

— Как же без дел? Ведь здесь находится та женщина?

Зеновия приподняла поля шляпы, украшенной цветами, и окинула взглядом главную башню.

— Несравненная красавица, принцесса Аргана. Кажется, её зовут Элизабета?

— Сейчас она — супруга великого герцога Лотье.

Госпожа Петисон строго поправила её.

— Будьте внимательны к титулам, госпожа.

— Какая же вы педантичная. Не будьте такой колючей, госпожа. Теперь мы на одной стороне.

— Что вы имеете в виду?

— Вам ведь тоже не нравится эта принцесса, верно? Вы всегда были настороже, опасаясь, что великий герцог может завести женщину. Враг моего врага — мой друг, разве не так?

Зеновия подмигнула, словно всё знала. Госпожа Петисон не стала отвечать. Если бы она открыла рот, то могла бы высказать много горьких слов этой легкомысленной молодой дворянке.

— Пожалуйста, скажите, в чём заключается императорский указ. Я передам его великому герцогу.

— Вы думаете, что простая экономка может принять императорский указ? Не шутите, Петисон.

— Его Высочество в отъезде. Он распорядился, чтобы вся корреспонденция, прибывающая в Лотье, проходила через меня и Альфредо Буркина. Как всегда.

Зеновия округлила глаза и по очереди посмотрела на Петисон и Альфредо. Её ярко-зелёные глаза излучали детскую злость.

Зеновия вскоре разразилась весёлым смехом.

— Ха-ха, видите? Он тоже считает принцессу лишь номинальной супругой.

— Что?

— В замке есть супруга великого герцога с полномочиями, сравнимыми с его собственными, но он всё равно поручает важные дела замка экономке и дворецкому? Похоже, великий герцог не собирается доверять ей роль хозяйки Лотье?

— ...

— Конечно, как можно доверить Лотье принцессе Аргана? Великий герцог мудр.

Альфредо и Петисон почти одновременно мысленно цокнули языками. Началось. Проявился фирменный приём Зеновии Ириэн, унаследованный от отца. Она намеренно говорит обиняками, а затем неожиданно бьёт в уязвимое место, заставляя собеседника потерять дар речи.

Дочь герцога с улыбкой в глазах весело спросила:

— Вы собираетесь и дальше держать посланницу императора за воротами?

— Проводим вас в гостиную.

Госпожа Петисон, не скрывая недовольства, повернулась спиной. Двери главной башни, не открывавшиеся с отъезда великого герцога два дня назад, распахнулись настежь.

Глава 51

— Принять гостя?

Элизе заметно растерялась.

Как обычно, она позавтракала на самом верхнем этаже главной башни и была полностью погружена в практику рисования магических кругов, что недавно стало частью её ежедневного распорядка.

Когда Ребекка Петисон решительно вошла в комнату, Элизе едва успела перевернуть бумагу, чтобы скрыть свои рисунки.

— Да, Ваше Высочество.

Элизе украдкой взглянула на госпожу, опасаясь, что та могла заметить рисунки на бумаге, но Петисон даже не смотрела в сторону стола. Она лишь сухо доложила:

— В приёмной находится дочь герцога Ириэн.

— Уже?

— Она прибыла только что. Поскольку она привезла императорский указ, мне пришлось проводить её в приёмную.

— Понятно.

Элизе спокойно кивнула. Однако следующие слова Петисон оказались довольно неожиданными.

— Ей двадцать три года. В течение последних нескольких лет Его Величество император активно рекомендовал её в качестве супруги великого герцога Кирстана.

— Супруги герцога?

— Да. Со стороны дочери герцога проявлялась большая настойчивость. Как только она достигла совершеннолетия, сразу же отправила предложение о браке.

— И что же?

— Великий герцог решительно отказал. Но похоже, она либо ещё не сдалась, либо затаила обиду после того отказа. Она посещает Лотье каждый год в это время, словно по расписанию. Поскольку она всегда приезжает с императорским указом, у нас нет оснований отказать ей в приёме.

— Понятно.

Настроение Элизе упало так, что она не могла это выразить словами. Реджет Кирстан, окружённый холодной аурой, будто совершенно не интересующийся женщинами, а вокруг него так много женщин. Элизе язвительно заметила:

— Неудивительно, под крышей этого замка полно его женщин.

— Простите?

— Вы же сами мне рассказывали. Что он не мог ни отослать, ни выгнать женщин, присланных императором, и вынужден был их принимать.

Такую мелкую шпильку она могла себе позволить. Госпожа Петисон повысила голос:

— Неужели вы собираетесь и дальше носить позорное прозвище «теневой супруги герцога»?

— Видимо, дочь герцога так выразилась. Хотя, по правде говоря, это недалеко от истины.

— Не знаю, как вы сами себя воспринимаете, но пока я здесь, я не допущу, чтобы хозяйка Лотье подвергалась такому обращению.

Ах, теперь Элизе поняла. Независимо от личного отношения к ней, эта гордая экономка, похоже, не хотела, чтобы страдала репутация Лотье, которую она так усердно создавала.

Это имело смысл. Брак с принцессой вражеской империи действительно сильно подорвал честь великого герцога. Хотя сам он, возможно, не придавал этому значения, но честь правителя была также репутацией Лотье.

— Понимаю. Нельзя заставлять гостью ждать слишком долго, так что я сейчас спущусь.

Элизе незаметно смяла бумагу, на которой было нарисовано множество магических кругов, и бросила её в ящик. Затем она встала.

Принимать гостей как хозяйка Лотье? Она никогда не думала, что ей придётся выполнять такую роль. Во-первых, Элизе никогда не принимала гостей. Она всегда была той, кого принимали.

— Мой наряд...

Элизе мельком взглянула в зеркало. Скромное тёмно-синее платье с тонкой кружевной шалью выглядело слишком просто для приёма гостей.

К тому же, это была её первая личная встреча с одной из «женщин», имевших отношение к нему. Внезапно ей не понравилось своё отражение в зеркале.

В императорской семье Ванеллы не было женщин, так что дочь герцога Ириэн, вероятно, была самой высокопоставленной женщиной в этой стране. Несомненно, она должна быть красивой.

«Может, переодеться?»

Не хотелось чувствовать себя неуверенно, может, стоит переодеться? Элизе прекрасно знала, что её красивая внешность иногда могла служить оружием.

Однако госпожа Петисон остановила её:

— Нет необходимости. Не нужно специально наряжаться. Вы и так прекрасно выглядите.

— ...

— Вам не нужно специально украшать себя, вы всегда более чем достаточно красивы. Позвольте проводить вас.

Госпожа не была из тех, кто раздаёт ложные комплименты. Если она говорит, что выглядит неплохо, значит, так оно и есть. Тем не менее, Элизе не могла не обращать внимания на свои бледные щёки, которые казались лишёнными румянца.

Элизе машинально потёрла щёки тыльной стороной ладони и последовала за госпожой Петисон из комнаты.

В приёмной дочь герцога Ириэн сидела с чашкой чая. Она выглядела совершенно непринуждённо, словно находилась у себя дома. Когда Элизе вошла в приёмную, дочь герцога повернула голову к двери.

— Наконец-то вы вышли, хозяйка Лотье...

Дочь герцога не закончила фразу. Она внимательно осмотрела Элизе с головы до ног, когда та спокойно направилась к дивану.

Тёмно-синее котарди без узоров и воздушный типпет, спадающий ниже рук. Ничего особенного в этом наряде не было. Однако роскошные и пышные серебристые волосы и миниатюрное лицо с чертами, словно тщательно прорисованными тонкой кистью, затмевали простоту платья.

Дочь герцога, на мгновение потерявшая дар речи, глядя на Элизе, усмехнулась.

— Действительно, говорят, что вы принцесса, которой поклоняется весь народ Гранделя. И вы достойны этого. Впечатляюще.

Она говорит сама с собой? Элизе испытала странное чувство, глядя на женщину, которая даже не думала вставать, несмотря на то, что она вошла.

«Надо же, кто-то не встаёт, когда я вхожу...»

Дочь герцога, сидевшая как хозяйка, слегка приподняла поля шляпы в знак приветствия.

— Я Зеновия Ириэн. Младшая дочь Ириэна. Рада встрече, принцесса.

— И я рада.

— Что, простите?

Брови Зеновии сильно нахмурились. Она переспросила, словно услышала что-то невообразимое.

— Рада?..

Похоже, это был не вопрос, требующий ответа. Элизе села на диван. Иветса поспешила приготовить новую чашку чая. Это был прозрачный жасминовый чай. Элизе решила начать с формального приветствия.

— Добро пожаловать в Лотье, дочь герцога.

— Что?

— Мне сказали, что невежливо оставлять гостя одного, поэтому я ненадолго зашла. Не хочу вас беспокоить, так что не волнуйтесь...

— Похоже, вы всё ещё думаете, что находитесь в пределах Аргана, принцесса.

Речь Элизе была прервана на полуслове. Зеновия насмешливо приподняла уголок губ.

— В Ванелле нужно следовать иерархии Ванеллы, но вы, видимо, как чистый лист бумаги, не подумали об этом?

— Вы хотите, чтобы я соблюдала этикет?

Это она имела в виду? Брови Элизе слегка нахмурились.

— Когда кто-то входит, а другой остаётся сидеть, я решила, что это негласное указание на то, что мы можем опустить формальности и приличия.

— Что?..

— Если моё предположение неверно, прошу сказать прямо. Мне нетрудно приспособиться.

— Ха.

На этот раз Зеновия рассмеялась вслух.

— Ха, хаха. Ахахаха! Боже мой, какая вы забавная!

— Дочь герцога Ириэн, прошу вас, говорите тише.

Не выдержав, вмешалась госпожа Петисон.

— Её Высочество всё ещё нуждается в отдыхе. Вы должны это знать. К тому же, согласно иерархии Ванеллы, так и должно быть.

— Ах, да. Да. Ведь она супруга великого герцога.

За короткое время Зеновия так много смеялась, что вытерла указательным пальцем слёзы, выступившие в уголках глаз.

— Как бы ни был знаменит Ириэн из Новеллы, он не может сравниться с Лотье Кирстана. Как может человек сравниться с драконорождённым? Хорошо, Ваше Высочество. Я проявлю должное уважение.

Зеновия встала, придерживая подол платья, и изящно поклонилась. Хотя этикет Ванеллы был незнаком Элизе, она могла видеть, что угол наклона ладони и поясницы был безупречным.

Однако чрезмерная учтивость порой может восприниматься как насмешка. Взгляд Зеновии Ириэн оставался таким же невинно злым, как и раньше.

Она подвинула свиток, лежавший на столе, в сторону Элизе.

— Это указ от Его Величества императора. Поскольку великий герцог отсутствует, вы, как его супруга, должны открыть его. Я здесь только для того, чтобы доставить это.

— Спасибо.

— Разрешите мне ненадолго остаться в Лотье, пока вы ознакомитесь с делом и дадите ответ? Императорский приказ включает в себя передачу этого письма великому герцогу и получение от него ответа.

У неё не было оснований отказать в этом. Элизе кивнула госпоже Петисон.

— Я провожу вас, дочь герцога.

— Дайте мне ту комнату, которой я обычно пользуюсь. Она ведь свободна?

— Я распоряжусь подготовить её.

Похоже, она не в первый раз здесь, раз у неё даже есть своя комната. Неужели Реджет Кирстан был так щедр к этой женщине?

«Ах, да. Он ведь и ко мне был щедр».

Возможно, этот мужчина так мило обращается со всеми красивыми женщинами. Чтобы успокоить своё беспокойство, Элизе вспомнила его голос, который она слышала на рассвете в день отъезда.

«Не забывай ежедневно вести медицинские записи и оставлять их в кабинете, а если ей приснится кошмар на рассвете, зажги снотворные травы. Если она плохо спит, то днём не сможет нормально есть. И ещё...»

Интересно, был ли он так же внимателен к другим женщинам? Как он относился к дочери герцога Ириэн, которая активно добивалась его расположения?

«Что же он сделал, что дочь герцога каждый год без исключения посещает Лотье?»

Глава 52

Вместо облегчения на душе стало только сложнее. В груди постоянно что-то покалывало. Незнакомое чувство.

Элизе прижала ладонь к левой стороне груди, затем развернула императорский указ.

— О чём там говорится?

Трое влиятельных людей Лотье в напряжении ждали, что скажет Элизе. Она внимательно прочитала аккуратно написанные строки и подвела итог одной фразой:

— Здесь сказано, что количество дани, отправленной прошлой осенью из Лотье в императорский дворец Ванеллы, отличается от предыдущих лет.

— Что? Этого не может быть! — помощник Реджета, Собер, издал пронзительный крик, схватившись за щёки. — В прошлом году мы были так внимательны к каждой мелочи!

Выслушав объяснения, она поняла ситуацию.

Земли Лотье были житницей Ванеллы. Пшеница с равнин Лотье, травы и фрукты, собранные в Грентернских горах, овощи с полей и даже шерсть, производимая на крупных овечьих фермах — всего было в изобилии. Часть продукции ежеквартально отправлялась в Офель, столицу Ванеллы, а часть распределялась по всем владениям Ванеллы согласно квотам и продавалась за огромные деньги.

Особенно важной была дань, направляемая в Офель. Вместо уплаты налогов или несения воинской повинности, Лотье отправляло свои особые продукты, поэтому каждый год нужно было точно рассчитывать урожай и распределять его. Она мельком слышала от Альфредо, что если придраться к чему-то, Реджет будет крайне недоволен. Поэтому в Лотье Праздник урожая был очень важным и грандиозным событием.

Прошлогодний Праздник урожая совпал с периодом, когда великий герцог отсутствовал в Лотье из-за войны. Лица Альфредо и Собера побледнели. Именно они отвечали за управление владениями, когда Реджет отсутствовал в замке.

— Возможно ли, что произошла ошибка в расчётах? Собер?

— Когда Его Светлость покидает замок, мы особенно тщательно проверяем учётные книги. И всё подробно записываем в отчёты для господина.

— Понятно.

По дороге в Ванеллу, когда они делили палатку, Реджет в свободное время всегда читал документы на пергаменте. Видимо, это были отчёты, присланные из Лотье. Мог ли человек, который сохранял острую наблюдательность даже после нескольких бессонных ночей, небрежно просматривать документы?

— Если великий герцог лично проверял, значит, ошибки быть не может. Тогда по какой причине количество дани, прибывшей во дворец, оказалось недостаточным?

— Наверняка кто-то присвоил часть дани по пути из Лотье в Офель, — уверенно заявил Альфредо. Элизе думала так же.

Она закрыла императорское послание.

— Нужно проверить все прошлые документы и выявить виновного, потребуется масштабное расследование. Обычно такие дела — работа кого-то изнутри.

— Все управляющие Лотье — люди с безупречной репутацией. Они лично отобраны господином и уже несколько лет работают, хорошо зная своё дело. Поэтому сначала следует проверить тех, кто недавно прибыл...

— В Аргане я видела многих, кто отплатил за доверие императора предательством, — тихо заметила Элизе. Альфредо, Собер и госпожа Петисон одновременно замолчали.

— Не знаете, почему Арган потерпел сокрушительное поражение в полномасштабной войне с Угелем? Потому что кто-то из приближённых моего брата выдал тактику Аргана Угелю. Это не секрет.

Предателем оказался канцлер Аргана. Сын человека, который был канцлером ещё при прежнем императоре, он дружил с Андреем с детства. Этот человек поддался на уговоры Угеля, обещавшего отдать ему часть земель после захвата Аргана, и продал военные секреты.

— Он сбежал. Вероятно, сейчас находится во дворце Угеля. Ждёт, пока варвары нарежут территорию Аргана, как кусок торта, и преподнесут ему в подарок. Глупец.

Разве тот, кто предал однажды, не сделает этого снова? Неужели Угель действительно оставит в живых шпиона вражеской страны, имеющего историю предательства?

Хоть жители Угеля и были варварами, они были расчётливым и умным народом, который намеренно называл себя варварами, чтобы вселять страх в соседние страны. В конце концов, разве они не выжили, кочуя сотни лет по бесплодным пустошам без собственной страны? Они не могли быть глупцами.

— В любом случае, суть моих слов в том, что нельзя игнорировать возможность предательства изнутри. Предатели обычно находятся не так далеко.

— Запомним это.

— Лучше выявить их как можно быстрее. Сейчас речь идёт всего лишь о пшенице и лекарственных травах, но позже неизвестно, что и куда из Лотье может быть вывезено. Дыры нужно заделывать заранее.

— Да, Ваше Высочество.

В глазах Альфредо промелькнул решительный блеск.

— Тогда не могли бы вы для начала перепроверить отчёты, которые мы с Собером подавали?

— Я?

Как только Элизе ответила, он быстро кивнул.

— Ведь Его Светлость отсутствует!

— Конечно, это так... Я не то чтобы не умею считать, но я не знаю, как управлять владениями, Альфредо. Когда я жила в Аргане, я лишь несколько раз мельком видела официальные документы.

— Возможно, эти официальные документы были бюджетом императорского двора Аргана или какими-то политическими предложениями?

— Да...

Когда Элизе чувствовала себя плохо, Андрей всегда приносил ей работу и занимался делами в её спальне. Он даже учил сестру, которая скучала, не имея возможности выйти, как анализировать финансовые планы.

Собер с надеждой энергично кивнул.

— Тогда вы вполне сможете разобраться. В любом случае, все бухгалтерские книги севера основаны на южной системе!

— Я...

Мне нужно практиковать магию... К тому же, просят просмотреть учётные книги Лотье? Когда Элизе заколебалась, Альфредо поспешно добавил:

— Если вы хотя бы бегло просмотрите и заранее подтвердите нашу невиновность, мы сможем быстрее выявить преступника.

Похоже, они хотели, чтобы она взяла на себя роль хозяйки, и она сказала ещё несколько слов, но не была уверена, как они это восприняли.

— Конечно, мы собираемся доложить об этом и великому герцогу, но не могли бы вы взять это дело на себя, Ваше Высочество, вместо того, чтобы он занимался им лично? Если он узнает об этом, всё не закончится хорошо.

Собер был почти готов схватить её за рукав и расплакаться.

— Тем более, когда он возвращается после проявления, он целую неделю остаётся очень раздражительным. В это время у него бывают перепады настроения...

— Перепады настроения?

Элизе не смогла скрыть замешательства и оглянулась. Она ожидала, что госпожа Петисон немедленно возразит, спросив, что это значит, но странно, что та молчала. Напротив, её строгие и непреклонные глаза сильно дрожали.

— О чём вы все говорите... Проблемы в замке должен решать его хозяин. Моё вмешательство во внутренние дела Лотье вряд ли будет приятно для вас.

Всё-таки она принцесса вражеской страны, пусть и павшей. К тому же, Элизе не особо хотела брать на себя роль супруги великого герцога. В любом случае, неизвестно, будет ли она здесь осенью, так что не было смысла сближаться с местными.

Реджет был связан с ней поневоле, но с остальными не стоило устанавливать глубокие отношения. Даже если всё сложится хорошо и она переживёт осень, когда-нибудь Элизе вернётся в Арган к Андрею, и создавать здесь пустоту после себя было бы плохо для всех.

Почему люди, которые должны это понимать?..

— Ну, эм...

Альфредо нерешительно покосился на госпожу Петисон. Недовольно цокнув языком, госпожа Петисон объяснила причину вместо них троих.

— Методы решения проблем у Его Светлости несколько... радикальны.

— Радикальны?

Элизе недоумённо наклонила голову. Это была очень неожиданная и неясная причина.

— Разве он радикален?

Реджет был острым и хладнокровным человеком, как хорошо заточенный нож. Спокойный и суровый, как ледяное море без малейшего ветерка. По крайней мере, так он выглядел в глазах Элизе.

Однако она вскоре заметила, что в её словах есть какое-то серьёзное несоответствие. Альфредо, Собер и госпожа Петисон одновременно затихли.

— Иногда... он проявляет такие черты.

После долгой паузы госпожа Петисон ответила сдавленным голосом.

— Конечно, перед Вашим Высочеством он вряд ли станет это показывать. Но он безжалостно отсекает всё, что считает неправильным. Даже тем, кого знает давно, он не даёт второго шанса. Конечно, его методы чисты и не оставляют последствий, но иногда возникают ненужные жертвы...

Это похоже на правду. Зачем оставлять семена раздора? Пока Элизе недоумевала, госпожа Петисон посмотрела на неё потухшими глазами.

— И, как вы знаете, сейчас господин находится в очень нестабильном состоянии. Если мы сейчас доложим ему, неизвестно, как он отреагирует.

— В этот период он становится очень... то есть.

Он меняется? Но Элизе с трудом могла представить, как этот последовательно безразличный мужчина превращается в кого-то совершенно другого.

Ах, он действительно был очень страшен сразу после того, как проверил её ложь во дворце. Но как человек может жить, даже не выражая такой степени гнева?

Госпожа Петисон вежливо попросила:

— Напишите, пожалуйста, хотя бы короткое письмо господину.

— Что изменится, если напишу я?

— Он отреагирует иначе. Конечно же.

В итоге Элизе пришлось согласиться. В конце концов, прочитать учётные книги и написать письмо не так уж сложно.

«Если я напишу письмо лично, может быть, он вернётся немного раньше».

Элизе мысленно представила первые строки письма, которое напишет ему. В первой строке письма пишут имя получателя. Реджет. Реджет... Она несколько раз беззвучно повторила имя, которое почему-то прилипло к её губам.

Хотя прошло всего два дня с тех пор, как он уехал, ей казалось, что она не произносила его имя уже очень давно.

Глава 53

На следующий день. То есть на третий день после того, как Реджет покинул замок, Элизе села в его кабинете и взяла перо.

Она написала первую строчку, но уже на следующей застопорилась. Ей впервые приходилось писать кому-то письмо.

— Пишете письмо? Ваше высочество.

Зеновия Ириэн была действительно необычной женщиной.

Элизе, стараясь выглядеть невозмутимой, подняла голову и посмотрела на улыбающуюся собеседницу напротив. Дочь герцога Ириэн, положив руки на стол и подперев подбородок тыльной стороной ладони, с интересом сверкала глазами — поистине первая леди Ванеллы, безупречно красивая.

Элизе, подавляя внутренний дискомфорт, снова опустила взгляд на пергамент. Зеновия наклонилась к ней и украдкой заглянула в письмо.

— Кому пишешь? Великому герцогу?

Элизе проигнорировала вопрос. Пока Зеновия Ириэн не проявит хотя бы минимальной вежливости, у Элизе не было никакого желания с ней общаться.

Однако благодаря появлению Зеновии она наконец смогла написать первые слова.

Реджет, сейчас в замке Лотье

— Реджет? Называешь его по имени?

Но не успела она закончить предложение, как раздался недовольный голос. Зеновия, глядя на неё свысока, заметила:

— Это официальный документ для Великого герцога, уместно ли вкладывать в него столько личных чувств? Наедине, конечно, можно называть его по имени.

— ...

— Я даже в письмах к Великому герцогу всегда указываю его фамилию и титул. Даже в самых незначительных. У тебя нет уважения ко мне, но неужели ты можешь быть столь невежливой к тому, кто спас тебе жизнь?

На этом моменте Элизе уже не могла просто отмалчиваться. В словах Зеновии Ириэн скрывалось несколько смыслов.

Во-первых, она уже писала письма Великому герцогу. Во-вторых, судя по всему, такой обмен письмами случался не раз и не два. В-третьих, «в письмах» она обращается к нему по фамилии и титулу...

«Значит, в обычной жизни она называет его по имени?»

Неужели она намеренно намекает на всё это?

Элизе внимательно посмотрела на миловидное лицо постоянно улыбающейся Зеновии. Она не стала отвечать словами. У неё не было ни желания ввязываться в словесные игры, ни опускаться до её уровня, пытаясь победить.

Она просто смотрела на неё спокойным взглядом. До тех пор, пока улыбка постепенно не сошла с лица Зеновии, а её изумрудные глаза не начали нервно подрагивать. Пока её изящный лоб не нахмурился, а внутренняя часть накрашенных губ не была прикушена.

— Этот взгляд.

Зеновия Ириэн вскочила со своего места. Её лицо исказилось от унижения.

— Ты сейчас смотришь на меня с презрением?

Зеновия, отбросив даже формальную вежливость, граничащую с сарказмом, уставилась на Элизе.

— Реджет Кирстан на тебе помешан, и ты думаешь, что весь мир всё ещё принадлежит тебе?

— Было бы неплохо.

Элизе невольно выпалила это.

Если бы Грандель принадлежал ей, все тревожные мысли и беспокойства, мучающие её сейчас, стали бы бессмысленными. Не было бы ни тех, кто хочет её убить, ни тех, кого хочет убить она — в чём проблема?

Но изначально мир принадлежал Андрею, а не Элизе.

Однако в глазах Зеновии Ириэн всё выглядело иначе.

— Если бы на месте Реджета Кирстана был кто-то другой, и если бы ты была хоть немного менее красивой, думаешь, ты смогла бы так нагло сидеть на месте хозяйки Лотье и жить в роскоши? Ты, которая продала своё тело, чтобы выжить, ещё и притворяешься благородной.

— ...

— Если бы не Великий герцог, твоя голова давно бы уже болталась на эшафоте. Как ты смеешь смотреть на меня прямо?

Маска Зеновии слетела удивительно легко. Но Элизе всё равно было безразлично. Какие цели преследует дочь герцога, зачем она пытается сблизиться с ней и что хочет выяснить.

Элизе снова взялась за перо, которое отложила.

Дочь герцога Ириэн прибыла в Лотье с императорским указом. Похоже, человек, присвоивший дань, скрывается в Лотье, так что по возвращении придётся заняться поисками преступника.

— Ты игнорируешь меня? Ты хоть понимаешь, каким взглядом смотришь?

Элизе внезапно осенило. Возможно, когда Реджет Кирстан в важные моменты замолкал, она выглядела точно так же, как эта женщина. Раздражаясь, но не в силах остановиться, продолжая давить на него, нервничая... Разница между ней и Зеновией лишь в том, что в конце концов Элизе умоляла его.

Интересно, если продолжать молчать, эта женщина тоже дойдёт до этого?

«Твой метод действительно удобен».

Уголки губ Элизе слегка приподнялись. Она собрала бумагу и перо, чтобы подняться наверх. Остальное допишет в спальне.

Как бы Зеновия ни истолковала её реакцию, её лицо холодно застыло.

— Интересно, как долго ты сможешь оставаться такой высокомерной.

Элизе равнодушно прошла мимо неё. В тот момент, когда она собиралась распахнуть дверь кабинета, Зеновия Ириэн крепко схватила её за запястье и резко дёрнула назад.

— !..

Элизе издала беззвучный стон. Хватка на запястье оказалась гораздо сильнее, чем она ожидала.

— Ты не должна так игнорировать меня, принцесса.

Зеновия, прижав Элизе к стене, самодовольно скривила губы.

— Я знаю твой секрет.

— Если вы продолжите эту грубость, я позову...

— Ну давай, попробуй. Тогда я расскажу всю твою тайну тому, кто войдёт в эту дверь.

Зеновия, легко подавив сопротивление Элизе, протянула правую руку. Элизе, заметив, куда направляется её рука, мгновенно побледнела.

Ладонь Зеновии коснулась живота Элизе. Почувствовав свободный корсет, Зеновия хихикнула.

— Говорят, ты беременна. Как же так, ваше высочество, вы всё ещё такая стройная.

— Вы...

— Ты должна быть беременна уже не меньше трёх месяцев, и хотя внешне это может быть незаметно, такой плоский живот — это нонсенс.

Элизе испытала невыразимый стыд от прикосновений женщины, демонстративно поглаживающей её живот. Она пыталась вырваться, но чем больше сопротивлялась, тем сильнее становилась хватка Зеновии.

— Я так и знала. Это было странно. Реджет Кирстан взял женщину? И даже эту драгоценную принцессу? Ха-ха, даже собака посмеялась бы, проходя мимо. Он из тех, кто предпочитает просто любоваться красивыми трофеями, бережно храня их. Куда делись его привычки?

— Отпусти!

Элизе яростно посмотрела на Зеновию.

— Я думала, что если человек всю жизнь прожил как самая высокопоставленная дама в Ванелле, то мог вырасти хулиганом, не различающим, что перед ним, а что позади. Но, похоже, дочь герцога не знает меры.

— Не хуже принцессы, которая обманывает весь мир, навлекая на себя позор?

Зеновия наклонилась к уху Элизе. Она зловеще прошептала, словно змея:

— Интересно, почему его величество поверил в такую нелепую ложь? Хотя, наверное, он всё ещё сомневается, поэтому и послал меня.

Мурашки пробежали по коже.

Только теперь Элизе поняла. Императорский указ был лишь предлогом. Вот истинная цель дочери герцога.

Вот каков был императорский приказ, полученный дочерью герцога: следить за тем, как живёт Элизе, узнать о состоянии её тела. Проверить, благополучно ли растёт в утробе Элизе Драконорождённый, которого так жаждет император!..

Ей следовало опасаться не только госпожи Петисон и тех, кто работает в Лотье. Ложь Элизе была настолько хрупкой, что могла быть раскрыта даже одним бесцеремонным действием незваной гостьи.

Зеновия постучала указательным пальцем около пупка Элизе.

— Ты даже не вынашиваешь Драконорождённого, но так задираешь нос. В положении, когда твоя голова может слететь, стоит мне только заговорить по возвращении во дворец.

— Чего ты хочешь?

— Чего я хочу?

Зеновия свежо улыбнулась. Это было такое милое лицо, что трудно было поверить, что эта женщина не стесняется произносить такие резкие слова.

— Я хочу, чтобы ты не пыталась играть жалкую роль жены Великого герцога, Элизабет.

— Почему...

— Как ты смеешь претендовать на Лотье? Это место с самого начала должно было стать владением нашей семьи Ириэн. Это была награда, обещанная моему отцу, когда он помогал его величеству в государственном перевороте.

Так Лотье — это цель? Элизе стало трудно дышать. Ладонь Зеновии, всё ещё прилипшая к её животу, вызывала отвращение. Блестящие глаза дочери герцога теперь внушали только страх.

«Так вот почему ты хотела выйти замуж за Великого герцога».

Поскольку человек не может требовать у Драконорождённого отдать землю, она, видимо, хотела хотя бы породниться с ним.

— Тогда иди и доложи.

Элизе, почти не дыша, старалась говорить ровным голосом. По крайней мере, перед этой женщиной она не хотела выглядеть жалкой. Она не собиралась тратить даже слезинку на ту, кто так её унижает.

— Иди и доложи императору. Скажи, что всё было ложью. Что никакого ребёнка Драконорождённого с самого начала не было... Не держи меня, а немедленно возвращайся к своему императору!

— Это невозможно, ваше высочество. К сожалению.

— Почему?

— Его величество хочет Драконорождённого. И у тебя, Элизе, принцессы Аргана, самые высокие шансы родить Драконорождённого.

Зеновия бережно погладила живот Элизе. По спине пробежал холодок.

— Так что рожай детей. Двое или трое будет ещё лучше. Тогда я буду молчать, и ты сможешь тихо, словно мёртвая, продолжать жить в Лотье. Но место жены Великого герцога — моё.

Она имела в виду, что Элизе должна жить как будто её не существует, просто как наложница Великого герцога, как племенная кобыла. Зеновия мило улыбнулась глазами.

— Ведь если тебя не будет, мне придётся взять на себя всю ответственность за наследника?

У Элизе перехватило дыхание.

Глава 54

На следующий день. То есть на третий день после того, как Реджет покинул замок, Элизе села в его кабинете и взяла перо.

Она написала первую строчку, но уже на следующей застопорилась. Ей впервые приходилось писать кому-то письмо.

— Пишете письмо? Ваше высочество.

Зеновия Ириэн была действительно необычной женщиной.

Элизе, стараясь выглядеть невозмутимой, подняла голову и посмотрела на улыбающуюся собеседницу напротив. Дочь герцога Ириэн, положив руки на стол и подперев подбородок тыльной стороной ладони, с интересом сверкала глазами — поистине первая леди Ванеллы, безупречно красивая.

Элизе, подавляя внутренний дискомфорт, снова опустила взгляд на пергамент. Зеновия наклонилась к ней и украдкой заглянула в письмо.

— Кому пишешь? Великому герцогу?

Элизе проигнорировала вопрос. Пока Зеновия Ириэн не проявит хотя бы минимальной вежливости, у Элизе не было никакого желания с ней общаться.

Однако благодаря появлению Зеновии она наконец смогла написать первые слова.

Реджет, сейчас в замке Лотье

— Реджет? Называешь его по имени?

Но не успела она закончить предложение, как раздался недовольный голос. Зеновия, глядя на неё свысока, заметила:

— Это официальный документ для Великого герцога, уместно ли вкладывать в него столько личных чувств? Наедине, конечно, можно называть его по имени.

— ...

— Я даже в письмах к Великому герцогу всегда указываю его фамилию и титул. Даже в самых незначительных. У тебя нет уважения ко мне, но неужели ты можешь быть столь невежливой к тому, кто спас тебе жизнь?

На этом моменте Элизе уже не могла просто отмалчиваться. В словах Зеновии Ириэн скрывалось несколько смыслов.

Во-первых, она уже писала письма Великому герцогу. Во-вторых, судя по всему, такой обмен письмами случался не раз и не два. В-третьих, «в письмах» она обращается к нему по фамилии и титулу...

«Значит, в обычной жизни она называет его по имени?»

Неужели она намеренно намекает на всё это?

Элизе внимательно посмотрела на миловидное лицо постоянно улыбающейся Зеновии. Она не стала отвечать словами. У неё не было ни желания ввязываться в словесные игры, ни опускаться до её уровня, пытаясь победить.

Она просто смотрела на неё спокойным взглядом. До тех пор, пока улыбка постепенно не сошла с лица Зеновии, а её изумрудные глаза не начали нервно подрагивать. Пока её изящный лоб не нахмурился, а внутренняя часть накрашенных губ не была прикушена.

— Этот взгляд.

Зеновия Ириэн вскочила со своего места. Её лицо исказилось от унижения.

— Ты сейчас смотришь на меня с презрением?

Зеновия, отбросив даже формальную вежливость, граничащую с сарказмом, уставилась на Элизе.

— Реджет Кирстан на тебе помешан, и ты думаешь, что весь мир всё ещё принадлежит тебе?

— Было бы неплохо.

Элизе невольно выпалила это.

Если бы Грандель принадлежал ей, все тревожные мысли и беспокойства, мучающие её сейчас, стали бы бессмысленными. Не было бы ни тех, кто хочет её убить, ни тех, кого хочет убить она — в чём проблема?

Но изначально мир принадлежал Андрею, а не Элизе.

Однако в глазах Зеновии Ириэн всё выглядело иначе.

— Если бы на месте Реджета Кирстана был кто-то другой, и если бы ты была хоть немного менее красивой, думаешь, ты смогла бы так нагло сидеть на месте хозяйки Лотье и жить в роскоши? Ты, которая продала своё тело, чтобы выжить, ещё и притворяешься благородной.

— ...

— Если бы не Великий герцог, твоя голова давно бы уже болталась на эшафоте. Как ты смеешь смотреть на меня прямо?

Маска Зеновии слетела удивительно легко. Но Элизе всё равно было безразлично. Какие цели преследует дочь герцога, зачем она пытается сблизиться с ней и что хочет выяснить.

Элизе снова взялась за перо, которое отложила.

Дочь герцога Ириэн прибыла в Лотье с императорским указом. Похоже, человек, присвоивший дань, скрывается в Лотье, так что по возвращении придётся заняться поисками преступника.

— Ты игнорируешь меня? Ты хоть понимаешь, каким взглядом смотришь?

Элизе внезапно осенило. Возможно, когда Реджет Кирстан в важные моменты замолкал, она выглядела точно так же, как эта женщина. Раздражаясь, но не в силах остановиться, продолжая давить на него, нервничая... Разница между ней и Зеновией лишь в том, что в конце концов Элизе умоляла его.

Интересно, если продолжать молчать, эта женщина тоже дойдёт до этого?

«Твой метод действительно удобен».

Уголки губ Элизе слегка приподнялись. Она собрала бумагу и перо, чтобы подняться наверх. Остальное допишет в спальне.

Как бы Зеновия ни истолковала её реакцию, её лицо холодно застыло.

— Интересно, как долго ты сможешь оставаться такой высокомерной.

Элизе равнодушно прошла мимо неё. В тот момент, когда она собиралась распахнуть дверь кабинета, Зеновия Ириэн крепко схватила её за запястье и резко дёрнула назад.

— !..

Элизе издала беззвучный стон. Хватка на запястье оказалась гораздо сильнее, чем она ожидала.

— Ты не должна так игнорировать меня, принцесса.

Зеновия, прижав Элизе к стене, самодовольно скривила губы.

— Я знаю твой секрет.

— Если вы продолжите эту грубость, я позову...

— Ну давай, попробуй. Тогда я расскажу всю твою тайну тому, кто войдёт в эту дверь.

Зеновия, легко подавив сопротивление Элизе, протянула правую руку. Элизе, заметив, куда направляется её рука, мгновенно побледнела.

Ладонь Зеновии коснулась живота Элизе. Почувствовав свободный корсет, Зеновия хихикнула.

— Говорят, ты беременна. Как же так, ваше высочество, вы всё ещё такая стройная.

— Вы...

— Ты должна быть беременна уже не меньше трёх месяцев, и хотя внешне это может быть незаметно, такой плоский живот — это нонсенс.

Элизе испытала невыразимый стыд от прикосновений женщины, демонстративно поглаживающей её живот. Она пыталась вырваться, но чем больше сопротивлялась, тем сильнее становилась хватка Зеновии.

— Я так и знала. Это было странно. Реджет Кирстан взял женщину? И даже эту драгоценную принцессу? Ха-ха, даже собака посмеялась бы, проходя мимо. Он из тех, кто предпочитает просто любоваться красивыми трофеями, бережно храня их. Куда делись его привычки?

— Отпусти!

Элизе яростно посмотрела на Зеновию.

— Я думала, что если человек всю жизнь прожил как самая высокопоставленная дама в Ванелле, то мог вырасти хулиганом, не различающим, что перед ним, а что позади. Но, похоже, дочь герцога не знает меры.

— Не хуже принцессы, которая обманывает весь мир, навлекая на себя позор?

Зеновия наклонилась к уху Элизе. Она зловеще прошептала, словно змея:

— Интересно, почему его величество поверил в такую нелепую ложь? Хотя, наверное, он всё ещё сомневается, поэтому и послал меня.

Мурашки пробежали по коже.

Только теперь Элизе поняла. Императорский указ был лишь предлогом. Вот истинная цель дочери герцога.

Вот каков был императорский приказ, полученный дочерью герцога: следить за тем, как живёт Элизе, узнать о состоянии её тела. Проверить, благополучно ли растёт в утробе Элизе Драконорождённый, которого так жаждет император!..

Ей следовало опасаться не только госпожи Петисон и тех, кто работает в Лотье. Ложь Элизе была настолько хрупкой, что могла быть раскрыта даже одним бесцеремонным действием незваной гостьи.

Зеновия постучала указательным пальцем около пупка Элизе.

— Ты даже не вынашиваешь Драконорождённого, но так задираешь нос. В положении, когда твоя голова может слететь, стоит мне только заговорить по возвращении во дворец.

— Чего ты хочешь?

— Чего я хочу?

Зеновия свежо улыбнулась. Это было такое милое лицо, что трудно было поверить, что эта женщина не стесняется произносить такие резкие слова.

— Я хочу, чтобы ты не пыталась играть жалкую роль жены Великого герцога, Элизабет.

— Почему...

— Как ты смеешь претендовать на Лотье? Это место с самого начала должно было стать владением нашей семьи Ириэн. Это была награда, обещанная моему отцу, когда он помогал его величеству в государственном перевороте.

Так Лотье — это цель? Элизе стало трудно дышать. Ладонь Зеновии, всё ещё прилипшая к её животу, вызывала отвращение. Блестящие глаза дочери герцога теперь внушали только страх.

«Так вот почему ты хотела выйти замуж за Великого герцога».

Поскольку человек не может требовать у Драконорождённого отдать землю, она, видимо, хотела хотя бы породниться с ним.

— Тогда иди и доложи.

Элизе, почти не дыша, старалась говорить ровным голосом. По крайней мере, перед этой женщиной она не хотела выглядеть жалкой. Она не собиралась тратить даже слезинку на ту, кто так её унижает.

— Иди и доложи императору. Скажи, что всё было ложью. Что никакого ребёнка Драконорождённого с самого начала не было... Не держи меня, а немедленно возвращайся к своему императору!

— Это невозможно, ваше высочество. К сожалению.

— Почему?

— Его величество хочет Драконорождённого. И у тебя, Элизе, принцессы Аргана, самые высокие шансы родить Драконорождённого.

Зеновия бережно погладила живот Элизе. По спине пробежал холодок.

— Так что рожай детей. Двое или трое будет ещё лучше. Тогда я буду молчать, и ты сможешь тихо, словно мёртвая, продолжать жить в Лотье. Но место жены Великого герцога — моё.

Она имела в виду, что Элизе должна жить как будто её не существует, просто как наложница Великого герцога, как племенная кобыла. Зеновия мило улыбнулась глазами.

— Ведь если тебя не будет, мне придётся взять на себя всю ответственность за наследника?

У Элизе перехватило дыхание.

Глава 55

Теперь Элизе, кажется, поняла замысел Зеновии Ириэн.

Сначала она думала, что та водит её по замку под предлогом экскурсии, чтобы показать людям. Чтобы распространить слухи, что у Элизе нет никакого ребёнка, демонстрируя её тело, на котором совершенно не видно признаков беременности. Но дело было не только в этом.

Это был способ взять людей Лотье в заложники, чтобы ещё сильнее затянуть петлю на шее Элизе, не давая ей чувствовать себя в безопасности.

Реджет Кирстан, даже если выяснится, что он всё знал и защищал её, особо не пострадает. Ведь он единственный Драконорождённый, которым обладает император. Но с обычными людьми Лотье дело обстояло иначе.

Станет ли император беспокоиться о жизни каждого слуги? А как насчёт Иветсы? Или её лекаря Фрейи?

«Нет, они же люди Реджета. Он не допустит, чтобы невинные погибали».

Однако в голове крутились слова госпожи Петисон, которыми она поделилась с тяжёлым сердцем.

— Он безжалостно отсекает всё, что считает неправильным. Даже тем, кого знает давно, не даёт второго шанса.

«Надо было включить в контракт пункт о тех, кто знает тайну...»

Стоило попросить гарантий их безопасности. Может, ещё не поздно? Элизе двигалась туда-сюда, как марионетка с обрезанными нитями, куда тянула Зеновия.

Поначалу слуги не скрывали любопытства, но чем дольше Зеновия и Элизе бродили по замку, тем больше они начали беспокоиться.

— Интересно, всё ли в порядке с принцессой? Кажется, она сильно потеет...

— Кто-нибудь, позовите госпожу Петисон. Вчера она тоже упала в кабинете, и Альфредо нёс её на руках.

— Что, если с ребёночком что-то случится...

— Когда господин вернётся, он точно будет в ярости.

До ушей Элизе донеслись разговоры женщин, работающих на кухне. Она услышала, как Зеновия презрительно усмехнулась. Почему-то она больше не давила на неё, но этот короткий смешок утомил Элизе ещё больше.

***

Иветса с тревогой наблюдала за Элизе, которая сидела в полузабытьи. Тонкие руки, аккуратно сложенные на коленях, периодически дрожали.

Сегодня был восьмой день с тех пор, как Великий герцог покинул замок. Говорили, что если задержится, то может вернуться через десять дней, и похоже, он действительно вернётся, отсутствуя все десять дней.

«К этому времени письмо от господина уже должно было прийти».

Впрочем, даже если он его увидит, ничего не поделаешь, если ситуация не позволяет ему быстро вернуться. Драконорождённый, у которого ещё не прошло безумие, опаснее любого чудовища.

Казалось, Элизе даже не осознавала, что дрожит.

— Госпожа.

Иветса опустилась на колени перед креслом Элизе и обхватила её руки. Взгляд Элизе, блуждавший в пустоте, наконец сфокусировался. Поморгав, Элизе слабо улыбнулась.

— Да, всё в порядке.

— Не лгите. Вы не спите, толком не едите — какое тут «в порядке»? Вы снова теряете весь набранный вес...

— Ах, этого нельзя допустить.

Элизе пробормотала безжизненным голосом, словно из неё вытянули душу.

— Не хочу давать им повод... Может, поем что-нибудь.

— Прекратите. Опять всё вырвете, как вчера. На кухне готовят жидкое рагу из белых грибов с финиками, подождите немного.

— Да, хорошо.

И снова Элизе замолчала. Выпив миску рагу, она снова погрузилась в размышления, а потом вдруг сказала:

— Знаешь, Иветса.

— Да, госпожа.

— Я живу, думая, что всё в порядке, но иногда меня так шатает.

— Это естественно. Ничего странного.

— С каждым днём я всё больше чувствую, что мне здесь не место.

— Это... что?

Иветса постаралась не показать своего удивления. Эти слова, неужели...

«Она же не собирается покинуть Лотье?»

Элизе тихо пробормотала, словно спрашивая саму себя:

— Кажется, будто со всех сторон невидимые глаза... неслышными словами упрекают меня, что у меня нет права на мирное счастье. Чувство, что всё изначально было неправильно.

— ...

— Даже во сне я слышу такие слова. Но не знаю, как выбраться.

Прошлой ночью Андрей пришёл к Элизе во сне. Выглядел он ужасно. Один глаз был плотно перевязан бинтами, а правой руки ниже локтя не было. Его одежда, покрытая грязью и соломой, выглядела жалко и неопрятно.

Подумав, что даже сны стали жестокими, она заплакала, и Андрей обнял её оставшейся рукой, утешая.

— Сестра, где ты сейчас? Просто скажи мне.

— Ван... елла. Лотье...

— Да, значит, всё-таки там? Чёрт возьми, хитрые дикари.

Хотя всё вокруг было размытым и тёмным, что подтверждало, что это сон, голос брата звучал яснее, чем раньше. Даже в полусонном состоянии она находила это странным.

— Я не могу прийти за тобой так далеко, сестра. Подожди ещё несколько месяцев. Осень, да. Только до осени...

Может, как близнец, он чувствовал все её эмоции? Во сне Андрей держал её в объятиях и непрерывно шептал.

Разговор с ним запомнился необычайно ярко.

— Ты многое можешь, Элизе. Теперь, когда меня, как помехи, нет рядом, ты можешь полностью раскрыть свой потенциал.

— Без тебя я ничто, Андрей.

— Неправда. Ты уже знаешь способ, Элизе. Просто держись подальше от него.

— От него?..

— От Драконорождённого.

Андрей гладил её по спине, словно успокаивая ребёнка, и шептал. Его тон был серьёзным.

— Потомок Галлиана не может любить дитя Семешиты, Элизе. Ты же знаешь...

— ...

— Ты должна уйти оттуда, пока чувства не стали слишком глубокими. Не позволяй безответным эмоциям разъедать тебя. Не позволяй ему забирать твою магическую силу. Понимаешь? Да?

— Но, Андрей, я не знаю, как уйти. Сейчас я даже не могу вспомнить, как избавиться от этих чувств.

— ...

— Просто... сейчас я хочу, чтобы он скорее вернулся ко мне...

— Ты плачешь, говоря, что не можешь отпустить даже во сне, что же будет потом.

Элизе закрыла глаза с чувством безысходности. Она чувствовала себя дурой, которая не может уснуть ни на одну ночь без него рядом. Она презирала себя за это.

И всё же, зная, что так нельзя, она хотела его видеть. Ей казалось, что она сойдёт с ума от желания немедленно спрятаться в его объятиях. Ей нужна была уверенность, что по крайней мере до осени всё будет в порядке и безопасно.

Элизе опустила голову и горестно пробормотала:

— Почему ты не возвращаешься...

***

Рубен, пытаясь подавить тревогу, всматривался в фигуру на чёрном поле. Уже восьмой день подходил к концу с тех пор, как они спустились в эту пустошь на южной оконечности Грентернских гор. Закат медленно угасал над землёй, где тут и там росли только чёрные колючие кусты.

Там, на фоне заката, стоял мужчина, покрытый чёрной кровью.

Над заходящим солнцем взлетела стая воронов. Горячий ветер уносил запах гниющих трупов и металлический запах крови.

«Кажется, он начинает успокаиваться».

Безумие Реджета Кирстана, возвращающееся каждые три-четыре месяца, обычно утихало в течение недели.

Когда он чувствовал, что время пришло, он всегда собирал небольшой отряд и покидал Лотье. Отряд состоял всего из пяти человек, включая его самого.

Задача четверых подчинённых была не в истреблении. Они просто ждали, пока безумие Великого герцога утихнет, оставаясь вне поля его зрения, а когда он, казалось, достаточно выпустил свои инстинкты, напоминали ему, что пора возвращаться. Вот и всё.

Рубен достал из-за пазухи маленькую деревянную шкатулку. Сигары с горьковатым ароматом принадлежали Великому герцогу. Это было лекарственное курево, которое охлаждало остаточный жар в его теле.

Когда он передаст их хозяину, и тот, закурив сигару, вдоволь насладится послевкусием резни, можно будет считать, что этот приступ благополучно миновал.

— Ещё рано, Рубен.

Однако Айзек тихим шёпотом остановил Рубена.

— Он ещё не вернул руки в нормальное состояние. Лучше сейчас не подходить. Можешь погибнуть.

— Кто же не видит. Я тоже вижу.

Низшие Драконорождённые. В Гранделе считается, что эти обрубки драконьей крови ближе к зверям, чем к людям. Они настолько неразумны, что не способны мыслить самостоятельно, не поддаются обучению или дрессировке. Единственная привычка, укоренившаяся в их мозгу — убивать или брать людей.

Монстры, не способные чувствовать ни удовольствие, ни боль.

Но Реджет Кирстан другой.

Когда мужчина на фоне заката повернул голову в их сторону, они увидели странное удовольствие, отразившееся в уголках его губ.

У его ног всё ещё извивалось чудовище, которое ещё не испустило дух. Взметнулись когти, изогнутые как крючья.

Во все стороны брызнула чёрная кровь и раздался непонятный вопль существа.

Время резни ещё не закончилось.

Глава 56

Дым сигары поднимался белесым облаком. На седьмой день, когда снова прошли сутки после вчерашнего заката, белый дым, как обычно, колыхался хвостом над заходящим солнцем.

Примерно с этого времени Рубен и другие рыцари снова смогли разговаривать со своим господином.

— Прибыло письмо из Лотье, Ваше Высочество.

Реджет лишь глазами скользнул по свитку в руке Рубена. Он кивнул. Это означало — читай. Рубен поспешно добавил:

— Говорят, его прислала Её Высочество принцесса. Думаю, вам лучше взглянуть на него первым.

— Её Высочество?

Ответ мужчины запоздал на мгновение, пока он убирал сигару, которую держал губами. Реджет потушил кончик сигары, прижав его большим пальцем, и протянул руку. Вскоре свёрнутое письмо полностью развернулось в его руке.

Как только он прочитал первые строки, взгляд Реджета слегка смягчился. Рубен и Айзек обменялись странными взглядами.

Определённо, когда речь заходит о Её Высочестве принцессе или о чём-то, связанном с ней, он заметно смягчается. Интересно, осознаёт ли он сам, что так реагирует.

Однако умиротворённое выражение Великого герцога продлилось недолго. Дочитав письмо до конца, он внезапно нахмурил брови.

— Что-то случилось в Лотье, Ваше Высочество?

— Похоже, кто-то тайно присвоил дань, которую Лотье отправляет в Офель.

— Что-о?

Рубен судорожно втянул воздух.

Раньше уже был случай, когда управляющий поместьем Лотье потихоньку присваивал подати, собранные с арендаторов. Лица рыцарей побледнели, когда они вспомнили, как Великий герцог расправился с тем человеком.

Похоже, в замке вот-вот разразится кровавая буря.

Но это было ещё не всё.

— И ещё кое-что.

— Да?

— Незваный гость.

— Что? А, неужели?..

Людей, которых Реджет открыто называл незваными гостями, выражая своё неприятие, было немного. «Подарки», которые ежемесячно присылал его сводный брат-император, или...

— Та чокнутая из дома герцога Ириэн... нет. Вы имеете в виду госпожу Зеновию?

— Ах да. Эта девушка обычно приезжает в это время года.

Имя Зеновии Ириэн было довольно известно даже среди рыцарей Лотье.

Реджет глубоко затянулся сигарой. Его нахмуренные брови не разглаживались.

Аккуратно вышитые на пергаменте буквы были чистыми и опрятными, как характер их хозяйки. Одно слово в самой верхней строке продолжало приковывать взгляд.

Реджет.

Элизабет спокойным тоном объяснила, что произошло в замке Лотье.

Дочь герцога Ириэн посетила Лотье с императорским указом. Похоже, человек, присвоивший дань, скрывается в Лотье, так что по возвращении вам придётся сосредоточиться на поиске преступника.

Не знаю почему, но Альфредо настоял, чтобы я добавила следующее: он искренне просит вас решить это дело быстро и тайно, поскольку я нахожусь здесь. Что это значит, я не совсем понимаю.

Далее следовало несколько безразличных строк. Реджет снова поднял взгляд и уставился на одну фразу.

«В Лотье находится Элизе».

Значит, это просьба не быть слишком жестоким?

В тот момент, когда он увидел слово «предатель», перед его глазами промелькнула картина из прошлого, несколько лет назад.

Реджет тоже помнил. Подобное уже случалось раньше. Это был день, когда он по-своему разбирался с человеком, который лгал ему и пытался манипулировать объёмами производства. В тот год он лично казнил всех сборщиков податей прямо перед главной башней. Благодаря этому он легко пережил следующий цикл безумия, как он помнил.

«И на этот раз было бы неплохо...»

Но затем он понял, что это определённо не то зрелище, которое следует показывать Элизе.

Заставлять женщину, сбежавшую с поля боя, усеянного трупами, снова видеть мёртвые тела — это беспокоило его. Хотя и хлопотно, но лучше разобраться с этим подальше от замка.

Придя к простому выводу, Реджет опустил взгляд на последнюю фразу.

Желаю вам благополучия. Элизе.

— Всё та же.

Эта женщина всегда произносит молитвы, которые даже не являются молитвами. Желает благополучия. Вероятно, во всём Гранделе только она беспокоится о безопасности Драконорождённого. Реджет тихо усмехнулся. Затем его взгляд упал на маленькие буквы, написанные далеко внизу.

Это была такая маленькая и нечёткая приписка, что он не заметил её при первом прочтении. Почему-то, в отличие от остального текста, концы штрихов были неровными.

Я бы хотела, чтобы вы поскорее вернулись.

Едкий дым заполнил его горло, лёгкие и носовые пазухи. Тем не менее, остатки ещё не утихшего возбуждения всё ещё шевелились на дне его эмоций.

Элизабет ждёт его. Осознание того, что кто-то желает ему благополучия и ждёт его возвращения, было очень непривычным чувством.

Когда он слышал такие слова от неё, Реджет всегда молчал, не находя, что сказать. Сначала он просто был ошеломлён, но теперь его сердце дрогнуло по непонятной причине.

Его взгляд зацепился за почерк, в котором явно проступала нестабильность.

«Она беспокоится».

Перед отъездом из замка Реджет строго приказал Альфредо, Соберу, госпоже Петисон и всем остальным заботиться о его жене в первую очередь.

Он отдельно вызвал служанку Иветсу и велел ей внимательно следить, не снятся ли ей кошмары по ночам. Он мог быть уверен, что среди всего, чем он владел, ничто не могло угрожать Элизе.

Тем не менее, он вспомнил её явно взволнованное выражение лица, когда он сказал, что покидает замок. Впрочем, принцесса всегда была такой. Разве она не та женщина, которая изо всех сил старалась удержать его рядом с собой?

Сначала это было лишь неловко, но в какой-то момент Реджету перестало это мешать.

Скорее, когда эта женщина бросалась к нему со слезами на глазах, это было довольно...

«Я правда красивая в ваших глазах?»

Когда она держалась за него с покрасневшим от смущения лицом, он всегда испытывал странные чувства.

Например, её дрожащие глаза и нервно прикусываемые коралловые губы, постоянно трепещущие длинные ресницы и маленький язычок, смачивающий сухие губы.

«Я сказала, что вы скоро вернётесь. Пожалуйста, помните, что Лотье без вас — не место, где я могу отдохнуть...»

Можно ли назвать это возбуждающим?..

Инстинктивные желания, которые он снова похоронил под крепким разумом, пульсировали, пытаясь пробудиться. Реджет снова зажёг потушенную сигару.

Только после нескольких глубоких затяжек он понял. Это была не отвратительная похоть, вызванная безумием. Это означало, что это не тот симптом, который можно контролировать с помощью лекарственного дыма.

Интересно, какое выражение появится на лице Элизе, если он наконец проникнет в неё. Какие звуки она издаст и как будет переносить удовольствие. Если женщина, настолько же невежественная в отношении мужчин, как ребёнок, привыкнет только к нему.

Похоже, когда дело касается её, на его тело накладываются какие-то необъяснимые ограничения, так что можно не беспокоиться о том, что он случайно убьёт Элизе. Тогда, если действовать максимально нежно, не причиняя боли... хорошо успокаивая её? Да, он не мог списывать только на безумие то, что при любой возможности погружался в такие мысли.

Казалось, что кончик его носа уловил сладкий аромат живых цветов.

Я бы хотела, чтобы вы поскорее вернулись.

Всего одна строчка в письме сжала его сердце. Возникло странное чувство подъёма.

Реджету нравилось, что Элизе была слепа только к нему. Определённо нравилось.

«Удовлетворение... да, удовлетворение».

Тот факт, что единственным убежищем для неё были его объятия, приносил Реджету удовлетворение. И без того красивая женщина казалась особенно очаровательной именно в такие моменты.

Почему? Пару месяцев назад, когда Реджет заключил с принцессой нелепый контракт, он решил, что даже если она сбежит, он не будет особо стараться её поймать. Он собирался протянуть ей руку ровно настолько, чтобы спасти её жизнь, а затем позволить ей самой решать свою судьбу.

Ему было очень любопытно, почему изменилось его мнение. Потому что она прекрасна с головы до ног, сводя с ума? Потому что она принадлежит к типу людей, которыми он всегда восхищался в детстве? Возможно. Это, вероятно, одна из причин этих изменений.

В любом случае, Реджет не хотел намеренно заставлять её продолжать беспокоиться.

Край письма был закруглён и высох. Это был след от воды.

Значит, всё-таки плакала.

— ...

Где-то в районе сердца кольнуло.

Неудивительно, что она боится, ведь в его отсутствие в замок нагрянул незваный гость, и к тому же приближённый императора Ванеллы.

Удовлетворение быстро угасло. Слёзы. Всякий раз, когда слёзы, висящие под её золотистыми глазами, наконец смачивали её белые щёки, его сердце всегда болело. Более того, эта женщина даже не рыдает вслух, как ребёнок.

Реджет полностью стряхнул лекарственный дым, сложил письмо и положил его за пазуху.

Пора возвращаться. Сегодня был девятый день с тех пор, как он покинул Лотье. Возможно, из-за множества отвлекающих мыслей этот приступ занял особенно много времени. Если он хочет добраться до Лотье в срок, обещанный Элизе, ему нужно поторопиться.

Рубен, осторожно наблюдавший за настроением своего господина, подошёл с плащом.

— Прикажете готовиться?

— Да, возвращаемся. Приведи лошадей.

— Да. Айзек скоро будет.

Рубен продолжал внимательно следить за своим господином.

Обычно даже после окончания приступа безумия трудно нормально разговаривать с господином день или два. Это происходит из-за неконтролируемой магической силы, которая угрожающе кружится вокруг его тела.

Однако на этот раз всё было явно иначе. Реджет собрал свою силу аккуратнее, чем обычно. Его ледяные голубые глаза, в которых раньше светился странный свет, вернулись к своему обычному сухому синему цвету.

Причина, по которой он так тщательно сдерживал свою жажду убийства, несомненно, заключалась в том, что та, которая ждала его, была чрезвычайно хрупкой и слабой. Малейшая его неосторожность могла сильно ранить её.

После колебаний Рубен набрался смелости и спросил:

— Ваше Высочество, те слова всё ещё в силе?

— Какие слова?

— Что осенью... Её Высочество принцесса снова отправится в императорский дворец Офеля.

На площади столицы Офель, вероятно, до сих пор стоит эшафот. Когда наступит осень, ступит ли она на него?

Глава 57

— Осень, — сухо повторил Реджет это слово. Первое, что пришло ему в голову после отъезда из Офеля. Осень... наверное, в контракте с Элизе он указал срок — первый день октября.

— Хм, а что если к тому времени Его Величество всё ещё не сможет отказаться от неё?

Рубен, в душе надеявшийся на положительный ответ, озадаченно нахмурился. Конец фразы был неясен, и непонятно было, что же Реджет собирается делать.

Но прежде чем Реджет успел закончить свою мысль, издалека появился Айзек, ведущий чёрного коня великого герцога. Конь, который ещё недавно мотал головой и сопротивлялся, узнав хозяина, радостно заржал.

Айзек, которого конь почти тащил за собой, вспылил:

— Эй, Чернушка! Иди медленнее!

Реджет нахмурился.

— Что за Чернушка?

— А-а, это его новое имя. Чернушка, разве не мило?

— Странное...

— Принцесса дала ему это имя.

Рубен гордо ответил, а Реджет надолго замолчал. Упрёк о том, какой беспечный человек мог дать такое прозвище свирепому животному, убившему пятерых наездников, сам собой остался невысказанным.

— И когда же это имя появилось?

— Когда вы впервые вышли к крепости. С тех пор этот зверь вообще не слушается, если его не называть Чернушкой.

— ...

— Видимо, ему самому понравилось. Ведь это его первое имя. Приручить его всего несколькими словами — принцесса действительно необыкновенная.

Несмотря на странное прозвище, Реджет подумал, что это вполне возможно. Он сам отчётливо помнил день, когда впервые получил настоящее имя.

И вот уже почти двадцать лет он верно служит ему, храня память о том единственном моменте.

«Так ты ворон Гейлеруса. Жаль тратить твою родословную и способности на такое жалкое прозвище. Я дам тебе новое имя».

«Реджет. Как тебе Реджет? На древнем языке это означает «чёрная молния». Нет имени, которое подошло бы тебе лучше, младший брат».

Чёрный конь, остановившийся перед Реджетом, взмахнул хвостом. Возможно, из-за внезапно всплывших воспоминаний, но его чёрные глаза, казалось, блестели от ожидания. Совсем как у него самого, когда ему было всего девять лет.

Конечно, у него не было ни малейшего желания называть коня таким странным именем, как Чернушка. Когда Реджет сделал холодное выражение лица, конь уныло топнул ногой. Невольно вырвался смешок — это было просто невероятно.

— Ну и характер. Поехали. Похоже, нам нужно поторопиться.

— Да, Ваше Высочество.

Реджет схватил поводья и вскочил на коня. Рыцари, поспешно оседлавшие своих лошадей, последовали за господином.

Вскоре копыта застучали по земле.

***

Новость о возвращении хозяина в замок дошла до Элизе тем же вечером. Это произошло, когда она почти закончила утомительный ужин с Зеновией Ириэн.

— Великий герцог спускается с севера. Он, вероятно, прибудет до полуночи.

Ребекка Петисон говорила с нажимом. Она намеренно не смотрела на дочь герцога Ириэн, сидевшую справа. Хотя она сохраняла своё обычное строгое и упрямое выражение лица, в глубине души ей было очень неприятно присутствие дочери герцога Ириэн.

— Скорее всего, он сразу поднимется в спальню. Он просил передать, чтобы вы не ждали его и ложились спать.

— Спасибо, что сообщила.

— Может быть, вам стоит закончить дела пораньше сегодня и подняться отдохнуть?

Это замечание было явно направлено в сторону Зеновии Ириэн. Зеновия, элегантно зачерпнувшая грейпфрутовый шербет, издала заинтересованное восклицание.

— Хм, но они всё-таки разделят постель, не так ли?

— Вы выглядите нездоровой. Иветса, поднимись первой и подготовь горячую воду для ванны.

— Каждый день, по несколько раз в день, всё одно и то же про нездоровый вид.

Прежде чем Элизе успела вмешаться, Зеновия съязвила:

— Прошу прощения, Петисон, но наш распорядок дня ещё не закончен. Верно, Элизе?

— Ваше Высочество.

Петисон окинула взглядом тарелку Элизе, которая была опустошена лишь наполовину. Она прекрасно понимала, какими коварными нашёптываниями дочь герцога манипулирует принцессой.

— Вам следует подняться.

— Давайте ещё немного поговорим, Элизе.

Зеновия подпёрла подбородок тыльной стороной ладони и игриво улыбнулась глазами. Элизе, внезапно оказавшаяся между двумя женщинами, растерянно оглянулась по сторонам.

Госпожа Петисон строго обратилась к Элизе:

— Ваше Высочество. Вам следует отправиться спать, чтобы великий герцог мог успокоиться, когда прибудет.

— На рассвете вернётся мой муж, а я уеду в столицу, разве ты не должна провести со мной ещё немного времени до этого?

Элизе, некоторое время хранившая молчание, тихо заговорила:

— Госпожа, Иветса может отдохнуть.

— Что?

— Завтра я вряд ли смогу выйти встречать его, поэтому сегодняшний вечер проведу с дочерью герцога.

— Отличная идея, Элизе.

Зеновия радостно хлопнула в ладоши. Элизе же от неожиданно громкого звука чуть не уронила чайную ложку.

Увидев это, Петисон едва слышно вздохнула.

«Неловко. Если он прибудет раньше...»

Даже Петисон, не испытывавшая особой симпатии к принцессе, видела, насколько та была встревожена. Несомненно, само присутствие Зеновии Ириэн было для неё тяжким бременем.

Хотя она старалась не показывать этого, за несколько дней её лицо стало ещё бледнее, чем когда она впервые прибыла в Лотье. Она выглядела так, будто Зеновия высосала из неё всю жизненную энергию.

Великий герцог, уезжая, настоятельно просил заботиться о благополучии принцессы, и если он вернётся и увидит её в таком состоянии, он, несомненно, разгневается.

Если он узнает, что Зеновия Ириэн знает секрет принцессы, то, скорее всего, та не сможет живой вернуться в Новеллу. Неужели она ведёт себя так дерзко, зная об этом?

Однако Элизе тихо приказала:

— Ты тоже можешь идти. Говорят, Альфредо и Собер допоздна работают с документами, позаботься и о них.

— Да. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, позовите в любое время.

— Спасибо.

Не было причин противоречить её приказу. Госпожа Петисон глубоко поклонилась.

Элизе на мгновение проводила взглядом её удаляющуюся спину.

«Реджет возвращается...»

К ней едет мужчина, который был для неё символом мира. На рассвете исполнится ровно десять дней с момента его отъезда. Воистину, он человек, который не лжёт.

Завтра закончится этот утомительный распорядок и придёт прощание с этой женщиной-дьяволицей.

Элизе устало наблюдала за женщиной, которая, как только госпожа Петисон вышла, позвала шеф-повара и что-то заказала.

— Итак, давайте продолжим то, на чём остановились.

Сегодня Зеновия снова таскала Элизе по всему Лотье. В конце концов, она с высокомерием, не уступающим хозяину замка, уселась и отобрала у шеф-повара дорогой коньяк.

Наливая напиток в хрустальный бокал, Зеновия лукаво сказала:

— Раз детей нет, нет причин не пить, верно? Пей.

— Я не люблю.

— Разве я говорила, что у принцессы есть выбор?

В хрустальный бокал перед Элизе полилась прозрачная жидкость янтарного цвета. Крепкий аромат ударил в нос.

— ...

Элизе невольно встревожилась.

Она никогда не пила алкоголь и даже не видела его. Всю жизнь она принимала лекарства, так откуда ей было знать вкус спиртного? В год своего совершеннолетия придворный врач неоднократно предупреждал, что ей нельзя пить никакой алкоголь.

Конечно, объяснять всё это этой женщине не имело смысла — она вряд ли бы приняла такие оправдания.

— Пей.

Зеновия сказала это с яркой улыбкой.

— До последней капли, всё.

Элизе вздохнула. Затем она перевернула свой бокал и вылила всё содержимое в бокал Зеновии. Та сузила глаза.

— Что вы делаете?

— Ты хочешь, чтобы я родила ребёнка, дочь герцога. Тогда лучше не предлагать мне такие вещи.

— Почему?

— В то время как ты можешь выпить бокал или даже ящик алкоголя и на следующий день проснуться как ни в чём не бывало, я действительно могу умереть.

Зеновия, на мгновение потерявшая дар речи, нервно усмехнулась.

— Когда ты говоришь с таким серьёзным лицом, это звучит почти правдоподобно.

— Если хочешь проверить, можешь попробовать.

Мне стало гораздо лучше, чем когда я была в Аргане, так что, возможно, я не умру от этого. Элизе сухо пробормотала это и взяла бокал. Но тут же резкая рука выхватила его.

— Хватит угроз.

Зеновия недобро посмотрела на Элизе. Та на мгновение потеряла дар речи и наблюдала, как Зеновия залпом осушила бокал.

Непонятно, кто кого здесь запугивает. Неужели в северных странах не так строго относятся к этикету, как в южных?

Заметив обеспокоенное лицо Элизе, Зеновия снисходительно добавила:

— Северяне обычно хорошо переносят алкоголь. Говорят, Лотье — благословенная земля, где даже зимой тепло, но в других местах зимы очень суровые. Ничто так не согревает тело, как алкоголь. Даже на крайнем севере Ванеллы, там пьют, чтобы выжить.

— ...

— У тебя такое лицо, будто ты совсем не хочешь это знать. Тогда, может, поговорим о чём-нибудь интересном?

Женщина с раскрасневшимися щеками подпёрла подбородок тыльной стороной ладони. В её зелёных глазах, обращённых к Элизе, сверкало наивное любопытство.

— У меня есть вопрос.

— Я слушаю.

— Насколько он нежен с тобой? Этот мужчина.

И снова это раздражающее выражение.

Глава 58

«Насколько он с тобой ласков», с тобой. Эти слова прозвучали так, будто великий герцог и раньше был нежен с другими женщинами.

— Конечно, ведь ты не кто-нибудь, а любимая принцесса Гранделя. Сколько же внимания он тебе уделял.

Зеновия Ириэн сделала вывод, даже не дождавшись ответа Элизе.

— Недосягаемый статус, да ещё и красота, способная очаровать любого, независимо от возраста и пола. К тому же такая маленькая и хрупкая. Ах, всё ясно. Наверняка он держал тебя в своём замке, любуясь вдоволь? Даже прикоснуться не смел, я уверена.

— Если хочешь получить от меня какой-то ответ, задавай вопросы прямо.

— Тогда ответь. Разве я не права?

— ...

— Не спали вместе?

В висках снова застучало. Хотя она и не обязана обсуждать интимную жизнь супругов с этой незнакомкой...

Сам факт, что та попала в точку, вызывал досаду.

Зеновия хихикнула.

— Не волнуйся, Элизе. Он всегда был скуп на ласку с женщинами. Только брал то, что хотел. Со мной было так же.

— Мне обязательно это знать?

— Ты выглядишь любопытной, вот и рассказываю. Принцесса, ты не замечаешь, что моргаешь ровно три раза каждый раз, когда я упоминаю великого герцога?

— ...

— Южане такие милые. Может, потому что выросли на плодородных землях, где нет недостатка ни в чём? Все южане, которых я встречала, были такими беззаботными. Настолько щедрыми, что их чувства буквально написаны на лице.

— ...

— На севере такого не увидишь.

Зеновия встряхнула бутылку. Убедившись, что она пуста, тут же открыла вторую.

— Тебе нравится великий герцог, потому что он хорошо к тебе относится? К тому же в Лотье тепло, и ты чувствуешь себя здесь в безопасности, верно?

— Не твоё дело.

Если её мысли уже прочитаны насквозь, Элизе больше не хотелось притворяться невозмутимой. Её терпение было на исходе.

— Если ты не собираешься бежать к императору с доносом на меня, то прекрати меня провоцировать.

Элизе ответила агрессивно. Впервые она использовала такой тон. Более того, она никогда раньше не обращалась на «ты» ни к кому, кроме Андрея.

— Знай, что я тебя терплю. Если хочешь чего-то от меня, не обращайся со мной так.

— Почему? Потому что сбежишь при первой возможности?

— ...

— И это после того, как всё равно собиралась сбежать.

Зеновия усмехнулась.

— Почему ты так побледнела? За кого ты меня принимаешь? Неужели ты думала, что принцесса Аргана, потерявшая родину, собирается провести всю жизнь в Лотье?

— Всё равно ты меня не поймаешь.

— Хм, возможно. Я всего лишь обычный человек, а вы, принцесса, потомок Галлиана.

— Так что, пожалуйста, просто оставь меня в...

— Но великий герцог может тебя поймать, Элизе.

Полуопущенные зелёные глаза Зеновии выглядели мрачно, как мох в тени. Элизе пробрала дрожь, как только она поняла смысл её слов.

Неужели она собирается рассказать Реджету, когда он вернётся? Сердце тревожно забилось.

Это секрет от него. И то, что она может использовать магию, и то, что она постоянно думает о способе вернуться в Арган. Трудно представить, как отреагирует Реджет, когда узнает об этом.

Но.

— Делай что хочешь.

Элизе вспомнила его реакцию, когда перед ними лежал контракт.

«Если вам страшно, вы можете сбежать в любой момент».

«В любой момент?»

«Да. Если сможете».

Он точно так и сказал. Элизе пробормотала, словно разговаривая сама с собой:

— Он сказал, что ему всё равно.

— Что?

— Он сам так сказал, значит, должен помнить. Он не из тех, кто бросает слова на ветер...

На самом деле его слова тогда были скорее предупреждением, что она не сможет сбежать своими силами. Но сказанного не воротишь. Виноват тот, кто оставил лазейку. Элизе насильно убеждала себя в этом.

На самом деле она не думала, что он будет из кожи вон лезть, чтобы найти её, если она сбежит. Реджет Кирстан никогда не проявлял к Элизе такой страсти.

— Он правда так сказал? Беги, если хочешь?

Зеновия выглядела недоверчиво. Но через мгновение её глаза изогнулись, как молодой месяц.

— Ах, ха-ха-ха! Что? Забавно! Очень забавно!

— ...

— И он даже сам сказал тебе это. А мне даже этого не досталось!

Теперь казалось очевидным, что между Зеновией Ириэн и Реджетом Кирстаном в прошлом что-то было.

Элизе ничего не знала о его прошлом. Неприятные догадки начали бурно разрастаться.

Может, они были любовниками?

...Спал ли он с этой женщиной?

— Неужели это твоя безответная любовь? Боже мой, какой счастливчик этот великий герцог. Завидую. Но почему?

— Ничего подобного.

— Не понимаю. Похоже, ты не знаешь, но великий герцог — низшее существо, принцесса. Монстр, который питается человеческой кровью. Он и сейчас ушёл для этого.

— ...

— Ну, не знаю, убивает он сейчас кого-то или насилует. В любом случае, это ужасно. Такой жестокий, хотя сам низкого происхождения. Отвратительно!

Зеновия содрогнулась, словно от омерзения.

Хотя Элизе знала, что не должна поддаваться на провокации, она всё же не сдержалась.

— Не унижай его. По крайней мере, для меня он был самым милосердным человеком в Ванелле.

— Какое заблуждение.

Зеновия высмеяла наивность Элизе.

— Он человек, не знающий человеческих эмоций, принцесса. Откуда у Драконорождённого взяться человеколюбию?

Зеновия усмехнулась и повернула голову к ней. Подперев подбородок ладонью, она пристально смотрела на Элизе своими ясными глазами.

— Если бы ты не была принцессой, спас бы он тебя вообще?

— ...

— Наверное, убил бы сразу, как поймал?

Элизе нечего было возразить. Она сама всегда считала, что ей невероятно повезло быть принцессой.

Однако сочетание слова «убить» с этим мужчиной всё ещё вызывало дискомфорт. Как она не могла представить, что он убьёт её, так же трудно было вообразить, что он отнимет чью-то жизнь. Вероятно, потому, что она никогда не видела, как он лично рубит людей.

— Хочешь, я расскажу тебе об одной черте Реджета Кирстана, которую ты не знаешь?

— Не нужно...

— Заткнись и слушай, красивая и наивная глупая принцесса.

Словно собираясь раскрыть важную тайну, Зеновия наклонилась к Элизе. Приложив руку ко рту, она прошептала:

— Он ласков с благородными особами, Элизе.

— ...

— Его привлекают люди высокого происхождения. Те, кого почитали с рождения. Он жаждет прекрасных и благородных, тех, кто фундаментально отличается от него самого.

К счастью, на этот раз ей удалось сохранить спокойствие. Элизе спокойно заметила:

— Прости, но не только великий герцог так ко мне тянется.

Именно потому, что принцесса не появлялась на публике, её ценность была исключительной. Крупицы информации о ней распространялись среди всего народа Аргана и даже по всему южному Гранделю.

Было естественно, что в каждый её день рождения перед её покоями скапливались подарки со всего континента, достигая высоты забора. Не прекращались ухаживания от членов императорских и королевских семей других стран, а также высшей аристократии, чьих лиц и имён она не знала. И разве только благородные? Близнецы почитались народом Аргана как представители бога.

— Я хочу сказать, что не он странный. Ты тоже думаешь, что когда-то я владела миром.

— ...

— Ты можешь обращаться со мной как угодно, но не смеешь презирать мой статус. Ты уже несколько раз говорила, что я красива. Чем же ты отличаешься?

Впервые Зеновия потеряла дар речи. В чистых, прозрачных золотистых глазах Элизе отразилось мгновенно растерянное лицо Зеновии.

— Разве ты не тянешься ко мне?

— ...

— Не сможешь отрицать. Это не твоя вина. Просто я такой родилась.

Каждый, кто видит Элизе, считает её красивой. Каждый, кто узнаёт о её статусе, восхищается. Каждый, кто видит её нынешнее положение, невольно чувствует жалость.

Так Элизе от рождения была создана, чтобы волновать других.

Благодаря этому она могла быть надёжно защищена, или, наоборот, оказаться на грани изнасилования, или восприниматься как редкая игрушка. Разница лишь в том, что Реджет Кирстан относится к первой категории, а Зеновия Ириэн и варвары Угеля — ко второй.

— Бесит, что ты так хорошо понимаешь.

Зеновия рассмеялась.

— Но не уходи от темы, Элизе. Если это так естественно, почему ты так цепляешься за великого герцога?

— ...

— Тебе нравится, что даже этот мужчина поклоняется тебе только потому, что ты принцесса? Это радует? Хотя в этом нет ни капли настоящей любви?

Теперь настала очередь Элизе плотно сжать губы. Зеновия пожала плечами.

— Он ведь холодный и неприветливый, верно? И при этом его действия сбивают с толку. Просто потому, что он проявляет уважение из-за твоего статуса принцессы.

— ...

— Иногда он ведёт себя раздражающе вежливо. С таким лицом, будто ему нет до тебя никакого дела.

Хотелось возразить, но подходящие слова не приходили на ум. Слова, слетающие с губ Зеновии, были очень похожи на то, что Элизе обычно чувствовала по отношению к Реджету.

Глава 59

Зеновия Ириэн погладила тыльную сторону ладони Элизе, словно всё понимала.

— Великий герцог не знает эмоций. Он действует только согласно принципам, по которым его обучили. Конечно, это не его вина. Наш император сделал его таким.

— Не понимаю, о чём ты.

— Я слышала от отца. В тот день, когда Его Величество привёз из бойцовской арены юного Драконорождённого, который даже писать не умел, первое, что он сделал — дал ему имя. Но фамилия важнее имени.

Элизе бессознательно повторила про себя его фамилию. И вдруг осознала. Кирстан.

— Кирстан на древнем языке означает «поклоняющийся».

Зеновия язвительно заметила, что это идеально подходящее название для семьи.

— Чёрная молния, защищающая императорскую семью. Поклоняющийся Ванелле, который будет служить вечно, из поколения в поколение. Тот, кого Его Величество приручил своими руками.

— ...

— Он подчиняется благородным, ведёт себя мягко и даёт уверенность, будто готов подарить весь мир. Со мной он тоже так поступал.

Так они всё-таки были любовниками? Элизе внимательно вглядывалась в лицо Зеновии и внутренне удивилась. Под ледяным выражением женщины с опущенными глазами проступали явные обида и ненависть.

— Он заставляет людей... неправильно понимать. Какой-то Драконорождённый осмеливается сидеть на голове у человека. Неважно, ошибается его собеседник или нет...

Недопонимание. Эти два слога отчётливо врезались в сердце Элизе.

Ах, да. Сама Элизе сейчас делала то же самое. Недопонимание...

Серьёзное и фатальное заблуждение, что даже с приходом осени Реджет останется на её стороне.

Интересно, как он обращался с благородными женщинами своей страны, если даже к ней, принцессе павшей империи, был так великодушен? При одной мысли об этом у неё вдруг заболел живот.

Зеновия многозначительно сверкнула глазами, словно всё понимала.

— А знаешь, что самое удивительное в Реджете Кирстане? То, что ему всё равно. Как он выглядит в глазах других. Вызывает ли страх, благоговение или только отторжение. Ему безразлично. О, этот ублюдок пугающе равнодушен ко всему, что не является его хозяином.

— ...

— Подумай, Элизе. Он расширил территорию Ванеллы на треть всего за пятнадцать лет, так почему же он не военный герой, а Военный Демон? Потому что не действует так, как ожидает мир, верно?

Голос Зеновии становился всё быстрее. В её чертах, где исчезла улыбка, теперь проступало даже безумие.

— Но кто же на самом деле избранный? Кто всегда умоляет его и цепляется за него?

— ...

— Выбирает он. Реджет Кирстан сам выбирает того, кого сделает своим хозяином. Самого редкого и блестящего. Да... как ворон, одержимый блестящими вещами. Ах, верно. Его детское прозвище было «ворон Гейлеруса», не так ли? Как подходяще.

Элизе не знала, что такое Гейлерус. Зеновия усмехнулась, обращаясь к бесстрастно слушающей Элизе.

— Всё ещё не понимаешь?

Она подняла указательный палец и направила его на Элизе.

— И император, и ты — всего лишь одни из его многочисленных трофеев. Когда блеск потускнеет, вас безжалостно выбросят.

— ...

— А я даже трофеем не стала, жалкая табличка. Нет, может, мне повезло? Что толку от такого выбора?

Похоже, алкоголь начал действовать, и речь Зеновии становилась всё более многословной. Она сама задавала вопросы и отвечала на них, затем разразилась горьким смехом и схватилась за лоб.

— Интересно, что произойдёт, когда его драгоценная коллекция, о которой он заботился со всей душой, потеряет свой блеск.

— ...

— Что произойдёт? Он станет относиться к ней так же, как ко всему, что не блестит. В последнее время его отношение к нашему императору весьма непочтительно. Думаю, скоро Его Величество тоже будет отвергнут, как и я...

Теперь Элизе поняла. Была ли Зеновия Ириэн его любовницей или нет, одно было ясно: Зеновия была им отвергнута. Настолько сильно, что её гордость и враждебность так ярко вспыхнули.

Зеновия процедила сквозь зубы:

— Он тот, кто правит над головами всех.

— ...

— Даже когда он без колебаний преклоняет колени и смотрит на своего хозяина снизу вверх, как верный пёс, на самом деле именно он надевает поводок на всех. И лучше всех это знает он сам. Наверняка он надел поводок и на твою шею?

Поводок... Элизе почувствовала себя странно, понимая, что и это не ложь.

Реджет всегда был вежлив с ней, но фактически именно он занимал доминирующее положение в их отношениях. В её памяти промелькнули картины того, как она, забыв о гордости, умоляла его, цеплялась за него, упрашивала.

— У меня нет ни малейшего желания снова подставлять шею под его петлю. Но власть, исходящая от его силы, привлекательна. Настолько, что хочется её проглотить... Хозяин Лотье, Лотье... Принцесса с юга, ты ведь не знаешь, какую ценность имеет благословенная земля на севере?

— ...

— Да, теперь только это...

Зеновия тяжело вздохнула.

— Мне до смерти надоело, что он обращается со мной, как с придорожным камнем, но эпитет, украшающий его имя, мне очень нравится. Хозяин Лотье. Если не могу получить мужчину, то хотя бы это имя должна заполучить, верно?

— ...

— Но ты другая, Элизе.

Зеновия наклонилась вперёд. Приблизившись к Элизе, она кончиками пальцев приподняла её подбородок.

— Разве принцессу Аргана устроит этот Лотье? После жизни на той плодородной земле? Нет. Тебе достаточно просто спасти свою жизнь. Не так уж важно, кто её спасёт, верно?

— ...

— Так что просто роди одного ребёнка. Двое — хорошо, трое — ещё лучше, но, глядя на твоё слабое тело, которое даже бокал вина не выдерживает, думаю, и одного будет достаточно.

— ...

— Роди и отдай мне. Тогда я отправлю тебя в Арган.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я в это поверю?

Элизе оттолкнула руку Зеновии. Та, ничуть не смутившись, прищурилась.

— Не волнуйся. Я хорошо о нём позабочусь.

— Я не об этом...

— В любом случае, Его Величество думает так же, как я. За исключением того, что твоя утроба пуста, и того, что я отправлю тебя в Арган, всё остальное, что вышло из моих уст, — это императорский указ, слово в слово.

— ...

— Не будь дурой, Элизабет. Осенью в Лотье приедет не я, а императорская гвардия, чтобы проверить твоё тело. Если ты и тогда будешь такой же воздушной, они вскроют твой живот прямо на месте.

Она жестоко ковырялась в слабых местах Элизе. Лицо Элизе мгновенно побледнело.

— Даже если ты переживёшь этот кризис, зимой тебя всё равно отправят в Угель. Или казнят за обман императора. Тогда это будет не повешение, а обезглавливание.

Холодные пальцы Зеновии провели горизонтальную линию по шее Элизе. От ощущения, будто её горло перерезают, всё тело застыло.

Снова. Как в тот день, когда эта женщина бесцеремонно трогала её живот, ей стало трудно дышать. Зеновия безжалостно стимулировала фундаментальный, первобытный страх, скрытый внутри Элизе.

Когда Элизе, словно в судороге, оттолкнула руку, скользнувшую от её груди к животу, Зеновия громко рассмеялась.

— Думаешь, Реджет Кирстан спасёт тебя и тогда? К тому времени даже он не сможет найти способ спасти тебя, если только не совершит измену. Думаешь, он предаст своего хозяина, чтобы спасти тебя? О, Элизе, Элизе. Это слишком большое заблуждение...

— ...

— Как ты собираешься бежать своими силами без его помощи? Если тебя поймают, ты действительно умрёшь.

— Так ты предлагаешь использовать тебя?

— Я буду полезнее, чем он. Элизе, разве ты не хочешь домой?

Дом...

Взгляд Элизе затуманился. Перед глазами ярко возник императорский дворец цвета слоновой кости с благородными следами времени и отдельный павильон, где круглый год цвели цветы.

Когда она покидала то место, оно было адом, полным крови и трупов.

Ей некуда возвращаться. У Элизе больше не было дома.

Дрожащим голосом она произнесла:

— Я тебе не верю.

— Правда?

Зеновия нежно обхватила щёки Элизе. Когда она наклонилась ближе, тело Элизе задрожало, как осина. И её ледяная температура тела, и косой взгляд, и звонкий голос — всё было ужасно. Теперь Элизе по-настоящему боялась её.

— Ты действительно не поверишь? Хотя я так снисходительна к тебе.

— О какой снисходительности ты говоришь? Отпусти меня!

— В любом случае, ты ведь хочешь ребёнка. Но даже если родишь, ты же не собираешься бежать вместе с ним?

— Это не твоё дело...

— Так в чём проблема? Я говорю, что если отдашь его мне, я хорошо о нём позабочусь. Просто добавь меня в свой первоначальный план, хорошо?

— Как я могу верить тебе, когда ты так со мной обращаешься...

— Ох.

Зеновия печально опустила брови. Она нежно прошептала, словно успокаивая плачущего ребёнка:

— У меня было плохое первое впечатление? Прости. Несмотря на наши прошлые отношения, я немного позлилась из-за того, что он женился на девушке красивее меня. Может, обнимемся в знак примирения?

— Нет. Не трогай меня!..

— Почему ты собираешься плакать? Не плачь. Снова упадёшь в обморок.

Эта женщина определённо была безумна. Один день она угрожает, другой — весь день таскает за собой, прилипнув как банный лист, а на третий день притворяется отвратительно дружелюбной.

Элизе впервые осознала, что люди, разъедающие душу, как Зеновия, страшнее, чем рыцари Ванеллы или варвары Угеля, которые открыто оскорбляли её.

Глава 60

— Испугалась? Что, реальность оказалась слишком жестокой по сравнению с ожиданиями? Но пора просыпаться от сна, красивая дурочка.

— Я... я тоже.

Элизе с трудом перебила её. Голос, полный слёз, звучал ужасно невнятно.

— Я тоже знаю...

— Что?

— Такие вещи я тоже... я тоже знаю...

Вряд ли кто-то больше Элизе представлял себе будущее, которое могло её ожидать.

С той самой ночи, когда сгорел её дом, Элизе каждый день думала и передумывала о худших вещах, которые могли с ней случиться. Даже когда она наконец смогла вздохнуть свободно в Лотье, она ни разу не забывала, что ходит по краю обрыва.

Как только она преодолевала одно препятствие, появлялось другое. За одной горой следовало новое поле, усеянное шипами. Её болезненное детство, когда нельзя было быть уверенным в завтрашнем дне, было даже лучше. Тогда можно было просто сдаться, и всё. Но сейчас она не могла просто так отказаться от жизни. И без того Элизе каждый день чувствовала, как её давит тяжесть жизни.

— Не нужно так стараться, я и так знаю. Хм...

— ...

— Не нужно меня запугивать тем, что я знаю лучше тебя. Так что отпусти меня. Уйди...

Зеновия на мгновение замолчала.

Наконец она убрала руку, которой гладила Элизе. Как только Элизе освободилась от хватки Зеновии, она поспешно отодвинула стул назад. С пола раздался неприятный звук.

— Какая ты слабая. Ещё три таких угрозы, и ты действительно умрёшь.

Зеновия цокнула языком, словно считала её жалкой. Элизе опустила голову и не могла ответить, тяжело дыша.

— И как ты с такой слабой психикой решилась выйти замуж за Драконорождённого?

«Он, в отличие от тебя, не ведёт себя так грубо» — эти слова подступили к самому горлу.

Для Элизе она была ещё более непонятным существом, чем Реджет Кирстан или госпожа Петисон. Неужели все северяне такие? Все, кто родился и вырос в суровых условиях, такие непредсказуемые? Ей хотелось вернуться в свой тёплый и мирный дом.

Зеновия наблюдала за ней с недовольным взглядом, пока дыхание Элизе не пришло в норму. Затем заговорила немного мягче.

— Ладно. Хорошо, что ты понимаешь своё положение. Так что когда Великий герцог вернётся, не беги к нему, как послушная собачка, докладывать обо всём, а хорошенько подумай своей красивой головкой. Кто действительно может помочь тебе в будущем.

— Почему ты вдруг изменила своё отношение... Ещё несколько дней назад ты говорила, чтобы я тихо выполняла роль инкубатора.

— Мне тоже нужно как-то выжить здесь.

Зеновия поморщилась и улыбнулась. Вчера она узнала, что Ребекка Петисон, эта змеиная старуха, приняла меры, чтобы она не смогла покинуть Лотье с момента своего прибытия. Если Реджет Кирстан вернётся, даже дочери герцога Ириэн из Новеллы будет нелегко выбраться.

— Так что замолви за меня словечко перед мужем, поняла?

Зеновия подмигнула и приложила указательный палец к губам. Шш. Едва её тихий шёпот закончился, как кто-то ворвался в обеденный зал. Это была госпожа Петисон, которая ненадолго покидала столовую.

— Его Высочество прибыл.

Как будто это был сигнал, Элизе вскочила со своего места.

Она прошла мимо Зеновии, которая пробормотала: «Рано пришёл», и покинула обеденный зал. Она услышала, как что-то говорила Иветса, но не разобрала точно.

«Если он только что прибыл, то должен быть у конюшен...»

Она даже не помнила, как спустилась по лестнице. Элизе почти бегом спустилась по каменным ступеням и только собиралась ступить на траву, когда увидела того, кого так долго ждала.

В тот же момент он тоже заметил её. Он был человеком, у которого мало что отражалось на лице, поэтому издалека невозможно было понять, в каком он настроении.

Но его взгляд.

Даже когда он передавал поводья конюху и отдавал какие-то распоряжения рыцарям рядом с ним, она ясно чувствовала его взгляд, который не отрывался от неё.

Вороной конь, как и его хозяин, заметил Элизе и громко заржал. Затем, оторвавшись от конюха, он бросился к ней. Это произошло так быстро, что никто не успел вмешаться.

— Ты, Чернушка?

Конь, галопом подбежавший к Элизе, ткнул её мордой в плечо. Элизе, пошатнувшись и отступая назад, всё же машинально поприветствовала его.

— Хорошо съездил?.. Похоже, ты... не ранен.

— Эти слова вы должны были адресовать мне.

Знакомый голос донёсся из-за огромного вороного коня. Элизе рассеянно смотрела на мужчину, который быстро приближался к ней.

— Уйди, по-хорошему прошу.

Вороной конь, обиженно взглянув на хозяина, неохотно отступил. Только тогда она смогла как следует рассмотреть мужчину.

— Ваше Высочество.

Всего десять дней, но почему кажется, что прошло так много времени?

Элизе не могла сдвинуться с места, пока он не подошёл прямо к ней. Реджет совершенно не изменился с тех пор, как уехал. Он выглядел настолько опрятно, что трудно было поверить, что за это время он перенёс приступ безумия. Ни единого следа неряшливости — точно такой же, каким был, когда уезжал.

Оставшееся между ними расстояние в один шаг он естественно сократил до половины.

— Почему вы не спите в такой час?

— Мне сказали... что вы прибыли. Просто, подумала выйти встретить вас.

— Если бы вы немного подождали, я бы сам поднялся к вам.

— Я как раз ужинала в столовой.

Элизе старалась дышать нормально. Ещё совсем недавно её горло словно сжимала петля, а теперь дыхание внезапно стало свободным. Из-за этого ей было даже трудно дышать.

— Почему вы ужинаете так поздно... Ваше Высочество. С вами всё в порядке?

Он был не из тех, кто упустил бы это. Реджет, с пугающей быстротой заметивший дрожь в её голосе, тут же схватил её за плечи.

Её глаза неловко покраснели. Элизе изо всех сил старалась сдержать слёзы.

«Нельзя плакать».

Она знала, что на них смотрит много людей, даже не оборачиваясь. Не только рыцари, прибывшие с Реджетом, но и слуги, которые сразу же собрались, услышав о возвращении Великого герцога. И Зеновия Ириэн тоже.

Если она разрыдается при таком количестве свидетелей, это будет выглядеть нелепо.

Ей не хотелось казаться женой, которая устраивает сцены из-за того, что муж отсутствовал всего десять дней. Особенно перед Зеновией. Элизе с трудом совладала с голосом.

— Нет, всё в порядке. Сегодня я ужинала с гостьей, поэтому время затянулось.

— От вас пахнет алкоголем.

— Нет, я не пила...

— Идёмте.

Реджет притянул её к себе и наклонился. Как всегда, среди свежего аромата живых цветов слегка ощущался запах крепкого дистиллированного спиртного. Брови Реджета сразу же нахмурились.

— Врач разрешил вам? Не может быть.

— Я не... пила.

— В списке предостережений, который я получил, было ясно указано, что все виды алкоголя запрещены...

— Всё в порядке, потому что я не пила. Отпустите, пожалуйста, отпустите меня.

Элизе, мотая головой, быстро высвободилась из его рук.

Однако Реджет уже не смотрел на её лицо. По какой-то причине он поочерёдно взглянул на свою руку и на плечо Элизе, которое только что держал, и его лицо постепенно застыло.

Её плечи, которые можно было обхватить одной рукой, были слишком худыми. Приглядевшись, он заметил, что и её щёки осунулись.

Элизе, поспешно отступив на шаг, не успела заметить, как застывает его лицо.

— Альфредо и Собер, должно быть, ждут вас, так что идите сначала в кабинет. А я пойду...

— Пойдёте? Куда?

— В спальню. Вы, наверное, устали, так что отдохните, и завтра увидимся...

— Я провожу вас.

Реджет, прервав Элизе коротким предложением, тут же поднял её на руки. Элизе, вздохнув, обвила руками его шею.

— Милорд, люди смотрят...

— Они не в первый раз это видят.

— Дело не в этом.

Элизе отчаянно постучала его по плечу. Ей хотелось, чтобы он нёс её хотя бы там, где их не видят другие, но мужчина даже не сделал вид, что слышит её.

Реджет, не обращая внимания на её ёрзание, широко шагал. Однако он вскоре остановился. Кто-то преграждал путь в замок.

Реджет, узнав человека, откровенно нахмурился.

— Похоже, это вы пили.

Незваная гостья Лотье. И, вероятно, виновница того, что от Элизе пахло алкоголем. Дочь герцога Ириэн радостно помахала ему рукой.

— Привет, мой рыцарь. Давно не виделись?

— Надеюсь, вы не пили с дочерью герцога Ириэн? Элизе.

Элизе была так поражена тем, как Зеновия назвала его, что не смогла ответить. «Мой» рыцарь?

Зеновия с отвращением на лице резко бросила:

— Я не давала ей пить. Говорят, если она выпьет, то может умереть. Но, похоже, у вас нет желания поздороваться со мной, Великий герцог?

— Прошу прощения, но ваше поведение не похоже на то, что вы хотите обменяться приветствиями.

Зеновия, скрестив руки, косо прислонилась к двери. Она презрительно усмехнулась.

— Как и подобает супругам, даже в искусстве парирования вы становитесь похожими?

— О чём вы?

— Неважно, я уже привыкла к тому, как вы со мной обращаетесь.

— Рад, что вы понимаете. Похоже, мне не нужно извиняться за невежливость.

— Странно. Почему вы так агрессивны?

Зеновия оглядела их сверху донизу. Когда Элизе вздрогнула, мужчина повернулся так, чтобы закрыть её лицо. Глаза Зеновии сузились.

«Что это за ситуация?»

Их вид сильно отличался от того, что она представляла.

Глава 61

— Вы двое так хорошо ладите. Видимо, супружеская пара всегда заодно?

— Да, разумеется.

Его умение обрывать собеседника было мастерским. Удивлённая Элизе подняла голову и посмотрела на него. Она не ожидала, что он так остро отреагирует на присутствие Зеновии.

Похоже, их отношения всё-таки не были такими уж холодными... Пока мысли Элизе уносились в неожиданном направлении, Реджет без сожаления попросил гостью удалиться.

— Будьте любезны, покиньте нас.

— Куда же мне идти посреди ночи? Неужели выгоняете посланника с императорским указом?

— Я имею в виду, что завтра до полудня вы отправитесь в Офель, и мы не планируем провожать вас. Желаю вам благополучного возвращения домой. Всего доброго.

Отношение Великого герцога к Зеновии определённо было холоднее, чем в прошлые годы. Не безразличие, а враждебность? Это тоже было невероятно. Зеновия подавила рвущийся наружу смешок.

— Хорошо. Тогда, Элизе.

Реджет уже прошёл мимо неё. Зеновия помахала рукой Элизе, которая задумчиво смотрела на неё из-за плеча герцога.

— Увидимся завтра, хорошо?

— Не слушайте её.

Зеновия, кажется, что-то ещё крикнула, но её слова потонули в холодном голосе Реджета.

Несмотря на это, женщина, похоже, совершенно не обращала внимания на хозяина и даже подмигнула Элизе. Словно хотела, чтобы та запомнила её слова. Как человек, который ни на секунду не сомневается в своей правоте...

— Вы близко общались с дочерью герцога Ириэн? Должно быть, вы устали.

— Почему вы так задержались?

— Прошу прощения. На этот раз потребовалось немного больше времени. Каждый раз длительность операции немного отличается.

— ...

— Я должен был полностью запретить доступ посторонним, это моя оплошность. Завтра мы отправим дочь герцога обратно, так что не беспокойтесь.

Вместо ответа Элизе лишь рассеянно моргала.

Сон, который так упорно не шёл к ней прошлой ночью, теперь накатывал волнами. Его чистый, аккуратный запах, совсем не похожий на человека, который десять дней провёл в походе, насильно успокаивал волны в её душе. Слова, которые всё это время крутились у неё на языке, вдруг вырвались наружу.

— Я слышала... что дочь герцога когда-то сваталась к вам.

— Это было давно.

— Три года назад — не так уж и давно...

— Я плохо помню.

В голосе Реджета не чувствовалось никаких эмоциональных изменений. Действительно ли между ними ничего не было, или он просто притворяется?

Похоже, он не собирался рассказывать Элизе о своих отношениях с Зеновией Ириэн. Думая, что если спросить ещё, он может ответить, Элизе тихо пробормотала:

— Я слышала, что она была довольно настойчива. Мне стало интересно, не вела ли я себя так же, как она...

— Разумеется, вы не были столь радикальны, как Её Высочество.

Не может же он пытаться её успокоить? Даже в своём головокружительном состоянии она не смогла сдержать лёгкую улыбку.

Возвращение в спальню произошло в мгновение ока.

Лестница, которая для Элизе всегда казалась такой высокой, словно вершина гор Грентерн, для него была всего лишь несколькими шагами. Когда они вошли в знакомую гостиную, напряжение, которое она с трудом поддерживала в теле, полностью исчезло. Элизе собрала силы и оттолкнула его.

— Теперь вы можете опустить меня, лорд. Реджет, послушайте...

Реджет и на этот раз просто проигнорировал её просьбу. Опустив её на диван, он тут же опустился перед ней на одно колено.

Туфли, плотно обхватывавшие её ноги, были сняты его руками. Элизе в замешательстве попыталась остановить его. Как бы то ни было, Великий герцог не должен был опускаться до такого положения и прислуживать ей. Особенно прикосновение к обуви или ногам в Аргане было практически равносильно подчинению. Почему он делает работу, которую выполняют даже не служанки, а горничные...

— Я, я позову Иветсу.

— Я могу сделать это сам.

— Нет! Теперь всё в порядке, так что идите скорее. Собер ждёт...

— Элизе.

Наконец Реджет поднял на неё взгляд. Элизе не сразу поняла значение этого пристального взгляда.

В конце концов Реджет тихо вздохнул и сказал:

— Вы говорили, что хотели бы, чтобы я скорее вернулся.

— Это, ну...

— Вам достаточно просто убедиться, что я вернулся?

Невероятно, но в его тоне, кажется, проскользнула обида. Слегка проглядывал и упрёк.

— Я не ожидал такой реакции, когда спешил вернуться.

— ...

— С самого начала вы только и делаете, что отталкиваете меня.

Этого просто не может быть...

Элизе, которой действительно было более чем достаточно просто убедиться, что Реджет прибыл в замок, не смогла сразу найти слова. Она лишь растерянно смотрела на него. И вдруг осознала.

Ах, я ведь...

Как бы вы на меня ни смотрели, что бы ни думали...

— Сейчас поднимется лекарь. После короткого осмотра я позову служанку. Так что...

— Реджет.

Он замер на полуслове. Элизе, словно рухнув, обвила руками его шею.

Тихий шёпот защекотал его ухо.

— Я скучала по вам...

Тело мужчины, которого она обнимала, слегка напряглось.

Но вскоре он ответил на её объятие, обхватив её обеими руками. Сильнее, чем обычно, и это придало ей уверенности.

Она смутно услышала, как он пробормотал что-то вроде: вам следовало сделать это, как только увидели меня. Элизе не совсем поняла эти слова. Её глаза затуманивались.

Её поле зрения начало чернеть по краям.

Возможно, ей уже снился сон, потому что откуда-то донёсся отчаянный крик Андрея.

— Нет, Элизе. Ты не должна этого делать!

Несмотря на то, что она отчётливо слышала этот голос, Элизе не смогла сдержать слова, которые вырвались из её уст.

— Я скучала по вам... В следующий раз возьмите меня с собой.

— ...

— Я не хочу оставаться здесь одна...

Она сама не осознавала, что пробормотала. Но на этом всё закончилось. Реджет спешно поддержал её обмякшее тело. Однако вскоре все ощущения в теле оборвались.

Элизе погрузилась в глубокий сон, похожий на обморок.

08. Воспламенение

В поздний час все слуги, которые ухаживали за принцессой в течение десяти дней отсутствия Великого герцога, стояли на коленях в коридоре перед кабинетом.

К моменту возвращения из короткой карательной экспедиции хозяин, хотя его безумие и утихло, был более чувствителен, чем обычно. Хорошо зная это, слуги замка Лотье в такие периоды действовали с особой осторожностью.

Однако на этот раз, похоже, всё не обойдётся так просто. Весь замок затих, словно вымер, пытаясь уловить настроение хозяина.

Сразу после того, как Великий герцог поднялся в спальню с принцессой, придворный врач поспешно взбежал на самый верх главной башни. После небольшого переполоха Великий герцог спустился обратно в кабинет с ужасающе застывшим лицом.

— Расскажите мне без утайки, что произошло за десять дней моего отсутствия.

— В-ваше Высочество...

Иветса, стоявшая впереди всех, склонилась и дрожала.

Принцесса, которая, казалось, едва держалась, в конце концов потеряла сознание, как только достигла спальни. Иветса вместе с придворным врачом Фрейей бросилась на верхний этаж, где столкнулась с Великим герцогом, чьё лицо было искажено яростью.

Элизе в его объятиях была настолько бледной, что Иветса сначала подумала, что та мертва, и сама чуть не потеряла сознание.

Спешно осмотрев её, придворный врач поставил диагноз — небольшая анемия, но в целом никаких серьёзных физических проблем, причиной стал крайний эмоциональный шок. Тем не менее, лицо Великого герцога не смягчилось.

— Ты говоришь, что она уже теряла сознание, как сегодня?

— Да. На следующий день после прибытия дочери герцога Ириэн. Они обе остались в кабинете, и после примерно получаса разговора она сразу...

— Она не объяснила причину?

— Нет...

Лицо Иветсы побледнело от исходящей от Реджета жажды крови. Как только мужчина спустился из спальни, он взорвался яростью. Его тёмная магическая сила колебалась настолько, что была видна невооружённым глазом.

— В письмах об этом ничего не было. Чем ты объяснишь тот факт, что я не получил ни одного отчёта об этом?

— Её Высочество сама... сказала, что напишет письма сама... Простите...

— А еда?

Иветса дрожала всем телом, подавленная его авторитетом.

Реджет раздражённо застонал, скрипя зубами.

— Что за чертовщина творилась всего за десять дней, что она так исхудала? Я спрашиваю.

Что же всё это значит, едва он вернулся?

Даже если сама Элизе молчала, ему не составило труда заметить изменения в ней. Достаточно было один раз обнять её. За месяц отдыха в Лотье она немного набрала вес, но теперь всё вернулось на круги своя.

Эта женщина и так была едва ощутимой, а когда она слабела, даже находясь рядом с ней, можно было усомниться, реальный ли она человек. Особенно когда она закрывала глаза — трудно было понять, спит она, без сознания или мертва. В такие моменты приходилось будить её, чтобы убедиться.

Поэтому нетрудно представить, как он испугался, когда она внезапно обмякла, и не отреагировала, даже когда он тряс её и звал.

Реджету не нравилось испытывать такие чувства к Элизе. Сколько раз у него уже замирало сердце от ощущения опасности?

Вместо Иветсы, которая дрожала и не осмеливалась открыть рот, выступила Петисон.

— Почти неделю она едва прикасалась к еде. Плохо спала. К тому же, человек, который изначально не отличается крепким здоровьем, весь день таскался по всему замку и пережил сильный эмоциональный стресс — было бы странно, если бы она не слегла.

Глава 62

Это было просто невероятно. Реджет Кирстан резко выпалил:

— Её таскают по замку? Кто посмел?

— Разумеется, кто же ещё, как не дочь герцога Ириэн?

— Она могла бы отказаться. Если ей было тяжело, хоть ты должна была вмешаться, Ребекка.

— Всё не так просто. Дело не только в том, что дочь герцога настойчиво водила её повсюду.

— А в чём же?

— Принцесса сама велела не вмешиваться.

Это была причина, которую трудно было сразу понять. Реджет не раз просил Элизе делать в замке всё, что ей захочется. Говорил, чтобы она не стеснялась в его отсутствие, чтобы прямо заявляла, если ей неудобно или что-то не нравится. Так почему же? По какой причине?

Госпожа Петисон повернула голову и приказала слугам:

— Все свободны.

— Да, да, госпожа.

Слуги, не смея даже выпрямиться, отхлынули как отлив. Госпожа Петисон глубоко вздохнула и быстро заговорила, пока не разразился гневный рык:

— Похоже, дочь герцога Ириэн догадалась о секрете принцессы. Я думала, что ещё рано что-то замечать, но принцесса потеряла сознание после разговора с ней наедине, так что полагаю, та каким-то образом решила проверить свои догадки.

— Что?

— Я говорю о секрете, который скрывает и Ваша Светлость. О том, что принцесса вовсе не беременна.

Только теперь Реджет понял, почему Петисон осмелилась отослать слуг без его разрешения. Петисон продолжила деловым тоном:

— Если внимательно присмотреться, даже я могу это заметить. Чем ближе срок, тем больше людей узнают правду. Принцесса боится именно этого. Разве не понятно, что в её глазах все вокруг — враги?

— ...

— Вы лучше меня знаете характер госпожи Зеновии. Она специализируется на безжалостном выявлении чужих слабостей. Нетрудно догадаться, какими словами она могла задеть принцессу.

Реджет вспомнил Зеновию Ириэн, которая притворялась невинной и постоянно улыбалась, и тяжело вздохнул. Ах, эта надоедливая женщина.

— Продолжаешь потакать, и вот она уже не знает меры...

— Я не могла просто отослать её, ведь она прибыла с императорским указом. Альфредо и Собер тщательно проверяют чиновников, отвечающих за перевозку дани, так что прочтите их отчёт и, как только поймаете виновного, отправьте дочь герцога обратно. И не позволяйте ей больше встречаться с принцессой.

Голос Петисон становился всё более взволнованным. Она фыркнула так, что её монокль подпрыгнул. Хоть она и не питала особой симпатии к принцессе, но на этот раз Зеновия Ириэн зашла слишком далеко.

— Как бы то ни было, она супруга великого герцога! Что она себе думает о Кирстане и Лотье!

— ...

— В любом случае, ситуация такова. Принцесса проверила записи, которые вели Альфредо и Собер, и подтвердила, что всё в порядке, так что у вас не должно остаться много дел.

— И среди всего этого принцесса ещё и документы проверяла?

— Это...

— Не думаю, что она сама вызвалась их проверять. Кто это был?

Собер, тихо ожидавший у дверей кабинета, вздрогнул. Реджет, уловив это лёгкое движение, резко повернул голову.

— Если вы сейчас разозлитесь, то не сможете подняться в спальню сегодня вечером!

Петисон поспешно спасла Собера от опасности.

— Вы и так уже достаточно разгневаны. Успокойтесь.

Реджет выдавил из себя недоверчивый смешок. Раздражать его по всем пунктам, а потом просить не злиться?

Он потёр лоб похолодевшей рукой. В его голове продолжали звучать невнятные слова, которые прошептала Элизе перед тем, как потерять сознание.

«Я не хочу оставаться здесь одна...»

Никто в этом замке не смел довести Элизе до такого состояния, чтобы она произнесла подобные слова. Даже император или Ириэн не были исключением.

Реджет стиснул кулаки так, что челюсть заскрипела. На тыльной стороне его руки слабо проступила чёрная чешуя.

— Уйдите все. Немедленно.

Петисон, Собер и Альфредо быстро удалились, не сказав ни слова. Реджет глубоко вздохнул, чтобы успокоить бушующий гнев, и повернулся. Он как раз собирался распахнуть дверь кабинета.

— Г-госпожа! Сейчас не время, подождите!..

Из дальнего конца коридора донёсся голос Альфредо, который пытался кого-то остановить. Кто-то бесстрашно направлялся к кабинету. Было ясно, кто это.

Реджет, сжимавший дверную ручку, замер на мгновение, затем медленно повернул голову. В глаза бросились раздражающие светлые волосы.

— Видимо, я не смогу заснуть, получив лишь такое приветствие.

— Дочь герцога.

— У вас найдётся время для небольшой беседы? Герцог.

Зеновия Ириэн ослепительно улыбнулась.

⋆★⋆

Реджет пристально смотрел на дочь герцога, которая бесцеремонно вошла в его кабинет.

У него не было ни желания, ни времени обмениваться с ней загадочными и бессмысленными репликами. Однако Реджет размышлял.

Убить её сейчас или нет?

Реджет не был из тех, кто долго держит в душе не слишком важные вещи. Хоть у него и хорошая память, он не любит пережёвывать одно и то же по нескольку раз. Правильнее разобраться с первого раза, чтобы не приходилось думать дважды.

Зеновия Ириэн была одной из немногих, кто до сих пор оставался в живых, несмотря на то, что неоднократно раздражала Реджета. Как и император Нойер, который тоже был одним из таких людей и вызывал у Реджета раздражение, Зеновия была источником надоедливых хлопот.

Но сегодня всё изменилось. Реджет почувствовал к этой женщине жажду убийства.

Однако Зеновия тоже не была дурой. Она спокойно выдержала враждебность мужчины и ухмыльнулась.

— Хотите убить меня? Убить человека в замке, где спит ваша драгоценная супруга великого герцога?

— ...

— Сможете ли вы впустить Элизе в кабинет, забрызганный кровью? Оставьте эту затею, хорошо?

— Вы продолжаете упоминать её имя, но лучше бы вам этого не делать.

— Вы действительно пытаетесь играть роль мужа? Смешно.

— Альфредо. Проводите дочь герцога в её покои. И подготовьте карету к рассвету.

— И всё-таки вы не уступаете мне ни на шаг.

— Дочь герцога, — тихо предупредил Реджет.

— Если вы скажете ещё хоть слово, вы не сможете выйти отсюда на своих двоих.

— ...

— Полагаю, вы пришли сюда, готовая к этому. Вы ведь не глупая.

С лица Зеновии исчезла всякая улыбка.

И правда, сколько бы она ни прощупывала почву, реакция была слишком острой. Из-за того, что упала какая-то женщина? Из-за слабого запаха алкоголя, исходящего от неё?

Из-за доноса, что она несколько дней бродила по замку?

Или... из-за того, что Зеновия знала секрет Элизе? Все причины указывали на один факт.

— Вы смотрите на принцессу вражеской страны с такой любовью, герцог.

Она так и думала. Уголки губ Зеновии слегка искривились.

Она полагала, что только Элизе колеблется. Теперь она поняла, что это было большим заблуждением. Как только появился Реджет Кирстан, она сразу заметила его взгляд, направленный на Элизе. Это был взгляд мужчины, смотрящего на женщину.

Это было настолько очевидно, что невозможно было не заметить. Скорее, это чувства Элизе были более сдержанными...

— Боже мой, герцог.

Зеновия, не в силах больше сдерживаться, начала хихикать. Она рассмеялась, словно выплёскивая свой гнев, и с удовольствием перевела дыхание.

— Будьте осторожны?

— С чем?

— То, что вы по уши влюблены в эту женщину, очевидно даже для меня, но, похоже, сама принцесса этого не замечает.

— ...

— И, кажется, она не разделяет ваших чувств? Боже, что же делать?

Эта женщина совсем не вписывается в здешнюю обстановку.

Зеновия таскала Элизе по всему Лотье в течение пяти дней. Хотя Элизе пробыла в замке больше месяца, она всё ещё настороженно относилась ко всему вокруг. Слуги лишь с любопытством наблюдали за ней. Никто не подходил к ней первым и не заговаривал с ней по-дружески.

Как будто между ними была высокая лестница, взгляды Элизе и почти всех обитателей Лотье не пересекались.

— Не стоит так расслабляться. Сейчас она, может, и живёт, глядя только на вас, но как долго это продлится?

— ...

— Разве она не выжидает удобного момента, чтобы сбежать? Вы думаете, что эта женщина продолжит оставаться в Лотье?

Реджет на мгновение замолчал. Каждое слово, произнесённое Зеновией, от первого слога до последнего, раздражало его.

— Она так сказала?

— Хм, а как вы думаете?

— Даже если бы она так сказала, это не имеет значения.

Зеновия громко рассмеялась.

— Ха! Почему? Потому что вы не позволите ей сбежать? Верно, раз уж вы заполучили её, скорее вы сами её бросите, чем позволите ей убежать!

— Задумывались ли вы когда-нибудь, почему я терпел вас, дочь герцога?

Вместо ответа от мужчины прозвучал неожиданный вопрос. Однако этого было достаточно, чтобы заставить Зеновию замолчать, как моллюска.

— То, что произошло три года назад... я молчал из уважения к чести дочери герцога. Даже когда вы каждый раз переворачивали Лотье вверх дном, я терпел.

— ...

— Заблуждаться — ваше право. Однако, хоть я и не могу понять стыд, который вы, должно быть, испытывали, я признаю его. Я прощал вас, думая, что вы могли ошибиться и неправильно понять, поскольку были ещё совсем юной, даже не достигшей совершеннолетия.

— ...

— И даже это — если бы не Ириэн, я бы давно вас прогнал.

— Я знаю, так что заткнитесь.

Глаза Зеновии безумно сверкнули. Теперь было трудно различить, кто на самом деле страдал от безумия.

Бам! Звук удара двумя руками по столу сотряс кабинет.

Глава 63

Реджет холодным взглядом смотрел на женщину, которая таращилась на него. Дженовия, ударившая по столу со всей силы, будто её печень вылезла наружу, спросила:

— И тогда, и сейчас я выгляжу в твоих глазах сумасшедшей сукой, да?!

Дженовия Ириен впервые увидела Реджета Кирстана пять лет назад. В ту пору она была юной неопытной девушкой на пороге совершеннолетия.

Банальная история. Девушка с первого взгляда влюбилась в крепкого мужчину — рыцаря, преданного императору, и хозяина процветающего Лотье.

Она лишь посмеивалась над зловещими слухами, окружавшими его. Рыцарь почтительно обращался с ней, принимал её приглашения и даже несколько раз танцевал. Именно великий герцог очищал Новеллу, ежегодно страдавшую от набегов чудовищ.

Он казался идеальным женихом. Раз уж император прочил её в жёны своему сводному брату, то герцог уже считался её собственностью. Всё равно выйдет замуж — какая разница, если это случится чуть раньше? Погрузившись в наивные фантазии, она однажды отдалась ему.

— Сейчас оглядываюсь назад и сама понимаю, что вела себя как сумасшедшая. Ты, конечно, думал так же.

Губы Дженовии дрожали, искривляясь в ухмылке.

— Поэтому и попытался убить меня?!

Тогда мужчина явно был взволнован.

Настолько, что в один миг сжал горло добровольно пришедшей к нему жертвы. С холодной и безмятежной ящерицей, какой она его считала, было не сравнить — он источал чистую жажду убийства.

Только тогда девушка осознала: всё, в чём она была уверена, оказалось иллюзией. Дженовия глубоко вдохнула.

— Но знаешь что, рыцарь? Ириену не оставляет мысль заполучить Лотье. Не только меня — мой отец до сих пор положил на него глаз. К тому же, я всё ещё хочу привязать тебя к себе?!

— Вы по-прежнему живёте в мире фантазий?

— Нет? К счастью, нет. Я просто хочу наблюдать, как ты проживёшь всю жизнь в одиночестве.

— Сама мысль, что у вас это получится, уже фантазия, герцогиня.

— Это мы ещё увидим. В любом случае, у тебя есть что мне предложить. В последнее время его величество ворчит, что ты проявляешь нелояльность, так что нужно его успокоить, верно?

— Это моя забота.

Холодно отрезал Реджет, мельком взглянув на время. Прошло уже два часа с тех пор, как он оставил Элизе. Без сожалений он прошёл мимо женщины.

— Приготовьтесь к отъезду. На этом всё.

Хотя до столицы она так и не доберётся.

Тот, кто знает о лжи Элизе. Тот, чей язык легче бумажного кораблика. Тот, кто питает к Элизе враждебность.

Реджет не видел причин оставлять Дженовию Ириен в живых.

— Спросите у Элизе. Действительно ли она хочет, чтобы я уехала.

Дженовия выпрямилась во весь рост.

Ядовитое выражение с её миловидного лица исчезло, будто его и не было. Она сияла беззаботной улыбкой, словно и не приходила в ярость, и грациозно повернулась к Реджету.

Раз уж она получила ответ, пора уходить. Приподняв подол платья, Дженовия любезно поклонилась.

— Тогда, как пожелал, я удаляюсь. Спокойной ночи, герцог.

Мужчина даже не удостоил её ответом.

Выйдя из кабинета герцога, Дженовия одна шла по коридорам замка Лотье.

— Ах... Какое отвратительное чувство.

Неожиданное поведение Реджета Кирстана пробудило в ней старые воспоминания. Когда это было? В день, когда герцог вернулся после уничтожения чудовищ, напавших на Новеллу. Под предлогом важного разговора она заманила его в укромное место и смело поцеловала.

Когда он с трудом сдержался и нахмурился, её пронзила дрожь.

«Значит, он тоже хочет меня», — подумала она тогда. Наполненная ожиданиями, она приблизилась ещё больше.

А потом случилось то, что случилось...

Дженовия остановилась. И уткнулась лицом в ладони.

— Сумасшедшая сука...

Когда потерявшая сознание Дженовия очнулась, мужчины уже не было. Полураздетое тело, испещрённое ранами от магических когтей, было покрыто грязью.

Сразу же прибежали служанки. Сказали, что получили приказ герцога отнести её в спальню. Истерзанную Дженовию вылечили, и она очнулась лишь через три дня.

Но в тот день её мучило не то, что она чуть не умерла, и не раны от магии.

А то, что когда женщина соблазняла мужчину, он ощутил не желание, а жажду убийства. Невыразимый стыд.

Герцог уехал из Новеллы, не дожидаясь, пока она очнётся. Позже она узнала, что после приступов безумия он становился раздражительнее обычного. Но...

Разве он поступил бы так жестоко с женщиной, которая ему нравилась? Будь он хоть груб, но если бы он обнял её, ей не было бы так мучительно стыдно.

Она отбросила достоинство герцогини и подошла к нему с наивной и страстной любовью. Но в итоге всё, что она получила, — шрамы по всему телу и унижение, навсегда запечатлённое в её душе в тот момент, когда он оттолкнул её, и она упала.

Мысль, что герцог совершенно не интересуется ею, переполняла её гневом.

— В Ванелле я самая красивая. Как думаешь?

— Да, похоже на то.

— И в твоих глазах я такая? Самая красивая из всех женщин, что ты видел?

— Похоже, что так.

— Ты не врёшь?

— Мне нет смысла лгать.

Как же...

— Не хочешь стать зятем Ириена? Моего отца я могу уговорить.

— Не хочу.

— Почему?

— Вы не пара такому, как я. Найдите достойного Ириена мужа и выходите за него.

Как все эти слова...

Лучше бы он промолчал.

— Почему ты подарил мне цветы?

— Его величество настоял. Нужно было кому-то вручить их, а вы оказались рядом. Не придавайте значения.

— Тьфу, но цветы были красивые. Спасибо.

И такие слова он бросил девушке, которая вот-вот станет совершеннолетней и склонна заблуждаться.

А через несколько месяцев после того случая, на банкете по случаю дня рождения императора, герцог лишь холодно отчитал её.

— Не повторяйте больше таких безрассудных поступков. Вы уже поняли, что если дразнить драконорождённого, ничем хорошим это не закончится.

И всё это было заблуждением? Неужели можно так просто всё отрицать?

Дрожа всем телом, Дженовия смотрела на мужчину, который формально извинялся перед ней. Безрассудный поступок. Ничем хорошим не закончится. Выходит, между ними была лишь её постыдная односторонняя любовь.

Она думала, что получает столько же, сколько отдаёт, но это было заблуждением. С самого начала он ничего ей не давал и не собирался...

Было неловко и задевало самолюбие. Глядя на его ледяное лицо, Дженовия почувствовала себя по-настоящему обнажённой.

Раны, нанесённые Реджетом Кирстаном тогда, гнали Дженовию вперёд до сих пор.

— Не смейся.

Дженовия сжала кулаки и уставилась в даль коридора.

— Ты и любовь? Да что ты вообще понимаешь?

Он не замечал ничего, кроме слов — ни выражений лиц, ни прикосновений, ни даже случайных взглядов, полных эмоций. Он говорил то, что видел, слушал то, что слышал, и действовал, не задумываясь, как это воспримут.

Поэтому, хотя он ничего не делал, он оскорбил Дженовию.

Его невиновность и была виной. Если бы она не возложила на него ответственность, её самолюбие не выдержало бы.

Поэтому Дженовия лишь выше подняла голову. Вела себя так, будто, как говорили в свете, у неё «крыша поехала».

«Может, с моей головой и правда что-то не так».

Она потянулась. Оттолкнув нахлынувшие позорные воспоминания, она вспомнила сцену, свидетелем которой стала несколько часов назад.

Особенно запомнился взгляд, которым Реджет смотрел на Элизабет.

С такой любовью. С неподдельной радостью и заботой, которые он даже не осознавал. Как это возможно? Как?

Как он, даже не человек, посмел!

Но Дженовия тут же покачала головой.

— А-а, нет... Нет, нет. Да.

Люди учатся. Разве странно, что он, существо куда более великое, чем человек, пусть и называемое драконорождённым, научился чувствам?

Значит, в конце концов, в его высокомерной стене появилась трещина?

— Ха. ...Ха-ха!

Дженовия залилась безумным смехом.

— И ты хочешь, чтобы я это видела? Ах, правда. Не смейся...

Реджет Кирстан никогда никого не полюбит. Кого бы он ни выбрал, она любыми способами уберёт ту женщину с его пути.

Будет соблазнять, топтать, перехватывать, сладкими речами заставлять навсегда покинуть его.

И из-за этого его никто не полюбит.

Так этот полубог до конца своих дней останется личностно незавершённым существом. Это был последний кусочек гордости, который Дженовия Ириен должна была сохранить.

— Элизабет Асейку...

Дженовия повторяла это имя. Её зелёные глаза сверкали, как у крокодила, прячущегося в болотной трясине.

Да, Элизе. Ради меня ты обязана сбежать отсюда.

Глава 64

Когда Реджет достиг верхнего этажа, Иветса и Фрейя с бледными лицами дежурили в гостиной. Он жестом отпустил их. Иветса, крепко сжав губы и низко склонившись, бесшумно удалилась.

Горничную, не справившуюся с обязанностями по уходу за госпожой, следовало бы уволить. Но именно эта служанка в последний момент вытолкнула Элизе из кареты, падающей с обрыва, тем самым спася ей жизнь.

Реджет тяжело вздохнул и перевел взгляд на дверь спальни. Его обостренные чувства уловили тихое дыхание — не спящего человека. Она проснулась?

Он поспешно вошел в спальню.

— Элизе.

Лунный свет мягко лился через распахнутые шторы. Женщина, неподвижная, как статуя, уставившаяся в усыпанное звездами окно, повернула голову. Она уже успела приподняться — непонятно, как давно проснулась.

Их взгляды встретились, и Реджет на мгновение потерял дар речи.

Ее лицо, озаренное лунным светом, выглядело жемчужно-белым сквозь слегка растрепанные пряди серебристых волос. Полуоткрытые губы вновь обрели ярко-алый цвет — благодаря тому, что Иветса растирала ее тело теплыми компрессами, восстанавливая температуру.

В воздухе витал аромат свежих цветов. Казалось, будто он оказался в самом сердце ночного сада, наполненного лунным светом.

Элизе несколько раз моргнула большими глазами, затем вдруг ярко улыбнулась. Улыбка, словно распускающийся бутон белого цветка, на мгновение лишила его дара речи.

— Андрей.

Реджет мгновенно вернулся в реальность.

Только теперь он заметил едва уловимую вуаль магической энергии, окутывающую тело Элизе. Она оперлась руками на простыни, пытаясь двигаться — слабые движения, словно у детеныша животного, волочащего раненую лапу.

— Почему ты сегодня так поздно пришел?

Иветса, видимо, переодела ее — на Элизе было тонкое ночное платье. Ткань шелестела, скользя по одеялу.

— Я ждала тебя...

— Элизе.

Она принимала его за кого-то другого. Снова бредила. Ее слабый шепот:

— Я скучала.

— ...

— Андрей, забери меня отсюда...

Вряд ли она говорила бы «скучала» первому встречному, когда ей плохо.

Реджет без остатка стер полупрозрачную магическую пелену, покрывавшую ее тело. Только когда не осталось ни единой светящейся частицы, ее бормотание прекратилось. Ее тяжелые веки дрогнули.

— Элизе.

— ...

— Ваше Высочество.

Наконец в ее затуманенных золотистых глазах появилась осознанность. Реджет не смог сдержать раздраженный вздох. Когда она в сознании, он поправляет ее, чтобы называла по имени, но в бреду она неизменно обращается к нему «Ваше Высочество». Только так она его узнает. Как сейчас.

Беспричинная ярость вспыхнула в нем. Элизе тупо смотрела на него.

— Ре...

— Реджет.

— Ре... джет.

— Еще раз.

— Реджет...

Он заставлял ее повторять свое имя снова и снова, пока не добился нужного ответа. Но это не вернуло его душевное равновесие.

Реджет насильно приподнял ее подбородок, не давая голове упасть, заставив смотреть на себя.

— Кто вам нужен?

— ...

— Кого вы хотите, Элизабет?

Он уже не раз позволял ей использовать себя как замену другому.

— Я...

Но Элизе лишь слабо пошевелила губами:

— Говорила же... что хочу тебя.

— ...

— Реджет, мне больно...

Только теперь он осознал, что слишком сильно сжимает ее плечи.

Медленно разжал пальцы.

— Тогда идите сюда.

Вместо того чтобы отпустить, он раскрыл объятия, и она естественно прижалась к нему. Только тогда чувство удовлетворения, ушедшее как отлив, вновь вернулось. Реджет усмехнулся над самим собой.

Сегодняшняя волна эмоций, нахлынувшая на него, была особенно сильной. Даже он сам не мог понять, что с ним происходит.

Но, оглядываясь назад, он вспоминал, что всегда так — когда Элизе серьезно болела, его сердце начинало бешено колотиться. Это плохо для них обоих.

Он провел рукой по ее худой спине с выступающими позвонками.

Действительно, после окончания периода проявления Безумия драконорожденного невидимая сила, сковывавшая движения, исчезла. Но его прикосновения по-прежнему были осторожны, будто он держал треснувшую стеклянную вазу.

Его пальцы наткнулись на «след» — огромный, покрывающий тонкую талию от середины до самого начала бедер. Даже после того, как он стер его, магическая энергия вновь скапливалась именно в этом месте.

Реджет инстинктивно понял, что именно это и было корнем его раздражения.

— Ваше Высочество.

— М-м...

— Вам снится император Аргана?

Элизе слабо кивнула. Явный признак того, что она еще не полностью очнулась.

— Что он говорит? Просит вернуться?

— ...

— Элизе.

Она крепко сжала губы. Даже в полубессознательном состоянии она демонстрировала решимость не произносить ни слова об Аргане.

Каждый раз, когда она так замыкалась, он чувствовал, будто упирается в невидимую стену.

Это молчание было упрямым отказом. Оно вновь и вновь напоминало ему, что в мир, который делили только близнецы, ему никогда не проникнуть.

Внезапно ему захотелось разрушить эту стену.

Следы другого на ее теле не стереть его силой.

Но что, если покрыть их своими?

Взгляд Реджета скользнул по ее груди к плоскому животу. Худое, чистое тело, в котором не ощущалось никаких признаков жизни. Неосознанно он положил руку на живот Элизе.

Вспомнились спокойные слова Ребекки Петисон.

Она говорила, что с наступлением лета все больше людей начнут подозрительно коситься на отсутствие округлившегося живота. Уже сейчас должно быть заметно, если прикоснуться.

— ...

Тень легла на его голубые глаза, смотрящие на Элизе.

«Женщина, носящая моего ребенка».

Он на мгновение представил ее с чуть округлившимся животом.

Уже не было того отвращения, которое он испытывал, когда впервые согласился на ее предложение. Напротив, он подумал, что с ребенком она станет еще прекраснее, чем сейчас.

Удивительно... и, пожалуй, немного безумно.

Реджет едко усмехнулся собственным принципам, изменившимся всего за три месяца.

«Если только меня не околдовали».

Впрочем, даже Зеновии Ириэн он казался влюбленным в принцессу. И Ребекка Петисон, и Альфредо с Собером, и даже Рубен Диак — все они то и дело упоминали Элизе, чтобы замкнуть ему рот.

Видимо, его несвойственное поведение было настолько очевидно для окружающих, что его действительно можно было принять за околдованного. Это Элизе втянула его в это.

Иначе зачем бы ему захотелось произвести на свет еще одно существо, подобное себе?

Это выходило за рамки простого желания — он словно сходил с ума от нетерпения.

Так что Элизе повезло, что она была без сознания. Если бы не упала в обморок, трудно было бы представить, что бы он сделал, услышав, что она по нему «скучала».

Он почувствовал слабое движение магии в ее пояснице. Гладя на ее тонкую талию, он задумался.

«Не стоит слишком расслабляться. Сейчас она живет только вами, но как долго это продлится?»

— ...

«Как вы думаете, она не выжидает момента, чтобы сбежать? Эта женщина действительно останется в Лотье?»

Каковы шансы, что император Аргана жив?

Если он действительно жив, и Элизе узнает об этом...

Тогда какова вероятность, что она захочет вернуться к своему брату-близнецу?

Ответ был очевиден до бессмысленности вопроса. Даже в Лотье она так изводилась без него — как она может не тосковать по дому? Как может не хотеть вернуться к брату...

Но, к счастью, это были его владения. Никакая информация не достигнет ее без его разрешения.

Значит, нужно просто не дать ей узнать. Ни об императоре Аргана, ни о тревожных слухах, распространяющихся с юга Гранделя. Ни даже о сплетнях, ползущих на север, о том, жива ли принцесса.

Здесь единственным, на ком должна сосредоточиться Элизе, был он.

Реджет откинул одеяло и уложил ее. Согревал ладонью ее холодную щеку.

— Вы говорили, что хотите ребенка.

Заковать ее тяжелыми цепями, чтобы не улетела, казалось неплохой идеей. Не просто неплохой — пожалуй, это был бы идеальный способ...

Она получит желанного ребенка, а он получит ее. Она не сможет думать ни о чем, кроме него и ребенка в утробе. У нее не будет времени интересоваться происходящим за пределами Лотье.

Тогда это время будет принадлежать только ему.

До самых родов.

Внезапно перед глазами все стало багровым, будто его окатили кровью. Иногда, как вчера, всплывало первое воспоминание жизни. В этом видении он смотрел на жалко распростертое тело матери.

Отвращение росло, как снежный ком.

— ...

Постепенно к нему вернулся рассудок.

Глава 65

Такая жалкая смерть не подходила Элизе. Реджет не мог позволить себе наблюдать за тем, как она превратится в это, да и изначально у него не было намерения позволять ей рисковать хоть чем-то.

Даже если не заводить ребенка, способов обладать ею было предостаточно.

Реджет поцеловал ее бессильно опущенную руку и встал со своего места.

Он направился к окну, чтобы закрыть его, но вдруг взгляд его упал на стол. Там лежали перо, чернила и несколько листов пергамента.

Само собой в воображении возник образ женщины, сидящей здесь и пишущей ему письмо. Бледнеющие в памяти следы крови расслабили напряженные уголки его губ.

Да, этого достаточно. Если в моменты тревоги и усталости она инстинктивно ищет его. Мечты — всего лишь мечты. Если она находит покой в его объятиях, как сейчас...

Реджет открыл ящик, чтобы убрать перо и чернила.

Там тоже было полно перевернутых листов пергамента. Он машинально достал их. Должно быть, это было какое-то веление судьбы.

Реджет перевернул лист и обнаружил на обратной стороне плотно заполненный геометрический узор.

Все предыдущие мысли в одно мгновение превратились в пыль и развеялись.

«...»

Он медленно стер все эмоции с лица. Хотя это был рисунок формы, которую он никогда раньше не видел, он понял сразу.

Это был магический круг.

⋆★⋆

Юго-восток Гранделя, южный замок Риоса, принадлежащий королевской семье Регала. Из замка, веками служившего летней резиденцией королевской семьи, выехала роскошная карета. Королевская карета с гербом Регала — ирисом.

Король Регала и принцы, насладившиеся коротким отдыхом в Риосе, удалялись на север, где находилась столица.

Человек, пристально смотревший на медленно опускающиеся ворота замка, развернулся. Это был статный старик с седыми волосами.

Войдя в замок, он направился в подземелье главной башни. Пройдя через склады и хранилища провизии, он спустился еще ниже, где открылось пространство, обустроенное с роскошью, не уступавшей наземным этажам. Посреди комнаты с спальней, гостиной и даже небольшим приемным залом стоял человек, повернувшийся спиной.

Из-под плотно обмотанных до затылка бинтов выбивались мягкие каштановые волосы. Высокий и худощавый юноша молча смотрел в маленькое окошко под самым потолком.

Старик, герцог Беллатор, тихо окликнул его.

— Ваше Величество.

— Король и принцы благополучно уехали, Фабиан?

— Да.

— Я должен был проводить их...

— Его Величество велел не беспокоиться. Разве он не говорил много раз сосредоточиться на восстановлении? Пожалуйста, не тревожьтесь.

— Но все же. Они предоставили мне единственную лазейку для дыхания.

«...»

— Из-за этого королевство Регал до сих пор находится под давлением варваров. Я в растерянности, как и когда смогу отплатить за эту милость.

Юноша, мрачно пробормотавший это, закрыл глаза. Форма его изящно опущенных век была очень похожа на его близнеца-сестру.

Император поднял правую руку. Когда он плавно сжал воздух, дверь за спиной герцога Беллатора закрылась сама по себе. Барьер, наложенный на все пространство, снова активировался. Это была магия, блокирующая доступ извне.

Стулья, на которых только что сидели члены королевской семьи Регала, сами по себе сдвинулись. Одеяло, лежавшее на диване, взлетело в воздух, как будто танцуя, и аккуратно сложилось. Шевельнувшиеся шторы полностью закрыли окошко. Даже в глазах герцога Беллатора, служившего императору Аргана десятки лет, это зрелище по-прежнему вызывало изумление.

Но, похоже, император был недоволен. Долго смотря на свою ладонь, юноша тихо усмехнулся.

— Теперь даже это требует усилий.

— Ваше Величество...

— Видимо, без сестры я действительно ни на что не годен.

— Не говорите так...

Император оглянулся на герцога через плечо. На его профиле читалась глубокая озабоченность.

— Ты же знаешь, Фабиан. Ты чувствуешь. В каком я состоянии.

Конрад и Беллатор были двумя герцогскими домами, поддерживавшими Арган. Потомки Инасио и Хьюго, учившихся у Светлого дракона Семешиты вместе с героем Галлианом.

За 700 лет в их семьях больше не рождались маги. Только прямые потомки унаследовали чувствительность к магической энергии.

И даже благодаря этой чувствительности, как и сказал император, герцог Беллатор видел. Магическая энергия, обычно наполнявшая тело молодого императора, сократилась меньше чем наполовину.

Так заметно отсутствие близнеца-императрицы. Следы лишений, оставшиеся на теле императора, должны были зажить уже давно.

Император был не только опорой уцелевшей армии Аргана, но и основной боевой силой. Его магия была причиной, по которой Арган, пропитанный миром на протяжении более 700 лет, смог продержаться против армии Угеля целых два года.

— Герцог Конрад приблизился к реке Тене, следуя за передвижениями Ее Высочества. Он ищет способ сообщить ей о Вашем выживании. Она скоро вернется.

Часть армии Аргана под командованием герцога Конрада сейчас скрывалась у реки Тене, границы между севером и югом Гранделя, а герцог Беллатор и император нашли убежище здесь, в замке Риоса королевства Регал.

Выслушав молча, император покачал головой.

— Моя сестра в Ванелле. Во владениях великого герцога Кирстана, Лотье.

— Что? Неужели, Ваше Величество, Вам удалось связаться с Ее Высочеством...

— Хорошо уже то, что она не попала в руки королевской семьи Угеля. Было смыслом рискнуть и найти ее.

На лице герцога Беллатора мелькали облегчение и тревога. Несчастье это или удача? Лотье. Одно из немногих благословенных земель на севере, запретная зона, не уступающая столице Ванеллы.

Император долго молчал.

— Он...

Наконец он тихо пробормотал.

— Кажется, хорошо обращается с Элизе. По крайней мере, не пренебрегает ею.

— Как смеет этот драконорожденный, взяв в жены благословение Гранделя, вести себя иначе? Даже если он помешанный на убийствах Военный Демон.

— Ха-ха.

Император сухо рассмеялся.

— «Как смеет этот драконорожденный»... Да он почти воплощение Семешиты.

— Что?

Герцог Беллатор растерянно переспросил, но император вместо ответа повернул голову вперед.

— Моя сестра выросла только на руках моего отца, матери и в моих объятиях. Если бы великий герцог хоть в чем-то недостаточно заботился об Элизе... Если бы он был груб или принуждал ее. Элизе не стала бы так на него полагаться.

— О чем Вы, Ваше Величество? Она — императрица Аргана. Она не могла отдать свое сердце врагу. Она не могла согласиться на этот абсурдный брак по-настоящему.

«...»

— И, конечно, слухи о ее беременности — просто ложь. Хотя я не понимаю, как такие нелепые слухи вообще распространились.

— Это я велел Элизе выжить любой ценой. Должно быть, это был единственный способ, который она нашла.

Император глубоко вздохнул.

— Но даже если так, ты прав... Место императрицы Аргана не в Лотье. Тем более, если я умру, Элизе станет правительницей Аргана и единственной магом в Гранделе.

— Ваше Величество!

— Так что я должен вернуть ее. Любой ценой.

Андрей вспомнил мужчину, с которым столкнулся всего один раз три года назад. Даже среди множества послов он выделялся. На голову выше других, с чертами лица, будто высеченными божественным резцом с особым тщанием.

Мир называл его псом Ванеллы, низшим и безумным драконорожденным. Но Андрей понял с первого взгляда. Это был не тот человек, которого можно загнать в такие рамки.

Вообще, можно ли называть его драконорожденным?

Он был полукровкой с более чем наполовину кровью Светлого дракона Семешиты. В эту эпоху, когда маги стали редкостью, он — самый близкий к дракону. Нельзя было не восхититься.

Но Андрей также видел.

Пламя, тлеющее под этой безупречной и бесстрастной маской, и упорную жажду того, что однажды попало в его поле зрения.

Это была сама природа Семешиты, которую так часто подчеркивали и против которой так часто предостерегали в мифах о Галлиане.

Он отчетливо помнил слабый отблеск восхищения в глазах того человека, когда они впервые увидели Элизе. Как только Андрей прочитал этот взгляд, он тут же отослал Элизе в отдельную комнату.

Он был опасен. Как бесстрастная статуя, но в любой момент мог превратиться в диктатора, способного поглотить весь Грандель. Андрей с трудом сжал кулак, в который не поступала сила.

«Нет, Элизе».

Элизабет не должна ничего отдавать такому мужчине. Он не должен узнать, на что она способна, какими силами обладает.

Реджет Кирстан. Нельзя позволить ему завоевать Элизабет. Он изначально не мог быть поклонником. Как и Семешита, который до самого момента заточения был неприступным правителем Гранделя.

— Передай герцогу Конраду, чтобы он следил за ситуацией в Лотье у реки Тене, но ни в коем случае не пересекал границы владений великого герцога. И чтобы он был особенно осторожен, ведь Угель тоже наблюдает за Лотье.

— Да, Ваше Величество.

Герцог Беллатор почтительно склонил голову, принимая императорский указ.

Глава 66

Пока герцог поднялся наверх, чтобы связаться с Конрадом, Андрей глубоко зарылся уставшим телом в диван. Он закрыл глаза и отправился блуждать в поисках другой части своей души. Вокруг его тела заструилось золотистое сияние.

След, оставленный на теле сестры, был единственным проходом, связывающим их.

Но иногда этот проход исчезал без следа. Как сейчас.

Элизе еще не достигла уровня, когда могла бы контролировать магическую силу самостоятельно, так что, скорее всего, это дело рук того мужчины рядом с ней.

А ведь он выбирал только такие места, где никто не смог бы легко их обнаружить. Как же ей живется с этим человеком под предлогом супружества?.. Боль сжимала его сердце, будто рану натирали соленой водой.

Это была жалкая сестра, которая из-за него ни разу не пожила полноценной здоровой жизнью. Это он насильно приковал ее к этому миру, когда она, измученная жизнью, пыталась сбежать в смерть. Возможно, это был лишь эгоизм. Ведь если Элизе умрет, он тоже не сможет жить. Чувство вины выворачивало его наизнанку.

«И потому я так хотел сделать ее счастливой».

Он сам хотел найти ей пару. Хотел соединить ее с тем, кто будет уважать и любить ее больше всех на свете. Но на самом деле, как бы хорош ни был мужчина, он все равно не соответствовал бы его ожиданиям. Ведь никто в этом мире не мог сравниться с ней.

И вот эту драгоценную сестру, которую он так бережно хранил, в одночасье отдали какому-то типу. Да еще и драконорожденному — полной противоположности потомку Галлиана...

— Только не ребенок, Элизе.

Андрей зарылся лицом в ладони и простонал.

— Если появится ребенок, ты уже никогда не вырвешься. Не вернешься ко мне. Сестра, ответь же мне...

Но из темного небытия, где сейчас находилась сестра, по-прежнему не было ответа.

⋆★⋆

Элизе открыла глаза от какого-то шума, доносившегося откуда-то рядом.

— Вы действительно хотите быть выдворенной силой?

— Разве мое желание попрощаться — это слишком большая просьба?

Знакомые голоса. Двое спорили, даже не пытаясь скрыть взаимную враждебность.

— Я даже лично написала письмо Его Величеству. На этом ваши дела в Лотье завершены. В ваши обязанности не входит прощание с моей женой.

— Вы спросили саму Элизабет?

— Употребляйте почтительное обращение. Вы говорите о супруге герцога Лотье.

Элизе потянулась за шнуром, чтобы позвать Иветсу, но передумала. Вместо этого медленно поднялась.

Сегодня Андрей не появился в ее снах.

Было приятно видеть брата во сне и говорить с ним. Но сон оставался сном. Проснувшись, она обычно чувствовала себя опустошенной и бессильной.

Однако сегодня тело на удивление легкое. Когда она накинула шаль и неспешно двинулась, из живота донеслось тихое урчание.

«Впрочем, вчера я почти ничего не ела».

После крепкого сна неожиданно накатил голод. Это нормально, но...

Когда Элизе появилась в гостиной, двое, стоявшие друг против друга, одновременно обернулись.

— Элизабет.

Реджет быстрыми шагами направился к ней.

— Мы разбудили вас?

Элизе замешкалась, затем кивнула. Потом тихо спросила:

— Я так понимаю, вы уезжаете? Герцогиня Ириэн.

— Да, она скоро отправится в путь. Не беспокойтесь...

— Но я не хочу уезжать!

Зеновия громко выкрикнула.

— Элизабет, разве нам не жаль расставаться вот так? У меня столько всего не сказанного!

— Вам не обязательно это слушать.

Реджет попытался задвинуть Элизабет обратно в спальню. Затем повернул голову в сторону Зеновии, и Элизабет заметила, как явно на его лице проступила ненависть.

Обычно он почти не менялся в лице, поэтому разгневанное выражение выглядело особенно непривычно. Реджет казался в десятки раз более раздраженным, чем обычно.

— Реджет.

Элизабет схватила его за руку. Когда он снова посмотрел на нее, гнев словно испарился. На его лице снова было обычное бесстрастное выражение. Элизабет наклонила голову.

— Ты злишься?

— Что?

Реджет переспросил, явно ошарашенный.

— А как же иначе?

— Почему?

— У вас жар.

— ?..

— Целый день вы были не в себе.

Один день — это еще ничего. Но, как всегда, критерии Реджета сильно отличались от ее, и его, видимо, еще больше разозлило ее недоуменное выражение. Его челюсть напряглась.

— Едва привел вас в более-менее человеческое состояние, как вы снова в таком виде... Да как тут не злиться?! Хотя я не обвиняю вас, конечно. Но...

— А...

— Я говорил, делайте, что хотите, но никогда не просил брать на себя то, что вам не по силам. Вам стоит точнее представлять, насколько вы далеки от нормального состояния.

Мало кто слышал, чтобы этот молчаливый мужчина говорил так много. Разве что когда он был очень зол или сильно обеспокоен.

Элизабет проверила свой лоб на всякий случай. Температура была невысокая, но за последние дни она заметно похудела, так что его беспокойство понятно.

— Прости.

— Я говорю не для того, чтобы услышать извинения. Сколько раз я повторял, что вам не нужно передо мной извиняться.

Вечно он приказывает не извиняться с таким сердитым лицом. Сложный человек.

Элизабет заколебалась и попробовала сменить тему.

— Поймали тех, кто перехватил дань, отправляемую в столицу?

— Пока не вычислили. Но вам не стоит беспокоиться и об этом.

— Разве дело сложное?

— Не знаю, сложное или нет. Мы еще даже не начинали.

— Почему?..

— Я был слишком занят вами. Вы правда не понимаете почему?

Попытка сменить тему оказалась напрасной, и Элизабет почувствовала себя несправедливо обиженной. Она всего лишь выспалась и встала — почему же он ведет себя как еж, ощетинившийся колючками, и почему ее плохое самочувствие оказывается ее виной?

— Что же я такого сделала в ваше отсутствие... — начал он резко, но тут же зажмурился. Немного успокоив дыхание, он тихо закончил:

— Ладно. Теперь я сам всем займусь. Идите обратно.

— Тогда еще один вопрос. Ты собираешься отправить герцогиню Ириэн обратно?

— Да. Сию же минуту.

Похоже, он был готов вышвырнуть Зеновию за ворота без промедления. Элизабет, хотя ей и не хотелось, была вынуждена удержать его.

— Я хочу, чтобы она осталась. Позволь ей побыть еще несколько дней.

— Вам страшно?

— Что?

— Какие бы угрозы герцогиня ни произнесла, не принимайте их близко к сердцу. Она все равно не сможет никому разболтать то, что знает.

Взгляд Элизабет дрогнул. Видимо, госпожа Петисон уже доложила обо всем.

На самом деле он, должно быть, узнал обо всем раньше. О том, что Зеновия Ириэн раскрыла ее секрет и десять дней, пока его не было, помыкала ею. Мысль о том, что он видел ее в таком жалком состоянии, заставила ее уши покраснеть.

Реджет наклонился, чтобы снова посмотреть ей в глаза.

— Элизабет, я здесь.

— ...

— И пока вы в Лотье, никто не сможет причинить вам вред у меня на глазах. Даже сам император.

«Если тебе так страшно, я могу убить ее прямо здесь». Он на мгновение замолчал, подыскивая более подходящие слова.

В тот же момент Элизабет тоже напряженно размышляла.

На самом деле, причина, по которой она хотела еще раз встретиться с Зеновией, была не только в страхе.

Элизабет так и не дала ответа на предложение герцогини.

«Роди мне всего одного ребенка. Роди и отдай мне. Тогда я отправлю тебя обратно в Арган».

Тогда она решила, что это предложение — чистое безумие.

Но когда вернулся Реджет, буря в ее душе неожиданно утихла, и к ней вернулось ясное мышление.

Зеновия Ириэн — единственная дочь герцогского дома. Она занимает самое высокое положение среди женщин в Ванелле, близка к императору, так что ее можно считать одной из самых влиятельных персон в стране. И она, несомненно, лучше Элизабет осведомлена о происходящем на юге Гранделя.

Хотя ей и не хотелось в это верить, и она не доверяла герцогине, но лишний запасной вариант не помешал бы...

В ее положении приходилось хвататься за меньшее зло, если не удавалось избежать худшего. А для этого, нравилось ей это или нет, нужно было встретиться с Зеновией Ириэн и поставить точку в их разговоре.

Но сначала нужно было успокоить вот этого мужчину. Элизабет подыскала подходящее оправдание.

— Ее рассказы были очень интересны.

— Интересны?

— Я ведь так мало знаю.

Реджет окаменел.

— Почему вы продолжаете так говорить? Я не это имел в виду. Если вы до сих пор так думаете...

— Я о северных землях.

До сих пор не понимала, почему он так остро реагирует на ее слова после всех ее упреков. С тех пор ведь прошло уже несколько месяцев.

Глава 67

Элизе немного надуто ответила.

— Северные неписаные правила, светское общество Ванеллы… Все так по-другому по сравнению с югом, было интересно. К тому же, это первый раз, когда я встретила ровесницу. Хотела бы провести с ней еще несколько дней.

— Вам незачем это знать. Вам никогда не придется ступать в те края.

— Но мне любопытно…

— Если уж так любопытно, я сам вам расскажу.

— С вами мне не особо хочется обсуждать такие темы.

Это была чистая правда. Она боялась, что невольно сорвется и спросит, как он вообще вел себя в свете, если дочь герцога называет его нежным.

Элизе крепко сжала губы и упрямо покачала головой. Леже несколько раз спросил причину, но она отводила взгляд, избегая ответа.

— Вы хотите сказать, что принцессе Ириэн это было приятнее, чем вам?

— Не хочу это сравнивать…

— Тогда зачем вы писали письма? Почему говорили, что не хотите оставаться одна?

— Это…

— Вы лгали?

— Нет!

Элизе вспыхнула и резко отрицала, а Леже криво приподнял бровь. Он холодно заметил:

— Элизе. Вы не ответили ни на один мой вопрос. Если я не пойму истинную причину, по которой вы хотите оставить принцессу Ириэн рядом, мне придется действовать по-своему.

Сегодня он казался ей особенно непреодолимой стеной. В конце концов на лице Элизе появилась легкая усталость.

На самом деле, во всем был виноват Леже. Он даже не прикасался к ней, не то что обнимал. Из-за этого она не могла достойно противостоять Зеновии Ириэн. Она не решалась объяснить ему, как сильно пугало и угнетало ее то, что ее живот оставался плоским.

Как и говорила Зеновия, она даже не задумывалась, что будет после рождения ребенка…

Элизе закрыла рот и вместо этого молча посмотрела на него. Пока ледяное выражение его лица не дало трещину, пока маска равнодушия не спала, и в конце концов не появилась тень досады.

— Элизе.

……

— Ваше Высочество.

Леже стиснул зубы. Когда в его чистых, как золото, глазах без единой примеси отражалось ее лицо, он всегда чувствовал себя виноватым. Если ее коралловые губы не подавали признаков того, что она заговорит, он невольно начинал нервничать.

— Ладно. Не смотрите на меня так.

Леже с трудом сдержал нарастающий гнев.

— Хорошо. Отдохните сегодня как следует, а завтра… встретимся. Принцессу я не отпущу.

— Сегодня тоже можно…

— Элизе, пожалуйста.

Но в конце концов он не смог сдержаться. Леже прошептал, словно стон:

— Дайте мне время прийти в себя.

……

— Я не хочу держать вас здесь взаперти. Даже сейчас…

Даже сейчас он изо всех сил сдерживается. Лишь потому, что не хочет допрашивать больную.

Он изо всех сил старается не спрашивать, для чего предназначены десятки магических кругов, нарисованных на спрятанных под столом листах пергамента, откуда взялась четко проступающая на бумаге магическая сила, как она это сделала.

Она ведь говорила, что не может использовать магию напрямую — значит, солгала? Он хочет выпытать у нее, на что она способна, что задумала, как далеко может зайти.

Но сдерживается.

Потому что если она снова упадет в обморок от потрясения…

Он уже насмотрелся на то, как она теряет сознание у него на глазах. Больше не хочет этого видеть.

— Ладно.

На этот раз Элизе пришлось уступить. Похоже, он не собирался отступать.

Элизе приподнялась на цыпочках, чтобы взглянуть на Зеновию через его плечо. Та, скрестив руки и наблюдая за ними, словно ждала этого момента и весело помахала рукой.

— Увидимся завтра, послезавтра и в последующие дни, Ваше Высочество!

Леже резко захлопнул дверь. Раздался оглушительный грохот, от которого дверь задрожала.

Он сделал шаг вперед. Элизе непроизвольно отступила на шаг. Еще один шаг. И еще.

Леже отпустил силу взгляда только после того, как Элизе отступила в спальню.

— Отдыхайте. Скоро подадут ужин. Если спросите «почему», больше не услышите ни одного ответа…

— Нет. Я как раз хотела сказать, что проголодалась.

Элизе поспешно перебила его. Но тут же пожалела об этом. Потому что Леже тут же широко раскрыл глаза.

— Почему вы только сейчас об этом говорите?

— Что? Вы не давали мне возможности…

— Ребекка!

Ее жалобные возражения были беспощадно проигнорированы. Он тут же приказал миссис Петисон отправить наверх шеф-повара, и вскоре в спальне был сервирован ужин, от которого могли сломаться ножки стола.

Элизе смогла избавиться от его молчаливого, но грозного давления, только попробовав каждое блюдо.

⋆★⋆

Однако противостояние между Леже и Зеновией на этом не закончилось.

На следующий день Зеновия снова настойчиво явилась, а Леже вообще не выпускал Элизе из комнаты. Элизе провела весь день, закутавшись в одеяло, и была вынуждена есть приносимую без перерыва «диетическую» еду.

Тем временем Леже работал с документами в спальне. Он бегло просматривал отчеты, испещренные цифрами и буквами, выявлял расхождения в дани, отправляемой в столицу, и выявлял ответственных за тот период.

Но стоило Элизе издать малейший звук, как он тут же поднимал взгляд.

— Вам что-то нужно?

— Перо или бумага…

— Зачем перо?

— Просто… скучно. Где-то на столе было…

Элизе невольно ответила и тут же сжала губы. Перо и бумага, должно быть, находились в ящике стола перед Леже.

Убрала ли она те листы? Элизе с ужасом проглотила комок в горле.

Из-за того, что Зеновия Ириэн вытянула из нее все силы за десять дней, она совсем забыла исследовать магические круги, начертанные на ее теле. Последнее, что она помнила, — как в спешке запихивала пачку бумаг в ящик, пряча от миссис Петисон.

«Неужели кто-то нашел…»

— Сначала доешьте.

Спокойный голос заставил Элизе вздрогнуть. Его профиль, повернутый к документам, как всегда был невозмутим и спокоен.

«Ладно, если бы он увидел, вряд ли остался бы таким равнодушным».

Нужно будет убрать бумаги из ящика, когда Леже выйдет. Она подумала, что стоит снова начать практиковать магические круги. Элизе нужно было оружие, чтобы защитить себя.

Но ее планам не суждено было сбыться. Леже не подавал никаких признаков того, что собирается уйти.

В этот момент вошла миссис Петисон. С выражением крайнего раздражения она доложила:

— Она снова здесь. Принцесса. Хочет провести время за послеобеденным чаем с Вашим Высочеством.

— Здесь? Бред.

Леже резко оборвал ее.

— Передайте, чтобы ждала в гостиной на первом этаже. Она еще не закончила есть.

Элизе, уже отложившая вилку с кусочком яблочного пирога и собиравшаяся встать, нерешительно опустилась обратно на кровать. Лучше не говорить, что Зеновия уже прорывалась в гостиную. Похоже, сегодня ей не суждено выйти за эту дверь даже к вечеру.

— Прямо как Андрей…

Нечаянно вырвалось вслух. Ее младший брат тоже часто грозил, что не выпустит ее, пока она не доест.

К несчастью, Леже услышал этот тихий комментарий. Он замер, подписывая пергамент.

Затем медленно поднял взгляд от документов.

— Видимо, император Аргана тоже так с вами обращался.

Элизе не заметила вспышку раздражения в его глазах, потому что в тот момент спускалась с кровати, стягивая одеяло. Накинув шаль, она ответила:

— Да, всю мою жизнь.

— Всю жизнь, говорите.

— Самое долгое, что он меня не выпускал, — месяц. Неужели вы тоже на это способны?

……

— Он был таким же упрямым, как вы…

Элизе взяла перо со столика у кровати. Раз уж она не может встретиться с Зеновией Ириэн лично, то хотя бы напишет короткую записку. Но прежде чем она успела прикоснуться пером к бумаге, его вырвали у нее. Леже неожиданно оказался за ее спиной.

Он бросил перо обратно на столик. Оно некрасиво покатилось по поверхности. Элизе в испуге обернулась и увидела, как его голубые глаза стали ледяными.

От почти осязаемой угрозы у нее перехватило дыхание.

— …Передо мной.

С паузой в полтакта Леже тихо произнес:

— Пожалуйста, воздержитесь от упоминания его имени.

— А…

— Мне это неприятно. Крайне.

Элизе поспешно закрыла рот.

Конечно. Даже если для нее он был драгоценнее жизни, для этого человека он был не более чем правителем враждебного государства. Она все время забывала, что находится не на юге, а на севере.

Глава 68

«И всё же, была доброй и ласковой девочкой».

Он не был настолько плохим императором, чтобы вызывать такую сильную неприязнь... Эти слова закружились во рту, прежде чем быть проглоченными.

Элизе на мгновение забыла о своём решении не упоминать при Реджете Арган и Андрея. Андрей тоже вряд ли хотел бы, чтобы она обсуждала его с рыцарем Ванеллы в непринуждённой беседе.

Отведя взгляд, Элизе извинилась:

— Простите. Не подумала.

— Хорошо.

Реджет ответил кратко.

После этого она почувствовала себя очень странно. Подняв глаза на точёный подбородок мужчины, Элизе вдруг осознала:

«Верно, он же из Ванеллы. Был главнокомандующим армии».

Всего четыре месяца назад они встретились в армейской палатке на поле боя. До этого, нет, даже по приезде в столицу они определённо были врагами. Рыцарь победившей страны и принцесса павшей империи. Победитель и проигравшая.

Каждый раз, когда она вспоминала об этом, сердце Элизе сжималось, будто по нему провели ножом.

Как было бы хорошо, если бы я могла полностью вам доверять. Если бы мне не нужно было оставлять «Зеновию Ириэн» как запасной вариант, если бы вы были единственным, кто искренне на моей стороне...

Между ними повисло неловкое молчание. Реджет нарушил тишину вопросом, который прозвучал совершенно неожиданно.

— Элизе, как меня зовут?

— Что?

— Назовите моё имя.

— Реджет.

— Ещё раз.

— Реджет?..

Элизе неуверенно повторила его имя. Только тогда складка между бровями Реджета слегка разгладилась. Он протянул руку, и Элизе, поколебавшись, взяла её.

Реджет усадил её обратно на кровать и протянул вилку. Элизе покачала головой.

— Реджет, я уже поела.

— Ешьте ещё.

— Я сыта.

— Только что вылупившийся птенец ест больше вас.

— Ты что, собираешься кормить меня весь день?

— Да.

Элизе посмотрела на него с немым удивлением.

Краем глаза заметив, как она сморщилась, Реджет тихо добавил:

— Если вы будете есть в течение дня, вам будет легче продержаться ночью.

— Что нужно «продержаться» ночью?..

— То, в чём вы были уверены.

— ?..

— Вам нужно будет выдержать меня.

Меня? Элизе невольно повторила его слова и широко раскрыла глаза. Ах, неужели?..

Большая рука, которая нежно гладила её мягкие, как шёлк, волосы, коснулась щеки. Реджет на мгновение задержал взгляд на своей правой руке, касающейся её.

Какое-то удовлетворение мелькнуло в его тёмно-синих глазах — похоже, он убедился в чём-то.

Его прикосновения стали смелее. Реджет провёл большим пальцем по кончику носа Элизе, углублению над губой, затем слегка потёр её приоткрытые губы.

— Даже если вы передумаете, у вас не будет выбора. Сколько бы вы ни говорили «нет» в процессе, это ничего не изменит.

— Ах...

— Сегодня ночью, сколько бы вы ни смотрели на меня вот так, я не остановлюсь.

Элизе поспешно опустила взгляд. Затем внезапно осознала смысл его действий и выражения. Он пытался понять, будут ли проблемы с прикосновениями к ней.

На этот раз он не собирался останавливаться на полпути, как в прошлый раз. Похоже, он наконец собирался исполнить своё обещание — что это действительно последний раз, когда он откладывает.

«Сегодня...»

Щёки Элизе медленно разгорелись. Грудь сжало от непонятного чувства — то ли нервозности, то ли тревоги. Реджет взял её дрожащую руку и поцеловал её тыльную сторону.

— Вечером мне ненадолго нужно съездить в крепость. Я вернусь ночью.

Сегодня его взгляд был особенно пристальным. Он приковывал её, словно опаляя, не давая отвести глаза. Более откровенным он быть не мог.

Элизе вздрогнула, и голос Реджета смягчился.

— Не ложитесь спать.

— Хорошо.

— Хотя даже если вы уснёте, я вас разбужу.

Его ласковый тон заставил её сердце ёкнуть, прежде чем она успела успокоиться. Элизе лишь кивнула.

Когда она вспомнила те редкие моменты, когда он касался её, глубоко внутри начало мелко дрожать.

«Сегодня. Наконец-то».

Во рту пересохло, сердце болезненно застучало. Непонятное чувство — то ли волнение, то ли ожидание — глухо колотилось внутри. Его взгляд, устремлённый на неё. И его рука, всё ещё лежащая на её руке. Не выдержав, Элизе наконец плотно закрыла глаза.

Она чувствовала, что после этой ночи их отношения полностью изменятся.

И это пугало.

⋆★⋆

Элизе смогла спуститься вниз только после полудня. С тех пор, как Реджет вернулся, она не видела Зеновию четверо суток.

И сегодня, вероятно, будет их последняя встреча.

Красотка в лиловом платье и шляпке с лентами и цветами сидела у окна. Она расположилась в кресле так непринуждённо, что можно было подумать, будто именно она — хозяйка замка.

Увидев Элизе, входящую в гостиную, она подняла руку.

— Привет, Элизе. Давно не виделись.

Не ответив, Элизе села на диван. Зеновия окинула её оценивающим взглядом и спросила с непринуждённостью утреннего приветствия:

— Спала?

Это было не совсем обычное приветствие. Не «хорошо спала?», а просто «спала?».

Откровенно разглядывая Элизе, Зеновия разочарованно вздохнула.

— Цвет лица хороший, да и ходишь нормально. Значит, ещё нет. А я-то надеялась, раз вы двое не выходили из спальни четверо суток.

— ...

— Как же ты его мучаешь.

Элизе пропустила её слова мимо ушей. Теперь, когда она знала, что Реджет в замке, её больше не бросало в дрожь от каждого слова Зеновии, как несколько дней назад.

— Хватит пустой болтовни. Я позвала тебя сюда, потому что перед отъездом хочу кое-что прояснить.

— Хм.

— Я слышала, ты уезжаешь сегодня вечером.

Реджет поймал чиновника, который тайно присвоил дань. Сегодня он вынесет ему наказание и сразу же отправит герцогиню обратно. Как только солнце сядет, карета Зеновии покинет замок, словно её выгонят.

— Раз ты согласилась встретиться перед отъездом, значит, моё предложение тебе понравилось. Жалко упускать Ириэн, да?

— Да.

Элизе медленно кивнула. Зеновия лукаво прищурилась.

— Хорошо, что поняла. Вот и скажи: ты согласна?

У этой женщины в голове только это и крутится?

— Я сама разберусь.

— «Разберусь» — это как? Хотя бы попробуй его соблазнить, Элизе. Может, с тобой он поведёт себя иначе. Мне так хочется увидеть, как этот каменный истукан теряет голову.

— И зачем тебе это?

— Мне нравится представлять, какое лицо он делает перед тобой. Я бы сейчас с удовольствие залезла в твой шкаф в спальне и подглядывала!

— Ты совсем сумасшедшая.

— Немного. Элизе, дай угадаю: ты никогда не принимала мужчину?

— Прекрати.

Разговор становился всё более неуместным. Элизе, пришедшая для спокойных переговоров, начала раздражаться. Зеновия Ириэн действительно умела выводить людей из себя. Элизе швырнула в неё самое грубое ругательство, которое знала.

— Заткнись.

— Ладно, прости. Я не хотела.

Зеновия рассмеялась.

— Хочешь несколько полезных советов? Тебе хотя бы в общих чертах нужно знать, как всё проходит. Ни один мужчина не любит лежащую, как бревно, женщину в постели. Даже если настроение появится, быстро пропадёт.

— Не нужно.

— Ещё как нужно. Ты хоть целовалась с мужчиной? А, не отвечай. Бесполезно врать. Принцесса, выращенная в Аргане, — какая ты может быть опытная в этом?

— Ты что, пила сегодня?

Сомнительно. Зеновия, сдерживая хихиканье, ухватила Элизе за руку. Так крепко, что та не смогла бы вырваться, даже если бы попыталась.

— Я хочу, чтобы ты свела его с ума.

— ...

— А потом умерла при родах.

От Зеновии по-прежнему не исходило ни капли злобы или ненависти. Она усмехнулась, вспомнив, что ни одна женщина, зачавшая от драконорождённого, не выживает.

— А если не умрёшь — навсегда уйди. Я, как и обещала, переправлю тебя из Лотье в Арган. Так что с сегодняшнего дня хорошенько старайся. У драконорождённых нет проблем с плодовитостью, так что, если ты здорова, забеременеть будет несложно!

Элизе стало тошно. Она часто замечала: Зеновия Ириэн не считает её человеком или женщиной. Поэтому и позволяет себе такие оскорбительные высказывания.

— Я не хочу долго разговаривать с герцогиней.

Перестав пытаться вырваться, Элизе холодно посмотрела на неё.

— Чтобы быстро закончить этот разговор, давай проясним. Я тебе не верю. Я не думаю, что ты всерьёз

Глава 69

Если сбежать после рождения ребенка, сможет ли этот мужчина вырастить его как следует? Тот самый мужчина, который хотел ребенка лишь для того, чтобы избежать давления императора? Нет, тот, кто с самого начала не желал иметь ничего общего с ее кровью?

Если бы он проявил хотя бы половину той заботы, что дарил ей, еще можно было бы предположить, но шансы казались ничтожными. Кто тогда будет растить ребенка? Ребекка Петисон? Иветса? Но новорожденному нужен кто-то, кто сможет его кормить и обнимать.

Бежать с окровавленным комочком в руках было нереально, но и картина, где она бросает ребенка и сбегает одна, тоже не складывалась.

«Наверное, не смогу».

В чем виноват ребенок? Она не хотела становиться той безответственной женщиной, которая рожает по необходимости, а затем сбегает. По крайней мере, она должна дать ему столько же любви, сколько сама получила от родителей и Андрея. Так и должно быть...

Именно этого она хотела. Элизе сглотнула дрожащий вздох, подкативший к горлу.

— Это мое решение, поэтому и справляться с последствиями, и нести ответственность — моя задача. Так что если у меня будет ребенок, я планирую остаться в Лотье. Не знаю, как долго смогу продержаться, но...

Сколько лет нужно, чтобы ребенок хоть немного подрос?

Сколько лет она еще сможет оставаться в Лотье?

Как долго ей еще можно будет оставаться рядом с этим мужчиной? Она понимала, что задумывается об этом слишком рано, но мысли цеплялись одна за другую.

Потому что она этого хотела.

Потому что больше не хотела чувствовать тревогу. Рядом с Реджетом она чудесным образом поправлялась и успокаивалась. Элизе привыкала к Лотье, где был он.

— Эй.

Зеновия тяжело вздохнула.

— То есть ты сейчас просишь меня ждать, пока ты полностью не вырастишь ребенка? Ждать несколько лет, а потом благополучно отправить тебя в Арган? Я что, сошла с ума?

— Если не нравится, можешь возвращаться. Мне все равно, что ты там наговоришь императору.

— Но почему?

— Что?

— То, что ты вышла замуж за бывшего главнокомандующего вражеской армии, я еще могу понять. Если бы мне самой грозила смерть, я бы тоже не стала привередничать. Но родить ему ребенка, вырастить его красиво и здорово, и только потом уйти? Разве это возможно? Ты добрая, глупая или просто отвратительная?

«...»

— Или, неужто, ты его любишь? Поэтому отдаешь и тело, и душу врагу своей родины?

На этот раз она не могла найти слов для ответа. Элизе и сама понимала, что ее поступки, чувства и окончательный вывод противоречивы.

Когда именно она начала придавать значение отношениям, где каждый брал только то, что хотел? С самого начала ей следовало возвести прочную стену вокруг сердца. Но раз уж она сама ухватилась за него, возможно, это было предопределенное будущее.

— Так нельзя, Элизабет. Любовь? Ты с ума сошла?

Теперь даже со стороны это выглядело как любовь.

Перспектива пугала. Если это правда так, она не знала, что делать. Если она безрассудно оперлась на него, доверилась и в итоге оказалась очарована... Если это чувство, это желание оставаться в его объятиях, действительно превратилось в любовь, что тогда?

Зеновия разразилась безумным смехом.

— Его кто-то любит. Да еще и благословение Гранделя, самая красивая женщина на этой земле? Любит его?.. Ха!

Долгое время Зеновия не могла справиться с эмоциями, но наконец смех покинул ее лицо. Ее улыбка, полная презрения, исчезла, и на лице мелькнуло беспокойство.

— Нет, Элизе. Ты просто слепо ему веришь. Думаешь, он твоя единственная соломинка.

— Мои чувства — не то, что ты можешь планировать и приказывать по своему усмотрению. Тебе не стоит вмешиваться.

— Тебе интересно, насколько жестоким может быть Реджет Кирстан?

Зеновия изначально не ждала ответа от Элизе. «Если ты будешь так себя вести, это будет проблемой, принцесса». С трудом сдерживаясь, она лишь слегка поджала губы.

— Хочешь знать, насколько ему безразличны ты и твоя страна? Он не так предан тебе, как ты думаешь, Элизе.

— Я и не ждала преданности. И он куда милосерднее ко мне, чем кажется со стороны...

— Ты же понимаешь, что с таким выражением лица твои слова звучат совершенно неправдоподобно?

На самом деле, на лице Элизе не было и следа волнения, которое можно было бы заметить. Но когда Зеновия резко наклонилась вперед, та невольно дрогнула. Она поспешно взяла себя в руки, но было уже поздно. Зеновия схватила Элизе за щеки и прошипела:

— Красивый трофей, женщина, которую хочется покорить, предмет коллекции. Для него ты всего лишь это, бедная Элизе. Я не хотела говорить этого...

Зеновия притянула Элизе к себе и приблизила губы к ее уху. От дыхания, коснувшегося мочки, по коже побежали мурашки. Но по-настоящему шокирующим было то, что она прошептала.

— Ты...

В глазах Элизе отразился ужас.

— О чем ты сейчас?

Они живы. Кто?

Стиснув зубы, она уставилась на Зеновию.

— Ты лжешь! За кого ты меня принимаешь!..

— Я — Зеновия из Новеллы.

Но слова Элизе были резко оборваны. Безумие в глазах Зеновии внезапно исчезло. Она отпустила Элизе и холодно произнесла:

— Новелла — центр Северного союза. Здесь есть пути на юг, и чтобы попасть в столицу Офель, большинство проходит через Новеллу. Это место, где собирается информация, не уступающая дворцу Ванеллы. И вся эта информация попадает в мои руки.

«...»

— Тебе не интересно, что происходит на юге Гранделя после того, как дворец Аргана был охвачен пламенем? Разве герцог рассказывал тебе об этом?

В золотых глазах Элизе забурлили волны. За несколько секунд рябь превратилась в шторм.

Опять. Как же выводит ее из себя этот дьявольский язык.

— Это правда?

Но она просто не умела не поддаваться. Глаза Зеновии сузились от удовольствия.

— Конечно. Среди твоих людей есть выжившие, Элизе.

— Кто именно?

— Я не могу раскрывать все карты. Все равно ты мне не поверишь.

Зеновия намеренно задела самое больное, тыча и дразня. Нет ничего жесточе, чем напоминать о мертвых, вселяя надежду в того, кто остался в живых.

Элизе, схватившись за пульсирующий висок, с трудом пробормотала:

— Ты поистине беспринципна.

— Клянусь Новеллой и Ириэном, я никогда не лгала тебе и не утаивала правду. В отличие от твоего мужа. Так кто же беспринципен на самом деле?

«...»

— Слушай, Элизе. Твой муж знает о том, что «они» живы, лучше меня.

— Этого не может быть.

— Да, тебе, видимо, сложно поверить мне на слово?

Зеновия многозначительно пожала плечами.

— Тогда я скажу тебе прямо. Пойдем со мной сегодня вечером.

— Куда...

— Недалеко. До первой линии обороны замка Лотье, у подножия крепости. Я покажу тебе очень интересное зрелище.

«»

— Увидишь своими глазами и услышишь своими ушами, что делает и что говорит твой муж.

Элизе с трудом подавила смятение. Если там будет Реджет, это место вряд ли окажется опасным. Кроме того, у подножия крепости — именно там, где он сегодня ненадолго заедет.

Эта мысль неудержимо склонила ее сердце. Непреодолимое искушение потрясло Элизе.

«Просто проверить. Просто убедиться...»

Хотя бы в том, есть ли в словах этой женщины хоть капля правды.

Губы Зеновии искривились в судороге, когда она увидела Элизе.

— Хорошо подумала, Элизабет.

«...»

— После того как ты это увидишь, в твоих глазах не останется и следа влюбленности. Ни единого.

⋆★⋆

В сгущающихся сумерках из замка Лотье выехала карета.

Никто, кроме Иветсы, служанки Элизе, не знал, что кроме герцогини в карете с гербом Ириэна — якорем — находился еще один человек.

Карета миновала тройную линию обороны и остановилась у крепости Лотье. Зеновия Ириэн кивнула в сторону сидящей напротив.

— Похоже, уже все закончилось. Пахнет кровью.

Щель в дверце пропустила слабый запах железа. Несомненно, кровь. Зеновия с досадой цокнула языком.

— Жаль. Тебе стоило своими глазами увидеть, как он убивает.

Элизе, укутанная в черную мантию, сжала плечи. Запах крови невольно напомнил ей пылающий дворец Аргана.

Зеновия отдернула занавеску и открыла окно. В душную карету ворвался ночной воздух. В начале лета он был теплым и терпким.

— Ну, смотри и слушай внимательно. Я любезно раскрою тебе его истинную сущность.

Зеновия открыла дверцу. Когда подол ее платья скрылся с глаз, в карете осталась одна Элизе.

«...»

Через окно Элизе видела удаляющуюся женскую фигуру. Вслед за Зеновией Ириэн тянулась чья-то длинная тень.

Из-за угла кареты мужчину разглядеть не удавалось, но у его ног явно виднелся кровавый комок.

«Голова...»

Чьи-то останки осветило длинное серебристое лезвие. По клинку стекали кровавые струйки. Мороз пробежал по коже.

Элизе, собравшись с духом, прильнула к щели в окну.

Вскоре послышался разговор.

Глава 70

Звук шагов, даже не пытавшихся скрыть свое присутствие, резал слух. Реджет, убирая меч, мельком оглянулся через плечо.

— Вы опоздали.

— Похоже, у вас не было времени ждать?

Шаги замерли в нескольких шагах от него. Капюшон женщины сполз назад. В лунном свете полностью открылось белое лицо Зеновии с притворной улыбкой.

Она взглянула на обезглавленное тело и выдохнула с восхищением:

— Вау, какой чистый разрез. Это тот, кто осмелился украсть дань Лотье?

— Совер, вручите письмо принцессе.

Помощник герцога с побледневшим лицом протянул Зеновии свернутый свиток.

— Это человек, управлявший урожаем в окрестностях реки Тене последний год. Он подавал ложные отчеты, начиная с прошлой осени и вплоть до недавнего времени, скрывая часть зерна и лекарственных трав.

Река Тене, южная граница Лотье, была большой рекой, огибавшей обширную равнину Ротен. Ее нижнее течение встречалось с морем Кариз и активно использовалось для торговли с братскими государствами Северного союза. Через нее и уходила значительная часть дани.

— Украденное перевозили на кораблях, да? Здесь написано, куда именно оно направлялось?

— Вскоре мы отправим инспекцию на реку Тене. Они прочешут все от верховья до устья, а подробности уже изложены в письме. Просто передайте его императору.

— Понятно. Значит, в Тене завелись крысы, жаждущие Лотье. Хорошо, я передам.

Пока Зеновия прятала письмо в складках плаща, Реджет бросил взгляд на ее шею. Безразлично, как если бы просто убирал помеху под ногами, он пришел к выводу:

«Лучше избавиться от нее прямо здесь».

Изначально он планировал тихо устранить принцессу на пути в столицу. Ему даже не нужно было делать это самому, но его мнение постепенно менялось.

Зеновия издала сдавленный звук, почувствовав направленную на нее убийственную ауру.

— Если убьете меня сейчас, пожалеете.

— Пожалею?

Реджет не улыбнулся.

— Сожалеют, когда остаются сожаления, принцесса.

— Иногда сожалеют, не осознавая, что сожаления остались.

Зеновия представила женщину, застывшую, как лед, в ее карете. По телу пробежали мурашки, но на губах появилась улыбка.

Какой будет реакция этого мужчины, если он узнает, что тот, кто не должен был здесь находиться, видел все до мельчайших деталей? Трудно представить, чтобы на этом ужасающе бесстрастном лице появились эмоции, отличные от раздражения или растерянности.

Реджета Кирстана было трудно спровоцировать. Человеку, который не загорается, даже если поднести факел, лучше бросить лед, от которого кожа трескается. Холодно и отчужденно, как он сам.

— Этим мечом вы порубили немало арганских солдат, да?

Реджет уже не обращал на нее внимания. Кивнув ожидающим подчиненным, он дал сигнал. Рыцари, включая Рубена Диака, двинулись. Один занялся телом, другой направился к Зеновии. Она оттолкнула рыцаря и спросила:

— Этими руками вы разрывали их на части?

— Благодаря этому Ванелла осталась цела. Как и ваша Новелла.

Новелла, владение герцогов Ириэн, ежегодно страдала от набегов монстров с севера. Но с тех пор, как император привел Реджета, уже более 15 лет царит мир.

Зеновия фыркнула.

— Говорите, будто принесли какую-то жертву. Вам просто нужен был объект для убийств.

— Я не говорил о жертве. Если подобрать подходящее слово, можно назвать это симбиозом.

— Не смейте насмехаться...

— На самом деле, не более ли уместно слово «паразит», Ириен?

Реджет монотонно произнес это, вкладывая меч в ножны. По спине Зеновии пробежал холодный пот.

Она впервые слышала, как он отбросил почтительность. Бесчеловечность, скрытая за вежливыми оборотами, вышла наружу.

Взгляд, смотрящий свысока, как на насекомое. Твердые, блестящие, как отполированный обсидиан, чешуйки на тыльной стороне ладони. Голубые глаза, сверкающие, как молния, бьющая в землю...

— Новелла паразитирует на вас. Да, этого не отрицаю.

Только гордость удерживала ее от падения на колени. Зеновия, тяжело дыша, выдавила:

— А как насчет этого? Арганская армия собирается в Регале. Похоже, вы не сказали об этом императрице?

На лбу мужчины залегла глубокая складка.

Он давно предполагал, что уцелевшие арганцы, не растоптанные копытами Угеля, соберутся на юго-западе Гранделя. Но это было первое подтверждение.

Вряд ли дочь Новеллы, осведомленная в делах Ванеллы, лгала.

— Вам также не удалось найти тела опор Аргана — герцогов Беллатора и Конрада. Следы Конрада оборвались на пути с юга на север, а Беллатора — на западе. Вы же знаете, что это за семьи?

В Гранделе не найдется того, кто не знал бы. Они были потомками Инасио Конрада и Хьюго Беллатора. Роды, ведущие начало от сподвижников, помогших Галлиану победить Светлого дракона и основать Арган, — правая и левая руки арганского императорского дома.

— Почему потомки, покорные наследнику Галлиана, которые должны были умереть вслед за императором, изо всех сил бежали?

— ...

— Потому что арганский император жив. Или потому, что кто-то, имеющий право называться хозяином Аргана, все еще жив. Они, должно быть, отчаянно ищут ту женщину, что находится у вас.

Морозная тишина окутала окрестности.

Как раз в этот момент черные тучи скрыли луну. Стало темнее и тише. Лицо мужчины погрузилось в тень.

— Арганцы обязательно попытаются вернуть императрицу. Она сама по себе — символ и знамя!

Зеновия повысила голос, достаточно громко, чтобы его услышала жалкая фигурка, сжавшаяся в карете.

— Для арганцев, попавших к варварам, она — луч надежды. На юге ходят слухи о местонахождении императрицы, герцог.

— ...

— Что она в руках Угеля, что уже погибла от рук Военного Демона... Мнения разделились! Разрозненные арганцы и южные союзники скрежещут зубами, герцог. Наша императрица в руках безжалостных и жестоких северян!

Рубен и Айзек тревожно переглянулись. Нельзя позволить принцессе продолжать. На лице Зеновии уже появилась улыбка победы.

— Война еще не окончена. Ха-ха, как думаете, что скажет Элизе, когда узнает?

— ...

— Великий герцог, вы сможете отпустить ее?

Тяжелые тучи медленно плыли по ночному небу. Бледный край луны зацепился за них, как крюк. Человек в доспехах, окутанный тенью и запахом крови, долго не отвечал.

Зеновия начала хихикать. Забавно. Ничто не могло доставить большего удовольствия.

— Так я и думала.

Она захихикала, прищурив глаза. Будто сверкнула голубая молния.

— Элизе знает, что вы такой?

Дальше — беда. Рубен жестом остановил товарищей, спеша преградить путь Зеновии.

— Принцесса, пожалуйста, хватит...

— Что изменится?

Но ледяной голос, наконец зазвучавший, остановил рыцарей.

Реджет, без сожалений бросив меч, широко шагнул вперед. В мгновение ока он отшвырнул Рубена и схватил Зеновию за горло. Правой рукой.

— !..

— Думаете, что-то изменится, если Элизе узнает?

Черные твердые чешуи мгновенно покрыли его руку, отрастив до кончиков пальцев длинные острые когти. Зеновия вскрикнула, когда они впились в ее шею. Реджет даже бровью не повел.

— Кажется, я уже говорил, что мне все равно, что принцесса лопочет ей и что она отвечает.

Холодные голубые глаза, обычно спокойные, теперь сверкали беспрестанно. Зрачки сузились, опасные и яркие. За спиной Реджета Альфредо едва не задохнулся.

— Ваша светлость, это принцесса Ириэн!

Если герцог убьет ее, это приведет к конфликту между Новеллой и Лотье. Император не потерпит вражды между ванелльскими магнатами.

— По крайней мере, не на территории Лотье!.. Если владения придут в смятение... т-то есть. Императрица будет еще больше беспокоиться!

— Заткнись, Альфредо. Если не хочешь умереть вместе с ней.

От ледяного окрика Альфредо побелел. Зеновия, с перехваченным горлом, судорожно дергалась.

— Ес-сли убьете меня... обман вашей жены... раскроется... Императорская гвардия...

— Я просто не стану ее показывать.

Реджет, не отпуская ее шеи, направился к карете. Зеновия, корчась от боли, волочилась за ним.

Он не был настолько глуп, чтобы убивать принцессу в замке Лотье. Это дало бы его сводному брату повод вмешаться в дела Лотье, а возможно, и заставило бы Нойера лично явиться сюда.

Тогда нужно просто никого не впускать. Достаточно держать Элизе подальше от посторонних глаз.

У Реджета не было никаких причин считаться с императором или Ириэнами.

Люди глупо полагают, что он вечно будет молча сторожить Ванеллу. Что, будучи прирученным императором, он останется верен до смерти.

Но если они хотят этого, им не стоит вести себя подобным образом.

— Возьмите письмо и возвращайтесь в Офель. Вам не обязательно быть живой для этого.

Реджет добавил в письмо, чтобы больше не отправляли соглядатаев в Лотье. Так что Нойер получит последнее предупреждение брата на трупе принцессы.

Реджет швырнул захлебывающуюся женщину перед каретой. Спина Зеновии ударилась о дверь, карета опасно качнулась.

Опустившись на землю, Зеновия судорожно хватала ртом воздух, ощупывая шею. Черная магия все еще сжимала ее горло, будто рука палача не отпускала.

Сдавленный кашель вырвался из ее пережатого горла. Но на губах играла странная улыбка.

— Наконец-то... показал свою истинную сущность... Ха... Элизе... ты все... видела?

В ответ из леса донесся шорох. Какое-то маленькое существо, кролик или мышь, убегало прочь.

Лицо Реджета исказилось. Неужели? Он резко распахнул дверь кареты.

Внутри никого не было.

Зеновия, давясь, рассмеялась.

— Какая проворная... Уже сбежала... Ах, ей стоило увидеть это...

Глава 71

Элизе словно убегая спряталась внутри замка.

Она не помнила, как выбралась из кареты. Не знала, когда начала двигаться. Возможно, это случилось в тот момент, когда Зеновия в последний раз дразнила его.

«Знает ли Элизе, что ты такой?»

В тот самый момент Элизе почувствовала разящую ауру убийства, исходившую из-за кареты. Навязчивая мысль, что ей нужно немедленно уйти с этого места, заставила её двигаться.

Она задержала дыхание, чтобы не выдать себя, и, еле сдерживая шаги, обошла крепость и вышла.

С каждым её шагом из-под подола платья на траву брызгали искры магической энергии. Элизе даже не осознавала, что её собственная магия обвивает её, словно защищая.

Стражник у ворот замка остолбенел, увидев Элизе, тяжело дышавшую перед ним.

— Е-её величество принцесса?! Что вы делаете здесь в такое время?..

— Приведи... приведи лошадь. Я сама доеду до замка.

От внешней линии обороны до центральной башни было довольно далеко. Элизе схватила поводья и, стараясь успокоить растерянного стражника, еле слышно добавила:

— Тише... не говори ему. Это приказ.

Пересекая два подъёмных моста, Элизе наконец добралась до замка и чуть не упала, сползая с лошади. Ошеломлённые слуги окликали её, но она, не останавливаясь, вошла в первую попавшуюся комнату.

Как назло, это оказался кабинет Реджета. Что ж, даже хорошо. Теперь ей надо было пробраться в спальню, не привлекая внимания.

Элизе открыла дверь, ведущую наверх башни, и протиснулась внутрь.

Когда она впервые спускалась по этим ступеням, здесь было темно, без единого огонька. Теперь же у лестницы стоял фонарь. Элизе открыла стеклянный колпак, зажгла свечу и бросилась вперёд.

Разговор, который она подслушала, эхом кружился в её ушах.

«Мы так и не нашли тела герцогов Беллатора и Конрада, опор Аргана... Почему эти семьи, предавшись потомкам Галлиана, бежали изо всех сил, хотя должны были бы покончить с собой сразу после смерти императора?»

Не пройдя и трёх витков винтовой лестницы, она пошатнулась и опустилась на ступени.

Неужели я поддалась на провокации Зеновии? Неужели она играет мной, размахивая своим ядовитым языком? Элизе сомневалась в Зеновии и в самой себе. Но...

«Арганцы непременно попытаются вернуть принцессу».

На эти слова Реджет не ответил.

Он молчал либо когда ему было лень отвечать, либо в редких случаях замешательства. Если бы Зеновия лгала, он бы холодно оборвал её, сказав, что не слушает чушь.

«Значит, в этом есть доля правды».

Слёзы навернулись на глаза.

Есть те, кто всё ещё ищет её. Андрей мёртв, но герцоги Беллатор и Конрад, возможно, живы. Элизе уронила фонарь и закрыла лицо руками.

Фабиан Беллатор был ветераном, возглавлявшим их дом задолго до рождения Элизе и Андрея, надёжной правой рукой прежнего императора. Близнецы росли, считая его почти дедом.

А что насчёт Конрада? Герцог Конрад Баннон был близким другом Андрея. Разумеется, он был другом и самой Элизе.

В детстве Баннон, жалея её, прикованную к постели, тайком вывез её из дворца. Конечно, Андрей их сразу же поймал. Элизе до сих пор помнила, как вчерашний день, как они сцепились тогда не на жизнь, а на смерть.

Перед тем как унаследовать титул и уехать в свои владения, Баннон часто навещал Элизе. Добрый, ласковый, преданный человек.

Кто ещё был? Воспоминания о бесчисленных проявлениях любви, которые она не ценила в мирные времена, нахлынули на неё.

Элизе подняла подсвечник и, шатаясь, встала. С каждой ступенькой её милое личико искажалось. В какой-то момент щёки и подбородок стали мокрыми.

Из приоткрытых губ вырвался стон.

«Они живы. Я не одна».

В Аргане Элизе страдала каждый день, но хотя бы не была одна. Сколько людей переживали за неё, утешали её? Лишённая здоровья, она была окружена безмерной любовью, которую невозможно было отплатить.

Она думала, что все погибли в огне, и осталась одна.

Но перед её тёмными глазами вдруг мелькнул луч света. В памяти отозвался голос Андрея из сна, яростно кричавшего ей.

Где ты? Где ты сейчас? — он спрашивал снова и снова. Есть те, кто так отчаянно ищет её. Элизе не была брошена.

Половина континента всё ещё искала её. Там, где они, был её дом. Дом, в который она могла вернуться. Где были те, кто на её стороне.

Она забыла об этом — самом очевидном. Увлекшись кратким отдыхом, поглощённая лишь борьбой за выживание, она позволила себе позабыть то, что забывать нельзя.

Арган нуждается в ней. Ничто не может быть важнее этого.

Не время утопать в таких неподобающих чувствах, как любовь.

Она не должна была оставаться здесь. Родившись в Аргане, она должна там и умереть. Когда же её решение вернуться на юг любыми средствами пошатнулось?

Теперь она снова видела путь вперёд. Опираясь на слабый свет свечи, Элизе медленно поднималась по ступеням.

Наконец достигнув вершины, она толкнула дверь в спальню. Испуганная Иветса, беспокойно метавшаяся по комнате, бросилась к ней.

— Ваше высочество, вы в порядке... Боже, вы поднялись сюда одна?!

— Иветса.

— Почему... почему вы плачете? А? Эта змея вновь язвила вам?

— Иветса, я была права.

Иветса торопливо обняла Элизе, которая чуть не рухнула в её объятия.

Великий герцог строго-настрого приказал немедленно сообщать, если принцесса снова упадёт в обморок. Но, увидев безудержную радость на лице хозяйки, она тут же забыла о его словах.

Элизе улыбнулась сквозь слёзы.

— Я должна пойти туда, где меня зовут. Когда бы это ни случилось, как бы то ни было...

Чем бы ей ни пришлось пожертвовать, она добьётся своего.

«Арганская армия собирается в Регале. Видимо, принцессе об этом не сказали?»

Как только Зеновия произнесла эти слова, Элизе поняла, куда ей нужно. В Регал.

В голове проносились сотни мыслей. Когда и как она доберётся туда? Сможет ли покинуть Лотье? Что делать с контрактом с Реджетом...

Ситуация всё ещё была далека от идеальной. Если Ириэн и Реджет Кирстан знают о сборе арганской армии в Регале, значит, знает и Ванелла, а значит, и весь Северный союз. С таким количеством наблюдателей ей в одиночку не добраться до Регала.

Всё так же безнадёжно, как и раньше. Но пустота и бессилие больше не давили на неё. Если не сдаваться, возможность представится, и путь откроется. Её накрыло облегчением от осознания, что у неё есть место, куда можно вернуться.

Первая надежда за четыре месяца с момента побега из императорского дворца. Чувство, будто она выбралась из лабиринта, ведущего к смерти, и нашла указатель к жизни. Элизе была на грани помешательства.

Иветса, видя её состояние, прошептала:

— Значит... вы хотите уехать?

— Если не сейчас, то когда-нибудь обязательно.

Её сердце, словно сорванный с якоря буй, наконец обрело опору.

Элизе бормотала, не в себе:

— Так что мне просто нужно собраться.

— Ваше высочество...

— Мне просто нужно отрезать это глупое сердце. Это не сложно.

Всё равно Реджет не испытывает к ней того же. С самого начала он лишь смущался из-за неё.

Даже если он был добр к ней, это не значит, что он позволит ей связаться с арганцами. Раз Реджет — человек Ванеллы, в этом нет ничего удивительного, и не стоит чувствовать себя преданной.

«Разве что-то изменится, если Элизе узнает? Какая разница, что болтала герцогиня и что ответил он?»

Так что её обида на эти холодные слова совершенно неуместна.

Нельзя заблуждаться. Элизе с горечью повторяла это снова и снова.

Реджет Кирстан изначально не был на её стороне. Самый милосердный из тех, кто не на её стороне. Но, другими словами, это значит, что в конечном счёте он не станет ей помогать.

Вот почему он даже намёком не обмолвился о ситуации на юге Гранделя и не позволит ей просто так уехать туда. Во рту стало горько.

Элизе с трудом собрала свои разбегающиеся чувства.

В конце концов, ей просто нужно взять себя в руки.

Достаточно выполнить условия контракта. Не нужно заботиться ни о чём сверх того. Нельзя позволять себе волноваться, капризничать, надеяться. Глупее всего — мечтать о будущем здесь.

Как хорошо, что она осознала это до того, как отдалась ему. По крайней мере, её чувства не переступят запретную черту.

— Просто... скажем, я на минутку помечтала... — прошептала Элизе, и Иветса, чуть не заплакав, закусила губу.

Она не могла заставить себя напомнить принцессе, что та не сможет уехать. Что без разрешения хозяина замка она не сможет выйти даже за пределы этой спальни, не говоря уже о границах Лотье.

Вспомнив, как великий герцог допрашивал её, Иветса сжалась от страха. Она постаралась успокоить Элизе:

— Ваше высочество, давайте сначала переоденем вас. Успокоитесь немного, а потом...

В этот момент послышались шаги из коридора, по которому поднялась Элизе.

Этим путём мог пройти только один человек.

«...»

Элизе, уткнувшаяся лицом в плечо Иветсы, замерла.

Пахло кровью.

Глава 72

Луна, затянутая облаками, ярко светила над головой. Когда Реджет вернулся в главную башню, ночь уже была в разгаре.

Зеновия Ириэн уехала в карете. Впредь она не ступит ногой в Лотье. Да и вряд ли сможет.

Но что-то не давало покоя.

Реджет сидел, развалившись на столе в кабинете, погруженный в раздумья.

Зеновия Ириэн, словно сумасшедшая, сидела на окровавленной траве и долго смеялась. Каким было его лицо в её глазах, Реджет не знал. Но он догадывался, что это было выражение, которое он видел впервые.

Естественно. В тот момент он испытал чувство, которого никогда прежде не знал.

— Любовь может спасти человека, а может и убить. Но может и оставить в состоянии, когда ты не жив и не мёртв.

Реджет с непостижимым взглядом уставился на открытую дверь. В щели виднелся вход на лестницу, ведущую с вершины башни в кабинет. Фонарь, который он оставил у подножия, исчез.

Самому Реджету свечи и фонари были изначально не нужны. Он расставил их на лестнице на случай, если Элизе придётся подниматься или спускаться одной.

Так что исчезновение фонаря внизу означало, что Элизе поднималась по этой лестнице.

Ночь уже была глубока. В это время она обычно давно спала, блуждая в мире снов. Зачем же она спускалась сюда?

Он не раз говорил ей ждать его, если нужно подняться. Зачем же она в одиночку полезла по этой крутой лестнице?

Зачем спускалась? Что увидела, что услышала, что почувствовала, что даже забыла закрыть за собой дверь и в панике бросилась наверх?

Неужели тот слабый шорох у подножия крепости действительно принадлежал ей?

Он знал, что её присутствие настолько неприметно, что даже рядом трудно уловить её дыхание. Но он не думал, что не почувствует её на таком близком расстоянии.

«Нет, но раньше такого не было».

Чувства Реджета намного превосходили человеческие. Так что не заметить её на таком расстоянии было просто невозможно.

Если только она не пыталась намеренно скрыться...

Естественно, что в голове всплыли многочисленные магические круги, нарисованные Элизе.

«...»

Мысли мгновенно разрослись. Бесконечно множащиеся подозрения явно выходили за пределы разумного.

Долго не выходили из головы слова, которые Зеновия Ириэн пробормотала в последний момент, словно сама себе:

— Это не ты свел меня с ума. Я сама сошла с ума. Герцог, ты ведь не такой, правда?

Он считал, что не стоит обращать на это внимания, но, похоже, был не совсем прав.

Реджет сухо перебрал свои странные поступки в последнее время. После того дня, когда он обнаружил в ящике стола пачку бумаг, испещрённых магическими кругами, все перья и чернила с верхнего этажа исчезли. Он убрал их сам.

Даже узнав, что Элизе частично восстановила силы, он намеренно не покидал спальню. И вновь, без ведома Элизе, её преданная служанка дрожала перед ним на коленях.

На вопрос, не замечала ли она странного поведения у её госпожи, Иветса лишь бледнела и качала головой. Когда же он приказал ей рассказать всё, что та делала, от начала до конца, наконец появилась полезная информация.

— Просто... просто она чаще обычного смотрелась в зеркало. Старалась не носить корсет, иногда слегка показывала своё тело в зеркале... А потом всегда выпроваживала меня... Я говорила, чтобы звала, если понадобится помощь, но она никогда не звала. Т-только это. Она не делала ничего подозрительного...

С того дня большое зеркало в спальне исчезло. Всё, в чём можно было увидеть своё отражение, по приказу Реджета было выброшено или убрано.

Зеркало. Магические круги. И постоянно пульсирующая магия в районе талии Элизе.

Следы, которых он не замечал.

Только тогда Реджет понял, что именно император Аргана оставил на своей сестре.

Это были магические круги. Элизе смотрела в зеркало на круги на своём теле и копировала их на бумагу.

Эти невероятно сложные узоры, которые невозможно было нарисовать от руки, десятки листов. Пока его не было, она ночами практиковалась в магии.

Действовали ли они на самом деле, он не знал. Зная, что Элизе не ответит, он не тратил времени на бесполезные расспросы. Пока сдерживался.

На самом деле, она с самого начала признавала, что обладает некоторыми магическими способностями, так что теперь не было причин давить на неё. Просто он сам начал нервничать.

Но почему? Почему он нервничал? Реджет продолжал задаваться одним и тем же вопросом. Откуда эта тревога? Его беспокоило, что Элизе делает что-то без его ведома? Нет, причина была более конкретной...

— Разрозненные люди Аргана, да и все южные союзники скрежещут зубами, герцог. Как смеют! Наша принцесса в руках этих невежественных и жестоких северян!..

Какие слухи ходят на юге, до которого больше месяца скакать на лошади, его не волновало. Кто жаждет заполучить её, ему было безразлично.

Реджет хорошо знал, что в Гранделе не было никого, кто мог бы победить его. То, что он хотел, принадлежало ему. Бояться, что кто-то отнимет, не приходилось. Но.

— Как думаешь, что будет, если Элизе узнает?

«...»

Реджет начал подниматься по лестнице.

Кабинет остался далеко внизу. Под ногами что-то зацепилось. Плащ. Несомненно, она его обронила.

Он поднял плащ и продолжил путь. Вскоре показалась вершина.

Сверху пробивался тонкий луч света. Вместе с ним доносились чьи-то всхлипы.

— Иветса, я была права...

Шаг Реджета дрогнул.

— Я должна идти туда, где меня зовут. Когда бы это ни было, как бы то ни было...

В этот момент его осенило.

«Ах».

Реджет беззвучно понял.

— Ты думаешь, сможешь жить счастливо, любя и будучи любимой? Попробуй-ка, ворон Гейлерса. Пёс Нойера.

Любовь. Он никогда не смел желать ей такого. Да и сама она не мечтала о такой жизни, так что не стоило надеяться на что-то столь недостижимое. Но одно.

Если она сбежит сама. Ах, да. Только этого...

— Знает ли Элизе, что ты такой?

Только этого он не мог допустить.

С того самого момента, как он впервые увидел принцессу, семя эмоций, засевшее в его сердце, быстро проросло, питаясь похотью. Это не было восхищением или преклонением. Не было обожанием.

Тёмное желание запереть её в своих объятиях, чтобы никому больше не досталась. Ненасытная жажда обладания, не знающая границ.

И всё же страх, что ни одно из этих желаний не сбудется.

Потому это чувство было таким чуждым. Страх, ужас, тревога, нетерпение... Он никогда не знал таких эмоций.

Реджет перестал скрывать своё присутствие.

⋆★⋆

Дверь, в которую Элизе вышла всего мгновение назад, беззвучно открылась.

Почувствовав тяжёлую ауру за спиной, Элизе глубоко вдохнула. Сердце бешено колотилось.

Она медленно отстранила дрожащую, как испуганная мышь, Иветсу.

— Всё в порядке, Иветса. Выйди.

— В-ваше высочество.

Обращение было неопределённым. Иветса, бросавшая взгляды через плечо Элизе, издала сдавленный звук.

Элизе снова открыла рот, чтобы успокоить её. Но прежде чем она успела что-то сказать, её резко дёрнули назад.

«...»

Твёрдые руки обхватили её, словно оковы. Мужчина, обнявший её сзади, прижался лицом к её белой шее. Элизе вздрогнула от невиданного прежде давления.

— Выйди.

Его голос, отдававший приказ, был странно низким.

— Никто не входит в спальню без моего разрешения.

Иветса заколебалась и отступила. Встретившись взглядом с великим герцогом, она увидела, как в его глазах вспыхнул тусклый свет.

Хрупкая принцесса в его объятиях выглядела как жертва, вот-вот растерзанная зверем.

Иветса осознала, как молния.

Он всё знал. С кем и куда ходила принцесса этой ночью. Что видела. Какое решение приняла.

«Он всё слышал».

В тот момент, когда принцесса, полная надежд, определила новую цель в жизни, герцог узнал об этом. Она даже не смела представить, как он отреагирует.

Казалось, герцог уже забыл о существовании служанки, глубоко вдыхая аромат принцессы. Его пальцы зацепились за свободно завязанный пояс на её талии, и он развязал его.

— Р-Реджет...

Хотя Элизе позвала его дрожащим голосом, он, похоже, не собирался отвечать. По его действиям нетрудно было догадаться о его намерениях.

Иветса, поддавшись невидимому импульсу, поспешно развернулась. Она почти побежала к двери, но остановилась прямо перед ней.

Можно ли оставлять её одну?

У Элизабет была детская наивность, и она вряд ли понимала, что произойдёт этой ночью.

Как назло, в этот момент сзади раздался тонкий стон. Не от удовольствия, а полный растерянности.

Глава 73

— Реджет. Подождите, подождите минутку...

Последовавший за этим слабый мольба заставил Иветту вздрогнуть от страха.

В голове пронеслись бесчисленные предупреждения лекаря. Насколько безжалостны и настойчивы могут быть драконорождённые в отношениях с партнёром, и каков был печальный исход всех женщин, которые их принимали...

Элизе говорила, что готова к этому, но на самом деле так быть не должно. Если ей не нравится, она должна сказать «нет». Даже если это было оговорено в контракте, она не обязана терпеть всё, что вызывает у неё отвращение. И не должна!

Иветта не смогла закрыть дверь, закусив губу. В щель между дверью и косяком она видела фигуры мужчины и женщины, стоявших близко друг к другу.

«Нужно сказать ей об этом...»

Элизе едва удерживала руку мужчины, которая пробиралась под расстёгнутый лиф платья. Со стороны могло показаться, что она отталкивает его, но Иветта видела дрожь в её взгляде.

В золотистых глазах, которые ещё недавно сияли новообретённой надеждой, теперь мелькало сомнение. Когда мужчина прошептал что-то ей на ухо, щёки Элизе вспыхнули румянцем.

Она не могла ни оттолкнуть его, ни притянуть к себе, разрываясь между чувствами. Она и сама понимала: после этой ночи что-то изменится навсегда, и пути назад не будет.

Элизе медленно повернула голову. Её взгляд скользнул по высокому носу мужчины, прильнувшего губами к её шее, и остановился на его полуприкрытых глазах. Реджет поднял взгляд, почувствовав её внимание. Ни слова не было сказано — только молчаливый зрительный контакт.

Но в этом взгляде явно читалось чьё-то желание и чья-то мука. Кто же в итоге поддастся?

Элизе смотрела на Реджета, словно заворожённая.

Сердце Иветты, наблюдавшей за этим через щель в двери, бешено заколотилось.

«...»

Руки Элизе, тщетно пытавшиеся удержать его, медленно опустились.

В тот момент, когда женщина полностью подчинилась мужчине, Иветта уже знала её ответ.

Если даже она, подсматривающая со стороны, всё поняла, то Великий герцог тем более не мог не почувствовать её согласия. Он прижал губы к виску Элизе. Чмок, чмок. Звук был настолько нежным, что вызывал мурашки даже у постороннего слушателя.

Но почти сразу же ледяные голубые глаза метнули в её сторону острый, как стрела, взгляд. Последнее предупреждение для подсматривающей мышки... Иветта вздрогнула и, бросив дверную ручку, отпрянула назад.

Дверь с громким щелчком захлопнулась. Она растерянно смотрела на закрытую дверь.

«Всё... будет хорошо...»

Пусть утром эта дверь откроется, словно ничего не произошло.

Но, несмотря на горячее желание Иветты, принцесса не выходила из спальни ещё очень долго.

09. Первая ночь

Элизе не сразу осознала, что с ней происходит.

Всё случилось внезапно. Не успев разобраться в смешанных чувствах радости от обретения нового дома и горечи от потери старого, она оказалась во власти Реджета, нахлынувшего на неё, как буря.

Единственное, что он прошептал ей на ухо, было:

— То, чего вы так страстно желали, вы должны получить.

Её лицо мгновенно вспыхнуло. Когда она подняла на него глаза, то поняла: отказать ему она не в силах.

В голубых глазах Реджета горела страсть, какой она ещё не видела. Его обычное бесстрастное выражение исчезло, и мужчина, открыто демонстрирующий свои желания, выглядел завораживающе. Его руки не сжимали её с силой, а поцелуи, рассыпавшиеся по её ушам и щекам, были сладостны.

Но всё же она не была уверена, правильно ли это. Ощущая, как платье соскальзывает с её тела, Элизе всё ещё сомневалась.

«Должна ли я позволить этому случиться?!»

Правильно ли вступать в такие отношения?! Может, сейчас ещё не поздно оттолкнуть его?!

Она не могла отказать и плыла по течению, но так и не решила, как поступить. Изначально сегодняшний день был тем самым, которого она так ждала.

Уже на пороге июль. Прошло два месяца с тех пор, как она приехала в Лотье, и почти три с момента подписания контракта. Половина срока контракта уже истекла.

Если затянуть, то беспокоиться начнёт она сама. Она знала это, но...

Реджет, расправляя складки платья, поднял его, освобождая её бёдра.

Элизе машинально опустила взгляд и увидела испачканные подол и края платья.

Сердце её упало.

Реджет тоже посмотрел вниз, на грязное платье и туфли, и тихо произнёс:

— Я говорил разбудить вас, если уснёте.

— Э-это...

— Не ожидал, что вы отлучитесь в другое место.

Он по-прежнему обнимал её сзади, не показывая лица. Казалось, они вернулись на несколько часов назад, когда она пряталась в карете, слыша только его голос.

Он легко снял с неё испачканное платье. С каждой сброшенной вещью она чувствовала, как теряет последнюю защиту.

Вскоре на Элизе осталась лишь тонкая сорочка, как в тот день. Сердце её сжалось от страха.

Плечи её дрожали так сильно, что это было заметно.

«Кровь...»

Она снова чувствовала запах крови.

Хотя от самого убийцы исходил лишь его обычный чистый и спокойный аромат, ей чудилось, что откуда-то веет запахом крови. Перед глазами мелькали видения.

Элизе видела лишь часть тела, лежащего на земле, но страх дорисовал в её воображении сцены, которых она не видела.

Безжизненно катящуюся по траве голову. Бесстрастное лицо мужчины, стряхивающего капли крови с лезвия.

Того, кто знал о ситуации на юре Гранделя, но ни словом не обмолвился об этом за все эти месяцы.

Тошнота подступила к горлу.

Реджет провёл рукой по телу Элизе, очертания которого проступали сквозь тонкую ткань сорочки.

— Вы испугались.

Это не было допросом, но в словах скрывалось многое. Он, должно быть, догадывался, что она видела у подножия крепости.

Элизе стиснула зубы и покачала головой.

— Я... слышала о ваших методах.

— От кого?

— От госпожи Петисон, Альфредо, Собера...

— Лишнее болтали.

Реджет скрипнул зубами.

— Не переживайте. Это был тот, кто разорял склады Лотье.

— Меня это не волнует. Я думаю, вы поступили правильно.

Ей не жаль убитого. Наказание виновных — долг хозяина. Вырвать опасный росток на корню — не преступление.

Но...

— Тогда что вас беспокоит?

Реджет быстро заметил, что её реакция отличается от обычной.

Обычно мягкая и податливая, иногда даже сама притягивающая его к себе, сейчас она была напряжена, как деревяшка. Даже по сравнению с сегодняшним днём разница была разительной.

Причина была очевидна.

Он только что убил нескольких человек и вёл переговоры о выживании армии Аргана с Зеновией Ириэн.

Возможно, она даже видела, как он сжимал горло той женщины. И вывод, к которому пришла Элизе, он услышал своими ушами:

— Я должна идти туда, куда меня зовут. Рано или поздно, любыми средствами...

Реджет не мог не признать, что попал в ловушку, расставленную Зеновией Ириэн, этой хитрой женщиной. Она соблазнила Элизе не пустыми обещаниями, а очевидной правдой.

Он скрипнул зубами. Если бы он знал о её планах, то избавился бы от неё сразу, не проявляя несвойственной ему снисходительности. Его ошибкой была попытка решить дело мягко, чтобы не тревожить Элизе.

— Так что мне нужно лишь разобраться с собой. Лишь отрезать эту глупую привязанность...

Реджет не понимал, о какой привязанности идёт речь и как она собирается её «отрезать».

Если это касается их контракта, то, услышав новости о выживших в Аргане, она, скорее всего, решила покончить с их соглашением.

Но если она думает, что это так просто, то сильно ошибается.

— Реджет, мне нужно сказать...

Он не дал ей закончить. Ему не хотелось это слышать.

Он наклонился и прикусил её мочку уха, заставив Элизе затаить дыхание. Щекотливый звук и влажное прикосновение проникли глубоко в ухо, затуманив её разум.

— Мы же договорились на сегодня, ах.

Элизе попыталась продолжить, но не смогла. Рука Реджета, обнимавшая её за живот, уже поднялась выше. Если бы она не стиснула зубы, то издала бы странный звук.

«Не...льзя».

Тонкая сорочка не скрывала тепло его тела, прижимавшегося к её спине и бёдрам. Почувствовав его желание, которое невозможно было игнорировать, Элизе прикусила губу.

«Хотя бы не сегодня!»

Ей нужно было время, чтобы всё обдумать. Она только нашла путь, по которому стоит идти. Нужно спокойно всё взвесить и, если возможно, спросить у Реджета:

Ты действительно на моей стороне?

Как мне теперь с тобой быть?

— Ах!

Но из её губ вырвался лишь прерывистый стон.

Острая боль пронзила место, где его большая ладонь сжало её плоть. Но это была не просто боль. Незнакомое доселе ощущение быстро распространилось по всему телу.

Элизе опустила взгляд и, увидев движение его руки, замерла. Её мысли полностью очистились.

— Реджет, Реджет...

Она повторяла его имя снова и снова. В её голосе был не просто испуг, а настоящий шок. Реджет, обхватив её талию другой рукой, ответил:

— Как и договорились, Элизе.

— А, ах.

— Сегодня у нас кое-что запланировано.

Остатки возбуждения, тлевшего с момента их возвращения в крепость, вспыхнули с новой силой.

Глава 74

У драконорождённого жажда убийства и похоть не так уж далеки друг от друга. Безумие, рождённое из кипящей любви-ненависти дракона к человеку, несло в себе схожую жестокость, проявляясь то в убийствах, то в чем-то, напоминающем брачный период.

К счастью, его цикл уже прошёл, и сегодня, раз уж он уже выпустил пар, его острый нрав должен был утихомириться.

Но, видимо, из-за недавно осознанных чувств, поток мыслей никак не хотел успокаиваться.

Прежде чем разум успел принять решение, Реджет подхватил Элизе сзади и поднял на руки. Затем буквально вывалил её на кровать. Она оказалась лицом вниз. Уткнувшись лицом в подушку, Элизе заёрзала в растерянности.

Реджет прижал её, не давая пошевелиться, и провёл рукой по хрупкому силуэту.

Сквозь полупрозрачную ткань просвечивал стройный изгиб спины, откуда магическая сила переливалась, словно бурный поток.

«...»

Глаза Реджета потемнели.

Проклятый след, который никак не исчезал. Вероятно, та самая сила, что всего несколько часов назад стёрла её из его памяти.

— Ч-что ты... Реджет!

Элизе попыталась приподняться, упираясь руками в кровать. Но не успела перевернуться, как в пояснице вспыхнула тупая боль. Её руки снова обмякли.

Грубые пальцы скользнули по её талии, словно что-то выскребая.

«...»

Ощущение было жутким, будто у неё при жизни высасывали кровь. Она не понимала что именно, но Элизе явно что-то у неё забирали.

— Отпустите!..

Почуяв неладное, она стала сопротивляться активнее. Дёргаясь в попытках вырваться из железной хватки, она заставила Реджета стиснуть зубы.

— Элизе, не двигайтесь... Поранитесь.

— Мне это не нравится. Отстаньте!

А куда она денется, если он отпустит? Реджет с трудом подавил эти слова, подступившие к самому горлу. Её сопротивление было непривычным.

С тех пор как она оказалась в его руках, весь мир Элизе состоял из одного Реджета. Она сама не раз повторяла это. Не забывай, что я держусь только за тебя.

Реджет помнил взгляд и выражение лица этой женщины, слепой в своей любви к нему. Три месяца он слышал эти хрупкие мольбы, и теперь они стали чем-то само собой разумеющимся.

А значит, и впредь в её жалкой жизни спасителем должен был оставаться только он один.

Но Реджет не знал, как вернуть добычу, что рвётся на свободу. Как заставить её сердце, уже устремившееся на юг, снова повернуться к нему?

Он вспомнил выражение лица Элизе, когда та, царапая его руку в попытках вырваться, вдруг повернула голову и увидела его. Его отражение в золотистых глазах колыхалось, как в речной воде. Она смотрела на него заворожённо, пока наконец её маленькая ручка не ослабела и не упала...

Ах, так нужно показать ей своё лицо?

Реджет перестал вытягивать магическую силу и перевернул Элизе на спину. Уже заплаканная женщина смотрела на него с укором. Непривычное отвращение в её взгляде лишило его дара речи.

— Ваше высочество...

— Не пугайте меня. Почему... почему вы ничего не говорите...

При виде её обиженного лица сердце сжалось. Так всегда, когда он видел её слёзы.

Неосознанно погладив её щёку, Реджет задумался. Он мог взять её силой. Но он также знал по опыту, как успокоить и приласкать её.

Значит, можно сделать и то, и другое.

— Прошу прощения.

— Зачем вы так... Это из-за того, что я вышла из крепости?

— Нет. Я поторопился. Не плачьте.

Он извинился, как обычно, и на лице Элизе наконец появилось облегчение. Реджет целовал её ладошки, пока слёзы не иссякли.

Это было лишь краткое перемирие.

Не подозревавшая об этом Элизе слабо прошептала:

— Давайте... просто спать сегодня.

— Так и будет. После того, как я закончу.

— Может, завтра?..

— Разве? Скоро полночь.

После полуночи ведь наступит завтра. Наглый ответ оставил её без слов. Реджет приподнял её подбородок, чтобы встретиться взглядом с пытающейся отвернуться Элизе.

В золотистых глазах, блестящих от слёз, отражалось его лицо. Раскалённое, как у долго голодавшего зверя.

Он уже собирался опуститься к её губам, но вдруг остановился.

«Звук».

Ему нужен был звук. Дыхание, стон, крик — что угодно. Доказательство, что она жива.

— Элизе.

«...»

— Отвечайте.

Реджет едва коснулся её нижней губы, затем перешёл к шее.

— Что угодно, но ответьте мне. Вслух.

— Почему...

— Без ответа я не могу быть уверен, что вы всё ещё здесь.

— Это же... бред. Вы же трогаете меня...

— Всё равно.

Элизе что-то пробормотала дрожащим голосом, но он не разобрал. Реджет опустил губы ниже ключицы.

Полупрозрачная ткань обрисовывала изгибы её тела, которые он видел лишь однажды несколько месяцев назад.

Не утруждаясь снимать мешающую лёгкую ткань, он приник к этим изгибам. Почувствовав, как хрупкое тело вздрогнуло, он втянул его в рот. Элизе резко вдохнула.

— А-а!..

Дразнящее прикосновение лишь разожгло его. Реджет откинул сорочку и принялся высасывать обнажившуюся плоть. Элизе не осмеливалась взглянуть вниз. Она упиралась пальцами ног в простыню, пытаясь вырваться.

— Что вы... а-ах!

Её реакция была ожидаемой. Разве в её жизни были мужчины, которые касались бы её так? Испуганная Элизе извивалась, но он не отпускал, и от этого лишь распространялась пронзительная боль.

— П-прекратите!.. Б-больно...

Её реакция лишь подтвердила то, что Реджет и так знал. Элизе не была знакома с мужчинами. Вернее, совсем ничего не знала.

А значит, то, как он исследует её тело, станет для неё эталоном.

Единственным и... ярким.

Странное возбуждение пробежало по затылку. Реджет отпустил её и бросил на неё взгляд.

— Не должно быть больно.

— ?..

— Я прилагаю не больше силы, чем обычно.

— Тогда почему...

— Это место у вас слишком чувствительно.

Он давно уже выяснил, с какой силой можно сжимать её, не оставляя следов. Реджет дразняще щёлкнул пальцем.

Элизе, словно ненавидя это не меньше, чем укусы, забилась, толкая его запястье. Он, конечно, даже не шелохнулся.

— Это не боль, а удовольствие. Вы скоро это почувствуете.

Вместо резкой стимуляции лучше медленно и постепенно разогревать её. Чтобы не поранить, он решил сначала полностью обнажить её и изучить каждую деталь.

Какие места чувствительны, а какие ей нравятся. Как она реагирует и какие изменения происходят — всё.

Элизе отчаянно опустила голову, чтобы не встречаться с его мутнеющим взглядом. Иррациональное наслаждение и первобытный страх боролись в ней.

«Нет. Надо терпеть».

Элизе пыталась думать о другом. Андрей. Арган. Герцог Беллатор и Баннон. Её народ.

Но когда сорочка окончательно соскользнула на пол, собраться с мыслями стало невозможно.

Голубые глаза принялись осматривать её, словно облизывая. Всё её тело было полностью в его власти.

Когда осмотр закончится, её съедят.

Реджет погладил её одеревеневшую от напряжения шею и лизнул ароматную кожу. Его руки, как прутья клетки, окружили её. Будто она была зверем, которого лижут в заточении.

Её аромат в воздухе становился гуще.

Возможно, проблема была в этом цветочном запахе. Увидев оставленные им красные следы, Реджет почувствовал, как что-то в нём рвётся.

Будет ли её тело на вкус и запах одинаково повсюду?

— Я... не мылась...

— Неважно.

Когда он резко прижался к ней, на животе Элизе пробежала дрожь. Она невольно прикусила губу. Это был лишь второй раз, когда она так явно чувствовала его. Даже сейчас от его внушительного присутствия у неё ёкнуло в спине.

«Он не отступит».

От неё всё ещё пахло кровью.

Реджет поймал её смыкающиеся ноги и зафиксировал их. Сдерживая силу, он всё же напрягся до посинения вен.

— Элизе.

— М-м...

— Элизе. Посмотрите на меня.

Она с трудом открыла глаза. Слёзы скатились по вискам. Реджет всегда был слаб перед её плачем.

Но теперь даже жалость была поглощена инстинктом, и её слёзы лишь разжигали его. Желание заставить её плакать ещё сильнее пугающе росло.

Когда он слегка пошевелился, Элизе беспокойно замотала головой. Странно. Место, где они соприкасались, стало каким-то липким.

— Реджет. Я... что-то... а-ах, м-м...

Что-то стремительно нарастало.

Реджет поймал её руки, судорожно цепляющиеся за его плечи, переплел пальцы и прижал к кровати. Он хотел увидеть определённое выражение на её лице.

Не понимающая, что происходит, Элизе вдруг широко раскрыла глаза.

— А-ах!

Её тонкая талия выгнулась.

Глава 75

Элизе начала всхлипывать.

— Просто... быстрее...

— Если так, ты порвёшься.

— Ничего! А-а, только не так...

— Какое уж тут «ничего».

Хочет поскорее покончить с этим? Не выйдет. У Реджета и в мыслях не было провести эту ночь, словно туша пожар.

Её реакции было недостаточно. Элизе казалась слишком хрупкой по сравнению с ним. Как он не раз предупреждал, чтобы не пролить кровь в постели, ей нужно расслабиться ещё больше. И телом, и душой.

Чтобы она не могла думать ни о чём, кроме него.

Прижатая к кровати силой, Элизе не могла ни сопротивляться, ни сдаваться, лишь судорожно всхлипывала. Ощущение было незнакомым, такого она никогда не испытывала. Боли не было, но странное чувство постепенно затмевало разум.

— Издай звук, — прошептал мужчина, целуя её в щёку.

Элизе скривилась, плотно сжав губы. Она только что поняла: если подчинится его приказу и закричит, это лишь подстегнёт его возбуждение.

Реджет усмехнулся, заметив её сопротивление.

— Упрямая.

— А-а-ах, м-м...

— Со мной такие штучки не пройдут, Элизе.

В какой-то момент Элизе резко вдохнула. Перед глазами будто сверкнула молния. Она запрокинула голову и обмякла в объятиях Реджета.

Всё её тело дрожало, будто в конвульсиях. Когда её приподнятые бёдра наконец упали обратно на простыни, Элизе осознала, что издаёт странные звуки.

— А-а?..

Она растерянно моргнула влажными глазами. Взглянув вверх, она увидела довольную улыбку на лице мужчины.

Его взгляд скользнул вниз, к её пупку. Только теперь Элизе осознала, в каком положении находится. Невероятное зрелище: она корчится под мужчиной, издавая похотливые звуки.

Первый в жизни оргазм стал настоящим шоком.

— Т-только что...

— Ты хорошо справилась, — прошептал Реджет, стирая слёзы с её покрасневших век.

Элизе не понимала, что он имел в виду.

— Твоё выражение лица. И эта реакция.

— ?..

— Если скажешь, что никогда об этом не мечтала, соврёшь.

Его насыщенный голубой взгляд задержался на том месте, которое он только что растерзал. Хотя взгляд не мог передать осязание, ей казалось, что там щекотно. Было невыносимо стыдно показывать ему себя в таком виде.

— Н-не смотри... — в конце концов Элизе закрыла лицо руками.

Она никогда не представляла себе такого в их отношениях. Что, если она сойдёт с ума?

Как раз в тот момент, когда её подавленный страх снова поднялся, Реджет, растиравший её влажные пальцы, нахмурился.

В его ушах раздался тяжёлый звук падающей цепи.

Чёрт возьми. Реджет сглотнул накатившее раздражение. Невидимая сила снова пыталась его остановить.

Сопротивление было не таким сильным, как раньше, но всё равно раздражало. Похоже, это проклятие срабатывало при определённых условиях.

Одного взгляда на напуганные глаза Элизе было достаточно, чтобы понять причину.

«Когда она боится».

Он понимал её, но сейчас и сам был на пределе.

Реджет притянул дрожащую Элизе к себе и поцеловал её в круглый лоб. Ему не терпелось успокоить её и сделать всё по-своему.

— В чём дело? Раньше ты так настаивала.

— Я н-не знала, не знала!

— Хочешь сказать, не знала, что твой муж — драконорождённый?

— Нет, не это...

— Тогда что?

Элизе всхлипнула.

— Ощ-ощущения странные... Я думала, будет только больно.

— ...

— Это так... так стыдно...

Более того, Реджет был ещё не полностью раздет. Только она была в таком неприглядном виде. Элизе отчаянно ухватилась за его рукав. В ответ он рассмеялся, будто подул ветер.

— А... понятно.

Элизе боялась не его. Она боялась всего, что с ним происходило, потому что никогда раньше такого не испытывала.

Она всё так чутко и красиво чувствовала, но сама этого не понимала. Как только он это осознал, его шея и затылок загорелись.

Элизе никогда по-настоящему его не боялась. Она была женщиной, которая находила утешение в том, что самый опасный мужчина в мире был на её стороне.

Даже когда он поглощал её, она его не боялась... Может ли быть кто-то более очаровательный?

Стиснув зубы, он несколько раз её погладил, и проклятие ослабло. Пока Элизе слегка расслаблялась, Реджет скрестил руки и сбросил рубашку.

Её золотистые глаза, всё ещё дрожащие от волнения, слегка расширились. Она впервые видела его обнажённым.

Элизе растерянно осмотрела его. Его мускулы были настолько плотными и точными, что казались ненастоящими. Даже самые прекрасные скульптуры не могли с ними сравниться.

— Удовлетворила любопытство?

Услышав его голос с непонятной усмешкой, Элизе очнулась. Его твёрдый торс, будто высеченный из камня и раскрашенный, навис над ней.

Реджет погладил её соблазнительное тело, похожее на спелый плод, и тихо прошептал:

— Расслабься.

— Ч-что?

Дальнейших предупреждений не последовало. Реджет вошёл в неё по уже проложенному пути. Медленно. Его разум понимал, но тело торопилось.

— !..

Элизе не могла издать ни звука, только глотала воздух. С опозданием она всхлипнула и ударила его в грудь.

— Хватит, хватит! Больно!..

— Тссс.

Первый раз всегда такой. Реджет насильно наполнил её тело теплом. Элизе, всё ещё напряжённая, с трудом перевела дыхание от жара, разливающегося по её мышцам.

— Элизе.

Реджет взял её за подбородок и повернул к себе.

— Назови моё имя.

— Реджет, а-а-ах...

— Всё будет хорошо. В этом нет ничего странного или страшного.

Она не осознавала, какое у неё сейчас выражение лица. У него не было времени ждать её ответа. Реджет резко двинулся вперёд. Грубый стон и крик слились воедино.

По затылку пробежали мурашки, и острое удовольствие ударило в макушку. Реджет стиснул зубы. Чёрт возьми, это было невероятно.

Как он терпел три месяца, имея такое тело перед собой? Его затрясло от вида женщины, дрожащей от боли, принимающей его.

Искажённое от страдания лицо, золотистые глаза, затуманенные слезами, полуоткрытые алые губы. Горячее дыхание и тонкие стоны... Она выглядела, как героиня эротического романа. Реджет даже не мог представить Элизабет в таком виде.

— Хах...

Он издал звук, похожий на смешок.

В этот момент Элизе была не неприкосновенной богиней или святой, а просто его женой. Женщиной, которую бог столкнул с небес прямо в его объятия. Стены, которые он так тщательно возводил, рухнули, а садистское желание покорять парализовало разум.

В этот момент его осенило.

Он никогда не сможет отказаться от этого удовольствия.

Реджет стёр слёзы с её щеки большим пальцем и снова двинулся. Вернее, врезался.

— А-а!

Напрасно он вытирал слёзы — новые потёки пересекли её бледные щёки. Чем яростнее были его движения, тем сильнее тряслось её тело.

— Реджет, помедленнее, а-ах, а-а-ах... хватит...

— Если остановлюсь сейчас, всё будет напрасно.

— Просто закончи...

— Разве не обидно не получить то, чего ты хочешь?

Его голос, полный возбуждения, прозвучал у неё в ушах. Элизе расплакалась, поняв, что мужчина, держащий её, потерял рассудок не меньше её. Прекрасный? Скорее чудовищный.

Но произошло нечто странное. В какой-то момент между рыданиями стали прорываться постыдные звуки.

— М-м-м, а-ах, а-а...

Реджет легко заметил, что она корчится уже не от боли. Её тело было слишком чувствительным, реагируя бурно на малейшее движение. Её прекрасный голос сводил его с ума. Это она сводила его с ума, без сомнений.

Реджет стал двигаться ещё грубее, без сдерживания. Самое сокровенное и чистое место Элизабет. Запретная зона, куда никто, кроме него, не мог войти. Он проникал глубже.

Наконец Элизе вскрикнула. Терпение было бесполезно. Из груди Реджета вырвался дикий стон.

— !..

Перед глазами Элизе всё побелело, а в голове опустело. Её спина выгнулась, а пальцы ног скрючились. Ощущение, которое она не могла описать словами, подняло её на невероятную высоту.

Но он не остановился. Второй оргазм настиг её мгновенно, и Элизе полностью погрузилась в незнакомые ощущения.

— А-а-ах!

Возможно, на мгновение она потеряла сознание.

В моменты, когда зрение то темнело, то возвращалось, она услышала голос Андрея.

— Я больше не могу достучаться до тебя. Мне нужно найти тебя сейчас же.

Голос то появлялся, то исчезал, будто мигающий свет.

— Ждать до осени... Герцогу Беллатору... Баннону нужно отправить почтовую птицу... На север, к реке Тене, разведывательный отряд...

Даже задыхаясь, она почувствовала тоску по родному голосу. В тот же момент Реджет, сдерживавший дыхание, прижался лбом к её лбу. Было ясно, что он тоже на грани.

Только тогда реальность накрыла Элизе, как прилив. Она наконец получила от него то, чего хотела.

И теперь перешла реку, из которой не было возврата.

В голове звучал голос брата, а руками она обнимала шею человека, который был почти что врагом...

Разум кричал остановиться, но тело отчаянно жаждало быть ближе к нему.

В здравом уме она бы так не поступила.

Глава 76

С чего и как всё пошло наперекосяк? Может, проблема в том, что я ухватилась за тебя, как за спасательный круг?

В тот момент, когда острое наслаждение наконец отступило, Элизе, изо всех сил обнимавшая Реджета, рухнула на простыни, словно обессиленная. Какое-то время в спальне слышалось только их прерывистое дыхание.

Первым открыл глаза и осмотрел партнёршу Реджет. В воздухе витал слабый запах крови.

Он опустил взгляд. На белой простыне виднелись кровавые пятна. На его лбу появилась лёгкая складка.

С одной стороны, он почувствовал облегчение, не обнаружив видимых ран, но, с другой, тело, ещё не успев остыть, снова разгорячилось от запаха крови. Даже этот аромат его жена умудрялась превращать в нечто пьянящее.

— Элизе.

Она с трудом приподняла веки. Её золотистые глаза, всё ещё мутные от пережитого наслаждения, устремились на него. Реджет погладил её по подбородку и тихо спросил:

— Вам больно?

— Н-нет, вроде бы... странно...

— Что именно?

— Всё... всё...

Элизе, отвечавшая рассеянно, вдруг скривила лицо. Из уголков её глаз потекли слёзы.

— Всё странно...

Реджет инстинктивно понял, что дело не в его грубости.

В золотистых глазах читалось чувство вины. Будто она совершила нечто непростительное.

Элизе отвернулась и крепко зажмурилась. В то время как его тело, не удовлетворив и половины желания, всё ещё пылало, в голове у Реджета стремительно холодело.

...

Ему это не нравилось. Между ними не могло быть ничего запретного. Он бесчисленное количество раз предупреждал её, и, несмотря на это, продолжать хотела именно она.

Так было всего несколько дней назад. Нет, даже сегодня днём.

«Надо было не ждать до ночи».

Промежуток времени от полудня до настоящего момента, не превышавший и суток, вызывал у Реджета беспокойство. Чувство удовлетворения рассеялось, как дым, оставив после себя лишь нетерпение.

Нужно заполнить её ещё больше.

Вместо того чтобы отстраниться, Реджет погрузился в неё глубже. Она в испуге оттолкнула его за плечи.

— Реджет. Всё уже... кончилось, разве не... а-ах, больно...

Но её тело, ставшее гораздо податливее, чем в первый раз, говорило об обратном. Реджет усмехнулся.

— Вам следовало сказать это раньше.

— Что... что?

— Тогда я бы сделал вид, что поверил этой очевидной лжи.

Только сейчас Элизе осознала свою ошибку. Ей не стоило честно отвечать, когда он спросил, больно ли ей. Но время было упущено, и она снова оказалась в его власти.

Слишком сильные ощущения. Всё, что она чувствовала, было чрезмерным.

В какой-то момент боль полностью исчезла. Её учащённое дыхание становилось всё горячее и слаще. Реджет насильно раздвинул её губы пальцем.

— Ещё немного, Элизе. Смотрите на меня.

— Х-ха... д-до каких... пор...

— Ещё один раз.

Сам не зная зачем, он произнёс эти слова. С того момента, как обнаружил на её теле следы другого, всякое желание уступать и подстраиваться под неё улетучилось.

— Только один раз.

Да, это... То, что он чувствовал сейчас, определённо не было лишь животным желанием. Реджет был уверен, что никогда ещё не был так трезв.

С абсолютно ясным и холодным рассудком он овладевал своей женой. Женщиной, которая, будь богиня воплощена в человеческом облике, несомненно, имела бы такое же лицо. Принцессой, которая, сколько бы он ни задирал голову, оставалась недосягаемой, пока он не стащил её на самое дно и не уложил под себя.

Было ли в его жизни что-то более ценное?

Он отчётливо осознавал все печальные последствия этого поступка, но твёрдое решение поставить на всём её теле свою метку полностью овладело им.

И потому Реджет вёл себя более импульсивно и нерационально, чем когда-либо прежде. Он считал себя хладнокровным, но на самом деле безрассудно поддался зову инстинктов.

Элизе, сдерживая рыдания, протянула к нему руки. В этом жалком жесте, умоляющем обнять её, Реджет с радостью наклонился. Она изо всех сил прижалась к нему, не понимая, что бросается в объятия зверя, который её поглотит.

Почувствовав, как её ногти впиваются в его плечи, Реджет усмехнулся от переполнявшего его удовлетворения. Жалкая и прекрасная Элизабет. Благословение Гранделя, которое, как говорили, искали все жители Аргана, теперь безоговорочно принадлежало ему.

Итак, Реджет наконец завладел ею.

10. Искажённые желания

Ворон Гейлуса.

Так называли Реджета Кирстана до того, как у него появилось имя.

Гейлус — так звали владельца третьесортной гладиаторской арены, где он провёл детство. Это также была фамилия супружеской пары, управлявшей ареной.

Именно муж обнаружил в покосившейся лачуге на окраине города мёртвую женщину и прижавшегося к ней только что родившегося драконорождённого.

— Чёрт, невезение.

Мужчина поспешно залез в карман и вытащил первое, что попалось под руку. На его пальце болталась верёвка с блестящим золотым крестиком.

— Господь над всем сущим, помоги этому жалкому созданию прожить ещё один день...

Он покачал крестиком, бормоча молитву. Так он просил у Бога милости и защиты при встрече с опасными существами вроде драконорождённых или монстров. Несмотря на жестокий нрав, он всё же имел веру, видимо, не желая после смерти отправиться в ад.

Но, пятясь назад с крестиком в руке, мужчина вскоре почувствовал неладное.

— Хм... Что-то не так.

Найденный Гейлусом детёныш не проявлял агрессии, как другие драконорождённые, и не бросался в атаку без разбора. Он просто сидел недвижимо, словно чучело, уставившись на тело мёртвой женщины.

Гейлус с интересом разглядывал малыша.

Только что родившиеся драконорождённые, не умея контролировать магическую энергию, обычно больше напоминают зверей, чем людей. И это существо, сидевшее рядом с разлагающимся трупом матери, тоже сложно было назвать человеческим младенцем. Маленькое и совершенно чёрное, оно скорее походило на ворона, покрытого не перьями, а твёрдой чешуёй.

Гейлус для пробы накинул на его голову петлю из колючей лозы. Он дёрнул, слегка перекрыв дыхание, но никакой реакции не последовало, и малыш просто позволил себя тащить.

— Что за? Мёртвый, что ли?

Но стоило ему бросить смокву из кармана, как последовала мгновенная реакция. Драконорождённый проглотил плод быстрее, чем моргнул глазом.

Подняв голову, он вытер сок вокруг рта.

Глаза, синие, как море, уставились на человека, который его потревожил.

Он был похож на мёртвую мать, но от него не пахло гнилью, и чёрная липкая кровь не покрывала его тело. Это был первый чужой, которого он увидел.

Почувствовав на себе пристальный взгляд, Гейлус восхищённо ахнул.

— О-хо. Похоже, я нашёл не просто товар. Обычные драконорождённые не умеют так разглядывать.

Вскоре взгляд малыша переключился на болтающийся на поясе крестик. Поддельный кристалл на дешёвом кресте сверкал на солнце.

Голубые, как бусины, глаза беспорядочно следили за движением крестика. Сообразительный Гейлус швырнул его малышу, прежде чем тот бросился за ним.

— На, держи. Подарок в честь первой встречи.

...

— Хочешь ещё? Тогда пошли со мной.

Гейлус дёрнул за лозу. Малыш, заворожённо разглядывавший крестик, позволил увести себя. Загипнотизированный, он сделал первый шаг, затем второй. Впервые вышел на солнечный свет, следуя за человеком, который первым нашёл его и дал ему блестящую вещь.

Желанный предмет. Желанный человек.

Он хотел обладать ими.

Гейлус хихикнул и потрепал его по голове.

— Умный, да? Узнаёт хозяина. Ну что ж, ворон. Если хочешь что-то получить, веди себя хорошо перед господином. Послушно и вежливо.

...

— Будешь хорошим — получишь, что захочешь.

Как потом вспоминал Реджет, в тот день он впервые ощутил одновременно и покорность, и жадность.

⋆★⋆

В носу запахло резким травяным ароматом.

Элизе внезапно очнулась от тяжёлого сна, потревоженная едким запахом. Она его уже где-то чувствовала. С трудом приподняв тяжёлые веки, она моргнула.

Окружающее её тело было горячим. Элизе буквально уткнулась в обнажённую грудь мужчины. Судя по тому, что она сидела, вероятно, на его бёдрах.

Её тело, тяжёлое, как промокшая вата, не слушалось, будто пригвождённое к столбу. Осознав это, она заплакала.

Неужели это... не переходит все границы?

«Даже если он драконорождённый. Даже если не человек...»

Элизе всхлипнула и повернула голову. Сквозь щели в плотных шторах пробивался слабый рассветный свет. Или, может быть, это были сумерки. Она совершенно потеряла счёт времени.

Но прошло уже как минимум полдня, а она не помнила ни одного момента, когда бы он от неё отстранился...

Не зная, что делать, она заёрзала, и большая рука легла ей на поясницу.

— Ещё нет.

Только сейчас Элизе поняла, что он тоже не спит. Реджет слегка надавил, не давая ей отстраниться.

— Останься так ещё немного.

Его низкий голос звучал хрипло.

Глава 77

Элизе невольно уткнулась лицом в его грудь. Горьковатый аромат трав в воздухе почти полностью перебивал его естественный запах.

Реджет подхватил её подбородок кончиками пальцев. Повинуясь настойчивому, но не грубому движению, Элизе подняла голову. Мужчина, полулежащий на кровати, молча смотрел на неё.

Щёки Элизе медленно заалели, пока она смотрела на него.

«Такого... я ещё не видела».

Его голубые глаза, обычно холодные, как застывшее озеро, и полные решимости, сейчас светились усталостью. Чёрные волосы, которые он всегда зачёсывал назад, открывая лицо, теперь наполовину рассыпались по лбу.

Похоже, это его раздражало — Реджет небрежно провёл рукой по волосам, откидывая их назад. Но несколько прядей снова упали на брови.

Элизе впервые видела его настолько растрёпанным. Возможно, поэтому даже сейчас, когда страсть между ними уже поутихла, он казался не тем человеком, которого она знала. Не ледяной скалой, а пожирающим пламенем, ослепительной молнией.

И, возможно, подумала Элизе, именно этот, неприкрытый облик был ближе к истинной сути Реджета Кирстана.

Не отводя от неё взгляда, Реджет повернул голову и выпустил оставшийся во рту дым. Это и был источник горьковатого травяного аромата.

— Лечебное курение.

Когда Элизе уставилась на сигарету, Реджет наклонился и слегка коснулся губами её переносицы.

— Безвредное. Хотите попробовать?

Она колебалась, но затем кивнула. На самом деле, Элизе уже пробовала нечто подобное.

В те времена, когда она не могла проглотить даже лекарство, не говоря уже о еде, Андрей как-то раздобыл для неё нечто похожее. Где-то далеко на западе от Гранделя, на одном из островов, лекарственные травы заворачивали в большие листья, поджигали и курили.

Элизе взяла в рот кончик сигареты, которую протянул Реджет. С первой же затяжкой она узнала вкус.

«А, маковоцвет...»

Среди горьких трав был знакомый аромат. Маковоцвет — разновидность травы, известной своими успокаивающими свойствами.

Элизе тоже когда-то часто принимала его, но если не соблюдать точную дозировку, он приносил больше вреда, чем пользы. В пятнадцать лет, когда она мечтала поскорее покончить с жизнью, она глотала его пригоршнями. Потом полгода не могла выйти из спальни, пока из неё выводили яд.

Эффект наступил быстро. Напряжённые нервы наконец расслабились.

Зная, что передозировка ядовита, Элизе всё же сделала ещё несколько затяжек. Ей нужно было успокоить сжавшуюся грудь.

Реджет одобрительно погладил её по затылку. Его движения были на удивление нежными — трудно было поверить, что всего несколько часов назад этот же мужчина безжалостно терзал её.

Противоречиво. Всё в нём было противоречиво.

Элизе смотрела на него дрожащим взглядом.

«Какой же из них настоящий?»

Тот молчаливый, благородный рыцарь, каким он представал перед ней? Или, как говорила Зеновия Ириэн, воронья натура, не успокаивающаяся, пока не завладеет всем блестящим и редким? Жестокий маньяк, каким его называли в народе? Императорский пёс?

Или зверь, что всю прошлую ночь безжалостно терзал её?

Сложный человек. Реджет Кирстан всегда был таким. Но почему же её собственное сердце не могло успокоиться и продолжало метаться?

«Я что... злюсь на тебя?»

Да, такое чувство тоже было. Но не потому, что он обращался с ней грубо. Сначала она обижалась и злилась, что он не сказал ей ни слова о новостях с юга Гранделя.

Но сейчас, глядя ему в глаза, она не чувствовала ни капли горечи. Их отношения изначально не строились на доверии и верности, так что и предательства как такового не было.

Элизе долго разглядывала его красивое, словно изваянное, лицо.

Она просто молча смотрела, а Реджет лишь несколько раз затянулся, не задавая вопросов. Лишь однажды он усмехнулся и ткнул её в левую щёку, словно спрашивая, чего это она уставилась.

Эта улыбка тоже была необычной. Его взгляд смягчился, будто он смотрел на кого-то бесконечно дорогого.

...Как ни крути, а ненавидеть его не получалось. Элизе опустила глаза, чувствуя, как горят уши.

«После всего, что ты со мной сделал, и всё равно не могу ненавидеть».

Может, это действие лечебного курения? Хотя, когда он вообще показывал себя с благородной стороны?

Просто было немного грустно. И как-то пусто.

«Если бы ты обнял меня чуть раньше...»

До того, как Зеновия Ириэн приехала в Лотье, до того, как та своим коварным языком соблазнила её и вселила в неё несбыточные надежды — если бы они стали близки раньше, всё могло бы сложиться иначе. Возможно, она не поддалась бы так легко влиянию Зеновии.

Но прошлого не вернёшь.

Элизе снова убедилась, что их связывает только контракт, и никаких других чувств между ними быть не должно. И это мнение оставалось неизменным.

От этой мысли становилось больно и грустно. Даже сейчас, когда они были ближе, чем кто-либо в этом мире, они оставались чужими. И должны были оставаться. Нельзя было допустить, чтобы между ними встало что-то вроде любви.

Может, это просто мимолётная привязанность? Маленькое чувство, выросшее на почве благодарности и спокойствия.

Ресницы Элизе дрогнули, затем опустились.

«Но даже если это всего лишь...»

Когда придёт время расстаться с тобой, мне будет очень больно.

Но в тот же момент Реджет, словно назло, прервал её размышления.

— Элизе.

— ?..

— Когда вы о чём-то другом думаете, это сразу видно.

Придавив пальцем тлеющий кончик, Реджет потушил сигарету и отбросил её в сторону. Улыбка, игравшая на его губах, бесследно исчезла.

Нахмурившись, он стиснул челюсти и пробормотал:

— Каждый раз, когда я вижу такое выражение лица...

— Р-Реджет...

— Я снова понимаю, что это мне совсем не нравится.

Элизе вскрикнула, когда её резко перевернули. Тонкие серебристые пряди рассыпались по простыне, пока мужчина снова прижал её к кровати.

— Ты же сказал, что в последний раз!..

Её почти вопль так и не был закончен.

⋆★⋆

Дверь в спальню оставалась наглухо запертой до позднего вечера следующего дня, когда наконец поступил приказ великого герцога впустить слуг.

Пока те спешно наполняли ванну горячей водой, полог кровати оставался плотно задернутым. Но скрыть тяжёлую атмосферу, витавшую в комнате, было невозможно.

Иветса украдкой заглядывала в щель между пологами. Оттуда доносилось лишь редкое шуршание, но не голоса. Однако, как только ванна и лёгкая еда были готовы, последовал бесстрастный приказ удалиться.

— Если вам что-то понадобится, просто позовите...

— Пойдём, Иветса.

Госпожа Петисон сделала ей знак. Та тихо покачала головой: не стоит беспокоить хозяев, не зная их настроения.

Вскоре дверь в спальню снова плотно закрылась.

Лишь когда шаги слуг окончательно затихли внизу, полог зашевелился.

Вскоре в спальне раздалось тихое плескание воды.

⋆★⋆

Тёплые капли скатывались по бледной коже.

Реджет провёл рукой под водой, проверяя её тело. Даже во сне Элизе стонала и ёрзала.

«Немного опухло».

Хотя трудно было ожидать иного.

Он заранее знал, что так будет, поэтому не находил ситуацию серьёзной. Наверное, потому что представлял себе куда худшие последствия.

Элизе так и не пришла в себя, пока он мыл её и надевал лёгкую ночную рубашку.

— Элизе.

Осторожные попытки разбудить её лишь заставляли её хмуриться, но не просыпаться. Реджет отказался от плана накормить её и снова уложил в кровать.

После купания его запах, пропитавший её, исчез, уступив место свежему аромату цветов. Полузабытое желание снова вспыхнуло с новой силой.

Реджет раздражённо цокнул языком.

— Чёрт.

Сколько ещё лечебного курения ему придётся выкурить, чтобы не трогать её, пока та не проснётся?

Даже если исключить плотские желания из жизни, саму природу не изменишь. Драконорождённые были созданы уязвимыми к своим инстинктам. Даже вне периода Безумия, однажды сорвавшись, остановиться было почти невозможно.

Лишь благодаря своей силе воли он ещё мог себя сдерживать. Матери Элизе повезло куда меньше.

Но, по правде говоря, если бы Элизе не отвлекалась на свои мысли в его присутствии, она могла бы освободиться раньше.

Если бы не смотрела так тоскливо в окно, словно собиралась улететь.

Если бы не смотрела на него с такой грустью.

...

В груди будто лежал тяжёлый камень.

Может, если продолжать брать её, это странное чувство пройдёт?

Низменные фантазии, подпитанные тревогой, становились всё опаснее. Сначала нужно было вытянуть из Элизе всю магическую энергию.

А потом можно было неделями держать её в состоянии опьянения, пока она не начнёт думать только о нём. А если забеременеет — ещё лучше.

А дальше... кто знает.

В конце концов, плод драконорождённого питается магической энергией. А тело Элизе было пропитано чужой магией — неважно чьей. Если уж вычищать её, то почему бы не дать ребёнку высосать её?

«Так что просто роди нормально».

Реджет задумчиво гладил её худенькое тело, погружённое в размышления.

Глава 78

Стоит ей только родить ребенка, и под этим предлогом можно будет удерживать её в Лотье всю жизнь. Это также позволит полностью избавиться от назойливого вмешательства императора, так что причин колебаться не было.

Однако была одна проблема. Элизе теперь вряд ли захочет беременеть снова.

Даже во время соития её лицо искажалось от отчаяния — вряд ли она обрадуется ребёнку. Хотя поначалу это была её собственная инициатива, теперь всё изменилось.

Но разве её мнение так уж важно? Она сама упустила момент.

«Ха».

Реджет не смог сдержать усмешку. То, что он вообще зациклился на таких мыслях, явно свидетельствовало о его невменяемости.

«А... или нет?»

Наоборот. Скорее, это было возвращением к здравому рассудку.

Сейчас он был тем самым, кого всю жизнь презирал. Существом хуже зверя, одержимым лишь инстинктами. Драконорождённым, не способным обуздать свою жажду, близкую к безумию, алчущим всего, что казалось ему ценным.

В конце концов, он неизбежно вернулся к прежнему состоянию. И всё из-за этой женщины, с такой пугающей лёгкостью.

Но чувствовал он себя при этом не так уж плохо.

Реджет наклонился к спящей женщине, вдыхая её дыхание, касающееся её ноздрей. Даже между сомкнутых губ ощущался сладкий аромат.

Несомненно, он был околдован. Он уже собирался поцеловать её, но вдруг замер.

«...»

Несмотря на то, что он довёл её до предела, Реджет колебался перед её губами. Противоречивые чувства на мгновение сбили его с толку.

Впервые он поцеловал Элизе в часовне императорского дворца. Возможно, потому что это происходило во время венчальной мессы перед лицом Бога, её губы казались ему последним святилищем, которое он не смел осквернять.

Но имело ли это теперь какой-то смысл, когда он уже покрыл её своими следами?

Грань была перейдена давно. Отступать было некуда. И он не собирался отказываться от этого блаженного удовлетворения, которое дарило ему её тело.

Если Элизе не хочет его, он заставит её хотеть. Это было так же просто, как вернуться на несколько дней назад.

Тогда и это странное, необъяснимое чувство нетерпения исчезнет без следа.

Реджет без сопротивления поддался искушению. Сомкнувшиеся наконец губы были сладки, как первый в жизни плод.

⋆★⋆

«Нужно взять себя в руки».

Элизе смогла наконец собраться с мыслями лишь спустя трое суток.

«Нельзя показывать слабость...».

Все эти три дня она только и делала, что плакала, стонала, проваливалась в тяжёлый сон и, проснувшись, снова плакала. Неудивительно — она почти не покидала постель, кроме как чтобы добраться до ванны в объятиях Реджета или ненадолго сесть на диван, с трудом проглатывая то, что он ей вкладывал.

Даже в ванне и на диване он не оставлял её в покое.

Реджет приручил её с пугающей лёгкостью. Заметив, что её мысли блуждают где-то далеко, он начинал двигаться резче, а когда она обессиленно обмякала в его руках, его движения вновь становились нежными.

Несколько раз он целовал её в щёку и в волосы. Когда его руки обнимали её так, словно она была самым драгоценным существом на свете, Элизе хотелось только плакать.

Но грусть и опустошённость быстро проходили.

Когда Реджет заполнял её, острая боль и наслаждение, затмевающее её разум, накатывали одновременно. Уносимые этим вихрем, она вскоре забывала обо всём. Теперь одного его взгляда было достаточно, чтобы у неё помутилось в глазах, а сердце забилось чаще.

Когда его пульс отдавался в её теле, как барабанная дробь, исчезали и печаль, и обида, оставались лишь инстинкты. Как бы она ни пыталась вырваться, в конце концов она сама изо всех сил прижималась к нему.

«Нет».

Эти чувства нельзя было позволить разрастись. Даже захлёбываясь в волнах телесного наслаждения, Элизе изо всех сил старалась запереть своё сердце.

Но, видимо, он чувствовал это. Стоило ей зажмуриться или ослабить объятия, как Реджет тут же замечал и притягивал её к себе.

Сначала она думала, что это случайность. Что когда она едва приходила в себя после адского блаженства, он снова приникал к её телу. Что её слабые попытки сопротивления и погружение обратно в пучину были просто частью соития.

Но после трёх дней повторений стало ясно — это было намеренно. Реджет не давал Элизе опомниться.

«Может, он знает, что я говорила с Зеновией?»

Возможно, он догадался о её решении и пытался заранее отрезать пути к бегству.

Почему? Потому что не хочет её отпускать?

Как сказала бы Зеновия, она — лучший трофей, который у него когда-либо был? Какой бы ни была причина, он всем своим существом давал понять, что не позволит ей сбежать.

И, кажется, наказывал её за попытки отстраниться.

Вот почему он был так настойчив и жесток. Реджет не стеснялся прикасаться к самым сокровенным уголкам её тела.

Однажды он перевернул её на живот, и Элизе, даже не видя себя, сгорала от стыда.

Кроме того, ощущение чего-то стекающего по её спине сводило её с ума.

Когда мурашки пробежали до самого затылка, острые клыки впились ей в шею.

«А-а!»

Её трясущееся зрение раз за разом застилало белым. Когда её дрожащие руки подкосились, Реджет резко притянул её к себе.

Даже когда она была полностью измотана, он не останавливался. Разве что покусывал мочку уха или целовал щёку.

«Ху-у, Элизе».

Каждый раз его сдержанное дыхание и редкие стоны обжигали её уши. В нём не осталось и следа от обычной холодности и безразличия — казалось, он был полностью поглощён тем, чтобы оставить на ней свои следы. А от его жара и она теряла рассудок.

«Ре...джет».

Реджет оторвался от нового синяка на её плече. Элизе с трудом выдавила из себя:

«Я хочу... видеть ваше лицо».

Казалось, он сам не осознавал этого, но у него явно было какое-то желание.

Иногда, даже держа Элизе в объятиях, Реджет смотрел раздражённо. Что-то внутри него оставалось неудовлетворённым.

«Иди сюда».

Реджет тут же поднял её. Элизе, сидя у него на коленях спиной к нему, пыталась отдышаться.

Что сказать? От страха, что он снова начнёт двигаться резко, у неё пересохло во рту.

Слова, которые успокоят его, сделают снисходительнее к ней. Элизе вдруг вспомнила об изначальной цели всего этого.

«Когда... у нас будет ребёнок?»

Как только она неуверенно пробормотала это, она поняла, что попала в точку. В глазах Реджета мелькнул необычный блеск.

Не тот, что от пылающей страсти. Словно пустота внутри него неожиданно заполнилась, и он, слегка ошарашенный, после паузы медленно переспросил:

«Вы хотите его?»

«М-м. Да, да».

«Уже?»

Что он имел в виду? Но Элизе лихорадочно закивала. Раз она знала ответ, не было смысла тянуть.

«Да, уже...».

Сейчас она просто хотела вырваться из этого жестокого наслаждения, готового раздавить её. Нужно было остановить его, пока он полностью не захватил её.

Если это продлится ещё несколько дней, она действительно всё забудет. Может, станет развратной женщиной, забывшей о семье и родине, одержимой этим мужчиной.

В страхе, что к осени она окончательно приручится и не сможет уйти, Элизе сама надела на себя кандалы, вымолвив:

«Я хочу... вашего ребёнка... А-а!»

Слова, которые когда-то были правдой, а теперь, возможно, уже нет. Которые, возможно, скоро станут ложью.

Может ли быть большее противоречие? Горячая ладонь легла на её напряжённый живот. В его дыхании у её уха слышалась радость.

«Наш».

«М-м, да!»

«"Наш" ребёнок, Элизе».

Прежде чем она осознала эти слова, врезавшиеся в её сознание, её накрыло новой волной. Перед глазами снова поплыло белое.

Какой это был раз? Она действительно достигла предела.

Чувствуя горячее дыхание на своей шее, Элизе провалилась в темноту.

⋆★⋆

Неизвестно, помог ли выбранный Элизе метод. После того дня Реджет ненадолго оставил её в покое, но по другой причине. У неё начались месячные.

Они и раньше были нерегулярными. Иногда она даже не замечала, как проходили дни, пока не появлялись кровяные пятна, а иногда они и вовсе пропускали месяц.

После побега из Аргана из-за стресса они долго не приходили, но начались почти сразу по прибытии в Лотье. Однако в этот раз всё было иначе.

Очнувшись от колющей боли в животе, она обнаружила, что истекает кровью. Реджет, естественно, запаниковал.

«Почему опять кровь, нужно проверить...»

«Э-это!..»

Он уже собирался раздвинуть её ноги, но, услышав, как она бормочет о месячных, остановился в замешательстве.

Однако вскоре его лоб снова нахмурился — но уже по другой причине.

«Месячные...»

Ему это явно не нравилось.

Сквозь туман в голове от боли, будто кто-то колол её живот иголками, Элизе поняла, что это её последний шанс. Слёзы текли сами собой.

«У меня болит живот...».

Прижавшись к Реджету, она всхлипнула. Она молилась, чтобы выглядела как можно более жалкой и несчастной.

«Это потому что ты не останавливался».

«...»

«Я хочу отдохнуть...».

Полная чушь. Но достаточно, чтобы пробудить в нём каплю совести.

Обняв её, он тяжело вздохнул и наконец ослабил хватку.

Трёхдневному брачному обряду наконец пришёл конец.

Глава 79

Благодаря этому Элизе наконец удалось остаться одной, чтобы помыться.

— Вы должны показать мне, ваше высочество!

Иветса уперла руки в бока и округлила глаза.

— Давайте же, раздевайтесь!

— Я сама справлюсь, Иветса.

Элизе пробормотала, понизив голос. Она крепко сжимала в руках край одеяла, в которое закуталась.

— Сегодня я сама...

— Не говорите глупостей. Как это принцесса будет мыться одна, это же просто смешно!

— В детстве я мылась одна.

Иветса широко раскрыла глаза.

— Да почему? В императорском дворце Аргана не могло не хватать служанок!

— Нет, просто я сама так хотела.

В детстве, когда Элизе не могла выйти на улицу, единственным местом, куда она могла сбежать из своих покоев, была ванная. Хотя она не раз теряла сознание, подолгу лежа в горячей воде, но каждый раз отсылала служанок. Даже больному человеку нужно время побыть одному.

Когда же у неё начался переходный возраст, ей стало ещё стыднее показывать служанкам своё тело, худое, как палка, и без каких-либо женственных изменений. Конечно, после того несчастного случая, когда ей было пятнадцать, даже это время наедине с собой строго запретили.

Сейчас ей было так же неловко. Только причины были немного другими.

Иветса настаивала:

— Давайте же! Если вы будете мыться слишком долго, великий герцог отчитает меня!

В конце концов, только упомянув великого герцога, Иветса добилась своего. Элизе нерешительно отпустила одеяло, и служанка застыла с открытым ртом, увидев тело принцессы.

— Боже мой.

Её бледная, будто впитавшая лунный свет, кожа была покрыта большими и маленькими синяками. Казалось, он кусал и целовал её везде, куда только мог дотянуться — на каждом видимом участке кожи остались красные следы. Как будто всё её тело доказывало, кому она принадлежит.

— В-вот видишь, я же говорила, что сама справлюсь.

Элизе, покрасневшая от мочек ушей до щёк, поспешила спрятаться за ванной. Она взяла в руки гладкий камень для массажа и опустила голову.

— Я сама. Пожалуйста.

Ноющий низ живота был не единственной проблемой — липкая внутренняя поверхность бёдер тоже доставляла неудобства. То, что вытекало из глубины её тела, явно не было просто менструальной кровью. Даже Иветсе она не хотела показывать эти откровенные следы. От стыда она могла и в обморок упасть.

Иветса смотрела на упрямо сгорбленную спину Элизе с выражением досады на лице. Она уже несколько раз меняла простыни и одеяло, на которых остались явные следы их страсти. Наверное, лучше не упоминать об этом.

Но всё же она не могла позволить принцессе, измученной брачной ночью, уныло мыться одной. Хотя Иветса понимала, что это крайне невежливо, она выхватила у Элизе ткань и камень.

— Если вы, обессиленная, останетесь одна в ванне, то можете упасть в обморок. Хватит упрямиться, просто закройте глаза на минутку. Я быстро вас обмою, и вы даже не успеете смутиться.

В этот раз Элизе снова проиграла. Она закрыла глаза, покраснев до кончика носа, а Иветса быстро принялась мыть её нежное тело. Её ловкие руки двигались так умело, что Элизе, которая вцепилась в себя, чтобы ни за что не показать своё тело, незаметно для себя задремала и тут же проснулась.

— Боже мой, надо попросить у госпожи Фрейи мазь...

— Это выглядит плохо?

— Ужасно. Что это вообще такое? Это же не кожная болезнь.

Даже самой Элизе было видно, что следы были серьёзными. Особенно на груди...

Казалось, он очень любил её грудь. Вспомнив, как Реджет зарывался лицом в её грудь и глубоко вдыхал её запах, Элизе почувствовала, как по щекам разливается жар.

Не только грудь, но и все места, которые он особенно долго ласкал, были покрыты следами. Особенно следы на внутренней стороне бёдер — она ни за что не хотела, чтобы их увидел кто-то ещё.

Элизе огляделась в поисках чего-нибудь, в чём можно было бы увидеть своё отражение. Маленькое зеркало, которое обычно стояло в углу ванной, исчезло.

С некоторых времён на верхних этажах зеркала пропали.

Но теперь они ей были не нужны, так что это не имело значения. Она могла рисовать магические круги на своём теле, даже не глядя.

Элизе медленно провела пальцем над сосудом с водой. Указательным пальцем она нарисовала на поверхности воды круг, а внутри него — несколько треугольников. Возникло видение, будто вода сама по себе запрыгала.

Самым сложным были непонятные символы, плотно заполнявшие пространство между фигурами. Элизе водила пальцем по поверхности воды, заставляя её рябить.

— Семешита...

Тихий шёпот, сорвавшийся с её губ, превратился в лёгкий ветерок, коснувшийся воды. По траектории её пальца протянулся свет. Теперь она могла с лёгкостью завершить магический круг, даже не прилагая усилий.

Если бы она вдохнула в него больше магической силы, сработала бы магия? Но в какой-то момент источник магии словно перекрыли, и она больше не текла.

— Может, мне тайком поговорить с лекарем, ваше высочество?

Шёпот Иветсы вывел Элизе из задумчивости. Она поспешно размазала воду рукой и переспросила:

— О чём?

— О чём? О лекарстве, которое предотвратит беременность, не нанося вреда организму.

Магический круг медленно опустился на дно и растворился, словно растаяв в воде. Пока Элизе молчала, Иветса понизила голос и продолжила:

— Полынь или зверобой можно заваривать как лёгкий чай. Говорят, они дают временный противозачаточный эффект.

— Противозачаточный...

— Если вы забеременеете, будет уже поздно. Живот растёт быстро, как же вы тогда поедете на юг?

...

— Так что, если беспокоитесь, поговорите тайком с госпожой Фрейей. Хотя вчера она вас уже осматривала, но раз у вас месячные, она сегодня снова поднимется. Если лекарь доложит великому герцогу, просто спросите, какие травы не опасны. А я тайком их достану.

— А если он узнает?

— Хм, тогда ваше высочество должны меня спасти?

Иветса улыбнулась, морща носик.

Элизе не нашлась, что ответить, и только кивнула. Затем она осознала то, чего раньше не знала.

— Вчера меня осматривали?

— Да, утром.

Элизе не помнила этого. Иветса объяснила, что, пока она была без сознания, приходила лекарь Фрейя, которая осмотрела её и сказала, что, кроме усталости, серьёзных повреждений нет.

— А, поэтому, когда я проснулась, он снова...

Элизе вздохнула, прикрыв лоб рукой. Теперь она поняла, почему её жалобы на боль не возымели никакого эффекта.

Она снова поняла, что Реджет Кирстан твёрдо решил. Элизе не знала точно, почему он, почти три месяца не переступавший черту, которую она провела, вдруг разрушил её и приблизился.

Что изменилось в его настроении?

Элизе вспомнила, как он не скрывал своего возбуждения, когда она сказала, что хочет ребёнка. Как он несколько раз подчёркивал, что зачатый ребёнок будет «их» ребёнком. ...Он серьёзно?

Элизе почувствовала необъяснимо странное чувство и потерла живот.

Она вспомнила, как он не отпускал её даже после того, как излил в неё своё семя. Сколько бы она ни умоляла, Реджет не отстранялся ни на йоту, а когда её дрожь утихала, снова целовал её кожу, будто ничего не произошло. От его настойчивости у неё просто перехватывало дыхание.

Если после окончания месячных Реджет продолжит заниматься с ней любовью, ребёнок может появиться быстрее, чем она думала. Нет, рано или поздно это точно случится.

Если оставшиеся три месяца пройдут, как эти три дня, то было бы странно, если бы она не забеременела. Конечно, если с её телом всё в порядке.

Ещё несколько дней назад это было её единственным спасением.

Но было ли это так сейчас?

«Противозачаточные...»

Пока она точно не узнает ситуацию на юге Гранделя, возможно, не будет плохо попить лёгкий травяной чай.

Но в следующее мгновение она услышала шорох за ширмой, скрывавшей ванну. Шаги, явно нарочито шумные, были ей знакомы.

Прежде чем она успела найти полотенце, сзади протянулась рука и оперлась о край ванны.

— Элизе.

Его голос звучал удивительно нежно для такого сурового мужчины. Реджет наклонился и прижал губы к её белой шее. Лёгкие поцелуи и их ощущение щекотали её.

— Реджет.

— Как ваше самочувствие?

— А, не очень!

Ответ вылетел, прежде чем она успела подумать. Голос прозвучал громче, чем она ожидала.

Реджет криво поднял бровь. Боясь, что он снова начнёт к ней прикасаться, Элизе поспешно заговорила:

— Иветса говорит, что у меня, кажется, кожная болезнь.

— Что?

Нахмурившись, Реджет обернулся к Иветсе, которая замерла у двери.

— Что ты ей наговорила?

Ошибка. Элизе поспешно потянула его за щёку, чтобы он снова посмотрел на неё.

— Иветса не важна. Я хочу, чтобы ты посмотрел на моё тело. Ты оставил следы везде, вот здесь и вот тут...

— Красиво.

Лицо Элизе снова покраснело.

— Не в этом дело. Как я в таком виде... Это же будет видно даже через одежду.

— Раз мне нравится, значит, всё в порядке. Вряд ли найдётся тот, кто посмеет на вас взглянуть.

— Да не может такого быть!..

— Если найдётся, выколоть ему глаза?

— Что?

Это было жутковатой шуткой. Наблюдая за её шоком, Реджет спокойно добавил:

— Шучу.

Совсем не похоже на шутку. Из-за этого бедная Элизе только ещё больше растерялась, а Реджет обернул её в одеяло и легко поднял на руки.

Глава 80

От тела Реджета исходил горьковатый аромат целебных трав. Похоже, пока Элизе была в ванной, он снова зажёг лечебные благовония.

Но теперь она понимала, что успокоительными средствами невозможно укротить похоть драконорожденного. Как только он усадил её на кровать, она тут же вскочила, словно неваляшка.

— Я сама могу одеться. Мне нужно надеть бельё...

— Не стоит утруждаться. Если просто посидите спокойно, я всё сделаю за вас.

— Не хочу. Зачем вам обязательно делать это лично? У нас же есть Иветса!..

Элизе крепче сжала полотенце, прикрывавшее её тело, и бросила на него насторожённый взгляд. Неужели он снова попытается прижать её к постели?

— В контракте нет пункта, что мы должны заниматься этим во время месячных. Это тоже подпадает под «непреодолимые обстоятельства», когда связь невозможна. Так что...

— Я не собираюсь вас трогать, просто хочу осмотреть и помочь одеться. Нужно ещё нанести мазь, которую дал лекарь.

— Что именно осмотреть?! Мазь я нанесу сама.

Реджет усмехнулся, глядя на Элизе, которая вела себя как раздражённый котёнок. Даже когда она задыхалась в его объятиях, она умудрялась прикрываться, а теперь, придя в себя, стала ещё упрямее. Её суженные глаза выглядели мило, но он знал, что должен сделать.

— Если вам так не нравится показывать мне тело, откуда же тогда бралась уверенность, с которой вы меня дразнили?

— Я уже сто раз говорила, что представляла себе совсем не это. Нечто настолько животное.

— А чего же вы ожидали от драконорожденного?

Элизе не нашлась что ответить. Она беспомощно позволила отнять полотенце и почти не дышала, пока Реджет наносил мазь на следы, оставшиеся на её теле.

— Вообще-то именно вы первая начали меня соблазнять. Ещё по дороге в столицу, помните? Думали, получили то, чего хотели?

— Когда я... Ах.

Выражение лица Элизе на мгновение застыло, когда она вспомнила. Он говорил о том случае у озера, когда её везли в столицу как пленницу армии Ванеллы. День, когда она обрела и отчаяние, и надежду.

Воспоминание о том, как она впервые разделась перед мужчиной по собственной воле, было слишком тяжёлым, чтобы просто покраснеть от стыда.

— Отчаяние пожирает гордость, и тогда случается такое.

— А сейчас?

— Что?

— Сейчас вы тоже отчаянно нуждаетесь во мне?

Реджет отставил мазь и пристально посмотрел на неё.

Элизе почувствовала, что ответить нужно правильно. От того, что она скажет сейчас, зависит, насколько спокойными будут ночи после окончания месячных, а возможно, и шанс выбраться из Лотье.

Она облизала губы, стараясь смешать правду с ложью.

— Я хочу этого так же сильно, как не хочу умирать.

— «Так же сильно, как не хочу умирать».

— У меня действительно больше никого нет. Вы же видели, что со мной происходит, когда вас нет рядом. Как в случае с герцогиней Ириэн.

Кстати, что случилось с Зеновией Ириэн? Только сейчас Элизе о ней вспомнила.

«Неужели умерла?»

Была ли она жива или нет — не имело большого значения. Терпеть эту женщину почти двадцать дней уже окупилось полученными сведениями о войсках Аргана, Беллатора и герцога Конрада.

Но ей было немного любопытно. Чего же на самом деле хотела от неё Зеновия Ириэн?

В ту ночь, когда она посадила Элизе в карету и увезла в крепость, женщина вела себя так, будто совсем забыла о первоначальном плане использовать её как сосуд для зачатия.

Словно вообще не замечала её присутствия напротив, Зеновия несколько раз разражалась гневными тирадами.

«Любовь, говорите? Как смешно! Я всё устроила именно так. Сделала так, чтобы ни одному мужчине нельзя было доверять!..»

Глубокие шрамы, проступившие тогда на её лице, надолго врезались в память Элизе. Неужели неразделённые чувства могут сделать человека настолько жестоким?

— Я не предлагал вам заниматься самобичеванием.

Реджет резким тоном прервал её размышления. Элизе встряхнула головой.

— Это не самобичевание, а правда. Без вас я совершенно беспомощна.

Она даже не смогла бы выбраться с верхнего этажа главной башни.

Если бы не ядовитый язык Зеновии, который без остановки терзал её, к настоящему моменту Элизе, вероятно, уже растворилась бы в Лотье и в этом мужчине, как вода впитывается в землю. За это она даже благодарна той женщине.

Так или иначе, Элизе вернулась на путь, по которому должна была идти изначально.

«Мне нужно кое-что проверить».

За последние три дня, между приступами беспамятства, ей снилось несколько отрывков снов. В помутнённом сознании явственно звучал голос Андрея.

«До осени... герцог Беллатор... Нужно отправить почтовую птицу к Баннону... К северу от реки Тене, разведгруппа...»

Герцог Беллатор. Имя герцога Конрада — Баннон. И наконец, река Тене.

Раньше ей уже снились сны, в которых Андрей приходил к ней. Но впервые ей приснилось, будто это она сама отправилась к нему.

«И предыдущие сны были слишком реалистичными для плодов воображения».

Из всего, что она услышала, проверить можно было только последнее. Река Тене. Источник жизни Ванеллы, протекающий вдоль южной границы Лотье. Великая река, берущая начало на востоке Ванеллы и несущая свои воды на запад.

Но Элизе даже не знала, как сейчас выглядел мир за стенами замка. Единственный раз она выходила наружу — на праздник в поместье с Реджетом.

Из обрывков разговоров она знала основные географические черты окрестностей Лотье, но этих сведений было слишком мало, чтобы строить планы на будущее. Нужно больше информации. А лучше — возможность самой всё увидеть.

Пока Элизе размышляла, Реджет с привычной лёгкостью помогал ей одеться.

Стиснув зубы от смущения, даже когда он помогал ей надеть нижнее бельё, она впервые за три дня облачилась в нормальную одежду. Затем, опасаясь, что он сразу же встанет и уйдёт, быстро схватила его за руку.

— Реджет.

— Говорите.

— Когда месячные закончатся, мы могли бы снова выйти за пределы замка? На этот раз подальше.

— Подальше? Вас что-то конкретное интересует?

— Всё. Мне везде будет интересно. Я слышала, в ущельях гор Грентерна красивые виды, а равнины вдоль реки Тене тоже живописны. Говорят, это единственная зелёная зона на севере...

— ...

— Горы, наверное, слишком суровые, а вот к реке мне очень хотелось бы съездить.

Сердце бешено колотилось, словно пыталось выскочить из груди. Реджет пристально смотрел на неё, словно взвешивал что-то.

— Выйти за пределы замка — не проблема, но хватит ли у вас сил.

— Ты же пойдёшь со мной. Просто позаботься обо мне, как сейчас.

Он не спешил соглашаться. В конце концов, Элизе снова подобрала слова, которые могли бы его убедить.

— Если я забеременею, тогда уж точно не смогу никуда выбраться.

Это аргумент, который должен ему понравиться.

— Мне не нравится быть запертой. Мой брат тоже всё время держал меня взаперти.

А этот должен его разозлить.

«Прости, Андрей. Я никогда на тебя не жаловалась...»

Мысленно извиняясь перед братом, она взяла его твёрдую ладонь и потрясла.

— Но ты же не такой, как он, правда?

Реджет неохотно кивнул. Однако Элизе ткнула в него пальцем.

— Реджет, нужно отвечать словами.

— ...

Он впервые за долгое время почувствовал, что не может выдавить из себя ни звука. Это было даже не столь удивительно, сколько смешно, но в её глазах не было и намёка на шутку.

В конце концов, Реджет неохотно выдавил:

— Планируется отправка исследовательской группы в окрестности реки Тене.

Глаза Элизе загорелись надеждой.

— Из-за того инцидента с конфискацией дани?

— Да. Мы планируем обследовать территорию до нижнего течения, это займёт около десяти дней. Если хотите...

— Я поеду.

Элизе кивнула, даже не дожидаясь, пока он закончит. Реджет провёл рукой по её длинным волосам, в которые снова начал возвращаться блеск.

Она прижала щёку к его ладони с выражением надежды на лице. Похоже, она наконец поняла, как нужно обращаться с ним, чтобы добиться своего.

— Поедем со мной, Реджет.

Он колебался недолго. Ответил спокойно:

— Тогда я распоряжусь о приготовлении.

Он решил проявить снисхождение к её попыткам манипулировать им — ведь последние три дня она страдала. Если она забеременеет, как сама сказала, возможность выходить наружу исчезнет навсегда.

К тому же она сама надела на себя эти оковы, так что можно позволить ей немного свободы. Кроме того, сейчас от Элизе не исходил тот незнакомый поток магии, который он ощущал ранее. Даже если это временное явление, его это пока устраивало.

На лице Элизе расцвела лёгкая улыбка, смесь облегчения и радости.

— Значит, это будет наша вторая совместная прогулка. Я жду с нетерпением.

— Я тоже.

Реджет с радостью обнял жену, чьё тело было полностью покрыто его следами и запахом.

Глава 81

[11. Тайна реки Тене]

Южный Регал, замок Риоса.

Андрей сегодня снова проснулся, покрытый холодным потом. В тишине слышалось его прерывистое, учащённое дыхание.

— Кх-х, кх-кх... Ах, чёрт...

Магия снова подвела. Каждый раз, когда его безжалостно отбрасывали от врат, ведущих к его второй половине, он получал серьёзные внутренние повреждения. Кашель долго не утихал, и только спустя некоторое время наконец стих.

Хромая на одну ногу, он выбрался в гостиную и плюхнулся на диван, словно обмяк. Неизвестно, сколько он так просидел, уткнувшись лицом в подушки. На рассвете, когда свет начал пробиваться сквозь плотные шторы, герцог Беллатор, пришедший проверить его состояние, обнаружил его и ужаснулся.

— Ваше Величество, что с вами? Вы не спали?.. Вы выглядите ужасно.

— Почтовые птицы вернулись?

Андрей прохрипел, голос его звучал раздвоенно.

— От Баннона пока нет никаких известий...

Птица, посланная к его другу и верному подданному, отправившемуся на север по его приказу, пропала без вести. Если бы наложенное на голубя заклинание сработало, он бы сразу почувствовал — но пока ничего не ощущал.

— Может, заклинание оказалось слишком слабым, и птица не дошла... Или, не дай бог, с Банноном что-то случилось.

— Не может быть. Вы же знаете, герцог Конрад — крепкий орешек. До Севера далеко, подождём ещё несколько дней. Успокойтесь, прошу вас. Я боюсь, что с вами действительно что-то происходит.

— Это уже происходит, герцог.

Андрей горько усмехнулся.

— Кажется, у меня не так много времени...

— Ваше Величество, как вы можете так говорить!

— Я же говорил. Без Элизе я — ничто.

Пустая левая глазница ныла. В последнее время все его мысли были заняты сестрой-близнецом, к которой он не мог дотянуться, как ни старался.

«Магия не исчезла».

Первый магический круг, оставленный Андреем в теле Элизабет, был заклинанием, разделившим судьбу близнецов надвое.

За последние поколения в императорской семье Аргана не рождалось ни одного мага. Казалось, словно в ответ на долгое ожидание, в этом поколении появились близнецы.

Они родились с силой, превосходящей любого императора, упомянутого в хрониках после Галлиана. Но при этом у них был смертельный недостаток, которого не было ни у кого прежде. Если разлучить близнецов, каждый из них становился неполноценным.

Девушка родилась с огромной маной, почти сопоставимой с потомками Семешиты, но у неё не было контура, превращающего эту нематериальную силу в магию. Её брат же был полной противоположностью.

Если провести аналогию — скорлупа и содержимое. Внешняя оболочка, высасывающая жизненную энергию, с годами становилась всё крепче и сильнее, но содержимое внутри оставалось беззащитным, лишённым оружия, и скорлупа продолжала его истощать.

В пятнадцать лет, после того как её слабая и беспомощная сестра попыталась покончить с собой, Андрей несколько месяцев разрабатывал заклинание.

Он не мог полностью разделить их души и судьбы, слитые воедино, но мог сделать так, чтобы они функционировали как отдельные сущности. Хотя бы так, чтобы Элизабет могла жить обычной жизнью.

Андрей оставил между собой и Элизабет лишь тонкий мост, а затем разорвал связь.

Больше не теряя жизненных сил и маны, сестра стала здоровее, чем когда-либо прежде, и наконец начала взрослеть.

А вот его магия, подпитывавшаяся её энергией и снискавшая ему славу реинкарнации Галлиана, перестала развиваться. Гениальность, которой хватило бы на восстановление былого величия Аргана и возвращение власти Гранделю, угасла и растворилась в воздухе.

Арган — страна, окружённая защитным барьером, поддерживаемым магией императорской семьи. Из-за того, что барьер, охраняющий границы, постепенно разрушался, обширная империя стала уступать натиску варваров.

Но путь, связывающий брата и сестру, оставался нетронутым.

Даже разорвав связь, Элизабетта оставалась источником жизни Андрея и сущностью его магии. Поэтому она — сокровище Аргана и благословенное семя Гранделя.

Даже если такая скорлупа, как он, исчезнет, содержимое останется. Более того, только исчезновение скорлупы позволит тому, что внутри, стать крепче и сильнее.

— Она должна вернуться, пока я ещё дышу.

Сжимая руку герцога Беллатора, Андрей прошептал:

— Только так я смогу отдать ей всё, что у меня есть... Так что пошлём ещё одну птицу к Баннону...

Он не успел закончить фразу, как тело его вдруг напряглось. На мгновение его охватило странное ощущение диссонанса.

Андрей дико озирался по сторонам, словно безумец. Его единственный уцелевший золотой глаз, знак императорской крови, расширился от недоверия.

«Только что... магия, оставленная в сестре?..»

Его охватило странное чувство, будто путь между их душами на миг открылся, а затем вновь прервался. Неужели? Губы Андрея, так похожие на сестрины, разомкнулись в немом изумлении.

— Элизе. Ты... видишь меня?

⋆★⋆

— Хах!

Элизе резко открыла глаза.

На её груди лежало что-то большое и тёплое. Когда это «что-то» пошевелилось, её тело сотряслось от тяжёлых толчков.

— Ре... дже...

Не успев полностью прийти в себя, она пробормотала его имя, как вдруг что-то шершавое и горячее жадно приникло к её губам. Дыхание спуталось, смешавшись с её собственным.

В отличие от обычного поцелуя, это ощущение было острым, разливаясь по языку и всему рту. То ласковое, то резкое и дикое, оно то открывало ей дыхание, то щекотало нёбо, высасывая жизнь.

Губы разомкнулись с мокрым звуком, и лишь тогда Элизе наконец смогла открыть глаза. Над ней маячил знакомый силуэт.

— Ах...

Лицо Андрея, широко раскрытого на неё, растаяло, словно песочный замок, смытый волной. Его место заняли чёрные, как смоль, волосы, орлиный профиль и горящие синим пламенем глаза.

— Реджет...

Сознание Элизе ещё не полностью вернулось из мира сновидений. Синие глаза, изучавшие её, покрылись паутиной трещин.

— И кто это ещё такой?

Низкий, леденящий душу шёпот не дошёл до её сознания. Неосознанно она обвила руками его шею. Она ещё не успела понять, что только что произошло между ней и Реджетом, и снова закрыла глаза.

Ей хотелось поспать ещё. Совсем чуть-чуть.

Чтобы снова увидеть брата — хотя бы во сне.

⋆★⋆

Элизе вдохнула запах ветра. Он пах зелёной свежестью, смешанной с полуденным солнцем.

Исследовательская группа, выехавшая поздним утром, как раз достигла устья реки Тене. Элизе с любопытством осматривала окрестности.

Солнце, склонявшееся к западу, равномерно освещало благословённую землю. Слева сверкала на солнце широкая река, справа до самого горизонта простирались зелёные леса.

Группа, которую лично возглавлял хозяин Лотьё, неспешно двигалась вдоль реки.

Компания была небольшой. Четыре рыцаря, включая Рубена и Айзека, четверо оруженосцев, помощник Совер, горничная Иветса и врач Фрейя — всего тринадцать человек.

Из них лишь у Элизе не было собственной охраны. Хотя, если считать, что её «охрану» называли «мужем», ситуация выглядела иначе.

Даже коня у неё не было — точнее, был, но... жеребец её мужа слушался её лучше, чем самого хозяина.

— Чёрныш, полегче!

Поводья были в её руках. Возбуждённый долгожданной прогулкой вороной норовил рвануть вперёд. Сдержать его было непросто.

— Тише, тише. Если ты помчишься один, как остальные за тобой успеют?

Голос, уговаривающий коня, донёсся у неё над головой.

— Элизе, этого упрямца словами не унять. Дайте мне поводья...

— Если будешь слушаться, вечером с тобой поиграю, ладно?

Игнорируя голос позади, Элизе погладила коня по шее. Тонкие пальцы, похоже, ему понравились, и он послушно замедлил шаг. Лицо Элизе наконец расслабилось.

— Молодец... Спасибо.

Поправив поводья, она пробормотала почти про себя:

— Животные и то лучше людей.

— Что?

— Останавливаются, когда просишь, замедляются, если нужно. Не глупеют и не ставят других в неловкое положение.

— ...

— Какие же они ласковые.

Элизе даже не взглянула на него, но Реджету казалось, что всё это сказано именно ему.

— Так вечером вы будете с ним играть. Это вы имели в виду?

— Я обещала. Хотя бы частично нужно выполнять обещания. Я сама покормлю Чёрныша.

— Неужели?

— Да, неужели.

— Ну, если вы так хотите...

Реджет неохотно согласился. Вороной, похоже, понял их разговор и радостно заржал. Реджет поразился его хитрости.

Кузнечик, едва ощутивший седло, начинавший в истерике, теперь вел себя тише воды. Когда он, хозяин, объезжал его, тот вёл себя нагло и сдался лишь после магического воздействия. Неужели жеребец различает красоту?

Но больше всего его беспокоила Элизе. Её круглый затылок, упрямо отворачивавшийся от него, сегодня казался особенно строптивым.

— Элизе.

— Да.

— Ты не сердишься?

— А за что?

— Из-за утра.

Элизе демонстративно фыркнула.

— И после этого вы ещё спрашиваете?

Её месячные закончились два дня назад. Реджет ждал ещё сутки, прежде чем снова приблизиться к ней. Она думала, что ему наскучило спать с ней несколько ночей подряд, но ошиблась. Прождав всего день, ещё до рассвета он стащил с неё одеяло и набросился на неё.

Из-за этого они выехали поздно. Из-за этого у неё сейчас болит поясница. И из-за этого она дулась и даже не смотрела на него.

Глава 82

В конце концов, Реджет нашел оправдание.

— Другого выхода не было.

— Так ты напал на спящую?

— Я думал, вы не спите. Вы всё время ворочались.

— И это ты называешь оправданием? Когда прекрасно знал, что нужно сказать!..

— Элизе, смотри вперёд.

Чернушка шла из стороны в сторону. Лишь после того, как Реджет легким ударом ногой толкнул его в бок, конь пошел прямо.

Элизе зло огрызнулась.

— Ты плохой человек.

— Я и раньше никогда не был хорошим.

Большая горячая ладонь обхватила её руку, державшую поводья. Одновременно к её виску коснулся что-то теплое и мягкое.

Элизе вздрогнула от звука поцелуя, прозвучавшего возле уха.

— Так что отдайте мне и это.

Наклонившись, Реджет коснулся её губ, а затем естественным образом забрал поводья. Лицо Элизе, всё ещё не привыкшей к таким легким и повседневным прикосновениям, покраснело.

Если ты не хороший человек, то не делай таких вещей!

Она отвернулась к реке, пытаясь охладить пылающий затылок. Молочная жила Ванеллы сверкала на водной глади, будто кто-то рассыпал драгоценные камни.

«Река Тене».

Та самая река, о которой говорил Андрей во сне. Но когда Реджет развернул коня в противоположную сторону, планы Элизе внимательно осмотреть противоположный берег и соединяющуюся с ним землю рухнули.

«Он просто не даст мне делать что-то самостоятельно».

С рассвета он явно намеревался заставить кого-то громко плакать, не выпуская её из объятий и не давая ей собственного коня. Реджет вообще редко позволял Элизе поступать так, как ей хочется.

Да и раньше у него были такие наклонности, но после свадебной ночи это стало особенно заметно. Раньше это была просто забота, а теперь всё иначе.

«Даже сегодня на рассвете... Я думала, смогу послушать ещё немного их разговора».

И сегодня она во сне безучастно смотрела на спину младшего брата. Андрей страдал, уткнувшись лицом в диван.

— От Баннона всё ещё нет почтовой птицы?

Но в следующий момент Элизе проснулась от руки, вторгшейся под одежду.

На грани сна и реальности она не могла сориентироваться и была вынуждена терпеть нарастающие ощущения. Мужчина одним движением пронзил её, когда она слабо стонала. Драконорожденный, казалось, инстинктивно улавливал малейшие признаки странностей и удивительно точно выбирал моменты, когда её сознание было рассеянным.

Он что-то почувствовал и намеренно мешает? Если так, то дело не ограничится лишь этими щекотливыми поцелуями. Элизе тряхнула головой, уклоняясь от его губ, скользнувших к её уху.

— Не надо.

— Что именно?

— Всего этого...

Как всегда, её слабое сопротивление было легко проигнорировано. Жаркие чмокающие звуки щекотали слух. Элизе была очень чувствительна к звукам, особенно к своим ушам.

— М-м...

Стимулация ушей вызывала стоны и будто прокладывала путь к сжатию в глубине живота. Даже когда она мотала головой, Реджет следовал за ней и в конце концов целовал её мочку уха.

Элизе могла бы поспорить на всё, что если бы сзади не шли другие, он не колеблясь прикоснулся бы к ней.

— Ты с ума сошел, правда?

— Возможно.

— Чего...

— Обычно в таких случаях говорят, что человек не в себе.

Словно понимая, что заходит слишком далеко, Реджет прервался, чтобы перевести дыхание. Казалось, для него было настоящей пыткой просто держать её перед собой.

— Бесполезно красивая...

Ощущение неудобного давления между ягодицами заставило Элизе не знать, смеяться ей или плакать. Внутри всё заволновалось и сжалось под действием опасного напряжения.

«Не могу понять, нравится мне это или нет...»

Одно было ясно: сегодня ночью она вряд ли легко заснёт.

⋆★⋆

Река Тене была настолько длинной, что её устья достигали восточного побережья моря Кариз. Дни проходили в приятных прогулках на лошади, а когда солнце клонилось к закату или Элизе жаловалась на усталость, они останавливались в сочо, расставленных вдоль реки на равных интервалах.

Хотя их называли сочо для удобства, это были добротные дома, в которых не было особых неудобств. Пока Элизе отдыхала, Реджет и рыцари осматривали окрестные фермы и возвращались.

Путешествие было медленным, но мирным. Только Элизе днём клевала носом, словно больная курица.

— Вам нужно выспаться, чтобы укрепить иммунитет. Слишком частые половые связи тоже приводят к истощению. Разве я не говорил вам, ваша светлость? Быть нежной, ласковой...

— Так я и делаю.

— В первую очередь, нужно знать меру...

Фрейя дошла до того, что умоляла об этом Реджета — это многое говорит. Даже покинув замок, они всё время были вместе, так что даже если бы нашлось средство для контрацепции, у неё не было возможности его применить.

Элизе начала беспокоиться: не хочет ли он просто съесть её заживо. Как прямо сейчас.

В его руках, снимающих с неё плащ, чувствовалась нетерпеливость. Обнажая шею и ключицы, Реджет с трудом скрывал взгляд. Его откровенная жадность вызывала мурашки от живота до пальцев ног.

Неужели она действительно упустила его поводья?

— Может, у тебя снова начался цикл драконорожденного?

— Не может быть.

— Тогда почему же ты так... постоянно...

Они только что прибыли в сочо, где должны были переночевать. Судя по всему, выражение Элизе показалось Реджету забавным, потому он усмехнулся.

— Если бы мой цикл совпал, вы бы сейчас не стояли на двух ногах. Разве вы этого не знаете?

Раз он наполовину не человек, то она должна была быть готова к этому. Но если он наполовину человек, то разве не мог проявить хоть немного милосердия?

— Мне и сейчас тяжело. Весь день в седле, поясница болит...

— Я же предупреждал вас. Это вы решили не обращать внимания и поехали.

Это было несправедливо, но ничего нельзя было поделать. Реджет почувствовал влагу, исходящую от напряженного тела, и застонал.

— И после этого вы всё ещё вините меня? Кто тут кого провоцирует?

Конечно, лицо Элизе покраснело, как и обнажённые плечи и грудь.

⋆★⋆

Как обычно, время соединения казалось бесконечно долгим.

Суровое лицо, по которому струились плотские желания, мутные глаза, сбившееся дыхание, тела, покрытые потом и другими жидкостями. Всё это — и неприкрытая атмосфера вокруг него. Самая горячая сторона равнодушного и холодного мужчины — это то, что Реджет без прикрас показывал только ей.

Элизе, сидя в его обжигающих объятиях, пыталась перевести дух. Ощущение странной наполненности внутри не проходило.

После нескольких кульминаций Реджет всё ещё не отпускал её, наслаждаясь влажными ласками.

— Похоже, ты передумала...

Элизе вдруг пробормотала приглушённым голосом, словно что-то вспомнив.

— Ещё несколько месяцев назад ты говорил, что не хочешь обнимать такую женщину, как я.

— Кто сказал?

— Ты...

Реджет, не выдержав и коснувшись губами её нежной шеи, замер. Опустив глаза, он на мгновение задумался, когда же он мог сказать такую глупость.

Не нужно было долго размышлять — ответ пришёл из уст Элизе.

— Ты сказал, что не хочешь обнимать женщину, которая не может держаться на ногах и шатается.

— ...

— Тогда, перед залом аудиенций... когда ты был так груб со мной. Ты не помнишь? Я ведь не так уж сильно изменилась с тех пор...

Реджет мысленно выругался. Как только она упомянула зал, воспоминание стало ярким.

Он молчал, и она, кажется, решила, что он не помнит, потому что в её голосе звучала обида.

— Ты также говорил, что лучше покончить с собой, чем делать со мной такие вещи... Ты забыл?

Он говорил тогда много лишнего. Чтобы избежать неудобной темы, Реджет сразу извинился.

— Это были пустые слова.

— Пустые...

— Я и тогда не думал так. Не принимайте близко к сердцу.

Элизе нахмурилась. Что именно он имел в виду? Скорее всего, невозможно было бы говорить более искренне.

Реджет не был тем, кто притворяется добродетельным, и не играл в злодея. Так что он не лгал — его чувства изменились.

— Тогда... Мне действительно нравишься?

— Почему ты задаешь такие очевидные вопросы?

— Настолько, что хочешь обладать мной?

Реджет поднял голову на этот бессмысленный вопрос. Его глаза сузились, словно пытаясь понять её намерения.

Вскоре он коротко кивнул.

— Да.

— ...

— До смешного недостаточно.

Неутоленная жажда мерцала в его голубых глазах. Всякий раз, когда Элизе видела эти липкие комки эмоций, глубину которых не могла понять, её сердце сжималось.

А потом оно начинало бешено биться, почти вырываясь из-под контроля.

Она явно не хотела всего этого, могла бы игнорировать, но продолжала втягиваться. Голова и тело действовали раздельно.

«Наверное, потому что он первый мужчина, которого я знаю... и, вероятно, единственный в моей жизни».

Элизе попыталась рационализировать эти трепетания. Всё, что происходит впервые, кажется особенным.

Более того, она даже не могла представить себя в подобном переплетении с кем-то другим. Она не хотела бы соединяться с другим мужчиной, да и вообще не хотела бы снова участвовать в свадебной мессе с кем-то ещё.

Так что, будет ли этот брак долгим или коротким, он навсегда останется её первым и последним.

Элизе долго колебалась, но потом спросила.

— Ты хочешь... ребёнка?

Глава 83

— Да.

— Вы действительно так считаете?!

— А что в этом такого? Мне всегда нужен был наследник.

— Нужен...

Элизе некоторое время погрузилась в свои мысли, молча сохраняя тишину.

— Вам не любопытно?!

— Что именно?

— Ваш... то есть, наш ребенок... как он будет выглядеть, каким у него будет характер, и тому подобное.

Она не сразу смогла продолжить, замялась. Знала, что в её положении такие размышления — пустая трата времени. И всё же...

Когда после близости она, расслабленная, прижималась к нему, в голове непроизвольно возникали эти пустые фантазии. Особенно если Реджет не спешил тут же выйти из неё, а его часть оставалась внутри, напоминая ей, что теперь в ней может быть часть его.

Каким будет их ребенок? Какого пола? На кого из них больше похоже?

Ей захотелось увидеть его выражение лица, и Элизе повернула голову. И беззвучно вздохнула.

— Ах...

Реджет поднял бровь, словно услышал какую-то нелепицу. Вскоре последовал его холодный ответ:

— Меня это мало интересует.

— Совсем?!

— Я и так знаю, что там родится.

— Что? — с удивлением спросила она. — Такое слово... слишком жестокое для существа, которое, возможно, уже зарождается в ней. Да этого одного было достаточно, чтобы понять всё.

— Если бы не вы, я бы никогда не допустил, чтобы в этом мире появилось существо, несущее часть меня.

Реджет понял, что его тон прозвучал слишком резко. Как человек, презирающий всех драконорождённых, включая себя, он и не задумывался над этим вопросом. Но не следовало отвечать так грубо. Он смягчил интонацию:

— Тем не менее, наследник действительно необходим, и я об этом не жалею. Уже поздно отступать.

Но Элизе это не утешило. Замечая, что она побледнела, Реджет предположил, что она испугалась, и добавил:

— Вы — потомок Галлиана, поэтому даже во время беременности проблем быть не должно. Тем более, пока я рядом, ребёнок не причинит вам вреда. Не беспокойтесь.

— Я и так была к этому готова, всё в порядке. — Она хотела сказать, что это не главное, но передумала. Уже собиралась спросить, кому он хочет больше — сына или дочь, но тоже отказалась. Всё равно это было пустое любопытство.

«Но всё же... я думала, он хотя бы немного обрадуется ребёнку».

Он всегда так волновался при разговорах о детях. Если он испытывает такую глубокую неприязнь к собственному ребёнку, то что тогда означали все его прежние реакции?

— Это сложно.

— Что именно?

— Понять, чего ты на самом деле хочешь... Ох...

Реджет, казалось, вовсе не интересовался темой, затронутой Элизе. Она снова застонала, чувствуя, как его губы и руки касаются её шеи и живота, излучая тепло. И тут её осенило.

Возможно, Реджету вообще было всё равно, ради чего затевался этот союз.

Он говорил, что наследник — это «хорошо», но не казалось, что он действительно страстно желает потомства. Хотя он и подчёркивал «*нашего* ребёнка», но не выглядел так, будто задумывался о самом ребёнке. Более того, он сам только что признал, что дитя для него — всего лишь способ решить побочные проблемы.

Для Элизе союз мужчины и женщины был священным процессом, ведущим к зачатию новой жизни. Но для Реджета, похоже, важнее был сам акт. Точнее, физическое удовольствие от него.

— Значит, если я уйду, оставив ребёнка, ты не полюбишь его.

Судя по его резкому тону, было бы уже хорошо, если он просто не стал пренебрегать им. Хотя она и не ожидала ничего другого, в душе было горько.

Элизе с грустью пришла к выводу, что лучший выход — самой позаботиться о предохранении. Но даже если она и зачнёт драконорождённого, она не собирается рожать в Лотье и не бросит ребёнка здесь.

— Если я забеременею до осени... — подумала она. — Тогда я уйду, унесу дитя в своём чреве.

⋆★⋆

Кроме тревог Элизе, всё шло как по маслу.

На седьмой день после отъезда из Лотье инспекционная группа достигла границы владений.

Реджет планировал осмотреть только саму границу, так что дальше Элизе ехать было некуда.

— Значит, те фермы за рекой уже не принадлежат Лотье?

— Это владения графа Септимона. Они почти примыкают к центральным равнинам, и, насколько я знаю, эти земли заброшены. Их тоже нужно тщательно обследовать... Вы хотите туда попасть?

— Да, я хочу перейти реку. Никогда не плавала на лодке.

На самом деле, ей было немного страшновато. Вблизи течение реки казалось довольно сильным. Воспоминания о падении в пропасть вместе с каретой пробежали холодом по спине.

Но если её целью был юг, ей рано или поздно пришлось бы пересечь эту реку. К тому же, это были не земли Лотье, а заброшенный уголок чужого владения — идеальное место, чтобы спрятаться.

В таких местах обычно скрываются те, кому есть что таить. Как и она сама.

Бояться было роскошью. Элизе взяла Реджета за руку и ступила на пристань.

— Раз уж мы здесь, было бы неплохо поговорить с перевозчиком или лодочником.

Порыв ветра развеял полы её плаща. Делая вид, что поправляет волосы, Элизе слегка откинула капюшон.

Её взгляд скользнул к лодочнику, терпеливо ждавшему с веслом в руках.

И она замерла, словно перед ней было видение.

— Элизе.

Реджет, уже стоявший в лодке, обернулся к ней. Она же наполовину повернулась к перевозчику.

На мгновение ей показалось, что её золотые глаза заволновались, как буря, но затем она спокойно выпрямилась.

Заметив протянутую руку Реджета, она подошла ближе.

— Спасибо.

Едва её маленькая белая ладонь коснулась его руки, он резко дёрнул её к себе. Элизе, подбирая подол платья, чтобы забраться в лодку, покачнулась и оказалась в его объятиях.

Чуть не потеряв равновесие, она смущённо взглянула на него.

— Что случилось?

— Ничего.

Неужели эти золотистые волны были лишь игрой света?

⋆★⋆

Переправа заняла меньше часа.

Всё это время Элизе сидела на корме, устремив взгляд на прозрачную воду. Реджет натянул ей капюшон, чтобы скрыть дрожь в её глазах.

На другом берегу реки Тене раскинулись небольшие фермы. Похоже, о прибытии инспекции знали заранее — на берегу собрались хозяева этих земель.

Как только Элизе сошла на берег, держась за руку Реджета, она сказала:

— Реджет, мне нехорошо.

— Нехорошо?

— Да, кажется, меня укачало.

Слабое здоровье иногда было полезным. Не нужно было даже притворяться — одного её слова оказалось достаточно. Реджет мгновенно нахмурился.

— Вернёмся?

— Нет, я просто немного отдохну, и всё пройдет. Мне нужно подышать свежим воздухом.

Реджет на секунду задумался. Лишь после того, как Элизе несколько раз повторила, что не хочет мешать ему, никуда не уйдёт и просто посидит, любуясь видом, он наконец кивнул.

— Тогда ненадолго.

Он взглянул на Иветсу и отвернулся. Похоже, он не слишком беспокоился — если бы он обернулся, сразу увидел бы её.

Всё равно у неё было не больше часа. Элизе села на выступающий из воды камень.

Неподалёку лодочник закреплял якорь. Достаточно близко, чтобы её тихий голос мог долететь по ветру, но не настолько, чтобы это заметили.

Сердце Элизе бешено колотилось. Под капюшоном её золотые глаза сияли ясным светом.

— Значит, тот сон был правдой.

Элизе вдруг заговорила, и Иветса тут же прикрыла её собой. Лодочник, стоявший к ним спиной и наматывавший верёвку, остановился. Они не смотрели друг на друга.

Вспомнив его лицо, мелькнувшее на пристани, Элизе с трудом продолжила:

— Я не знала, что ты жив. И что был так... близко.

«...»

— Баннон...

Мужчина, застывший, как статуя, наконец глубоко вздохнул, будто воздух шёл из самой глубины его горла.

— Боже...

На его руках, сжимавших верёвку, выступили синие вены. Баннон Конрад, глава дома Конрадов, давний друг и названый брат Элизе, прошептал, будто стеная:

— Значит, Бог нас не покинул.

«...»

— Прости, что не могу преклонить колени, Елизавета...

Глава 84

«Что важно, а что нет» — не имело значения.

Элизе изо всех сил пыталась взять себя в руки и выровнять дрожащий голос.

Когда она взошла на борт, то мельком увидела Баннона — его внешность было трудно представить для герцога великой империи. Когда-то здоровая, слегка загорелая кожа теперь была бледной и покрытой волдырями.

Из-за этого она не сразу узнала его. Если бы не услышала его имя во сне, так и не догадалась бы.

«Если Баннон действительно здесь, значит, Андрей тоже где-то рядом...»

Элизе закусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая слезы. Если бы на её лице остались следы, Реджет тут же бы заметил.

— Как долго ты здесь? Когда ты перешел границу Ванеллы? Сколько вас тут? И ещё...

— Перешли границу всего несколько дней назад. Ситуация сложная, объяснить подробно сейчас нет времени.

Баннон, всё ещё стоявший к ней спиной, тяжело выдохнул.

— Сначала нам нужно место, где можно поговорить без лишних глаз.

Он снова размотал канат, привязанный к якорю. Элизе огляделась в сторону крестьянского дома. Холодный профиль Реджета был отчетливо виден даже на расстоянии. Он заметил её взгляд, мельком обернулся, и она машинально помахала ему в ответ.

По спине пробежал холодный пот.

Расстояние было достаточно большим, поэтому было трудно понять, как именно он на нее смотрит. Элизе сглотнула и прошептала:

— Сейчас не время. Если нас заметят, обратного пути не будет.

У неё было сотни вопросов к Баннону. Но времени было мало. Не успела она договорить, как со стороны фермы раздался шум.

— Ты говоришь, что живешь здесь больше десяти лет, но не помнишь, как через эту деревню проходили обозы с данью каждый год? Ты серьёзно?

— Я... попробую вспомнить. Дайте мне немного времени...

Рубен Диарк грубо допрашивал пару перепуганных крестьян. Увидев их лица, Баннон резко побледнел.

— Чёрт возьми, почему именно сейчас... — прошептал он.

Элизе тут же поняла — что-то пошло не так.

«Здесь ещё есть арганцы».

Если бы они знали, что приедет сам герцог, то заранее скрылись бы. Но эта проверка проводилась тайно, чтобы найти утечку дани. Поэтому разведчики не успели уйти и теперь прятались среди крестьян.

— Сколько вас тут? — быстро спросила Элизе.

— Включая меня — семеро. Не волнуйся, нас мало. Даже если нас обнаружат, тебя не втянут.

— Не неси ерунду.

Проблема была не в том, что их всего семеро, а в том, что эти семеро находятся прямо перед герцогом. Элизе вскочила и быстро осмотрелась.

Хорошо, что они выбрали место у реки. Ей не хотелось снова устраивать подобное, но выбирать не приходилось.

Сейчас, когда всё внимание Реджета снова было приковано к крестьянам, это был единственный шанс.

— Слушай внимательно, Баннон.

Элизе помнила каждую цифру в финансовых отчётах Лотье, которые она изучила. Поправив плащ, она быстро и четко прошептала:

— Осенью прошлого года через эти земли проезжал чиновник с обозом дани из Лотье в столицу Офель. Его звали Риган Бирс. Они останавливались здесь на день, чтобы пополнить запасы воды.

— Что?

— Обоз состоял из десяти повозок. Его сопровождали тридцать пять человек. А в прошлом месяце в Новеллу и земли Себиана было отправлено более тридцати повозок с урожаем. Все отчеты говорят, что они проезжали через эту заставу.

«...»

— Особенно дань в земли Себиана включала задолженности местных крестьян и состояла из пшеницы и трав. Если они не смогут ответить хотя бы на один вопрос, возникнут подозрения. И ещё...

Элизе глубоко вдохнула после долгой речи.

— Что бы я ни делала дальше, не вздумай меня спасать. Великий герцог тут же примчится.

— Элизабет, что ты задумала? — нахмурился Баннон.

— Держись подальше и не попадайся ему на глаза. Искры могут долететь и до тебя. Разоблачения я не потерплю.

Элизе на глаз прикинула расстояние от камня, на котором сидела, до поверхности воды. Воспоминания о происшествии по дороге в Лотье заставили её сердце бешено забиться.

Но такой слабый страх ей не помеха.

Даже если это безумный поступок — ради своих людей она сделает это хоть сто раз.

— Это приказ, герцог. Отойди.

Баннон не мог ослушаться своей госпожи и сделал шаг назад. Он понятия не имел, что произойдет в следующий момент. Но когда Элизе перенесла вес на край камня, его лицо побелело.

Не раздумывая, она прыгнула в реку.

⋆★⋆

К счастью, вода оказалась не холодной.

— Вы совсем с ума сошли!

Элизе, промокшая до нитки, опустила глаза. Это уже второй раз, когда Реджет спрашивал её, в своём ли она уме.

«Всё же, это эффективно».

Её муж с его звериной интуицией сразу почувствовал неладное и резко обернулся. Он увидел, как её серебристые волосы мелькнули в воздухе, прежде чем она исчезла за краем скалы.

Едва её тело погрузилось в воду, как чудовищная сила выдернула её обратно. Вода даже не успела её толком намочить.

Но, разумеется, Реджет и сопровождающие его были в шоке.

— Какого черта?! Вы отвели взгляд всего на секунду, и вот что произошло!

Реджет явно был потрясен — он не мог скрыть дрожь в голосе. Он быстро осматривал её с ног до головы, а его руки, отбрасывающие мокрые волосы с её лица, дрожали.

— Где ударилась?

— Нигде. Всё в порядке.

Река была неглубокой у берега. Но ягодицы и спина болели от удара о дно. Если раздеться, там наверняка были бы синяки.

Но жаловаться на боль означало бы быть немедленно доставленной обратно в замок Лотье. Она только что добралась сюда, возвращаться так рано не могла. Чтобы избежать кризиса, Элизе сделала вид, что всё в порядке.

— Просто хотела окунуть ноги. А под скалой было скользко...

— Если вам что-то нужно, позовите меня! Зачем лезть туда, где опасно!..

Реджет накинул на неё плащ, и она почувствовала, как его тепло согревает её. Оно проникло под кожу, согревая её.

Он крепко обнял её, едва переводя дыхание.

Оказавшись в его объятиях, Элизе краем глаза увидела Баннона, прячущегося среди крестьян. Он что-то шепнул стоящему рядом.

«Что он задумал?»

Ответ не заставил себя ждать. Один из крестьян неуверенно вышел вперед.

— Наше жилье недостойно таких гостей, но... может, вы зайдете ненадолго? Вам есть что проверить, а благородной дане, кажется, не по себе... Может, обсохнете?

Это определенно была работа Баннона. В его взгляде, устремленном в затылок Реджета, читалась угроза.

«Что он задумал?!»

Нет. Опрометчивые действия приведут только к кровопролитию. Она не могла позволить арганцам оказаться в такой близости от рыцарей Ванеллы.

— Реджет, я... — начала Элизе, собираясь сказать, что хочет вернуться на другой берег.

Но вместо слов у неё вырвался чихание.

«!..»

Она тут же зажала рот рукой.

Кашель вырывался против её воли, лицо пылало от усилий сдержать его. Она оглядела окружение, но было уже поздно.

Казалось, температура упала в мгновение ока — лица Иветсы, Рубена и всех остальных стали бледными.

«...черт».

Она знала, кто был источником их страха, и не решалась поднять глаза. Казалось, над её головой бушевала вьюга.

Пока Элизе вздыхала про себя, Реджет нарушил молчание. Его голос был настолько низким, что её сердце сжалось.

— Где здесь место, достойное для приёма Вашего Высочества?

⋆★⋆

Крестьянин привел их в скромный двухэтажный дом, где он жил с семьёй. Это была самая чистая и просторная комната по местным меркам. Но Реджет явно был недоволен всем происходящим.

Особенно его разозлили синяки, обнаруженные после того, как с Элизе сняли мокрую одежду. Её тонкая спина, ягодицы и бедра покрылись красными пятнами.

— Это ты называешь «всё в порядке»? — спросил он сквозь зубы.

Его лицо выглядело настолько свирепым, что казалось, он сейчас кого-нибудь убьет. Элизе, преувеличенно дрожа, прижалась к нему.

— Мне холодно. Можно немного посидеть так? А?

— Как ни крути, твою служанку нужно уволить как можно скорее. Она ни разу не справилась со своими обязанностями.

— Иветса ни в чем не виновата. Это я была неосторожна. Мне правда жаль...

Не успев закончить, она снова закашлялась.

Элизе шмыгнула носом, и взгляд Реджета стал ещё мрачнее.

— Это ваш последний шанс. После возвращения вы даже к воротам замка не приблизитесь.

— Конечно. Я поняла.

Элизе почувствовала облегчение. Было вполне достаточно его угроз, если это помогало избежать опасности.

Однако в следующий момент Реджет обхватил её шею и выдохнул ей в лицо горячий поток. Сердце её словно схватили когти зверя.

Глава 85

Самой виноватой — вполне могла рассердиться на свою неосторожность. И это ведь далеко не первый раз.

Элизе украдкой взглянула на Реджета.

— Ты ведь знаешь, что становишься страшным, когда злишься?

— Страшным, говоришь?

Не дав ей времени на ответ, он резко опустил руку к её талии. Безжалостные пальцы впились в ушибленное место, заставив Элизе вскрикнуть от боли. На глазах выступили слёзы.

Но ограничивающее заклятие так и не сработало. Убедившись в этом, Реджет тихо усмехнулся.

— Похоже, сейчас оно мне не помеха.

— ?..

— Ты когда-нибудь боялась меня? Насколько я помню, лишь однажды — в ту ночь, когда впервые впустила меня в себя.

— Ты... и это чувствуешь?

— Видимо, да. Так что не ври мне.

Он взял её лицо в руки и прикоснулся губами ко лбу.

— Как ни прячься — всё видно.

— Но я не вру...

— Я только что сказал — не лги, Элизе.

Слова прозвучали многозначительно.

Элизе закрыла глаза, стараясь скрыть смятение. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разобьёт рёбра. Что он подумает, услышав этот громкий стук?

Или, быть может, уже заподозрил неладное?

«Он ещё не узнал Баннона. Иначе уже схватил бы его».

Значит, ей тоже нужно делать вид, будто ничего не происходит.

— Разве можно терять время из-за меня?

— Времени достаточно.

— Ты планируешь остаться тут на несколько дней?

— Конечно нет. Сегодня ночью ещё раз проверю ферму. Странного тут больше, чем кажется.

Сердце, до этого яростно бившееся в груди, теперь будто провалилось в пропасть.

— Правда? Мне они показались самыми обычными крестьянами.

— Да. Но к рассвету закончу, и утром уже можно будет переправляться обратно.

— То есть мы возвращаемся в замок?

— Да.

От его ледяного тона Элизе невольно сжалась. Даже если он её не пугает, присутствие духа всё равно покинуло её.

Рубен, Айзек и другие рыцари, а также Собер, наверняка уже допрашивали крестьян поодиночке.

Но Баннон не из тех, кто действует необдуманно. Годы службы на передовой армии Аргана, сражения с варварами закалили его. Если он, рискуя, прокрался сюда, значит, у него есть нечто крайне важное для передачи.

«Тогда времени у нас только эта ночь».

Баннон не упустит шанса. Как только Реджет уйдёт, он непременно попытается связаться с Элизе наедине.

А значит, у неё оставался лишь один вариант.

Вечером того дня Элизе кое-как проглотила ужин и рано легла спать.

В отличие от ясного сознания, тело, целый день проведшее в седле и промокшее до нитки, быстро поддалось усталости. Она понимала, что притворяться бесполезно — Реджет всё равно раскусит её, — так что без сопротивления отдалась на волю Морфея.

И, как и ожидалось, когда Элизе проснулась, рядом никого не было.

Она откинула одеяло и осторожно приподнялась — как раз в тот момент, когда из угла послышался шорох.

«...»

Тук, тук. Кто-то постучал.

«Стук».

Напротив двери, ведущей наружу, была ещё одна, наполовину скрытая занавеской. Звук доносился оттуда.

Элизе, будто заворожённая, подошла к ней. Сдвинув в сторону приставной столик, она дрожащими руками ухватилась за ручку.

Когда узкая щель распахнулась, за ней показалась мужская фигура. Увидев серые волосы — всего на голову выше её собственных, — Элизе вся затряслась.

— Баннон... брат.

Впервые с тех пор, как увидела его переодетым лодочником. Глаза Баннона, тёмно-зелёные, полные тревоги, радости и нетерпения, заставили сердце бешено заколотиться, а глаза — наполниться слезами.

Заметив её состояние, он тоже не смог сдержать волнения. Дыхание, доносившееся из-за двери, стало неровным.

— Ваше Высочество...

Голос дрогнул. Элизе постаралась успокоиться.

— Говори... короче. Нет времени на церемонии.

— Элизабет...

Баннон с тоской разглядывал её. С тех пор, как в конце зимы загорелся императорский дворец Аргана, он не видел принцессу живой. И вот перед ним — сокровище, которое весь Арган искал столько времени, с трудом сдерживая слёзы.

— Как ты? Ты не пострадала, когда упала в воду?

Баннон с беспокойством опёрся на дверь. Не смея оскорбить взглядом принцессу, он смотрел только в её лицо.

— Всё хорошо. Я в порядке. Меня никто не тронул.

— На юге ходят слухи... что ты носишь ребёнка этого животного.

— Нет, пока нет.

Элизе отрицательно помотала головой.

— «Пока»? Элизабет, ты хочешь сказать...

Лицо Баннона исказилось.

— Он что... Великий герцог Киерстан... тебя силой?..

— Нет, нет. Да это сейчас и неважно.

— Элизе, это важнее всего!

— Баннон, времени нет!

Элизе беспокойно оглянулась. Если Реджет узнает про эту встречу, она никогда не сможет ни спасти Баннона, ни обрести свободу. Расписывать события не было времени.

— Как ты оказался так близко к Лотье? Я слышала, что твой след пропал на пути к северу.

— Моя задача — найти тебя. Конечно, я пробрался к границам Лотье. Пришлось перевоплотиться в простого северного крестьянина.

От природы аристократичная внешность плохо вязалась с его новой ролью, и Баннон рассмеялся. Тут он хоть немного напомнил того Баннона Конрада, которого она знала.

— Не думал, что на севере так холодно.

— Потому лицо и обветрило.

Элизе сглотнула подступивший ком. Он тоже прошёл через падение страны и сделал всё, чтобы выжить. И, возможно...

Возможно...

— Баннон, у тебя есть вести для меня? Я тоже хочу кое о чём спросить. Наверное... об одном и том же.

— Да.

Когда Баннон кивнул, странная радость медленно заполнила её. Быть может, она догадалась ещё тогда, на пристани.

И теперь — этот взгляд, полный решимости. Твёрдый голос. Не скрываемая гордость за родину.

Всё указывало на одно.

— Его Величество жив.

Лицо герцога Конрада, передававшего выжившему правителю новости от другого владыки, светилось уверенностью.

— Наш император... твоя вторая половина и мой друг жив, Элизабет.

По бледным щекам Элизе беззвучно покатились слёзы.

Она думала, что самое большее, чем может отплатить младшему брату, погибшему от рук варваров взамен её, — поставить надгробие.

Но оказалось, что нет. Дышать стало трудно.

Неужели всё это сон?

— Его Величество отправил почтовую птицу. Если появится возможность передать тебе сообщение, он велел сказать.

Элизе выпрямилась. Это был императорский указ. Просьба брата и послание владыки Аргана.

— «Любимая нуна».

В голосе Баннона слышался мягкий голос её брата.

— «Хоть и на миг, но я узнал, что ты была со мной. Как и я искал тебя во сне».

— «Значит...»

— «Первое заклятие, которым я отметил тебя, служит мостиком, что и разъединяет, и соединяет наши судьбы. Разделившись на двое, мы с тобой родились, лишённые чего-то важного. И потому, опасаясь, что я могу довести тебя до смерти, оставил на тебе магию».

— ...

— «Раз ты отделилась от меня, я больше не ворую твою силу, и ты должна была окрепнуть. Так что я могу понять, если ты прельстилась уютом своего нынешнего гнезда».

Здесь Элизе не сдержала улыбки.

Андрей оставался собой. Человек, лучше всех знавший её на свете. Её вторая половина, способная даже на расстоянии прочитать слабости и глупости своей несчастной сестры.

Добрый мальчик, понимавший даже её попытки обмануть его и родину.

— «Но, Элизабет, подумай о том, что мы должны защитить».

По мере того как спокойный голос продолжал, Элизе перестала дрожать.

— «Вспомни жизни наших людей, которых грабят варвары. Вспомни, сколько воинов наших союзников пало от руки того, кого ты выбрала в мужья».

— Знаю... я знаю.

— «Ты способна на многое. Как я всегда говорил».

— ...

— «Так что вернись ко мне. На этот раз я отдам тебе всё. Пришло время вернуть всё, что я у тебя украл, Элизабет».

На этом всё. Послание Андрея, переданное устами Баннона, закончилось. Элизе вытерла щёки, мокрые от слёз.

— Не нужно было так умолять, Андрей.

Она рассмеялась. Теперь, когда она знала, что брат жив, больше не надо было ни о чём беспокоиться.

Приоритеты определились.

— Даже если умру, но доберусь до юга.

— ...

— Не передавай ему этих слов. Я сама ему скажу.

Раз Андрей мог говорить с ней через сновидения, значит, и ей это под силу. Мана, взращённая мощной волей, точно золотой узор переплелась между её пальцами.

Крошечный росток надежды страшно быстро вырос и расцвёл. Баннон тоже уже весь был в слезах.

Но времени не оставалось. В раскрытое окно падали длинные тени.

Реджет с рыцарями возвращался.

Глава 86

Притворяться спящей было уже поздно. Элизе поспешно прошептала в дверную щель:

— Сейчас уходи, Баннон. И больше не подходи так опасно, под самый нос к герцогу. Он куда догадливее, чем ты себе представляешь.

Элизе попыталась быстро закрыть дверь, но Баннон ухватился за ручку с другой стороны и не отпускал.

— Не подходить? Мы ищем способ вытащить тебя из Лотье, Элизабет. Даже если нам придётся вступить с ним в открытый конфликт...

— Хватит нести чепуху. Я больше не могу потерять никого.

— И сколько ещё лет ты собираешься оставаться в его руках?! Мы не можем оставить тебя одну во вражеской стране. Его Величество тоже не желает этого!

— Неважно. Мне достаточно знать, что брат и Андрей живы. Я сама найду способ выбраться.

Элизе резко схватила аккуратно сложенный на стуле шаль.

— Раз уж я связана с Андреем, наверняка есть какой-то способ. Я попробую найти решение со своей стороны. Как только следственная группа вернётся, брат должен как можно быстрее уйти за границу Ванеллы.

Не дожидаясь ответа Баннона, она захлопнула дверь. Игнорируя его отчаянные крики из-за двери, она тут же открыла противоположную дверь.

Нужно выиграть время, чтобы Баннон мог безопасно уйти. Накинув шаль наспех, она вышла в коридор, где колебался тусклый свет свечей, и тут же столкнулась с мужчиной, уже поднявшимся на половину лестницы.

Реджет нахмурился, увидев Элизе в растрёпанном виде.

— Элизе?

— Реджет.

Элизе поспешила подойти и обнять его за шею, прежде чем Реджет поднялся по оставшимся ступенькам. Разница в высоте ступеней позволила ей без труда прижаться к нему лицом.

«Кровью не пахнет».

Видимо, расследование не принесло значительных результатов. Рубен и Айзек, находившиеся на первом этаже, по знаку хозяина поспешно вышли наружу.

Реджет медленно провёл рукой по её затылку.

— Вы не спите.

— Я только что проснулась. Тебя не было рядом, я испугалась и вышла искать... И нет, я не собиралась устраивать неприятности.

— Я не собирался вас упрекать.

Реджет был гораздо мягче, чем вечером. Он повернул голову и прикоснулся губами к её уху.

— Дела закончены. Давайте вернёмся...

В этот момент из комнаты раздался звук падающего предмета.

«!..»

От звона разбитого стекла у Элизе похолодело внутри.

Лицо Реджета помрачнело.

— Что-то там...

Не дав ей шанса остановить его, Реджет решительным движением отстранил её и распахнул дверь. Внутри, на деревянном полу, что-то разлетелось в разные стороны. Открытое окно скрипнуло. Осколки разбитой вазы покрыли стол и пол, словно могильный саван.

Пока Реджет осматривал комнату, Элизе почти не дышала. Её взгляд зацепился за расположение прикроватного столика у двери, где всего несколько минут назад она говорила с Банноном.

Она забыла передвинуть его обратно после того, как отодвинула, чтобы открыть дверь. Подол занавески тоже выглядел неестественно.

В тот момент, когда Реджет собирался перевести взгляд в ту сторону, Элизе бросилась к нему, словно прыгая в объятия.

— Элизе.

— Я... я хочу спать.

У неё не было времени подбирать слова.

Элизе встала на цыпочки и коснулась губами уголка его рта. Из-за разницы в росте их губы едва соприкоснулись.

— Мне... снился кошмар.

«...»

— Я не хочу засыпать одна. Может, останешься со мной до утра? Как вчера.

Её мысли были заняты одной целью: не дать ему оглянуться. Элизе сглотнула и взмолилась:

— Обними меня. Сейчас, сейчас же.

Подозрение, словно трещина, проступило в его голубых глазах, покрытых ледяной плёнкой.

— Обнять?

— Да, мне холодно...

«...»

— Может, согреешь меня? Ты... не хочешь?

Хотя она и спросила, не хочет ли он, Элизе уже знала, что Реджет не откажет. Мужчина прервал тяжёлый вздох.

— Знаешь, иногда ты ведёшь себя как настоящая искусительница.

Реджет опустил губы к её переносице, словно разглаживая её. Шея Элизе напряглась от страха, что он безжалостно прикусит её губы.

Схватив её за талию, он поднял её и уложил на кровать. Но прежде чем её затылок коснулся подушки, тело резко перевернулось влево. В одно мгновение лицо Элизе оказалось в подушке, и она вскрикнула, вцепившись в простыню.

— А-а, это!..

Видимо, он хотел, чтобы её ушибленные поясница и ягодицы не касались кровати. Но для Элизе эта поза всё ещё была непривычной. Лёжа на животе, она вообще не видела, куда он смотрит и какое у него выражение лица. Она металась в тревоге, ожидая, что Реджет заметит сдвинутую занавеску.

— Я столько раз говорила, что не хочу так...

— Но тебе ведь это нравится больше всего.

— Нет!..

— Я уже не раз говорил: врать бесполезно.

Его большая рука, не знающая пощады, приподняла её поясницу в воздух. Жар от его пальцев проникал между её согнутых колен.

— Я не понимаю, почему обязательно нужно поворачиваться спиной...

Элизе, покрасневшая от стыда, вдруг замолчала.

В её сознании, как молния, вспыхнула доселе не приходившая мысль.

«Стоп».

Были места, к которым Реджет проявлял особую настойчивость, помимо груди и промежности. Левая лопатка, левый подколенный сгиб, линия позвоночника от поясницы до ягодиц... Общее у них было только одно.

Там были выгравированы магические знаки Андрея.

Голос брата, раздававшийся когда-то во сне, внезапно громыхнул, как гром.

«Не позволяй ему высасывать из тебя магию, Элизе».

Это было предупреждение Андрея.

Подол ночной рубашки, болтавшийся у её лодыжек, был резко закинут на поясницу. Когда обжигающе горячая рука скользнула вдоль позвоночника, Элизе резко дёрнулась.

— Реджет, сегодня я!..

Несвязные слова снова вырвались, словно осколки. Полуобнажённая кожа дрожала, лишённая тепла.

— Я... я попробую сама.

— Вы?

Реджет с явным интересом повторил её слова.

— И что вы собираетесь делать?

— Я всё знаю. Я хочу видеть твоё лицо...

Элизе провела пальцами по его руке, свисавшей, как прутья решётки, у её головы, и сжала его ладонь. Она поцеловала его шершавую кожу, как сделала это впервые, когда попыталась оттолкнуть его. Как делают рабы, целуя руку хозяина. Её глаза, с трудом поднятые к нему, выглядели жалобно.

— Можно... я сверху?..

Улыбка соскользнула с лица Реджета.

Чёрт. Проклиная себе под нос, он перевернул её. Даже неуклюжие попытки соблазнения заставили его тело отозваться.

Оказавшись сверху, Элизе в панике ухватилась за его воротник. В её глазах, ещё недавно затянутых тучами беспокойства, наконец мелькнуло облегчение. Раз он сидит спиной к двери, то не сможет оглянуться.

Взяв её руку и положив себе на пояс, Реджет прошептал:

— Ну так покажите, на что способны. Что угодно.

Её грудь резко вздымалась. Как только Элизе осознала, что оказалось в её руке, по спине пробежали мурашки. Голова пронзительно забелела от осознания чудовищного присутствия, которое невозможно было игнорировать.

Она не могла вымолвить ни слова, лишь беспомощно разжала губы.

«Лучше бы притворилась, что упала в обморок».

— Ты...

«Этот мужчина действительно плохой человек. Сунул ей это и даже не подумал пощадить. Хотя мы и подписали контракт...»

Реджет накрыл её руку своей. Элизе невольно сжала пальцы, и его дыхание сбилось.

Увидев, как в его глазах вспыхнула страсть, Элизе сглотнула.

«Смотри только на меня. Не смей повернуть голову в другую сторону...»

Когда её рука начала неуверенные движения, Реджет коротко рассмеялся. Даже слабые, почти неумелые прикосновения заставили его тело напрячься до боли.

— Похоже...

Бесплатных услуг не бывает. Реджет откровенно провёл пальцем по её губам, раздвигая зубы.

— Вы что-то хотите от меня.

— Нет, я ничего...

— Если хотите получить желаемое, придётся дать что-то взамен. Элизе.

Может, тогда он будет снисходительнее, когда наступит рассвет.

Губы Элизе дрожали. Борясь с собой, она наконец зажмурилась и поползла вверх по его телу.

Это стало детонатором.

Тело Реджета, всегда сводившее её с ума, на этот раз тоже легко подчинило её. Он был нетерпелив и не стал ждать, пока она наберётся смелости.

Хоть он и требовал, чтобы она что-то ему дала, на деле он сам вытягивал из неё стоны и крики.

— А-а-ах!..

Картинка перед глазами бешено дрожала. Даже без того, чтобы Реджет заставлял её открывать рот, она не могла сдержать вырывающиеся звуки.

Старая кровать скрипела без остановки, и среди этого противного шума смешивались хриплое дыхание и тяжёлые стоны.

Она забывала, что должно быть сначала, а что потом.

Поскольку всё внимание Реджета было приковано к ней, Элизе тоже не могла вырваться из его плена. Она не понимала, почему её тело так легко тонуло в удовольствии.

Элизе изо всех сил старалась не смотреть в сторону двери. Щель, где ещё несколько минут назад стоял Баннон, теперь казалась чёрной трещиной.

Казалось, ещё мгновение — и из неё хлынут крики Баннона и Андрея.

«Он... не смотрит?»

Прошло уже достаточно времени, Баннон, должно быть, уже покинул этот дом. Зная, что там никого нет, Элизе не осмеливалась смотреть в ту сторону.

Принцесса не должна показывать никому, как она добровольно отдаёт себя мужчине.

Никто в Аргане не должен знать, что она делит с Реджетом не боль и ненависть, а опасное наслаждение.

Рассвет, окрашенный в цвета страсти, тянулся бесконечно.

На пике очередной волны удовольствия Элизе запрокинула голову. Грубое дыхание, похожее на рычание зверя, обрушилось на неё.

Элизе потеряла сознание, чувствуя, как падает с высоты, на которую была вознесена.

Когда она открыла глаза, уже наступило утро.

День, когда солнце, стоявшее в безоблачном небе, словно судило, заливая землю светом. На лужайке, на коленях, стояли семь человек с юга.

Глава 87

Снова приснился сон об Андрее.

— Нунум, нунум! Ты слышишь мой голос?

Сначала это были лишь отчаянные крики. В бесконечном, густом мраке Элизе изо всех сил пыталась двигаться навстречу звукам голоса.

— Ты меня видишь? Элизе, пожалуйста. Ответь мне хоть что-нибудь!

«Слышу, Андрей».

Поэтому не останавливайся и продолжай говорить. Мне хочется слышать твой голос.

Элизе из последних сил отталкивала этот мрак. Наконец, черная пелена, скрывавшая её зрение, уступила, и хлынул свет. Она увидела своего брата, стоявшего в незнакомой комнате.

Андрей, который до этого бешено метался по комнате, волоча левую ногу, вдруг замер. Казалось, он её не заметил. Андрей опустил голову и долго сдерживал слёзы.

— Магию... магию нужно скрыть, Элизе. Нельзя, чтобы он почувствовал её... О, я оставил на тебе магический круг. Через него твоя магия всё время просачивается наружу...

«Что ты имеешь в виду? Объясни подробнее!..»

Элизе попыталась приблизиться к нему, но снова поглотила тьма.

«!..»

Её сознание резко вырвалось из вихря, словно её подняло мощным потоком. Элизе резко открыла глаза на пустой кровати.

Она, задыхаясь, огляделась. Мужчина, который провёл с ней всю ночь, уже покинул постель. Вместо него рядом было нечто иное.

«Что это...»

Старая узкая кровать была окружена сияющими белыми линиями. Они изгибались и переплетались, вышивая узоры на белом покрывале. Вскоре они сложились в огромный магический круг.

Элизе осознала, что лежит прямо в центре этого круга.

Только сейчас она поняла: этот неудержимый поток энергии полностью состоял из её собственной магии, вырвавшейся наружу.

«Реджет это почувствовал?..»

Тогда слова Андрея означали, что ей нужно втянуть свою магию внутрь, чтобы Реджет больше не мог её отнять.

Элизе с трудом поднялась и сбросила одеяло.

На её коже, испещрённой красными следами, переливался полупрозрачный золотистый туман, словно вуаль. Линии магического круга мягко расходились от этого магического покрывала. Стиснув зубы, Элизе с силой протёрла кожу.

— Сейчас мне не нужна эта магия Семешиты.

Простыня рядом уже полностью остыла. Она не знала, когда Реджет вернётся.

Будто уловив её отвращение, красиво колыхавшаяся плёнка магии медленно втянулась обратно в тело. Магический круг, покрывавший кровать, постепенно помутнел и вскоре полностью исчез. К счастью, стоило ей лишь осознать эту магию, и управлять ею оказалось не так уж сложно.

Только тогда напряжение наконец спало. Элизе рухнула на простыню, не обращая внимания на свою наготу.

«Он ушёл, не увидев эту картину?..»

Занавески, скрывавшие окно, переливались в солнечных лучах. Элизе сжала холодное одеяло и свернулась калачиком. При смене позы по внутренней стороне бедра что-то тёплое и влажное медленно стекло вниз.

«?..»

Вскоре она поняла, что это была за мутная и скользкая субстанция. Вспомнив прошлую ночь, она покраснела до корней волос, но почувствовала странное несоответствие.

«Разве раньше было так?..»

Что-то было не так.

Реджет никогда не покидал её сразу после того, как всё заканчивалось. Было ли это его желанием продлить наслаждение или нежеланием терять ни капли своего семени — она точно не знала.

Так или иначе, он действовал одержимо, без единого исключения, и лишь спустя долгое время после того, как она засыпала от изнеможения, мыл её и одевал. И оставался рядом до самого её пробуждения. В дни, когда его одолевала жадность, он даже пропускал купание, не отрываясь от спящей Элизе.

В любом случае, Реджет не был тем, кто оставлял беспомощную, растрёпанную Элизе одну, отправляясь по своим делам.

Если только у него не было дел, которые нужно было уладить, пока она спит.

Едва она пришла к этому заключению, как кто-то громко постучал в закрытую дверь.

— Ваше Высочество!

Это был голос Иветсы. Элизе поспешно натянула одеяло, чтобы прикрыться, но прежде чем она успела это сделать, Иветса ворвалась в комнату.

— Что случилось?

— Сейчас не время оставаться тут. Произошло нечто ужасное.

Иветса скорчила гримасу и подняла Элизе. Руки служанки дрожали, пока она наряжала свою госпожу.

— Вам нужно спуститься. Снаружи, сейчас, снаружи... Его Высочество великий герцог...

— Реджет здесь?

— Он... Он лично допрашивает их. Ваше Высочество, вам нужно его остановить.

— Допрос? Кого...

Взглянув на испуганное лицо Иветсы, Элизе сразу поняла: что-то пошло не так.

Сон тут же улетучился. Она быстро поднялась и распахнула окно. Прохладный северный утренний воздух ударил ей в лицо без всякой жалости.

Высунувшись в окно, она увидела крошечный дворик.

«!..»

У ограды стояли на коленях шесть человек. Двое молодых людей и четверо мужчин средних лет.

Все незнакомцы. Их простой внешний вид и страх перед рыцарями выдавали в них обычных крестьян, но Элизе охватило зловещее предчувствие.

«Неужели...»

Этого не может быть.

Но когда она увидела человека, которого волокли через ограду, схватив за шиворот Рубеном, все надежды рассыпались в прах.

— Баннон!

Рубен грубо швырнул юношу с серыми волосами во двор. Баннон пошатнулся и рухнул на колени рядом с другими пленниками.

Тут же к его шее приставили холодный клинок.

«!..»

Элизе прикрыла рот рукой. Увидев Баннона, она сразу поняла, кто эти пленники. Разведывательный отряд армии Аргана, который поднялся сюда вместе с ним.

Перед ними стоял Реджет Кирстан. Чёрная аура, распространявшаяся от его ног, покрыла траву мутной пеленой.

Магия драконорождённого, разделившись на семь потоков, просочилась в тени коленопреклонённых и тут же начала обвивать их тела.

«Нет!»

Прежде чем разум успел оценить ситуацию, Элизе уже распахивала дверь. Она сбегала по лестнице, словно неслась галопом, и всё её тело кричало от боли. Поясница и внутренняя сторона бёдер, которые всю ночь безжалостно терзали, горели огнём.

— Ваше Высочество, Ваше Высочество! Успокойтесь!

Иветса едва успела подхватить Элизе, которая чуть не слетела с лестницы. Та, цепляясь за её руку, с трудом выдохнула вопрос:

— Как давно это продолжается?

— С самого рассвета. Лорд Рубен и лорд Айзек привели их по одному. Говорят, их лично указал Его Высочество...

Элизе уснула на рассвете, буквально рухнув от усталости. Перед тем как закрыть глаза, она мельком увидела, что солнце уже наполовину поднялось над горизонтом. Значит, с тех пор прошло всего несколько часов...

То есть Реджет начал действовать сразу после того, как она заснула. Он ещё с вечера почувствовал что-то подозрительное.

Возможно, он уже собрал все доказательства к тому моменту, когда они вернулись сюда вчера. Иначе как бы он так быстро поймал Баннона, если всю ночь провёл с ней?

Но как... Когда он впервые заподозрил неладное? Когда она разговаривала с Банноном у реки? Когда она упала в воду?

Или прошлой ночью, когда Баннон пришёл сюда?

Неужели он подслушал их разговор?

«Нет, нужно взять себя в руки».

Элизе уткнулась лицом в плечо Иветсы, пытаясь успокоить дрожащее дыхание. Она не знала, уверен ли Реджет, что перед ним люди из Аргана.

В конце концов, он привёл сюда отряд, чтобы выяснить путь, по которому уходила дань Лотье, и допрос подозрительных лиц в таком деле не был чем-то необычным.

«Тогда моя чрезмерная реакция лишь разожжёт его подозрения».

Если из-за своей глупости она потеряет Баннона здесь и сейчас, ей будет стыдно смотреть в глаза даже мёртвому Андрею. Элизе изо всех сил подавила охвативший её ужас.

— Иветса... Поможешь мне причесаться? И одеться как следует. Сама не справлюсь — руки не слушаются.

Реджет не любил, когда она появлялась на людях. Особенно если она выглядела растрёпанной — он терпеть не мог, чтобы другие видели её такой. Лучше было устранить все раздражающие его факторы.

Приведя себя в порядок, Элизе спокойно спустилась по лестнице. Совер, который бродил на первом этаже, удивился, увидев её.

— Ваше Высочество, ещё так рано. Что случилось?

— Внизу шум. Где великий герцог?

— Во дворе. Он скоро закончит и вернётся. Подождите немного.

— Что он должен закончить?

Совер сглотнул. Он повторил то, что ему приказали сказать, если проснётся принцесса.

— Он разберётся с нарушителями, проникшими в Лотье. Его Высочество велел вам не выходить — это зрелище не для ваших глаз.

— Нарушители? Те, кто похитил дань?

— Если быть точным, они тут ни при чём.

— Тогда кто?

Совер опустил глаза, подбирая слова. Элизе, стараясь успокоить сжимающееся от ужаса сердце, прошла мимо него. И распахнула дверь.

То, что творилось во дворе, предстало перед ней во всей красе.

Глава 88

Сверху было видно, как Реджет, до сих пор стоявший прямо, наклонился, чтобы рассмотреть чьё-то лицо.

Его рука, не знавшая ни капли милосердия, сжала щеку юноши, стоявшего перед ним на коленях, и равнодушно повернула её из стороны в сторону. Казалось, он изучал его черты.

Реджет наблюдал за юношей стеклянным, лишенным жизни взглядом, словно перед ним был не человек, а камень, а затем наконец убрал руку. После этого он повернул голову влево.

На том месте, куда упал его взгляд, лежал Баннон.

Бесчеловечная рука уже почти схватила его за подбородок, чтобы грубо поднять склонённую голову, когда...

— Реджет.

Элизе шагнула на потемневшую от крови траву, встречая медленно возвращающийся к ней взгляд. На неё смотрел не только Реджет, но и все, кто находился во внутреннем дворе.

Среди воцарившейся вокруг тишины её хрупкий голосок донёсся до Реджета.

— Что происходит?

— Элизе.

— Это обыск?

— Нечто подобное. Почему вы поднялись? Вы ведь почти не спали прошлой ночью.

— Я проснулась из-за шума.

Элизе остановилась в шаге от него. Прямо перед Банноном. Она даже не взглянула под ноги.

— Если вы торопитесь закончить дела из-за меня, то я пришла сказать, что это не обязательно.

— Это не связано с вами.

Реджет ответил ровным, ничем не выдающим эмоций голосом.

— Всё скоро закончится. Идите отдыхать. Вы, должно быть, устали после ночи слёз.

— ...

— И поясница у вас, наверное, сильно болит.

Его тон был абсолютно спокойным, без намёка на раздражение. Однако Элизе не могла отделаться от странного чувства, что он насмехается над ней. Как только она почувствовала его взгляд, скользящий по её телу, боль в напряжённых мышцах поясницы и внутренней поверхности бедер усилилась.

Реджет перекинул прядь её серебристых волос, закрывавшую шею, за плечо. Под лучами солнца ярко проступили пёстрые следы, покрывающие её длинную, тонкую шею.

— !..

Осознав, сколько глаз теперь устремилось на неё, Элизе поспешно поправила шаль. Её щёки вспыхнули от неожиданного смущения.

Среди людей Лотье, находившихся здесь, не было никого, кто не знал бы, чем занята Элизе с Реджетом в последнее время, не различая дня и ночи. Но демонстрировать следы их близости на людях — совсем другое дело.

Если бы это был прежний Реджет, одержимо прятавший её от чужих глаз, он никогда бы так не поступил.

Сегодня он явно был другим.

— Не хотелось бы шума с самого утра. Вы правы, я почти не спала. Да и тот короткий сон был беспокойным.

— Снова кошмары?

Когда Элизе кивнула, в уголках глаз Реджета мелькнула слабая усмешка.

— Хотя, можно ли их назвать кошмарами, мне не совсем ясно.

— Что вы имеете в виду?

— Думаю, вы лучше знаете, о чём вам снилось.

Неопределённый ответ заставил щёки Элизе побелеть и напрячься.

Сны.

По спине пробежали леденящие мурашки, словно она вдруг окатилась ледяной водой.

«Неужели он видит даже мои сны?»

А может, она проговорилась во сне и сказала что-то опасное?

Элизе не могла понять, что творится в голове у этого человека. Несколько часов назад он, тяжело дыша, издавая хриплые стоны, страстно добивался её. Тогда он был готов забыть обо всём на свете, целиком погрузившись в безумие наслаждения.

Но теперь его лицо, прежде искривлённое яростным возбуждением и желанием, стало гладким и холодным, как стеклянная стена.

В прорыв затянувшегося спокойствия хлынула тревога.

— Пойдёмте наверх, — безрассудно схватила её за руку Элизе.

— Давайте примем ванну.

— Конечно, мы так и сделаем.

— Сейчас. Я хочу принять ванну сейчас. Вместе с вами.

Иди со мной.

— Разве для вас нет ничего важнее меня?.. Давайте же.

Вчера ты пошёл за мной.

Тебе нравится моё тело. Ты доводишь меня до изнеможения каждый раз, но даже этого тебе мало.

Рыцари Ванеллы поспешно отвернулись. Теперь только её люди смотрели на Элизе с шокированными лицами.

Какая разница? Пусть считают меня развратницей или блудницей — что с того?

— Реджет...

Когда он пристально посмотрел на неё и жестом подозвал ближе, Элизе шагнула вперёд, словно загипнотизированная его магией.

Обняв её, Реджет закинул её растрёпанные волосы за ухо, обнажив тонкие, словно у произведения искусства, черты лица и уже слегка влажные ресницы.

Какая прелесть. Но в этот мимолётный момент даже её чарующая внешность и неумелое кокетство не могли снискать его милость.

— Мы так и сделаем. Но прежде...

Реджет развернул её на месте. Оказавшись спиной к его груди, Элизе увидела семерых заложников, стоявших на коленях у её ног.

— Элизе, я задам вам один вопрос.

Затылок Элизе заныл, будто она предчувствовала, что сейчас скажет. Когда она попыталась вырваться, его сильные руки схватили её за запястья, лишая возможности двигаться.

И в тот же миг безжалостный вопрос обрушился на неё:

— Кто такой Баннон?

⋆★⋆

Баннон Конрад.

Элизе впервые произнесла это имя во время своих месячных.

Реджет сухо вспомнил последние несколько дней.

Пять дней, в течение которых он никак не мог прикоснуться к Элизе, принесли немало перемен.

Возможно, она сама этого не осознавала, но он замечал гораздо больше её особенностей, чем она могла предположить.

Вплоть до невнятного бормотания во сне.

Время, проведённое с Элизе в сознании, было вполне удовлетворительным. Кроме просьбы осмотреть окрестности замка, она не проявляла особого желания покидать спальню.

Можно сказать, что кроме Реджета, одной служанки, Ребекки Петисон, Альфредо и Собера она ни с кем в замке не общалась. Раньше она часто спускалась в кабинет на втором этаже, но во время критических дней, казалось, не хотела и этого.

Иногда её взгляд становился задумчивым, но, когда Реджет привлекал её внимание, она тут же улыбалась. Днём — да, днём всё было так.

Проблема была в её подсознании.

В неприкосновенной области, куда он не мог проникнуть. Там Элизе видела людей, незнакомых Реджету.

Даже когда он поглощал её магию, бьющую из её тела неиссякаемым фонтаном, это помогало лишь на время.

Ночью Элизе видела сны, плакала и звала чьё-то имя.

Сон не имел особого значения для драконорождённых, чья физиология отличалась от человеческой. Благодаря этому Реджет мог ночи напролёт наблюдать за Элизе.

Так он узнал немало. Например, что во время снов из её тела выплёскивалось огромное количество магии. И что в какой-то момент Элизе перестала плакать во сне, но стала погружаться в них ещё глубже.

А ещё — новое имя, сорвавшееся с её губ.

— Баннон...

Раньше она лишь изредка бормотала во сне имя императора Аргана. Но теперь впервые произнесла другое.

Всего один раз. Но дрожь в голосе, краткость имени, его звучание и явственно ощущаемая тоска — всё это было неприятно ярким.

Когда Элизе пробормотала имя брата и начала снова погружаться в глубины бессознательного, Реджет силой выдернул её из сна.

«Андрей» хотя бы был её кровным родственником. Но чтобы так страстно звать во сне постороннего мужчину, с которым её не связывали узы родства? Лёжа в его постели, в его объятиях?

Просто неслыханно. Реджет не был настолько великодушен, чтобы мириться с тем, что его женщина произносит имя другого мужчины.

Убедившись, что его лицо отражается в её тусклых золотых глазах, он стиснул её губы, из которых вырывалось лёгкое дыхание, и проглотил их.

Мимолётное раздражение прошло, но имя «Баннон» продолжало всплывать в памяти, исподволь подтачивая терпение Реджета.

— Я знал, что от вас не дождаться честного ответа, потому разузнал сам. Чьё это имя — Баннон.

— ...

— Оказалось, это имя герцога Конрада. Главы одного из двух великих домов, на которых держался Арган.

Женщина в его объятиях дрожала, как испуганная птичка. Однако её голос, когда она заговорила, был вполне твёрдым.

— Должно быть, мне снилось прошлое. Но я ничего не помню. Разве этого достаточно, чтобы так допрашивать меня?

— Не пытайтесь выкрутиться ложью. Я спрашиваю не потому, что не знаю.

Её плечи заметно напряглись от его холодного тона.

Даже если бы этот Баннон был уроженцем Ванеллы, Реджет всё равно был бы раздражён. Но чтобы это оказался арганец, до которого он не мог дотянуться...

Такое ощущение бессильного гнева было крайне неприятным. Вид Элизе, каждый день трепещущей и задыхающейся под ним, хоть и приносил некоторое удовлетворение, но не мог до конца избавиться от остатков раздражения.

И вот сам этот человек попадает ему в руки — разве это не перст судьбы?

— Мне было любопытно взглянуть на него. Каков же он, если вы ищете его даже во сне.

— Реджет.

— Какие у вас с ним воспоминания, если вы столько сил положили, чтобы убраться с моих глаз, даже бросившись в реку.

— ...

— Что за нежные чувства заставили вас, прежде стыдившуюся просто раздеться, взобраться на мужчину?

Мужчине, который проводил бо́льшую часть дня, наблюдая за Элизе, хватало нескольких секунд, чтобы заметить малейшие изменения в её поведении. И всего пары часов, чтобы обыскать все окрестные фермы и выявить выходцев с юга.

Пока Элизе была не в состоянии дышать, кто-то у её ног скрежетал зубами. Арганцы понимали, что великий герцог уже раскрыл их.

Принцесса была гордостью и надеждой всех арганцев. Теперь, увидев, как над ней так грубо надругались, они закипели от ярости.

— Ты, мерзкий драконорождённый, как смеешь оскорблять её величество принцессу!

— Заткнись. Не место тут языком чесать.

Рубен грубо пнул его. Раздался оглушительный удар, от которого по спине пробежали мурашки, и юноша с руками, скрученными за спиной, неприглядно повалился на бок.

— Заткни свою пасть и жди расплаты, если жизнь тебе дорога.

— Если бы мы боялись смерти, то не пришли бы сюда. Не смей позорить её высочество, просто убей нас!

— Господин. Может, казнить одного для острастки? Что прикажете?

Разговор становился всё более кровожадным. Элизе, в глазах у которой зарябило, крепко зажмурилась.

«Что мне делать?»

Нельзя просто отступить, но и оправдываться нечем. Если бы Реджет не знал имени Баннона, она могла бы заявить, что не знает этих людей. Но даже это было невозможно.

— Если собираешься убивать, поторопись, великий герцог.

Пока Элизе металась в нерешительности, Баннон прямо посмотрел на Реджета.

Глава 89

— И не смейте обвинять Ее Величество принцессу в этом преступлении. Она ничего не знала.

— Хватит.

— И уведите Ее Величество отсюда. Я не хочу, чтобы мой господин видел жестокую сцену.

— Прекратите! — крикнула Элизе, ощущая, что вот-вот сойдет с ума.

— Не вздумай так легко ставить свою жизнь на карту. Это приказ! Не смей говорить мне, куда меня отправлять, и вообще не смей так разговаривать!

Что бы ни случилось, Элизе должна была оставаться здесь и наблюдать до конца. От этого зависели жизни её рыцарей.

— Что я... что мне сделать... — с трудом разжала стиснутые зубы. Горло жгло, будто она проглотила кислоту.

— Что мне сделать, чтобы ты забыл об этом, Реджет? — прошептала она, пытаясь просить прощения, а если этого недостаточно — предложить сделку, поставив на кон всё.

Но Реджет лишь усмехнулся в ответ.

— То, что уже произошло, — это нельзя просто так забыть.

— Неужели нельзя... закрыть на это глаза... — прошептала Элизе.

— Есть причина, по которой я должен сохранить жизнь этим арганцам, а не тебе? — спросил он, и, кажется, ей показалось, что голос Реджета стал еще холоднее и жестче, чем раньше.

— Назови причину, Элизе. Такую, чтобы я мог её принять.

— Они не пришли вредить Ванелле... Они просто хотели убедиться, что я жива. И я сама не планировала встречаться с ними у реки Тене. Я только хотела подышать воздухом и даже не могла представить, что герцог окажется здесь...

— ...—

— Ты сам знал, что часть арганской армии выжила и скрывается. Ты знал, что выжившие обязательно найдут меня. Пока я жива, это естественно.

Как ребёнок ищет родителей, как птица возвращается в гнездо, как лосось плывет против течения к родным водам — так и народ, потерявший страну, ищет того, кто сможет его защитить.

В этих людях не было вины — они искали того, на кого можно положиться. И Элизе изо всех сил пыталась убедить его в этом.

— Я не могла заранее знать, что они придут, и остановить их. У меня не было такой возможности. Да, это выглядит подозрительно — будто я вступила в сговор с южными союзниками... Но ты ведь знаешь, что у меня нет таких возможностей.

Но Реджет лишь усмехнулся, словно услышал нелепую шутку.

— Сомневаюсь, что теперь могу доверять даже этим словам.

— Что?

— Разве человек, у которого «нет возможностей», стал бы тренироваться, рисуя десятки магических кругов?

Элизе потеряла дар речи. С каких пор, как долго и как много он знает? С какого момента он начал следить за ней так пристально...

— Это просто... каракули, даже не работающие.

— Магия, которую император Аргана нанес на тело собственной сестры, едва ли может быть «простыми каракулями».

— Он просто... беспокоился обо мне...

— Меня не интересуют личные причины. Мне незачем это знать.

— ...—

— Сейчас важно лишь то, что ваше Величество попыталась укрыть незнакомцев на моей земле без моего ведома. Их судьба уже решена, а вам стоит сосредоточиться на своей защите.

— Похоже, ты не собираешься слушать меня.

Элизе поняла: попытки разрешить ситуацию разговором бесполезны. Какие бы доводы она ни приводила, Реджет не станет их слушать.

Раз так, как всегда, её последним оружием против него оставалось лишь её собственное тело.

— Магический круг на моей левой лодыжке — последнее, что мне оставил младший брат.

— Последнее? — спросил он.

— Он сказал, что если ситуация станет невыносимой, этот круг позволит мне исчезнуть быстро и без боли.

Она почувствовала, как Реджет замер у неё за спиной. Собрав дрожь в дыхании, Элизе тихо выдохнула:

— Ты прав: я посмела вступить в сговор с врагом на земле Ванеллы и была поймана. Значит, я должна разделить их судьбу — как правительница Аргана.

— ...—

— Я заплачу первой. — как только её слова растворились в воздухе, воцарилась гнетущая тишина.

Затаив дыхание, окружающие замерли в ожидании, пока Реджет не пробормотал ледяным тоном:

— Значит, предпочитаете самоубийство?

— Если ты хочешь сделать это сам... — его голос звучал безучастно.

— ...—

— Эта жизнь уже несколько раз была в твоих руках... Если ты решишь её забрать... — Элизе не договорила, потому что Реджет фыркнул у неё над головой.

— Элизе, мне нужны не эти жалкие угрозы. — его грубый, лишённый всякой учтивости голос она слышала лишь однажды — перед приёмной в императорском дворце Ванеллы. Похоже, её слова довели его до предела.

Но она не ошиблась. Реджет сквозь зубы бросил:

— Уведите их. Всех.

Рыцари мгновенно повиновались, уводя Баннона и остальных арганцев. Когда площадь опустела, на ней остались только Реджет и Элизе.

Только тогда он повернул её к себе. Его грубое прикосновение вызвало у неё головокружение. Он поддержал пошатнувшуюся Элизе и, кивком показав в сторону, куда увели арганцев, спросил:

— Кем они вам приходятся?

— Баннон, ты о нём? — спросила она.

— Не называйте его по имени. — ответил он.

— Герцог Конрад — мой дорогой друг. — прошептала Элизе, голос её дрожал.

— У меня и у Андрея не было старших братьев... С детства он был для нас как родной. Всегда переживал за меня, часто навещал, рассказывал о жизни за пределами дворца... — понимала она, что такой разговор бесполезен. Для Реджета Кирстана эффективнее не апеллировать к эмоциям, а предложить сделку даже с самыми крайними условиями.

Но что она могла предложить взамен жизни лидеров вражеской страны, кроме своего тела? Казалось, её сердце уже лежало у него на ладони.

— Он... мой единственный друг. Просто закрой глаза на это, пожалуйста... — сказала она.

Реджет криво усмехнулся, словно услышал нечто абсурдное.

— Сначала вы просили спасти лишь свою жизнь. Теперь — жизнь ваших друзей.

— ...—

— Кого в следующий раз? Императора Аргана? И каждый раз вы будете шантажировать меня своим телом? — его слова она уже не услышала. Лицо Элизе побелело, когда он упомянул императора Аргана.

Неужели он знает, что Андрей жив? И всё благодаря ей — из-за её неосторожных слов? Чувство вины охватило её.

«Глупая дура. До чего же ты бесполезна и ни на что не способна».

Люди, рискуя жизнью, ищут её — правительницу Аргана. Но вместо того, чтобы оправдать их ожидания, она лишь подвергла их опасности.

Возможно, ей лучше было бы исчезнуть. Не находя ответа, Элизе машинально взглянула на свою лодыжку.

Но тут её прервал его сердитый окрик:

— Хватит думать о глупостях, Элизе. Я не позволю тебе уйти в смерть.

Его большие, горячие руки, словно когти орла, схватили её запястья. Было больно. Давящая сила сжимала суставы так, будто вот-вот сломает кости.

— Так что же мне делать?.. — подумала она.

Мужчина, смотревший на неё сейчас, казался совсем другим человеком, не тем, кто ласкал её всю ночь и сдерживался, не заходя дальше.

Вдруг её охватила обида. Голос Элизе дрожал:

— Я... Я сделала что-то не так вчера?

Холодное лицо Реджета дрогнуло.

— Что? — спросил он.

— Ты же говорил: чтобы получить от тебя желаемое, я должна предложить что-то равноценное... Наверное, ты дал мне шанс сегодня, ожидая такого исхода. Но...

— ...—

— Но я... Я не смогла удовлетворить тебя вчера... — прошептала она.

— ...—

— Я знаю, что прошу многого по сравнению с тем, что даю. Сегодня я постараюсь лучше. Поэтому... — она заплакала.

Реджет не дал ей закончить. Он поднял на неё глаза, полные слёз.

— Тогда что я должна дать тебе? — спросил он.

— ...—

— Что я должна предложить, чтобы ты согласился на сделку? — спросила она.

В её глазах не было ничего, что он мог бы от неё хотеть. Раз дети ему не нужны, бессмысленно говорить о желании завести ребёнка. Она думала, что ему нужны её тело и ночи вместе, но, похоже, сейчас это не так.

А армянские тайны или уничтожение армянской армии он, кажется, тоже не жаждет. Если бы он хотел этого, он бы сейчас не тратил время на бессмысленные споры с ней, а пытал бы Баннона или убил.

Тогда какую же ценность она для него представляет? Как ни старалась, Элизе не могла понять.

Реджет тяжело вздохнул и стер пальцем слезу с её щеки.

— Просто оставайтесь такой, как сейчас.

— Такою, как сейчас... — прошептала она.

— Не лгите мне. Не скрывайте ничего. Пусть я знаю всё, что вы видите, слышите и чувствуете. Оставайтесь в моих владениях, тихо и спокойно, как прежде. Я прошу не так уж много.

— Почему? — спросила она, не понимая.

— Зачем тебе всё это?

— Потому что вы моя.

— Твоя?.. — удивилась она.

— Самое ценное, что у меня есть. Разве вы не знаете? Вы сами отдали себя мне.

Но при чём тут Баннон? Ей всё ещё было трудно понять. Однако в голове зародился новый вопрос.

Может быть, причина холодной ярости Реджета не только в том, что Элизе связалась с арганцами. А в том, что, лаская его, она обманывала и тайно сговаривалась с ними. Не политическая причина, а что-то более личное, глубокое...

— Реджет.

Её сердце начало биться чаще по другой причине.

— Зачем ты спрашивал, что значит для меня Баннон? — спросила она.

Реджет не ответил сразу. В этом молчании зародилась одна возможность.

Что если, просто вдруг... вдруг... возможно...

Не сформулировав до конца, она всё же проговорила:

— Ты любишь меня?

Глава 90

Как только прорвало плотину, поток возможностей не остановился.

— Ты меня любишь?

— ...

— Тогда почему... почему тебе так не нравится Баннон?.. Объясни мне причину.

Элизе даже хотелось, чтобы он ответил утвердительно.

Чтобы сказал, что причина его гнева сейчас — ревность.

Что если это не просто желание обладать, а чувство, из-за которого ему трудно мириться с тем, что в её мыслях есть кто-то ещё.

Тогда она могла бы ответить честно. Сказать, что при виде него её сердце бьётся, как корабль, потерявший мачту, разум затуманивается. Что она не может отказать ему, даже когда он доводит её до предела, превращая в распутницу.

Разве ты не знаешь, что внутри меня всё дрожит, несмотря на слабый замок, который я едва успела закрыть? Как ты думаешь, что это за чувство, которое заставляет забыть и семью, и страну?..

Реджет долго молча смотрел на Элизе. В тот момент, когда она начала тревожиться из-за полного отсутствия изменений в его выражении лица, он резко выдохнул, не меняя тона:

— Если я разделю это с тобой, как сильно ты будешь манипулировать мной, используя его в качестве предлога?

Это было больше похоже на размышления вслух, чем на ответ ей. В конце концов Реджет прямо посмотрел на неё и чётко продолжил:

— Я не дам тебе такого оружия.

— ...

— Кажется, ты кое-что неверно представляешь себе, Элизе. Думать, что милость, которую я тебе оказываю, — это нечто само собой разумеющееся, просто по той причине, которую ты сейчас назвала, — ошибка.

Губы Элизе беззвучно разомкнулись. Это был совсем не тот ответ, которого она ожидала.

Реджет холодно продолжил:

— Вообще-то мир не называют такие чувства любовью. У меня нет ни желания давать её, ни намерения получать.

— Тогда...

— Вспомни, кто первым протянул контракт.

Элизе не смогла продолжить. Хотя он и говорил, что не намерен любить, она не могла воспринимать понятие «его» иначе, чем в одном значении.

«Значит, я всего лишь самый ценный трофей в твоей коллекции».

В прямом смысле этого слова — просто «наиболее ценная вещь». Та, право собственности на которую было передано по одному листу бумаги...

Элизе наконец поняла.

И одновременно осознала, что жестоко ошиблась.

Она в глубине души верила, что этот мужчина выполнит любую её просьбу. Даже если сначала он холодно отвергнет или покажет недовольство, в итоге он всё равно уступит. Ведь он тот, кто не может скрыть восхищения при виде её. Тот, кто добр к ней.

Разве он сможет отвернуться, если я буду так упрашивать?

Откуда взялась эта беспочвенная самонадеянность?

Когда-то он говорил ей — умри красиво.

И единственное, что изменилось с тех пор, — теперь он считает её своей. Несколько месяцев назад этот мужчина почти не желал её, но сейчас без колебаний взял. Попробовал — и остался доволен, потому хочет оставить рядом. А значит, не захочет делиться с другим мужчиной и не позволит ей убежать по собственному желанию.

Вот и всё. Больше это ничего не значило.

Последняя надежда, на которую уповала Элизе, рухнула впустую.

Её пальцы, сжимавшие рукав Реджета, безвольно опустились. Сдержанные до этого слёзы наконец прорвались наружу.

По бледным щекам обильно потекли слёзы.

— Но... отпусти Баннона.

— ...

— Я сделаю всё, как ты скажешь. Больше не встречусь с ним, не выйду за пределы замка, даже не попытаюсь связаться. Не стану воспринимать твою милость как своё право... Клянусь.

— ...

— Реджет, только один раз. Один раз...

Не убивай его. Не заставляй меня своими глазами видеть, как ты убиваешь Баннона. В её слабом голосе звучала мольба, пропитанная рыданиями.

— Пощади его, пожалуйста...

Опустив голову, Элизе не увидела, как лицо Реджета полностью потеряло выражение.

«И после всего этого она продолжает упрашивать?»

Слёзы, катившиеся по подбородку Элизе, ужасно терзали его нервы.

С самого начала, с того момента, как она вышла во двор, и до этой самой секунды — Элизе выбирала только ужасающе неверные ответы. Из всех её слов ни одно не тронуло сердце Реджета.

Чем больше слёзных капель падало на траву, тем сильнее росло раздражение, не оставляя места сочувствию.

Казалось, Элизе до сих пор не осознала, что каждая её слеза принадлежит ему. Вот почему она продолжала раздражать его, снова и снова произнося имя Баннона Конрада.

Лучше бы она хотя бы для виду солгала: «Баннон» для неё — никто, пусть делает с ним, что хочет.

И после этого ещё спрашивает — любит ли он её?

Что, если он скажет «да», она снова начнёт упрашивать пощадить того парня?

А потом, если он убьёт герцога, она покончит с собой?

А через некоторое время вновь начнёт умолять: «Если любишь, отпусти»? Какая чушь.

«Чёрт».

И всё же в конце концов Реджет, не в силах успокоить дыхание, не смог быть безжалостным до конца с плачущей девушкой.

— Ты сказала — сделаешь что угодно?

Он насильно поднял её подбородок и ладонью вытер слёзы. Эта незнакомая боль, будто кто-то грызёт его сердце, — тоже часть её магии?

— Тогда поклянись перед ними. Что больше никогда не будешь обманывать меня таким образом.

— ...

— Ты не вернёшься на юг. Арган не сможет вернуть свою принцессу. Скажи это им, чтобы они передали твоему императору из уст в уста.

Он сжал её руку так сильно, будто хотел сломать, и крупными шагами повёл вперёд. Полутаща её за собой, он поставил перед конюшней, где держали заложников.

— Поклянись — и я выпущу их из своих рук. Конечно, я доложу императору. Если Его Величество развяжет войска и объявит розыск, я не стану этому препятствовать. Но жизни будут сохранены.

Элизе, подталкиваемая им, почти насильно вошла в конюшню. В воздухе витал запах гнилого сена и конского навоза. Запертые в самом дальнем углу Баннон и другие арганцы сразу подняли головы.

Её дыхание перехватило от их полных надежды, отчаянных взглядов, устремлённых на неё. Когда Элизе не смогла сразу заговорить, Реджет раздражённо подтолкнул её.

— Или мне нужно напомнить содержание нашего контракта?

Из её безучастных глаз снова потекли слёзы. Условия контракта. В обмен на сохранение жизни — родить его наследника и отдавать ему своё тело, когда он пожелает. Контракт, который она сама написала, теперь петлёй затягивался на её шее.

Но сейчас надо было что-то сказать.

Элизе сглотнула ком в горле и прочистила горло. Сдавленный голос царапал горло, словно наждачная бумага.

— Я... не вернусь в Арган.

— Ваше Высочество!

— Возвращайтесь. И с этого момента считайте, что принцесса мертва.

— Элизабет, что ты несёшь?!

Баннон взревел. Элизе вцепилась зубами в губу и покачала головой.

Разум постепенно прояснялся. Если это единственный способ — придётся подчиниться. Её голос, до этого дрожащий, становился всё твёрже.

— Так же, как я продалась врагу, чтобы выжить, — найдите свой путь. Это всё, что я могу сделать для тех, кто когда-то был моим народом. Так что уходите за пределы Лотье, пока вас не прикончили. И... никогда больше не ищите меня. Правда, никогда...

— ...

— Я больше не могу быть ни надеждой Аргана, ни благословением Гранделя.

Голос Элизе был тих, но обладал силой, не позволяющей отвлечься. Слова, сказанные голосом, который арганец не мог не любить, звучали жестоко, как острые шипы.

— Если поняли... уходите сразу. Пока герцог не передумал.

С этими словами Элизе, шатаясь, повернулась. Она сама подошла к мужчине, наблюдавшему за происходящим у входа.

Ну что, довольно? — спросила она взглядом.

Реджет, казалось, всё ещё не был удовлетворён, но после долгого молчания наконец притянул её к себе. Её бледное лицо выглядело так, словно она вот-вот потеряет сознание.

Элизе захлёбывающимся голосом жалобно взмолилась:

— Теперь... пусть этого не было...

Не закончив, она оборвала нить сознания и погрузилась в тёмную пучину. Последнее, что она почувствовала, — руки, подхватившие её падающее, как у марионетки, тело.

Реджет поднял обессилевшую Элизе. Она была холодна, как кукла, вымоченная в воде.

Для её больного тела было подвигом продержаться так долго. Хотя он нисколько не считал свои действия чрезмерными, во рту был горький привкус.

Он вернулся с ней в старый двухэтажный дом. Прежде чем подняться в спальню наверху, он тихо приказал Рубену:

— Убить всех, кроме герцога.

— Есть, Ваша Светлость.

— А за герцогом пусть следуют. Куда идёт, с кем встречается, что замышляет — доложить обо всём.

— Слушаюсь.

Рубен принял приказ без тени удивления. В конце концов, оставить в живых ключевую фигуру — герцога — уже было неслыханной милостью.

Следующий приказ, вероятно, касался того, как доложить императору.

Выжили не только Беллатор и Конрад, но даже император Аргана. Они почти ворвались во владения Лотье, чтобы вернуть принцессу. Это дело нельзя было воспринимать легкомысленно.

Рубен молча ждал. Но приказа не последовало.

Прошло несколько минут, прежде чем Реджет наконец монотонно распорядился:

— На время засекретить это дело.

Глава 91

Два дня спустя Элизе снова поднялась на лодку, пересекающую реку.

Когда она очнулась, люди из Аргана, включая Ванеллу, уже исчезли. Никто не упомянул перед ней о событиях двухдневной давности. Разумеется, такова была воля хозяина.

Похоже, Реджет намеревался навсегда похоронить всё, что произошло за эти четыре дня, словно ничего и не было.

Даже без слов было ясно, что он с трудом, но всё же подавил свой гнев. Когда Элизе ненадолго пришла в себя после обморока, она первой обняла его.

Молчаливый половой акт, последовавший сразу же, был необычно медленным и нежным для него — несомненно, это был правильный выбор.

Он помог ей подняться на лодку, как обычно. Тщательно поправил капюшон, чтобы речной ветер не бил ей в лицо — всё те же мелочи, что и раньше. Даже губы, коснувшиеся её щеки и тут же отстранившиеся.

Словно действительно ничего не случилось.

Элизе расслабилась и прислонилась головой к его плечу. В другое время это принесло бы ей ощущение надежности, но сейчас рядом с ним ей было лишь неловко и душно.

Под тёмным капюшоном, закрывавшим её почти до носа, она безучастно представляла себе юг, куда, вероятно, отправился Ванелла.

«Словно ничего и не было...»

Тяжёлые надежды, радость от возможности вновь увидеть Андрея, даже слабая вера в то, что в ней самой тоже может скрываться какая-то сила — всё это должно было исчезнуть, как будто никогда и не существовало.

Но как такое возможно?

Элизе сжалась в комок под толстым плащом. Она снова и снова вспоминала их контракт, о котором напомнил ей Реджет.

— Неужели мне придётся зачитать вам пункты нашего соглашения?

«Верно. Это всего лишь брак по контракту».

Простота и ясность их отношений не оставляли места для любви или ревности, которые могли бы причинить боль. Они могли сливаться телами, но сердца их оставались разделёнными.

Больше она не позволит себе глупых иллюзий.

Как алмаз, закаляющийся в испытаниях, Элизе ожесточила своё сердце.

Мужчина, подставляющий ей сейчас плечо, не любит её. Он не хочет её любви. Для него она — всего лишь красивая и редкая драгоценность, украшающая вершину его замка.

Пока действует контракт.

Как же хорошо, что у всего есть конец.

Это значит, что, когда срок договора истечёт, они станут абсолютно чужими людьми без каких-либо обязательств.

Контракт сделал её его собственностью, и его расторжение освободит её.

Элизе сжала внутри себя свою силу, не позволяя ей вырваться наружу, и медленно запустила её циркуляцию.

Даже человек, пугающе хорошо знавший её, не ведал всего. Он знал, что она видит «сны», но пока не догадывался, как их можно использовать.

Реджет не мог контролировать её подсознание, так что «сны» оставались её единственным оружием и путём к побегу.

Она больше не позволит так беспомощно раскрыть себя и потерять всё.

Обхватив себя за талию, Элизе провела пальцами по магическому кругу на спине.

«Скоро увидимся, Андрей».

На мосту снов, соединяющем нас.

Вдоль реки струился запах крови. Усталые глаза Элизе закрылись.

Над рекой Тене, поглотившей столько тайн, закат окрашивался в кровавые тона.

---

12. Побег

Экипаж герцога Ириэна прибыл в столицу Баньеллы, Опель.

Из кареты вышел высокий, представительный мужчина средних лет. По его мрачному лицу можно было догадаться, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

— Приветствую вашу светлость.

Герцог Ириэн проигнорировал почтительный поклон главного адъютанта и направился во дворец. Тот поспешно последовал за ним.

— Ваша светлость, прошу прощения, но без предварительного доклада сегодня аудиенция у его величества невозможна...

— Невозможно? Почему?

Глаза герцога пылали гневом, готовым пронзить любого на месте. Стиснув зубы, он схватил адъютанта за грудки.

— Немедленно беги и доложи ему: ребёнок Ириэна, посланный им самим в Лотье с миссией, вернулся окровавленным трупом! И передай ему вот это!

Герцог швырнул в адъютанта письмо с сорванной печатью. Тот, осознав серьёзность ситуации, быстро поклонился и бросился в кабинет императора.

Менее чем через час пришло разрешение немедленно явиться в приёмную.

⋆★⋆

— Итак, в каком состоянии сейчас Зеновия?

Император Баньеллы Нойер, потирая виски, обратился к разгневанному вассалу.

— Говорят, она очнулась на грани жизни и смерти... Есть улучшение?

— Разве сейчас важно, что она идёт на поправку?!

На кулаках Ириэна вздулись синие вены.

— Мне и без того не нравилось, что каждый год приходится отправлять мою дочь в его земли! Хотя девчонка была ещё глупа и сама просилась, ваше величество могли запретить ей! Я знал, что однажды это произойдёт!

— Разве это моя вина? Твоя дочь была излишне...

Нойер вовремя проглотил слова.

В светских кругах Баньеллы было хорошо известно, как Зеновия однажды преследовала великого герцога, а потом резко изменила поведение и стала буквально охотиться на него.

Будь она обычной аристократкой, Реджет давно бы убил её. Но в отсутствие женщин во дворце Зеновия Ириэн оставалась самой знатной дворянкой Баньеллы. Нойер знал, что Реджет терпит её только из-за этого.

Когда же сама Зеновия вызвалась быть посланницей в Лотье, у императора не было причин отговаривать её.

Но его ошибкой было не предвидеть, что терпение брата когда-нибудь лопнет.

Герцог, распухший от ярости, словно жаба, скрипел зубами.

— Если бы я не догадался усыпать карету кассией, она бы задохнулась ещё до Ванеллы!

— Да уж, ты предусматривал всё.

Кассией называли растение, способное частично нейтрализовать магическую силу.

Такое невинное замечание вызвало у Ириэна яростный покраснели.

— Вы серьёзно?! Она едва выжила, а чёрные отметины на шее останутся на всю жизнь! И вместо того чтобы обсуждать, как твой брат посмел так изуродовать дочь Ириэна, вы продолжаете отвлекаться?!

— Я лишь хотел сказать, что это всё же удача... Я прекрасно понимаю твои чувства.

Нойер изо всех сил пытался успокоить вассала. Он знал, насколько тот разгневан.

Письмо, отправленное Реджетом вместе с полумёртвой герцогиней, было возмутительным.

Он запрещал присылать шпионов в свои земли и требовал оставить в покое «его собственность» — это было прямым вызовом как дому Ириэна, так и императору.

Герцог имел полное право гневаться.

«Под «собственностью», конечно же, подразумевается принцесса Аргана».

Он удивился, когда Реджет, вопреки своей натуре, проявил терпимость после скандальной свадьбы. Но теперь, спустя месяцы, он уже открыто называет её своей.

Неужели он и правда влюбился? Странно слышать такое от человека, который смотрел на императора как на насекомое, стоит лишь заговорить о наследнике.

— Я вызову Реджета и настойчиво попрошу объяснений.

— Только настойчиво попросите?!

Ириэн едко рассмеялся.

— Ваше величество, я терпел, когда вы отдали Лотье низшему драконорождённому. Но я не могу понять, почему вы во всём поддерживаете Реджета Кирстана, пренебрегая Новаллой и Ириэном!

«...»

— Ириэн поддерживал не наследника, а вас, всего лишь пятого принца, не для того, чтобы всё так разрушилось. Прошу, относитесь к нашему дому справедливо.

Нойер, пойманный с поличным, мысленно выругался.

После Реджета Ириэн Новаллы был его главным политическим активом. И, конечно, неиссякаемым источником дохода. Он терпеливо улыбнулся.

— В конце концов, ты хочешь получить компенсацию с моего брата? Хорошо. Что тебе нужно?

— Отдайте Ириэну ребёнка, которого родит принцесса Аргана.

— Что?!

Нойер, собираясь сговорчиво уладить дело, повысил голос. Ему показалось, что он ослышался, но герцог даже глазом не моргнул.

«Жизнь Зеновии стоит не меньше».

Изначально план Ириэна заключался в том, чтобы сделать Зеновию супругой великого герцога и хозяйкой Лотье, получив часть прав на благословенные земли. Наследник же мог родиться от другой женщины, а лучше бы его вообще не было.

Полубог-драконорождённый, непобедимый рыцарь — такого не бывало за всю историю. Что, если у него появится наследник, и его власть, основанная на Лотье, продолжится не только в нём, но и в его династии?

Его влияние в Баньелле возрастёт настолько, что даже Ириэн не сможет ему противостоять.

Поэтому принцесса Аргана и её ребёнок были для герцога лишь проблемами.

Как можно было позволить драконорождённому проглотить страну и встать выше великого дворянина, основавшего государство? Если нельзя породниться — значит, нужно уничтожить.

Забрать наследника Реджета Кирстана, не позволив ему усилиться, и заодно получить первоклассного драконорождённого — лучшей компенсации герцог и желать не мог.

Глава 92

В тот же миг, разгадав замыслы герцога, Нойер также принялся за расчёты.

«Всё равно Реджет не проявит ни малейшего интереса к моему ребёнку. Поскольку он, как и к Светлым драконам, глубоко презирает саму суть Драконорождённого, даже своей крови вряд ли обрадуется».

Тогда можно отдать принцессу ему, а ребёнка передать Ириэну, чтобы смягчить гнев герцога.

Всё-таки Нойеру требуется всего лишь ещё один Драконорождённый, кем он сможет свободно манипулировать. Не так важно, оставит ли он ребёнка в роду Кирстан или отправит к Ириэну — сейчас это не имеет большого значения.

«Если станет жаль род Кирстан, рожу ещё одного».

Разумеется, детей должно быть двое, чтобы не было мучений от недостатка. Но сначала необходимо убедиться, что ребёнок у принцессы развивается нормально, и что её собственное состояние стабильное.

— Сначала один вопрос, господин Ириэн. Зеновия передавала какие-либо вести о здоровье её величества?

— Я сообщал Вашему Величеству, что особых опасений нет, — ответил герцог.

«Поскольку вскоре всё получите, чего желаете, лучше не задевать Великого герцога и немного подождать» — такова была воля Зеновии.

Но одного этого было недостаточно.

— Твои требования мне известны. Постараюсь уговорить моего брата. Надеюсь, не будешь более высказываться с дерзостью и проститесь с нами.

Нойер решил, что в скором времени отправит посольство в Лотье.

⋆★⋆

Прошло почти два месяца с того дня, как супруги Великого герцога совместно посетили поместье и вернулись. Наступило время, когда почти день лета и частично начало осени разделили сутки примерно поровну.

Дни в замке Лотье, на первый взгляд, были без изменений. Принцесса продолжала оставаться на верхнем этаже и почти не спускалась во дворец.

Вот только если прежде большая часть дня Великого герцога проходила в библиотеке на втором этаже, на внешней территории замка или в его военных владениях, то теперь он вёл дела там, где находится верхний этаж.

Естественно, что к этой паре всё же тяготели пристальные взгляды.

— Похоже, его высочество и по ночам теперь спит наверху?

— Да, так говорят служанки. Всё лето не спускались ни разу ото сна до сна. Говорят, как только ложится в спальню, не выходит оттуда целыми днями. Иначе как можно объяснить личное стучание госпожи Петисон у дверей?

— Доходят слухи, что сквозь щели в дверях слышны звуки, от которых лицо заливается краской.

— Не ведёт себя как следует его высочество. Даже если несмотря на то, что у невесты его высочества есть привлекательность, всё же нужно учитываться. Прошло ли уже полгода с тех пор, как королевской дочери стало известно? Что будет, если с принцессой или ребёнком что-нибудь случится?

— Слушай. На самом деле, я кое-что слышала.

Несмотря на все усилия старших слуг скрыть информацию, слухи просачивались от младших.

— Лиза видела её величество, когда поднималась в горницу с уборкой, и утверждала, что никаких признаков беременности не заметила.

— А, я и сама знаю. Говорили, что был выкидыш... Вот поэтому-то и так переживает Великий герцог, ведь медик каждый день вызывается к ней наверх. Да и как может быть просто, когда кровь Драконорождённого носит в своём лоне женщина-человек?

— Но если бы с девицей действительно случилось несчастье, это уже стало бы известно. Значит, кто-то упустил что-то важное. Что-то тут нечисто.

— Может, ты что-то хочешь сказать?

— Никто в Лотье ни разу не видел принцессу в состоянии беременности. А что, если...

В кухонной молве начала распространяться предположительно опасная мысль:

«А что, если у девицы и не было ребёнка, и не будет?»

Кто-то громко сглотнул.

— Боже правый! С ума сойти, сколько можно говорить! Если бы это услышал герцог Альфредо или госпожа Петисон, они бы возмутились!

— Да, именно так, ведь именно из-за беременности его господин привёз нашу госпожу в Лотье. Государь так же сообщал об этом императору. То, что вы сейчас сказал — равносильно утверждению, что он врал Императору.

Окружающие невольно затихли. Все понимали, какие серьезные последствия наступят, если эта догадка окажется правдой.

«Скрывал правду, обманув повелителя, и тем самым умышленно обеспечивал безопасность наследницы вражеской империи». Это было не что иное, как подчинение против воли, неспособность подчиняться, а в конечном итоге предательство.

— Обсуждение прекратим. Никто из нас ничего не слышал.

— Т-точно. Пусть так будет.

Здесь же на этом беседа распалась. Слуги разбежались кто куда, к своим делам.

Иветса, скрывавшаяся у лестницы и подслушавшая разговор, наконец грустно выдохнула.

«Даже когда все притворяются равнодушными, и всё же проявляют интерес — и это лишь усиливает, почему она не желает спускаться».

Каждый раз, когда принцесса ступала на коридор, её ждал пристальный, почти пронзающий, взгляд — взгляды, наполненные любопытством, недоумением и тайной завесой подозрений.

Сколько бы госпожа Петисон и господин Альфредо ни старались сохранять секрет, в замке всё же о её скрытом статусе ходили сомнения, и принцесса хорошо сознавала это. Открыть всем правду о том, что она не носит в себе жизнь — было для неё самой ужасающей мыслью.

Поэтому, скорее всего, ей захотелось запереться в комнате и спрятаться в объятиях своего мужа, чтобы забыть неожиданно приходящее и вспыхивающее беспокойство. Даже если бы её придерживали, она качала бы головой от уклонения.

«В такие моменты я забываю обо всем и могу просто отдаться своим чувствам... Это помогает мне».

«Создание для неё такого облегчения».

Но это не значит, что Элизабет бездействовала.

Иветса, как обычно, незаметно вышла из внутренней части замка к прачечной. В это время у ручья раздавалась мелодия жалобы живого существа, покрытого белым пером — это голубь.

— Сегодня ты также благополучно прилетел. Пройдём сюда.

Иветса положила его в корзину, затем тщательно прикрыла бельём. Только закончив, она направила стопы обратно в замок, не привлекая подозрений.

Приближалось начало сентября.

Время Праздника урожая день за днём становилось всё ближе.

⋆★⋆

— В здоровье нет особых отклонений. Питание также в норме.

Старая медичка, Фрейя, медленно перелистывала страницы обследования.

— По большому счёту, цикл месячных оставался нестабильным, пульс слаб, а по своей склонности всё ещё нежен — кажется, матка ещё не полностью окрепла.

Один раз в два дня, а то и реже, Фрейя поднималась с докторским чемоданчиком на высший этаж замка.

Иногда для диагностики она брала кровь, и как только результаты появлялись, снова поднималась наверх, так что в сутках недели большую их часть она посвятила уходу за принцессой.

Но ни разу с верховой стороны она не получала радостных вестей. Так было и на этот раз.

Передав супружеской чете новость, что признаков беременности не обнаружено, она попробовала улучить разговор, словно оправдываясь:

— По правде говоря, состояние матки у её величества в значительной степени наследственно слабо, из-за этого даже приём снадобья почти невозможен. Можно лишь надеяться, что худшее никогда не наступит.

— Возможны иные недуги в будущем?

— Пока не появятся иные сопутствующие болезни, в целом для жизни и здоровья угроз нет.

Если бы, правда, в ней вернуло плод, всё обернулось бы иначе.

По личному мнению Фрейи, принцесса не относится к числу склонных к лёгкой беременности. Безусловно, если сравнить с несколькими месяцами ранее, здоровье восстановилось, но до стабильной кондиции нормального человека ей ещё далеко.

И Фрейя по-прежнему с душевной неуверенностью смотрела на то, как каждый день Великая герцогиня выносила такие грубые супружеские свидания. В прошлый раз из-за сильного жара и тяжёлой болезни она вообще два дня не выходила из постели.

Поэтому слабая вероятность забеременеть — это к лучшему в интересах её здоровья. В противном случае Фрейя бы, наверное, схватила за полы одеяния и убеждала бы воздержаться от сношений.

Понятное дело, говорить такие вещи прямо напрямик — глупость.

— Таким образом, шанс всё ещё минимален?

— Так мне представляется...

Великий герцог за последнее время прошёл по жёлтой дороге к вопросу о возможном зачатии всё чаще.

С тех пор, как пошёл к концу июль, его до того равнодушное отношение изменилось.

Фрейя, изучив вопрос, подбирала более терпимый ответ для Великого герцога.

— Всё же прошло всего лишь два месяца с вашего первого супружеского взаимодействия. Пока тревожиться об этом, вероятно, преждевременно.

— Так выходит.

Однако выражение лица самого Великого герцога не прояснилось.

Реджет, вырвавший долгий вздох, слегка коснулся лба Элизе, держащей в руках чашку чая.

— Что ещё делать, чтобы, на твоё желание, прибавилось здоровья, Элизе?

— Ты уже прикладываешь силы. Не могу справиться — извини.

— Вовсе не ради извинений мои слова были.

— А почему?

— Просто потому, что я обеспокоен.

Тонко кивая, принцесса не сказала больше ни слова. Под полусомкнутыми ресницами мелькнуло кратковременное спокойствие, но лишь Фрейя увидела это отражение золотистого взора.

«Как бы то ни было, прежде всего важнее дать её величеству полный покой в сердце. Ведь излишнее душевное переутомление для её телосложения столь же опасно, как яд...» по её мнению, сама жаждущая лёгкой беременности, словно фантазии, угасла.

Глава 93

На лице принцессы отразилось чувство, лишь отдаленно напоминавшее смирение. Было сложно сказать, стала ли она отрешенной или же просто равнодушной.

Может, ее мысли просто витали где-то далеко.

Даже пока ее супруг беседовал с врачом, она молча сидела с опущенными глазами, экономя слова.

— Тогда ей нужно временно отдохнуть?!

— Ну, вообще-то... сегодня как раз наступает подходящий период для зачатия — ближайшие три-четыре дня.

Как назло, это было именно то время, когда тело принцессы максимально подготовлено для беременности. Но советовать им усердствовать в этом вопросе не было нужды — они и так явно перебарщивали.

Каждый раз, осматривая принцессу, Фрейя сдерживала вздох при виде следов страсти, которые никак не желали исчезать. Синяки разного размера на нежной коже не заживали, сколько ни мажь их мазью, да и саму мазь принцесса частенько смывала.

— Оставь.

— Но вам же больно...

— Ничего. Ему нравится, когда остаются следы.

Хоть подлежащее и было опущено, понять, о ком речь, не составляло труда. Фрейя подавила досадный комок в горле.

«Нехороший знак».

Прошёл месяц с их возвращения с реки Тене — короткий срок, который тем не менее успел изменить принцессу.

Она уже достаточно привыкла принимать в себя мужчину.

Когда великий герцог в гостиной прижимался к ней с явным нетерпением, принцесса больше не терялась, как раньше. Хоть и вздрагивала поначалу, но вскоре естественно находила удобное положение и приникала к нему. Трудно было поверить, что та, что в первые дни в Лотье пугалась одного размера мужчины, теперь так изменилась.

Но это было не все. Если сперва она конфузилась и краснела, показывая себя обнажённой даже прислуге, то теперь безропотно позволяла сдвигать с себя покрывало. Будто к своему телу и не питала особой привязанности.

Однако было кое-что, о чему преобразившаяся принцесса наказала Фрейе — так, чтобы супруг не услышал. Раз в три-четыре дня, на глазах у великого герцога, ей нужно было выписывать определённое снадобье.

Но Фрейя никак не могла понять смысла такого назначения. Неохотно она заговорила:

— Вы выглядите уставшей. В последнее время плохо спите?

— Засыпаю, но быстро просыпаюсь.

— Попейте хоть немного успокоительного. Я пропишу вам травяной чай и ароматические средства, чтобы вы могли отдохнуть.

Принцесса едва заметно кивнула.

— Пожалуй. Реджет, ты не против?

Она подняла тонкие ресницы и вопросительно посмотрела на супруга. Зная, как ревностно он следит за временем её сна, она просила разрешения.

Последнее время Реджет, хоть и заботился о ней, ни на секунду не переставал наблюдать за своей женой. Как будто исполняя свою клятву «не закрывать глаза», он неотрывно следил за ней — пристально и беспощадно.

Когда Реджет хмурился, наблюдая за Элизе, у неё в горле и желудке возникало ощущение, будто она проглотила добрую пригоршню иголок. Это была боль от спазмов, вызванных чрезмерным напряжением. Всякий раз, когда он смотрел на неё с нечитаемым выражением лица, ей казалось, будто из неё заживо вытягивают кровь.

«Неужели он что-то заподозрил?»

Как раз в этот момент большая рука Реджета потянулась к лицу Элизе. Тепло и текстура его кожи, скользящей по её щеке, были ей одновременно знакомы и бесконечно чужды.

Элизе стоило немалых усилий скрыть боль, сводившую внутренности судорогой. Показывать усталость было можно, но если бы она пожаловалась на боль, Реджет ни за что не отстал бы. Она терпеливо выносила его прикосновение, задержавшееся, будто он проверял температуру её кожи.

Время проверки.

Если она продержится эти несколько секунд...

«Я знаю, он разрешит».

— Хорошо.

— Ещё только день, так что немного поспать под аромат маковоцвета будет полезно...

Он снисходительно разрешил, по сути предложив ей то, что лишь на шаг приближало её к смерти. Конечно, он не знал, но ощущение было странным.

Фрейя осторожно поставила на стол холщовый мешочек с сушёными травами.

— Здесь тот же состав, что вы использовали раньше. Залейте тёплой водой, дайте немного настояться, а после пробуждения понемногу перекусите.

Элизе принимала это снадобье раз в три-четыре дня с прошлого месяца. Травы снимали усталость, а аромат маковоцвета и других трав погружал её в глубокий сон без сновидений.

Порошка из сушёного маковоцвета добавляли совсем немного, но Фрейя всё же колеблясь добавила:

— Не спите дольше положенного. Максимум два часа.

— Хорошо, я поняла.

Вообще-то принцессе лучше было бы вообще избегать маковоцвета. Да и любых других снотворных трав тоже. Малейшая передозировка — и она могла не проснуться.

Принцесса знала это лучше кого бы то ни было.

— Не говори великому герцогу и выпиши мне снотворное. И обязательно уточни, что я буду спать без сновидений.

Вот что Фрейя как врач не могла понять.

«Даже в малых дозах принимать опасные для себя вещества так легко — это ненормально...»

Иветса быстро принялась ставить чайник. Великий герцог не стал останавливать её. Похоже, его не смущало, что снадобье погружало в сон, подобный смерти.

Элизе медленно осушила чашку с красноватым чаем. Тяжёлая дремота тут же окутала её, как грозовая туча. Великий герцог поднял её на руки. Уложив обессилевшую Элизе на кровать, он поцеловал тыльную сторону её ладони.

— Я разбужу тебя.

Элизе слабо кивнула, и её глаза медленно закрылись.

Как только жена погружалась в глубокий сон, Реджет спускался в кабинет, чтобы исполнить свои обязанности.

Раз в три-четыре дня у неё появлялся шанс — те несколько часов, пока он отсутствовал.

Как только великий герцог вышел из комнаты, в спальне воцарилась тишина.

Из окна комнаты Иветсы, расположенной этажом ниже, вспорхнул белый голубь. Птица сразу же опустилась на подоконник спальни, поправила белоснежные перья и заворковала.

Балдахин слегка раздвинулся.

Глаза, в которых не осталось и следа сонливости, светились облегчением и радостью. Элизе быстрыми шагами подошла к окну и протянула руку. Птица прыгнула ей на палец, словно на жёрдочку.

— Привет.

Элизе погладила нежные белые перья и тихо прошептала:

— Спасибо, что снова прилетел ко мне.

⋆★⋆

Впервые она увидела «сон» в ту самую ночь после возвращения с реки Тене.

Из-за нестабильности магии Элизе не могла говорить с братом лицом к лицу. Большую часть времени она оставалась в темноте, слушая монологи Андрея. К счастью, он был понятлив и сразу замечал, когда сестра приходила к нему.

— Я так и думал, что у тебя получится. Я же говорил, ты способна на многое, Элизе!

Но времени на радость от воссоединения было мало. Андрей быстро и чётко передавал сестре важную информацию, хотя и не видел её.

— Дикари из Угеля всё ещё ищут тебя. Они уверены, что с твоей помощью выманят меня. Их конечная цель — добраться до магии, что скрыта в катакомбах под нашей церковью. Так что именно её нам нужно отбить первой.

В подземных усыпальницах, где покоился прах предков Аргана, включая героя Галлиана, хранились сокровенные тайны магии, которые Арган копил семьсот лет. Но главная причина защищать это место крылась в другом: там находился центр огромного защитного барьера, охватывающего границы Аргана.

— Пока мы с тобой были едины, барьер работал без сбоев. Благодаря этому империя была в безопасности от любых вторжений. Он создан на основе запрета, защищающего потомков Галлиана от безумия Семешиты. Даже если светлый дракон вернётся, разрушить этот барьер он не сможет.

Пока у них был маг, способный поддерживать барьер, земли Аргана оставались неприступной крепостью.

Но семь лет назад, когда император Андрей разделил их с сестрой судьбы, барьер сильно пошатнулся. Разорвав связь с сестрой, источника магии, он не мог предотвратить остановку барьера.

Тут близнецы впервые горячо поспорили.

— Это была моя гордыня. Я думал, что смогу поддерживать барьер своей силой, даже без твоей магии. Но в одиночку я смог только не дать рухнуть дверям катакомб...

— Зачем ты так поступил? Ты должен был защитить страну, что бы ни случилось со мной. Это был долг императора!

— Император должен был поступить именно так. Но как твой младший брат я не мог.

— И к чему это привело? Миллионы людей лишились родины и стали беженцами. Как ты мог не понять, что важнее?

— Зато благодаря этому выбору ты сейчас жива. Разве для меня есть что-то важнее?

— Ты всё ещё не понимаешь, Андрей!..

— Элизе. Если бы я семь лет назад не провел тот ритуал, у тебя был лишь один путь. Ты ослабла бы настолько, что не смогла бы даже поднять веки. Любое движение грозило переломами костей. Ты бы лежала, не видя, не слыша, не говоря, лишь изредка дыша... и всё.

«...»

— Единственное, что ты могла бы делать, — это лежать и позволять мне забирать твою магию. Как я мог допустить такое...

Элизе не нашла слов перед младшим братом, изливавшим свою боль.

Глава 94

— Конечно, ты права. Как император, я принял выбор, которого делать было нельзя, и за это мне придется нести ответственность. Сестре нужно лишь помочь восстановить барьер до первоначального состояния. Для этого тебе сначала нужно выбраться из владений великого герцога. Я отправил Баннона, чтобы найти способ вытащить тебя, но...

— Нет. Больше никого не посылай в Лотье. Я сама найду способ выбраться. В последнее время мне удавалось начертить магические круги, но активировать их не получилось. Есть идеи?

— Это потому что у тебя нет магического контура, сестра.

Источник магической силы, которой пользуются потомки Галлиана, исходит от имени Светлого дракона по имени Семешита. Однако знание и произнесение имени Светлого дракона — лишь фундаментальное правило управления магической силой. Для того чтобы сплетать магические формулы и воплощать их в реальные заклинания, необходим особый магический контур.

Большинство потомков Галлиана рождаются с этим магическим контуром, но у Элизе его нет. Поэтому, несмотря на принадлежность к императорской семье Аргана, она осталась полукровкой, неспособной использовать магию. Кажется, у нее есть магическая сила, но без контура она ничего не может сделать.

— Так же, как ты получила мою долю магической силы, я унаследовала твою часть контура. Поэтому я составлю заклинание за тебя. Метод и время его активации, выгравированные на твоем теле магические символы, останутся теми же. Тебе нужно только позвать меня по имени.

Передать магическую формулу через сны было невозможно, поэтому был выбран способ с почтовой птицей.

В императорском дворце Аргана существовали почтовые птицы, которых могли использовать только маги из императорской семьи. Это были высоко обученные ястребы или голуби, на которых накладывали заклинания для передачи коротких сообщений. Если птицу перехватывал кто-то, кроме получателя, она сама падала на землю и погибала.

Когда Элизе поднесла ладонь к живому телу голубя, между ее руками всплыл магический круг, который принесла почтовая птица.

Таким образом, она уже получила три формулы. В сумме с четырьмя магическими кругами, оставшимися на ее теле, у нее было семь возможностей использовать магию. Исключая тот, что занимал ее спину, — оставалось шесть.

«Шансов избежать преследования тоже шесть».

Из них только один магический круг отвечал за мгновенное перемещение на короткие расстояния.

Для Элизе, которая не могла использовать магию напрямую, это был лучший вариант.

С тех пор ей так и не удалось снова связаться с Андреем. Даже если бы чуть-чуть магической силы случайно вырвалось наружу, Реджет, всегда находящийся рядом, сразу бы это заметил.

В итоге близнецы снова попрощались.

— Если бы ты не оказался так несчастливо втянут в мою судьбу, сестра, ты могла бы быть счастлива рядом с ним. Здоровая, спокойная. Получая любовь от мужа, рожая прекрасных детей...

— Реджет не любит меня, Андрей. Мое место — здесь.

— Поэтому тебе грустно, Элизе?

— Бессмысленные эмоции. Скоро я забуду о них.

— Не плачь.

— ...

— Не плачь, сестра. В конце концов, ты всё получишь.

— Мне ничего не нужно. Я просто хочу, чтобы ты оставался в безопасности. Обещай, что не будешь совершать безрассудных поступков...

— Не волнуйся, моя любимая половинка. Когда всё вернется на свои места, я навсегда останусь жить внутри тебя.

Элизе медленно вышла из долгих раздумий.

«Всё наоборот, Андрей».

Не ты зовешь меня, чтобы отдать мне всё, а я иду к тебе, чтобы отдать тебе всё.

— Лети обратно.

Элизе отпустила белого голубя в небо.

Пора постепенно прекращать использовать почтовых птиц. Нельзя было гарантировать, что постоянное появление одной и той же птицы над крепостью не привлечет внимания.

Куда направиться после побега из замка, она уже полностью продумала.

Оставалось только выбрать момент.

К счастью, в сентябре проходил Праздник урожая, а после него обычно собирали крупный отряд для прочёсывания района гор Грентерна. Перед наступлением зимы они уничтожали очаги размножения монстров, кишащих на севере.

Время отправки отряда каждый год корректировали так, чтобы оно примерно совпадало с периодом проявления его безумия. Как рассказывал Альфредо, обычно это занимало две недели, а в крайних случаях — до месяца.

— Однако в этом году, возможно, стоит пропустить это мероприятие.

— Почему?

— Вы слишком беспокоитесь за его высочество. После инцидента с дочерью герцога Ириэн вам, очевидно, тревожно оставлять его одного в замке.

«Не из-за беспокойства, а ради слежки».

Нужно было найти способ успокоить Реджета, хотя бы на короткое время, чтобы он расслабился.

Элизе глубоко вдохнула и втянула магическую силу внутрь. Благодаря тому, что в последнее время она научилась управлять магией более искусно, ей удавалось снижать эффект расслабляющего травяного чая и лечебных курений.

Но если бы магическая сила вырвалась наружу, Реджет сразу бы это заметил. А если бы она полностью ее скрыла, это показалось бы ему подозрительным. Требовалась огромная концентрация, чтобы сохранять лишь легкую магическую оболочку.

Поэтому последнее время она весь день была на нервах. Возможно, именно поэтому у нее не получается забеременеть.

Элизе вспомнила, как Реджет, услышав диагноз Фрейи о отсутствии признаков беременности, недовольно вздохнул. Было легко понять, почему человек, не любящий детей, так интересуется беременностью.

Ему нужен наследник. А до обещанного числа октября оставался всего лишь месяц.

Недавно Реджет снова получил императорское письмо из столицы Офель. Возможно, это был ответ на доклад императору Ванеллы о передвижениях армии Аргана? Или оно касалось Зеновии Ириэн?

А может, это было письмо с вопросами о состоянии Элизе. Прочитав его, Реджет сделал очень странное лицо.

— Чего он хочет?.. Теперь его интересует всякая ерунда.

Он даже не стал писать ответ, а просто передал письмо Соберу. Судя по обращению, императорское послание сейчас пылилось где-то на его рабочем столе. Не зная, что происходит, она каждый день шла по невидимой дороге, усеянной колючками.

Опустошенная, Элизе погладила свой плоский живот. Единственное утешение — пока не было новостей о ребенке.

В последнее время стало трудно скрываться от глаз Реджета, и принимать противозачаточный чай тоже было непросто. Но если изначально у нее не было хорошего здоровья, возможно, не стоит слишком усердствовать с контрацепцией.

«Пожалуйста, не приходи».

Это был лучший исход. Элизе сложила руки и помолилась:

Пожалуйста, не пускай в меня его след. Пусть ночи ограничиваются лишь простым удовольствием.

И пусть я смогу стать свободной — от всего сердца я этого желаю.

⋆★⋆

В сентябре начался золотой сезон урожая.

На равнинах уже шла жатва. В неделю, когда уборка почти завершилась, устраивали Праздник урожая — праздник благодарности богам за щедрые дары.

Это был самый крупный праздник в Лотье и единственный, проводимый самим замком. В это время все его обитатели были заняты без передышки.

К тому же в этом году урожай был особенно богатым. Благодаря милости богов эти земли ежегодно давали обильный урожай и побочные продукты, но в этом году сбор был рекордным.

Лето было теплее обычного, осадки — умеренными. Зерна налились упругостью, фрукты стали сладкими, а скот — послушным и спокойным.

— В последнее время популярность вашей светлости среди жителей поместья растет стремительно, ваше высочество.

Несколько ночей, проведенных за подготовкой к празднику, не скрывали восторга на усталом лице Альфредо.

— Такой урожай еще не бывало. Даже в южных землях Гранделя трудно собрать столько. Все говорят, что это заслуга вашего высочества, которое прибыло в Лотье.

В суровых северных землях богатый урожай означал гораздо больше. Все верили, что это благословение Гранделя, что императорская принцесса Аргана принесла в Лотье процветание. Все хотели ее увидеть.

Альфредо глубоко вздохнул и осторожно предложил Реджету:

— В последний день Праздника урожая, когда откроют ворота замка, что если ваше высочество поднимется на стену вместе с ее высочеством? Не обязательно показывать лицо полностью — пусть даже издалека увидят ее силуэт, и все будут очень рады.

Глава 95

Во время Праздника урожая внутренний двор самой крайней крепости, расположенной в тройной линии обороны замка, открывали для жителей поместья и устраивали там банкет под открытым небом.

Этот обычай существовал в этих краях еще до того, как Реджет получил эти земли в наследство. В один лишь день в году простолюдинам разрешалось войти внутрь замка, поэтому подготовка к празднику требовала много времени и сил.

Реджет явно поморщился.

— Так вы предлагаете сделать мою жену всеобщим зрелищем? — спросил он с недоумением.

За последние полгода внимание общества к принцессе Аргана и великой герцогине Лотье не ослабевало ни на миг. Даже слуги в замке не упускали случая обсудить ее. Из-за этого у Элизе все больше развивалось отвращение к людям.

— Я просто хотел сказать, что было бы хорошо показать ее высочеству, как тепло к ней относятся в Лотье, — тихо вставила слова старая госпожа Петисон, внимательно наблюдавшая за разговором.

— В последнее время она редко улыбается. Часто принимает снотворное, чтобы уснуть, — добавила она.

— Врач говорил, что серьезных проблем нет, — заметил Реджет.

— Возможно, с телом все в порядке, но душевные болезни — дело не такое простое, — возразила госпожа Петисон.

«...»

— Жизнь в изоляции, ограниченная общением с немногими людьми, никогда не бывает здоровой и счастливой. Даже самые стойкие в таких условиях становятся подавленными и раздражительными, — произнесла она твердым голосом.

Этот довод, казалось, было трудно опровергнуть. Заметив, что Реджет заколебался, госпожа Петисон добавила еще решительнее:

— Вам необходимо помочь принцессе почувствовать привязанность к Лотье, чтобы она ощутила себя его частью. Тогда она меньше будет думать об Аргане и найдет здесь покой. Разве врач не советовал то же самое?

Так и было. Проведя Элизе в спальню, врач Фрейя нерешительно порекомендовала Реджету:

— Прошу вас, уделяйте особое внимание ее настроению. Следите, чтобы ей не было ни слишком грустно, ни слишком скучно.

Врач объяснила, что Элизе по природе своей — чувствительная и тонкоорганизованная девушка. У нее глубокая и богатая внутренняя жизнь, поэтому к ней нужно относиться с еще большей осторожностью, чем прежде.

«Грусть и скука».

Сам Реджет тоже считал Элизе хрупкой и слабой. Она постоянно распускала слезы, пугалась и слишком много думала. Иногда она совершала непонятные ему крайности — причиняла себе вред или бросалась в реку. Ему было трудно понять, хочет ли она жить или умереть.

Но, пожалуй, именно поэтому. Иногда, нет, почти все время, при виде Элизе его охватывало невыносимое чувство. Даже зная, что она уже принадлежит ему, он бесконечно в этом убеждался, стремясь заполнить какую-то пустоту. Сколько ни впивался в нее взглядом, самого факта ее существования все равно было недостаточно.

Всего лишь один маленький кусочек. Казалось, если бы он смог восполнить последнюю недостающую часть, это ощущение исчезло бы — только понять, чего именно не хватает, он никак не мог.

Одного лишь того, что Элизе покорно сидела в спальне, было недостаточно. Ее мир не ограничивался реальным пространством. В своем подсознании она легко ускользала от него, свободно перемещаясь в любые места, а в мыслях всегда находилось место для прежних привязанностей, как нежелательные примеси.

Реджет постоянно испытывал сильное желание очистить все это загрязнение. Он не понимал, зачем ее мир должен быть таким сложным и утонченным.

Разросшиеся сомнения и иррациональные порывы уже мешали ему жить, и в последнее время он страдал. Стоило ему только на мгновение отвлечься от Элизе, как все мысли тут же устремлялись к ней, вытесняя все остальное.

Лишь одно слово точно описывало это состояние. Зависимость. Или же — очарование.

Вдруг в памяти всплыли слова, с ненавистью брошенные Зеновией Ириэн:

— Ты не свел меня с ума. Я сама сошла с ума. Вряд ли ты тоже способен на такое, герцог.

А может, это действительно часть безумия?

С неохотой он пробормотал в ответ ожидающим людям:

— Я посоветуюсь с ее высочеством.

Госпожа Петисон молча протянула ему платок. Оказывается, чернила уже какое-то время капали с пера, зажатого в его руке.

Реджет взглянул на запачканный указательный палец и цокнул языком.

— Черт, ну и дурак, — пробормотал он.

Но даже уставившись в документы, он не мог перестать думать о спальне, где сейчас спала Элизе. Хотя он знал, что дальнейшее промедление помешает подготовке к Празднику урожая, все равно поглядывал на часы. Скоро ему предстояло разбудить ее.

Может, взять бумаги с собой? Если она будет рядом и будет его тормошить, дело пойдет быстрее.

Хотя выражение его лица оставалось неизменным, со стороны казалось, что все его мысли полностью сосредоточены на Элизе. Он и сам понимал, что это ненормально.

«Что-то не так...»

Внезапно его охватило раздражение. Даже влюбившись, он не мог так потерять голову. Реджет стал мысленно отсчитывать циклы безумия.

Если подумать, в октябре должен начаться новый трехмесячный цикл. Может, это уже предвестники?

«Но он никогда не начинался раньше срока. Наверное, просто тревожность».

Грифель, брошенный на стол, громко стукнул. Совер, нагруженный кипой документов на подпись, испуганно поднял брови.

Не обращая внимания, Реджет решительно поднялся.

— Придется держать ее у себя перед глазами, — сказал он твердо.

— Ваша светлость... — начал Совер, но он уже шагал к лестнице, ведущей прямо вверх. Преграждавшие путь тумбочка и сейф давно уже стояли у противоположной стены.

Когда он собирался взять за ручку двери, она сама приоткрылась.

Дверь тихо распахнулась. В щель выглянула Элизе и, увидев его прямо перед собой, ахнула.

— Реджет? — произнесла она с удивлением.

Ее серебристые, нечесанные кудри торчали пышным облаком. Тонкие, как зимние веточки, ресницы взметнулись, отбрасывая тени на бледные щеки. В ее золотистых глазах искрились всполохи света. Неожиданная картина так сильно ударила по сердцу, что оно забилось сильнее.

Так бывало часто. Хотя он всего несколько часов назад держал ее в объятиях, ее красота снова поражала его — несмотря на всю нелепость ситуации. Одно лишь ее появление без предупреждения легко выводило его из равновесия.

— Элизе, что ты здесь... делаешь? — спросил он, стараясь скрыть в голосе удивление.

— Я проснулась раньше, чем думала. Пришла искать тебя, — ответила она.

В прозрачных, как хрусталь, глазах отражалось его лицо.

Реджет вдруг понял, что очень любит эти мгновения. Когда он видит себя в ее взгляде, словно в зеркале. Сладкая, щекочущая нервы иллюзия, что он — единственный человек для нее.

Он тут же почувствовал, как кровь приливает к низу живота. Теперь даже его взгляд мог довести его до состояния, когда он почти не контролировал себя.

Элизе уткнулась лбом ему в грудь. Ее руки обвили его талию.

— Я спустилась, потому что тебя не было в спальне. Если ты занят, я вернусь обратно, — сказала она тихо.

«...»

— Ты занят? — тихо спросила она.

Реджет едва выдавил из себя застрявший в горле воздух. Разве нормально испытывать такое желание — пожрать живьем человека, который тебе так дорог, с головы до ног?

— Конечно, нет, — ответил он.

— М-м... — протянула она.

— Я свободен. Совсем.

Горы бумаг в кабинете, нервничающий помощник, внимательно наблюдающая за ними старшая служанка — все это больше не имело значения. Реджет шагнул в темный коридор лестницы, подхватил женщину на руки и захлопнул дверь.

Мгновенно свет погас.

Они поднялись обратно в спальню. Спокойно сидевшая у него на руках Элизе вдруг заговорила странным тоном:

— Кажется, я никогда не видела, как ты спишь. Никогда не слышала, чтобы драконорожденные не спали.

Реджет подсчитал в уме. Действительно, с тех пор, как он стал хорошо высыпаться, прошло уже много времени.

«Больше двух недель».

Элизе сделала строгое лицо.

— Людям нужно спать. Ты ведь наполовину человек.

— Я иногда сплю, — ответил он.

— Ни разу не видела.

— Вам просто не довелось этого увидеть, — спокойно возразил он.

Сегодня лестница до самого верха казалась особенно длинной. Глянув косо на оставшиеся ступеньки, он ответил:

— Рядом с тобой мне не хочется спать.

— Значит, тебе не нравится быть рядом со мной? — спросила она, удивленная.

Элизе возмутилась. Когда она заерзала, требуя, чтобы он остановился, его шаг дрогнул.

— Ты делаешь со мной в постели что хочешь, но спать рядом не хочешь? Что это значит?! — воскликнула она. — Ты считаешь меня только средством для удовлетворения желания?! Как ты вообще меня...

Она внезапно замолчала, глаза расширились от удивления. Потому что Реджет рассмеялся — так, словно из него выходил воздух.

Не веря своим ушам, она спросила:

— Это что, смешно?

Не давая ему оправдаться, Элизе обрушила на него поток возмущенных слов.

Больше всего она упрекала его в том, что он, ничтожество, не заботится о ней ни днем, ни ночью, не учитывает ее статус и даже забывает, что она — принцесса, занимаясь всякими постыдными вещами.

Глава 96

— Вы постоянно что-то путаете. То, чем мы занимаемся, изначально было возвышенным и прекрасным актом создания новой жизни. Разве нет? — мягко напомнила Элизе.

— Верно, — ответил Реджет.

— А значит, в основе должны лежать взаимное уважение и любовь... Первое — под вопросом, но второе — это долг, не так ли? — продолжила она, мягко глядя ему в глаза.

Что же, если он не спит рядом со мной, значит, он не уважает себя? Поистине очаровательная логика, которую трудно выразить иначе. Реджет не мог сдержать улыбку, не снимая с лица выражения легкой улыбки.

— Значит, я — совершенно бесчувственный и невежливый муж. — его голос стал чуть мягче.

— Да, — подтвердил он.

— Что? — удивленно переспросила Элизе.

— Сначала я им не был, но в последнее время — да. — он чуть усмехнулся.

Губы Реджета сомкнулись, и он замолчал. Он не ожидал, что в ответ на шутливую реплику она серьезно кивнет.

— Именно из-за такого легкомысленного отношения у нас до сих пор нет ребенка. — тихо произнес он.

— Я не легкомысленен, — возразила она.

— Врете, — твердо ответил он.

— Нет причин лгать, — спокойно добавила она.

Но Элизе, казалось, не верила, и Реджет не стал продолжать оправдываться. Ему было ясно: ребенок для него — это почти как цепи или кандалы, которыми можно приковать ее. Вместо этого он сменил тему:

— То, что я сказал ранее, означало, что я не хочу засыпать рядом ни с кем. Не только с вами. С кем бы то ни было. — его голос стал чуть ниже, спокойнее.

Драконы — существа с циклом активности и спячки. Они могут обходиться без сна, но если и засыпают, то очень долго и крепко. Сам по себе сон не был проблемой, но пробуждение — совсем другое дело. Пока холодный разум не вернется, их природа выходит наружу, и они становятся очень уязвимы.

Реджет резюмировал:

— Неизвестно, что я могу сделать во сне. Уже было много таких случаев. — его голос звучал строго.

Когда он еще не знал об этом, он просыпался в кровати, залитой кровью — бессчетное количество раз.

Поэтому он старался совмещать периоды сна с циклами Безумия. Если уж взрываться, то за один раз.

Конечно, с годами он уже не буйствовал так яростно после пробуждения. Причина, по которой он избегает спать рядом с кем-либо, — скорее психологическая. Он слишком хорошо знает, каково это — просыпаться в липкой от чужой крови постели.

Даже думать не хотелось, что это могла быть кровь Элизабет.

Но так как он не стал раскрывать все детали, выводы Элизе приняли неожиданный поворот.

— Наверное, однажды вы заснули рядом с другой женщиной и напали на нее. — предположила она.

— Бывали случаи, когда меня не отталкивали, — признался он.

— Зеновия Ириэн? — спросила она.

Реджет не стал отрицать. Он действительно был в моменте, когда она неожиданно поцеловала его.

На самом деле, с самого начала его внимание привлекла соблазнительная ложбинка между грудей Элизе. Она обхватила его шею руками, и ее упругая грудь выпирала еще сильнее.

Было бы здорово слегка расстегнуть ее блузку...

— У вас ведь есть только я. — тихий, но четкий голос вернул его к реальности.

— Неважно, как вы жили раньше, сейчас единственная женщина, которой вы можете обладать, — это я. Так же, как и вы — единственный, к кому я могу так прикоснуться. — её голос прозвучал твердо.

— ...

— И, скорее всего, так будет всегда. — добавила она.

Расстояние до спальни мгновенно исчезло у него из головы.

Элизе продолжила, четко произнося каждое слово:

— Мы отвлеклись. Суть в том, что вам тоже стоит спать регулярно. Глубоко и спокойно. Я беспокоюсь, что вы переутомляетесь из-за меня.

— Лекарь, — коротко ответил он.

— Мне интересно, как вы выглядите во сне... Что вы сказали? — спросила она.

Элизе, бросившая это случайно, чтобы развеять его настороженность, замолчала. В полумраке, едва освещенном свечами, прозвучал тихий, но тяжелый голос:

— Сегодня подходящий день для зачатия? — спросила она.

— А... — он немного запнулся.

— Начиная с сегодняшнего дня, три дня. — спокойно произнесла она.

Веки Элизе дрогнули от этого неожиданного вопроса.

«Опасные дни...»

Фрейя говорила, что сегодня начинаются несколько дней фертильного периода. Видимо, он не собирался просто так пропустить это. Реджет поставил ее на пол возле узкого окна. Ее тело, уже привыкшее к нему, само по себе покрывалось мурашками. Элизе нервно провела рукой по животу.

«Все будет... нормально?»

Диагноз о трудностях с зачатием она получила только сегодня утром, а недавно выпила чай с полынью, обладающей противозачаточным эффектом. Само состояние Элизе было явно не лучшим.

«Но ведь всегда есть шанс, и если я откажусь, он, может быть, отступит...»

Луч света, падающий из окна за спиной, скользнул по лицу Реджета. Их взгляды встретились — его глаза уже пылали ярким, неистовым огнем желания. Бежать было некуда. Реджет наклонился к ней и прошептал:

— Скажите, что хотите этого.

— Чего... — она не успела договорить.

— Меня. — его голос прозвучал твердо.

Его колено раздвинуло ее ноги. Рука скользнула от талии вниз, к лобку, исследуя мягкую, податливую щель.

— Хотите меня так же сильно, как я хочу вас. — прошептал он.

— Ах... — вырвалось у нее.

Губы Элизе разомкнулись, и из них вырвался горячий вдох. Паника быстро прошла. Она кивнула.

Теперь ее тело само собой сжималось внутри, отвечая на его движения, а низ стал влажным. Она уже знала: если не отстранять бедра и полностью отдаться ощущением, потом будет легче.

В эти моменты, полностью подчиненные физическим чувствам, не было места посторонним мыслям. Чем более развратными и стимулирующими были действия, тем свободнее чувствовала себя Элизе.

После того, как она выплакалась, кричала, пока голос не садился, и засыпала от изнеможения, к ней возвращалась ясность мысли, позволяющая трезво оценить ситуацию.

Так будет и в этот раз. Элизе, тяжело дыша, раздвинула ноги шире. Ей не терпелось, когда он лишь слегка касался самых чувствительных мест.

«Еще немного...»

Она приподняла бедра, чтобы глубже почувствовать его руку. В глазах Реджета что-то щелкнуло.

Он резко подхватил ее и прижал к стене. Элизе, лишившись опоры, вскрикнула и обхватила его за шею. Все ее тело напряглось, цепляясь за него. Реджет коротко усмехнулся, чувствуя, как она сжимается вокруг него.

— Ты меня задушишь, Элизе, — прошептал он.

— Не говорите... такого... — еле слышно прошептала она.

— Почему? Я же бесчувственный и невежливый муж, так что это нормально. — он улыбнулся.

— Я просто... ах, Реджет! Кажется, сейчас упаду... — взмолилась она.

— Тогда скажи это иначе. — он чуть сильнее сжал ее.

Хотя она знала, что он никогда не уронит ее, даже случайно, страх охватил ее волной. Внизу, куда не доходил свет свечей, зияла черная пропасть. Реджет подхватил ее бессильно болтающиеся ноги и обхватил ими свою талию. Она вздохнула.

— Вы... ах... бес...чувственный... — прошептала она.

— Бесчувственный? Что ты имеешь в виду? — он усмехнулся.

— Вы возбуждаетесь... везде и всегда! — она едва сдерживалась.

— Тогда вам стоит перестать быть такой прекрасной везде и всегда. — ответил он, улыбаясь.

Белая шелковая юбка, задранная до бедер, яростно колыхалась. Реджет без предупреждения вошел до конца. Элизе резко вдохнула — она еще не была полностью раскрыта, и почувствовала, как ее будто разрывает на части. Его горячее дыхание обожгло ее ключицы.

— Хах... — он приподнял ее бедра, словно пытаясь вбить ее в стену. Острая волна удовольствия пронзила ее до макушки. Она едва могла дышать. Звук щелкающей влаги щекотал слух.

Она изо всех сил пыталась сфокусировать зрение. Перед ней — его лицо с искаженной гримасой страсти, с прикушенной губой.

— Элизе, фух... Расслабьтесь. В таком положении можно пораниться. — произнес он, облизывая ее мочку уха. Но она едва слышала. Ее охватывали странные импульсы, смесь боли и наслаждения.

Сейчас можно было говорить что угодно, выплескивать любые эмоции — и это не казалось странным.

— Ре... хх... Реджет. — вырвалось у нее.

Непродуманные слова так и рвались наружу. Возможно, если не сказать их сейчас, уже никогда не получится.

Этот мужчина, который теряет голову только рядом со мной, его сбивчивое дыхание, затуманенный взгляд, напряженные скулы, блестящее от пота тело... И этот момент, когда кто-то так страстно желает меня, когда наслаждение вот-вот достигнет пика.

Эта молния, пронзающая меня, всё в нем... это слишком...

Слишком...

— Люблю... — прошептала она.

Реджет замер, словно не веря услышанному. Он спросил с недоумением:

— Что ты сказала?

— Люблю. Ххь... да. Люблю... — повторила она, чуть дрожащим голосом.

Было трудно понять, что именно она имела в виду. Когда он остановился, ее тело слабо затрепыхалось, лишенное стимуляции.

— Ах, хх... не останавливайтесь, — прошептала она.

— Что именно вы любите? Скажите, и я сделаю всё так, как вы хотите. — его голос звучал твердо.

— Вас... — ответила она.

— Меня? — он настороженно посмотрел.

Элизе, наконец выплеснув то, что копилось у нее внутри, едва кивнула. Реджет хмуро морщился. Любит его? Не может быть.

Но ее дрожащий, чуть плачущий голос мгновенно развеял его сомнения, словно холодный душ.

— Я так люблю вас, что мне больно. — тихо призналась она.

— ... — он молчал, не зная, что сказать.

— Если бы вы просто сказали, что любите меня, — продолжила она, — тогда всё было бы так просто...

Глава 97

«Если бы ты сказала, что любишь меня, всё было бы проще».

В беспомощном упрёке Элизе звучала даже доля самоиронии.

Реджет внезапно почувствовал приближающуюся волну восторга. Он, подавляя странное напряжение, поспешил продолжить:

— Проще? Но ты этого не говоришь.

— Нет, не в этом дело. Бывают дни, когда трудно... а иногда просто не хочется ни о чём думать...

— ...

— Я знаю, что это глупо, но сердце не слушается меня...

Полуобнажённая грудь Элизе учащённо вздымалась и опадала. Реджет, зачарованно наблюдавший за ней, вдруг спросил:

— Значит ли это, что причина твоего состояния — только я?

— Да... кроме тебя, у меня никого нет. Ты же заставил меня поклясться в этом перед Банноном.

Элизе больше не могла сдерживаться и начала двигать бедрами. Даже эти слабые касания быстро окрасили её веки в розовый.

По спине пробежал ледяной холодок. Точно, так и было. Осознание заставило его беззвучно застонать, а она горестно взглянула на него.

— Ты даже не любишь меня...

В затуманённых золотых глазах отражался не только упрёк в адрес бесчувственного мужа. Там была и жгучая жажда. Её дрожащий голос, цепкие руки, горячее тело, поглощающее его — всё это душило Реджета.

Элизе одновременно ненавидела и желала его. Этот парадокс терзал её, причиняя боль. Мир Реджета бешено закружился.

— Хах...

Чёртова смесь любви и ненависти.

Сердце бешено колотилось в груди. Откуда взялась эта бесовка, ворвавшаяся в его жизнь? Ослепительная красота и сладкий голос лишали рассудка...

Реджет никогда не планировал любить кого-либо. Он знал о существовании этого понятия, но оно всегда оставалось чем-то далёким и неинтересным.

Но если чувство, охватившее его сейчас, невозможно объяснить доступными ему словами, придётся позаимствовать человеческие.

Тогда это — самая жестокая и беспощадная форма любви.

Он никогда не произнесёт вслух то, чего она так жаждет.

Так он сможет завладеть даже её тоской и печалью.

Прозрение обрушилось на него, превратившись в волну наслаждения. Реджет губами собрал все слёзы с её ресниц. Они вкусили, как растаял мёд.

Он ещё не достиг вершины, но уже чувствовал опьяняющий жар в глазах. Дико дёрнув бедрами, Реджет погрузился глубже.

— Рад, что ты помнишь свою клятву.

— М-мм!..

— Но любовь... я по-прежнему не собираюсь дарить её тебе.

— А-ах! Ч-что... что мне... сделать... чтобы ты...

Что я должна сделать, чтобы ты полюбила меня? — спрашивал её взгляд, пока волны удовольствия разрывали живот. У него уже был готовый ответ.

— Тебе достаточно просто желать меня. Всегда, бесконечно.

Наконец-то он нашёл недостающий кусочек мозаики. Необъяснимая жажда обладания теперь обрела ясность.

Он поклонялся Элизе, словно неприступной королеве, но на самом деле его желания были совершенно иными.

В его жилах течёт драконья кровь. Он — завоеватель и властитель.

Дракон не может быть рыцарем.

Реджет хотел стать единственным королём Элизабет.

Поэтому он никогда не подарит ей любовь. Благодаря этому она будет вечно томиться по нему. Только он сможет дарить ей и радость, и страдания.

Ритмичные движения возобновились. Визги и тяжёлое дыхание эхом разносились по каменным ступеням.

Реджет насильно опустил её запрокинутую голову и поймал взгляд.

— Плачь.

— М-м-м!..

— Ещё сильнее, Элизе.

Он забыл о формальностях, и его возбуждённый голос подстегнул её. Всё её тело затряслось в экстазе.

Реджет не сводил с неё глаз. Чтобы она не сошла с вершины наслаждения, он грубо подался вперёд. Так глубоко, как она хотела.

— А-ах!

В этот момент она забыла, кто она. Ни ангельское пение, ни глас Божий не могли звучать прекраснее.

Чувство полного удовлетворения накрыло Реджета. Затем в нём самом взорвалась волна первобытного желания.

Сдаваясь нахлынувшему наслаждению, он наполнил её, оставляя следы, которые никогда не исчезнут.

⋆★⋆

Через несколько дней Элизе увидела сон.

Одна чёрная чешуйка упала с неба прямо ей в ладонь. Блестящая, словно кусочек обсидиана, она напоминала крепкое перо.

Когда она приблизила её к лицу, чешуйка рассыпалась на миллионы частиц. Чёрный туман обвил её тело, затем медленно впитался внутрь. Тепло разлилось по всем уголкам.

— !..

Открыв глаза, она ощутила крепкие объятия. Даже проснувшись, он не произнёс ни слова. Элизе подняла голову и увидела его спокойное лицо.

— Ты спишь?

Она помахала рукой перед его лицом. Красивые брови дёрнулись. Не открывая глаз, Реджет пробормотал:

— Спи дальше.

— ...

— Слишком рано.

Он притянул её ближе, вдыхая аромат кожи. Его дыхание постепенно выровнялось.

На этот раз он не собирался просыпаться. Сомкнутые веки и губы делали его лицо удивительно безмятежным.

Уставившись на мужа, она осторожно прижалась ухом к его груди. Она слышала ровный стук сердца.

Реджет впервые заснул рядом с ней.

«Неужели он наконец-то мне доверяет?»

Она не знала, что именно заставило его расслабиться. Но это не имело значения. Она давно перестала пытаться его понять.

Важно лишь то, что стена его подозрений стала ниже.

На губах Элизе появилась слабая улыбка.

Да. Этого было достаточно.

Как только стена начала рушиться, она скоро исчезнет совсем.

Её предчувствие вскоре сбылось.

⋆★⋆

Спустя десять дней начался Праздник урожая.

Элизе тщательно застегнула алую накидку, чтобы её не сдуло ветром. Она стояла на внешней стене замка Лотье рядом с Реджетом.

Это была его идея. Высокие стены скрывали её тело, а просторная накидка маскировала худобу. Конечно, она не хотела этого, но отказаться не могла.

У подножия замка собралась огромная толпа. Люди заполнили площадь за подъёмным мостом. Бесчисленные взгляды были устремлены на Элизе.

Реджет притянул её к себе, когда она попыталась спрятаться. Он хотел поправить шнурок её капюшона, но остановился.

— Лицо...

Возможно, стоит показать его?

Сегодня Элизе выглядела особенно прекрасно. По настоянию госпожи Петисон она впервые надела парадное платье.

Её бледная кожа сияла, а таинственные серебряные волосы украшали жемчужные заколки. Золотое платье и расшитый камзол символизировали процветание.

Реджет импульсивно снял её капюшон. Но оставил его так, чтобы были видны только волосы и профиль.

— Реджет? Э-э...

— Минуту.

Он схватил её руки, когда она потянулась к капюшону.

— Ненадолго. Пусть все увидят, как ты прекрасна сегодня.

На фоне багрового неба её волны серебристых волос колыхались. Осознав, что толпа видит её лицо, Элизе в ужасе отвернулась. Но люди уже восхищённо вздыхали.

Довольный, Реджет снова укутал её в плащ. Она прижалась к нему, словно ища защиты.

— Не надо... Мне страшно...

Он рассмеялся, видя, как она переводит взгляд, словно напуганная белка. Элизе сердито посмотрела на него, но постепенно её выражение изменилось.

«Ах...»

На его лице не было ни капли подозрения или настороженности. Только умиротворённое удовлетворение.

Это могло означать только одно.

Он расслабился. Наконец-то!

Из её приоткрытых губ вырвался смех, смешанный с облегчением.

— Что это за выражение?

— А какое у меня выражение?

— Тебе нравится, когда мне неловко? Безобразие.

Элизе буркнула это и спрятала лицо у его груди.

«Я рада, что ты мне доверяешь».

Это дает мне шанс сбежать.

«Я не упущу эту возможность».

Толпа внизу начала скандировать имя хозяина Лотье. Затем кто-то запел народную песню.

Наступит эпоха мира

Земля, охраняемая Тенэ и Грентерном

Зелёный оазис среди суровой зимы

До прихода Реджета Лотье часто страдал от набегов соседей. Божье благословение сделало землю плодородной, но не принесло мира.

Людям было неважно, что их правитель — драконорождённый, а его жена — принцесса вражеской страны.

К одной-двум голосам скоро присоединились сотни.

На благословенной земле наступит мир

Забудем былые боли

Воспоём золотую эпоху

Наступит мир

Реджет провёл рукой по спине жены. Впервые за долгое время он был доволен своей жизнью. Это было его королевство, которое никто не мог отнять.

А под капюшоном глаза Элизе наполнились печалью.

«Как будто я вернулась в Арган».

Во время праздников народ пел ей подобные песни. Она помнит, что некоторые даже содержали её имя.

Тысячи голосов вызывали невольное волнение. Люди начали выкрикивать:

— Пусть родится прекрасная принцесса!

— Да снизойдёт на вас Божья благодать!

Элизе отвернулась от сверкающих глаз.

Праздник урожая длился уже больше двух недель. Перед зимой Реджету оставалось только возглавить карательную экспедицию.

Глава 98

Реджет накинул капюшон на Элизе и, склонив голову, поцеловал её переносицу.

— Вы сможете остаться одна?

— Я же не ребёнок. Буду хорошо спать, хорошо есть. Даже если буду скучать по вам — потерплю.

— Тогда проблема только во мне. Две недели будет трудно выдержать.

Лицо Реджета было необычайно серьёзным. Элизе не ответила, только улыбнулась. Она была прекрасна, как кукла, и тихая, словно трофей.

⋆★⋆

Реджет покинул замок, как и планировал. Даже в последний момент он колебался. Его безумие проявлялось раньше и сильнее обычного, и он интуитивно чувствовал, что на этот раз жажда крови не удовлетворит его.

Безумие Драконорождённого делилось на два вида: побуждение к убийству или сексуальное желание. В этот раз его охватило предчувствие, что это будет последнее. Возможно, причиной стала его чрезмерная увлечённость плотскими утехами.

В любом случае, ему нужно было держать Элизе подальше от себя. Даже если бы он отложил выступление карательного отряда, это ничего бы не изменило. Он с трудом сдерживал проклятия.

— Почему я такой...

— Вы же прекрасно сложены, без изъянов.

— Я не об этом.

Реджет в последний раз поцеловал Элизе в щёку, она сказала что-то совершенно не к месту. Он хотел поцеловать её в губы, но боялся, что не сможет остановиться.

Когда он отстранился, на лице Элизе мелькнуло странное выражение. Но она тут же улыбнулась и помахала ему рукой.

Тяжёлые шаги замерли лишь спустя долгое время.

⋆★⋆

Как только Реджет покинул Лотье, те, кто вынужденно терпел под властью Великого герцога, тут же начали действовать.

Первым пришло письмо из Императорского дворца. В нём говорилось, что после завершения Праздника урожая и карательной экспедиции до следующей весны будет затишье, и в Лотье отправят большое посольство.

Внизу император добавил собственноручную приписку. Элизе пробежала глазами письмо, в котором, как обычно, не было ни капли достоинства.

«На прошлое письмо ты даже не ответил, князь. Что, и это нужно обсудить с прекрасной женой?»

«Полгода ты наслаждался, не оглядываясь ни на Императорский двор, ни на Ириэн — теперь исполни свой долг перед господином».

«Если продолжишь игнорировать мои дружеские послания, я сам приеду в Лотье и увезу Императорскую принцессу».

«Увезёт меня лично? Неужели он что-то заподозрил?»

Прочитав, что посольство прибудет в начале октября, Элизе окончательно утвердила план побега.

«После возвращения Реджета будет поздно. Нужно успеть за неделю, как только появится возможность между сменами рыцарей».

Но Элизе не могла действовать так быстро, как хотелось. После Праздника урожая она чувствовала себя неважно.

— Наверное, вы простудились из-за того, что проветривались в тот день. У вас небольшая температура...

— Ох, ну конечно.

Элизе не скрывала раздражения — конечно, она злилась на своё никчёмное тело.

Чем ближе был назначенный день, тем сильнее напряжение сказывалось на её состоянии. Она постоянно ощущала слабость и головокружение, даже без особых нагрузок. Увеличились лёгкие боли в животе. Похоже, её чувствительное тело реагировало даже на малейшие изменения.

«И в такой важный момент эта бесполезная тушка...»

К счастью, её преданная Иветса стала её правой рукой. На самом деле, вещей для побега было немного.

Иветса, перебирая платья в гардеробе, вздохнула с притворной грустью.

— И что мы будем делать со всем этим? Даже если бы вы меняли по одному в день, вам хватило бы на несколько месяцев. А вы даже не успели их все примерить. Как жаль.

— Всё равно это не моё.

Хотя Элизе ответила так, она не могла не удивиться, глядя на гардероб, забитый до отказа.

— Как это не ваше? Всё это — подарки от Его Высочества. Хм, но я не вижу ничего подходящего, что можно взять с собой.

— Да, пожалуй.

«Подарки Реджета». Элизе стало не по себе. Она знала, что в гардеробе полно вещей, но видела их впервые.

Если немного преувеличить, они были роскошнее, чем те, что она носила в Императорском дворце Аргана. Ткани и пошив — высшего качества. Она с сожалением провела пальцами по голубому платью с изысканной вышивкой.

— Практически не носила, а уже ухожу... Всё же это подарки.

Ярко вспомнилось лицо Реджета, который в последний день Праздника урожая не мог отвести глаз от неё в парадном наряде. Необычная реакция для человека, которого редко трогала женская красота.

«Если бы знала, что ему так понравится, надевала бы чаще».

Теперь он больше не увидит.

На следующий день Иветса принесла старую, простую одежду, какую носили крестьяне. Она заранее подготовила в заброшенной хижине в горах еду на несколько дней, сменную одежду и другие необходимые для побега вещи.

— Спасибо, Иветса.

— Не стоит благодарности, Ваше Высочество. Исполнять указания госпожи — долг служанки.

— Нет. Ты не просто служишь — ты участвуешь в заговоре.

Элизе было неловко просить Иветсу о таком.

— Тебе не нужно ехать со мной во вражескую страну. Если не сможешь вернуться в Офель, поселись в другом королевстве. Ведь твоя родина здесь.

Иветса не могла сопровождать Элизе на юг. Та планировала отпустить её сразу после побега и осторожно протянула шкатулку с драгоценностями, приготовленную заранее.

Но Иветса категорично отказалась.

— Ваше Высочество, если Великий герцог поймает меня, я умру.

— Это...

— Я рискую жизнью, помогая вам, так что вы должны нести ответственность!

— ...

— В любом случае, у меня нет семьи, о которой нужно заботиться. Я из обедневшей знати. И меня ничего не держит в этой холодной стране. Почему бы не перебраться на тёплый юг?

Шкатулка с драгоценностями, которую Элизе хотела отдать Иветсе, вернулась обратно в ящик.

— К тому же, такие редкие камни — всё равно что удостоверение личности. На лучшие драгоценности ставят клеймо мастера и номер. Как только вы попытаетесь заложить их, вас схватят. Лучше возьмите вот эти пуговицы или броши. Они выглядят скромно, но сделаны из золота и намного компактнее.

— Понятно... Откуда ты так хорошо это знаешь?

— В детстве моя семья разорилась, и я три года скрывалась от кредиторов, которые хотели продать меня в бордель. Потом дальний родственник дал рекомендательное письмо, и я устроилась служанкой в загородную резиденцию Его Высочества — кредиторы не смели туда сунуться.

«Конечно, Его Высочество и не подозревал, что нанятая служанка использовала его в качестве щита», — Иветса хихикнула, добавив это.

— Хотя, конечно, жалкие кредиторы — не чета Великому герцогу. В общем, я бегала по ночным горам, переплывала реки, пересекала бескрайние снега. Вдвоём с опытным человеком будет проще, Ваше Высочество. Так что давайте вместе.

Иветса проглотила слова о том, что никто не сможет устоять перед её слезами и протянутой шкатулкой. Она радовалась, что её госпожа всё ещё такая наивная.

Элизе ещё немного подержала шкатулку, затем приняла решение.

— Тогда я тоже защищу тебя.

— Обещаете?

— Угу. Клянусь своим именем, что не позволю тебе пострадать или умереть, что бы ни случилось.

Иветса сияла от радости. Элизе знала, что её смех и болтовня предназначены для того, чтобы успокоить её.

Клятва, данная именем Императорской семьи, — серьёзное дело. Элизе никогда раньше не связывала своё имя с обещаниями.

Но ради Иветсы она готова была клясться сколько угодно. Без этой доброй и смелой служанки она бы не выдержала в одиночку. Иветса лучезарно улыбнулась.

— Тогда не торопитесь и постарайтесь получше заботиться о себе.

— Спасибо.

Ради неё Элизе изо всех сил старалась доедать свою порцию.

⋆★⋆

Однако ощущение, что что-то не так, появилось лишь спустя ещё два дня.

Грудь была особенно тяжёлой и болезненной. Сначала она думала, что это из-за следов, оставленных Реджетом, но нет. Даже лёгкое прикосновение вызывало боль, будто что-то сковывало её изнутри.

Симптомы напоминали приближение месячных, но, сколько бы она ни ждала, кровь не появлялась.

Глава 99

В конце концов, Элизе тайно вызвала Фрейю.

— У вас еще не начались месячные?

— Нет, еще нет.

Благодаря тому, что за несколько месяцев в Лотье ее здоровье резко улучшилось, менструации вернулись в положенный срок. По расчетам, кровь должна была появиться в ближайшее время. Элизе нервно закусила губу.

— Обычно у меня нерегулярный цикл...

— Понимаю. Для начала возьму анализ крови.

— Есть вероятность?

Элизе даже не могла произнести слово «беременность». Фрейя серьезно нахмурилась.

— Симптомы слишком незначительны, чтобы делать поспешные выводы. Но лучше не питать больших надежд. Чем сильнее надежда, тем больше разочарование — как в прошлый раз.

— Да...

На определение беременности по анализу крови ушло несколько дней. Каждый день ожидания тянулся как неделя.

Элизе целыми днями бродила по спальне и гостиной, а когда больше не могла терпеть, спустилась по лестнице в кабинет.

Разумеется, кабинет в отсутствие хозяина был пуст. Элизе бродила по мрачной комнате, где даже не зажгли свечи, несколько часов.

Она садилась за стол, потом перебиралась на диван, сгорбившись, затем подошла к приставному столику с вещами Реджета и бездумно теребила чернильницу и печать.

Что она вообще хотела, зайдя в это пространство, пропитанное следами мужчины, с которым скоро придётся расстаться навсегда?

Элизе усмехнулась над собой, но всё же взяла аккуратно сложенную на стуле одежду. Она прижалась лицом к домашнему халату, который Реджет часто носил, и глубоко вдохнула. Вместо знакомого мужского запаха почувствовала лишь сухой аромат ткани.

«Наверное, нет».

Наверное...

Но что, если... если вдруг...

Что тогда?

Её сердце бешено колотилось. Если бы ребёнок всё-таки был... если бы это случилось...

«Рада ли я?»

Даже перед лицом безвыходного положения первой пришла эта глупая мысль. Элизе изо всех сил пыталась оборвать бесконечную цепь надежд и тревог.

Месячные пришли раньше результатов анализа. Это случилось утром на третий день. На нижнем белье остались едва заметные следы крови. Они были гораздо бледнее, чем обычно, но это точно была кровь.

Увидев эти пятнышки, она почувствовала, как у неё закружилась голова, словно мир перевернулся.

«Нет. Слава Богу».

Слава Богу...

Но почему...

Элизе вздрогнула, почувствовав капли на тыльной стороне ладони, и потрогала подбородок. Её щеки и подбородок были мокрыми еще до того, как она осознала, что плачет.

А когда осознала — рыдания вырвались наружу.

— Хы-ы...

Сдержаться было невозможно. На сердце было невыносимо пусто.

Откуда этот странный горечь? Почему так больно, будто сердце разрывают на части?

Потому что в конце концов она убедилась, что между ней и Реджетом нет абсолютно ничего?

— Какой красивый будет ребенок!

— Никогда не видела, чтобы господин делал такое мягкое лицо!

— Хочу, чтобы второй ребенок был прекрасной герцогиней! Хотя, впрочем, любым будет благословением для Лотье!

Воспоминания о многочисленных добрых пожеланиях на праздник урожая и искренних, теплых словах всплывали в памяти. Тогда ей было приятно. Взгляды, полные восхищения, вызывали приятное волнение. Но сейчас она чувствовала к себе лишь отвращение.

На самом деле она и сама не раз думала об этом.

Хотела бы дочь. Здоровую, похожую на отца, но с добрыми карими глазами, как у Андрея...

Еще в те времена, когда она жила затворницей в одной из комнат императорского дворца Аргана, у Элизе была заветная мечта.

Встретить человека, который полюбит ее, родить его ребенка и создать счастливую семью — это была самая прекрасная мечта, какую только могла представить болезненная девочка, не видевшая будущего.

Но мечты — это одно, а реальность — совсем другое. И все же она глупо продолжала надеяться до самого конца.

— Наконец-то в наших землях наступила эпоха мира!

Если бы она могла свободно раствориться в этом счастливом народе...

Если бы это была ее родина. Если бы этот мужчина был из Аргана — или хотя бы не из Ванеллы. Если бы он был не рыцарем, а простым деревенским парнем... Бесполезные фантазии кружились в голове, как снежинки.

Как было бы хорошо...

«Это место действительно не для меня».

Собравшись с мыслями, Элизе развернула хранившийся в столе контракт. Рядом положила небольшой клочок пергамента и открыла чернильницу. Стараясь не дать слезам капать на бумагу, она начала выводить строки.

Помните, господин?

Вы сказали, что по истечении обещанных шести месяцев я могу уйти, когда пожелаю.

«Это всего лишь брак по контракту», — сказали вы. Достаточно использовать друг друга по обоюдному согласию — и всё.

Она не собиралась высказывать все, что накопилось в сердце.

Элизе максимально кратко и сухо сообщила о завершении контракта.

Срок истек — пора возвращаться к началу.

И она решила признать.

Возможно, для него это было не так, но она точно любила его. Незрелая любовь, застывшая в момент, когда бутон уже готов был раскрыться.

Реджет Кирстан был первым человеком, которого встретила Элизе, когда ее мир, похожий на утробу, разрушился, и она, словно новорожденное существо, сделала первые неуверенные шаги. Хотя она прекрасно понимала, что так нельзя, но все равно привязалась к нему и отдала ему сердце.

Первый брак, первый опыт, первая страсть, первая боль. И все эти бесчисленные «первые» она решила назвать своей первой любовью.

Определив свои чувства, она поняла, что прощаться стало легче.

— Спасибо, что согласились на такие условия. Простите, что не выполнила обещание.

— Я рада, что смогла ненадолго остаться в вашем мире, который слишком хорош для меня.

— Пусть благословение Бога вечно пребудет с Лотье.

— И пусть вы станете моим последним отчаянием.

Рука Элизе ослабла. Перо с неприятным стуком упало на стол.

Насыпало полное опустошение. Она вернула перо и чернильницу на место и собрала контракт с запиской. Из-за месячных низ живота слегка ныл, словно его кололи крошечными иголками.

Некоторое время она не могла пошевелиться и лишь сидела, сгорбившись, в огромном кресле Реджета. Слёзы иссякли лишь спустя еще много времени.

На следующий день пришедшая в спальню Фрейя неловко сообщила, что анализ не выявил признаков беременности. Но предложила перестраховаться и взяла еще немного крови.

Однако Элизе уже приняла решение. Больше не было причин колебаться или мучиться.

Теперь на душе было спокойно.

⋆★⋆

Реджет вернулся в Лотье неделю спустя, в тот момент, когда солнце только скрылось за горами. Это был последний вечер сентября. Он прибыл раньше намеченного срока.

Как только он пересёк границу владений, то послал гонца в замок. Сообщение заключалось в том, что он поднимется в главную башню сразу по прибытии, и велел ей ждать и не спускаться — по одному этому можно было понять, как он горит желанием.

Элизе оставила дверь на лестницу открытой и ждала его перед ней, пока он не ворвался, будто разрывая тьму, и не схватил ее так, что она едва успела вдохнуть. Опыт подсказывал, что сейчас он приведет себя в порядок и вернется к обычному виду, но она ошиблась.

— Чёрт возьми.

Вместо обычного приветствия в ухо ей вырвался сдавленный мат. Пока Элизе ничего не понимала и только моргала, рука Реджета на ее затылке сжалась сильнее.

— Не проходит.

— ?..

— Надо было взять тебя с собой.

Даже его голос звучал отрывисто, будто он ругал не ее, а самого себя. Такое случалось нечасто. От ударившихся доспехов пахло железом и сталью. Над головой Реджет прорычал сквозь зубы:

— Как только разлучаюсь, сразу...

Элизе не стала спрашивать, что случилось. Ей было все равно. Да и зачем усугублять боль?

Если это последний раз, то хотелось бы вдоволь насмотреться на его красивое лицо. Без страха она провела руками по холодным латам, покрывавшим его грудь и талию.

Расстегнув кожаный ремень, она почувствовала, как тяжелые пластины накренились и соскользнули. Реджет грубо сбросил все лишнее и прижался лицом к ее груди. Среди легкого запаха крови ощущался аромат сухого леса.

Тьма, охватившая мир, скрыла ее необычно бледное лицо. Они даже не нашли времени зажечь свечи, сразу слившись воедино. Реджет вёл себя так, будто единственное, чего он хотел, — это войти в нее.

Элизе не помнила всех деталей той ночи, но знала, что он взял ее особенно грубо. Смутно припоминала, что даже испугалась — а вдруг ее тело, изможденное до предела, больше не восстановится?

Той ночью он явно был не в себе. Наверное, была причина, но она так и не узнает, какая.

Элизе не спала до самого рассвета. То погружалась в воспоминания о последних шести месяцах и пустоту, то рационализировала свой выбор в самых мрачных тонах, то прощалась, глядя на его лицо — так прошло время.

А на рассвете она исчезла.

Словно ее и не было здесь никогда.

Глава 100

Ничтожное существование…

Гладиаторская арена, которой управлял Гейлус, располагалась в небольшом городе Домпера, недалеко от столицы Офель.

Обычно день на арене начинался ближе к вечеру. Точнее, с момента, когда хозяева, проспавшие большую часть утра после бурной ночи с любовниками, наконец-только выбирались из постели.

Мужчина средних лет, небритый, обмотавшийся полотенцем вокруг бедер, кое-как поднялся с кровати. Распускаемый вокруг тяжелый запах недавней страсти, Гейлус направился в кладовку рядом со спальней.

Когда он открыл дверь, яркий блеск резко ослепил глаза. Скривив лицо, он хрипло поздоровался:

— Ну как, выспался, наша ворона?

Крохотная кладовка, размером с ладонь, была битком набита всяким хламом, не оставляя даже места для шага. Дешевые камешки с отполированной поверхностью, вазы, грубо окрашенные ярко-желтой краской, дребезжащие петли, ржавые вилки, кое-где валялись монеты. Это скорее походило на свалку мусора, чем на склад вещей.

«Оно», названное Гейлусом вороной, сидело, сгорбившись среди этого беспорядка. Это был не настоящий ворон, а юный драконорождённый, подобранный им много лет назад.

Чёрные перепончатые крылья медленно раскрылись, обнажая его жутковатую внешность. Слишком крупное для летучей мыши тело, слишком много крыльев для рептилии — две пары на спине.

— Ммм, наша любимая денежная коровка, — Гейлус грубо потрепал его по голове.

Изначально его гладиаторская арена была третьесортным заведением, едва сводившим концы с концами. Но это всё в прошлом. Уже более девяти лет вместо мух здесь толпились люди. И главной причиной был этот драконорождённый.

На арене бои шли каждый день. Каждую ночь уносили как минимум один труп. Половину тех, кого загоняли на арену, составляли рабы, проданные за долги, остальные — бродячие фехтовальщики, жаждавшие денег. Слухи о захватывающих и зрелищных боях распространились, и теперь даже знатные дворяне со всей Ванеллы посещали Домперу.

Зрители толпами валили к арене, платили за вход — своеобразную плату за просмотр. Половина сборов доставалась победителю. Между зрителями заключались пари, и ставки делились между теми, кто угадал исход.

А все деньги в итоге оседали в кармане Гейлуса. Ведь победителя определяли ещё до начала боя.

— Сегодня твоим соперником будет бродячий фехтовальщик из Аргана. Ты выигрывал последние три дня, так что сегодня проиграешь. Понял?

Гейлус тряс перед его лицом шнурок с кулоном.

— Если будешь послушным, получишь это.

На потрёпанном шнурке болталась тяжелая бронзовая безделушка. В глазах драконорождённого мгновенно вспыхнул интерес.

Скользя по груде хлама, он начал менять облик. Блестящая черная чешуя, покрывавшая его тело, исчезла почти наполовину, обнажая худые конечности.

Вскоре перед Гейлусом предстал мальчик. Его волосы были угольно-черными, как чешуя. Правая рука всё ещё напоминала коготь хищной птицы, а на правой щеке остались чешуйки. Но лицо его было до непристойности красивым.

Гейлус, почесывая щетинистый подбородок, после недолгого раздумья добавил:

— Сегодня лучше проиграть поубедительнее. Вчера ты победил слишком легко, и сегодня все ставки сделают на тебя. Пусть сегодня хорошенько тебя отмутузят.

Он ударил мальчика, потянувшегося за кулоном. Тот шлёпнулся на спину. Гейлус без жалости пнул его. Тычки в черную чешую грозили сломать его собственную ногу, поэтому он бил по мягким, незащищённым местам.

— Вот так. Давай, потерпи. Равномерно.

Вороны не понимают человеческую речь. Разве что самые простые команды. Не говорят, не пишут.

Поэтому это не человек, а животное. Не дичь, а домашний питомец, приручённый блестяшками, и отличный способ заработка для Гейлуса. Он продолжал бить кулаками и ногами, а затем указывал на кулон.

— Сегодня-завтра приедет много важных гостей. Может, даже дадут пару золотых. Всё твоё барахло не стоит и одной монеты.

Опрокинутый на хлам мальчик моргал большими глазами. Затем, словно послушный щенок, опустился на колени, упёршись руками в пол. По его лицу струйкой текла кровь, но боли он словно не чувствовал.

В его мире была только одна истина.

Надо убивать людей или притворяться убитым — тогда дадут блестящую награду. Так он собирал свои сокровища в этом грязном гнёздышке.

Его прозрачные, как морская вода, глаза следили за побрякушкой в руке Гейлуса.

Хочу. Хочу. Хочу...

— Умница, — Гейлус довольно ухмыльнулся.

— Тогда удачи сегодня, моя милашка.

Этой ночью получеловек-полузверь выполнил приказ хозяина на отлично.

Исключая момент, когда он, весь в крови, вдруг подскочил, увидев летящие золотые монеты, его поражение было безупречным. Схватив зубами монету, которую Гейлус бросил ему «из доброты», мальчик поплёлся в своё гнездо.

Левые конечности, принявшие человеческий облик, были изорваны и сломаны, но покрытая чешуёй правая рука осталась цела. Когда он, опираясь на неё, зашёл в тёмный коридор, кто-то окликнул его.

— Эй, сегодняшний проигравший?

Ворона не могла его понять. Его голова была занята лишь мыслью о том, как поскорее украсить своё гнездо новой добычей.

— Ворона Гейлуса.

Но на это имя его тело отреагировало само. Обернувшись, он увидел прислонившегося к стене юношу. Тот обладал такими же черными волосами и серо-голубыми глазами. Разрез глаз выдавал добродушие.

— Так и есть, я сразу тебя узнал. Драконорождённый, понимающий человеческую речь.

Юноша приблизился, его шаги отдавались эхом. Под плащом мелькнули золотые пуговицы и вышивка, сразу приковавшие взгляд мальчика. В сравнении с грубыми побрякушками Гейлуса всё это выглядело роскошно.

Перед носом мальчика закачалась золотая цепочка с кулоном. Тяжёлая подвеска раскрылась с лёгким звоном.

— Ты видел эту женщину?

В голубых глазах мальчика пробежала волна. Даже тварь узнаёт свою мать. Изображённая в медальоне женщина была несомненно ею.

— Похоже, так и есть. Говорят, она меня родила. Хотя внешностью ты, несомненно, пошёл в отца.

Когда мальчик потянулся к медальону, юноша резко захлопнул его. Затем, с отеческой улыбкой, протянул руку, чтобы погладить его по подбородку.

— Тогда, братец, скажи мне... Кто подарил тебе эту драгоценную кровь?

⋆★⋆

Земли за пределами владений Лотье были холодными и сухими даже осенью, словно ранняя зима.

Среди бесконечно долгой ночи Реджет вдруг проснулся. Тусклый свет свечи в палатке колебался под порывами горного ветра, бившегося о толстую ткань.

Приснилось что-то знакомое. Давно забытое прошлое.

«...»

Неосознанно он потянулся к соседней постели. Её тёплая мягкость не встретила его руку.

С опозданием он осознал, что находится не в своих землях.

Возглавляемый им отряд углубился в Грентернские горы, хребет Ванеллы, чтобы очистить от монстров эти земли до наступления зимы.

Прошло всего два дня с момента отъезда из Лотье. Столько же — с тех пор, как он оставил Элизе в замке, и всего день — с тех пор, как его «безумие» достигло критической точки.

Реджет приподнялся. Грубо распахнул ворот, сорвал одежду. Его мускулы, излучавшие жар, напряглись.

Он провёл окровавленной рукой по волосам. На шее вздулись вены. Голубые глаза, сверкающие, как драконьи, были острыми и мутными.

«Безумие» драконорождённых не было просто безумием.

Во-первых, их чувства обострялись до предела. Со зрением и слухом ещё можно было мириться. Но осязание и вкус становились невыносимыми.

Касание ткани, прикосновение к предметам, даже вибрация от шагов по земле или ветер на коже — всё превращалось в пытку. При виде людей или зверей во рту возникал привкус крови, а запах крови сводил с ума.

Во-вторых, они теряли контроль над эмоциями.

Поэтому Реджет не пытался сдерживать нахлынувшие желания и мысли. Жажду убийства, беспричинную ярость или старые воспоминания.

Ему казалось, что он лишь на секунду закрыл глаза, но он уже видел обрывки сна. Эти обрывки прошлого будут всплывать до тех пор, пока длится «безумие». Так было всегда.

Но сейчас всё было иначе.

Раздражение смешалось с сонливостью.

— Чёрт, — прошипел он.

Набухшая плоть готова была прорвать ткань брюк.

Реджет грубо провёл рукой по лицу. Он знал, что так будет. Перед отъездом уже чувствовал неладное.

Страница книги Это был всего лишь брак по контракту в интернете

Table of Contents

Глава 0 - Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Глава 80

Глава 81

Глава 82

Глава 83

Глава 84

Глава 85

Глава 86

Глава 87

Глава 88

Глава 89

Глава 90

Глава 91

Глава 92

Глава 93

Глава 94

Глава 95

Глава 96

Глава 97

Глава 98

Глава 99

Глава 100

О книге