Annotation

Здесь заканчивается юность Арараги Коёми. Осталось прожить всего пару дней, и все истории, какими бы нереальными они не казались, останутся в прошлом.

Одним мартовским утром Арараги отправляется на вступительные экзамены в университет, но решает по пути заглянуть в храм Кита-Ширахэби, чтобы встретится с главой специалистов, Гаэн Идзуко. И эта встреча не сулит ничего хорошего. Неужели Арараги не суждено так просто отложить свою юность в дальний ящик? Ему придётся держать ответ за своё прошлое и сразиться за своё будущее. Здесь все истории найдут свой конец.

- Реквизиты переводчиков

- Ад Маёй

- 001

- 002

- 003

- 004

- 005

- 006

- 007

- 008

- 009

- 010

- 011

- 012

- Рандеву Хитаги

- 001

- 002

- 003

- 004

- 005

- 006

- 007

- 008

- 009

- Тьма Оги

- 001

- 002

- 003

- 004

- 005

- 006

- 007

- 008

- 009

- 010

- 011

- 012

- 013

- Послесловие автора

- notes

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

- 56

- 57

- 58

- 59

- 60

- 61

- 62

- 63

- 64

- 65

- 66

- 67

- 68

- 69

- 70

- 71

- 72

- 73

- 74

- 75

- 76

- 77

- 78

- 79

- 80

- 81

- 82

- 83

- 84

- 85

- 86

- 87

- 88

- 89

- 90

- 91

- 92

- 93

- 94

- 95

- 96

- 97

- 98

- 99

- 100

- 101

- 102

- 103

- 104

Реквизиты переводчиков

Перевод с английского: BlackHust

BlackHust'у на вагон терпения

Банковская карта: 5536913950757316

СБП: +79533576159

Версия от 21.09.2025

Любое коммерческое использование данного текста или его фрагментов без разрешения запрещено

Ад Маёй

001

«Я бы с радостью умер, чтобы ещё хотя бы раз увидеть Хатикудзи Маёй».

Было бы весьма неожиданно, если у меня появилась бы подобная мысль, не так ли? Но правда заключается в том, что это отнюдь не преувеличение. Было время, когда я думал, что легко расстанусь и со своей жизнью, и с бессмертием, лишь бы встретить ещё раз эту жизнерадостную девочку, но возникает вопрос, почему же я этого не сделал?

Всё потому, что настолько же сильно, насколько я хотел умереть, или даже больше, я хотел жить, ведь в моей жизни ещё оставались незаконченные дела. Моё желание жить подкреплялось тем, что у меня была семья и любимая девушка, друзья и те, кому я был обязан. Конечно, вы можете утверждать, что это всё попытка рассчитать человеческие чувства при помощи сложения и вычитания, или даже соотношения в процентах, что мои рассуждения ошибочны и просто пустая болтовня, и вы были бы правы. Мне нечего сказать в ответ. И тем не менее, правда в том, что людям, или по крайней мере мне, не хватает самоконтроля, чтобы пожертвовать собой ради одного только чувства. Насколько безнадёжно мало моё поле зрения, насколько легко я впадаю в мучительные раздумья, настолько же легко я отвлекаюсь. Я могу легко вернуться к своим словам и изменить свои убеждения с точностью до наоборот. Я готов пожертвовать всем, чтобы заполучить всё, такой уж я. Арараги Коёми.

«Мне не нужны друзья, потому что это сделает меня слабее, как человека».

То, с какой ностальгией я вспоминаю эти свои некогда любимые слова, говорит о том, насколько я сейчас слаб. Я слаб подобно человеку. Слабый, безнадёжно слабый, слабее кого бы то ни было, я стал настолько слабым, что даже не ненавижу то, насколько я слаб, не могу заставить себя презирать свою слабую личность. Какой же я бесхребетный.

Не могу сказать, что это не удручает меня.

Но я уверенно могу заявить, что это именно такой человек, каким я и являюсь.

Я утверждаю, что именно это и есть Арараги Коёми.

Не без доли стыда, конечно, но я утверждаю, что так оно и есть.

Но я уверен, что есть другие, которые не могут принять то, каким я стал слабым. Они наверняка считают меня, того, кто выживает несмотря на все свои слабости, непростительным грешником. Я не тот, кто может не заметить чужие взгляды на себе. Взгляды, обращённые на того, кому удалось пережить эти адские весенние каникулы. Взгляды, желающие мне смерти. Например, я уверен, что какая-нибудь студентка по обмену, смотрящая на меня свысока своими чёрными глазами, сказала бы мне что-нибудь вроде:

«Какой же ты всё-таки идиот, Арараги-сэмпай».

Действительно.

Дурака только могила исправит.

Хотя если так подумать, раз глупость лечится смертью, значит это не неизлечимая болезнь, а значит всё не так и плохо.

002

— Ха… Хатикудзи?

— Да.

— Хатикудзи?

— Да. Это я.

— Хатикудзи Маёй?

— Хай. Хатикудзи Маёй, ты прав.

— Хай? В смысле «Высшая Хатикудзи Маёй»? Хатикудзи более высокого ранга, нежели та, которую я знаю? Это как высшие эльфы?

— Нет, я самая обыкновенная Хатикудзи. Та самая Хатикудзи, которую ты хорошо знаешь… к тому же кто в наше время интересуется высшими эльфами.

— Хатикудзи Маёй Z.

— Нет, как я уже сказала, я обычная Хатикудзи, без всякого обмана и притворства. Z? Ну если принять во внимание, что это последний том, то мне не будет стыдно, если меня сравнят с Z-тоном, всё же он умеет кастовать фаерболы в триллион градусов[*].

— А тебе определённо должно быть стыдно. Не делай таких поспешных выводов из одной только буквы Z. Z-тон, серьёзно? Да ты меркнешь на фоне его величия. Может Хатикудзи R?

— Если «R» означает «Return», то тогда да, это было бы вполне уместно.

— …

…

Так, подожди секунду. Без паники. Не спеши с выводами. Нельзя забегать вперёд. Был ли в моей жизни хотя бы один случай, когда я забегал вперёд, и всё кончалось хорошо? Нет, всё всегда заканчивалось ужасно, не так ли? Каждый раз, когда я был полон ложных надежд, я сталкивался с суровым возмездием. Хотя меня не покидает ощущение, что суровое возмездие настигает меня всегда, вне зависимости от того, забегаю я вперёд или нет… (Какой образ жизни я вёл?) В любом случае нужно всегда сохранять спокойствие перед подобным сверхъестественным появлением.

Те дни уже так далеко, они настолько далеко, что кажутся мифическими, но были времена, когда Арараги Коёми считался спокойным и собранным человеком. Почему я не могу призвать сюда того старого Арараги Коёми и разрешить эту ситуацию хладнокровно и разумно? А я могу. Это будет моё возвращение. Я своими руками сделаю себя лучше.

Точно, мне нужно вспомнить. В какую я опять попал ситуацию? Если вы разыгрываете комедию положений, то первое, что вы должны понять, это то, в какой ситуации вы оказались. В противном случае история может пойти не в том направлении.

Другими словами, нужно резюмировать всё произошедшее.

Меня зовут Арараги Коёми. Хотя имя роли не играет, я обычный безымянный старшеклассник, живущий в провинциальном городке в Японии. Я готовлюсь к вступительным экзаменам в университет.

Всё верно. Сегодня, 13 марта, ни что иное, как тот самый день моего вступительного экзамена. После того, как я каким-то чудом умудрился сдать выпускной школьный тест, что для меня словно проскочить в почти закрытую дверь, сегодня должен был быть поворотный момент в моей жизни.

Если вспомнить, каким человеком я был до настоящего времени, то это уже само по себе является чем-то вроде чуда. Примерно в то же время в прошлом году я и представить не мог, что буду сдавать вступительные экзамены. Серьёзно, это был большой вопрос, смогу ли я вообще окончить школу. После того, как я подобно червю проделал себе извилистый путь в стены старшей школы Наоэцу, которая специализируется на подготовке к поступлению в университет, я достиг дна. Я безнадёжно отставал от всех, отставал и получал двойку за двойкой как само собой разумеющееся. Это был даже не стабильный упадок, это было словно падение капли, я падал строго вертикально.

Я превратился в человека, который «ничего не понимает», как и говорила Ойкура Содати, но во всяком случае я чувствовал, что где-то на своём жизненном пути совершил ошибку. Я был слишком неосторожен. В конце концов, если бы я не оттолкнул свою удачу, если бы я знал своё место, и выбрал бы школу в соответствии со своими способностями, то ничего бы не случилось.

Важно отметить, насколько это конечно может быть важным в этих воспоминаниях, что я не хочу вдаваться в детали моих первых двух лет в старшей школе. Они были такими, что мысли о них до сих пор мучают меня. Прочитайте предыдущие главы, если интересно.

Что же заставило меня сойти с этого пути к саморазрушению? Или, как выразился один из добросовестных представителей моего класса, «пути преступника». Это произошло в марте прошлого года. Уже будучи на дне, я умудрился упасть на него ещё раз. Да, пожалуй, я достиг совершенства в езде зигзагами. Или просто у моей машины нет руля?

Что ж.

Я встретил Ханэкаву Цубасу — кошку.

Я встретил Осино Синобу — вампира.

Я встретил Сэндзёгахару Хитаги — краба.

Я встретил Хатикудзи Маёй — улитку.

Я встретил Камбару Суругу — обезьяну.

Я встретил Сэнгоку Надеко — змею.

После всего этого я стал задумываться об университете. Я стал тем, кем я сейчас являюсь. Я раздумывал об университете, как о неплохом варианте реабилитации бездарного старшеклассника. Ханэкава однажды так и сказала мне: «Я собираюсь тебя реабилитировать». И к концу весенних каникул, или, если быть точным к вступительной церемонии, как вы можете заметить, она добилась оглушительного успеха. Она действительно староста всех старост. Староста, избранная самим богом.

Конечно, я дал Ханэкаве Цубасе максимально широкие полномочия по моему переобучению, Ханэкава, вероятно, единственная, кто на меня по-настоящему мог разозлиться. Ещё одной причиной моего стремительного скачка в успеваемости является самоотверженная забота Сэндзёгахары Хитаги (в первое полугодие, вероятно, вы бы это назвали скорее «репетиторством», но во вторые полгода это уместнее охарактеризовать именно как «забота»), а также помощь таких людей как Синобу и моих младших сестёр, которые помогали мне убирать беспорядок в доме, когда он принимал серьёзный характер. Я всё-таки считаю, что не настолько недалёкий, чтобы не замечать всё это, и что моё поле зрения не такое уж и узкое. Ну а что касается Камбару, то у меня сложилось впечатление, что она старалась мне скорее мешать, нежели помочь…

Но прежде всего про ситуацию с Сэнгоку.

Во время второй встречи Сэнгоку со змеёй, в то время, когда я всё испортил, в то время, когда я провалился с большой буквы П, я был в состоянии продолжать сражаться, не впадая в отчаяние только благодаря окружающим. Я не могу позволить себе забыть это. Я был не в состоянии достигнуть чего-либо, но до сих пор, только лишь благодаря тому, что все эти люди делали для меня, я избегал смертельных ошибок. Вот почему я здесь, направляюсь на свой экзамен 13 марта.

Хм…

Подождите, я всё ещё не вспомнил что-то очень важное. Что-то настолько важное, что если я не вспомню это, то всё остальное можно и не вспоминать. Точно. Это было перед тем, как я отправился в выбранное мною учебное заведение, университет, в который моя девушка, Сэндзёгахара Хитаги, была принята по рекомендации. Да, это было по пути туда. И это была не разовая остановка, я посещал это место регулярно в последнее время. С февраля я почти каждый день взбирался на гору, будто это было для меня частью повседневной жизни.

Это не значит, что у меня внезапно появился интерес к пешему туризму. К тому времени моё тело уже успело претерпеть нечеловеческую трансформацию, которая поддерживает моё тело в хорошей форме вне зависимости от того занимаюсь ли я пешими прогулками или нет. Отложим этот вариант в сторону, чтобы не разрушать моё представление о реальности. Это была не прогулка, а целенаправленное посещение пустующего храма на вершине горы в моём городе. Посещение забытой всеми святыни, которая была тесно связана с нашими судьбами. Причина того, что я продолжал посещать Северный храм Белой Змеи, состояла в том, что я дал обещание с кем-то там встретится. Думая об этом сейчас, мне кажется, что это было односторонней договорённостью, и продолжалось это около месяца.

Верно. И это подводит нас к сегодняшнему дню. 13 марта, раннее утро.

Человек, которого я ждал, так и не появился, но был ещё кто-то в этом храме, кто ждал меня. Там я стоял лицом к лицу с главным специалистом, Гаэн Идзуко…

…

И что дальше? Как это всё привело меня к Хатикудзи? В какой момент Хатикудзи появляется на этой картине? Я сделал всё возможное, чтобы вспомнить каждый момент, но ничто не помогает мне связать воспоминания с текущей ситуацией. Всё моё подробное резюмирование в итоге ничего не резюмирует. Вот передо мной стоит Гаэн, и вдруг передо мной стоит Хатикудзи.

Я ещё раз посмотрел на девочку, стоящую передо мной. Сначала я рассмотрел её снизу. Затем я рассмотрел её сверху. Её волосы были убраны в две идеальные косички. Она была довольно высокой для пятиклассницы, но за её спиной по-прежнему находился огромных размеров рюкзак, слишком большой для её собственного размера.

Нет, ошибки быть не может. Нет ни единого шанса, что я могу ошибаться. С какой бы стороны я на неё не посмотрел, это определённо Хатикудзи Маёй. Это всё та же потерявшаяся девочка, которую я встретил 14 мая прошлого года в парке. Даже если я и могу спутать с виду кого-либо другого… кроме Ханэкавы Цубасы, конечно же, спутать эту девочку невозможно ни с кем. Даже если бы у неё была сестра близнец или клон, я уверен, что различил бы даже их.

— Ха-ха-ха. То есть ты сможешь найти меня даже в моём опенинге первого сезона? Это прямо как «Где Уолли?»

— …

Мета-шутка, которую я бы не ждал услышать из уст любого, кроме Хатикудзи Маёй. И в таком случае всё сводится именно к тому, чем и является в действительности.

— Хех…

Ну вот, я нахожусь в очень неловкой ситуации. Я уверен, что все ждут долгожданного воссоединения Арараги Коёми с его любимой Хатикудзи Маёй, девочкой, которую он не видел несколько месяцев, а по правде говоря, и вовсе не ожидал увидеть её когда-либо снова. Все ждут, что я буду прыгать от радости, заливаться слезами счастья, дрожать от волнения, нести всякую чепуху в восторге и брошусь обнимать её.

Я понимаю, что все ждут, чтобы я оправдал их ожидания.

Ааа, какой же тяжёлый груз чужих надежд я несу. Не думаю, что мои плечи смогут выдержать такой вес.

Нет, нет. Я должен держать себя в руках. Я понимаю ваши чувства. Я приношу вам мои самые искренние соболезнования. Я провёл долгое время в бизнесе в качестве ключевого игрока своей области, я знаю о важности определённой последовательности событий. Существует необходимость в таких вещах, как шаблоны и клише. Так что не поймите меня неправильно, в настоящий момент я обычный старшеклассник. Даже более того, я — выпускник. Я не могу быть тронут до слёз из-за каждой возникающей мелочи. Я воспринимаю все явления просто как явления, не более. Я не могу продолжать быть эмоционально неустойчивым и реагировать с «!» или «?!», или же злоупотреблять многоточиями вроде «………!» на каждом шагу.

Если бы это было старое ранобе, то, вероятно, я бы сейчас начал орать огромными буквами полужирным шрифтом, но сейчас 21 век, а учитывая, что я развит не по годам, эмоционально я уже в 22 веке. Другими словами, я живу в эпоху Дораэмона, а не Астробоя. Я оставил все эмоции в своём 4-мерном кармане.

Так что, если бы мне пришлось рассказать, что я чувствую в настоящий момент, это было бы что-то вроде «О, это же Хатикудзи». Об этом я и говорю. Я могу показаться вам слишком холодным, но это правда, и я ничего не могу с этим поделать. Вне зависимости от того, каким меня видят другие, ложь — это та вещь, на которую я ни за что не пойду.

Подождите, серьёзно, не поймите меня неправильно. Это совсем не значит, что я не рад её видеть. Я этого никогда не говорил. Конечно же, я счастлив. Я совершенно доволен. В конце концов, она же мой друг. Друг, более или менее. Да, если припомнить, у нас с ней были достаточно весёлые деньки вместе. Вроде того, эээ… когда мы пили сок вместе. Я это правда не очень хорошо помню. О, или как она постоянно коверкала моё имя. Что-то подобное припоминаю. Шутки такого рода уже не кажутся мне такими уж весёлыми сейчас, когда я стал взрослым, но я чувствую, что в то время они меня очень забавляли. Пожалуй.

Тем не менее, когда друг, которого вы не рассчитывали уже когда-либо увидеть, а другими словами, кто-то, кого вы уже мысленно перевели в категорию «старых друзей», вдруг появляется снова, сложно понять, как на это реагировать. Это я в общем. Просто жизненный факт.

Я раньше никогда не менял школы, поэтому я не так много об этом знаю, но я слышал истории про то, как кто-то закатил прощальную вечеринку, а в итоге попал в неловкую ситуацию из-за того, что перевод был отложен. Это примерно то же самое.

Это похоже на то, что обычно хотят видеть в последней главе детской манги: главный герой со всеми прощается, потому что уезжает, но выясняется, что он переезжает в соседний дом, а потому их приключения будут продолжаться. Но это работает только в манге, в реальной жизни вы бы немного опешили от такого расклада. Связи вы обычно обрываете до того, как окончательно прощаетесь.

Можно сказать, что это как будто закончить убираться в комнате, а потом обнаружить огромный кусок картона на полу прямо в самом центре. Или представьте, что вы разобрали механический карандаш, затем собрали его обратно, положили на место, а затем обнаружили, что у вас остался здоровый кусок грифеля. Куда мне деть это неловкое чувство? Эти метафоры действительно задевают меня за живое.

Хатикудзи, мм..? Погодите, её зовут Хатикудзи, верно? Я не очень уверен, как правильно, Хати или Нана, и я не помню, как точно, Маёй или Коёй[*], но давайте просто условимся называть её «Хатикудзи Маёй» на некоторое время, ладно?

Очевидно, что у людей, которые попадают в новый класс и встречают своих старых друзей из начальной школы, впечатление будет совершенно не тем, которого они ждали. Они будут думать что-то вроде «Раньше он был совершенно другим». Несмотря на то, что это не совсем то же самое, я держу пари, что это очень похожее чувство.

Хорошо, теперь я стал взрослым, с этим ничего не поделаешь. Я вырос. Я был вынужден пройти внеочередной эмоциональный рост, когда расстался с Хатикудзи в августе, так что теперь я совершенно другой человек, нежели в то время. Сейчас я другой человек, нежели когда-либо. Такие вот дела.

Вот поэтому я и чувствую себя не в своей тарелке, или лучше сказать, что наше воссоединение выглядит немного неестественно, что я чувствую некую напряжённость. Люди являются такими существами, которым свойственно расти, это неизбежно. Мы растём. У нас нет выбора, кроме как расти. Если бы мы всегда оставались одинаковыми, это бы нас немного тревожило, не так ли?

Тот невинный Арараги Коёми, который полетел бы подобно ракете в сторону Хатикудзи, когда увидел, что та идёт по улице — его больше не существует. Эта детская версия меня ушла. Оглядываясь назад, я сейчас даже не могу понять, почему я так делал, и почему я считал это таким весёлым занятием. Подбежать к маленькой девочке и схватить её в свои объятья на глазах у всех? Это просто преступление. Мне сложно поверить, что я был подобным парнем, и в некотором смысле, тот парень уже не я. Он уже не Арараги Коёми. И даже если он в то время был Арараги Коёми, он уже умер. Он теперь экс-Арараги Коёми. Таким людям лучше не жить, потому он и умер. Он встретил достойный конец.

Итак, как новый Арараги Коёми, столкнувшись с 10-летней Хатикудзи Маёй, которая, кажется, ничуть не выросла с нашей последней встречи, я чувствую боль разочарования вместе с радостью воссоединения. Едва ли я мог ожидать, что она повзрослела настолько же, насколько повзрослел я, но я надеялся, что она хотя бы чуть-чуть подросла за те полгода, что мы не виделись. Если она рассчитывает, что я поприветствую её так, как привык это делать в прошлом, то я в замешательстве.

Возможно, она хочет незатейливо поболтать со мной, но теперь мой словарный запас полон множеством философских и технических терминов, и я боюсь, мы не сможем поддерживать с ней контакт должным образом. Я не думаю, что могу опустить уровень своего развития до уровня, соответствующего её возрасту. Даже если бы я попытался, то для человека, чей разум и душа вознеслись на более высокий уровень, самой примитивной темой для общения является политика. И каким образом мне понизить планку? Вы могли бы это назвать трагедией человека, что достиг просветления. Я не имею ни малейшего представления о чём люди разговаривают в наши дни.

Ну да ладно. Даже так. (А вот и та часть, которую вы так ждали).

Если проследить мои старые воспоминания, то я действительно обязан Хатикудзи многим. Если бы не Хатикудзи, если бы я не встретил Хатикудзи, я бы сейчас здесь не стоял. Я не должен забывать восемь конфуцианских добродетелей: доброжелательность, справедливость, вежливость, мудрость, верность, преданность, благочестие и уважение к старшим. Долги нужно отдавать, чтобы показать благодарность тем, кто помог вам. Вместо того, чтобы сдаваться не попробовав, я, как тот, кто вырос как личность, сделаю всё, чтобы опустить себя до её уровня, это мой долг.

И если мой разум к этому готов, тогда начинаем.

Будто церемония… будто инициация, пришло время вернуться в детство, словно дядя, возвращающийся в детство, когда играет с племянницами во дворе. Будучи переполненным отеческой нежностью, сыграю в эту старую игру ещё раз.

Но теперь это точно в последний раз.

У меня нет завышенных ожиданий, или точнее, я не рассчитываю на многое, но мне всё же хотелось бы что-то из этого извлечь… Хмм, как же там было? У меня есть слабые воспоминания, как это делается, но я думаю я вспомню, когда начну. В любом случае, даже если не вспомню, это всё равно должно быть грандиозно.

Отлично, начинаем главное действие.

Обойдусь без разминки.

На старт, внимание…

!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!

ХАТИКУДЗИ………!

!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!!!?!

Я подскочил к ней. Я подскочил к ней с огромными буквами и полужирным шрифтом, разбрасывая вокруг «!!», «?!» и злоупотребляя многоточиями.

— А-а-а!

— Хатикудзи! Хатикудзи! Хатикудзи!

— А-а-а! А-а-йя-а-а!

— Что ты здесь делаешь? Что привело тебя сюда? Хотя подожди, мне всё равно, мне хорошо уже от того, что ты здесь. У меня нет слов, чтобы описать, что я сейчас чувствую! Аааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!

— А-а-аааааааааааааааа!

Хатикудзи сопротивляется, но я крепко её обнимаю со слезами радости на глазах.

— О, это прекрасное чувство, ощущение, что я держу тебя в своих руках, что это действительно ты, Хатикудзи! Я счастлив! Я так счастлив! Чем больше я трусь о твои щёки, тем больше ты Хатикудзи! Чем больше я тебя оближу со всех сторон, тем больше ты Хатикудзи! О этот вкус, вкус Хатикудзи! Эти глаза, эти губы, эта шея, эта ключица, эта грудь, эти плечи, эти рёбра, эти бёдра, эти задние стороны коленок, эта щиколотка… и на ощупь, и на вкус, это всё принадлежит Хатикудзи! Такая гладкая кожа, будто тебя отполировали воском! Я больше тебя никогда не отпущу, я не позволю тебе никуда уйти, я не позволю тебе сбежать от меня! Я собираюсь стоять тут и обнимать тебя до самой своей смерти! Ты заключена в мои объятия навечно! О чёрт, наши тела становятся на пути наших объятий! Если бы мы только могли подобно жидкостям раствориться друг в друге! Всё было так плохо с тех пор, как ты ушла, я на пределе! Выслушай все мои жалобы, залечи все мои раны! Позволь мне трогать себя, позволь мне держать тебя крепче, позволь мне лизать тебя повсюду!

— А-а-аргх! А-а-аргх! А-а-аргх!

— Эй, не брыкайся! Ты мешаешь мне раздевать тебя!

— А-а-агх!… Грр!

Она меня укусила. Она укусила меня с максимальной силой, с какой только может укусить маленькая девочка.

— А-а-агх!

Настала моя очередь кричать. После того, как я поклялся обнимать её до самого дня своей смерти, я одёргиваю назад свои руки, но на этот раз зубы Хатикудзи удерживают мою руку мёртвой хваткой.

Подождите, она не собирается её отпускать, она собирается её откусить! Она отрастила себе клыки или что-то вроде этого?!

— Грр! Грр! Грр! Грр! Грр! Грр!

— Оу, оу, оу, оу, оу! Ты что творишь, маленькая паршивка?!

Конечно, тот, на кого сейчас больно смотреть, и тот, кто на самом деле делает нечто возмутительное… никто иной, как я.

В любом случае, если отбросить в сторону все детали и объяснения… После более чем полгода я, казалось бы, нашёл самого себя в неожиданном воссоединении с моим лучшим другом, Хатикудзи Маёй.

003

— Что ж… Теперь серьёзно, что здесь происходит?

— Не меняйте тему, господин извращенец.

— Господин извращенец? Эй, Хатикудзи, как вообще возможно оговориться подобным образом? Это звучит совершенно непохоже на «Арараги-сан». Похоже ты всему разучилась, пока мы не виделись. Неужели твой бездонный колодец словарного запаса наконец-то иссяк?

— Я не оговорилась. Это и не должно звучать похоже на твоё имя, «господин извращенец» —это именно тот, кем ты и являешься. «Арараги-сан» и «господин извращенец» это одно и то же.

— Хах, я смотрю, ты всё так же жестока ко мне.

— Даже не пытайся сгладить ситуацию. Вещей, которые нужно сгладить, слишком много. К примеру, моё платье.

Похоже она не знает, когда нужно остановиться. Разве это не правило, что когда начинается новая глава, все себя должны вести так, словно в прошлой главе ничего не было? Только лишь то, что ты призрак, ещё не позволяет тебе нарушать правила.

Давайте подумаем над этим, разве всё не должно плохо кончиться, если нарушать правила? Конечно, это не та мысль, которую я вынес из наших шуток.

— Нет, это не шутки. Это серьёзное преступление. Я могу подать на тебя в суд. Я правда надеялась, что ты хоть немного вырос в этом плане, Арараги-сан. Как ты считаешь, что ты делаешь в самом начале последнего тома?

— Ой, замолчи. Если ты считала, что я начну сюжет на грустной ноте только лишь из-за того, что этот том последний, то ты глубоко ошиблась.

В конце концов я не люблю шаблоны. Я хочу, чтобы вы все приняли во внимание этот важный принцип построения диалога Арараги Коёми. Давайте будем смеяться весь путь до самого конца.

— Ты действительно безнадёжен. Хотя… я думаю это было бы на тебя не похоже, если бы ты поступил иначе. Однако ты всё равно ужасен, — сказала Хатикудзи, кивнув и пожав плечами.

В точку. Ситуация окончательно сглажена. Теперь, раз уж я высказал все свои истинные чувства, и мы начали новую главу, я честно могу заявить, что чертовски счастлив снова увидеть Хатикудзи. Тем не менее, я бы соврал, если бы сказал, что у меня не осталось никаких вопросов. Логика тоже имеет большое значение.

Почему Хатикудзи Маёй здесь? Она же уже давно должна была отправиться на небеса. Что она делает в храме Кита-Сирахэби? Это произошло аж 23 августа, а сегодня 13 марта… так что, если быть точным, прошло 6 месяцев и 21 день. Так почему она вернулась именно сейчас?

Как я уже говорил, я действительно этому очень рад. Я так взволнован, что не могу думать ни о чём другом, даже о возникших вопросах, но всё-таки, если она сейчас возьмёт и скажет что-то вроде «я тогда вовсе не умерла», то я не смогу скрыть недоумение на своём лице.

К примеру, это можно объяснить тем, что Гаэн-сан, которая помогала нам советами, приняла некоторые меры, чтобы спрятать Хатикудзи. Я уверен, что она могла сходу придумать нечто подобное, однако, как для специалиста, это больше похоже на поведение понимающего Осино Мэмэ. Мне сложно себе представить, чтобы Гаэн организовала что-то в этом роде. Она определённо интриганка, и когда я думаю обо всём произошедшем, было бы странно, если бы у неё не оказалось скрытого мотива касательно вознесения Хатикудзи, но, тем не менее, я не могу представить её как человека, спланировавшего подобного рода сюрприз. Можно сказать, что она для этого слишком точна, или может слишком практична… Если так подумать, она совершенно отличается от Осино, под легкомысленной маской которого скрывается настоящий романтик. В университете, пожалуй, они были бы сэмпаем и кохаем.

Но вопрос остаётся открытым… Что здесь на самом деле происходит?

Полагаю, я должен это толковать как возвращение Хатикудзи с небес на Землю… Однако, я за прошлый год столкнулся со множеством разносортных странностей, но ни разу не слышал, чтобы призрак, который уже отправился в рай, затем снова вернулся обратно, поэтому я не могу быть в этом уверен. В конце концов, это называют «вознесением» потому, что это необратимый процесс, оттуда не возвращаются. Хотя, думаю всё же возможно вернуться в мирскую жизнь при помощи духовных обрядов, многие же люди призывают обратно духов своих предков во время Обона[*]… Даже Сэндзёгахара навещает могилы своих бабушки и дедушки на Обон, не так ли?

Конечно же я уверен, что сейчас не то время года… Но несмотря на мои планы поступить в университет, я пока что простой старшеклассник, и может так быть, что в Японии прямо сейчас проходит некое ежегодное событие, о котором я не знаю.

Неужели всё произошло именно так? Неужели Хатикудзи могла вернуться таким вот образом? Неужели такая чудесная, вещь могла произойти со мной? Неужели всё может быть так просто?

— …

— Похоже ты о чём-то глубоко задумался, Арараги-сан. Позволь сделать предположение по поводу того, что сейчас происходит в твоей голове… Когда ты недавно сходил с ума, ты упомянул, что всё было плохо с тех пор, как меня не стало. Может ли быть так, что после всех страданий и испытаний ты стал зрелым 18-летним человеком, который перестал доверять людям? — спросила Хатикудзи и добавила. — Хотя я же не человек, я призрак, я странность.

Хм… Судя по этому комментарию, она всё же не вернулась к жизни. А учитывая, что я уже проверил возможность к ней прикоснуться, я считал это неплохим вариантом.

После того, как мои размышления вернулись к здравой мысли, что люди не могут воскресать из мёртвых, я вернул себе немного душевного спокойствия.

Подождите, как она сказала?

Так, секунду, мне нужно вспомнить.

Была целая куча вещей, которые я не запомнил. Я вроде вспомнил всё, но я не могу соединить две точки. Сцена, где я встретил Гаэн-сан, и сцена с Хатикудзи абсолютно никак не связаны. И даже если отбросить фантазии по поводу того, что Гаэн могла спрятать Хатикудзи, у меня не остаётся сомнений, что именно она всё это затеяла.

— Ну как же так, Арараги-сан. Несмотря на то, сколько времени прошло с момента релиза, не мог же ты начисто забыть то, что с тобой произошло. До чего же ты невинен.

— …

Игнорируем это вопиющее мета-замечание…

Если всё это часть плана Гаэн, то я не имею права сейчас забыться от счастья. Нет, я совсем не против забыться от счастья, но, к сожалению, я не могу. Мне нужно найти объяснение происходящему.

Я смотрю на небо. Солнце высоко над горизонтом. Я потрясён его ослепительными лучами. Я понимаю, что уже слишком поздно, чтобы вовремя успеть на экзамен. Я всё ещё могу прийти с опозданием… но в данный момент это не вариант. Даже не потрудившись узнать точное время, могу утверждать, что практически наверняка потерял право сдавать этот тест. Это не просто неявка, это отказ от участия. Все труды Сэндзёгахары и Ханэкавы я обратил в пустую трату времени. Думая об этом, я чувствую истощение, или может разочарование… или просто чувство, что я всё испортил.

От впадения в отчаяние меня сейчас удерживает, пожалуй, только стойкое ощущение неизбежности.

Именно так.

С тех пор, как я расстался с Хатикудзи, произошло слишком много ужасных вещей. Достаточно для того, чтобы я возненавидел весь мир, а не только людей. Больше, чем я только мог себе представить. Благодаря этому, я уверен, моё сердце зачерствело… оно нечувствительно к боли, нечувствительно к печали. У меня вроде бы ещё есть достаточно сил, чтобы испытывать радость, но в конечном итоге она тоже будет уничтожена ядом страданий. Да, я был отравлен.

— Я не знаю. Что я могу сказать…? Ты права. После того, как ты ушла, появился первый слуга Синобу, вернулась Ойкура, с Сэнгоку случилось несчастье в храме, я пересёкся с Кайки, я начал превращаться в полноценного вампира, я даже вынудил Ононоки убить одного из своих создателей… Ах да, это тоже произошло здесь. Кроме того, говоря об этом храме, здесь ещё и пропала Кагэнуй-сан. Слишком много ужасных вещей случилось подряд. И всё это произошло словно в одно мгновение, и это не значит, что не случилось ничего хорошего, но это были полгода событий, из которых никто ничего не извлёк. Скорее даже извлёк нечто вредное. Я всегда описывал те две недели весенних каникул как ад, но возможно истинным адом были все последние шесть месяцев.

И всё это началось, когда Хатикудзи исчезла. Моя жизнь рухнула, как рушился дом, когда из него уходит Дзасики-Вараси[*]. И хотя я не в том положении, чтобы выбирать, если бы я собирался снова увидеться с Хатикудзи, то я хотел бы быть тем, кому будет не стыдно посмотреть ей в глаза. Я бы хотел встретится с ней, будучи другой версией самого себя.

— Ты всё неправильно понял, Арараги-сан, — перебила меня Хатикудзи. — Ты ошибаешься, Арараги-сан.

— А..? Насчёт чего?

— Аралаки-сан.

— Если посмотреть на это с той стороны, что мы не виделись полгода, то вполне естественно, что тебе захотелось запнуться подобным образом, какой был бы уместен шесть месяцев назад. Но Хатикудзи, я только что закончил всем рассказывать, как я несчастен, так что если ты действительно хочешь исковеркать моё имя, то по крайней мере не выбирай то, что звучит настолько позитивно. Могла бы меня назвать «Анлаки-сан». К тому же меня зовут Арараги.

— Прости, запнулась.

— Нет, ты нарочно…

— Запнапнулась!

— Или не специально?!

— Запнаминамисаминамивамиамиямитамивамирами.

— Как тебе удаётся так лихо проговаривать подобные вещи? Твоё мастерство просто лишает меня дара речи!

— Я это делаю не ради того, чтобы становиться сэйю.

— И что, тебе правда никогда не хотелось стать сэйю? Сейчас то уже поздно.

— Ты всё неправильно понял, Арараги-сан. — Вновь заявила Хатикудзи.

Да уж, мы оба владеем мастерством хождения вокруг да около в наших беседах.

— Ты ошибаешься.

— Ошибаюсь…? Насчёт чего? Я совершил какую-то ошибку?

По правде говоря, я совершил множество ошибок, однако то, что я хотел бы встретиться с Хатикудзи, будучи другим человеком, ошибкой точно не является.

— Оу, это не то, что я имела ввиду. Я не комментировала твои чувства или эмоции, я просто указала тебе на одно твоё заблуждение… Проще говоря, ты не прав насчёт места, где мы находимся.

— А где мы? Что ты имеешь ввиду…?

— Ты упомянул «этот храм», но это место не храм Кита-Сирахэби.

— Ха?

Я осмотрелся по сторонам. Теперь, когда она это сказала… Я до сих пор не смотрел ни на что, кроме Хатикудзи и солнца, но теперь, когда она это сказала, я понимаю, что мы действительно не на территории храма, мы даже не на вершине горы.

Это… это то самое место, где я впервые встретил Хатикудзи Маёй. Это тот самый парк.

— Ээ… что?

Разумеется, я начинаю паниковать. Моя встреча с Хатикудзи уже сама по себе достаточно невозможна, но мгновенное изменение местоположения без каких-либо воспоминаний об этом — это уже слишком. Моей мистической телепортации из храма Кита-Сирахэби в парк вполне достаточно, чтобы взволновать меня. Я теряю каждую каплю своего самообладания, которое я недавно себе вернул.

— Ч… что происходит? Почему я очнулся в совершенно другом месте…? А? Меня кто-то принёс сюда, пока я был в отключке?

Хатикудзи…? Нет, это вряд ли. Я конечно не такой уж и крупный, но и не настолько миниатюрный, чтобы младшеклассница могла меня отнести куда-либо. Отсюда до парка довольно большое расстояние… подождите, я хотел сказать, отсюда до храма. Хатикудзи не могла сама дотащить меня оттуда.

Но если это была не Хатикудзи, то… Гаэн-сан? Невозможно. Она не из числа людей, любящих прилагать физические усилия. В таком случае, это могла быть Ононоки-тян, кукла, работающая на неё? Сил у неё предостаточно, чтобы нести меня. И тем не менее я не имею ни малейшего понятия, для чего это нужно было делать.

— Для чего Ононоки-тян принесла меня в парк?

— Ты снова ошибаешься, Арараги-сан.

— Хмм… я сегодня целый день ошибаюсь. Ты имеешь ввиду, что Ононоки — не та, кто принёс меня сюда? Что ж, вероятно ты права…

— Верно, это была не Ононоки. К тому же это не парк Намисиро.

— Оу, я вижу. И правда, я никогда не знал, как правильно читается название этого парка. Погоди, Хатикудзи, ты знаешь правильное название этого парка? Если не «Намисиро», то как? «Рохаку»?[*]

— Это и не «Рохаку».

— ?

Если это не «Намисиро» и не «Рохаку», то как тогда это вообще читается? Название парка… Стоп, нет, это сейчас совершенно не имеет значения.

— Это не правда. Оно имеет большое значение. Но прежде, чем мы определим наше местонахождение, Арараги-сан, нужно учесть, что они могут выглядеть идентично. Другими словами, это может быть копией. Строго говоря, это не тот же парк, в котором мы встретились.

— Ха…?

Это только усилило беспорядок в моей голове. Что же здесь является правдой? Если вспомнить, то это едва ли необычно для меня, быть поставленным в тупик после сказанного Хатикудзи, но это определённо иной уровень. Я понятия не имею, что она хочет мне сказать. Если это не парк Намисиро, то где же он тогда? Что сейчас происходит на Земле?

— Арараги-сан. Пожалуйста, успокойся и слушай. — Сказала Хатикудзи таким тоном, каким врачи сообщают своим пациентам, что те неизлечимо больны. — Арараги-сан, ты вероятно… нет, ты определённо считаешь, что я вернулась туда, откуда ранее исчезла, но на самом деле произошло кое-что другое.

— Что?

— Это не я появилась перед тобой. Это ты появился передо мной.

— Что, что?

— Позволь говорить прямо, Арараги-сан. Я бы хотела, чтобы ты вспомнил это самостоятельно, по возможности… Но сегодня, утром 13 марта, ты посетил вышеупомянутый храм Кита-Сирахэби, где встретился с Гаэн Идзуко. И затем, затем ты был убит. — констатировала Хатикудзи. Она сказала правду.

Теперь после её слов, я вспомнил. Прямо возле храма, прямо на дороге, я был разрублен на части Гаэн-сан. Я был убит.

«Единственным выходом для тебя является умереть» — так она тогда сказала.

«Если ты умрёшь, то всё разрешится. Всё закончится»

Она сказала эти слова и разрубила меня на мелкие кусочки демоническим мечом Кокороватари. Мечом для убийства странностей. Я не знаю, откуда у Гаэн-сан был тот длинный меч, которым орудовал легендарный вампир. Хотя если вспомнить, то им изначально владел первый слуга легендарного вампира, но это не столь важно.

Гаэн-сан убила меня. Она бессердечно зарезала Арараги Коёми.

И в результате я нахожусь здесь… что?

После всего этого я всё ещё здесь… я был убит, но возвращён к жизни…? Я воскрес, а потом появился перед Хатикудзи? Подождите, нет, тогда в первую очередь возникает вопрос, где находится Хатикудзи. Разве это всё не означает, что мы, отбросив в сторону правильное произношение, в парке Рохаку?

— Ты был так близок, Арараги-сан. Я действительно хотела бы дождаться, пока ты не дойдёшь до полностью правильного ответа, но если последний том будет слишком толстым, то читатели могут подумать, будто мы не знаем, когда остановиться. Таким образом, ради экономии страниц, позволь мне для тебя всё разъяснить.

— Учитывая, что последний том и так уже состоит из трёх частей, думаю, что уже немного поздно экономить страницы… Но если ты готова всё разложить по полочкам, то пожалуйста. Не то, чтобы я сильно хочу вникать в это.

— И это мне говорит человек, собирающийся поступать в университет.

— Я стараюсь не связываться с вопросами, которые не могу понять. Замечательная тактика для прохождения тестов, не правда ли?

— Звучит скорее, как военная тактика, а не тактика для экзамена. Не думаю, что это хороший способ оценить свои знания. Думаю, что в конце концов единое тестирование потерпит неудачу, и придётся находить более подходящие способы для оценки знаний старшеклассников.

— Не начинай говорить об экзаменах. Начинай говорить о ситуации, в которую я попал.

— Прошу прощения, что сыплю соль на твои раны. Что ж, ты сказал, что после нашего расставания дела шли ужасно, и мне больно это говорить, но после нашего воссоединения твои дела по-прежнему ужасны. После того, как ты испытывал трагедию за трагедией за последние 6 месяцев, ты назвал их «истинным адом» по сравнению с «адскими» весенними каникулами. Арараги-сан, мне безумно жаль тебя разочаровывать, но с «истинным адом» ты преувеличил.

— Эй, твой нагнетание пугает.

— Ты и должен быть напуган. «Ведь в конце концов, Арараги-сан…», — сказала Хатикудзи. — Это и есть Ад.

— Что? — Это самый глубокий из всех уровней Ада — Ад Авичи.

004

— Аааааааааааааааааааааааааааааааааааа!

Я кричу. Я воплю изо всех своих сил.

— Ад?! Ад?! Ад Авичи?!

— Да, всё верно, Ад Авичи. «Адом воплей» называют Раураву, поэтому я была бы признательна, если бы ты прекратил. Это немного шумно.

— Ты серьёзно ждёшь, что я не буду кричать? Да у меня такое чувство, что я нахожусь в «Аду великих воплей»!

— Как я тебе уже говорила, это Авичи. Ты можешь попасть в большие неприятности, если будешь распространять неверную информацию.

— Ты не помогаешь!

Ад, серьёзно…? Из всех мест именно Ад Авичи?!

Кстати, вот немного информации о различиях между кругами ада (источник: Ханэкава Цубаса).

В концепции буддистского ада (а буддистский ад называется «Нарака») существует «Восемь Горячих Преисподних», которые по сути представляют собой восемь уровней. И чем глубже уровень, тем сильнее муки. С самого верхнего до самого нижнего они выглядят так:

1. Санджива — ад возрождения

2. Каласутра — ад чёрных сечений

3. Сангхата — сокрушающий ад

4. Раурава — ад воплей

5. Махараурава — ад великих воплей

6. Тапана — жаркий ад

7. Пратапана — ад великого жара

8. Авичи — непрерывный ад

Есть также «Восемь Холодных Преисподень», существующих параллельно с вышеперечисленными «горячими», но эту часть объяснений я пока что опущу. Самый нижний уровень, Авичи, как говорят, ужаснее, чем все предыдущие семь уровней вместе взятые. Предельный ад, преисподняя всех преисподних. Другими словами, только самые худшие грешники попадают на этот уровень. Думаю, это можно назвать «выпускным классом» ада. Это и есть Авичи, в двух словах.

— Ой, да ладно! Я хоть и не был абсолютно порядочным человеком, и никогда даже не думал, что такой человек, как я, может попасть в рай, но я не заслуживаю самого глубокого уровня ада! Если уж и отправлять меня в ад, то пускай это будет хотя бы Санджива! Это нарушает порядок вещей!

— Мне кажется, что порядок вещей уже был нарушен, когда действие сюжета переместилось в ад.

Хатикудзи, судя по всему, в хорошем настроении. Она наверняка с удовольствием наблюдает за моей истерикой, маленькая гадкая девочка. Что ж, я слышал, что когда люди видят, как кто-то другой впадает в панику, то им проще осмотреться и взглянуть на ситуацию объективно.

— Нет, серьёзно, не сходи с ума только из-за того, что это последний том. Ад? Что? Разве в нашей вселенной вообще существует ад или любая другая форма жизни после смерти?

— Я думаю, что безумнее было бы отсутствие ада в мире, наполненным странностями…

— …

Синобу как-то однажды сказала что-то подобное. «Если в этом мире есть странности, то наверняка возможно и путешествие во времени». Ад во всяком случае имеет несколько больше смысла, чем прыжки во времени…

Однако сложно отрицать, что такие слова как «Ад» и «Рай» в нашем современном обществе звучат, как нечто оккультное. Правда это, возможно, применимо только к Японии, где смешано множество религиозных верований.

— Хотя, пожалуй, такие вещи не редкость. Это как мир, в котором есть магия, но никто не верит в гадания. Однако это создаёт большую проблему для сохранения баланса в устройстве вселенной. Представь мир, в котором животные умеют разговаривать, но люди продолжают есть мясо.

— Я это и имею ввиду, я понимаю, что ты пытаешься мне сказать. Но чёрт возьми, когда ты просто появляешься и заявляешь, что я в аду, в это действительно сложно поверить. В конце концов…

— Как же ты любишь зацикливаться на деталях. Не мог бы ты быть немного более открытым?

Как же. Я не собираюсь быть более открытым, находясь в аду.

— Арараги-сан, чем полемику разводить и терять голову в позорной панике, лучше попытаться адаптироваться к новой ситуации. Как персонажи Идзуми Кавахары.[*]

— Не приводи такие специфические примеры.

— Что, неужели ты один из тех людей, которые не верят в жизнь после смерти? Даже после того, как ты умер таким сумасшедшим способом…

— Не совсем так…

Если перестать думать над этим, то по сути глупо отрицать существование загробной жизни, учитывая существование «призрака» Хатикудзи Маёй и «нежити» Ононоки Ёцуги. Думаю, это можно назвать косвенным признанием.

Однако, что касаемо вампиров, как я слышал, они, строго говоря, вообще живут не умирая, а не возрождаются из мёртвых, так что здесь противоречий как раз нет.

— Я не знаю. Если жизнь после смерти всё-таки существует, то это всё запутывает…

— Хм? И в чём же путаница?

— Ну, в смысле жизни, я полагаю… Получается так, что жизнь является лишь прелюдией, к тому, что будет после. Если мы все в конечном итоге попадаем в рай или ад, где будет проходить наша жизнь после смерти, то тогда остаётся значительно меньше причин чтобы жить… Это, в своём роде, значительно уменьшает тяготы жизни и смерти.

— И что такого плохого в уменьшении тягот жизни и смерти? Или ты поклонник историй в стиле «Я знаю, что этот мир жесток, потому я и пишу без прикрас»?

— …

Звучит как определённого рода история. Или, если быть точным, как определённый подход к её рассказу.

— Да, существует множество историй, подобных этой. Ну ты знаешь, истории, в которых персонажи гибнут дюжинами, девушки страдают, дети несчастны, на мир спускается истинное зло, сея повсюду жестокость и несправедливость, и всё это ради того, чтобы сделать историю «более реалистичной». Такого класса истории.

— Я тебя понимаю, но использование слова «класс» показывает твоё к ним пренебрежение, и я не хочу сейчас об этом спорить…

— Это научный термин.

— Ничего подобного.

— Суть в том, что вместо описания неприглядной правды, можно описывать прекрасную фантазию. В мечтах нет ничего плохого.[*]

— Серьёзно, перестань говорить, как Идзуми Кавахара.

— Никогда не поздно. Все мы стремимся именно к такому миру.

— Но так не бывает!

Слишком поздно!

Одного тома точно не хватит!

Не хватит даже сотни томов!

— Я полагаю, ты прав. Вероятно, вся разница между фантазией и ложью заключается в наличии маленькой девочки, вроде меня, которую можно охарактеризовать как «коропоккуру» или «лоли».[*]

— Или в том, что мы в аду.

— И всё же мы можем понемногу начать действовать? Потому что с этого момента легче уже не будет.

— Мы и так достигли конца, какая уже разница. Я бы хотел прежде убедиться, что я действительно попал в ад. Давай углубимся в дискуссию.

— К сожалению, мы уже так глубоко, что уже некуда углубляться.

И она была права. Это был нижний уровень ада. Очень, очень глубокий. Авичи.

— Я бы сказал не «к сожалению», а «по иронии судьбы». Может вообще буква «А» в имени Арараги означает «Авичи»… Никогда не думал, что встречусь с предзнаменованием, нацеленным так далеко вперёд, аж с момента моего рождения на сегодняшний день.

— Я думаю, ты слегка преувеличиваешь…

— Я слышал, что в Авичи всё должно быть объято пламенем до самого горизонта. Может быть наличие Огненных сестёр тоже можно считать предзнаменованием?

Хм?

Однако этот парк совершенно не объят пламенем… Хатикудзи сказала, что это может быть лишь «воссоздание» того самого парка. Откуда вообще в Авичи может взяться воссоздание парка Намисиро? Какой в этом скрытый смысл?

…Нет, это ещё не всё. Если же это и правда Авичи… то остаётся главный вопрос.

— Главный вопрос? О, ты задумался насчёт того, по какой причине ты был отправлен на такой глубокий уровень ада? Я думаю ты поймёшь, если хорошо подумаешь.

Ээ… как там было? Позвольте мне ещё раз воспользоваться своей энциклопедией, Ханэкавой Цубасой.

Ад Авичи — это место, где находятся самые страшные грешники, но за какие конкретно грехи сюда попадают? Разве не за убийство родителей? Конечно, я действительно был плохим сыном, особенно после того, как поступил в старшую школу и превратился в неудачника. Но я не убивал родителей, и даже мысли такой у меня никогда не было…

— Не то. Подумай вот над этим — ты же вампир, верно?

— Хмм…

— Ты спас жизнь вампиру. У тебя, конечно, и других грехов предостаточно, но только лишь этот мог отправить тебя в Авичи. Ты спас демона. Естественно это билет прямиком в ад.

— Это словно история про Таро Урасиму, который спас черепашку, а потом махнул в дворец Бога Дракона, что на дне моря,[*] — сказала Хатикудзи, но, по-моему, всё было совершенно по-другому. Просто в истории об этом умолчали.

— На самом деле в истории Таро Урасимы заменили пол главного героя. Представь себе историю про Ханако Урасиму[*] и Короля Дракона, который за ней ухаживает.

— Не выдумывай. «Король Дракон» — это же звучит довольно мощно.

Что ж, значит дело в том, что я вампир…

Ах да, думаю, что убийство святого — это ещё один способ попасть в Авичи. Косвенно, насколько это только возможно, я принял участие в смерти Палача и Тэори Тадацуру, так что эта теория тоже имеет право на существование. Но я совершенно не хочу об этом думать…

— О боже! Какая бы ни была причина, попадание в ад в любом случае угнетает. Ощущение, будто всё, что я сделал за всю свою жизнь, было забраковано…

— Мои соболезнования. Правда, я тебе очень сочувствую.

— …

Так, стоп. В депрессии я или нет, к чёрту. Главный вопрос заключался совсем не в причине моего попадания сюда. Давайте забудем обо мне на секунду.

Речь шла про Хатикудзи. Речь шла про Хатикудзи Маёй, маленькую девочку, которая стоит передо мной. Девочку, с которой я воссоединился. Называйте её «лоли» или «коропоккуру», меня это не волнует. Но что она делает в подобном месте?

Подождите, что?

Нет, серьёзно, что ты здесь делаешь?!

— «Что я здесь делаю» хочешь знать?

Хатикудзи, которая выглядела весело, когда наблюдала за паникующим мной, стала выглядеть более раздражённой, когда предметом обсуждения стала она сама. Немного раздражённой, а может просто высокомерной.

— Как ты знаешь, я попала в ад.

Она так легко это говорит. Так беззаботно, без малейшего следа тяжести в голосе. А ведь это самое тяжёлое заявление, которое я только могу себе представить…

«Я попал в ад».

Это чертовски тяжело сказать!

— Действительно, будь это шуткой, я бы посмеялась.

— Это не смешно! Это страшно!

— Помнишь, когда я в самом начале упомянула Зеттона и фаерболы в триллион градусов? Это ведь была отсылка.

— Это уже слишком! Что-о-о? Ты должно быть издеваешься! Ты отправилась в ад после той чертовски трогательной сцены расставания?! Серьёзно?! Ты всё испортила! Ты вообще думаешь, что делаешь?! Невероятно!

— Как бы ты не считал это невероятным, я всё же здесь. Если ты действуешь, словно тот, кто пришёл на прощальную вечеринку к выпускнику, мечтающему стать музыкантом, только лишь для того, чтобы встретить его через десять лет, а когда встречает, то узнаёт, что тот стал простым бизнесменом, то боюсь мне нечего сказать, как и тому бизнесмену.

— Да причём тут это! Ты сказала, что попала в ад! Какой к чертям бизнес? Это разве похоже на смену карьеры? Это не та вещь, которую можно предсказать! Это как внезапное банкротство миллиардера! Как кто-то настолько невинный, вроде тебя, мог попасть в ад! Или же ты успела совершить какое-то ужасное преступление, пока была жива, а я об этом до сих пор не знаю?!

Те одиннадцать лет, что она блуждала по городу, не в счёт. Это всё произошло уже после того, как она умерла, а в ад попадают только за грехи, совершённые при жизни!

Но как десятилетняя девочка может совершить что-то настолько ужасное, чтобы попасть в ад? Хотя если подумать, то среди причин, по которым можно попасть в ад, встречаются и довольно безобидные грехи, а бывают и вовсе необъяснимые причины. Конечно же я это тоже узнал от Ханэкавы Цубасы.

— Я полагаю, что ты мог бы это назвать ужасным преступлением. — сказала Хатикудзи, пытаясь меня успокоить. — Я не знала об этом, пока не попала сюда, но если ребёнок умирает раньше своих родителей, то он попадает в ад. Никаких исключений.

— А…

Проявить неуважение к родителям, покинув этот мир раньше них… да? Верно, история о том, как дети складывали камни в Сай но Кавара[*].

Хатикудзи жила с отцом и ушла из дома в День матери для того, чтобы повидаться с мамой… однако во время своего путешествия она попала в дорожно-транспортное происшествие, из-за чего и умерла до того, как достигла пути назначения. Это случилось одиннадцать лет назад, и я не уверен, живы ли сейчас её родители, но они определённо были живы в момент её гибели. То есть Хатикудзи скончалась раньше матери и отца.

И она оказалась в аду. Она была отправлена в ад.

— …Ты, наверное, шутишь.

Это единственные слова, которые я могу произнести.

Может быть я и понял причину, но это трудно осознать и невозможно принять.

Может быть в прошлом и было принято считать смерть раньше родителей формой неповиновения. Может быть, даже сегодня подобный образ мышления имеет право быть, однако он никак не учитывает чувства самого ребёнка. Хатикудзи умерла раньше родителей не потому, что хотела этого. Отправиться в ад складывать камни весь день — слишком суровое наказание за подобное… Даже если рассматривать это, как грех неповиновения родителям, то сама смерть уже само по себе является наказанием.

— …

— Хм? Что-то не так, Арараги-сан?

— Меня трясёт от ярости, от невероятной несправедливости… но стоит заметить, есть ещё кое-что неправильное в моей трагической судьбе в качестве детектива.

— У тебя нет ни единого качества детектива. Каждый раз, когда ты сталкивался с загадкой, был кто-то, кто решал её за тебя.

А вот сейчас было обидно. Хотя она совершенно права.

— Хорошо, и что же ты заметил?

— Я по-прежнему категорически не согласен с тем, что ты попала в ад после нашего драматичного расставания, однако если на секунду допустить с огромной-огромной натяжкой справедливость твоего попадания в ад, то это ещё не делает твои грехи настолько большими, чтобы попасть вместе со мной в Авичи, не так ли? Ты же сейчас должна сидеть на берегу Сай но Кавара и строить башни из камней, разве нет?

Я сам немного об этом знаю, но если напрячь мою память до предела моих возможностей, то можно вспомнить, что Ханэкава рассказывала, как это работает. «Сай но Кавара» — это устье реки Сандзу и место, которое мы могли бы назвать входом в ад. Дети на берегу реки строят башни из камней в честь своих родителей, но каждый раз приходит демон и разрушает их. Конечно, это довольно жестокий ад для детей, но Дзидзо-Бодхисаттва придёт однажды спасти их, так что целью этого ада всё же является спасение, а не мучение. Разбавленная версия ада. Даже по сравнению с Сандживой, где демоны убивают грешников только лишь для того, чтобы снова их возродить и ещё раз убить, это наказание похоже на простой выговор.

Я уже успел пережить и жестокую смерть, и возрождение в качестве вампира, так что я могу понять это чувство. Возможно Санджива и была бы для меня слабовата, но что насчёт Хатикудзи Маёй? Разве не странно, что та, чей грех всего лишь «умереть прежде своих родителей», оказалась в аду Авичи?

— Я впечатлена. Ты довольно проницателен, Арараги-сан. Я сказала, что у тебя нет никаких качеств детектива, но ты, возможно, переродившийся Шерлок Холмс.

— И всё же я мёртв.

К слову, не так уж я и проницателен. Любой бы пришёл к такому же выводу, если бы хорошенько подумал. К примеру, я уверен, что Ханэкава Цубаса заметила бы это в тот же самый момент, как встретилась бы лицом к лицу с Хатикудзи.

Хотя думаю, что ситуация, в которой Ханэкава попала бы в ад, просто невозможна… Хотя подождите, может мне не следует быть так уверенным насчёт этого? Если и Хатикудзи, и я попали сюда без очевидной на то причины, то я не думаю, что у Ханэкавы зарезервировано место в раю после всего того, что она натворила, будучи одержимой.

— Может быть то, что ты назвала это место Авичи, всего лишь плохая шутка? И я попал в ад всего лишь потому, что тоже умер раньше своих родителей, а это на самом деле Сай но Кавара?

Конечно это парк, а не река, однако на огненный водоворот это тоже слабо походит.

— Пожалуйста, перестань видеть решение ситуации в каждой удачно возникшей в твоей голове мысли. Ад Авичи — это именно то место, где мы находимся.

— Когда ты так уверенно это говоришь, у меня складывается впечатление, будто я снова попадаю в ад.

Хорошо, если бы было так.

Может быть было бы неплохо, если бы это стало итогом всех 17 томов.

— Верно, Арараги-сан. — сказала Хатикудзи ещё раз. — Я знала место, куда ты попадёшь. Я заранее это знала. Пришло послание. Поэтому я отправилась в командировку из Сай но Кавара, где и должна находиться, чтобы забрать тебя.

— З… забрать меня?

— Именно. Представь, что это фуршет в твою честь. Я даже хотела взять с собой гирлянду из цветов, как делают на Гавайях, но потом передумала, потому что это было бы слишком проблемно.

— Тебя остановила какая-то психологическая причина?

Ну, я думаю, что не знал бы как реагировать на то, что меня встречают в аду с гирляндой из цветов. Даже если бы это были красные паучьи лилии, я бы всё равно не смог на это адекватно отреагировать.[*]

— Мне удалось ускользнуть под предлогом, что скоро прибудет мой друг. Так что я смогла себе выбить отгул от перекладывания камней.

— Отличное место, эта Сай но Кавара!

— В последнее время к нам часто стали случайно попадать люди во время клинической смерти, так что это уже почти туристическое место.

— Ты не шутишь?

— У меня действительно большое влияние среди демонов. Считай за красивые глаза. Ой, мы же в аду! У нас принято говорить за смертельные глаза.

— Я недостаточно долго здесь нахожусь, чтобы смеяться над адскими шутками, обойдись без них, пожалуйста.

Я не знаю, сколько из того, что она сказала, было шуткой… но её слова о том, что она знала о моём прибытии, привлекли моё внимание. Конечно же, если бы она не поняла, что это я, она бы не смогла прийти ко мне, чтобы забрать… но как она поняла?

— Да. — сказала Хатикудзи. — Но я не «поняла», что ты сюда попал. Я «знала» это.

— Знала?

— Да, я знала, что ты будешь убит Гаэн-сан, и в конечном итоге окажешься здесь.

— …Ты… знала обо всё этом?

— Не совсем так. Если точнее, то был человек, который об этом знал и рассказал мне.

Этот человек по-видимому многое про меня знает.

Хатикудзи Маёй говорила так, будто рассказывала старые воспоминания.

005

— Отлично, теперь, когда мы разобрались со всеми тайнами, нам нужно идти. Пойдём, Арараги-сан.

— Хах? Куда пойдём?

Мы разобрались далеко не со всеми тайнами. А даже те, с которыми мы разобрались, я смог понять весьма приблизительно. Да наш разговор по большей части был пустой болтовнёй!

Я требую создания в аду информационного центра!

— Нет, нет. Посветить тебя в детали я смогу и по пути. Нам нельзя целый день стоять в этом парке и болтать. Это же не сцена разговора из аниме, у нас нет нужды находится в одном месте. К тому же, так как я ребёнок, пребывание в одном месте длительное время противоречит моей природе.

— Ха… я вижу в тебе всё тот же старый бунтарский дух… ты совершенно не знаешь границ между медиа-изданиями. Ну, мне то по сути без разницы, где мы будем говорить.

— Для нас ведь это в порядке вещей, говорить на ходу. И хотя мы оба лишились своих велосипедов, нет ничего плохого в разговорах во время совместной пешей прогулки.[*]

— …

Было ли это «как обычно», или же «спустя долгое время», я был не против поговорить на ходу. И хотя это меня не волновало, меня волновало другое… куда мы идём?

— Нет-нет, видишь ли… Кое-что пошло совершенно не так, как должно было пойти, и это нужно исправить. И эта роль была отведена именно мне.

— Роль?

— Хехе, вот же ирония судьбы. Я долгое время блуждала по городу и сбивала людей с пути, а сейчас выступаю в качестве гида.

После этого неловкого замечания Хатикудзи зашагала вперёд, а её огромный рюкзак начал покачиваться из стороны в сторону. Если принять гипотезу, что это всё-таки ад или загробный мир (хотя разница между этими двумя выражениями и несущественна), судя по всему, эта девочка чертовски любит свой рюкзак, раз не расстаётся с ним даже здесь.

Хотя я бы не хотел увидеть Хатикудзи в белом саване, так что не стану делать никаких замечаний по поводу её одежды. Я ведь тоже до сих пор в школьной форме.

Кстати, на моей одежде нет ни малейших следов того, что меня разрезали на куски. Нет и намёка на то, что недавно Гаэн-сан порубила меня в фарш… и, хотя у меня, как у вампира, есть способность восстанавливать свою одежду, думаю вампиризм здесь не при чём… Наверное, всё-таки дело в том, что я умер и переродился в аду. Было бы адски неудобно, если после попадания в ад людям приходилось бы ещё и переодеваться.

— Хм… если подумать, Синобу здесь со мной нет. Раз я умер, значит ли это, что она восстановила все свои вампирские силы?

— Скорее всего. Хотя я верю, что это тоже часть плана Сам-Знаешь-Кого.

— «Сам-Знаешь-Кто»?

Следуя за Хатикудзи через парк, я ещё раз повторил эти слова. Даже после того, как мы покинули парк, мы вышли на знакомый тротуар, вдоль которого росли всё те же деревья, рядом шла та же дорога, её пересекал тот же пешеходный переход, на котором стоял тот же светофор. Другими словами, город выглядел абсолютно так же, как и всегда.

Не то, чтобы я был так уж хорошо знаком с местностью возле парка Намисиро, чтобы сказать наверняка, однако выглядит очень похоже. Город выглядит вполне обычным. Это совершенно не похоже на ад, но наиболее неестественно, так это полное отсутствие прохожих… это вызывает определённый дискомфорт.

— …Если я правильно помню, то прежде, чем попасть в Авичи, нужно в течение 2000 лет падать на дно огненной ямы. Может просто все грешники всё ещё в падении, и в аду никого нет?

Нет, этого быть не может. Ведь я же здесь. И если верить Ньютону, я не мог упасть сюда быстрее остальных.

— Ты скоро всё поймёшь. Я тебе объясню. Не беспокойся, можешь считать меня всезнающей и всемогущей на данный момент. Тот человек рассказал мне всё, что нужно знать. Честно говоря, я даже услышала от него краткий пересказ приключений Арараги-сана.

— И… кто же это, «Тот человек»?

— Тот персонаж.

— Нет, теперь это звучит как «финальный босс».

— Тот странник.

— Теперь ты вообще используешь формулировки из прошлого века. Скажи нормально, кто это такой? Кто этот человек, который всё знает?

Подождите. Это же должно быть очевидно. Если это не Ханэкава, то это наверняка она — тот самый человек, что разрезал меня на части, главный специалист, Гаэн Идзуко.

Но как Хатикудзи, которая уже давно отошла в мир иной, а если быть точным, то попала в ад, смогла связаться с Гаэн-сан?

— С моими полномочиями я являюсь всезнающей и всемогущей.

— Я почти уверен, что ты не можешь называть себя «всезнающей и всемогущей». Ты просто запугиваешь меня. Хатикудзи, ты так уверенно идёшь вперёд, так почему бы тебе не сказать мне, куда мы идём? Дом твоей матери… явно не является нашей конечной точкой, верно?

— Верно. Моя мать очевидно жива и здорова. Её дом может и снесли, но по-видимому она переехала в другое место. Слава богу.

— …

— Если я и могу ответить на твой вопрос, то это скорее не «куда мы идём», а «что мы будем делать». Моя задача — вернуть тебя к жизни, Арараги-сан. Ранее я уже говорила, что нам нужно «исправить то, что пошло не так», но это была на совсем правильная формулировка. Правильней было сказать, что мы собираемся «изменить то, что было правильно».

Я ничего не понял.

Ну… если так подумать, в последнее время я очень многое не мог понять. Я был во власти событий, я был втянут в них… Думаю кто-то более изобретательный разрешил бы эти ситуации более гладко.

— Вернуть меня к жизни…? Что? Я могу вернуться к жизни?

— Конечно можешь. Какой тебе смысл оставаться мёртвым.

— Но Гаэн-сан…

— «Единственным выходом для тебя является умереть». Так она сказала.

Гаэн-сан именно так и сказала, значит она была права. Конечно, это не та вещь, которую легко принять, и я до сих пор не вижу причин меня убивать. Я всё ещё не понимаю, что же задумала Гаэн-сан, но если все её действия были спланированы, то независимо от размера ущерба, нанесённого мне, у неё наверняка было множество причин так поступить. Я могу в это поверить.

К тому же, я не собираюсь оспаривать «правильность» всего, что делает Гаэн-сан. Если её решением было убить меня, значит это было необходимо.

— Боже, Арараги-сан, держи себя в руках. Всё это является частью плана «убить и воскресить», он наверняка всё просчитал.

— «Убить и воскресить»…?

Это всё часть плана? Как может план быть настолько бессмысленным? Это звучит глупее, чем поджигатель, пытающийся затушить подожжённый им дом. Это так же бессмысленно, как умножить на два для того, чтобы сразу разделить на два. Этот план не делает ничего, кроме как напугать меня.

Возможно, она просто хотела доказать существование ада? Но зачем ей это понадобилось именно сейчас? К тому же если ад существует, Гаэн-сан не могла этого не знать… хм.

Хатикудзи сказала «он»?

Не «она»?

Может я всего лишь придираюсь к словам.

— Это не то же самое, что умножить на 2 и разделить на 2.

Не обращая внимания на мои внутренние вопросы, Хатикудзи продолжила говорить дальше. Похоже разговоры на ходу ей нравятся значительно больше, учитывая, насколько она стала разговорчивой.

— Здесь ещё присутствует вычитание.

— Вычитание?

— Ты это тоже скоро поймёшь.

— …

Такое чувство, что она недоговаривает самое важное… Хотя, наверное, у неё есть определённый план, которого она должна придерживаться, поэтому я не хочу давить на неё в поиске ответов.

Тем не менее после её слов о том, что она собирается «вернуть меня к жизни», мне как-то неловко. Я всего лишь плыл по течению, покачиваясь на волнах, и так далеко вперёд я ещё не забегал. Я думал только о Хатикудзи, но после её слов о «воскрешении»… эта мысль меня не покидает.

— Что случилось, Арараги-сан? Ты вернёшься к жизни, разве ты не счастлив?

— Ну… по правде говоря, я об этом ещё не думал. Я ещё не до конца принял сам факт моей смерти, поэтому для мыслей о воскрешении в моей голове пока что нет места.

— Хахаха! Что опять? Если ты примешь вселенную, в которой люди могут возвращаться из мёртвых, то что, смысл жизни потеряешь?

— Я не об этом…

Или об этом?

Нет, не об этом.

Нет, это не то. Где-то в глубине души я чувствую, будто у меня груз с плеч упал. Это звучит, будто цитата прямиком из манги, ну вы знаете…

— Хм… Я думаю, я могу тебя понять. Ты всё время непрерывно боролся за свою жизнь, в конце концов. Ты словно азартный игрок, который постоянно выигрывает, но подсознательно желает проигрыша. Можно ли считать нормальным желание выровнять баланс, когда он сместился в хорошую сторону? Просто поверь, что иногда вещи проще, чем кажутся.

— Что за снисходительное отношение?

— К сожалению, я сомневаюсь, что тот человек достаточно любезен, чтобы потакать твоим благородным мотивам. Так, нам сюда.

Хатикудзи завернула за угол.

Сразу же после этого пейзаж изменился. Если быть точным, поменялся цвет неба.

Ещё секунду назад был ясный день. Сейчас же мы стоим посреди ночного пейзажа.

— …? Что случилось? Кто-то сказал «тик-так»?[*]

— Интересно… Боже, ты видишь это, Арараги-сан? Там кто-то лежит на земле.

— Хм?

Я более или менее смирился со сменой цвета неба, всё-таки это ад. Я посмотрел в направлении, куда указывала Хатикудзи. Действительно, там несомненно был человек. Она лежала на земле, облокотившись на уличный фонарь, который словно прожектор освещал её.

Нет, не несомненно. Очень сомнительно.

Это не человек, это монстр.

Она лежала. Лежала в луже собственной крови. Умирающий вампир с отрубленными конечностями.

Вне всяких сомнений, это железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

006

— С… Синобу!

Я бегу к ней. Мне не нужно ничего обдумывать, я просто ловлю её своим взглядом и бегу к ней. У меня нет достаточно самообладания, чтобы задаваться вопросом, что она здесь делает, или почему наша с ней роковая встреча той весной воссоздана здесь, в аду. Я просто бегу.

Я бегу к ней… а что потом? Нет, я совершенно не думаю об этом, не имею ни малейшего понятия.

Несмотря ни на что, я бегу к ней, ни секунды, не думая о последствиях. Интересно, я сошёл с ума? Я был убеждён, что сожалею о содеянном тогда… Я не забыл ту трагедию, которую я засвидетельствовал, когда был очарован её красотой и бросился спасать её.

И тем не менее, я бегу к ней. Точнее я пытаюсь бежать к ней.

Наши взгляды пересеклись. Так я считал. Будучи в ужасающем состоянии, но в то же время загадочно улыбаясь, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд исчезла.

Она пропала.

В тот же момент, словно вместе с ней, на небе исчезла темнота, и спонтанно изменившийся пейзаж так же спонтанно вернулся в прежнее состояние. Эта полночная дорога словно декорация, которая была подготовлена специально для неё. Теперь же улица выглядит вполне обычно.

— …

Галлюцинация? Оптическая иллюзия? Мираж?

Нет, нет… какие могут быть галлюцинации в аду? Не говоря уже о призраке вампира.

Мою голову посетила мысль, что Гаэн-сан могла убить Синобу при помощи Кокороватари после того, как расправилась со мной, и это бы объяснило её ужасное состояние… Но, если я правильно помню, настоящие вампиры не могут просто так попасть в ад. Разве что только в качестве одного из местных демонов.

Так что всё это значит?

— Твоё тело словно двигалось само по себе, Арараги-сан?

Хатикудзи догнала меня после того, как я сорвался с места. Она не выглядела удивлённой всем тем, что сейчас произошло. Словно она уже это раньше видела.

Она это уже видела раньше. Или она просто знала, что это произойдёт, как она говорила ранее?

— Как странно. Ты сожалеешь, что спас Синобу той весной. Так почему же ты попытался повторить те же самые действия в той же самой ситуации?

— Э… я не знаю, не могу это объяснить по-другому, кроме как то, что моё тело двигалось само по себе…

В голосе Хатикудзи я не услышал критики, однако всё равно попытался оправдаться перед ней.

— Я п-просто побежал к ней, это ведь ещё не означает, что я хотел спасти её. Может я хотел её добить…

— Ты не умеешь врать, Арараги-сан, тебя даже ребёнок видит насквозь. Не забывай, что ты в аду. Будешь много врать — лишишься языка.

Хатикудзи сказала это, словно дразня меня, и пошла вперёд. Взволнованный, я последовал за ней.

— Ну… Думаю я действительно не стал бы её добивать…

А вдруг, если бы я добил великого вампира, желающего умереть, то это тоже посчиталось бы, что я её спас?

— Даже сейчас я часто думаю, что бы случилось, если я проигнорировал Синобу тогда… Если бы я просто убежал, испугавшись этой окровавленной красоты. Я часто раздумываю над этим.

Никогда не думал, что буду думать об этом в аду.

Вместо того, чтобы встретить Будду, я встретил демона, в буквальном смысле этого слова.[*]

— Я так подумал, а ведь первый слуга Синобу уже воскрес из облака пепла к тому моменту. Мы никогда не узнаем, но может быть, как раз, когда Синобу была практически убита тремя охотниками на вампиров, тот бронированный воин уже завершил своё восстановление дабы спасти своего мастера. Если всё было именно так… может те двое, расставшиеся в весьма плохих отношениях, могли бы помириться спустя 400 лет.

— Эта история звучит слишком красиво, чтобы быть правдой.

— Пожалуй. И я в таком случае тот, кто помешал этой мечте стать реальностью… Когда я об этом думаю, это сводит меня с ума.

— Нам сюда.

Сложно сказать, слушает ли Хатикудзи мои слова, или скорее моё нытьё, или же она просто идёт вперёд. Учитывая её биографию, проводник из неё так себе. Но с того момента, как она сказала, что собирается вернуть меня к жизни, у меня нет иного выхода, кроме как следовать за ней, как утёнок за уткой, но если она не будет вести меня чуть более ответственно, я могу совершенно потерять суть происходящего.

Вот конкретное доказательство того, что она ужасный гид. Следующее место, куда она меня привела, это то, куда просто невозможно случайно забрести, гуляя по городу. Мы внутри школы Наоэцу. Как бы вы ни старались, в каком бы направлении ни шли, нет ни единой возможности, чтобы тротуар завёл вас в школьный коридор. Нет, серьёзно, это какое-то сумасшествие. Это уже нельзя объяснить словом «заблудился».

Хотя сумасшествием было уже то, когда день внезапно стал ночью…

— Это твоя школа, не так ли? Хотя если быть точной, реконструкция твоей школы. Знаешь, я была, наверное, во всех уголках нашего города, но школьные коридоры для меня всегда были словно святая земля. Я впервые нахожусь внутри старшей школы. Думаю, если бы меня увидели учителя, то накричали бы.

— Думаю учителя скорее накричали бы на меня, увидев, как я трусь около 10-летней девочки… Экзамены стали бы для меня наименьшей проблемой.

Меня бы тогда ожидало расследование, а не экзамен. Боже упаси.

Однако до сих пор в Авичи мы не встретили никаких демонов, не говоря даже о других грешниках. Так что я сильно сомневаюсь, что мы встретим каких-либо учителей.

И всё же мне интересно, почему этот ад такой необитаемый. Может быть в аду поменяли методы, и теперь Авичи позволяет познать грешникам вкус истинного одиночества? Пожалуй, это было бы действительно неприятно, однако с тех пор, как со мной здесь находится Хатикудзи, это уже больше походит на рай. Вместо тюремщика я получил наставника.

— И всё-таки, как мы попали с улицы в коридор? Если я обернусь, то я не увижу за спиной тротуар, там будет обычная стена.

— Дорога может привести нас куда угодно.

— Хм… Но…

— Боже, Арараги-сан! Там идёт извращенец, осторожно!

— Извращенец? Звучит серьёзно. Быстро, Хатикудзи, прячься в меня! То есть я хотел сказать за меня!

— Ты в первый раз сказал «прячься в меня».

Мы прячемся в соседнем классе, чтобы не пересечься с извращенцем, но предполагаемый «извращенец» спускается в пустой холл и оказывается никем иным, как Арараги Коёми.

В таком случае это не извращенец, а благородный джентльмен. Как Хатикудзи не видит таких простых вещей?

Пока в моей голове проносятся глупые мысли, я замечаю ещё одного человека, идущего со «мной». Это Ханэкава Цубаса. Ранняя её версия. В очках и с косой.

Её волосы собраны не в две косы, а именно в одну, так что это очень ранняя её версия. В действительности Арараги Коёми никогда не ходил бок о бок с этой ранней версией Ханэкавы по коридорам школы Наоэцу. Ханэкава стала заплетать две косы вместо одной после весенних каникул, а к настоящему времени она к тому же перестала носить очки и вовсе обрезала косы. Теперь у неё короткая стрижка с белыми тигриными полосками. И тем не менее, это точно была Ханэкава.

…Но, хмм… понимаете какое дело…

Арараги-кун, у тебя всегда такое кислое лицо, когда ты разговариваешь с Ханэкавой…? Я всегда считал, что выгляжу в этот момент более достойно, а это выглядит совершенно по-другому.

Пока я над этим думал, они ускользнули из виду. Возможно, они завернули в классную комнату на какое-нибудь собрание. Всё же они староста и заместитель старосты. Может это собрание по поводу школьного фестиваля или что-то вроде того.

— Ты сказал, что твоя жизнь превратилась в хаос после того, как ты спас Синобу… но твоя встреча с Ханэкавой незадолго до этого тоже очень важный поворотный момент. Она оказала огромное влияние на твою жизнь. Что ты по этому поводу думаешь? — внезапно спросила Хатикудзи.

Я не понимаю, зачем она в такой момент задала такой внезапный вопрос. Какого чёрта? Неужели она хочет спросить, не было ли бы лучше, если бы я никогда не встречал Ханэкаву?

— Насколько я помню, именно Ханэкава спровоцировала твою встречу с Синобу. К тому же ты лично был дважды пропущен через мясорубку усилиями Чёрной Ханэкавы.

— …

— Если бы ты не подружился с Ханэкавой, то не попал бы во все эти неприятности… ну или по крайней мере тебя никто не мог бы в этом обвинить.

— …Ладно, я не стану отрицать, что прошёл через многое из-за Ханэкавы. Из-за девушки, которая знает только то, что она знает, разоблачающей истину, которая не должна быть разоблачена, забывающей истину, которую нельзя забывать, мы много раз опасно срезали путь и много раз необоснованно шли в обход… Но всё-таки…

Если бы кто-то другой задал мне подобный вопрос, я бы скорее всего вышел бы из себя от гнева. Но так как меня спрашивает Хатикудзи, я могу ответить на него в удивительно спокойной манере.

Не теряя самоконтроля.

Я могу на него ответить как обычно.

— Я по-прежнему искренне счастлив, что мы стали друзьями.

— …

— Кажется я могу предсказать дальнейший план нашего путешествия… Куда дальше? Проследим за этими двумя?

— Хм… Я бы не сказала, что у нас есть конкретный план, но можем и проследить за ними, почему бы и нет. Если проводить аналогию с «Алисой в Стране Чудес», то я, пожалуй, была бы кроликом с часами.

— Страна Чудес, …ха?

На данный момент — это действительно скорее Страна Чудес, чем ад. Я хоть и не помню хорошо сюжет книги, но я бы не сказал, что не нахожу общие черты.

Она сказала, что это всё «воссоздание». И парк Намисиро, и школа Наоэцу.

Воссоздание и реконструкция.

Реконструкция всего от весенних каникул до наших дней. Я иду за Хатикудзи и выхожу из класса, однако Арараги Коёми и Ханэкава Цубаса исчезли из поля зрения, и нет и намёка, куда они ушли.

Если мы хотим идти за ними, то нам нужно к лестнице. Какого бы рода встречу они бы не собирались провести, я уверен, что они её проведут в нашем классе на третьем этаже. Я направляю свой взгляд на лестницу.

И затем.

Я вижу старшеклассницу, повисшую в воздухе. Судя по её позе, может сложиться впечатление, что она умеет парить, но эту девушку, застывшую в стоп-кадре, я прекрасно знаю.

—Сэндзёгахара…

— Я хочу отметить, что у тебя также была возможность не поймать Сэндзёгахару, когда она падала с лестницы… И это решение совершенно не то же самое, чем к примеру, спасать или нет молодую девушку, умирающую на полу. Ловить кого-то, кто падает с большой высоты, очень опасно. В конце концов ты можешь неправильно его поймать и навредить человеку. Если бы ты и не оказался в этом месте, Сэндзёгахара всё равно бы вряд ли получила какие-либо повреждения, ведь у неё в тот момент не было веса. Как к примеру лёгкие животные и насекомые не получают никаких повреждений, когда падают с высоты.

— …

— Но конечно…

— Я её поймал. И я бы поймал её снова, я бы ловил её каждый раз.

Тогда она мне сказала, что рада, что её поймал именно я. И я чувствую то же самое. Я действительно рад, я именно тот человек, который её поймал. Это было простое совпадение, всего лишь случайность, но я не прочь назвать это совпадение судьбой.

Я бы даже сказал, что это моё предназначение.

— …Гипотетически, — Хатикудзи говорила, не делая особых акцентов, поднимаясь по лестнице мимо Сэндзёгахары, которая всё ещё падала. Застыла в падении, если быть точным. — Если бы ты не поймал тогда Сэндзёгахару… Хмм, предположим, что она даже была бы слегка ранена, но ничего серьёзного. И допустим, что после этого она продолжила бы жить своей обычной жизнью — чёрствая, резкая, гордая. До тех пор, пока в город не придёт тот мошенник, не так ли?

— Мошенник… Кайки Дэйсю.

— Именно. Их судьбы переплетаются, и возможно, что судьба привела бы их к конфронтации. Ты как раз предотвратил их конфронтацию, которая почти стала реальностью, на летних каникулах… Но, если бы не встал на её пути, если бы ты не вмешался, интересно, что бы случилось.

— Что ты имеешь ввиду…?

— Возможно, они бы снова вернулись к старой жизни. Сэндзёгахара пытается это скрыть, но я уверена, что ты уже догадался, что было между ними в прошлом.

Следуя за Хатикудзи, я прошёл мимо Сэндзёгахары.

Даже если она полностью застыла, всё равно её положение выглядит ужасно шатким. Я не могу оставить её, я хочу подхватить её своими руками и отнести в другое место. Но я боюсь, что, если прикоснусь к ней, то нарушу равновесие.

— Если бы всё сложилось по-другому, может быть эти тлеющие чувства и разгорелись бы до пламени. Жизнь, любовь, какие же это удивительные вещи.

— Не тебе говорить о любви. Подобные слова из твоих уст звучат неубедительно.

— Боже мой. Мне считать это косвенным вопросом о моей личной жизни? Ты явно не в курсе, какие нынче бывают отношения у младшеклассников.

— И не хочу быть в курсе… И о твоей личной жизни я тоже не хочу ничего знать.

— Так что ты думаешь, Арараги-сан? Что, если ты тот самый, кто встал на пути отношений между Сэндзёгахарой и Кайки?

— Что я думаю? Очевидно же, он сам напросился.

Его ситуация сильно отличается, что была с Синобу и её Первым слугой. Это не то, о чём я могу говорить с Сэндзёгахарой, хотя…

— Это правда, что он помог разрешить ситуацию с Сэнгоку… но это здесь совершенно не причём. Эти события абсолютно не связаны. И я до сих пор искренне надеюсь, что никогда с ним не встречусь.

— Хах. Ну в жизни встречаются и подобные люди. Думаю, никто бы не хотел себе таких друзей. Кстати, раз уж ты упомянул Сэнгоку-сан, давай к ней тоже заглянем. Бон вояж!

— Бон вояж? Знаешь, я понял твою мысль, и мне не хотелось бы тебя поправлять. Но… как насчёт Камбару?

— Хм?

— Как я и сказал, Камбару… Камбару Суруга.

Я так понял, что этот беглый тур, который начался в парке Намисиро и закончится неизвестно где, одна из форм наказаний в аду — что-то вроде «зеркала Джохари». Ну вы знаете, это такое зеркало, которое отражает все ваши поступки в течение жизни (источник: Ханэкава Цубаса).[*] Я как будто совершаю небольшое паломничество по всем своим поступкам, по всем вещам, что случились со мной, что навалились на меня.

Мы начали с Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд на весенних каникулах, затем переместились к Ханэкаве Цубасе на Золотой неделе, потом перешли к Сэндзёгахаре Хитаги уже после начала школьных занятий. Хатикудзи Маёй и так уже стоит передо мной, так что логично, что мы перескочили через неё. Но если придерживаться хронологического порядка, то я повстречал Камбару Суругу прежде, чем Сэнгоку Надэко.

Король Эмма якобы судит грешников, глядя в зеркало Джохари, и это возможно является причиной тому, почему Авичи в настоящее время выглядит так скучно. Просто моё наказание ещё не определено. Я всё ещё подсудимый, а не осуждённый, и кара адского суда меня ещё не настигла. Именно такое объяснение я смог придумать после всего этого.

Но если мои рассуждения верны, то это означает, что после завершения этого паломничества я буду приговорён к двум тысячам лет кувырканий в адском пламени, так что я искренне желаю ошибиться.

— Ах да, Камбару-сан. Она исключение.

— Исключение?

— Можешь считать, что мы пропустим этот поворот. В конце концов, случай Камбару сильно отличается от остальных.

— Её случай отличается?

Это скорее подходит к случаю Сэнгоку, однако именно к ней предложила отправится Хатикудзи. Камбару, а точнее странность в её левой руке, выглядели вполне обычно… насколько странности вообще могут быть обычными, конечно.

— О, нет, это совершенно никак не связано с самой странностью. Проблема в том, как именно ты оказался замешанным в это. Ты ведь физически не мог оставаться в стороне от проблемы Камбару, верно?

— …Что ты имеешь ввиду?

— С самого начала Камбару-сан начала сама преследовать тебя, а потом и вовсе собиралась убить. В такой ситуации у тебя не оставалось никакого иного выбора, кроме как отреагировать соответствующим образом, — ответила Хатикудзи с раздражением в голосе, а после добавила уже тише. — Или ты рассматриваешь вариант сдаться и позволить себя убить?

В принципе Хатикудзи права.

Действия Камбару нельзя однозначно назвать «преследованием» или «покушением на убийство». Столкнувшись с таким опытным мастером коммуникаций, как Камбару, которая умеет быть весьма настойчивой, хотите вы того или нет, вы всё равно будете вовлечены в её проблемы.

Потому что инициатива — это стиль жизни Камбару.

Конечно, если бы я не начал встречаться с Сэндзёгахарой, то Камбару не начала бы преследовать меня. Но как я уже сказал, я готов ловить Сэндзёгахару каждый раз, а, следовательно, и мои отношения с Камбару неизбежны. Это словно семейные узы.

В таком случае, я могу понять, почему нашей следующей остановкой является Сэнгоку. У меня тогда не было никакой необходимости видеться с Карэн и Цукихи.

И тем не менее, поняв логику наших действий, мне всё равно неловко, что мы обошли Камбару стороной. Может она и отличается немного от остальных, но я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я предвзято отношусь к одному из моих дорогих друзей.

— Ты знаешь, Камбару-сан единственная в своём роде в гареме Арараги Коёми. Это сродни чуду, что вы так хорошо поладили друг с другом. В плане межличностных отношений, ты словно изолированное государство, а она — офшорная зона, что у вас может быть общего?

— Офшорная зона…?

Что?

На самом деле она совсем не такая. Она сражается сама с собой. В противном случае… у неё бы никогда не возникло бы желание обладать Обезьяньей Лапой.

— Её воспитание также было особенным.

— Почему?

— Да, я разве не рассказывала тебе об этом? Её родители сбежали, после того, как…

Когда она была маленькой, её растили как часть семьи Камбару, но не часть семьи Гаэн. Она никогда не знала своей «родословной». И это та причина, по которой она не знакома со своей тётей, Гаэн Идзуко-сан. В августе прошлого года Гаэн поручила Камбару кое-какую работу, но даже тогда она не рассказала, что является сестрой её матери.

— Хмм, жизнь и правда сложная штука, раз кто-то с такими психическими и физическими способностями, как Камбару, всё ещё чувствует, что в её жизни что-то не так. В таком случае я задаюсь вопросом, а существуют ли вообще в мире люди, которые считают, что в их жизни всё идёт как надо?

— Я не знаю… Если мы углубимся в эту тему, то наша дискуссия станет слишком сложной для старшеклассника вроде меня. Я думаю, что каждый человек в мире в той или иной степени сталкивается со стрессом.

Но не стану отрицать, что отчасти моя гипотеза связана с завистливым желанием, чтобы даже те, кто добился в жизни успеха, хотя бы немного пострадали. Правда если кто-то станет жаловаться как-то вроде «ма-а-ам, мне так сложно накопить 10 миллиардов иен, это ужасно, я в депрессии!», то мне крайне сложно будет им сочувствовать…

— Следуя этой логике, твои проблемы так же можно счесть сравнительно ничтожными, Арараги-сан. Ты был просто благословлён на подготовку к экзаменам, или лучше сказать, ты был окружён исключительной заботой.

— Хорошо. На это мне нечего ответить.

— Пожалуйста, подумай над этим, когда вернёшься к жизни. У тебя будет предостаточно времени.

Как только Хатикудзи это сказала, она закончила полный круг по лестничной площадке, и мы поднялись на следующий этаж. Точнее, мне так казалось, пока я не осознал, что мы находимся уже не на лестнице школы Наоэцу. Вокруг нас спонтанно возник новый пейзаж, а лестница под нашими ногами поднимается в крутую гору. Это та лестница, по которой в последнее время я ходил чаще, чем по лестнице в школе.

Этот длинный и извилистый ряд ступенек вёл к храму Кита-Сирахэби.

Это было больше похоже на прыжок, чем на телепортацию, будто пространство вокруг нас исказилось. Эта сцена похожа уже на настоящую фантастическую литературу, а не сказку про магию, однако меня это уже не слишком удивляет. Может быть я уже привык к этому?

Довольно странно говорить, что я привык к аду… но в любом случае, я всё помню. В июне прошлого года я прошёл мимо Сэнгоку Надэко на этой самой лестнице… И, если это действительно зеркало Джохари, если это не что-нибудь другое, значит я просто смотрю на свою жизнь, словно калейдоскоп, до того момента, когда умру от рук Гаэн-сан.

Может я просто смотрю на всё, что совершил… и о чём сожалею.

…Да, пожалуй, это так.

Что касаемо Синобу, касаемо Ханэкавы, касаемо Сэндзёгахары и конечно же Хатикудзи, то как я уже говорил, я бы поступил точно так же, сколько бы мне не дали попыток… но не буду отрицать, что хотел бы сделать всё лучше.

— Ты и так всё сделал лучшим образом, Арараги-сан. По крайней мере, в моём случае.

— Когда ты так говоришь, мне действительно становится чуточку лучше… Но в случае с Сэнгоку я облажался.

— Это верно. К тому же, когда твой заклятый враг, профессиональный мошенник, исправляет твои ошибки, то это весьма унизительно.

— Ну да. И всё же…

Я начинаю говорить, продолжая подниматься по лестнице, но затем, как и следовало ожидать, или вернее, как и должно было произойти, с вершины горы спускается Сэнгоку. Маленькая девочка с сумкой на поясе и шапкой, закрывающей глаза. Она бежит по лестнице вниз в такой спешке, будто убегает от чего-то. И это является весьма точным описанием того, что она в тот момент чувствовала.

Она убегала.

Она хотела убежать.

В этот момент, не в воссоздании, а именно на настоящей горе, я всё ещё не понял, кто это был.

Я не понимал, через что она проходит.

Если и есть что-то, что я «хотел бы сделать лучше» в отношении Сэнгоку Надэко, то это именно оно.

— Интересно. Я думаю, что ты поставил себе слишком высокую планку. Ты не всемогущий, ты же знаешь. Просто прими это, как это сделала Ханэкава-сан.

— По сравнению с уровнем Ханэкавы я просто ничтожен, так что я определённо хочу большего.

— Сэнгоку поссорилась со своей подругой, не так ли?

— Да, именно так… Хотя истинная причина в том, что один аферист при помощи своих «талисманов» решил подзаработать быстрых денег.

Нет.

Так называемые «талисманы» на самом деле были несущественны. Корень проблемы гораздо глубже…

— Остаётся вопрос, можно ли назвать человека, который наслал на тебя проклятие, «другом»? Осино как-то сказал по этому поводу что-то вроде «вот поэтому я и не завожу друзей».

— Это уже философский вопрос… Сэнгоку, возможно, и правда немного запуталась, но разве не говорят, что проблемы, через которые мы проходим в начальной и средней школе, станут для нас всего лишь хорошими воспоминаниями, когда мы повзрослеем?

— Я в этом не уверен. Я считаю, что иногда детской травмы бывает достаточно, чтобы испортить жизнь, даже когда станешь взрослым. Не то чтобы я уже достаточно взрослый, чтобы говорить наверняка… но то, как я поступил с Ойкурой в начальной и средней школе, оставило мне довольно болезненные воспоминания.

— Ойкура-сан…

— Ах да, точно. После того, как мы с тобой расстались, Ойкура вернулась в школу. Ты что-нибудь о ней слышала? Ну от «того человека»?

— Ну да, немного… Но как ты знаешь, я с ней никогда не встречалась. Трудно понять, что она из себя представляет, когда играешь в «сломанный телефон». В конце концов, я знаю только то, что я знаю. — сказала Хатикудзи.

Это было бы решающим аргументом, если бы эту фразу произнесла Ханэкава, но, к сожалению, когда это говорит Хатикудзи, её знания действительно кажутся довольно поверхностными.

…Но почему она упомянула «сломанный телефон»? Если бы она всё это услышала от Гаэн-сан, то не думаю, что она стала бы использовать подобную метафору… Это звучит так, словно есть кто-то, выступающий в качестве посредника между ними.

Или я слишком вчитываюсь между строк?

— Давай подумаем, ты вырос в чрезвычайно домашней обстановке, Арараги-сан. Так же я немного слышала о том, что твои родители часто давали приют обездоленным детям, и ты провёл много времени в начальной школе в окружении таких детей. Возможно, такая обстановка и породила сильное чувство справедливости как у тебя, так и у твоих Огненных сестёр.

— Если так подумать, то Сэнгоку была для Цукихи как раз кем-то вроде них. Хотя у неё не было никаких проблем дома…

— Ты правда думаешь, что у неё не было совсем никаких проблем в семье? В конце концов, только тот, кто живёт в доме, может знать всё в нём происходящее. К примеру, если взять твои отношения с сёстрами, то для организации третьей стороны они выглядят довольно отталкивающими.

— Не надо ввязывать в это никакие организации. Пускай остаётся «третья сторона».

Пока мы говорили, Сэнгоку прошла мимо нас, не уделив нам ни капли внимания. Раз уж это «воссоздание», то полагаю, что она попросту не может нас увидеть… Хмм, а когда это произошло в действительности, обратила ли она внимание на то, что я был там? Я не помню. Даже если бы она меня узнала, то это была бы не та ситуация, в которой она могла легко со мной заговорить, я был всё это время с Камбару…

Так или иначе.

Я не мог сейчас заговорить с Сэнгоку… это ещё одно «повторение». На следующий день, когда я увижу её в книжном магазине, я решу проследить за ней…

— …Хорошо, может всё и правда закончилось неудачно, но я не могу придумать лучшего способа справиться с той проблемой. Я хоть и не был в какой-либо опасности, но ситуация действительно требовала неотложных мер.

— Это правда. Мы часто думаем о гипотетической ситуации, когда мы бы могли «прожить свою жизнь заново», но если бы у нас появилась такая возможность, то скорее всего мы бы повторяли одни и те же действия снова и снова. Если бы это работало, мы бы попали в подобие временной петли, подобной той, в которой мы сейчас.

— Какой избитый сюжет.

— Тенденции цикличны. Это и есть настоящая петля. Говорят, что история всегда повторяется.

— Мы всё время говорим только обо мне, а что насчёт тебя? Если бы ты могла прожить свою жизнь заново, ты бы что-нибудь изменила?

— Хмм, дай подумать. Наверное, я бы хотела восстановить отношения между матерью и отцом. Однако, когда я об этом сейчас думаю, то не уверена, что это было бы правильным решением — восстанавливать отношения, которые уже разрушились. Печально, что люди могут расстаться всего лишь из-за мимолётной эмоции, но ведь из-за мимолётной эмоции бывает и становятся друзьями, я думаю.

— …Знаешь, если пройтись по всему, что ты сказала, то я не думаю, что существует возможность построить чужие отношения.

— Как их дочь я просто обязана возмущаться, если родители намерены разводиться. Лучше бы в таком случае они никогда бы не женились… Правда я бы в таком случае не существовала, так что это, пожалуй, будет уже слишком.

— …

— Я думаю, что люди должны уметь обходиться теми средствами, что у них есть. Это касается и тебя. Каждый раз, когда ты сражался с возникшими трудностями, ты всегда прикладывал максимум усилий, и именно поэтому ты бы сделал всё то же самое, если бы у тебя был такой шанс.

Даже когда я оказывался в проигрышной ситуации.

Я всегда находил наиболее выигрышный выход.

Это она и имела ввиду.

— А что касается Сэнгоку… Я думаю, что в этом случае было слишком много влияния извне. Афтершоков, так сказать.

— …? Влияния извне? Афтершок?

— Именно, хотя думаю ты вряд ли это поймёшь. Так что не бери в голову. Я это к тому, что когда твои действия чрезмерны, то всегда последует обратная реакция.

— Нет, ну на самом деле, — начал я спрашивать, посчитав всё это слишком странным. — Почему мы всё ещё поднимаемся на эту гору? Мы уже прошли мимо Сэнгоку, которая, как ты сказала, была последней, кого нам нужно было встретить. Так разве наше мистическое путешествие не окончено? Разве это не конечный пункт нашего паломничества?

— Нет, нет. Я же говорила, что целью нашего тура «89 храмов Хатикудзи Маёй» является твоё возвращение к жизни.[*] Мы не можем остановиться здесь. Правильней было бы даже сказать, что всё то, где мы побывали до этого момента, было отклонением от нашего маршрута.

— Отклонением?

— Можно даже сказать, что мы немного заблудились.

— …

— Не беспокойся. Это всё было необходимым ритуалом. Церемонией, или лучше сказать, инициацией.

— Когда ты сказала, что вернёшь меня к жизни… я предположил, что это будет сделано при помощи меча, обратного демоническому «Кокороватари» — короткий меч «Юмэватари». Я не прав?

Гаэн-сан разрубила меня демоническим клинком «Кокороватари». Это меч, убивающий странности, которым некогда орудовал специалист по их истреблению. Меч, разрубающий то, что логически не существует, не должно существовать.

Меч, противопоставляемый ему, это другой демонический клинок — «Юмэватари». Если попытаться дать ему соответствующее прозвище, то это было бы что-то вроде «оживляющий странности». Этот меч способен оживлять странности, которые были убиты «Кокороватари» — это то, что я слышал от Синобу.

Гипотетически, если Гаэн-сан действительно всегда права, и если конечная цель этого несвойственного ей варварства была «убить и воскресить» меня… то я полагаю, что единственный способ, которым она могла бы это осуществить, это именно этот меч, «оживляющий странности».

Конечно, я не имею представления, каким образом в руки Гаэн мог попасть демонический меч, который якобы поглотила тьма четыреста лет назад… Хм, подождите, разве я не слышал, чтобы кто-то уже рассказывал мне об этом? Не могу вспомнить, всё как в тумане…

— Нет, ты прав. Но это та часть церемонии, которая должна проводится на Земле. У нас в аду есть иной способ делать подобные вещи.

— Звучит весьма круто.

Всё, чем мы в настоящий момент занимаемся, на самом деле обычная прогулка.

Мы просто идём друг рядом с другом.

Прогулка с Хатикудзи навевает мне столько воспоминаний и погружает в такое мечтательное состояние, что я теряю ощущение реальности… Хотя я же в аду, у меня и не должно быть такого ощущения.

Но с другой стороны, ощущения, что я в аду, тоже нет.

— В любом случае беспокоиться не о чем. Тебе не нужно будет проходить никаких испытаний, чтобы воскреснуть, не нужно будет преодолевать никакие препятствия. Не будет никаких уловок, вроде «ни в коем случае не оборачивайся». Твоё воскрешение уже решено на 100%, так что просто ничего не делай и жди.

— …

— Что? Что не так? Почему у тебя такое жуткое выражение лица?

— Жуткое…?

Я думаю, она хотела сказать «мрачное».

Хотя и «жуткое» не такое уж и неподходящее слово. Чувствую я себя действительно довольно жутко.

Да и к чему этот вопрос? МЫ поднимаемся по лестнице к храму Кита-Сирахэби, и кусочки моей памяти медленно собираются воедино. Они возвращают меня в раннее утро 13 марта, когда Гаэн-сан порезала меня на куски.

Зная это, логично предположить, что, когда мы поднимемся к храму, нас там будет ждать Гаэн-сан, и она снова разрубит меня, теперь уже мечом «Юмэватари», чтобы оживить меня. И я не в восторге от перспективы снова быть порубленным.

И я немного тревожусь об этом предполагаемом «ином способе делать подобные вещи».

— Как ты думаешь, — спросила Хатикудзи. — Как там Ононоки-сан?

— Мм?

— Ну мы с ней в некотором смысле породнились. Тот человек очень мало про неё говорил, однако я ей очень многим обязана в связи с тем инцидентом с «тьмой», так что хотела бы узнать побольше от тебя.

— Ононоки-тян…

Ах да, точно.

Хатикудзи и Ононоки имели возможность контактировать всего лишь в течение нескольких дней во время того инцидента с «тьмой». Возможно этот совместный побег и создал дружеские узы, или может быть, они нашли взаимопонимание, так как являются странностями схожего происхождения, мне действительно показалось, что они очень хорошо ладили. В отличие от отношений Синобу и Ононоки, которые готовы были перегрызть друг другу глотки.

…Конечно, Ононоки — удивительное создание. Даже если вы с ней «подружитесь», то это ещё не будет значить, что она станет вас защищать. Она спасала мою жизнь уже столько раз, что я начинаю забывать, как мы с ней впервые встретились. Мы были заклятыми врагами. Так что Синобу вправе быть к ней враждебно настроенной.

И тем не менее я живу с ней под одной крышей. Это странно. Это стоило бы даже назвать аномальным.

— Она в порядке. Впрочем, она мертва, так что я не знаю, можно ли здесь использовать слово «хорошо». В любом случае, она по-прежнему полна сил.

— Понимаю. Как той, кто назначил её своим преемником, мне приятно это слышать.

— Ононоки-тян — твой преемник?

— Да. Официально. Я уверена, что теперь она подшучивает над тобой вместо меня, — Сказала Хатикудзи, хотя это и не звучало похоже на шутку. — Во время нашего опасного путешествия я попросила её приглядеть за тобой, если со мной что-нибудь случиться.

— Я понятия не имел, что вы двое говорили о чём-то подобном…

Я не знаю, правда ли Ононоки приняла тот разговор так близко к сердцу, но если она действительно взялась за эту «просьбу», то она её выполнила в гораздо большей степени, чем Хатикудзи может себе представить. И не только в плане подшучивания.

— …Раз уж мы её вспомнили, Ононоки случайно не входит в программу тура «89 храмов»?

— У нас нет столько времени.

— У нас ограничено время?

— Да. Это тяжёлое решение, но продюсер Хатикудзи была вынуждена это сделать.[*] Не переживай за Ононоки, она и так получает много крупных планов в аниме, так что баланс соблюдён.

— Это не похоже на компромисс.

Компромисс, баланс…

В ту же минуту, как я произнёс это слово, я выцепил его из своей речи. Нет, скорее даже это слово меня зацепило… Можно сказать, что меня внезапно осенило. Я не мог понять, что к чему, когда Хатикудзи рассказывала мне о возвращении к жизни… Даже после нашего небольшого тура, когда я стал ещё ближе к воскрешению, я не мог до конца понять, что происходит. Но когда я сказал это слово, я словно прозрел, хоть и с опозданием.

Я понял. Вот что меня беспокоит… Баланс.

— Знаешь, Арараги-сан, ты ведь настоящий счастливчик. У тебя есть красивая девушка, умный и добрый друг, талантливый кохай, две любящие сестры и надёжная девочка, живущая вместе с тобой.

— …

— Я тебе почти завидую. Ты чертовски успешен. С такой жизнью, я думаю, тебе не стоит заниматься самобичеванием… Это звучит не скромно, это раздражает. Это едва ли отличается от высказывания вроде «Я не могу стать миллионером, я хочу умереть».

Мне сложно представить, чтобы кто-то завидовал тому, что я живу с Ононоки… Но тем не менее она права, во многих вещах мне сопутствовала удача.

Но это и есть проблема.

Именно поэтому я и хочу находиться в балансе.

Я хочу, чтобы мои чувства были в балансе.

План по сбалансированию — разве не Осино Мэмэ выступал за него в своё время? Я был сильно обеспокоен тем, что Ханэкава позволила себе попасть под сильное влияние этого мужчины средних лет, когда она решила путешествовать по миру, но похоже на то, что я тоже заразился его идеалами.

— Правильные вещи…

— А? Что случилось, Арараги-сан?

— Просто у меня однажды был спор по этому поводу со своей одержимой правосудием сестрой… Я вспомнил его только сейчас. Может, потому что я в аду. Я начинаю думать о справедливости, хотя и не очень хочу этого.

— Хмм. Мы почти на вершине горы, так что если хочешь об этом поговорить, то давай коротко. Это, вероятно, будет последний наш с тобой разговор.

— Что…?

В таком случае я бы предпочёл поговорить о чём-либо другом.

Так как я вспомнил об этой истории именно в аду, я хотел спросить мнение Хатикудзи по этому поводу, поэтому решил продолжить.

— Это о том, как трудно делать правильные вещи.

— Трудно? А что в данном случае ты называешь «правильными вещами»? По-моему, существует множество различных стандартов, разделяющих «правильное» от «неправильного».

— В таком случае должно же быть что-то такое, чтобы даже не было нужды прибегать к этим стандартам… Даже если какой-то поступок кажется объективно правильным, то всё равно можно привести множество примеров, когда нам не следует так поступать. И я сейчас говорю не про относительность.

— Хо-хо. Ты сейчас фактически утверждаешь, что все люди от природы злые. Мне нравится ход твоих мыслей.

— Нет, у меня не подростковый период, чтобы делать такие заявления… Я не хочу сказать, что все люди злые, мы все скорее незрелые.

— Незрелые…?

— Я думаю, что все люди, в большей или меньшей степени, стремятся к тому же, чем занимаются мои сёстры. Нет, они, пожалуй, слишком экстремальный пример… Но всё же, я думаю, что люди проявляют куда более энтузиазма в исправлении неправильного, чем в созидании правильного.

— А разве делать правильные вещи и исправлять неправильные — это не одно и то же?

— Близко, но не совсем, поэтому их легко спутать… Слово «тадасу» может означать «исправлять», а может означать «выяснять», если записать другим иероглифом. В данном контексте это было бы, наверное, более подходящее слово.

— Однако в устной речи разницу заметить невозможно… — Заключила Хатикудзи с непонятным выражением лица. Она права. Действительно сложно передать словами весь тот смысл, который несёт это выражение.

Что для меня на самом деле трудно, так это не подобрать верный по смыслу иероглиф, а понять, что же я на самом деле думаю. Несмотря на то, что мы обсуждаем такие глобальные темы как «добро и зло», «правильное и неправильное», такое ощущение, что мы лишь слегка касаемся сути. Мы словно плаваем у самой поверхности глубокого океана, что усложняет определение собственной точки зрения.

— Другими словами, вместо того, чтобы делать правильные вещи самим, люди обычно придираются к поступкам других, потому что критиковать им нравится больше?

— Ну… может что-то вроде этого.

Это всё ещё не совсем то, что я имел ввиду, но достаточно близко.

Самая главная мысль в том, что «исправление неправильного» даёт людям ложное ощущение, что они сделали нечто «правильное». Именно поэтому граница между этими понятиями так размыта, именно поэтому их так трудно отличить друг от друга. Причём не только для того человека, о котором идёт речь, а для всех людей вокруг в том числе.

Даже организация третьей стороны не способна найти разницу между тем, что было сделано правильно, и тем, что было исправлено.

— А ты что думаешь, Хатикудзи?

— Что я думаю? После всего, что ты сказал, «Вау, давненько я не слышала, чтобы Арараги-сан говорил такие циничные вещи таким спокойным тоном… Судя по всему он в полном порядке», примерно такие мысли приходят в мою голову.

— Я начинаю немного волноваться по поводу того, какого ты обо мне мнения…

— Если сказанное тобой является критикой, то я не могу не заметить, что ты противоречишь сам себе, когда щеголяешь своим чувством справедливости, и при этом критикуешь других за то, что они не отличают критику от справедливости.

Она всё усложняет. Теперь я уже начинаю путаться.

Ну, если всё так, то я действительно немного сам себе противоречу, но к счастью, основная мысль, которую я хотел донести, состоит не в этом.

Это была не критика.

Это было утверждение.

— Если люди продолжат лишь «исправлять неправильное»… если продолжат исправлять только лишь чужие ошибки, одну за другой, разве мы получим в итоге белоснежную справедливость? Я полагаю, что такого рода справедливость будет чёрной как смоль, вот вкратце то, о чём я думаю.

— …

— Хатикудзи, когда ты оставалась на Земле, это было неправильно. Это было то, чего делать не следовало. Поэтому в игру и вступили законы природы.

Сквозь Тьму.

— Вот почему природа применила против тебя ответные меры. Ты была близка к тому, чтобы лишиться возможности попасть в рай или ад, а вместо этого провести остаток вечности в качестве блуждающего духа.

— Скорее я была близка к тому, чтобы быть уничтоженной. Я действительно была на волоске.

Она сказала это очень спокойно, но это было действительно ужасно. Наверняка достаточно для того, чтобы чувствовать себя в долгу перед Ононоки.

— Оу, нет, нет. Больше всего я благодарна Ононоки за то, что она позволила мне сидеть у неё не плечах, чтобы я могла поцеловать тебя.

— Это весьма нетактично с твоей стороны!

Я делал всё возможное, чтобы разговор не дошёл до этого! Разве мы не дали молчаливое согласие сделать вид, будто ничего не было?!

— Подобного рода мышление… Это как сказать, что вместо того, чтобы достичь чего либо, самый простой способ прийти к успеху — это избегать неудачи. Очень японский способ мышления.

— …

Множество людей и за пределами Японии думают точно так же.

— Будучи студентом, имеющим дело с экзаменами, в которых снимают баллы за неправильные ответы, это не удивительно, что ты приняли эту идеологию, и я совсем не против такого образа мышления. Однако, если ты всегда будешь поступать подобным образом, то у тебя никогда не будет возможности получить то, чего ты на самом деле желаешь.

— Никогда не получу… чего на самом деле желаю?

— Это делает всё зависящим от чужого одобрения. Ты сможешь получить только то, что тебе дадут другие. Конечно, это не всегда плохо, но для кого-то вроде тебя, кто всегда желает то, чем не обладает, что находится далеко, это не работает.

Ты должен совершить множество ошибок.

Ты должен терпеть неудачу снова и снова.

Ты должен закончить что-нибудь, а затем попробовать сделать ещё раз.

Ты должен колебаться, ты должен разочаровываться.

Ты должен учиться методом проб и ошибок.

Ты должен противостоять волне критики, и в конце концов…

— …Ты достигнешь успеха, верно?

— Ну… ты же знаешь, я не имела ввиду конкретно себя. Может быть, так оно и есть… Нет, это то, как должно быть.

— Если жить за счёт чужих ошибок, то рано или поздно начнёшь надеяться на ошибки со стороны других людей и со стороны всего мира. Если до такого дойдёт, то это очень опасная идеология. Я не могу с ней согласиться.

— Хмм…

— Ты только что сказала, что говорила не о себе. А о ком ты говорила?

— …

Не знаю, как мне на это реагировать.

Являются ли Огненные Сёстры защитниками справедливости? Нет, они не имеют отношения к нашей дискуссии, они не вкладывают в свои действия особый смысл.

А что насчёт… Осино?

Хочу ли я сейчас говорить о человеке, который так ценит баланс, который выступает в качестве посредника между правильным и неправильным, между добром и злом, между нами и ними… тот человек, который всегда говорил, что люди могут спасти себя только сами.

Нет.

Наверное, тот, кого я имел ввиду, тот, о ком я хотел бы поговорить… это она.

Студентка по обмену… племянница Осино Мэмэ.

Осино Оги — Я хотел бы поговорить о ней.

Почему её имя не приходило в мою голову до сих пор? Почему я не мог её вспомнить? Это странно, ведь она была ключевой фигурой в последние полгода моей жизни.

…Является ли Оги-тян ещё одним исключением в нашем маршруте? Хатикудзи, вроде как, вообще не упоминала её имя.

Отношение Оги ко мне отличается от Сэндзёгахары и Ханэкавы… Она по отношению ко мне действует скромно, но при этом очень настойчиво. В этом плане её стоило бы отнести в один класс с Камбару.

…В один класс с Камбару?

Я никогда об этом не думал, но теперь вижу, что у Оги много общего с Камбару… Оги даже называла себя поклонницей Камбару, я думаю она была бы рада это услышать.

Я хотел более подробно обсудить Оги, но пока я придумывал хорошую фразу, чтобы упомянуть её, время истекло.

Лестница кончилась. Мы прошли через ворота-тории храма Кита-Сирахэби.

Когда мы прошли через ворота, пространство вокруг нас не поменялось, храм стоял на том же месте.

Тем не менее, это был храм Кита-Сирахэби до реконструкции. Изношенный и разорённый, гниющий и увядающий, жалкое зрелище. Вы бы даже не узнали в этом здании храм, если бы вам никто не сказал.

Он был почти в таком же состоянии, когда я впервые поднялся сюда вместе с Камбару. Единственное отличие — на соседнем дереве не было никаких распятых змей. Тот факт, что Сэнгоку недавно спустилась по лестнице, говорит о том, что отсутствие змей может быть ошибкой в системе. Однако зрелище это не очень приятное, так что я благодарен, что эта часть опущена.

Но даже без этого, я привык видеть Кита-Сирахэби реконструированным, точнее построенным с нуля. Так что одного только вида этого старого разрушенного храма достаточно, чтобы у меня кровь стыла в жилах.

Только я успел расслабиться после болтовни с Хатикудзи, как я снова напрягся. Так как ворота храма не привели нас ни к новому месту, ни к новому измерению, это означает, что конечной точкой нашего путешествия является храм Кита-Сирахэби.

Мы собираемся исправить то, что пошло не так.

Подождите, нет, Хатикудзи же недавно сказала немного сбивающие с толку слова, что мы собираемся изменить то, что было правильно. Она собирается в ближайшее время начать мне это объяснять?

И потом.

Перед нами на пути к храму, перед разваливающимся зданием, я вижу кого-то возле ящика для пожертвований.

Кто-то ждёт нас.

Этот человек отличается от Синобу и Сэндзёгахары или Ханэкавы и Сэнгоку, или от кого-либо ещё, кого мы видели до сих пор. Он стоит и смотрит на нас, он ждёт нас.

Тем не менее, я ожидал, что кто-то будет нас ждать в храме. Или это было предчувствие.

Или это было дежавю.

13 марта я поднялся по ступеням этой лестницы и был разрублен Гаэн-сан, которая ждала меня в засаде. Я думал, что в это время здесь больше никого не было.

В прошлом месяце я приходил сюда, чтобы встретится с Кагэнуй-сан, как мы и договаривались. Но когда я появился в назначенном месте, я был обманут.

Кагэнуй Ёдзуру.

Эта жестокая оммёдзи…[*] До сих никто не знает куда она пропала.

Что касаемо личности Ононоки-тян, то мне по сути нечего сказать, у неё с самого начала не было какой-либо определённой личности. Но что до той, которая оставила наш спор неразрешённым, и чья сикигами[*] по имени Ононоки осталась на моём попечении, то я не могу не беспокоиться о её благополучии.

И вот почему.

Несмотря на то, что этот храм является всего лишь одной из декораций ада, у меня всё равно было предчувствие, что кто-то меня ждёт на вершине горы. Правда у меня ещё было предчувствие, что тут никого не будет. Очевидно, что по крайней мере одно из моих предчувствий оказалось бы верным.

Но я всё равно удивлён увиденному. Я не мог не быть шокированным этой личностью.

На вершине этой скрипучей и кривой коробки, которая выглядела так, будто вот-вот развалится, сидел тот, кто не являлся ни Гаэн Идзуко, ни Кагэнуй Ёдзуру.

Это тоже специалист, как и они.

Но это специалист, не такой, как они.

…Специалист, который должен быть мёртв.

Кукловод, который умер, будучи разорванным на множество маленьких кусочков.

Это был Тэори Тадацуру.

— Здравствуй, Арараги-кун. Я ждал тебя.

007

— Чт…?

Я запнулся и инстинктивно попятился назад, ещё немного, и я бы кубарем свалился по лестнице. Если бы я ухватился за Хатикудзи, и мы упали бы вместе, то возможно даже поменялись бы телами.[*]

— Ч…что ты здесь делаешь?

Ты же умер.

Он получил прямое попадание «Unlimited Rule Book» Ононоки Ёцуги, понёс возмездие и встретил драматичную смерть, не оставив после себя даже малой частички — поэтому при виде его я просто потерял дар речи.

Хотя если подумать, то это странная реакция. Чрезмерная.

В конце концов, это же ад.

Я удивляюсь покойнику, хотя сам тоже мёртв. То, что здесь находится покойник, и то, что я с ним здесь встретился после своей смерти — совершенно естественно.

Но всё ещё остаётся вопрос, почему такой специалист, как он, попал в Авичи. Но я думаю, что хоть он и специалист, он всего лишь один из тех, кто был удалён из сети Гаэн-сан… Когда я вспоминаю, что он сделал с Камбару, Цукихи и Карэн, я не могу не считать, что Авичи — это лучшее, что он заслужил.

И всё же, что происходит?

Что-то здесь не так.

Неприятное чувство от встречи с ним совершенно отличается от того, когда я встретил Хатикудзи. Не то, чтобы я расстроен или вроде того, как бы сказать, это ощущение, когда собираешь паззл, а он складывается в совершенно неожиданную картинку.

Хотя нет. Я вообще не понимаю, что здесь происходит.

— Не делай такое лицо, Арараги-кун, хотя это хорошо, что ты умеешь быть таким выразительным. Между нами многое произошло, но всё это случилось, когда мы были живы. Что было, то прошло.

Тадацуру говорил совершенно отрешённо.

Он отличается от того, каким я его помню… Впрочем, и ситуация тогда была более напряжённая, так что это нормально, что сейчас он производит другое впечатление. Я бы даже сказал, что в нынешней ситуации как раз не хватает напряжённости, мы же на дне ада в конце концов.

Почему он… да, точно.

Вот что меня интересует.

Почему он выглядит так хорошо освоившимся здесь?

Я встречался с ним на Земле, я сражался с ним в этом храме (хоть и в отреставрированной его версии), но почему он выглядит, будто у себя дома, сидя на том же самом ящике для пожертвований, как и в тот раз? Хотя учитывая, что ящик трещит по швам, он не выглядит достаточно надёжным, чтобы на нём сидеть.

— Почему бы нам не подружиться, как двум бедным душам, попавшим в ад? …Шучу, это просто шутка.

Он настолько спокоен, что даже позволяет себе дурачиться… Шутка? Что он имеет ввиду под «шуткой»? Что из того, что он сказал, является шуткой?

В принципе, все его слова в целом были похожи на пресную шутку, хотя… Он же тоже был членом Оккультного клуба в студенческие годы, вместе с Кайки и Осино, так что не исключено, что чувством юмора он обладает.

То, что из всех мест, он решил продемонстрировать это именно в аду — вызывает некоторые вопросы, но в любом случае он тот, кто имел опыт общения и с Осино, и с Кайки, поэтому, я думаю, будет довольно бессмысленно пытаться добиться от него ответов, так что предпочту обратиться за помощью к пятикласснице.

— Эй, Хатикудзи.

— Что, Аааги-сан?

— Звучит коротко и в целом неплохо, но моё имя не дурацкий никнейм персонажа RPG, меня зовут Арараги.

— Прости, запнулась.

— Нет, ты нарочно…

— Запнапнулась.

— Или не специально?!

— Зазазазазапнулась.

— Перестань придумывать дурацкие слова! Объясни, что здесь происходит. Что он здесь делает? Что Тэори Тадацуру здесь делает? «Тот человек», о котором ты говорила, это и есть Тадацуру?

— О, нет, я имела ввиду Гаэн Идзуко, как ты и подозревал. Не переживай, мы с тобой на одной волне.

— Тогда что он здесь делает?

Я снова посмотрел на Тадацуру.

Как его описать? Он наблюдал за нашим разговором, вернее за моей паникой, чуть ли не любящим взглядом. Я не могу понять, что даёт ему повод смотреть на меня таким образом.

Подобно тому, как Кайки является специалистом, работающим за деньги, Тадацуру, предположительно, работает только для того, чтобы насытить своё «эстетическое любопытство». Может он находит некую внутреннюю красоту в моей тревоге, или в спокойствии Хатикудзи, или в нашем с ней диалоге.

— Ты был прав, «тот персонаж» — это Гаэн-сан, но…

— Ты снова сказала «тот персонаж».

— Тот, кто передал мне благие намерения «того персонажа», то есть «того человека», и есть Тэори-сан.

— П… передал?

Игра в «сломанный телефон», которую она упомянула ранее… Так вот, что она имела ввиду.

Но… подождите, разве это не нарушает хронологию? Нет, забудьте хронологию, это же вообще полная бессмыслица. Тадацуру был исключён из сети Гаэн-сан, и у него нет возможности передавать сообщения между Гаэн и Хатикудзи…

— Я же сказал, не делай такое лицо, Арараги-кун. В отличие от своего сэмпая, я не знаю всего, поэтому я не могу объяснить тебе в деталях каждый аспект, но я постараюсь тебе объяснить достаточно, чтобы ты смог составить своё представление происходящего. Может быть в твоих глазах мы с Кайки и Осино и сделаны из одного теста, но я значительно добрее, чем они, во всяком случае до тех пор, пока это в моих интересах.

— Но это не в твоих интересах, не так ли?

Тадацуру говорит в дружеской, практически льстивой манере, и это меня настораживает. Словно пытаясь защитить Хатикудзи, я делаю шаг вперёд, после того, как ранее отступил назад.

— В конце концов, ты же специалист по уничтожению бессмертных существ, я в твоих глазах являюсь врагом… так ведь? Для тебя я враг, тот, чьё существование ты не можешь принять. По сути я вредитель, который нуждается в истреблении, разве не так ты считаешь?

— Ты не считаешь, что «вредитель» — это чересчур уничижительное слово? Я вижу, ты имеешь общее представление, но Арараги-кун, если это то, что волнует тебя в первую очередь, то не переживай. Оснований для беспокойства нет.

— А?

— В настоящее время в тебе не осталось и следа вампиризма. Во всех смыслах. Ты обычный человек. Нормальный человек, попавший в ад. — сказал Тадацуру. — Твой вампиризм был «извлечён» из тебя.

— Извлечён…

Ааа… вот как.

Так вот о чём говорила Хатикудзи. Вот что она имела ввиду, когда говорила, что это не только «умножение и деление», а ещё и «вычитание».

И то, что было вычтено… это мой вампиризм.

С моей точки зрения я чувствую себя совершенно нормально. Я никогда не чувствовал ничего необычного ни на Земле, ни в аду. Но есть правило, гласящее, что странность не может попасть в ад. Так что раз я сюда попал, это должно означать, что во мне не осталось ни капли вампирской крови.

Другими словами… я — человек.

Я на 100% человек и теперь не являюсь целью специалиста Тэори Тадацуру. Как-то так.

— …

Конечно, это ещё не означает, что я могу доверять ему или сближаться с ним. Я всё ещё не понимаю, что здесь происходит, но в чём я уверен точно, так это в том, что он всё ещё тот человек, который похитил моего кохая и моих сестёр.

— Не волнуйся, Арараги-сан, — сказала Хатикудзи, стоя позади меня и похлопав по спине, чтобы успокоить. — Я догадываюсь, что ты сейчас чувствуешь, но если ты остановишься здесь, то это помешает дальнейшему продвижению по моему туру, так что прошу тебя, продолжай идти. Это то, что необходимо сделать, чтобы вернуть тебя к жизни как человека.

— …

— Если ты откажешься, то получается, что всё это извлечение было напрасно, и я не знаю, как буду смотреть в глаза Ононоки-тян.

Я задался вопросом, каким образом Ононоки вообще сможет сюда попасть… Но это всё мне говорит не кто-нибудь, а Хатикудзи, и, хотя мы с ней часто обмениваемся любезностями, я знаю, что на самом деле она очень застенчива.

Тэори Тадацуру.

Если всё, что я должен сделать, это поговорить с ним… то это хорошо, не правда ли?

Во всяком случае, поддерживая ситуацию в напряжённом состоянии, ничего не удастся добиться… даже если отложить в сторону наш тур.

Если я не буду двигаться вперёд, то мы ни к чему не придём.

Я сказал Хатикудзи «Стой за мной» и направился в сторону храма, до сих пор считая, что защищаю её. Храм в аду… Тот, кто его сюда поместил, явно где-то ошибся.

Конечно, пытаться встать на пути между Хатикудзи и ним — бессмысленный жест. Она ведь и так пришла сюда и привела меня по его указанию, но я чувствую, что обязан это сделать.

— Ты словно принц, Арараги-кун. Конечно учитывая то, кто является божеством этого храма, ты скорее принц не на белом коне, а на белой змее.

Я не знаю, то ли он пытается умничать, то ли это что-то совершенно другое, но в любом случае, я сокращаю расстояние между мной и Тадацуру, слушая, что он говорит.

Между тем я пытаюсь поподробнее вспомнить его профиль. Я был в большом шоке, когда увидел его смерть на вершине этой горы, а шок от того, что я его здесь встретил, был не меньше, поэтому моя память всё ещё будто в тумане. Я не знаю, принесут ли мне эти воспоминания хоть какую-то пользу, но даже если я не знаю всего, мне нужно знать хотя бы то, что я знаю.

В конце концов… люди должны обходиться теми средствами, что у них есть.

Тэори Тадацуру — настоящий кукольник среди специалистов. В своей работе он использует оригами.

Что касается его прошлого, то он вместе с Кайки и Осино был членом Оккультного Исследовательского Клуба, к которому впоследствии присоединилась Кагэнуй Ёдзуру, а также старшеклассница Гаэн Идзуко, которая, вероятно, была президентом того клуба.

И когда они были ещё студентами… они создали «куклу» по имени Ононоки Ёцуги.

Используя труп человека, прожившего 100 лет, они создали сикигами в виде маленькой девочки. Затем, я думаю, возник спор за право владения ею между Кагэнуй и Тадацуру.

После этого Тадацуру оборвал все связи с Гаэн-сан… а потом каждый специалист отправился своей дорогой. Тадацуру в одиночку отправился в противоположную ото всех сторону.

Я пересёкся с ним в то время, когда в моём теле стали происходить изменения, когда я начал превращаться в полноценного вампира, и это никак не было связано с Синобу.

И в конце нашего конфликта он был убит куклой, которую сам же и сотворил. Можно сказать, что он пожал то, что и посеял, однако он погиб слишком драматичным образом, чтобы назвать это кармой. Он умер настолько эффектным образом, что даже полувампир, наверно, после такого не оправился бы. В свои последние секунды жизни он был на уровне Дандзё Мацунаги[*], потому увидеть его снова и было столь изумительно… Это как популярная фраза в манге «Увидимся в аду!».

Но в реальной жизни это не так весело…

Тем не менее, воссоединение двух заклятых врагов в аду не выглядит таким уж простым. Если это всё действительно часть плана Гаэн-сан, тогда что же должно быть дальше? Смогу ли я поверить в то объяснение, которое Тадацуру собирается мне дать? Я знаю, что впустую трачу время, но я ещё не до конца проглотил тот факт, что мы в аду.

У меня по-прежнему нет большого желания разговаривать с ним с близкого расстояния, так что я решаю остановиться в пяти шагах от него. Хатикудзи следует моему примеру, и кажется, что Тадацуру удовлетворён этим.

— Ёцуги, — начал он. — Она в порядке? Надеюсь она не слишком расстроена, что убила меня?

— …Ты один из её создателей, так что ты должен это знать. Её это совсем не волнует. Она спокойно ест мороженое, будто ничего не произошло.

— Я знаю. Конечно. Я один из её создателей… один из изготовителей, так что конечно я это хорошо знаю. Не то, чтобы я опекал её, это скорее отеческая любовь, я волнуюсь о ней всегда, даже когда это не требуется. Ей же никто не сообщил обстоятельств, в конце концов.

Обстоятельств?

— Обстоятельства… Какие обстоятельства?

— Хмм. Она — сикигами, созданная, чтобы выполнять приказы, и она будет продолжать их выполнять, даже если не знает обстоятельств, стоящих за приказами. В этом она хороша — это её конёк. Хотя Ёдзуру сама такая же, просто в её случае обстоятельства ей просто не интересны. Гаэн-сэмпай проделала большую работу, найдя способ контролировать такую неуправляемую сущность.

— Ты намереваешься объяснить эти обстоятельства?

Тэори Тадацуру выглядит более профессиональным, нежели легкомысленный Осино, однако манера преподносить информацию окольными путями у них схожа. Осино не раз раздражал меня этим. Люди имеют привычку приукрашать свои воспоминания, и я запомнил Осино, как первоклассного специалиста, но этот аспект сохранился в моей памяти нетронутым.

— Собираюсь. Если я своевременно не воскрешу тебя, то Гаэн-сэмпай сильно разозлится на меня. Ты, наверное, знаешь, она просто ужасна, когда злится.

— …

— Короче говоря, в том сценарии моей главной задачей было быть убитым Ёцуги. — сказал Тадацуру.

Он говорил с абсолютно невозмутимым выражением лица.

— Быть убитым Ёцуги и попасть сюда в ад до тебя, чтобы произвести необходимые приготовления к твоему воскрешению. Это и была моя задача, как первоклассного специалиста.

008

— А?

В настоящий момент я не понимаю, о чём он говорит. Вот момент прошёл, прошла секунда, прошла минута, а я всё ещё не понимаю. Наверное, минут 5 прошло, прежде чем я более-менее понял, к чему он. Тадацуру и Хатикудзи терпеливо ожидали, пока я неспешно переварю эту информацию.

К сожалению, после того, как я ломал свой мозг и заставил их ждать, единственный ответ, который мне удалось придумать, звучал так:

— Т… то есть ты разыграл свою смерть?

Даже я разочарован самим собой.

Что я такое говорю? Это же ад, это не то место, где можно притвориться мёртвым.

Тем не менее, если сложить вместе здравый смысл и обстоятельства и попытаться сделать вывод, то большинство людей придумали бы что-то подобное. Никто не выдаст сразу правильный ответ, столкнувшись с такой затруднительной ситуацией.

Разве что только Ханэкава.

— Разыграл смерть…? Нет, не совсем. — Тадацуру спокойно прокомментировал мой ответ.

Я почти передумал считать его неприятной личностью. Но раз он из той же группы, что и Осино с Кайки, то безопаснее было бы считать, что у него тоже есть своя скверная черта характера.

— Я действительно умер, как ты можешь видеть. Однако ты не совсем не прав. Я действительно в некотором смысле «разыграл смерть», подобно человеку, встретившему медведя.

— …Медведя?

— Ну или может быть демона.[*]

Тадацуру продолжает шутить. Сначала я подумал, что он вкладывает в это какой-то скрытый смысл, но несмотря на его молодую внешность, ему должно быть уже за тридцать, так что вероятно он просто любит так шутить.

Говоря о демонах…

— Интересно, каким образом я должен всё тебе объяснить… В отличие от болтливого Осино и красноречивого Кайки, у меня нет большого опыта в разговорах с людьми. Я был из тех детей, которые играют со своими куклами в одиночку.

— …

— Что ж, не важно. Пожалуй, соберу немного энтузиазма и начну с самого простого. Я уже очень давно мёртв, столько, сколько вообще существует мой человеческий индивидуум.

Он говорит и без намёка на паузу. Если учесть, что он говорит и каким тоном это делает, то складывается впечатление, что его проблема не в умении разговаривать, а в умении объяснять.

К тому же, если, играя в детстве с куклами в одиночку, он в итоге стал кукольником, то это, пожалуй, и не так уж грустно. Но мы не об этом.

— Ты был уже мёртв? Э… что?

— Тот «я», которого убила Ёцуги, был просто марионеткой под моим контролем. Это известный трюк среди кукольников — «замещение». Или его можно назвать «уклонением».

— …

— Хм, я полагал, что после этих слов ты перебьёшь меня своим вопросом, а ты затих. Да, пожалуй, реальные разговоры не так просты, как разговоры с фигурками.

Если представить человека, играющего в куклы и разговаривающего с фигурками, то впечатление, которое может о нём сложиться, в корне отличается от того, которое производит Тадацуру, но отложим это в сторону. Причина, по которой я замолчал, заключалась в том, что у меня просто не было слов.

Если Тадацуру ждал от меня мгновенной реакции на услышанное, то боюсь его ожидания были слишком завышены. Обычно люди в такой неожиданной ситуации замирают на месте, не в силах произнести ни слова.

Но всё-таки.

Я обычный старшеклассник, любящий современные развлечения вроде манги, аниме и ТВ-шоу. Тот факт, что я даже не задумался о подобной возможности уже есть достаточное основание, чтобы назвать меня полным дураком.

Кукла-замена.

Это же плёвое дело для кукольника.

Так что же, он разыграл смерть…? Или нет. Он разыграл жизнь?

Он притворялся живым, чтобы его могли убить?

— Ты сказал… что Ононоки ничего не знала об этом, верно?

— Да, всё верно. И не только Ёцуги, Ёдзуру тоже была не в курсе. Хотя в её случае правильнее сказать, что она не удосужилась узнать это. Как та, кто всегда искал сильных, она всегда проявляла очень мало интереса к такому слабому человеку, как я… Какая печальная история любви.

— Любви?

— Ох, это очень старая история и она не заслуживает внимания. Я уверен, что рассказы старика о его прошлом и о его безответной любви только лишь утомят такого молодого человека, как ты. Не могу сказать наверняка про Кайки, он же в конце концов лжец, но о моей авантюре знали по крайней мере два человека… Гаэн-сэмпай и Осино Мэмэ.

— …

Гаэн-сан, которая знает всё, и человек, который всех видит насквозь, Осино. Эти двое уж точно из того типа людей, которые умеют разоблачать чужие секреты, но вопрос в том, как долго Тадацуру это скрывал?

Это может показаться не относящейся к делу информацией, но меня это интересует.

После того, как я узнал эту шокирующую правду, переворачивающую абсолютно всё, я наконец понял его роль как специалиста, всё, что произошло ночью 13 февраля ровно месяц назад также обрело совершенно иной смысл.

Похищение, шантаж.

Поединок, трагедия.

Как мне всё это переосмыслить?

— Одна кукла уничтожила другую куклу. Вот и всё… Кстати, Арараги-кун. Чуть ранее мы говорили о чувствах Ёцуги, но если ты также был расстроен тем, что косвенно поучаствовал в моей смерти, то у тебя есть замечательная возможность избавить себя от подобных забот.

— …Это не так и просто.

Хотя если быть честным, мне стало немного легче.

Что касаемо того инцидента, если представить чисто теоретически, что всё было взаправду, то я был не косвенно вовлечён в него, я был непосредственно ответственен за смерть Тадацуру. Я бы солгал, если бы сказал, что это меня не беспокоило. Не стану утверждать, что полностью успокоился, но знание того факта, что человек, которого на моих глазах разорвало в клочья, оказался куклой, является в некоторой степени утешением.

Но у меня всё ещё сохраняется беспокойство по поводу того, с какой целью всё это было устроено, а также вопрос, почему он в конечном итоге оказался в аду. До тех пор, пока я не разберусь с этими вопросами, тревога меня не покинет.

— В таком случае… к чему всё это было? Какой смысл в этом фарсе? Чего ты так отчаянно добивался, что похитил троих человек, которые мне дороги?

— Фарс? Ох, я бы назвал это скорее фокусом.[*] — Тадацуру улыбнулся. — Смерть и воскрешение… С определённой точки зрения, можно сказать, что я в этом даже более сведущ, чем вампир.

— Сведущ…

— Строго говоря, я никогда на самом деле не возвращался к жизни. Я использую куклу в качестве средства для возвращения на Землю, но моё настоящее тело всегда остаётся на этой стороне.

Эта сторона.

Говоря это, находясь в аду, он имеет ввиду «тот свет». Обозначения становятся запутанными. В любом случае, причина, по которой он так привык к этому месту, имеет с этим много общего. Если его тело всегда здесь, то «тот свет» для него уже давно стал «этим».

— О, хотелось бы отметить, что я не являюсь обитателем Авичи. Быть тем, кого незаслуженно считают попавшим в ад, ещё обиднее, чем действительно попасть в ад.

— Да, я недавно уже сталкивался с этим… и всё ещё под впечатлением.

— Обычно я живу в раю, в дали от мирских забот.

— …

Всё моё чувство вины вмиг исчезло.

Тот факт, что Хатикудзи отправилась в ад после такой душераздирающей прощальной сцены, был довольно удручающим, но если есть вариант счастливой райской загробной жизни, то это убивает всяческую мотивацию к жизни на Земле. Чем паршиво жить в обилии грехов, не проще ли пораньше умереть…? Конечно, я не в курсе, был ли по этому поводу Тадацуру серьёзен или нет.

— …И как долго? Как долго ты вот так вот живёшь? Или лучше сказать беззаботно проводишь время? И каково это перемещаться между мирами?

— Я не просто живу своей жизнью. Это часть моей работы. — ответил Тадацуру. — Представь это как работу вдали от дома, или дальнюю командировку, если хочешь. Но не переживай, в университете я был ещё человеком. Здоровый дух в здоровом теле. Кукольником я стал… только после создания куклы по имени Ёцуги и расставания с остальными.

— Возможно это слишком личный вопрос, я не знаю, должен ли я его задавать… Но стало ли твоим мотивом стать кукольником то, что ты создал Ононоки и был вынужден отдать её Кагэнуй-сан?

— Слово «мотив» звучит так, будто я совершил преступление, хотя может это и не так далеко от истины… С моей точки зрения это так. Гаэн-сэмпай и Ёдзуру могут иметь на этот счёт своё мнение… ох.

Тадацуру сказал это и посмотрел на небо. Я последовал его примеру и поднял голову вверх, но не увидел ничего особенного. Обычное сумеречное небо, как раз между днём и ночью. Небо без единого облака… Небо без единой птицы.

Я не знаю, что Тадацуру пытался увидеть, но по его взгляду показалось, будто он нашёл, что хотел.

— Похоже, что мне пора поторопиться. К сожалению, похоже, что у меня нет времени рассказывать о том, почему я решил стать кукольником. Придётся тебе ждать спин-оффа про это.

Спин-офф это одно дело, но на фильм можешь даже не рассчитывать. Насколько драматична по-твоему ваша предыстория?

— Так что я, пожалуй, объясню вкратце. Если тебе очень уж любопытно, то ты можешь спросить об этом Гаэн-сэмпай после того, как вернёшься к жизни. Она знает всё, поэтому, возможно, сможет тебе всё рассказать даже подробней, чем я. Конечно, нет никакой гарантии, что она станет с тобой разговаривать… Гаэн-сэмпай возненавидела меня с тех пор, как я бросил университет и пошёл по этому пути, всё в моей жизни идёт далеко не так, как хотелось бы. Бизнес мой сошёл с рельс. Из-за этого я пошёл на поспешные меры, но сейчас понимаю, что это было глупо с моей стороны, что-то вроде запрещённого приёма. Среди специалистов это считается нечестной игрой, или было бы правильней назвать это заклинанием.

— Заклинание…

Проклятие.

Мне кажется, я где-то это уже слышал.

— Я попытался превратить себя в странность, более или менее. Конечно, вдохновила меня на эту идею никто иная, как та кукла, созданная мною в университете, Ононоки Ёцуги. Я подумал, что если из трупа столетнего человека можно сделать странность, то, то же самое можно сделать и с трупом Тэори Тадацуру. Я попытался сделать странность-марионетку по имени Тэори Тадацуру. Я попытался использовать свой труп, чтобы сделать куклу из себя самого.

— …И у тебя получилось?

Если да, то это было бы невероятно.

Если у него получилось, то получается, что он своими руками создал себе бессмертное тело. Так как в этом мире люди способны обращаться вампирами, бессмертие уже не кажется чем-то за гранью возможного… однако, я не думаю, что усилий одного лишь человека достаточно, чтобы превратить человека в странность.

Что же заставило его так далеко зайти? Его эстетическое любопытство?

— Я потерпел неудачу. Её результат перед вами. Я дрейфую в промежутке между жизнью и загробной жизнью, веду существование как получеловек полудемон… Хотя нет, наверное, лучше сказать, что я застрял в промежутке между мирами и не могу выбраться.

— Неужели мелкая обида стала причиной того, что ты теперь стал преследовать бессмертные странности?

— Не скажу, что в этих словах нет правды.

— Нет правды…

— А сейчас я должна сказать что-то вроде: «Будь это я, тогда в словах не было бы смысла», — сострила Хатикудзи за моей спиной.

Серьёзно? Это первые твои слова, которые ты решила вставить в разговор? У нас здесь нет норматива по количеству шуток… Я вижу, что она даже в аду прилежно отыгрывает свою роль.

— Хоть я и потерпел неудачу, но я всё же способен жить посредством своих кукол… Я добился в их контроле больших успехов, в некотором смысле, я действительно бессмертен, в некотором смысле, я странность. Я мстительный дух, или полупризрак. Я решил по максимуму использовать в бизнесе свою уникальную сущность.

— …

Именно из-за этой своей причуды он и смог добиться успеха, даже находясь за пределами сети Гаэн-сан… Это именно то, что я должен был понять?

— Это и есть история человека по имени Тэори Тадацуру… Тебе этого достаточно, Арараги-кун? Или ты бы хотел услышать ещё историй из моей жизни?

— Эээ…

Честно говоря, мне не так уж и интересно… Мне немного неудобно говорить это ему прямо, но я из его рассказа достаточно понял про особенность его сущности.

Да, я всё понял.

Конечно, я уверен, что история его жизни до того, как он стал полноценным кукольником, полна драмы и сюжетных поворотов, однако мой интерес, вернее моё беспокойство заключается в другом.

— Хорошо, просто чтобы убедиться наверняка, ты действительно никак не пострадал после того, как Ононоки взорвала тебя?

— Я бы не стал так уверенно это заявлять. Всё-таки я потерял очень ценную куклу. Но если ты беспокоишься о моём здоровье, то всё в порядке, к тому моменту я уже был наполовину мёртв.

— Тогда зачем ты сделал вид, что умер?

Или сделал вид, что был жив? Какой вообще смысл в этом фарсе?

— Я уже говорил тебе, это не было фарсом. Ёдзуру и Ёцуги действительно не знали правды. А что касаемо меня, то это скорее была импровизация, нежели отрепетированный момент. Если вспомнить, всё началось месяц назад, — Тадацуру говорил по-прежнему, глядя в небо. Что же он там увидел? — Я получил заказ на работу… Арараги-кун. Это была просьба разобраться со странным явлением, происходящем в твоём городе.

Он вдруг перешёл сразу к делу… или у меня сложилось такое впечатление. Хотя, может быть, Тадацуру с самого начала к этому вёл. Он ведь ждал меня здесь, чтобы рассказать это мне. Нет никакой другой причины просить Хатикудзи привести меня сюда. Не мог же он позвать меня, просто чтобы повидаться, или извиниться за то, что сделал тогда. Хотя по правде, за время нашего разговора моя враждебность к нему немного угасла.

— Странное явление, происходящее в городе…? Ты имеешь ввиду храм Кита-Сирахэби… нет, не то. Этот вопрос в прошлом месяце уже был улажен….

Строго говоря этот вопрос отнюдь не был решён, он вернулся в нерешённое состояние, но не будем сейчас к этому придираться.

— Верно. Проще говоря, целью моего клиента были ты и бывшая Киссшот. Вы двое были признаны безвредными для сети Гаэн-сэмпай, правда меня это не сильно волнует. Фактически, странность, попавшая под защиту сети, для меня является целью номер один, вне зависимости от того, есть ли у меня на это заказ или нет.

— …

Вот значит как.

Его целью были мы с Синобу, и ради этого он пошёл на невообразимо коварный и бесчеловечный поступок, как похищение моего кохая и двоих сестёр. Он сказал, что это не было фарсом, и я слушал, затаив дыхание, чтобы услышать настоящую причину, хотя если он получил на это что-то вроде заказа, то всё примерно так, как я и предполагал.

Конечно, если он получил заказ, а после этого принял меры по уничтожению меня и Синобу, то он не врал, что «это не фарс, а скорее фокус», или что это была «импровизация».

— Да, ты абсолютно прав.

Тадацуру отстранённо кивнул. Он был похож на фокусника, который развлекался, рассказывая секреты своих фокусов. Хотя фокусника, раскрывающего свои секреты, хорошим точно не назовёшь.

— Если бы кое-кто не предпринял меры… то всё именно так и было бы. Даже, наверное, было бы намного хуже. Я не могу сказать, смогли бы твои сёстры и твой кохай остаться невредимыми.

— …Не начинай меня пугать.

— Меня эта мысль тоже пугает. Подумать только, Камбару Суруга — дочь Гаэн… Я дрожу от одной только мысли, что случилось бы, нанеси я ей хоть какой-нибудь вред. Я правда рад, что узнал обо всём заранее.

— …?

Хорошо, мы знаем, что Камбару Суруга — племянница Гаэн Идзуко, и мы предположили, что он её похитил, потому что не знал, кто она такая. Но его слова про то, что он «вздрагивал от мысли», это, по-моему, уже слишком. Не думаю, что Гаэн-сан из тех людей, которые бы сошли с ума, узнав, что это их племянница. Хотя подождите… он сказал «дочь», так может он имел ввиду не Гаэн-сан, а её настоящую покойную мать?

— Ты сказал, что узнал обо всём заранее, и что кто-то принял меры. Значит ли это, что Гаэн-сан объяснила тебе всё прежде, чем ты получил тот заказ? Ну насчёт того, что происходит в городе…

Звучит правдоподобно.

Из того, что я слышал, Гаэн никогда не занимается грязной работой самостоятельно, однако она не оставляет попыток полностью подчинить себе город, а возможно и управлять им… Она даже связалась с опаснейшим специалистом, Эпизодом, чтобы он ей в этом помог. Так что звучит вполне правдоподобно, что она обратилась к своему старому знакомому, находящемуся за пределами её сети…

— Нет, это невозможно. Действительно, мы объявили перемирие на некоторое время, но мы восстановили контакт уже после того, как я был введён в курс дела. Тот, кто обратился ко мне, был третьей стороной, он служил посредником между мной и Гаэн-сэмпай.

— …

Посредник.

После этих слов у меня появилась догадка, кто это может быть.

Возможно, это моя хорошо отлаженная интуиция, как результат подготовки к экзаменам. Это странно, но я чувствую себя практически полностью уверенным в своей догадке. Моя интуиция подсказывает мне имя человека, чьё красноречие может заменить сто логических аргументов…

— Осино? — спросил я не думая. — Человек, который рассказал тебе обо всём, который принял необходимые меры, это Осино Мэмэ?

009

Конечно, существуют и другие варианты

Например, даже среди тех, кого я знаю, Кайки тоже в курсе, что происходит в городе. По одному только слову «посредник» слишком сложно сразу же прыгнуть к правильному ответу.

Но Тадацуру ответил: «Верно».

— Да, это тот самый очень проницательный человек. Я думаю, что он поступил как всегда своевольно, когда обратился к постороннему человеку из-за пределов «сети», несмотря на то, что сам входит в её верхушку. Хотя я полагаю, что сам он себя к верхушке никогда не относил…

— …

Если всё так, то Гаэн-сан уже не выглядит таким уж «большим боссом». Больше похоже на то, что Осино и Тадацуру однажды связав свою судьбу с Гаэн, вынуждены эту роковую связь поддерживать… Так что не так уж и невероятно, что Осино решил с ним встретится.

Хронологически эта встреча должна была произойти уже после того, как Осино исчез из города. Я бы хотел послушать, что он скажет по этому поводу.

Но что же этот проницательный человек сказал Тадацуру? Какие он принял меры?

— Он сказал мне, что есть кое-что, что я могу сделать именно благодаря тому, что нахожусь вне сети Гаэн-сэмпай, причём сказал так, как мог сказать только такой профессионал закулисья и хождения по тонкому льду, как он.

— …

— Тем не менее, я бы не стал вешать на него ярлык коварного человека. Просто он всегда до безумия печётся о том, чтобы предпринять всевозможные меры и обзавестись всевозможными страховками, поэтому его усилия в большинстве случаев оказываются напрасными. С этой точки зрения то, что он обратился ко мне, весьма редкий даже для него случай, когда он решил перестраховаться. Застраховать страховку.

Ну, эту его особенность я знаю.

В моём опыте уже был случай, когда он даже просчитал возможность того, что мы с Синобу переместимся из другой временной линии. Он явно не из тех людей, которые на экзамене опускаются до угадывания. Он намного более прилежен, чем выглядит на первый взгляд.

— К тому же, он не любит сразу раскрывать все карты. Другими словами, он не из тех, кто говорит конкретно. Когда он впервые пришёл ко мне, я подумал, что он пришёл просто поболтать. Я был уверен, что его склонность дурачиться и вправду сильна, но это, скорее всего, было не более, чем мера предосторожности.

— …Я тоже мог бы многое рассказать о его манере говорить намёками… Так всё же, ты узнал о семье Камбару и о всём остальном, потому что он ненавязчиво упомянул об этом в своём разговоре?

Если так подумать, Осино был связан с родословной Камбару… Я уверен, что он никогда не ожидал встретиться лицом к лицу с племянницей сэмпая.

Он даже спросил у Камбару имя её матери, что было для него нехарактерно.

— Да. И более того, он говорил о тебе, Арараги-кун. Точнее сказать, о вас двоих.

— О нас двоих… Я и…

Я и кто? Синобу… я полагаю?

— Впрочем ещё до того, как он ко мне пришёл, я был в курсе происходящего в городе. Но я не знал, что Осино собирается мне сказать, я думал над его словами… и сейчас я уверен, что он хотел донести до меня, что вы двое не опасны.

— …

— Он устраивал свои приготовления. Он сказал мне, что вы двое не стоите того, чтобы тратить на вас куклу. Кстати стоит отметить, что он уже был в курсе, что разговаривал с куклой. Когда я сейчас об этом думаю, может это была угроза? Может он хотел сказать: «Если тронешь моих друзей, я расскажу всем, кто ты на самом деле»…

Тадацуру цинично рассмеялся.

Услышав это, я потерял дар речи, у меня не было слов… Я не могу поверить, что ему удалось провернуть подобный план, настолько предвидя события.

Так как он знал, что признание нас неопасными внутри сети защищало нас только от тех, кто был внутри сети, он решил защитить нас от людей, находящихся за её пределами… Казалось бы, что он просто приводил в порядок незавершённые дела на работе, за которую получал соответствующую компенсацию, но его забота поражает меня до глубины души.

Я не могу так… подождите.

В конце концов, он всё-таки приехал в этот город и присматривал за мной и Синобу… Хмм. Теперь я знаю о договорённости Осино, но я всё ещё не сложил эти две вещи.

Да что же произошло после этого?

— Как я и сказал, это была страховка. Почти всё, что он сказал, было намёками, которые он делал, держа во рту незажжённую сигарету, так что это моя собственная интерпретация его слов. Поэтому послушай внимательно. С этим твои последние сомнения должны развеется, и ты сможешь воскреснуть без каких-либо сожалений.

— Воскреснуть без сожалений…?

— Считай это подарком тебе перед отправкой в другой мир, — сказал Тадацуру. — То, что он должен был сказать: «Арараги Коёми и Осино Синобу. В настоящий момент эти двое, по существу, безвредны. Если ты их оставишь в покое, то не должно быть никаких проблем. Но есть шанс, что всё пойдёт не так, как должно — Арараги может сговориться с Синобу и снова стать вампиром».

— …

— Другими словами, если ты, будучи разлучённым с бывшей Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, самостоятельно ступишь на путь вампира, то тогда он просил перестать считать тебя «безвредным».

— Это…

Это же именно то, что сейчас происходит, боже мой.

В таком случае, всё именно так, как предсказал этот проницательный человек.

— Возможно, правильнее сказать, что всё происходит согласно одному из его предсказаний. Я думаю, что это не было одной из его перестраховок, возможно, у него действительно имелись опасения по поводу этого.

— Опасения… У него были опасения по поводу того, что я необдуманно стану чрезмерно полагаться на силу Синобу? Погоди, нет…

Нет, это не так.

Если бы он действительно так считал, то ни за что бы не оставил Синобу под моей опекой и не отпустил бы нас в город. Он сделал это на самом деле потому, что думал, потому что верил, что я этого не сделаю. Поэтому он так безмятежно отправился в путешествие к следующему городу без единого прощального слова.

— Верно. То, чего он на самом деле опасался, была вероятность, что что-то может пойти не так, что заставит прибегнуть тебя к подобному. Наверняка, это и была истинная причина его визита ко мне. Конечно, он не пророк. На самом деле… я уверен, что большинство из тех бедствий, что обрушились на твой город, лежат за пределами возможностей его прогнозирования. Поэтому нельзя сказать, что он знал, что случится нечто такое, что заставит тебя прибегнуть к безрассудным действиям. Просто он знал, что если что-то подобное случится, то ты не сможешь удержаться от безрассудства.

— …Могу его понять.

Я не был достаточно честен с собой.

— Если дела примут подобный оборот, то, может быть, я получу заказ. Вот что он мне сказал. Заказ, из-за которого я и влез во всё это. Заказ на уничтожение вампира. Он сказал, что если это случится, то я должен буду отложить в сторону давнюю обиду, закрыть глаза на вражду и обратиться к Гаэн-сэмпай. Она будет ждать меня. У Гаэн-сэмпай тоже есть своё мнение по этому поводу, и она тоже может начать действовать… Тогда я не понимал, что он хочет мне сказать… Но сейчас всё именно так и происходит. Возможно, он и не пророк, но достаточно дальновиден, чтобы заставить думать, что он ясновидящий, — сказал Тадацуру. Может мне не стоит говорить подобное о своём благодетеле, но я полностью согласен с ним.

— Поэтому, когда я действительно получил заказ на уничтожение вас двоих… я был в ужасе. И в то же время я нашёл это странным. Если он так боялся подобного хода событий, то почему ничего не предпринял сам? Почему человек, утверждающий, что люди могут спасти себя только сами, полагается на помощь старого друга? Мне стало настолько любопытно, что я решил положиться на этого парня. Я обратился к Гаэн-сэмпай.

Таким образом, занавес этой фарсовой пьесы был поднят.

Вот так обстоят дела. И я до сих пор не понимаю, что происходит.

010

Тадацуру в очередной раз взглянул на небо. Солнце медленно опускалось, начинало темнеть, так что я подумал, что он ищет первую звезду на вечернем небе, но проследив за его взглядом в этот раз, я понял, куда он смотрит.

Хорошо, может быть я не абсолютно уверен, я могу только предполагать, но мне кажется, что я могу сказать, что это такое.

С неба, или точнее, с небес свисал шнурок.

— Я бы это назвала скорее нитью, а не шнурком, Арараги-сан. Это твой свет в конце тоннеля. И хотя эту фразу обычно используют, когда человек собирается умереть, но в данном случае я имею ввиду, что она вернёт тебя в мир живых.[*]

Несмотря на объяснение Хатикудзи про свет в конце тоннеля, первое, что приходит мне в голову при слове «нить» — история про паутинку, которую Будда спустил в ад с небес.[*]

Ну, в принципе, паучий шёлк достаточно прочный, его даже применяют в космической инженерии, так что я не считаю его недостаточно надёжным… Но как там звали того парня из истории, Кандата? Насколько я помню, он попытался подняться по этой нити на небеса, но остальные грешники попытались полезть вместе с ним, и нить лопнула в тот момент, когда он сказал им слезть…

В этом смысле, похоже, что нить нужна, чтобы испытать людей. И я считаю, что Гаэн-сан — одна из тех, кто её может опустить. Похоже на правду.

— У нас на самом деле осталось мало времени. Если не возьмёшь эту нить, то будешь обречён вечно гореть в Авичи. Тебя будет бесконечно мучать демон с 89 глазами.[*]

— 89 глаз? Это ты сейчас про себя?

— Прости, я ошиблась. Я имела ввиду 64 глаза.

— Всё равно довольно страшно…

Варианты один другого не лучше.

— Так что, я сильно извиняюсь, Тэори-сан, но не могли бы вы на этом закончить беседу?

— Подожди секунду, Хатикудзи, ещё один момент. Разве я могу позволить оборвать объяснение на середине… Тадацуру, та вещь, которую мог сделать только ты, потому что находился за пределами сети, что это? Принять заказ на убийство меня и Синобу? Или хотя бы притвориться?

В попытке добиться от Тадацуру ответа до того, как нить полностью спустится с небес к храму, я попытался угадать следующий пункт его объяснения. Я не могу назвать себя хорошим слушателем, но судя по всему, со своим предположением я угадал.

— Интересных ход мысли — притворяющийся живым притворяется, что берёт заказ. Мне трудно ответить на этот вопрос, всё же я не могу точно сказать, чего же намеревался добиться Осино, — таков был ответ Тадацуру. — В сложившийся ситуации идеальным человеком для выполнения своей роли была Кагэнуй Ёдзуру, так как она находится внутри сети, но не под контролем Гаэн-сэмпай. Она словно создана для этого, беспощадная, безжалостная. Если бы я отклонился от плана, она бы расправилась со мной без единой эмоции. Поэтому, как только с твоим телом стали возникать проблемы, Гаэн-сэмпай бросила в бой именно её…

— …

Она послала Кагэнуй и Ононоки сразу, как только узнала об изменениях в моём теле, о моём пропавшем отражении в зеркале, ещё даже до того, как я ей успел об этом рассказать. В тот момент я ужаснулся тому, что она действительно знает всё, словно ясновидящая, но теперь мне ясно, в чём заключался трюк. Она к тому времени уже предполагала подобный ход событий и просто ожидала.

Хотя то, как точно она угадала со временем, вполне в её стиле…

— Но для чего…? Разве ты не мог просто отказаться от заказа?

— Не было никаких причин отказываться, а если бы я и отказался, подобный заказ получил бы другой специалист. Гаэн-сэмпай и я пришли к выводу, что проще действовать параллельно плану «врага».

— В… врага?

Не… клиента?

Он судя по всему имеет ввиду человека, который и попросил его избавиться от меня и Синобу. Разве теми, кто действительно может назвать этого человека врагом, не являемся только мы с Синобу, двое, о ком шла речь?

— Не совсем так. По крайней мере, из города пропал Кайки Дэйсю. Ни я, ни Гаэн-сэмпай не настолько бессердечны, чтобы воспринять этот факт без каких-либо эмоций.

— Кайки…?

Кстати говоря, Гаэн-сан говорила про это. Она сказала, что информация очень запутана, и сложно сказать, что же случилось на самом деле, или как-то так.

Но я считаю, что Кайки не тот человек, который так просто умрёт, даже если его убить. И я уверен, что Гаэн и Тадацуру, его бывшие однокурсники, верят в это ещё больше… Тем не менее, раз такая ситуация произошла, не отреагировать было невозможно.

— Я сказал, что мы действовали параллельно плану «врага», но это не значит, что мы его знали. Нашей задачей как раз было выяснить это. В то же время крайне важно было остановить твой прогрессирующий вампиризм. Я хотел бы стать твоим гидом в этом мире, но я буквально недавно закончил играть злодея, так что попросил об этом Хатикудзи.

— Была рада помочь, — сказала Хатикудзи. — Хоть это и было камео. Я была той, чьё имя появится в конце титров. Так как мне сказали, что я смогу повидаться с Арараги-саном, я работала бесплатно.

— Было бы удручающе, если бы тебе за это ещё и деньги платили… Ещё более удручающе, чем попасть в ад.

Я был убит и сброшен к стандартным настройкам, только человеческие части моего тела смогут воскреснуть… так получается? Если это так, то они могли бы и предупредить меня заранее, но они не предупредили…

Должна быть причина, почему они не стали этого делать. Может быть это часть плана победы над врагом.

Я не имею понятия, что это может значить.

— Конечно, существовала вероятность, что, убив тебя при помощи Кокороватари, а затем воскресив при помощи Юмэватари, ты бы вернулся к жизни снова в качестве вампира, и мы вернулись бы к тому, с чего начали. Вот поэтому, чтобы подобного не случилась, потребовалась помощь специалиста из ада, то есть меня.

Сказав это, Тадацуру спрыгнул с ящика для пожертвований, и я не отрывал от него глаз ни на секунду, но в момент, когда его ноги коснулись земли, его дресс-код в один миг поменялся. И хоть я и использовал западное слово «дресс-код», но его новая одежда была настолько японской, насколько только возможно, и это было весьма к месту, учитывая где мы находимся.

Он был одет как синтоистский жрец.

Удобно быть бесплотным, можно вот так вот легко менять одежду. Не то, чтобы я завидовал ему, но не было бы ложью сказать, что он шикарно живёт.

— Гаэн-сэмпай и я пришли к выводу, что если мы не исправим ситуацию, то не сможем нанести ответный удар по врагу… Это так странно, чувствовать полное согласие со своим главным соперником, но думаю, что это заслуга Осино, как посредника.

— …Так ты нашёл ответы?

Есть и много других вещей, которые я бы хотел спросить, но сейчас я больше всего хочу знать именно это.

— Ты сказал, что решился участвовать в плане Осино, потому что не знал, о чём он думает. Это звучит так, будто для тебя это было решающим фактором, но всё-таки ты получил ответ?

— К сожалению, нет. Но у меня есть теория, хотя было бы самонадеянно называть эту теорию моей. В этом целиком и полностью заслуга Гаэн-сэмпай. Она считает, что Осино скрывается от нас, а с моей точки зрения он исчез, по той же причине, по которой исчезла и Ёдзуру.

— …?

Какого чёрта? Разве это не тавтология? Это то же самое, что ничего не сказать. Само собой, Кагэнуй-сан исчезла точно так же, как и исчез Осино… подождите, всё не совсем так.

Если так рассуждать, то Кайки тоже пропал. Так что его тоже стоит упомянуть, но он отнёс в категорию пропавших только Кагэнуй-сан и Осино.

Это выход из ситуации, или, по крайней мере, Гаэн-сан пытается его найти. В ситуации, когда не знаешь, против кого сражаешься, она пытается найти подходящее решение проблемы.

— В этом плане я вижу вещи не так, как Гаэн-сэмпай. Ты слышал, что я говорил тебе в нашу прошлую встречу? Я сказал: «Найди Осино». Я вижу, что ты в этом деле не достиг никакого прогресса.

— …Ну, мой друг сейчас его ищет.

Правильнее сказать, что Ханэкава единственная, у кого в рукаве припасён козырь, который она может использовать, чтобы найти Осино. Сэндзёгахара и я уже использовали все свои связи, но ни на шаг не приблизились к тому, чтобы узнать, где он, если он ещё жив. Она единственная, кто не сдался.

Я описал это так, словно его невозможно найти, но остался вариант, что он за границей, и именно там его сейчас и ищет Ханэкава.

— То есть, та единственная фраза и была импровизацией? Посреди того фарса, когда тебя якобы убила Ононоки-тян…

— Это была не единственная фраза. Хоть то и была кукла, но почти всё, что я сказал в тот вечер, было моими настоящими чувствами. Это унижение для кукольника — быть манипулируемым кем-либо другим, когда твоя судьба в чужих руках, это не очень приятно. Это была не та роль, которую приятно играть, и мне казалось, что для меня это слишком. Конечно, половина моих чувств тогда были вызваны именно Осино.

— …

— Мне кажется, что я должен извиниться перед Ёдзуру. Я играл злодея, но её роль была по-настоящему неприятна. Её сикигами использовали, чтобы убить меня. Я уверен, что даже она в такой ситуации бы расстроилась… немного расстроилась…

Священник проглотил конец предложения.

Я не стану это комментировать. Для такого старшеклассника, как я, довольно трудно понять, что происходит в голове Кагэнуй-сан… Но если быть честным, то я думаю, что её это всё беспокоит ещё меньше, чем Ононоки.

— …Можно, я им расскажу?

— Хм?

— Ононоки-тян… и когда мы её отыщем, Кагэнуй-сан. Можно я им расскажу, что это была кукла, и что ты не умер в тот момент по-настоящему… и как ты притворялся мёртвым, и как притворялся живым? Я так понимаю, что ты не горишь желанием, чтобы люди знали про тебя правду, так ведь?

— Это так, но после всего, что произошло, они в конце концов всё выяснят. Можно сказать, что это неплохая возможность для меня, расплатиться с ними. Извинись перед ними за меня, если сможешь.

— Нет уж.

Почему я должен извиняться?

Люди постоянно так говорят, но вы только вдумайтесь, «извинись перед тем-то за меня» — это совершенно необоснованное требование. Вот это я бы и назвал искусством подмены.

— Если хочешь извиниться, извинись самостоятельно. Ты не можешь вернуться к жизни, но ты можешь использовать кукол, верно?

— К сожалению, всё не так просто. Смерть — тяжёлый проступок, я полагаю. Я не отделаюсь простым попаданием в ад. Наказание должно соответствовать преступлению… да?

— …

Видимо его трюк был не так уж прост, как я думал. Наверное, это было мучительным решением — отдать на верную гибель свою куклу. Такой выбор лёгким не назовёшь.

— И тем не менее, тебе повезло, что ты можешь в одно мгновение возродиться при помощи меча Юмэватари. Как её кохай, я бы попросил тебя не сердиться на Гаэн-сэмпай за то, что она убила тебя, ничего не объяснив. Она думала, что будет проще объяснить тебе уже здесь, в аду.

— …Ну я уже привык, что мной постоянно манипулируют, ничего не объясняя, так что уже без разницы. Но…

— Не беспокойся, — Тадацуру перебил меня, словно пытался развеять мои опасения до того, как я выражу их словами. — Гаэн-сэмпай не собирается принуждать тебя работать на неё после всего этого. Если всё то, что она мне говорила — правда, то ты выполнишь свою роль, если просто возродишься человеком. Рассматривай это путешествие в ад, как госпитализацию с целью вылечить твой вампиризм. Гаэн-сэмпай не собирается требовать от тебя многого во время твоего восстановления. Её цель — устранить всё то, что может помешать предстоящему противостоянию с врагом. Хотя, если предположить худший вариант, то возможно, что она хотела протестировать мечи Кокороватари и Юмэватари.

— …

Я уверен, это было её скрытым мотивом… Я бы даже сказал, что было бы куда тревожней, если бы Гаэн-сан действовала без скрытых мотивов.

Тем не менее, хоть и нельзя сказать, что в его словах нет правды, спросить я собирался не это…

Священник, который недавно слез со своего ящика, пошёл неторопливым шагом и остановился, когда нить оказалась над его головой. После этого он подозвал меня.

— Вперёд, Арараги-сан.

Хатикудзи толкнула меня сзади, и мне ничего больше не осталось, как начать двигаться. Действительно, «у меня нет иного выбора, кроме как двигаться» — это именно то, что я сейчас чувствую.

Нить опустилась достаточно низко, чтобы я смог прыгнуть и схватить её, хотя… ээ, как выяснилось, это не был шнурок, но это и не нить.

Это белая змея.

Это свисающий сверху хвост змеи.

…Я должен держаться за это?

Наверно я должен быть рад, что змея висит не головой вниз, но хм, я вижу белую змею, божество этого храма… В конце концов, змея больше подходит к этому месту, чем тот же паук.

— Что случилось, Арараги-сан? Ты выглядишь так, будто растерял всё своё мужество. Змеи испугался?

— Не скажу, что это не так… Змея вернула мне некоторые болезненные воспоминания, ну ты знаешь.

— Если ты всё ещё переживаешь по поводу того, что случилось с Сэнгоку, то я думаю, что тебе стоит быть менее строгим к себе.

Под болезненными воспоминаниями я имел ввиду то, когда змеи кусали меня снова и снова, раздирая клыками моё тело и доведя меня до предсмертного состояния, но Хатикудзи добавила ещё немного соли на рану, она добралась до самых глубин моего сердца.

— Хоть мошенник и один из тех, кто спас Сэнгоку, но даже если бы он не принял участие, это могло бы занять больше времени, но я думаю, что вы бы в конце концов справились.

— …

— Ну и пускай, что он крадёт всю славу себе. Не переживай, я за тебя поручусь. Арараги-сан самый сильный.

Никогда не думал, что буду участвовать в соревновании кто сильнее… В частности, я не думал о том, кто проигрывает, кто выигрывает, а кто забирает себе все почести… Но слова Хатикудзи действительно немного меня успокоили.

Достаточно успокоили, чтобы я смог без проблем ухватиться за змею.

Я протягиваю руку и хватаюсь за белый хвост.

Хвост немного дёргается. Только не говорите мне, что эта тварь живая!

— Я с ней согласен в этом плане, Арараги-кун. Я уверен, что врагу не была интересна сама Сэнгоку Надэко, но он хотел выиграть больше времени. Именно из-за того, что Кайки вмешался в ситуацию и спутал все карты, настал мой черёд. Планировалось, что ты будешь сражаться с Сэнгоку Надэко гораздо более длительное время. В попытках спасти её ты бы всё сильнее превращался в вампира. То, что я вступил в игру, было страховкой для Осино, однако это, скорее всего, было и страховкой для врага, — сказал Тадацуру, стоя около меня.

Теперь, когда мы пообщались довольно близко, я начал беспокоиться по другому поводу.

— …Ах да, забыл спросить. Почему я сошёл с правильного пути?

— Что? — спросила Хатикудзи.

— Причина, по которой мне потребовался проводник в твоём лице. Почему в реальном мире я был убит в храме, а в аду я очнулся в парке? Ты сказала, что мы должны исправить то, что пошло не так, ну или изменить то, что шло правильно. Что это значит?

— Хмм… У нас мало времени, и я не хотела бы объяснять тебе в суете, но это правда так сильно тебя беспокоит?

— Я не сказал, что это меня беспокоит.

Нет.

Я всё понимаю. Я просто тяну время.

Подняться по белой змее и вернуться в мир живых… Я откладываю этом момент всё дальше и дальше.

— Мне всё же любопытно. Давай забудем обо всём этом правильном пути и прочей ерунде. Благодаря тебе всё встало на свои места, но, если ты знаешь название того парка, я бы хотел его услышать. Тот парк, где мы впервые встретились, я до сих пор не знаю, как правильно произносится его название.

浪白 Это может быть «Намисиро», может быть «Рохаку»… Если же ни один из этих вариантов не является верным, то я даже не знаю. Это слишком сложно даже для теста по японскому языку… Если всё-таки попробовать прочитать, то это может быть и «Робяку», и «Намихаку».

— Это парк Сирохэби.

Ответил Тадацуру.

— Парк Сирохэби — вот правильное произношение. Так он изначально назывался.

— …А? Сирохэби — «белая змея»?

— Это название пишется с радикалом «вода» (氵), вместо обычного радикала «насекомое» (虫). Таким образом слово «змея» в данном случае написано, как 沱, вместо 蛇. Этот иероглиф встречается в словосочетании «поток слёз» (滂沱の涙)… «Сирохэби», пишется как 沱白. Именно так называлось это место давным-давно. Из-за опечатки в какой-то момент иероглиф 沱 в названии стал писаться, как 浪. Поэтому это название так трудно прочитать в наше время.

— 沱 и 浪…

Я думаю… что их можно назвать вполне похожими. Я ошибаюсь достаточно редко, но глядя на них, я думаю, что легко ошибся бы. По крайней мере, если вы ищете иероглиф при помощи рукописного ввода в электронном словаре, структура их правой части настолько схожа, что скорее всего они оба окажутся в результатах поиска.

К тому же второй иероглиф в слове читается первым. Это не является чем-то неслыханным… В конце концов традиция чтения слева направо появилась в Японии относительно недавно.[*] Не так уж и невероятно, что в конечном итоге это название оказалось таким сложным… Так что, Сирохэби?

Звучит как «белая змея»…

— Кита… Сирахэби, храм Белой Змеи.

— Верно. Всё именно так, как ты и подумал. Храм Кита-Сирахэби изначально был построен именно там, поэтому ты там и оказался. Позже храм был разобран и перенесён на новое место. …Ты слышал эту историю?

— Оу, да…

Я забыл, от кого её слышал, но кто-то мне её рассказывал. Там что-то напортачили с его переносом, или он стал причиной искажений, или что-то вроде того…

— Да, «напортачили с переносом» это точное описание. Это было так же плохо, как построить храм бога океана на горе. Хотя строго говоря, это не океан… а скорее озеро.

— Озеро?

— Потому в левой части радикала и используется радикал «вода».

Он связал всё воедино, но моё внимание привлекла новая информация — озеро? Это я тоже от кого-то слышал…

Но прежде, чем я самостоятельно вспомнил:

— Что ж, тебе пора отправляться, Арараги-кун, — сказал Тадацуру, подзывая меня. — Передавай Гаэн-сэмпай привет, и Ёцуги тоже. Я не могу сказать это Ёдзуру, но был бы признателен, если бы ты позаботился о Ёцуги за меня.

— Хорошо, я понял.

Я ответил рефлекторно, начав говорить до того, как закончил обдумывать, на что я согласился. В конце я сказал то, о чём я действительно думал всё это время.

— …И всё-таки, ничего, что такой парень как я, возвращается к жизни?

011

— Ай-я!

Она меня ударила.

Хатикудзи Маёй меня ударила.

Без размаха, не снимая рюкзак, просто подпрыгнула и ударила кулаком в лицо.

Она выдала просто сумасшедший удар для ученицы начальной школы, настолько сильный, что я бы отлетел назад, если бы не держался за змеиный хвост. Я рефлекторно схватился за него посильнее, я даже испугался, что могу случайно его оторвать, но к счастью, он достаточно эластичен, а потому спружинил.

— Это за меня! — крикнула Хатикудзи в момент приземления.

За тебя? То есть ты ударила меня не просто так?

Тадацуру чуть сильнее раскрыл глаза. Возможно, он не знал об этой её агрессивной стороне. Он считал её самой невинностью.

— Ха… Хатикудзи!

— Не переживай, мой кулак в порядке.

Хатикудзи сжала и разжала кулак.

Об этом я точно не переживаю.

Это правда, что если вы неправильно сожмёте кулак, то можете при ударе сломать пальцы, особенно при таком сильно ударе, какой она только что нанесла, но знаете… это ад. Мы здесь все бессмертны.

Я только что получил кулаком в лицо, но моя щека не чувствует боли. Здесь вы бы моментально восстановились даже после удара железной битой, что уж говорить про удары школьниц.[*]

Но всё же.

Это довольно банальные слова, но её кулак попал не в тело, а в душу. Болит не лицо, болит где-то в груди.

— Так же у меня припасён ещё один такой же удар за Сэндзёгахару, один за Ханэкаву, один за Камбару, один за Сэнгоку, по одному за каждую из твоих сестёр, один за обоих твоих родителей, один за Ойкуру и один за Чиарайдзиму.

— Я немного рад, что ты побеспокоилась и об Ойкуре, о существовании которой недавно узнала, но я никогда не слышал последнее упомянутое тобой имя. Кто это?

— Ещё один за Осино, один за Кайки, один за Кагэнуй…

Хатикудзи перечисляла имена, загибая пальцы на руке. Когда пальцы кончались, она раскрывала кулак и загибала по новой.

Погоди, а зачем меня бить за Кайки то?

— Что касается Ононоки… Позволь ей самой тебя ударить, когда воскреснешь.

— Если меня ударит Ононоки, то от меня не останется и мокрого места. У неё разрушающая сила топ-уровня.

— «Ничего, что такой парень как я, возвращается к жизни?» Что это был за вопрос?

Как только она сказала это, она сжала кулак и ударила меня в живот.

Бац, бац.

В этот раз, похоже, она немного сдерживается. …Или может быть, полную силу она использовала только «за себя».

— Тебе повезло, что твоё нытьё слышала только я. Если бы это услышала Сэндзёгахара, она бы вспылила как в старые времена, и ты бы оказался в эпицентре канцелярского шторма.

— …

Бац, бац, бац, бац.

Она продолжает меня бить.

Мне кажется, что число ударов уже превысило число имён, но я просто стою и позволяю ей себя бить.

— Если бы это была Ханэкава… Наверняка она бы как всегда попыталась тебя поддержать, позволив тебе потереться о её грудь или что-нибудь другое, но я тебя баловать не собираюсь.

— Подожди, что значит «как всегда»? Она ни разу так не делала… Ради её и моей репутации, пожалуйста, не выражайся так, словно это старый обычай.

Впрочем, один раз было очень близко к этому.

— Что такое, Арараги-сан? Где твоё мужество? Боишься возвращаться к жизни, возвращаться к страданиям? Утомился? — она перестала меня бить и спросила.

Страдания… Да, определённо, не хочу никаких страданий.

Тадацуру сказал, что Гаэн не станет меня заставлять работать на неё после моего воскрешения, во что я слабо верю (я уже имел счастье наблюдать её невероятное умение манипулировать людьми), и даже если убрать Гаэн из уравнения, а просто подумать обо всех вещах, с которым мне предстоит иметь дело, после того, как я вернусь к жизни, мне становится дурно от одной только мысли.

И вступительный экзамен в этом же списке. Могу я вернуться к жизни или не могу, я его в настоящий момент уже не сдам вовремя. А если вдруг и смогу, то я уверен, что путешествие через ад начисто стёрло все мои знания, которые я так тщательно забивал в голову.

Но я не об этом.

Мне от этого дурно, но мужества своего я не потерял. Сказать «Я устал от всего этого» было бы точнее, но это тоже немного не то.

— Подумай, ты в начале сказал, что «с твоих плеч будто груз упал». Ты больше не желаешь утруждаться? На вопрос «Continue?» ты ответишь «No»? Пойдёшь против правил аркадных автоматов?

— Я себя ощущаю, как струна, которая вот-вот лопнет.

Я смотрю на змеиный хвост, который держу в руке, затем смотрю на небо, с которого он спускается, и говорю. Я не думаю, что смогу правильно объяснить, что сейчас чувствую, но я постараюсь подобрать нужные слова.

— …Часть меня действительно чувствует некое облегчение вроде «Ну наконец-то я умер». Так что если я увижу экран продолжения, то буду колебаться. Чувство, будто уже слишком поздно, будто я морально изнурён…

После того, как я узнал о существовании рая и ада, теряется смысл жизни… Нет, не так.

— Другими словами, ты хотел бы стать призраком и поселиться в таком месте, где мог бы сверху просто наблюдать за всеми?

— Нет, не совсем так.

— Ты так говоришь, потому что не познал настоящие муки ада. Было бы у нас больше времени, я бы хотела, чтобы ты побывал в Сай но Кавара, хотя бы на день. Так что тебе действительно чертовски повезло, что ты можешь вернуться к жизни.

— …

Повезло.

Да. Это оно.

Первая вещь, которую я сказал, была предельно похожа на правду.

Это не значит «Я не хочу возвращаться к жизни»… Я правда думаю «Ничего, что такой парень как я, возвращается к жизни?"

Есть ли у меня такое право?

— Как бы сказать… Меня действительно волнует, нормально ли это, что именно я возвращаюсь к жизни, ведь есть тысячи людей, заслуживающих этого гораздо больше. Это не значит, что я не хочу воскресать, но я чувствую, будто влезаю вне очереди, или занимаю чужое место, или обманываю систему… Словно я забрал чужой ход, хотя не должен этого делать.

Я видел это уже во время нашего путешествия по аду.

Сисируй Сэйсиро должен был спасти Синобу.

Если бы Ханэкава спасла себя сама, не было бы проблем с Чёрной Ханэкавой.

У Сэндзёгахары был Кайки.

Несмотря на слова Хатикудзи, даже неприятности Сэнгоку могли ограничиться ссорой с друзьями, если бы я не был во всё это вовлечён. А даже если бы мне не удалось остаться в стороне, можно было бы положиться на моих сестёр, возможно, это бы привело к лучшему финалу.

Камбару говорила про это — ощущение второго номера.

Я его хорошо распробовал за последние шесть месяцев.

Я, возможно, и был тем, кто влезал в чужие дела и забирал себе всю славу.

Может назвать меня «замещающим» было бы слишком, но чувство вроде «это должен был быть не я» не покидает меня.

Я правда так думаю.

Тем не менее, я бы никому не отдал свою роль в спасении тех девушек. Если бы я снова попал в такую же ситуацию, я бы повторил свои действия, я бы не отступил перед своим предшественником, или тем, кто оказался там раньше. В таком случае, прежде чем я продолжу, несмотря на трудности, пользоваться правом силы… Мне кажется, что для меня правильней было бы остаться в аду.

Один раз я уже предложил свою жизнь легендарному вампиру, другой раз я пытался умереть за Ханэкаву.

К тому же нынешняя Сэндзёгахара… она должна продолжить жить, даже если я умру.

Возможно, я должен знать своё место.

— Ты имеешь, — внезапно сказала Хатикудзи. — Ты имеешь полное право вернуться к жизни. Ты определённо имеешь на это право. Только вспомни все те замечательные вещи, что ты сделал! О да, я всё о них знаю!

— …

— Ты прошёл через множество болезненных переживаний за последние шесть месяцев, что мы не виделись, но я знаю, что они бы не сломали тебя. Если ты не имеешь право воскреснуть, то кто же тогда имеет? Ты первый в списке на это право, без вариантов! Если ты продолжишь хандрить, я возненавижу тебя. — Продолжила Хатикудзи, после чего сделала глубокий вдох.

Она готовится выдать длинную речь.

Я готовлюсь всё это слушать. Не смотря на то, насколько строго она меня будет отчитывать, я готов услышать всё, что она мне скажет.

— Слушай сюда, Арараги-сан. Арараги-сан, которого я знаю, любит девочек, любит девушек, любит юбки с подкладкой, любит женские бёдра, любит большую грудь, любит, когда с ним обходятся, как с мусором, любит старших сестёр, любит младших сестёр, любит женщин постарше, любит девушек топлесс, любит спортивные шорты, любит школьные купальники, любит старосту, любит девушек, говорящих о себе в мужском роде, любит кошачьи уши, любит спортивных девушек, любит девушек, носящих бинты, любит девичьи трусики, любит лизать глазные яблоки, любит пресмыкаться, любит порножурналы, любит возить других на своих плечах, любит сам ездить на чужих плечах, любит, когда его девушка его тиранит, любит прибираться в комнате кохая, любит девушек с короткими волосами, любит вместе принимать ванну…

— Стой, стой, стой, стой, стой, ещё немного, и моё сердце этого не выдержит.

К такому я совсем не был готов.

Этот парень похож на полнейшего извращенца, не лучше ли ему умереть?

Это должна была быть зажигательная речь, но теперь я боюсь возвращаться ещё сильнее… Лучше бы она в конце сказала что-нибудь, что перевернуло бы моё мнение о себе, иначе я не поменяю своего решения.

Давай, прошу тебя.

Вопреки моим надеждам, всё то, что Хатикудзи сказала под конец своей длинной речи, настолько прямолинейно, что я разочарован. Это настоящая анти-кульминация. Это мои предпочтения, не требующие объяснений. Это мои естественные склонности.

— А ещё он очень любит жить!

Но… это всё, что мне нужно было услышать.

Она сказала такую очевидную вещь, словно она очевидна.

И это всё, что мне нужно. Этого достаточно.

Это было настолько очевидно, что я это забыл.

Я раз за разом был в шаге от смерти, и каждый раз я пролезал через игольное ушко, и поэтому совершенно это забыл.

Я забыл это, но каждый раз я думал «Я так рад, что я жив».

Рад настолько, что готов мириться с жизнью вне зависимости от того, насколько буду умалять свои заслуги, буду жалеть себя — и это не значит, что я просто скромничаю.

— Ты права… Если я не жив, я не смогу восхищаться девушками.

— Эм… нет, это не то, что я хотела сказать.

Хатикудзи отступает. Она знает, когда нужно наступать, а когда отступать.

Но я вроде как понял, что к чему. Не важно, есть ли рай или ад… смысл быть живым не исчезает.

— Я не могу поверить, что сказал, что это обесценивает смысл жизни. Сама жизнь — это уже смысл жизни, даже более чем. И если я люблю жить, то остальное не имеет значения. В конце концов, жизнь позволила мне полюбить стольких людей, столько вещей.

— В данном контексте твои слова звучат двусмысленно.

— Хмм, — Я отвечаю и ещё раз проверяю, надёжно ли держусь за хвост. На этот раз я решаю схватиться за него двумя руками. Затем я поворачиваюсь к Тадацуру, который терпеливо ждёт окончания нашего разговора, и спрашиваю. — Ты же не ждёшь, что я взберусь по этой штуке наверх? У меня не настолько сильные руки.

— Не беспокойся. Я же говорил, что тебе не придётся ничего делать, чтобы возродиться, правильно? После того, как я подам сигнал, Гаэн-сэмпай начнёт тянуть змею с того конца. Тебе просто нужно держаться за хвост и не отпускать, но у тебя всего один шанс, так что не позволяй рукам скользить.

— …Что произойдёт, если мои руки соскользнут?

Эта чешуйчатая кожа, судя по всему, соскользнуть не так и сложно…

— Кто знает. Ты упадёшь, я полагаю. И будешь падать в огненную яму в течение следующих 2000 лет, наверное, так что держись обеими руками.

— Понял. Спасибо за помощь, Тадацуру… Тадацуру-сан.

— Ох, сейчас нет никакой необходимости в формальностях. К тому же, это не меняет то, что я держу злобу на бессмертные странности. До тех пор, пока ты продолжаешь укрывать Киссшот Ацеролу Хартандерблейд… ты будешь моим врагом.

— Всё же, — Сказал я. — Я действительно в долгу перед тобой за твою помощь. …Я никогда даже не думал, что смогу таким вот образом поговорить с тобой. Когда-нибудь, когда у нас обоих будет время, я бы хотел сесть и поговорить ещё раз в более неформальной обстановке.

— …Если ты конечно не против того, что мы будем сражаться на смерть.

— Конечно… Хатикудзи, — сказал я и повернулся в её сторону. — Что ты собираешься делать после этого?

— Хм? — она наклонила голову и прикинулась, что не понимает. — Кто, я? Моя работа на этом закончена, так что как только я с тобой распрощаюсь, то вернусь в Сай но Кавару складывать камни.

— …Складывать камни.

— Хахаха, только вот не нужно меня жалеть. Это, конечно, не так уж весело, но я не думаю, что приверженцы принципа «соответствующему преступлению — соответствующее наказание» сочли бы моё наказание чрезмерным. К тому же, возможно, мой грех не в том, что я сделала, будучи человеком. На моих плечах груз ответственности за 11 лет скитаний по земле. Так что я буду выполнять своё задание, считая это своим раскаянием, что я таким образом сотру свой грех. Не переживай. Дзидзо Бодхисаттва скоро придёт, и я с удовольствием перерожусь.

Покаяние… Она может это и называет так, но она не должна быть судима за те 11 лет, которые она провела, будучи потерянной. Более того, те 11 лет были большим наказанием для 10-летней девочки, чем Сай но Кавара.

— Никогда не знаешь, может быть, я даже перевоплощусь в ребёнка Сэндзёгахары.

— Ох, полегче.

— Слишком тяжело? Ты имел ввиду где-то около 5000 граммов, если быть точным?

— Нет, я не имел ввиду вес ребёнка.

— Что ж, Арараги-сан. Если ты в следующий раз попадёшь в ад до того, как я реинкарнируюсь, то давай ещё немного повеселимся вместе.

— Не говори так, будто моё попадание в ад уже предрешено.

Хотя, раз я уже попал сюда однажды, то, наверное, так и будет. А раз мне предрешено попасть после смерти в ад, то это ещё один повод радоваться жизни.

— Что ж, теперь, — Сказала Хатикудзи, махнув рукой. — По правде говоря, я бы хотела ещё раз тебя поцеловать, но так как здесь нет Ононоки-тян, то боюсь, что с моим ростом я до тебя не дотянусь.

— Я же сказал тебе не вспоминать это…

Разве ты не видишь сомнение на лице Тадацуру? Ну вот, он теперь сомневается насчёт меня.

Не пытаясь более никого вводить в заблуждение, я ненавязчиво поторапливаю.

— Поехали! Отправляйте, когда будете готовы. Сигнал. И меня тоже.

— Хорошо. Я уверен, что есть ещё несколько вещей, о которых я не рассказал, но об этом ты можешь узнать от Гаэн-сэмпай, когда вернёшься к жизни. В таком случае, начнём отсчёт: 10, 9…

Я не знаю, откуда он его взял, возможно, это часть его перевоплощения, но Тадацуру начинает ритмично размахивать жезлом-онуса в такт своему отсчёту.[*]

Когда он начал так делать, я стал чувствовать себя менее уютно, словно это не «паучья нить», свисающая с небес, а прыжок с тарзанкой наоборот. Теперь мне кажется, что лучше было бы не держать змею в руках, а обвязать вокруг талии.

Хотя, может быть этот отсчёт является частью ритуала очищения…

— 8, 7, 6, 5, 4, 3, 2, 1, запуск.

По какой-то причине он всё озвучивает, словно запускает ракету. И действительно, я ощутил, что змея начала подниматься и с соответствующей силой стала выскальзывать из рук. Я близок к тому, чтобы соскользнуть. Мои ноги болтаются без какой-либо опоры.

Сразу вспоминается «Unlimited Rule Book» Ононоки. Скорее всего, именно из-за того, что я более или менее привык к этому ощущению… я в состоянии удержаться после толчка вверх.

Я пока справляюсь.

В этот момент я встречаюсь глазами с Хатикудзи.

— А…

Она смотрит на меня с улыбкой. Она выглядит удовлетворённой, словно достигла того, чего собиралась достичь. Она сделала свою работу, но… её «работа».

Она сказала, что делает это бесплатно.

Это значит, что она помогла с моим воскрешением несмотря на то, что она абсолютно ничего не получит взамен. Это никак не поможет ей самой вернуться к жизни.

Да, точно.

Хатикудзи сказала, что я первый в списке тех, кто заслуживает вернуться к жизни. Но я сместил по крайней мере саму Хатикудзи.

— Ха…

Сколько раз так будет происходить?

Сколько раз мне придётся прощаться с Хатикудзи Маёй?

— Ха… Хатикудзииии!

В тот же момент я протягиваю свои ноги. Обе.

Я не вкладывал в это глубокий смысл, я не помню точно ту историю, поэтому это не значит, что я решил разыграть притчу с паучьей нитью наоборот.

Если бы я должен был что-нибудь сказать…

То я бы сказал, что мои ноги стали чуточку длиннее.

— Ха? Агх, агхххххх!

Хатикудзи кричит.

Любой бы человек кричал, если бы попал в подобный захват ногами, будь то маленькая девочка или нет, тем более, если бы он висел на тарзанке, которая поднимается в небо.

Таким образом, вместе с девочкой с косичками и с гигантским рюкзаком, которая запуталась в моих ногах, я поднимаюсь к небу. Прежде, чем я это осознал, храм Кита-Сирахэби и город, который я хорошо знаю, стали такими маленькими, словно на карте.

— О, Арараги-кун, ещё одна вещь! — послышался голос с земли.

Это голос Тадацуру. Я его уже не вижу, но по какой-то причине всё ещё могу слышать его голос. Либо громкость его голоса сильно превосходит громкость голоса обычного человека, либо это благодаря тому, что он полудемон.

— Ещё одна вещь, от меня! Позволь назвать имя того человека, который заказал убить тебя и Киссшот Ацеролуорион Хартандерблейд!

Держась обеими руками за белую змею и обеими ногами за маленькую девочку, я слушаю это имя. Странное эхо, словно эффект Доплера.

— Оги… Осино Оги…

012

А теперь эпилог, или лучше сказать — заключение.

Хотя это не столько заключение, сколько перезагрузка. Более того, эпилога по сути нет, потому что после начала событий не прошло и одного дня. После того, как я очнулся у храма Кита-Сирахэби, я посмотрел на часы, и судя по всему, не прошло ни минуты с тех пор, как меня порубила Гаэн-сан.

13 марта, начало восьмого утра.

— Да уж, вот так вот взять Хатикудзи с собой, вот так вот захватить её… Коёмин, ты всегда превосходишь мои ожидания. В моих планах, если бы ты вернулся к жизни в целости и сохранности, было не мешать тебе и не впутывать в мои дела. Однако вот ты вернулся, и у меня просто не выбора, кроме как возложить на тебя свои надежды.

Когда я поворачиваю голову в сторону знакомого голоса, я вижу именно её, мою убийцу — Гаэн Идзуко-сан.

Тем не менее, ситуация не такая уж и непринуждённая, как можно подумать по её беззаботному тону. Её шею обхватили десять длинных пальцев, принадлежащие левой и правой руке соответственно.

Позади Гаэн-сан, сидящей на лестнице около храма… стоит высокая бледнокожая вампирша, готовая в любой момент вырвать её трахею.

У неё неописуемо красивые золотые волосы и золотые глаза.

У неё длинные тонкие руки и ноги, выглядывающие из-под великолепного платья.

Железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир.

Убийца странностей, монстр среди монстров, та, кто живёт уже 600 лет.

Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд в своём сильнейшем обличии.

— А теперь, Коёмин, ты не мог бы попросить эту жуткую красотку убрать свои когти? Я убедила её отложить мою казнь при условии, что верну тебя к жизни… Боже мой, я и не думала, что она так рассердится. — Сказала Гаэн-сан не теряя самообладания, несмотря на прямую угрозу её жизни.

Синобу, хотя возможно мне не стоит сейчас звать её этим именем, но не важно, Синобу смотрит на меня, и видя, что я очнулся, говорит: «С возвращением, мой господин» с прекрасной, но ужасающей улыбкой.

…Всё верно. Раз мой вампиризм был полностью отделён от меня, значит к Синобу вернулись её силы в полном объёме. Был момент, когда мы усиливали вампирские способности друг друга, но смотря на неё сейчас, я вижу совершенную Синобу, её мощь на совершенно ином уровне.

Это не значит, что я потерял связь со своей тенью. Наши отношения «господин-слуга» были полностью разорваны.

Но она, несмотря на это, по-прежнему называет меня «господином»… И всё же, увидев перед собой Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд в её настоящей форме почти впервые с весенних каникул, я немного нервничаю.

Нервничаю.

Может быть, это лучше назвать «напряжённостью».

— Ка… ка-ка. Что случилось, мой господин? Ты не собираешься пошалить с моей грудной клеткой, как ты обычно делаешь?

— Нет, в самом деле, вид весьма живописный… Погоди, нет, я не помню, чтобы хоть раз так делал!

— Хмм. Что ж, судя по всему, мне удалось избежать совершения бессмысленного убийства или причинения бессмысленных увечий. Я впервые увидела Юмэватари в действии, — сказала Синобу и убрала руки от шеи Гаэн.

Похоже на то, что она действительно была готова убить Гаэн, если я не вернусь к жизни… Боже, я не могу оторвать от неё взгляд ни на секунду.

Она идёт в мою сторону широкими шагами, подчёркивающими её шикарную грудь, почти модельным шагом, затем говорит мне:

— Дурак. Ты заставил меня волноваться, — после чего гладит меня по голове.

Мне кажется, что это первый раз, когда Синобу гладит меня по голове.

— И после всего беспокойства, что ты мне доставил, ты вернулся вместе с маленькой девочкой, похищенной из ада. Что за безрассудство.

— Эм, понимаешь, мои руки потянулись к ней инстинктивно…

— Разве маленькие девочки это первое, к чему должны «инстинктивно» тянуться руки?

Я бы поспорил.

— Ну, технически, у меня к ней тянулись ноги. — Отвечаю я, затем перевожу взгляд на Хатикудзи, которая всё ещё зажата моими ногами. Судя по всему, она не перенесла шок от этой перевёрнутой тарзанки, потому что она сейчас в отключке. Она кажется беззащитной как никогда.

…Так, серьёзно, что мне сейчас делать?

Я действительно вытащил её из ада.

— Синобу, это не хорошо, как ни посмотри…

— Ещё бы. Если ты планировал возвращаться, то должен был вернуться один.

— Не будь такой бессердечной. Я имел ввиду, что если за Хатикудзи снова придёт тьма, я не должен…

— Хочу сказать, что ты замечательно исполнил свою роль, Коёмин.

Гаэн-сан возникла рядом. За её поясом находились два демонических меча, что выглядело очень странно.

— Изначально, я послала тебя в ад только для того, чтобы извлечь твой вампиризм, избавиться от лишнего вреда… Но благодаря тому чуду, которое ты оттуда стащил, я теперь в состоянии одержать верх в предстоящем поединке. Потерянная маленькая девочка — мне очень не хватало этой детали.

— …

— Оу, с моей стороны, наверное, грубо называть её деталью, да? Я ничего такого не имела ввиду. Наверное, правильней сказать «оружие» — оружие, с помощью которого можно сражаться. И конечно, я не могу в полной мере отблагодарить тебя за всё, но… в свете всего этого, я бы хотела попросить тебя, уже-не-бывшую Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, и, конечно же, Хатикудзи-тян помочь мне ещё немного. Но перед этим, почему бы тебе не пойти и не сдать экзамен, Коёмин?

— М… мой экзамен…

Я не совсем был готов возвращаться к своей повседневной жизни в храме с вампиром, девочкой-призраком и специалистом с двумя мечами.

— В конце концов, задача студента — учиться. У тебя ещё достаточно времени, если отправишься сейчас. Срази их.

— Х-хорошо, то есть, я постараюсь…

Я даже не ожидал, что пока я был в аду, на Земле время не двигалось… Если я могу сделать всё вовремя, то у меня нет выбора. Я должен найти хорошее применение тем знаниям, что вбили в мою голову Сэндзёгахара и Ханэкава.

Хотя не могу сказать, что я сейчас в лучшей форме…

Но я полагаю, люди должны обходиться теми средствами, что у них есть.

— Я позову тебя на работу завтра. Не волнуйся, к твоей выпускной церемонии всё уже закончится. Всё наше оружие уже собрано. Меня слишком долго водили за нос, но теперь мои приготовления завершены. Давай положим этому конец, Коёмин. Кстати, завтра же Белый день, какое прекрасное время, чтобы завершить историю города, в котором когда-то царила белая змея.

Гаэн-сан говорила с нехарактерной для неё хищной улыбкой на лице.

— Настало время нашей контратаки.

Рандеву Хитаги

001

Я люблю Сэндзёгахару Хитаги. Я могу заявить об этом без малейшего стыда. А если вы спросите меня, почему, то я отвечу: «Потому что». Мне не нужны никакие другие слова, никакие другие причины; здесь всё ясно как белый день, потому я считаю, что глупо это объяснять.

Тем не менее, ещё год назад я бы ни за что не поверил бы, что когда-нибудь буду думать подобным образом о другом человеке, в это было труднее поверить, чем в существование вампиров или существование ада. Возможно, вторгаться в чужое сердце, было для меня непростительно.

Идея о том, что я могу кого-то полюбить, казалась большей фальшивкой, чем многие городские легенды.

Иметь чувства к кому-то, полюбить кого-то — я был от всего этого в ужасе. Если быть предельно честным, то я всеми силами старался избегать подобных ситуаций.

Почему я так боялся полюбить кого-то, спросите вы? У меня есть на это простой и очевидный ответ: я слишком сильно заботился о самом себе. Я себя чертовски люблю, и я боялся себя потерять.

Я не хотел меняться.

Я не хотел, чтобы кто-то изменил меня.

Такова причина, я полагаю. И как вы могли заменить, мои чувства к себе с тех пор не сильно изменились.

Я понимаю, что такое случается, когда люди становятся очень близки друг другу, и эта ситуация справедлива как по отношению к любви, так и к ненависти.

Но до тех пор, пока вы не откажетесь от эгоизма, вы не сможете полюбить кого-то другого.

Сэндзёгахара Хитаги придерживается этого мнения ещё сильнее, чем я, и я думаю, что это хорошо. Её любовь, пожалуй, настолько сильна, что не может быть направлена на одного человека. Это правильно, что она решила разделить её со мной.

Некоторые говорят, что если человек сам не захочет появления у него определённых чувств, то они не возникнут и при помощи другого человека, но я уверен, что её любовь передалась мне как раз таким способом.

И когда я размышлял об этом, я вдруг подумал о себе.

Я люблю Сэндзёгахару Хитаги.

Я могу заявить об этом без малейшего стыда, и поэтому.

Когда я успел перестать быть таким самовлюблённым? Или же я люблю себя так же, как и раньше?

Если нет...

То по сути, это то же самое, что умереть.

002

«Мы идём на свидание» — сказала Сэндзёгахара. Хотя, это, наверное, слишком резкое начало, поэтому никто не понимает, что здесь происходит. Позвольте мне всё объяснить с самого начала.

Сегодня 13 марта.

Другими словами, сегодня всё ещё тот самый день, когда я был убит, после чего попал в ад, а затем был успешно воскрешён как ни в чём не бывало. Если быть точным, сейчас уже вечер, я в полностью изношенном состоянии (может быть, моя сестра Карэн назвала бы это «лучшим состоянием»), я уже сходил в выбранный мною университет, чтобы сдать вступительный экзамен, где я смог выполнить свою главную задачу: «По крайней мере я заполнил все поля для ответов!» После своего первого настоящего экзамена со времён поступления в старшую школу Наоэцу я возвращался домой, уставший до такой степени, что предпочёл бы ещё одно путешествие в ад. Возле дверей дома семьи Арараги стояла она — Сэндзёгахара Хитаги.

Никто иная, как моя девушка.

Стоит отметить, что это уже не первый раз за сегодня, когда мы видимся; мы были вместе утром. Точнее говоря, дабы я не попал в какие-нибудь неприятности, она сопровождала меня по пути в университет, словно мой телохранитель. Хотелось бы верить, что причина, по которой она держала руку в кармане, заключалась не в том, что у неё было при себе оружие… Впрочем, пока она ждала меня в роли эскорта, я успел найти себе кучу проблем в виде смерти от рук Гаэн-сан. Однако благодаря Сэндзёгахаре дальнейших проблем по пути удалось избежать. Как я уже сказал, я по крайней мере смог заполнить весь лист ответов.

Оглядываясь в прошлое, можно увидеть, что Сэндзёгахара постоянно помогала мне с учёбой в течение всего последнего года, вместе с Ханэкавой, конечно. Я уж не говорю о том, что для парня вроде меня, который всегда говорил: «Мне бы только выпуститься», 90% моей мотивации заключалось в том, чтобы поступить в тот же университет, что и моя девушка. Так что не будет лестью, если я скажу, что смог сдать этот экзамен только благодаря ей.

Поэтому, независимо от того, как я устал, независимо от того, насколько мой мозг был истощён, я собирался позвонить Сэндзёгахаре, как только доберусь до дома. Но к моему удивлению, она сделала первых ход, она оказалась на шаг впереди, она стояла около моего дома.

Исходя из того, что я услышал от неё позже, можно сделать вывод, что она ждала меня у дома словно верный пёс Хатико[*], но в тот момент у меня было ощущение, словно я попал в бандитскую засаду.

К тому же, с моей стороны было не похоже, чтобы её блеск в глазах говорил: «Хорошая работа, Арараги-кун!», скорее он говорил: «Смотри, что кот притащил». Не буду отрицать, что я сжался в страхе перед своим собственным домом.

Что случилось? Я ещё пока ещё ничего не говорил, тогда кто ей рассказал про мою поездку в ад сегодня утром…? Гаэн-сан написала ей об этом в своём твиттере? (На неё это очень похоже) Я планировал всё ей рассказать после экзамена, потому что не хотел лишний раз её волновать. Хотя я скорее знал, как она разозлиться, поэтому пока что об этом умолчал… Что ж, наверное, это довольно шокирует, когда узнаёшь, что твой парень попал в ад, так что я могу понять её строгий вид.

Я собрал всю свою волю в кулак, я приготовился к последней битве и пошёл в её сторону, подготавливая заранее в голове извинения под видом объяснений. Затем Сэндзёгахара начала говорить, её голос был так же суров, как и взгляд. Или может быть, это её обычный тон голоса, ровный, лишённый интонации или акцента. Она сказала:

— Мы идём на свидание.

Я уже слышал однажды эти слова.

Верно, она точно так же подошла ко мне, когда позвала на первое свидание в июле…

— Нет, не так. Не правильно.

Она продолжила идти, и насколько я помню, это превращается в полную реконструкцию того разговора.

— Н-не правильно? — Отвечаю я с дрожью в голосе.

Арараги-кун, который реагирует словно в первый раз. Это так мило.

— Да нет, ничего. У меня просто так давно не было экранного времени, что я забыла, какой характер у моего персонажа.

— …

Не разговаривай в стиле Ононоки.

Хотя она тот редкий вид второстепенного персонажа, который никогда не забудет свой характер, есть у неё экранное время или нет…

Интересно, что лучше: второстепенный персонаж с большим количеством экранного времени, или главный персонаж, у которого экранного времени в обрез?

— Какой я человек?

— Это слишком сложный вопрос…

— Если я правильно помню, я случаем не крутая красотка, размахивающая степлерами и канцелярскими ножами?

— Если ты собираешься заходить так далеко в этой реконструкции, то я собираюсь начать обдумывать действия и контрмеры[*] для решения проблемы, которую ты придумала. А я ведь только что закончил экзамены…

Так как она подготавливала меня к этому экзамену, я полагал, что Сэндзёгахара воспользуется моментом и спросит: «Ах да, как прошёл твой экзамен?», а так как нет никакого смысла думать сейчас об этом в негативном ключе, я отвечу: «Ну, я сделал всё, что смог» и поблагодарю её. Я прокрутил эту симуляцию у себя в голове, но у меня не будет шанса реализовать её на практике.

Будто бы её совершенно не заботит мой экзамен, она повторяет: «Ты пойдёшь со мной на свидание».

Я сказал «повторяет», но её тон слегка изменился. В этот раз это звучало ещё грубее. Даже до своего исправления, ещё в те времена, когда она любила размахивать степлером и канцелярским ножом и доводить всё до крайности, у неё никогда не было такого деспотичного голоса.

«Ты пойдёшь со мной на свидание» — да это просто угроза.

— П-похоже, что характер твоего персонажа занесло куда-то не туда, Сэндзёгахара-сан.

— Оно состоится завтра.

Моё возражение, или же моя попытка превратить странный комментарий моей девушки в шутку, попытка быть проницательным в ответ на её странную формулировку, полностью проигнорирована, отброшена в сторону.

— Завтра, — сказала Сэндзёгахара. — Мы используем завтрашний день на полную, у нас будет полугодовое свидание, Арараги-кун. Ты понимаешь, о чём я говорю?

— К сожалению, нет.

Может мы и являемся парнем и девушкой, но мы всё ещё не можем понимать друг друга без слов. Я выбрал очень сложную девушку для отношений. Правда из-за этого с ней, как правило, интересно разговаривать, и я очень этому рад, но в напряжённых ситуациях, вроде этой, чувствуется близость несчастного случая.

— Тогда мне придётся тебе разъяснить. Как в бонусных комментариях к аниме.

— …

Я не часто принимаю в них участие, так что я не много о них знаю, но я слышал, что кто-то слышал, что в них не так уж и много разъяснений…

Вместо нынешней ситуации, я бы предпочёл сразу перейти к ответам на тот тест, в который я внезапно попал… но это не те слова, что я могу сказать, пока в воздухе витает подобное настроение. Да не просто в воздухе, а в очень холодном воздухе. Хотя уже и март, но чертовски холодно…

Тем не менее, Сэндзёгахара судя по всему не совсем забыла про мои экзамены.

— Первое. Молодец, Арараги-кун, — бросила она мне несколько слов признательности.

Я сказал «признательность», но в её тоне чувствуется намёк на сарказм, так что мне кажется, что она всё-таки на меня сердится…

— Ты упорно трудился, чтобы зайти так далеко, так что даже если твоих усилий окажется недостаточно, тебе нечего стыдиться. Ты свою работу сделал.

— Пожалуйста, не говори так, будто я уже потерпел неудачу. То, что ты сказала, было не похвалой, а утешением. Не надо считать, что мне нужно утешение. Я же об этом ничего ещё не говорил. Ничего не решено, пока не объявят результаты.

— Нет, всё кончено, — упорствовала она.

Похоже, что Сэндзёгахара решила твёрдо стоять на своём вне зависимости от того, что я говорю, и мне её никак не переубедить. В таком случае, наверное, лучше просто молча наблюдать.

Если нет никакого смысла говорить, то лучше держать язык за зубами.

— Твоя битва на этом окончена.

— …

— И поэтому я желаю, чтобы мы с тобой пошли на свидание, Арараги-кун. Давай потратим все наши накопленные баллы. К тому же так совпало, что завтра 14 марта, Белый день. Более подходящего для свидания праздника и придумать нельзя.

— …

— Ты сейчас думаешь о том, что ты ненавидишь праздники, не так ли?

Я же ничего не говорил. Как она узнала?

Почему наше молчаливое взаимопонимание такое не взаимное?

Тем не менее, даже мой уставший мозг начинает понимать, чего она добивается… Я вижу, чего она хочет. Она не предлагает ничего из ряда вон выходящего, наоборот, её предложение невероятно разумно.

То, что она сразу подошла ко мне с этим предложением после того, как я сдал экзамены, показывает, что она ничуть не стала менее сообразительной после своего исправления. Но правда в том, что мы потратили кучу времени в компании друг друга как ученик и репетитор, а на настоящих свиданиях были считанные разы. Кроме того, почти все они прошли во время первого триместра. А если более конкретно, мы не были ни на одном свидании с тех пор, как я серьёзно взялся за учёбу. Можно даже сказать, что с начала второго триместра наши отношения приняли ужасно платонический характер, особенно для пары старшеклассников.

Конечно, благодаря её репетиторству мы были вместе и дома, и в школе, но мы действительно нигде вместе не развлекались и никуда вместе не ездили.

Нужно иметь в виду, что я был в позиции абитуриента, и нужно иметь в виду, что Сэндзёгахара была в позиции инструктора некомпетентного бойфренда-студента, так что мы держались максимально холодно по отношении друг к другу. Более того, во время второго триместра пришлось разрешать проблему с Сэнгоку, так что наши жизни были в опасности, и наши мысли были далеки от свиданий.

Как только же эта ситуация разрешилась (благодаря кое-какому мерзкому мошеннику), я начал превращаться в полноценного вампира… На меня навалилось столько проблем, что даже вздохнуть лишний раз не было времени, не говоря уже о том, чтобы передохнуть от учёбы.

— Наша выпускная церемония послезавтра, Арараги-кун, — сказала Сэндзёгахара. — Другими словами, дни нашей безмятежной юности подходят к концу, а мы так почти ни разу и не сходили на настоящее свидание. Мысль об этом тебя не печалит?

— Ну, когда ты вот так вот об этом говоришь…

— К тому же мы пропустили большую часть третьего семестра. Он пролетел в мгновение ока. Верно говорят: «Январь идёт, февраль бежит, март уходит».

— Да, третий триместр действительно прошёл очень быстро.

— Должно быть, они имеют в виду «Апрель мчится, май марширует, июнь летит, июль исчезает, август растворяется, сентябрь сваливает, октябрь обгоняет, ноябрь уплывает, а декабрь — последний месяц».[*]

— Хэй, на декабре ты сжульничала!

— Если мы окончим школу, так и не сделав какую-либо вещь из списка тех, которыми занимаются пары, то что мы расскажем нашей будущей дочери?

— Вот это сейчас был реально сложный вопрос. Наша дочь, серьёзно?

— А что? Ты хочешь сына?

— Нет, нет, я не собираюсь обсуждать пол нашего ребёнка.

— А я уже и имя выбрала…

— Серьёзно, ты перегибаешь.

Её слова навалились на меня с огромной силой. Даже сложно поверить, что я услышал их от девушки, страдавшей некогда отсутствием веса.

— Позволь спросить из чистого любопытства. Какое имя ты выбрала?

— Цубаса.

— Это уже слишком! Слишком, слишком, слишком, слишком!

После такого даже Ханэкава будет чувствовать давление! У тебя неверное представление о том, что такое женская дружба!

— И кстати, — сказала Сэндзёгахара, резко возвращаясь к теме разговора. Это очень характерная для неё черта. — Завтра мы должны будем компенсировать все несостоявшиеся свидания за последние шесть месяцев, Арараги-кун. Рассматривай это как дайджест. Краткое содержание наших школьных дней.

— Краткое содержание…?

В первую очередь, я не думаю, что можно создать дайджест на основе того, чего никогда не было, но я понимаю, чего она добивается. Проще говоря, когда мои экзамены закончились, она хочет пойти на свидание, которое мы всё это время откладывали, и Белый день — прекрасный для этого повод.

— Игры кончились, Арараги-кун.

— Ха?

Под своим «Ха?» я скорее имел в виду «Почему ты выбрала именно эту фразу?», чем «Какие ещё игры?». Но судя по всему, она восприняла его как второй вариант и решила уточнить:

— Похоже, что твоё тело вернулось в хорошую форму.

— …? Оу, ну хорошо…

Меня на мгновение зацепила её слова про «хорошую форму», но я понял, что она имеет в виду исчезновение моего якобы неизлечимого вампиризма, моего возвращения в человеческую форму после поездки в ад.

Это моё собственное тело, так что я могу за него говорить.

Но откуда об этом знает Сэндзёгахара?

— Когда я сопровождала тебя в университет, я видела твоё отражение в зеркалах на перекрёстках.

А у неё зоркий глаз.

Я молчал об этом, планируя объяснить всё позже, но похоже, что Сэндзёгахара сама об этом молчала, зная, что это не то, о чём стоит меня спрашивать перед экзаменами. Мы оба удивительно тактичны по отношению друг к другу.

— В таком случае все твои нерешённые проблемы, твой экзамен и твоё тело, были успешно разрешены, верно? С ними покончено, так ведь? Тогда у тебя нет повода сомневаться насчёт свидания со мной. Если мы собираемся решить эту ситуацию с нашим прерванным свиданием, то сейчас самое время.

— Ситуация с прерванным свиданием…?

Удивительно, как подобные странные фразы умудряются сходить с её языка. Неужели она хотела срифмовать с «первым свиданием»?

Но подождите… Да, это правда, что обе мои проблемы в настоящий момент решены… Но нет, к настоящей ситуации нет никакого смысла приплетать эти проблемы.

Есть ли у меня оправдание или нет, это всё не играет никакой роли, я хочу пойти на свидание с Сэндзёгахарой, всё просто и ясно. Я здоровый старшеклассник со здоровыми потребностями, но я сумел сдерживать себя в течение долгого времени, так что мне кажется, что я готов отправиться на свидание хоть прямо сейчас.

Конечно, если бы она действительно предложила пойти сегодня, то я бы попросил у неё передохнуть (я чертовски устал, а так как я уже не вампир, то моя выносливость стала очень слабой, вернее, она стала нормальной), но если мы пойдём завтра, другими словами если я ночью хорошенько отдохну, то завтра буду готов пойти куда-угодно.

Гаэн-сан.

Кагэнуй-сан.

Хатикудзи.

Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

И… «она».

У меня ещё слишком много неразрешённых дел, о которых я постоянно думаю, и подобно тому, как любят говорить учителя: «Поездка не закончилась, пока вы не добрались до дома», я считаю, что мои экзамены не закончились, пока я не узнаю результаты. Но я также хочу оценить все прелести школьной жизни до того, как успею выпуститься.

Если я уже принял решение, то я не должен тянуть с ответом. Я должен ответить на чувства своей девушки как самый настоящий мужчина среди мужчин.

— С учётом всего сказанного, пойдём со мной на свидание, Арараги-кун.

Сэндзёгахара повторила это ещё раз, и вроде бы она наконец то вспомнила с какой интонацией нужно это произносить. Нет, интонация, конечно, всё ещё не правильная, но она намного ближе к той, когда она приглашала меня в первый раз, я даже начал чувствовать, как моё сердце забилось чаще.

— Если ты не пойдёшь со мной на свидание, то я собираюсь прямо здесь откусить себе язык.

— …

Ну вот, она убила всю атмосферу.

— Ты никогда не сможешь поцеловаться со мной по-французски.

— Если ты откусишь себе язык, то я думаю, что у нас будет проблема посерьёзнее этой.

Тем не менее, в прошлом она угрожала откусить мой язык, так что это наглядная демонстрация того, насколько мягче она стала.

Я не могу сказать, что она совсем уж «размякла»… Но я вижу, что ни я, ни моя девушка не можем оставаться вечно на одном месте.

Мы должны окончить школу.

И мы должны двигаться вперёд.

Я действительно ненавижу праздники, но ради завтрашнего дня я об этом забуду. Это, вероятно, будет мой последний день в качестве школьника, так что я должен отыграть свою роль на полную.

— Хорошо, Сэндзёгахара. У нас будет не краткое содержание, у нас будет настоящая развязка. Давай используем завтрашний день на полную, давай устроим полугодовое свидание.

— Ой, прости. «На полную» не получится. У меня уже есть планы на вечер.

Провал.

Я буквально слышу своё сокрушительное разочарование.

— Таким образом, давай проведём его с раннего утра до раннего вечера. Не переживай, у меня уже всё распланировано.

Сказав это, она постучала пальцем по виску. Этот жест делает её вид очень умным, но я не могу не выказывать лёгкое беспокойство при мысли о плане свидания, составленного ею. В конце концов, наше первое свидание закончилось полным фиаско… Однако она уже наверняка решила быть абсолютно бесчувственной ко всем моим попыткам убедить её изменить план, так что мне остаётся лишь надеяться, что она стала мягче и в этом плане.

В любом случае, если всё пройдёт так, как и должно пройти, то завтрашней ночью я займусь тем, чем и планировал ранее.

Верно, как и планировал.

— Приём-приём, вас понял… Арараги, конец связи. Кстати, а какие у тебя планы на вечер?

— Ну, завтра же Белый день, верно? — начала Сэндзёгахара. И, начав с очевидного, она продолжила. — Так что вечером я буду ужинать со своим отцом.

— … Ещё один ответ, который сложно осмыслить.

003

— Свидание? Завтра? О таких вещах нужно предупреждать заранее. Ты же знаешь, у меня и свои планы есть. Но что поделать, ради братишки-демона я найду немного свободного времени.

— Погоди, с чего ты взяла, что я тебя пригласил? Какую роль по-твоему ты во всём этом играешь?

После того, как я распрощался с Сэндзёгахарой, вошёл в дом и отправился в свою комнату на второй этаж, я был застигнут врасплох соседкой по комнате, нахлебником в доме Арараги, девочкой-сикигами Ононоки Ёцуги.

Так как она кукла, она должна была оставаться недвижимой под видом игрушки моей младшей сестры, но в последнее время она безостановочно бродит по дому, а сегодня, в частности, даже позволила себе посетить мою комнату, где развалилась на моей кровати и читала мою мангу, которую даже я ещё не успел прочитать.

Никакого распорядка дня. Я в жизни не видел девушку с большим количеством свободного времени, чем у неё.

Она спросила меня: «Какая-то странная девушка судя по всему ждала тебя возле дома, я её не тронула, кто это был?». Я честно ответил на её вопрос, но Кагэнуй-сан оставила её в моём доме в качестве моего телохранителя, так что если возле моего дома меня ждала «странная девушка», то может не стоило её не трогать.

Есть множество других, более уместных вещей, которые бы я хотел сказать Ононоки, но почему-то первое, что мне пришло в голову, это поделиться с ней новостью о моём недавно запланированном свидании.

Но я не знаю, с чего мне стоит начать и как много мне можно ей рассказать… Гаэн-сан не стала мне запрещать рассказывать что-либо, как она вначале хотела, а Тадацуру даже попросил меня извиниться за него перед Ононоки… Но если я расскажу ей о своём паломничестве в ад сегодня утром вплоть до малейших деталей, пойдёт ли всё так, как запланировала Гаэн-сан? Я всё ещё немного тревожусь об этом.

И тем не менее, она напрямую причастна к его смерти, так что чувствую, что она имеет право знать всю правду о Тадацуру… Что ж, как мне ей сказать об этом?

— Что такое, демонический братишка?[*] Или братишка-демон, если короче. Ты пялишься на моё лицо. Что ты на нём ищешь? Свою совесть? Шутка.

— Нет, просто…

Я собираю всю свою решимость и говорю до того, как Ононоки успеет выдать ещё хотя бы одну шутку. Я не могу отвлечься от всех своих опасений, но мне хотелось бы уладить эту ситуацию до завтрашнего свидания.

— Ононоки-тян, могу я поговорить с тобой о кое-чём серьёзном?

— Я всегда серьёзна. Я никогда не говорю о чём-то несерьёзном. Я настолько серьёзна, что люди зовут меня Мандзи-Гатамэ[*].

Она всегда говорит таким безразличным тоном, что искренности в её голосе не чувствуется абсолютно. К тому же, если её люди зовут «Мандзи-Гатамэ», то она полная противоположность серьёзности, но так как это вероятнее всего ложь, я решил проигнорировать её слова и вкратце пересказать свои приключения, которые начались в храме Кита-Сирахэби этим утром, раскрывая только существенные детали. Я рассчитывал, что это займёт много времени, если я стану рассказывать ей всё от начала и до конца, но в итоге я справился довольно быстро.

Возможно, для меня это и было путешествие, которое могло затянуться на две тысячи лет, но фактически прошло всего лишь мгновение, так что я не знаю, как бы получше рассказать это другому человеку. Эмоции, связанные с каким-либо событием не всегда прямо-пропорциональны времени, потраченному на него.

— Ха…

Но реакция Ононоки довольно скромная.

Аудитория нисколько не впечатлена моей приключенческой историей.

— Вот что бывает, когда разговариваешь с куклой. Я разочарована, что мне пришлось потратить минуту своего времени на тебя, потому что у меня нет никакого мнения по поводу услышанного.

— Подожди, как так? Я же только что рассказал тебе про одного из твоих создателей, Тадацуру, неужели ты совсем ничего не чувствуешь? Он даже просил передать тебе привет.

— Мне на самом деле без разницы. Разве я тебе об этом раньше не говорила? Не жди от меня человеческих эмоций. Независимо от того, был ли он мёртвым изначально, или же он в некотором смысле бессмертен, или он был живой марионеткой, это никак не меняет смысла моего поступка.

Ононоки пожала плечами.

— Это имеет значение только для тебя, братишка-демон.

— …

— Я уверена, что тебе это дало повод для размышления, ты, наверное, чувствуешь, что в некотором смысле искупил вину… Но если хочешь узнать моё мнение, то я считаю, что это всё дурно пахнет.

— Хм? Дурно пахнет?

Я не уверен, что полностью понял смысл выражения «дурно пахнет» (Что тут вообще может пахнуть?), но она явно имела в виду что-то нехорошее. У Ононоки абсолютно невозмутимое лицо, я не могу прочитать её эмоции, поэтому разговоры с ней требуют чрезвычайно высоких коммуникативных навыков.

— Да ничего. Мне просто интересно, сколько из того, что ты рассказал, входило в планы Гаэн-сан. Я по большей части взаимодействовала с Гаэн-сан через тебя, так что не знаю истинную глубину её проницательности… Вполне возможно, что она на самом деле ждала, что ты приведёшь Хатти с собой, и только сделала вид, что удивилась этому.

— Хатти?

Нет, правда, вы слишком много берёте из бонусных комментариев. Хватит уже говорить о вещах, которых я не знаю.

— Если быть откровенной, то в аудио-комментариях это всё как-то более канонично.

— Так, стоп, не нужно быть более откровенной.

— Начнём с того, что я даже не верю в саму концепцию ада… Может быть это была галлюцинация, которую ты увидел, будучи на грани смерти?

— Галлюцинация? Типа как предсмертный опыт? Но…

— Или может это была галлюцинация Гаэн-сан, которую она тебе показала… Разве не страшно думать обо всех этих возможностях?

— …

Это реально страшно… Но я не понимаю, зачем она пытается напугать меня подобными речами. Неужели ей весело смотреть на то, как я трясусь от страха?

— Хмм, а ты разве не считаешь, что пугать людей это уже само по себе весело?

— Ты поступаешь очень подло. Давай отложим эту тему, пока я совсем не сошёл с ума.

— Сводить людей с ума — это самое забавное. Реально поднимает настроение. Каждый раз, когда кто-то мне читает нотации, я думаю «Вау, да этот парень реально зол, он совсем себя не контролирует», при этом я делаю полное раскаяния лицо, но в душе я улыбаюсь.

— Ты заслуживаешь того, чтобы на тебя кричали, больше, чем кто бы то ни было на свете!

Как будто бы она вообще когда-либо выражает раскаяние или улыбается. Она всегда безэмоциональна. Она словно находится в состоянии перманентного трупного окоченения.

Она просто ходячая проблема. Я уверен, если по мне будет видно, что у меня проблемы, то она будет этим наслаждаться.

— Во всяком случае, меня тоже не покидала последнее время мысль, что я однажды ещё раз увижу Тадацуру. Так что выражаю тебе благодарность за то, что рассказал мне.

— Услышав твою благодарность, я начинаю думать, что оно того стоило.

— Я навеки у тебя в долгу.

— Это чересчур драматичное «спасибо».

— Тем не менее, мне кажется, что есть более важный вопрос.

Ононоки меняет тему разговора, и возможно она права. Если уж говорить об одном из её создателей, Тадацуру, то нельзя не упомянуть ещё одного из «творцов», её хозяина, её оммёдзи, Кагэнуй-сан.

Она по-прежнему считается пропавшей.

И в аду я её не нашёл.

Положение дел такое, что особо не попразднуешь… во всяком случае, я думал, что Ононоки заботит именно это, но я совершенно промахнулся с догадками.

— Я бы хотела, чтобы ты мне рассказал побольше о полной форме Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд. В деталях, — сказала Ононоки. — Это имеет непосредственное отношение к моей безопасности.

— …

— Раньше я постоянно грубила ей, потому что считала, это она слабая маленькая девочка, но сейчас, когда она обрела полную силу, пришло время резко поменять своё отношение. Братишка-демон, ты можешь меня научить вежливой речи?

Вот теперь понял.

Она была права, что есть кое-что забавное в наблюдении за тем, как кого-то охватывает страх. Тем более, когда этот «кто-то» — нахальная девочка-сикигами.

— Хартандерблейд-сама изволит прозябать в твоей тени в настоящий момент?

— Не думаю, что слово «прозябать» здесь подходит.

Да уж, официально-деловому стилю речи она действительно не обучена.

Я уверен, что она задала этот вопрос на случай, если Киссшот и правда окажется в моей тени. Что ж, думаю, что пока смысл её слов понятен, то мне не стоит придираться к стилистическим ошибкам в её речи. И это я говорю, как человек, сдавший недавно экзамены.

— Нет, её здесь нет, — ответил я.

Я хотел было ещё немного её попугать, но решил слишком уж не злорадствовать.

— Синобу вместе с Гаэн-сан и Хатикудзи. Они обсуждают, что делать дальше в сложившейся ситуации, у них что-то вроде «митинга» или «дискашн».

— Или «дестинейшн».

— Не нужно так спокойно разбрасываться иностранными словами, значения которых ты не знаешь. Оставь эту путаницу для формальной речи.

— Никакой путаницы, хоть я и не знаю смысла этого слова, я полагаю, что это как-то связано с судьбой.

— Судьба по-английски будет «дестини».

«Destination». Место назначения.

Я всегда думал о том, где же я буду применять все те знания, что получил во время подготовки к экзаменам, но как оказалось, это весьма полезные знания.

— Мне любопытно насчёт того, «что делать дальше в сложившейся ситуации». Ты только что вернулся из ада и стал нормальным человеком, а теперь снова собираешься ввязаться в очередную авантюру? Даже если снова будешь плясать под дудку Гаэн-сан?

— Ну, нет, я ещё ни на что не давал своего согласия.

Но всё же.

Я не могу просто закрыть уши и сделать вид, что не замечаю, что происходит вокруг меня. К тому же, независимо от того, каким планом действий я буду руководствоваться, мне потребуется помощь Гаэн-сан, чтобы выяснить, как быть дальше с Синобу и Хатикудзи. А так как Гаэн не верит в безвозмездность, я постараюсь ей отплатить тем, чем смогу.

— …Помимо прочего, нужно ещё подумать насчёт Кагэнуй-сан.

Ононоки так и не вспомнила Кагэнуй-сан самостоятельно, поэтому я был вынужден неуверенно упомянуть её сам. Максимально деликатно…

Мне пока что сложно ответить на вопрос, почему же я стараюсь быть таким тактичным в общении с куклой. И это не значит, что лично я отношусь к случившемуся с Кагэнуй-сан безразлично, наоборот, это сейчас одна из важнейших моих забот.

Кагэнуй Ёдзуру

И… Мэмэ Осино. Где они сейчас?

— Что касается озабоченности по поводу Осино, разве он обычно не ведёт бродяжнический образ жизни? Во всяком случае я так считаю.

— Не, он ушёл так далеко, куда даже ему не так просто добраться… В конце концов мы задействовали все свои ресурсы, но до сих пор не знаем, где он, понимаешь? Сама Ханэкава всё ещё его ищет, понимаешь?

— О, точно. Девушка, которая не желает всего.

— Она не знает всего.

— Не важно, это не значит, что она является профессионалом в поиске людей… Хотя я не собираюсь сейчас с тобой об этом спорить. — Сказала Ононоки и добавила — А что касаемо моей сестрёнки, то я думаю, что она отправилась в путешествие, чтобы отточить свои навыки. — После чего она продолжила читать мангу.

Подожди, ты не может вот так вот закончить наш разговор. Нельзя же настолько буквально понимать «nil admirari».

Она слишком быстро потеряла интерес к беседе, как только узнала, что Синобу здесь нет. Смотри, я просто хотел уточнить, что когда она в своей полной форме, то может телепортироваться в любую точку мира в одно мгновение, хорошо?

— Я свободна. Но как ты знаешь, я ничего не могу сделать без приказа сестрёнки, так что я не стану тебе помогать, что бы ты не намеревался делать. Я надеюсь, что ты это понимаешь.

— …

Я это и так знал ещё до того, как она решила мне это объяснить. Так зачем это делать, да ещё и в такой неприятной манере?

— Но если ты настаиваешь, то я не против сопровождать тебя завтра на свидании.

— Почему ты так настойчиво хочешь меня сопровождать? Держись подальше от моей личной жизни. Это должен быть первый трогательный эпизод спустя долгое время.

Строго говоря, я очень рассчитываю на этот трогательный эпизод… Если честно, то я не знаю, чего мне ждать от свидания по сценарию Сэндзёгахары.

— Эээ. Но у других людей свидания шумные и весёлые. Там нет места такой скучной штуке, как «личная жизнь».

— У меня не осталось никаких сомнений, что твой характер изменился под влиянием моих младших сестёр, так что мне сложно тебя критиковать…

Тот факт, что стало на одного человека с подобным характером больше, меня сильно печалит… Как старший брат, я задаюсь вопросом, где же я свернул не туда в воспитании сестёр? Они обе ведут себя ужасно, но самая младшая, которая по совместительству владеет Ононоки, становится хуже с каждым днём.

— Как бы так сказать. Если посмотреть со стороны на людей, которые с таким энтузиазмом относятся к таким смехотворным вещам, разве это не прикольно? «Может ты сейчас и принимаешь всё всерьёз, но мне до этого никакого дела» — как же меня бесят такие ситуации.

— Как человек, которому Кагэнуй-сан доверила опеку над тобой, я чувствую, что должен как можно скорее изолировать тебя от моих сестёр… Кстати, Ононоки, а какие вещи ты принимаешь всерьёз?

Как специалист по бессмертным странностям, Кагэнуй-сан является ярой приверженкой идеи их полного истребления, так что я полагаю, что Ононоки имеет схожую антипатию по отношению к ним… Но если принять тот факт, что она сама является бессмертной странностью, то мне сложно представить, какова же её мотивация.

В таком случае, к чему вообще эта девочка может относиться серьёзно?

— У тебя есть что-то, чего ты хочешь?

— Нет. Нет.

— Одного «нет» было бы достаточно.

— Я всего лишь боевая машина, созданная для сражений. По-моему, ты уже в полной мере убедился в этом, разве нет? — Ононоки говорила, не отводя глаз от книги.

Меня не покидает чувство, что я говорю с сестрой…

— Представь, что ты спрашиваешь кружку, что для неё лучше, когда в неё наливают кофе, или, когда в неё наливают чай. Вот примерно так и выглядит твой вопрос.

— …

У неё ужасные аналогии. Я в целом понимаю, что она хочет сказать, но теперь я стал понимать чуть меньше.

— В любом случае, в настоящее время я собираюсь полностью отдаться прокрастинации. А тебе удачно потанцевать. Под дудку Гаэн-сан, либо под чью-либо ещё.

— …Конечно, я и не собирался доставлять тебе проблем.

Но в настоящий момент всё же есть кое-что, что я хотел бы уточнить. Я хотел бы знать её намерения, или, если принять тот факт, что она кукла и не имеет собственных намерений, то тогда её задачу.

— Ононоки-тян, а что ты будешь делать, если Кагэнуй-сан никогда не вернётся? Что, если она к тебе больше никогда не придёт?

Это довольно жестокий вопрос, и независимо от того, как она его воспринимает, мне больно его задавать, но я должен был это сделать рано или поздно. Ононоки отвечает с полным самообладанием.

— Если это произойдёт, — начала она монотонно. — То я думаю, что мне придётся остаться жить в этом доме навсегда. К тому же очевидно, что если ты женишься и переедешь, то я буду вынуждена переехать вместе с тобой.

— Отставить сумасшедшие планы! Почему для тебя это «очевидно»?

— Мне следовало сказать «потрясающе»?

Ононоки наклоняет вбок голову, выражая удивление, но её лицо остаётся совершенно пустым, делая её образ весьма сюрреалистичным. Как так получается, что я могу добиться от неё такой хорошей реакции, но её лицо всегда остаётся неизменным? Она выводит понятие «покерфейс» на совершенно новый уровень.

— Следить за тобой — это и есть моя задача… Я не могу перестать её выполнять, пока приказ не будет отменён. Другими словами, если сестрёнка никогда не вернётся, то мы с тобой будем вместе до конца наших жизней.

— До конца наших жизней…

— Эй, не делай такой поникший вид. Это я должна расстраиваться, что мне выпала такая работа. Такое чувство, что меня поместили в одну клетку с диким зверем.

— Забавно, я как раз чувствую то же самое… У нас много общего.

Мне действительно очень нужно, чтобы Кагэнуй-сан вернулась как можно скорее. Всё не может оставаться так, как есть сейчас.

Ради моего собственного будущего в том числе.

— Кстати, братишка-демон. Кстати, кстати, братишка-демон. Как там твой экзамен? Я за тебя очень беспокоилась, между прочим.

— Так значит ты за меня беспокоилась… Немного раздражает, что ты говоришь это таким снисходительным тоном, но всё же немного приятно, что ты за меня переживала.

В конце концов, Сэндзёгахара ушла домой, так и не спросив, как прошёл мой экзамен. Интересно, должен ли я рассматривать это как знак доверия?

— Ну, я сделал всё, что мог. Спасибо за твою помощь.

Так или иначе, я сказал Ононоки фразу, заготовленную для Сэндзёгахары и Ханэкавы. По правде говоря, она, как та, кто живёт со мной под одной крышей, проявляла ко мне определённое внимание, пока я готовился к экзаменам, так что нет ничего неправильно в том, чтобы поблагодарить её.

— Всегда пожалуйста. Хм, в таком случае, почему бы нам не пойти дальше и не проверить твои ответы? Скажи, какие были вопросы на тесте, и я рассчитаю, сколько у тебя баллов.

— …

Ты не сможешь этого сделать.

Ты может и имеешь довольно много специфических знаний, но в плане учёбы, я думаю, знаний у тебя не больше, чем у обычной 12-летней девочки, которой ты с виду и являешься.

— Ответы всегда нужно сверять в тот же день, иначе потом уже ничего не вспомнишь.

— Не делай вид, будто понимаешь, о чём говоришь.

— Тебе будет проще, если ты начнёшь готовиться к следующему году уже сейчас.

— Забудь об этом, в следующем году я не собираюсь сдавать ничего подобного.

Хотелось бы, что все уже перестали так сильно тревожиться за моё будущее.

— А если серьёзно, то как оно всё прошло? После возвращения из утреннего головокружительного путешествия в ад, наверное, ты себя чувствовал на экзамене довольно скверно, не так ли?

— Не буду это отрицать, однако думаю, что должен быть счастлив, что вообще был в состоянии его написать.

— Ты говоришь так, будто сдавал экзамен ради самого экзамена… Поступление в университет так-то денег стоит. Не доставляй хлопот своим родителям.

— Замечательно, теперь ты меня отчитываешь словно моя мама. И тем не менее, пусть это и звучит, будто я хвастаюсь, но я весьма неплохо справился с экзаменами, и даже с предметами, которые не были математикой.

— Хммм.

— Я был удостоен помощи Сэндзёгахары и Ханэкавы, и было бы очень неприятно, если бы я не смог это продемонстрировать… Я сделал всё возможное, чтобы не запятнать их имена и не упасть в грязь лицом.

— Хотя бои в грязи довольно забавная штука. Кстати, я забыла, результаты объявят до или после выпускной церемонии?

— После.

— Хм. Тогда идея с завтрашним свиданием на самом деле хорошая. Если бы было известно, что один из вас завалил экзамены, то это было бы неловко.

Я бы хотел верить, что Сэндзёгахара выбирала день для свидания, не основываясь на этой мысли…

— Она сказала, что выбрала именно этот день, потому что это Белый день? Ты что, серьёзно в это поверил?

— Она не врала. Это была чистейшая правда.

— Ну ладно. В таком случае, думаю, что она, как и любая девушка, ждёт ответного подарка в тройном размере.

— Ответного подарка? Ах да, ответный подарок после дня Святого Валентина, совсем забыл эту традицию.[*]

Я не интересуюсь праздниками, поэтому не знаю всех тонкостей Белого дня. Однако правда в том, что месяц назад я действительно получил в подарок от Сэндзёгахары любовный шоколад.[*]

Ответный подарок в тройном размере.

Какая ужасная процентная ставка всего за один месяц, но если это такое правило, то думаю, что не могу пойти против него… Но мне не из чего сделать подарок. В таком случае стоит, наверное, что-нибудь купить до завтра?

— Стоит купить конфет или маршмеллоу, как думаешь?

— Я предпочитаю мороженое.

— Попридержи коней, я от тебя месяц назад никакого шоколада не получал. Ноль в тройном размере — это ноль.

— Точно? А ты проверял?

— Э-э…

Я на мгновение задумался, это естественная реакция того, кто любит математику. Но всё же, здесь считать нечего, очевидно, что ответ равен нулю.

— Мы с ней встречаемся завтра утром, так что, наверное, мне стоит всё купить сегодня… Хотя я так устал, что единственное, чего я сейчас хочу — спать.

— Бедняжка. В таком случае я оккупирую твою кровать.

— Я бы мог согнать тебя силой, но мне лень… Так что мне делать? Может попросить сестёр сходить в магазин?

— Тогда это не будет подарком от твоего сердца. Подарки всегда нужно выбирать самому.

— Я знаю, тут мне нечего сказать…

На самом деле, к Белому дню я должен был подготовиться заранее, но именно Сэндзёгахара сказала мне, чтобы я сосредоточился на подготовке к экзаменам. После летних каникул она фактически была свободна, однако взяла на себя обязательство помогать мне. Я очень хочу отплатить ей за проявленную заботу, но как?

— Я же не должен зацикливаться на сладостях, верно? Это же не Хэллоуин какой-то.

— Тебе бы следовало зациклится на мороженом. Советую обратить внимание на количество молока в составе.

— Это только лишь твои предпочтения.

— Ты представляешь, все кафе Хааген-Дааз в Японии закрылись![*] Я не против того, чтобы покупать их мороженое в пластиковых стаканах в супермаркете, но где я ещё смогу попробовать эти замечательные вафельные рожки?

— Я не знаю… Может за пределами Японии?

Кстати говоря, Хэллоуин как-то быстро и не заметно распространился по всей Японии. В отличие от меня, Осино любит ритуальные праздники, так что для него это хороший повод для торжества.

В любом случае, полагаю, что не смогу сделать никаких выводов из разговора с Ононоки-тян. Я уже начал думать, какой бы из 48 приёмов сумо применить, чтобы скинуть её с кровати, но она внезапно упала лицом в неё. Она отпустила мангу, которую читала, и распласталась на кровати в позе морской звезды, словно кто-то щёлкнул её выключатель.

Она упала так, будто её отправили в нокаут ударом в челюсть. Я обдумывал только приёмы сумо, а Ононоки в это время сражалась с невидимым боксёром?

Конечно нет.

У сикигами чувства в сотни раз острее, чем у среднестатистического человека, к примеру, меня в настоящий момент. Иными словами, она обнаружила, что кто-то приближается к комнате, задолго до того, как об этом узнал я.

Если короче, то она перешла в режим куклы.

В следующий же миг я слышу крик: «Они-и-и-тян…!», и после мощного удара ногой, которому позавидует боец спецотряда, дверь распахивается и в моей комнате появляется никто иная, как моя самая младшая сестра — Арараги Цукихи.

У неё одежда в японском стиле и до невозможности длинные волосы.

Они настолько длинные, что делают её похожей на призрака, когда она выходит из ванной. Она даже может наступить на собственные волосы, если будет неосторожна.

— Ты снова забрал куклу из моей комнаты, не так ли?! Она здесь, я так и знала! Господи, когда ты перестанешь заходить в мою комнату без разрешения?!

Кстати говоря, она сейчас вошла в мою комнату без разрешения. Конечно, я не могу сказать, что никогда не заходил в комнаты моих сестёр, не спрашивая их об этом, но в этот раз эта кукла сама зашла в мою комнату. Тоже без разрешения, кстати говоря.

Сама же кукла в это время продолжала притворяться чучелом. Она развалилась на кровати в такой позе, в которой живой человек лежать не смог бы.

— Ты её даже на свою кровать уложил. Лучше бы тебе не использовать мою драгоценную куклу для чего-нибудь странного, Онии-тян.

— На самом деле, я нисколько не преувеличу, если скажу, что обращался с ней весьма гостеприимно…

— Я не из тех, кто обычно держит дома чучела, и это довольно странно, но с ней я чувствую некую близость. Так что поэтому я и запретила тебе забирать её из моей комнаты.

— Какая ещё близость?

Так как я знаю о своей сестре то, чего она сама не знает, я могу сказать, что общего у Арараги Цукихи и Ононоки Ёцуги, и если она на самом деле чувствует эту близость, то у неё очень хорошие инстинкты.

Однако есть ещё одна вещь, которую она забыла. Цукихи чуть не погибла от рук Ононоки-тян, и если её инстинкты начали работать, то им следует учесть это в первую очередь.

— Погоди, Цукихи. Ты продолжаешь звать её «своим чучелом», но если ты о ней так сильно заботишься, то не пора бы ей уже дать имя?

— Хм? Нет, видишь ли, если я дам ей имя, то я слишком сильно к ней привяжусь, и в конечном итоге мне будет очень тяжело с ней расстаться, когда придёт время. Именно из-за того, что я чувствую к ней близость, я должна думать и о том, что будет, когда эта близость исчезнет.

— …

Ох, сестра моя…

Продолжая не проявлять никаких эмоций, Ононоки всё ещё притворяется чучелом, поэтому мне сложно сказать наверняка, о чём она думает, но мне кажется, что она потрясена, услышав истинные намерения своего нынешнего владельца.

Хотя, может быть я проецирую на неё свою собственную реакцию.

— Ну если ты не против донашивать вещи за сёстрами, то я могу отдать её тебе вместо того, чтобы выбросить.

— Донашивать за тобой…? С каких это пор ты стала старшей?

— Ох, ты наконец вернулся, Онии-тян.

Цукихи моментально перешла из истеричного состояния в хладнокровное. Подобная нестабильность в поведении является исключительно её характерной чертой, такого вы больше нигде не увидите, абсолютно уникальное явление.

— Теперь, когда ты наконец сдал все свои экзамены, ты можешь играть во всё, что захочешь! Ничего себе, не могу поверить, что со следующего месяца ты будешь уже студентом университета! Мы должны это отпраздновать! Я займусь приготовлениями! Сейчас же пойду собирать старшеклассниц со всей округи, чтобы устроить вечеринку!

— Сколько оптимизма…

Как не странно, но именно эта моя сестра, судя по всему, наиболее верила в мой успех на экзаменах. Однако если я всё-таки завалю экзамены, что может случиться в одном случае из тысячи, то проведение вечеринки со всеми старшеклассницами нашего района будет сокрушительным ударом по моей репутации, так что я надеюсь, что она откажется от этой идеи.

— Карэн-тян тоже будет старшеклассницей со следующего месяца… Я чувствую, что осталась позади всех. Точно, мне стоит перескочить через класс!

— Ты можешь перескочить через класс по своей прихоти?

Я уверен, что в Японии нельзя так просто перескочить через класс. Хотя с навыками Цукихи, она вполне способна на это.

— Шутки в сторону, как тебе идея, Онии-тян? Завтра мы могли бы наконец собраться вместе, как брат с сёстрами, устроить совместное празднование твоего выпуска и поступления Карэн-тян.

— Хм. Предложение то неплохое, но, к сожалению для тебя, у меня уже есть планы на завтра.

Правда они у меня появились полчаса назад.

— Однако, если сможешь организовать что-нибудь сегодня, то я не против уделить тебе немного своего времени.

Похоже, что манера разговора Ононоки довольно заразна.

Я разговариваю с Цукихи, находясь под влиянием Ононоки, которая находится под влиянием Цукихи. Прямо настоящий Уроборос.

— Вау! Ты действительно повзрослел, Онии-тян. Ещё недавно, если бы я позвала тебя поиграть, ты бы меня сразу же стукнул.

— Неужели я настолько суровый старший брат?!

Я такого не припомню.

Тем не менее, она права, в последнее время мои отношения с сёстрами стали значительно лучше, чем раньше. Полагаю, что люди, а также их взаимоотношения, не могут оставаться всегда неизменными, не так ли?

В особенности за последний год, ведь так много всего произошло.

И с Карэн, и с Цукихи.

В особенности с Цукихи во время летних каникул… Я повернул голову в сторону Ононоки, но она по-прежнему неподвижно лежала на моей кровати и притворялась мёртвой.

Хотя, полагаю, что она не «притворяется мёртвой», потому что и так давно мертва.

— Тогда давай что-нибудь устроим сегодня.

— Прекрасно. Оставляю всё планирование не тебя.

В момент, когда я это говорил, мне это показалось хорошей идеей, но я вдруг начал нервничать почти так же, как нервничал в связи со свиданием, распланированным Сэндзёгахарой. В некоторых отношениях эти двое очень похожи.

— Вообще говоря, Онии-тян, ты бы куда предпочёл бы отправиться: к океану или в горы?

— Я бы предпочёл отправиться в горы в океане.

— Что? Ты хотел бы отправиться в Крепость Подводного демона?[*]

Весьма остроумный ответ.

— Что ж… Так значит ты идёшь на свидание с Сэндзёгахарой завтра… Должно быть классно быть безумно влюблённым в кого-то… Что до меня, то я долго встречалась с Росокудзавой-куном, но сейчас я к нему уже охладела, и когда он пригласил меня сходить куда-нибудь с ним на Белый день, я ему просто отказала…

— …

Я всегда знал, что это всего лишь вопрос времени, когда моя сестра порвёт со своим парнем. Отказала значит… мне его даже немного жаль.

— Секундочку. Я разве тебе говорил, что мои планы на завтра связаны с Сэндзёгахарой?

— Ты и не должен был говорить. Если у тебя есть планы на 14 марта, то либо тебе составит компанию любимый человек, либо Альберт Эйнштейн.

— У нас были бы большие проблемы, будь это Эйнштейн. Этот инцидент однозначно вошёл бы в историю. Хотя, я бы хотел с ним поговорить, будь у меня такая возможность…

Есть история, что последние слова Эйнштейна были на немецком языке, и его медсестра не смогла его понять. Но даже если отбросить языковой барьер, не думаю, что такой человек как я, мог бы вести с ним умный разговор.

Тут я подумал, что Ойкура бы скорее захотела поговорить с Эйлером, после чего ответил:

— Ну, ты права. Кстати, так, на всякий случай… Хотелось бы знать твоё мнение. Что бы ты хотела получить на Белый день?

— Деньги, наполненные любовью от чистого сердца.

— …

Моя сестра слишком алчная.

Она мне точно не помощник.

Тем не менее, эта её шутка оказалась не закуской перед настоящим ответом, а судя по всему, главным блюдом её настоящих чувств, поскольку она снова резко сменила тему.

— Отлично, тогда я завтра схожу, пожалуй, навестить Надэко-тян. Она недавно выписалась из больницы, но пока не выздоровела и находится на постельном режиме. Она сказала, что пойдёт в школу с началом нового триместра. Я уверена, что ей сейчас очень одиноко одной дома, так что я хочу зайти к ней и немного развеселить!

— Что-то часто ты к ней ходишь.

Я сказал именно то, что было у меня на уме. Это моё искреннее впечатление.

— Честно говоря, я немного удивлён. Вы двое может и друзья, но я никогда не замечал, чтобы бы с Сэнгоку были так уж близки.

— Неправда! Мы лучшие подруги!

Цукихи сказала это, залившись смехом, из-за чего мне сложно поверить в то, что она говорит правду, но тем не менее нет никаких сомнений, что именно благодаря Цукихи Сэнгоку более или менее готова к реинтеграции в общество после всего того, что она пережила.

Это определённо заслуга не того мошенника.

Но и я ничего для этого не сделал. Я не мог ничего сделать.

Справедливо.

Не удивительно, что моя младшая сестра, стратег Огненных Сестёр, получила поддержку всех старшеклассниц нашего района… наверное.

— К тому же она поделилась со мной своим секретом.

— Секретом? Каким?

— Это же секрет. Очевидно, что я не могу тебе его рассказать.

— …?

— Всё, хватит, можешь оставить Надэко-тян на меня, а сам пойти по своим любовным делам к Сэндзёгахаре! Я позабочусь о твоём алиби!

— Я тебя не просил делать мне алиби…

— И почаще пересаживайся с поезда на поезд!

— Ты хочешь, чтобы я использовал трюк с расписанием поездов? …Я что, герой детектива?[*]

Какое же у меня тогда получится свидание? Полагаю, что фанатам железных дорог такой подход понравится, но не уверен, что его оценит Сэндзёгахара.

— Кстати, что завтра делает Карэн-тян? Она с этим… Как-то-там-куном?

— Мидзудори-кун.

— Да, точно. Так что, она идёт на свидание с Как-то-там-куном?

— Ты же даже не пытаешься вспоминать имена парней своих сестёр… Нет, она сказала, что собирается завтра пойти в додзё. Может быть, у неё там будет что-то вроде выпускной церемонии? Её учитель, хозяин додзё, благодаря своим связям собирается отправить её на сдачу «хякунин-кумитэ».[*]

— Почему из всех дней она собирается заняться этим именно на Белый день?

В моих сёстрах нет ни грамма романтичности.

Мне даже как-то неудобно, всё выглядит так, будто только я собираюсь завтра развлекаться. Если отложить в сторону Карэн, то, когда я думаю о том, что Цукихи завтра пойдёт навещать Сэнгоку, то просто не могу не чувствовать себя немного виноватым.

— Исходя из её слов, она уже сдавала раньше «хякунин-кумитэ», но в этот раз она планирует одержать все сто побед. Она говорит, что если одержит сто побед, то получит право вызвать на официальный поединок своего учителя.

— Исходя из её слов, можно сказать, что она хорошо придумывает истории.

Может сделаем её протагонистом?

Лично я постоянно попадаю в такие обстоятельства, что приходится заниматься чистым экспромтом, я уже практически стал профессиональным актёром театра импровизации.

— Ну, в любом случае, и ты, и Карэн-тян медленно, но верно растёте и оба двигаетесь вперёд. Как самая младшая из нашей троицы, я вами горжусь, — сказала Цукихи.

— Полагаю, что я — единственный, кто не меняется.

004

Тем временем наступил следующий день.

14 марта.

Белый день, также известный как день Эйнштейна.

Мой последний день, который я проведу в статусе учащегося старшей школы.

Некоторые из вас могут не знать, или же просто забыли, поэтому позвольте мне пояснить причину того, почему я так волнуюсь по поводу моего завтрашнего свидания с Сэндзёгахарой. Когда она спланировала наше первое с ней свидание в июне прошлого года, шокирующим поворотом событий стало то, что её отец отправился вместе с нами.

К месту нашего свидания был долгий путь, и она объяснила присутствие своего отца тем, что он должен был выступить в качестве нашего водителя. Я думаю, мне не надо объяснять, как я чувствовал себя в тесном запертом пространстве вместе с моей девушкой и её отцом, которого я видел впервые. Я словно пережил самое стрессовое интервью в своей жизни. Да, мы не были втроём всё время, но был момент, когда я остался наедине с её отцом. Когда я об этом вспоминаю, по моему телу до сих пор пробегает дрожь.

Нет, конечно, это свидание не было плохим, у меня остались после него хорошие воспоминания, но правда и в том, что несколько психологических шрамов после него у меня осталось.

Тем не менее, я сомневаюсь, что Сэндзёгахара дважды использует один и тот же план, и даже если она запасётся подобным сюрпризом, то в этот раз всё должно пройти гладко, ведь я уже не раз пересекался и разговаривал с её отцом, так что уверен, что справлюсь.

И в самом деле, я повзрослел.

Последние шесть месяцев, во время которых наши свидания были отложены, отнюдь не прошли зря. Если в этот раз Сэндзёгахара приведёт отца, или приведёт бабушку с дедушкой и превратит свидание в семейную прогулку, то я клянусь, что буду держаться бодро как огурчик.

Мне не страшны любые идеи Сэндзёгахары Хитаги.

Итак, запасшись хорошим настроением, в 9 утра 14 марта я приеду в «Тамикурасо» — многоквартирный дом, в котором в настоящее время проживает Сэндзёгахара Хитаги. Поскольку оба велосипеда, которыми я владею, вышли из строя, я вышел пораньше, дабы выделить себе достаточно времени на пешую прогулку. К тому же большую часть пути я провёл в попытках убедиться, что Ононоки не преследует меня, так что вы можете сделать вывод, что у меня ушло достаточно много времени, чтобы добраться до пункта назначения. Однако сегодня с этого момента начинается основное действие, так что опустим детали.

Стоит отметить, что Карэн отправилась на свой тест ещё раньше, чем я, а Цукихи собирается навестить Сэнгоку в районе полудня.

Казалось бы, что сегодня у всего семейства Арараги есть какие-то дела по всему городу, но в отличие от сестёр, я не знаю, чего ждать, и готовлюсь к чему-угодно, а потому меня не особо тревожит незнакомая машина, стоящая на стоянке возле дома.

Судя по номеру, это арендованная машина.

— …

Я не встревожен, но прохожу мимо неё молча.

Боже мой… Я думаю, что это свидание будет ещё одним приключением, и мысли об этом меня бодрят. Тем не менее, какое бы ужасное место для свидания она не выбрала, я собираюсь показать ей всю широту своей души и одобрю любой выбор, так что она непременно снова в меня влюбится.

Конечно, слова «снова в меня влюбится» подразумевают, что она и так уже любит меня, так что вне зависимости от того, что она приготовила, я доложен верить в неё. Хотя за всё это время я так до конца и не понял, что же заставило её принять решение продолжить отношения со мной, в том парке…

Изобразив полное безразличие, другими словами, сделав вид, что ничего не замечаю, я прохожу мимо четырёхколёсного транспортного средства и поднимаюсь по лестнице на второй этаж к квартире номер 201. Стучу в дверь обители семьи Сэндзёгахара (дверного звонка у них нет).

— Добро пожаловать в удивительное сегодня.

Сэндзёгахара выходит из дома, произнеся эту таинственную витиеватую фразу. Её внешний вид выглядит полностью продуманным. Цветовая гамма в одежде построена вокруг белого цвета. Несмотря на то, что на летних каникулах она обрезала свои длинные волосы, они за эти несколько месяцев уже успели отрасти, и я впервые за долгое время вижу её волосы собранными сзади.

Не просто собранными, а заплетёнными в косу.

Это что-то новенькое!

— Я решила сымитировать старую причёску Ханэкавы.

— Смотри, я уже говорил тебе, ты слегка переусердствуешь в своём представлении о дружбе.

— Я подумала, что тебе понравится моё подражание Ханэкаве.

— И в этом представлении обо мне ты тоже переусердствовала.

Я не хочу заходить так далеко. Это слишком глубокий взгляд на вещи, чтобы я мог понять.

— Что ж, я планирую сегодня повеселиться. В свете этого я бы хотела, чтобы мы сегодня чувствовали себя абсолютно свободно, словно будущего не существует.

— Свобода — это хорошо, а вот темы про несуществующее будущее я бы хотел избежать… Разве мы сейчас не на пути к нашему общему будущему?

— Это в том случае, если ты сдал экзамен. Если ты его завалил, то есть вероятность, что нам придётся возвратиться к прошлому.

— …

И это говорит человек, которого приняли в университет по рекомендации без каких-либо проблем.

— Ой, позволь мне ещё немного поразвлечься. У меня осталось всего пара дней, прежде чем объявят результаты и все мои безобидные шутки про твой экзамен останутся в прошлом.

— Если я реально завалю экзамен, то это будет совсем не смешно. Тогда шутки превратятся в насмешки.

— Хорошо, тогда отложим шутки. Мы должны будем вернуться сюда к 7 вечера, чтобы успеть встретиться с папой, так что нам нельзя опаздывать. Время играет очень важную роль.

— Эм, не могла бы ты перестать упоминать ужин со своим отцом как самое главное событие дня. Либо хотя бы не делай этого вслух.

— Ха. Тогда почему бы тебе не заткнуть меня поцелуем?

— …

Может и правда стоит…

В тот же момент, я подумал, что я полный ноль в понимании скрытого смысла в её словах. Всё совершенно не так, как я предполагал. «Должны вернуться»? «Встретиться с папой»?

Я приготовил себя к тому, что папа Сэндзёгахары присоединится к нам в качестве водителя машины, которая припаркована внизу, разве я ошибся? В наихудшем сценарии я предполагал, что мы втроём проведём вместе весь день, после чего я покину их перед ужином… разве не так?

В таком случае, тот автомобиль внизу арендован каким-то другим жителем этого дома и никак не связан с нами? Ну, это было бы разумное предположение… но мы же говорим о Сэндзёгахаре Хитаги. Исправилась ли она или нет, она по-прежнему остаётся непредсказуемой женщиной. Она способна превзойти любой придуманный мною сценарий. Выйдя из квартиры, она крутит на кончике пальца связку ключей от машины.

Таким образом, какая-то машина у нас должна быть, но кто в таком случае поедет за рулём?

— Садись на пассажирское сидение, — сказала Сэндзёгахара и села на место водителя.

Она села на место водителя.

Затем она пристегнула ремень безопасности.

К правилам она относится ответственно, как настоящий добросовестный водитель. К тому же она сидит на водительском кресле, а в её руке ключ. Я должен был сразу догадаться.

Но секундочку! Погодите!

— Что? Что-о-о? Что-о-о-ооо?! Постой, Сэндзёгахара-сан, постой, постой, постой, постой. Может быть, существует некая вероятность, то есть шанс, что ты собираешься быть сегодня вести автомобиль? Ты собираешься управлять рулём? Драйвогахара?

— Да.

Она утвердительно кивнула.

Своей реакцией она дала понять, что не хочет далее углубляться в эту тему, но если бы я мог спокойно ответить: «О, хорошо, будь осторожна на дороге», то моя реакция изначально не была бы столь бурной.

В некотором смысле я сейчас больше шокирован, чем когда попал в ад.

Водитель? Ты?

Я был готов к твоему отцу, но не к этому!

— В чём проблема? Я пристегнула свой ремень.

— Эээ, я хочу сказать, что это уже слишком безрассудно!

Я настолько возмущён, что даже с трудом выражаю свои мысли.

Всю мою решительность словно ветром сдуло. В машине больше никого нет, так что судя по всему на свидание мы отправимся вдвоём, но я всё ещё отчаянно надеюсь на внезапное появление третьего лица, и я имею в виду другого водителя.

— Ты сошла с ума! Водить без прав! Это же шутка, верно? Это как «приветственный напиток», ты решила меня с самого начала удивить, а теперь собираешься выйти из машины, правда? Мы просто сейчас сядем на автобус, как нормальные старшеклассники, так ведь?

— Ты лучше, чем кто бы то ни было должен знать, что я ненавижу шутки, Арараги-кун.

Нет.

Я лучше, чем кто бы то ни было знаю, что ты любишь шутки, и в том числе безвкусные.

— К тому же, мне немного обидно, что ты полагаешь, будто у меня нет прав.

— Что?

— Па па па па-а-ам.

После импровизированного звукового сопровождения Сэндзёгахара достала из кармана небольшую карточку.

Эту карточку, как правило, называют водительским удостоверением.

Сэндзёгахара Хитаги.

Её имя чётко напечатано на карточке рядом с её фотографией, и похоже, что её лицензия не ограничивается автоматической коробкой передач.[*] Эта карта, означающая, что её владелец вправе свободно ездить по дорогам общего пользования с соблюдением правил дорожного движения.

— Хе-хе, удивлён? Пока ты сражался со своими учебниками, я готовилась к своему собственному экзамену, и в результате получила водительские права.

— …!

Да, я удивлён. Я шокирован настолько, что из моей головы вылетели все знания, которыми я тщательно забивал голову к экзамену, и все слова, которые я мог бы сейчас использовать.

Водительские права!

Она пошла и получила их у меня за спиной!

— Сдала с первой попытки. — Похвасталась она с самодовольной улыбкой на лице.

Она просто испускает ауру, требующую похвалы, и я, как её парень, с радостью похвалил бы её за это достижение, к тому же я разделяю чувство солидарности с ней в том, что она тоже готовилась к экзамену вместе со мной, но, к сожалению, в приоритете у меня сейчас здравый смысл.

Стоп, стоп, стоп, стоп, стоп!

Лучше бы у неё не было прав!

— Т-т-ты знаешь правила?!

— Конечно, знаю. Я получила высший балл за теоретическую часть. К примеру, я могу рассказать тебе, что автомагистраль отличается от обычного шоссе тем, что не имеет светофоров и, как правило, требует платы за проезд.

— Я не проверяю твои знания правил дорожного движения!

Она говорит об общих правилах вождения. Я же имею в виду правила нашей школы, а возможно и всех школ в целом, тем не менее, нам строго запрещено получать водительские права.

Это правда, что родившейся 7 июля, ученице старшей школы, Сэндзёгахаре в настоящий момент 18 лет, и, таким образом, она уже в том возрасте, когда может на законных основаниях получить лицензию водителя… Но она должна осознавать опасность всего этого, ведь она всё ещё официально школьница.

Это довольно варварские правила, но опасность ситуации в том, что у неё может быть отозвана рекомендация к поступлению, а более того, она, возможно, даже не сможет окончить школу. Боже, неужели существуют люди, которые пытаются провернуть подобный трюк? Неужели одна из таких людей — моя девушка?

Вау. Я раз за разом говорил, что она исправилась, но мне кажется, что она просто достигла новых высот правонарушений, которых лично я и не думал достичь.

— Вааау. Ты походу действительно забыла про существование будущего. Я должен был быть единственным, кто рисковал не попасть в университет. Это всё настолько ужасно, что я нахожусь под огромным впечатлением, но позволь спросить, зачем ты это сделала?

— Ну, мне не нужно было ходить в школу в третьем триместре, так что я не нашла занятия лучше… — ответила Сэндзёгахара, наклонив голову вбок.

Моя девушка просто эталонный пример пословицы «Без дела маясь, и маленький человек большое зло творит».

— Кроме того, я посчитала, что ты не сможешь получить права самостоятельно, потому решила опередить, хотя, как оказалось, я зря беспокоилась.

— ?

Я не совсем понимаю, о чём она.

«Почему она считает, что я не смогу самостоятельно получить права? Это как-то грубо» — это всё, о чём я думаю, когда пытаюсь понять её слова.

Вплоть до вчерашнего дня, я превращался в полноценного вампира, и одним из симптомов этого было то, что я не отображался на фотографиях. Другими словами, я бы никогда не смог бы получить права. Судя по всему, Сэндзёгахара всё спланировала именно из-за этого.

После того, как я подумал над этим, мне стало как-то сложно упрекать её за этот идиотский поступок… Хотя нет, знаете, не стало.

Даже не пытайся играть на моих чувствах.

Даже моя любовь к тебе не ослепит меня.

Как бы то ни было, получить права до того, как окончишь школу — это фальстарт… Если ты не сможешь из-за этого выпуститься, то считай, что запрягла лошадь позади телеги.

— Не переживай, если это произойдёт, то я просто порву с тобой и буду развлекаться с Камбару.

— Не говори так легко про разрыв со мной. Думаю, даже Камбару опешила бы, если оказалась бы с тобой в одном классе.

— Правда? Я предполагаю, что она не испытала бы ничего, кроме чистого восторга.

Сэндзёгахара говорила даже без намёка на какое-либо раскаяние в голосе, полагаю, что у меня в данном сценарии нет ни единого шанса заставить её сожалеть о содеянном. Возможно, мне следует сдаться.

До нашей выпускной школьной церемонии остался всего один день… Я буду молиться, чтобы никто не узнал о её нарушении школьных правил. Не уверен, что после такого начала я справлюсь, но я должен сосредоточиться на том, чтобы насладиться нашим сегодняшним свиданием.

Может быть, мне просто стоит отказаться от этих своих мыслей. По правде говоря, существует огромное количество разных мыслей, от которых нам следовало бы отказаться.

— Арараги-кун, не забудь пристегнуть свой ремень безопасности.

— Знаю, знаю… Поверь, у меня не хватило бы мужества, чтобы ехать в машине с начинающим водителем, будучи не пристёгнутым. Меня часто называют «бешеным быком», но сегодня я буду цыплёнком. Я бы даже сел в детское кресло, если бы мог, — сказал я, после чего меня поражает одна мысль, и я спрашиваю. — Кстати, ты ведь на этот раз скажешь мне заранее наш пункт назначения, да? Не то, чтобы я тебе не доверял, но если ты планируешь ехать так далеко, как к той обсерватории в прошлый раз, то я собираюсь остановить тебя несмотря ни на что. Возможно, я даже буду вынужден сломать твой руль.

— Это арендованная машина, так что я была бы признательна, если бы ты в ней ничего не ломал. К тому же сейчас середина дня, в обсерватории нечего делать, так что тебе придётся умереть свои желания.

— Умереть свои желания?

— Умерить свои желания.

— …

От её своеобразных ремарок мне становится не по себе… Мне кажется, что она действительно полностью абстрагировалась от обстоятельств.

— Так куда мы едем? Что является нашим местом назначения, так сказать?

— Мы едем в планетарий.

Я думал, что она подержит меня в напряжении чуть дольше, но Сэндзёгахара даёт мне прямой ответ. По-видимому, она так поступила только из-за того, что не сможет это скрывать, ведь должна будет вбить место назначения в навигатор.

— Планетарий?

— Да, «тэнсёги». Планетарий.

Даже на экзамене по английскому языку я не слышал перевода этого слова на японский. Сэндзёгахара просто акселерат.

Что ж, вот и начинается моя «дорога страха».

005

Я назвал это «дорогой страха», но к счастью, Сэндзёгахара не зря хвасталась, что сдала с первого раза. Её вождение кажется вполне адекватным, во всяком случае настолько, насколько я могу об этом судить с места пассажира.

Оно совершенно адекватно.

Я бы даже сказал, что она отлично водит. Мне трудно подмечать выдающиеся качества людей, тесно общающихся с Ханэкавой. Более того, первое впечатление, которое у меня сложилось о Сэндзёгахаре, было столь сильным, что я никогда бы не подумал, что скажу такое о ней, но она явно претендует на звание безупречной суперженщины.

Она так легко переключает передачи, будто обучена этому с рождения.

То, что она выбрала автомобиль с механической коробкой вместо автоматической, является её смелой демонстрацией уверенности в себе, что, пожалуй, и отличает её от скромной Ханэкавы.

По дороге я вытянул из неё ещё несколько ответов, после чего убедился в её проницательности. Несмотря на то, что Сэндзёгахара изначально сказала, у неё было некое подобие плана на тот случай, если в школе всё-таки прознают про её водительские права. В частности, если ситуация будет критической, она собирается использовать отговорку, что мол «она это сделала для того, чтобы помочь своей нищей семье, которая еле сводит концы с концами».

Честно говоря, её решимость даже свои собственные комплексы превратить в преимущество делает моё впечатление о ней ещё более благоприятным… Замечательно, получается, что я снова в неё влюбился.

Я полагал, что было бы лучше не разговаривать с ней, пока она за рулём, чтобы не отвлекать её от дороги, но судя по всему, у неё нет никаких проблем с разговорами во время вождения (она совершенна даже в этом), так что она решает заговорить первой.

— Это поможет мне успокоить нервы, так что я бы предпочла, чтобы ты поговорил со мной, мой дорогой Ватсон.

— Ватсон…? Я может и сижу в кресле пассажира, но я не хочу быть тем, кто должен пересказывать истории о твоих приключениях. Да и ты по большей части не Холмс.

— Твоя правда. Возможно, что Холмс — это скорее Ханэкава-сан, чем я. Кстати о ней, Арараги-кун. Ханэкава звонила мне прошлой ночью.

— Что? Правда?

— Да. Она сказала, что скорее всего сможет вернуться к выпускной церемонии.

— Хм…

Ханэкава Цубаса.

Она является подругой Сэндзёгахары и в настоящее время находится в путешествии за границей. В то время, как её интеллект заслуживает того, чтобы занять место среди сильнейших умов нации, а то и всего мира, она намерена отказаться от высшего образования без какой-либо причины или цели, после окончания школы она планирует отправиться в бесцельное путешествие по миру. Таким образом весь третий триместр третьего года обучения, в котором посещаемость не является обязательной, а если быть точным, то с середины второго триместра, она уже занялась поиском потенциальных мест, куда бы хотела отправиться.

…Поиском мест?

Возможно, она стала настолько умной, что в её голове что-то перемкнуло. Её планы на будущее выглядят ещё более анархичными, чем получение прав Сэндзёгахары.

Немного иронично, ведь это скорее я должен был быть наиболее анархичным, но при этом я единственный, кто идёт самым стандартным путём выпускника. Правда не уверен, в чью именно сторону направлена эта ирония.

Конечно, так как путешествие Ханэкавы одновременно является ещё и поисками Мэмэ Осино, можно сказать, что она путешествует ради меня, а потому не могло быть и речи, чтобы я пытался её остановить.

Теперь же, когда проблема с Сэнгоку решена, как и проблема с моим вампиризмом, наверное, уже нет реальной необходимости в поисках Осино.

Но всё-таки, Тадацуру говорил об этом прямым текстом.

Осино должен стать ключом к тому, что будет дальше…

— Мне кажется, будто я не видел Ханэкаву целую вечность… Я ей практически не звонил, потому что она за границей, и я полагал, что это будет для неё неудобно, но что же сейчас? Ты сказала, что она позвонила тебе, так почему же она не позвонила заодно и мне?

Я в шоке.

Если она собирается приехать на выпускную церемонию, то я бы хотел, чтобы она мне всё пояснила… Вообще, я думал, что она на церемонии не появится.

— Действительно. Хмм, интересно, почему она не позвонила тебе? Может быть потому, что я ей сказала, что передам тебе всю информацию самостоятельно.

— Других причин я не вижу.

— А может быть потому, что я попросила её не звонить тебе.

— Ты зашла слишком далеко. Ты специально зашла слишком далеко. Зачем ты так поступила?

— Не волнуйся. Я рассказала ей, что проблема с твоим вампиризмом разрешилась.

— Об этом я как раз не волнуюсь, я просто хочу отругать тебя… Ну серьёзно, я же хотел рассказать ей обо всём этом самостоятельно. Я хотел поблагодарить её за всю помощь в подготовке к экзамену, которую она мне оказала.

— Ну об этом я ей ничего не говорила, так что сможешь самостоятельно её поблагодарить на выпускной церемонии. Ах да, кстати, я смиренно взяла на себя обязанность передать одно сообщение от Ханэкавы-сан.

— Смиренно?

Что за внезапная формальность?

Возможно, Ононоки не единственная, кто не умеет правильно использовать вежливые слова… Хотя, Ханэкава помогла не только мне, но и в значительной степени ответственна за исправление Сэндзёгахары, так что мы оба безгранично её уважаем.

В моём случае это было больше похоже на капитальный ремонт, чем на исправление. Если так подумать, то Ханэкава Цубаса — очень опасная женщина, и кто знает, какой она станет в будущем.

— Так что за сообщение?

— Она сказала, что нашла Осино.

— Хмммм… Что, что?!

В тот момент её слова будто пролетели мимо меня.

Хорошо, что не я водитель. Если бы в моих руках сейчас был руль, то я непременно попал бы в аварию.

В противоположность мне, Сэндзёгахара даже бровью не повела. Она продолжает спокойно рулить одной рукой. Нет, серьёзно, почему ты не рассказала мне об этой важной новости вчера? Ты же знаешь, в новостях самое главное — это скорость.

— В самом деле?

— В самом деле. О, хотя если быть точной, то она, вроде бы, обнаружила то место, где он скрывается… Я не очень хорошо помню.

— Я тебя умоляю, попытайся вспомнить. Попытайся всеми силами.

«Скрывается» звучит так, словно он какой-то преступник… Другими словами, она узнала, где он находится, но конкретно его самого пока ещё не нашла. Впрочем, это уже само по себе невероятно.

— Весьма сомнительно, что она сможет вернуть его с собой и при этом успеть на выпускную церемонию… Хотя, даже если она его вернёт, то для Осино здесь осталось не так уж много работы, так что, возможно, она не станет изменять свой маршрут, чтобы забрать его. — Сказала Сэндзёгахара.

Я до сих пор не рассказал ей подробности того, что случилось со мной вчера утром, я про своё путешествие в ад, так вот значит, как она видит ситуацию.

Возможно, мне стоит ей всё рассказать до того, как наше свидание зайдёт слишком далеко. Правда я не знаю, как бы помягче сообщить про то, что я оказался втянут в очередную работёнку для Гаэн-сан.

Конечно, слова «оказался втянут» создают впечатление, что я являюсь жертвой, с чем Осино никогда бы не согласился. В конце концов, нет никаких сомнений, что я являюсь ключевым игроком во всём этом.

Хотя, после того, как Ононоки посеяла во мне зерно сомнения, я не могу однозначно утверждать, что изначально входил в планы Гаэн-сан. Но ведь даже Гаэн не могла предположить, что Ханэкава найдёт Осино, не так ли? К тому же, не то чтобы вражда, но я слышал, что между Ханэкавой и Гаэн есть некоторая напряжённость, так что это в некотором смысле будет ответным ударом Ханэкавы.

Конечно, исходя из сказанного Сэндзёгахарой, она ещё не поймала Осино, так что ещё пока существует шанс, что она на ложном пути.

Когда я спросил об этом, Сэндзёгахара ответила:

— Полагаю, что ты прав. Её слова звучали так, будто она ещё не во всём уверена на сто процентов. Но в любом случае, она сказала, что после длительных размышлений сузила список возможных местоположений Осино до двух мест.

— Два места…?

— Да. Так как я в этом совершенно не заинтересована, то я не стала вытягивать из неё подробности, но я уверена, что это именно то, что она сказала.

— …

Пожалуйста, прояви хоть немного интереса.

Тем не менее, если вспомнить характер Сэндзёгахары, то она всегда ненавидела людей, подобных Осино. В таком случае имеет смысл, что она проявляет к нему полное безразличие, поскольку считает, что не имеет в нём потребности.

Два места… Интересно, что же это за места.

Причиной, по которой она может опоздать на церемонию, как раз является то, что Ханэкаве нужно проверить два разных места. Впрочем, они оба могут оказаться ошибочными.

— Длительные размышления… Да она действительно великий сыщик.

К тому же она из тех детективов, которые проделывают всё работу на своих двоих. Большая редкость в наши дни.

— Так она не сказала, где расположены эти два места?

— Не сказала. Но не подумай неправильно, Арараги-кун. Она не сделала этого не потому, что задирает нос, словно какой-то книжный детектив. Она хотела сказать, но я попросила её этого не делать, потому что меня эта информация нисколько не заботит.

— Мне очень хотелось бы увидеть реакцию Ханэкавы, когда ты это сказала.

Работа детектива всегда была неблагодарной. Не тому человеку ты позвонила, Ханэкава-сан.

Я уверен, что моя реакция на подобную информацию была бы куда лучше, хотя я был сильно утомлён экзаменами (и Ононоки-тян), так что возможно, на самом деле, моя реакция не сильно отличалась бы от реакции Сэндзёгахары…

У Ханэкавы не было возможности узнать из-за границы, как прошёл мой экзамен, так что она решила сперва позвонить Сэндзёгахаре, а после её просьбы не звонить мне, Ханэкава предположила, что я завалил экзамен.

Она всегда была из тех, кто любит делать разные предположения.

— Ах да, как же она там сказала… Она шла в обратном направлении.

Увидев, как сильно меня это задело, Сэндзёгахара напрягла свою феноменальную память до предела и заставила себя вспомнить по крайней мере ещё одну деталь того, что сказала Ханэкава.

— В обратном направлении?

— Да. Она сказала, что её поиски двигались в обратном направлении. Как же она иногда любит дразнить.

— Звучит это так только потому, что ты даже не захотела её дослушать… В обратном направлении? Интересно, что это значит…

Если представить, что это сюжет мистического романа, то, может быть, это один из тех ответов, которые всё время находились у нас под носом? Она прошла длинный путь за границей, но в итоге поняла, что Осино всё это время находился в Японии… да ещё и поблизости с нашим городом, да?

Нет. Сомневаюсь, что всё так просто.

Или лучше сказать, что я бы был очень зол, если бы парень, на поиски которого мы потратили столько времени и сил, оказался бы в нашем городе. Хотя, при таком раскладе Ханэкава смогла бы сразу вернуться домой, и перед ней не стояла бы проблема успеть к выпускной церемонии.

— Насколько я помню, она изволила упомянуть что-то про «дис из а пэн».

— Изволила…? «Дис из а пэн»?

О чём это она вообще…? Подобное предложение не встретишь даже на экзамене по английскому языку.

Хммм.

Так много разных мыслей, и я боюсь, что в настоящее время я бессилен. Остаётся только верить в то, что Ханэкава уверена в своих силах.

Как бы то ни было, я должен держать всё это в тайне от Гаэн-сан.

Ханэкава Цубаса, та, кто не знает всего.

Гаэн Идзуко, та, что знает всё.

Я может чего-то и не понимаю, но я достаточно хорошо знаю их двоих, чтобы понимать, что нужно на некоторое время свести их контакты к минимуму.

— Во всяком случае я рад, что нам не придётся спасать нашего друга из её спасательной операции. Мы же всё-таки про Ханэкаву говорим, так что я думаю, что ничего ужасного не произойдёт, однако я не могу не волноваться за девушку, которая в одиночку путешествует по миру.

— Да, наверное… Кстати, Арараги-кун, а ты знаешь, что нужно делать, если ты потерялся?

— Что делать, если потерялся? Может быть, что делать, если ищешь кого-то, кто потерялся?

— Да. Это ещё один намёк, которым Ханэкава дразнила меня…

— Как я уже говорил, это целиком и полностью твоя вина, что Ханэкава смогла дать тебе только намёк. — Отвечаю я. — Когда ты потерялся, то должен оставаться в том месте, где находишься, верно? В противном случае ты можешь сделать ситуацию только хуже.

— Да, это хорошая мысль, но она сказала, что в реальности не всё так просто. Если ты потерял кого-то, то по-видимому, вы найдёте друг друга быстрее, если оба будете искать.

— ? Реально? Как по мне, так звучит довольно неэффективно.

— Конечно, это было бы неэффективно, если искать друг друга в случайных местах. Но на практике люди не бродят бесцельно, когда ищут друг друга, не так ли? Они думают «Где же он может быть?» далее из этого и исходят. Другими словами, люди ищут друг друга в довольно узком диапазоне мест, потому поиски и ускорятся, если они будут искать одновременно. Что-то подобное она и имела в виду. И конечно, это рассуждение предполагает, что ты не будешь делать неверных предположений о том, где может быть искомый человек, — сказала Сэндзёгахара.

Неплохо подмечено.

Получается, что человек остаётся «потерянным» только в том случае, если не делать неверных предположений не получается. Это она имела в виду, когда говорила про «обратное направление»?

Ну, это всё ещё только теория.

Независимо от того, как усердно простой парень вроде меня будет теоретизировать, уследить за мыслью Ханэкавы ни за что не получится, так что лучшее, что я могу сделать, это как раз оставаться там, где нахожусь, и ждать, чтобы Ханэкава приехала на выпускную церемонию.

— Она ещё что-нибудь сказала? Я имею в виду что-нибудь, кроме Осино.

— Международные звонки обходятся весьма дорого, так что времени на разговор у нас было немного, хотя, я попросила её помощи в организации нашего свидания. Должна признаться, что поехать в планетарий — идея Ханэкавы.

— Вот как?

— Да. Изначально я планировала съездить посмотреть на вулканический кратер.

— …

Я бы не сказал, что мне неинтересны вулканические кратеры, но сейчас я действительно благодарен Ханэкаве… Боюсь представить, какие ещё безумные мысли есть в голове у этой женщины.

— Я знала, что она попытается остановить меня, если бы я ей это рассказала, поэтому я умолчала, что мы поедем на машине.

— Я бы правда хотел, чтобы ты проконсультировалась с ней и по этому поводу тоже…

— Ханэкава порекомендовала мне несколько планетариев, и я выбрала один из этого списка. Так что не беспокойся, Арараги-кун. Несмотря на тревогу у тебя на лице, у меня больше не припасено сюрпризов. Всё уже досмотрено Ханэкавой.

Досмотрено…

Немного неподходящее слово, чтобы использовать его по отношению к свиданию, но меня немного обнадёживает, что всё уже прошло инспекцию Ханэкавы.

— Она была немного зла на меня, поэтому мне было сложно подбирать слова. И чем сильнее она сердилась, тем сложнее мне было решиться рассказать ей про мои права.

— Мне кажется, что тебе просто необходима серьёзная лекция на тему твоего будущего…

— Я посещаю планетарии на регулярной основе, так что лично для меня поездка в один из них событием не является. Но вот поездка вместе с тобой определённо добавляет моим ощущениям новизны.

— Хмм… И всё же, это свидание не будет для тебя слишком скучным?

Я спросил это потому, что мне любопытно, был ли дуэт «Вальхалла» вместе в планетарии или нет. Камбару ведь тоже упоминала, что любит их посещать. Но Сэндзёгахара ответила:

— Ну, как правило, я хожу в планетарий, чтобы сделать домашнюю работу, а не ради развлечения. Так что сейчас, как и обычно, я просто хочу отдохнуть, глядя на искусственное ночное небо. Не переживай, я не могу сказать, что отношусь к этой идее без энтузиазма.

— Домашнее задание в планетарии? …Ах да, ты же из нашего класса сильнее всех извернулась и выбрала в качестве профиля науку о земле.

Я даже не представляю, что конкретно она изучает… но выглядит так, что Сэндзёгахара, которая часто посещала в детстве обсерваторию вместе с семьёй, должна чувствовать особую связь с небесными телами.

Я не скажу, что планеты и звёзды мне совсем не интересны, но и той же увлечённости ночным небом, что и у Сэндзёгахары, у меня нет.

— Верно. Именно поэтому моим первоначальным планом и было совместное наблюдение за обнажённой породой в кратере вулкана.

— Подожди минутку. Так получается, что мы едем туда исключительно в образовательных целях? Это будет что-то вроде выездного урока? И это то самое свидание, на которое ты решила меня потащить сразу же после экзаменов?

— Но это должно быть очень интересно. Это правда, что благодаря Ханэкаве мой план свидания стал более традиционным и безопасным, но не могу не отметить, что он потерял чуточку своего очарования. Я знаю, как ты возбуждаешься, когда я заигрываю с тобой, так что боюсь, что этого будет немного недостаточно, чтобы пробудить твой интерес.

— Не могла бы ты не использовать слово «возбуждаешься».

— Пробуждаешься?

— Нет, не так.

— Спотыкаешься?

— Ты вообще понимаешь, о чём ты говоришь?[*]

— Конечно, планетарии как правило являются частью научных музеев, и тот, в который мы направляемся, исключением не является, так что есть доля правды в том, что мы едем туда учиться. Ведь вот так вот резко бросать учёбу может быть вредно для твоего сердца, так что будет лучше дать тебе отходить от учёбы постепенно, при помощи современной науки.

— Что-то с трудом верится, что интенсивность учёбы влияет на частоту сердечных сокращений.

Понимаю. Безусловно, это план Ханэкавы. Научный музей, сочетающий в себе образование и развлечение. Это большой вопрос, станет ли обычная школьная парочка проводить время в подобном месте, но это просто идеальный выбор для таких людей как я и Сэндзёгахара, которые не особо хорошо умеют веселиться.

К тому же Сэндзёгахара всё-таки добавила в этот план несколько своих штрихов (своим вождением автомобиля), так что острых ощущений на сегодня более чем достаточно. Как бы хорошо она не умела водить, поездка в незнакомом автомобиле уже добавляет немного нервозности.

— Я в научных музеях бываю нечасто, так что жду с нетерпением. Интересно, какие летающие машины там будут представлены.

— Мне кажется, ты ждёшь от этого музея слишком многого…

Однако я слышал, что летающие автомобили уже существуют.

— Ладно, пускай они и не умеют пока летать, но автомобили в наше время стали удивительно умными, не находишь? Не знаю, относится ли к ним тот, на котором мы сейчас едем, но я слышал, что есть такие, которые сами нажимают на тормоз, если видят опасность, есть такие, у которых стоят датчики со всех сторон, есть даже автомобили с автопилотом…

— Ты прав, они уже стали автомобилями будущего. Прямо как Подводный Багги,[*] — сказала Сэндзёгахара, добавив запоздалую отсылку, которую не стоило добавлять.

Замок Подводного демона.

— Может быть, вскоре появится система, которая будет управлять автомобилем по заданным координатам, то есть по аналогии со взлётом и посадкой самолёта, вручную потребуется только завести машину в начале пути и припарковаться в конце.

— Машина вместо живой силы? Я надеюсь, это произойдёт, потому что это спасёт меня от необходимости сдавать экзамен на водительские права.

Если кто-то создаст подобный автомобиль, то я не уверен, что наше законодательство будет в состоянии угнаться за технологиями.

Человеческое общество всегда неизбежно отстаёт от научных и технологических достижений. Примером может служить тот факт, что я до сих пор не имею ни малейшего представления о том, как пользоваться смартфоном.

Автомобили развиваются подобным образом, объединяя в себе многие передовые достижения науки. Не исключено, что вскоре я окончательно потеряю все шансы сесть на водительское место.

— Ты это к чему? Я рассчитываю, что ты получишь свои водительские права до конца весенних каникул. И я рассчитываю, что на наше следующее свидание за рулём уже будешь сидеть ты. Было бы очень досадно упустить такой подходящий момент, раз уж ты снова стал отображаться на фотографиях.

— То есть ты уже получила права, но всё равно собираешься сделать меня своим личным водителем, Сэндзёгахара-сан?

— Все девушки мечтают сидеть на пассажирском кресле в то время, как их парень сидит за рулём.

Да уж, это звучит очень по-девчачьи.

— Мы мечтаем об этом так же, как и об обратном гареме.

— Это совершенно другая девчачья мечта, и я не уверен, что она совместима с первой.

— Однажды, я надеюсь, ты отвезёшь нас к жерлу вулкана, где мы будем наблюдать за обнажённой породой.

Она это сейчас говорит очень серьёзно, но тем не менее мне сложно ответить «Хорошо, поехали» на её предложение…

— Просто из любопытства, что именно ты изучаешь из наук о Земле, Сэндзёгахара? Ты же изучаешь нечто большее, чем небесные тела, верно?

— Строго говоря, я изучаю все науки, которые связаны с Землёй. Поэтому, я полагаю, что в основном я изучаю Землю, как космический объект, однако мне также интересны и космические путешествия в целом. Моей мечтой является нарисовать полную карту космоса и войти в историю, как второе пришествие Ино Тадатаки. Примерно такие у меня планы на университет.

— …Второе пришествие Ино Тадатаки?[*]

— Впрочем, я слышала, что Ино Тадатака, к сожалению, нарисовал свою карту прежде, чем досконально изучил Хоккайдо, поэтому я не собираюсь идти таким же простым путём, который он избрал. Я доберусь до границ Вселенной, я изучу каждый её закоулок, после чего нарисую свою карту.

— Если ты собираешься в подобное путешествие, то боюсь, что мы не сможем съездить ни к кратеру вулкана, ни куда бы то ни было ещё.

К чёрту карту. Если ей это удастся, то я буду аплодировать стоя.

…К тому же, я не уверен, что Ино-сан избрал простой путь.

Я впервые от неё слышу подобное, но судя по всему, моя девушка собирается стать космонавтом… Эх, интересно, серьёзно ли она говорит об этом. Больше похоже на шутку.

— Подожди, а что ты на самом деле имеешь в виду под «картой космоса»? Это реальная вещь? Её можно будет хорошо разглядеть? Типа как схема, где планеты вращаются вокруг Солнца, или вроде того…

— Нет, это будет более концептуальная схема. Я имею в виду, что она не будет плоской, и сможет иллюстрировать всю полноту пространства… Полагаю, что если ты никогда не изучал науки о Земле, то тебе будет довольно сложно всё это представить.

— Да уж. Я о таком раньше даже не слышал.

— Космос практически полностью представляет собой вакуум, в котором здесь и там разбросаны галактики и звёздные системы. Казалось бы, что звёзды равномерно рассеяны по этому вакууму, но это на самом деле не так; звёзды скапливаются в несимметричных кластерах. Изобразив эти кластеры в виде схемы, можно получить карту космоса… хе-хе. Полагаю, звёзды очень похожи на людей, они тоже не любят быть в одиночестве.

— Я понимаю, что ты ожидала, что я хоть что-нибудь пойму из этого, но я раньше не видел ни одной карты космоса, так что до сих пор не могу представить, о чём ты.

— К твоему сведению, карты космоса не прямоугольные, как карта мира или карта Японии. Они в форме веера, — сказала Сэндзёгахара спокойным голосом.

Веер… «оги».

Когда она произнесла эта слово… я никак не отреагировал.

006

— Ну привет, Арараги-сэмпай. Это Осино Оги. Сегодня мы поизучаем созвездия, да?

С широкой улыбкой на лице и лазерной указкой в руке, Оги-тян показывает на звёздное небо, спроецированное на сферическом купол. У меня инстинктивно возникает вопрос, почему первогодка, или почти уже второгодка школы Наоэцу работает в планетарии научного музея, но вскоре я понимаю, что это всего лишь сон.

После того, как Сэндзёгахара, не полагаясь ни на одно из вспомогательных устройств, безупречно припарковалась на параллельной парковке возле музея, мы вдвоём вошли в планетарий, который выглядел слегка заброшенным. Должно быть я ещё не до конца отошёл после вчерашнего, да к тому же и проснулся сегодня слишком рано, поэтому я по всей видимости сделал то, что делать на свидании не следует, я задремал во тьме планетария.

Я словно отправился в царство Морфея, но так как я в планетарии, то, наверное, в галактику Морфея… Нет, плохо. Даже во сне я чувствую себя слишком уставшим, чтобы придумать что-нибудь остроумное.

— Пожалуйста, не засыпай, Арараги-сэмпай…! Иначе я буду вынуждена бросить в тебя мелок…! Но так как у меня нет мелка, я брошу в тебя лазерную указку…!

Не надо этого делать. Если ты меня ударишь во сне, то я скорее всего проснусь…

— Ха-ха… И когда ты проснёшься, ты задумаешься, а взаправду ли проходит твоё свидание с Сэндзёгахарой, или же настоящая реальность та, в которой ты заигрывал со мной? Это как сценарий «Сна бабочки», когда ты не можешь понять, бабочка ты или человек.[*]

Даже во сне, Оги никогда не меняется.

— Тогда может расширим наши горизонты?

Если говорить про различия сна и реальности, то вполне вероятно, что в реальности, в той, где я в планетарии, продолжается лекция. Я её слышу сквозь сон, и она влияет на то, что я в этом сне вижу. В таком случае я буду надеяться, что Оги будет объяснять мне всё достаточно подробно, чтобы мне было что ответить Сэндзёгахаре, когда я проснусь.

— Я уверена, ты знаешь, что в общей сложности с Земли можно увидеть на небе 88 созвездий, ты, вероятно, знаком с ними по «Святому Сэйе».[*] Можешь назвать их все?

Не проси невозможного.

К тому же, в «Святом Сэйе» показали не все 88 созвездий.

— Это так. Да и тебе будет, наверное, сложно идентифицировать созвездия южного полушария, учитывая, что ты можешь наблюдать только небо над Японией. Возможно, моя соперница, Ханэкава-сан, в настоящее время наблюдает за ними где-нибудь в Австралии. — Сказала Оги весёлым голосом.

Несмотря на свою улыбку, она уже даже не пытается скрыть свою неприязнь по отношению к Ханэкаве.

— Действительно, существует множество созвездий в южном полушарии, которые мы никогда не увидим отсюда, так что было бы очень интересно узнать о них побольше. О созвездии Хамелеона, к примеру.

Созвездие Хамелеона? Звучит круто…

— Вот это вот Живописец, а вот это Паруса…

Оги называет созвездия и указывает на них лазерной указкой, и ей вроде как даже нравится работать гидом. Или может она просто любит читать людям лекции, наслаждается, объясняя различные вещи.

Хотя нет, если это сон, значит это всего лишь моё подсознание видит её такой.

Оги продолжает показывать различные созвездия со странными названиями. Я предполагаю, что для жителей южного полушария эти названия в порядке вещей, но у меня о них возникают только смутные воспоминания, пока Оги не произносит: «Южная Гидра».

Также известная, как… Водяная Змея.

— Это южный аналог нашей Гидры. Ты же знаешь созвездие Гидры? Самое большое из 88 созвездий.

Ночное небо на куполе изменилось.

Оно изменилось на то, которое я привык наблюдать.

Оги показывает указкой на область, где расположена Гидра.

— Конечно, площадь созвездия измерить довольно сложно. В конце концов, если визуализировать его в трёхмерном пространстве, то мы увидим, что звёзды на самом деле расположены достаточно далеко друг от друга. Тем не менее, ощущение присутствия Гидры напоминает о Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Она начала смешивать свой рассказ о созвездиях с рассказом о странностях. Не могу себе представить, чтобы эта часть была как-то связана с реальностью. Сомневаюсь, что имя вампира, которую я хорошо знаю, которая вчера испытала полное возрождение, которая известна как железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, может случайно всплыть на лекции в планетарии научного музея.

Я подсознательно нахожусь под впечатлением от того, что сказала Оги? Тогда можно сказать, что моя связь с реальностью только крепчает.

— Это созвездие также известно, как «Водяная змея», а название «Гидра» позаимствовано у чудища из древних мифов, ты же слышал об этом? Это монстр, которого даже можно назвать бессмертным, потому что он регенерирует снова и снова, сколько бы ран ты ему не нанёс. Это очень похоже на японскую легенду про Ямата-но Орочи.[*] Хотя герой, убивший Гидру, не Сусаноо-но Микото, а не менее известный и бесстрашный Геракл. Он раз за разом отрубал Гидре её многочисленные головы, а они постоянно отрастали обратно — такая вот легенда о Гидре. — Объяснила Оги.

Ей, кажется, это всё очень нравилось.

Я уверен, что Кагэнуй-сан знает правильный ответ, раз уж он относится к убийству бессмертного существа, но всё же, как Гераклу удалось убить Гидру? История не может закончиться тем, что герой просто взял и не смог одолеть чудовище.

— Оу, его метод на самом деле был довольно ортодоксален. Не думаю, что ты бы смог победить Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд таким образом… Он по очереди отрезал каждую из девяти голов Гидры, каждый раз прижигая рану огнём, чтобы предотвратить появление новой головы. Таким образом он отрубил все головы и победил Гидру.

И правда, довольно ортодоксально.

Прижечь раны открытым пламенем.

Оги сказала, что подобное не сработает на Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, и она возможно права, но «изгнать огнём» звучит, как неплохой способ для борьбы с вампиром.

Бессмертные странности… Их нужно сжигать в огне.

Как если бы я попал в Авичи, а там не было ничего кроме огня до самого горизонта.

— Полагаю, что легендарного вампира может одолеть только легендарный герой. — сказала Оги и добавила. — Кстати, во время битвы между Гераклом и Гидрой на стороне Гидры также сражался огромный рак из созвездия Рака, который полоснул Геракла своими клешнями.

Рак… из созвездия Рака.

— К сожалению, клешни рака были недостаточно мощными, и сильно помешать Гераклу рак не смог, вместо этого он только лишь встретил безвременную кончину.[*] Он был просто раздавлен под ногами. Однако Гера похвалила его за проявленную храбрость и увековечила в качестве одного из созвездий на небе.

Закончив историю, она приблизила изображение созвездия Рака.

Такие возможности являются неоспоримым преимуществом планетария. На настоящем ночном небе количество звёзд, которые вы можете увидеть за ночь, или за сезон, ограничено, но в планетарии при помощи нажатия одной кнопки можно увидеть все звёзды, которые только захочешь. Появляются ли они в северном полушарии или в южном, зимой или летом, на рассвете или на закате.

— Смелость, чтобы бросить вызов сильному противнику, имея при себе ничтожное оружие, прямо как Сэндзёгахара-сэмпай. Как проснёшься, расскажи ей эту историю, ей понравится.

Понравится значит…

Интересная мысль, но я не могу себе представить, чтобы Сэндзёгахара была в восторге от этой истории, учитывая, что рак в конце был раздавлен всмятку…

Я не знаю, насколько сильно мой сон связан с лекцией, которая в настоящий момент проходит в планетарии, но если этот рассказ про рака происходит на самом деле, то мне интересно, что сейчас чувствует Сэндзёгахара… Она может и была в плену у краба, но это не значит, что она их любит или чувствует привязанность к ракообразным.

Но у Сэндзёгахары день рождения 7 июля…

А значит, что по гороскопу она Рак.

И пускай, что это всё выглядит слишком надуманно. Насколько я помню, Сэндзёгахара никогда не вставала в бою на сторону Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, также известной, как Осино Синобу. В действительности, когда Синобу пропала, то Сэндзёгахара была единственной, кто не участвовал в поисках. Как до, так и после своего исправления, она неизменно не любит детей.

Даже если Синобу будет на грани смерти, то я сомневаюсь, что Сэндзёгахара станет ей помогать, если существует риск быть затоптанной насмерть…

— Может ты и прав. Я не знаю всех деталей, но когда Сэндзёгахара-сэмпай противостояла Сэнгоку, то она защищала от нападения именно тебя, а бывшая Хартандерблейд была лишь бонусом, — согласилась Оги, кивнув головой. — Даже интересно. Кто бы победил в схватке между богиней, то есть Сэнгоку Надэко, когда она обосновалась в храме Кита-Сирахэби, или Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд в её нынешней, полноценной форме? Логично предположить, что победит убийца странностей, способная уничтожить весь мир, но с точки зрения бессмертия богиня ничем ей не уступает. Хотя она и не водяная, но вполне себе сухопутная змея.

Змея против Гидры.

Так как они обе ядовиты, то сценарий этой схватки обещает быть фатальным… Оги говорит об этом, будто это сражение её мечты, но для меня звучит не более, чем бессмысленная драка двух бессмертных существ.

Бесконечное взаимоуничтожение.

— Вполне верно. Хотя Змея из созвездия Змеи совершенно не похожа на Гидру, и к тому же является символом безнравственности. — Сказала она и ещё раз изменила вид ночного неба на куполе.

В этот раз она показывает указкой на созвездие Змеи.

— Между прочим, созвездие Змеи обладает необычной особенностью, что делает его уникальным среди всех 88 созвездий. Ты знаешь, что это за особенность, Арараги-сэмпай?

«Не знаю» подумал я.

Но так как это сон, то было бы странно, если Оги начнёт мне рассказывать вещи, о которых я не знаю. К тому же её рассказ включает в себя слишком много разговоров о странностях, чтобы быть основанным на реальной лекции, которую я сейчас слышу во сне. Это что, какая-то викторина?

Особенность Змеи.

Я сомневаюсь, что специальность Оги — это наука о Земле, но она знает ответ?

— Я не знаю всего, — ответила Оги, мрачно улыбнувшись. — Ты тот, кто знает, Арараги-сэмпай… Правда ты уже знаешь ответ. Смотри сюда, — сказала она и проводит лазером по небу справа-налево, или, пользуясь сторонами света — с востока на запад. — Змея является единственным созвездием, разделённым на две части: восточную и западную. Змея… разрезана пополам.

Именно так она и сказала.

— Она существует в двух отдельных частях, её голова лежит на западе, а её хвост — на востоке. Другими словами, одного взгляда достаточно, чтобы понять, что она бессмертна. Она цепляется за жизнь, даже будучи разрубленной пополам… Мне кажется, что ты и сам часто бываешь разделённым надвое, Арараги-сэмпай.

Да что там пополам, вчера я был нарезан мелкими кубиками… но забудем это, я впервые услышал, что созвездие Змеи состоит из двух отдельных частей, и это довольно удивительно.

Почему её поместили на небо в таком виде…? Есть ли у этого созвездия такая же история, как у того рака? Может как того рака раздавили, так и эту змею разрубили пополам… И, возможно, в ответ на мой вопрос Оги произнесла: «Да».

— На самом деле между двумя половинками Змеи есть другое созвездие, ты наверняка о нём слышал. Змееносец.

Змееносец.

Он так же известен, как тринадцатый знак зодиака.

Я хорошо это помню, потому что Камбару чуть со смеху не умерла, когда я ей рассказывал эту историю некоторое время назад. Она и по сей день периодически меня этим донимает, так что эти воспоминания всё ещё свежи в моей памяти.

— В целом, мы можем наблюдать картину, как Змееносец схватил голову змеи в левую руку, а хвост — в правую. Хотя подобное объяснение является не больше, чем фантазией. Змея там появилась гораздо раньше, а впоследствии туда вклинился Змееносец. Змее, наверное, это было чертовски неудобно, — сказала Оги.

И действительно, больше похоже на то, что Змееносец не приручил змею, а просто разорвал.

Хотя нет, подождите, я полагаю, что она не умерла… ведь змея стала настолько мистическим существом, что даже почитается как божество.

Существом… подомным монстру.

Нужно подумать над этим. То, что созвездие Змеи разделено на восточную и западную половины, стало для меня новостью, но про Змееносца я всё-таки кое-что знал. Точно, разве прототипом Змееносца не стал Асклепий, бог медицины?

— Верно. Ты прилежный ученик, Арараги-сэмпай.

В ответе Оги слышится сарказм, независимо от того, что моя мысль была верной.

— Мы связываем это созвездие с укротителем змей, но на самом деле Асклепий учился у змей. Однажды он стал свидетелем того, как убитая змея воскресла, после чего он всерьёз занялся медициной.

Правда? А вот этого я не знал.

— Конечно… это можно назвать его проклятием. К его несчастью, его талант в итоге его же и погубил. Асклепий настолько преуспел в своём ремесле, что научился воскрешать мёртвых. Думаю, что воскрешение можно назвать наивысшей ступенью восстановительной медицины, но он зашёл слишком далеко. Он зашёл слишком далеко, — повторила она, подчёркивая этот важный момент. — Он нарушил правила, можно сказать, что он пошёл против самого мироздания… В конце концов Аид разозлился на него, а Зевс поразил ударом молнии, на чём жизнь Асклепия оборвалась. Получается, что он лишился жизни из-за того, что однажды просто мельком увидел бессмертную змею. Он словно вкусил запретный плод…

Запретный плод.

Трудно сказать, кому повезло больше: тому, кого изгнали из рая, или тому, кто в итоге стал созвездием.

Тем не менее, учитывая, что он был врачом, практикующим восстанавливающую медицину, полагаю, что эта ситуация не применима к моему случаю. Почему Аид рассердился на него? Как человек, который недавно вернулся из ада, я считаю, что бессмертие странностей и бессмертие, достигнутое медициной — это две разные вещи…

— Естественно, если бы все мёртвые воскресли, то ад бы опустел. Кстати, не был ли тот ад, в который ты угодил, совершенно необитаемым? Если там никого нет, то это уже не ад, а просто город-призрак. Во всяком случае сам Асклепий бессмертным не был, раз уж был убит ударом молнии. Однако его смерть показывает, что возвращение людей к жизни, то есть фактически создание бессмертия — тяжкий грех.

Оги на секунду остановилась, но затем продолжила, будто что-то вспомнила.

— Ононоки Ёцуги, — добавила она. — Она является ещё одним примером возвращения из мёртвых. Впрочем, все люди, ответственные за её оживление, были наказаны проклятием.

Хм? О чём это она?

Проклятие?

Насколько я помню, Тадацуру говорил, что Кагэнуй-сан никогда не касается земли именно из-за проклятия…

— Не могу сказать, что хуже, получить удар молнии или получить проклятие. Но мне интересно, что ты об этом думаешь. Хотелось бы знать, какое возмездие настигло Гаэн-сан за то, что она вернула тебя из ада. Я знаю, что тебе не нравится действовать по воле Гаэн-сан, но тебе следует помнить, с каким риском связаны все её действия.

Почему Оги говорит такие вещи? Как-будто она защищает Гаэн.

Конечно, если уж я задаю себе подобные вопросы, то следует также задать вопрос о том, откуда вообще Оги знает, что я попал в ад, и что я был воскрешён Гаэн-сан…

— Ха-ха…

Смеясь, Оги кладёт лазерную указку в карман и неторопливо направляется туда, где сижу я.

Затем она садится рядом со мной.

Ещё даже полудня нет, так что в настоящем планетарии, наверное, аншлаг. Однако в моём сне я являюсь единственным посетителем, поэтому Оги пользуется возможностью и занимает свободное место.

— Оги-тян, сядь слева от меня.

— Могу я спросить почему?

— Это место Сэндзёгахары.

— О-ёй, что ты, у меня совершенно не было никаких намерений занимать место главной героини. Я могу претендовать разве что на роль младшей сестрёнки. Хотя у меня нет желания бороться с Цукихи, не говоря уж о Карэн.

Сказав это, она пересела на кресло слева от меня. Похоже, что она закончила играть роль экскурсовода.

— Кстати, Арараги-сэмпай, а кто ты по знаку зодиака?

Похоже, что она решила плавно перейти с обсуждения истории и созвездий на простую болтовню. Что ж, я совсем не против обычного разговора, так что её план сработал.

— Хмм… Полагаю, что либо телец, либо овен.

— Какая ужасная неопределённость.

Так оно обычно и бывает, если вас не заботят гороскопы. Многие люди даже свою группу крови не знают.

— Значит… ты не веришь в предсказания, Арараги-сэмпай?

— Я не знаю… Раньше я точно не верил, но раз уж я признаю существование странностей и даже ада, то немного глупо отрицать астрологию…

— Ха-ха… Выражаясь языком мистических новелл, это словно детектив с паранормальными способностями, отрицающий существование сверхъестественных феноменов.

Оги как всегда рассматривает всё с точки зрения своей любимой мистики, и это, вероятно, хорошая аналогия в данном случае.

— Зная тебя, я уверена, что твоя первая мысль после попадания в ад была о том, что существование загробной жизни делает бессмысленной жизнь земную. Я права?

— Ну я не слишком далеко зашёл… Хотя подобные мысли у меня были. Но…

— Конечно. Ты в итоге решил, что это не так, и поэтому вернулся к жизни, верно? Ну, это не редкость для дураков — жить в позоре. Однако с моей точки зрения это больше похоже на сокрытие одной ошибки при помощи другой, куда большей. — Оги говорит, сидя слева от меня и глядя на ночное небо, отражающееся на куполе. — Не усугубляя ситуацию, усугублять собственные ошибки…

— …

— Более того, Гаэн-сан и меня пытается втянуть в это. Всё довольно очевидно, но у меня просто нет иного выбора, кроме как с головой броситься в её ловушку. Это словно инстинкт. Да уж, она настоящий специалист, всё продумала наперёд…

Оги хихикнула. Своими манерами она похожа на эталонную первокурсницу.

Но она… Она на самом деле…

Тэори Тадацуру сказал это.

Он сказал это мне в глубине ада.

Он назвал мне имя того, кто заказал устранение меня и Синобу…

— Арараги-сэмпай, что для тебя значит слово «правильность»?

Оги наконец отходит от темы звёзд… и задаёт мне этот вопрос.

Подождите, но этот разговор происходит во сне, так что я говорю не с настоящей Оги… Но кто такая «настоящая Оги»?

Что я вообще знаю об Осино Оги?

Она племянница Осино Мэмэ.

Она из семьи специалистов.

Она является студенткой по обмену, которую мне представила Камбару Суруга.

— Нет, ты можешь не задумываться так уж сильно над этим вопросом. В конце концов у этого слова нет одного верного значения. Кто-то говорит, что «кто прав, тот и победит», но на деле в большинстве случаев так не происходит. Да и выражение «кто победил, тот и прав» тоже намного более пустое, чем кажется на первый взгляд. Хм… Наверное, вопрос о «степени правильности» слишком сложный, поэтому давай поговорим о самой «правильности» как таковой, это облегчит нашу дискуссию.

Не облегчит, я всё ещё ничего не понимаю.

В своей повседневной жизни я не задумываюсь о правильности, о «степени правильности», об ошибках и проступках. Хотя не стану отрицать, наверное, именно потому, что я не думаю обо всех этих вещах, я постоянно попадаю в ситуации, подобные этой.

Если бы я более тщательно принимал решения, которые бы учитывали правильность моих поступков, взвешенность, изящество или даже манерность… я бы не оказался в затруднительном положении.

Я не хочу так поступать.

Но я действительно задумывался, что было бы, если бы я поступал именно так.

— В конце концов, очень трудно всегда поступать правильно, —сказала Оги. — Особенно трудно «делать правильные вещи». Часто, когда человек стремится к правильному поступку, то по пути ему приходится совершать ошибки. Просто почитай газеты, там есть множество людей, которые зашли слишком далеко в своём стремлении к правосудию и стали преступниками. По сути следование принципу «кто прав, тот и победит» значит, что чтобы победить, нужно где-то проиграть. Невозможно побеждать во всех сражениях…

Гаэн-сан говорила то же самое. Она сравнивала это с сёги. Независимо от того, насколько ты хороший игрок, независимо от того, насколько слаб твой соперник, ты никогда не сможешь выиграть, не потеряв ни одной фигуры.

Конечно, раз она сказала это мне сразу перед тем, как порубить на куски, я почти уверен, что это и была та самая «жертва», о которой она и говорила.

— Итак, как видишь, Арараги-сэмпай, если хочешь стать праведным человеком, то не должен слепо делать правильные вещи. В конце концов это приведёт к тому, что ты неизбежно ошибёшься на своём пути, что может свести все твои старания к нулю.

Так что же в таком случае мне делать?

Я никогда раньше не старался поступать правильно сам, поэтому всегда восхищался теми, кто так поступает.

Кагэнуй-сан, к примеру.

Или мои Огненные Сёстры.

Как они верят в свою правильность, как они идут вперёд без сомнений и колебаний, я совру, если скажу, что не восхищаюсь ими.

— Да, наверное. Как ты можешь заметить, Кагэнуй-сан и Огненные Сёстры утверждают, что несут справедливость, но это ещё не значит, что они «поступают правильно». Как я и сказала, чтобы стать праведным человеком, не нужно слепо делать правильные вещи. Они просто исправляют неправильное. Они избавляются от несправедливости. Такой образ жизни они выбрали.

Именно это и сказала Оги.

Это… продолжение нашей с Хатикудзи беседы в аду.

Как приложение, как дополнительное время.

— В таком контексте японское слово «тадасу» может означать не «исправлять», а «проверять», а то и вовсе нам следует говорить «тойтадасу», «подвергать сомнению»…[*] Другими словами, враг твоего врага может и не быть твоим другом, однако становясь врагом всему злу, противопоставляя себя злу, человек становится олицетворением справедливости. Один неверный шаг, и ты просто будешь жаловаться на все вещи, что тебе неугодны… но при этом ты по-прежнему будешь опьянён своим собственным чувством справедливости.

Опьянён своим чувством справедливости?

Это примерно то, что я всегда говорю своим сёстрам… Их стремление к правосудию часто включает в себя уничтожение «плохих людей», вроде некого мошенника, и устранение последствий различных «плохих вещей».

Будь то Карэн, Цукихи и даже Кагэнуй-сан, никто из них не действует справедливо, никто из них не поступает правильно. С этой точки зрения самым праведным человеком является старая Ханэкава Цубаса, которая подходит под описание Оги. Для того, чтобы сохранить свою праведность, ей пришлось создать Чёрную Ханэкаву.

Ей пришлось поступить неправильно.

Я не мог исправить эту ошибку. Наоборот, я предпочёл, чтобы её ошибка осталось ошибкой. Таким образом получается, что я как раз в тот момент был далёк от праведности.

Исходя из слов Оги.

— Значит я ещё одна, кто преследует праведность, исправляя чужие ошибки. Заставлять тех, кто нарушает правила, покидать сцену — вот роль, что предоставлена мне.

Нарушать правила.

Покидать сцену.

Эти слова мне о чём-то напоминают, но может потому, что я сплю, я не могу собраться с мыслями.

Они растворяются. Рассеиваются.

— Конечно, вряд ли я демон. Я не вампир, и не дьявол из ада. Я не собираюсь прогонять кого-либо из-за одного-двух проступков. Я верю, что даю достаточное количество поблажек… Арараги-сэмпай. Лекция подходит к концу, тебе пора просыпаться.

Когда она это сказала, я рефлекторно посмотрел на часы.

Я не знаю, насколько точно часы показываю время во сне, но судя по ним, с начала лекции прошло полчаса.

— Если ты будешь мирно спать, когда включится свет, то Сэндзёгахара-сан будет разочарована в тебе. После того, как ты уснул на долгожданном свидании, я бы была не удивлена, если бы она бросила тебя прямо на месте. Так что давай, проснись и пой.

Сказав это, Оги протягивает ко мне руку, чтобы встряхнуть меня. Она это делает немного грубее, чем можно ожидать от девочки, но она это делает, чтобы разбудить меня, так что не стану её винить.

— Ты на свидании с девушкой, которую любишь, так наслаждайся в полной мере оставшейся частью дня. Но раз уж ты пока тут, Арараги-сэмпай… Когда у тебя будет свободная минута, подумай ещё об ответе на мой вопрос, что же такое «правильность». Поговорим с тобой об этом в следующий раз, когда встретимся в реальном мире.

Хорошо, понял.

Если я запомню наш разговор, когда проснусь.

Я продолжаю отвечать в уме.

После этого мне в голову приходит запоздалая мысль, и я спрашиваю Оги без малейшего ожидания, что она даст прямой ответ.

Но кто ты такая на самом деле?

— Я расскажу тебе это, когда мы увидимся в следующий раз. Последние несколько месяцев, проведённые с тобой, были довольно забавными, но, к сожалению, я существую не ради развлечений. Но если выражаться теми словами, что уже были сказаны…

Я… законы Вселенной.

С предельным безразличием Оги преподносит мне этот высокомерный ответ.

Карта вселенной.

В форме «веера».

Млечный Путь… в бесконечно чёрном вакууме.

— Не задумывайся об этом настолько глубоко. Теперь, когда ты вернулся из ада и стал обычным человеком, то мне, возможно, даже не понадобится далее заботиться о тебе. Если удача будет на моей стороне. Ах да, и ещё… Я очень прошу тебя, не поддавайся на сладкие речи Гаэн-сан, — воззвала ко мне Оги. — Я рассчитываю, что ты примешь верное решение в отношении Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, которая вернула себе все свои силы, и Хатикудзи Маёй, которая воскресла, чтобы и далее бродить по Земле. Я рассчитываю, что ты, наконец, примешь правильное решение и «оставишь» их обоих, Арараги-сэмпай.

007

Я проснулся.

Я проснулся?

Чёрт, полагаю, что я задремал. Неважно, как бы я не устал, как бы не был утомителен этот планетарий, заснуть посреди свидания — это уже за границей дозволенного. Как-то нехорошо получилось… может сказать ей, что это для меня слишком.

Похоже, что мне удалось проснуться незадолго до того, как лекция закончилась, но я совершенно не помню, что было на экране и какие звёзды были на куполе.

Я крепко спал без каких-либо сновидений.

Как неловко.

Даже не знаю, что мне лучше сказать Сэндзёгахаре, которая сейчас сидит справа от меня. Может сделать вид, что я бодрствовал всё это время? Или мне стоит сознаться во всём и извиниться за то, что я испортил наше долгожданное свидание?

Не могу решить. Я поворачиваюсь лицом к Сэндзёгахаре, и…

— …

Сэндзёгахара крепко спит.

Она спит, не издавая ни звука.

Она практически не подаёт признаков жизни, на мгновение я даже задумался, а не умерла ли она… По чистой случайности я впервые наблюдаю спящую Сэндзёгахару, но неужели она действительно всегда так спит…?

Честно говоря, это немного пугает.

Она как Спящая красавица или Белоснежка, будто впала в кому.

Подождите… она же не умерла на самом деле, да…?

— Сэндзёгахара…

— Я не спала.

Без какого-либо предупреждения её глаза резко открываются.

Это было больше похоже на оживление, чем на пробуждение. Она как современный компьютер, который включается спустя секунду.

— Я не спала. Я совсем не спала. Я просто думала с закрытыми глазами.

— …

Эти слова звучат как клише, но когда она их произносит с таким серьёзным лицом, я невольно задаюсь вопросом, а правда ли это…

Но неужели достаточно всего лишь тихо произнести её имя, чтобы разбудить её?

Хотя, учитывая её непростое прошлое, плюс длительное время, когда её постоянно терзало чувство надвигающейся опасности, не удивительно, что её манера спать напоминает повадки дикого животного.

— Прости. На самом деле я заснула.

Возможно, понимая, что ложь её ни к чему не приведёт, Сэндзёгахара честно извиняется. Действительно, то, как она легко может заставить себя извиниться, говорит о том, насколько она стала честнее по сравнению с прошлыми днями.

Раньше она была таким человеком, который скорее умрёт, чем извинится. Она была чересчур сильной личностью.

Даже сейчас я не могу поверить в то, что решил встречаться с Сэндзёгахарой, ещё когда она была такой…

Во всяком случае, раз уж Сэндзёгахара заснула, то это более чем компенсирует то, что заснул я, поэтому я ей более чем благодарен… Но успокоить себя, оставляя Сэндзёгахару чувствовать себя виноватой, будет неправильно, поэтому я тоже признаюсь.

— Не переживай, я тоже задремал.

Правильней было бы сказать, что я «заснул», а не «задремал», но я прошу вас простить мне это небольшое упущение.

— Я вижу. Наверное, мы оба устали. Может быть, это было слишком поспешно, идти на свидание сразу после вчерашнего, — ответила Сэндзёгахара, потянувшись.

Не похоже, чтобы это место хорошо подходило для сна… Я, следуя её примеру, напряг мышцы.

— Мы, наверное, немного слишком расслабились. В конце концов, проблема с твоим экзаменом и с твоим вампиризмом разрешились в один день.

— Да… наверное.

Сэндзёгахара об этом беспокоилась, пожалуй, даже больше, чем я. Если так подумать, то я заставлял её сильно волноваться в течение последних шести месяцев.

Я ужасный парень.

Да, в мае прошлого года я поймал Сэндзёгахару, после того, как она упала с лестницы, и к тому же помог разрешить её проблему. Может быть она чувствует себя обязанной мне? Но если посмотреть объективно, то за всё то время, что мы были вместе, она успела сделать для меня гораздо больше.

Возможно я оказался тем, кто получил ответный дар в тройном размере.

Трудно даже представить более несбалансированную пару. Подарить ей зефир будет явно недостаточно.

— Как поступим, Арараги-кун? Это немного изменит наши планы, но раз уж мы оба заснули, то может попробуем ещё раз?

— Нет… — я покачал головой. — У нас будет много возможностей вернуться сюда в будущем, так что попробуем в другой раз. Давай сегодня сосредоточимся на выполнении плана, который ты придумала.

Я попытался это сказать с акцентом на «в будущем». Не знаю, смог ли я чётко сформулировать своё намерение, но Сэндзёгахара ответила: «Верно. К тому же я не знаю, можно ли здесь остаться на повторную лекцию», и встала на ноги.

Её движения настолько наполнены бодростью, что вы бы никогда не сказали, что она буквально несколько минут назад спала. Я должен поучиться на её примере, думаю я про себя и повторяю за ней.

— Итак, что у нас дальше по графику?

— Как я и сказала в машине, мы собираемся немного расширить свой кругозор на тему достижений науки и техники в соседнем музее. Может летающих машин там и не будет, но экспонатов для практического изучения у них предостаточно.

— Хмм. Что ж, у тебя есть пунктик по поводу того, что мы не должны забыть, как учиться… И мы должны будем в том же духе, когда поступим в университет.

— Конечно. А как ещё я смогу стать космонавтом?

Сэндзёгахара говорила с улыбкой.

Когда она улыбается, то совершенно невозможно сказать, насколько серьёзно она говорит… Но всё же, хоть мы пока и не знаем, сдал ли я экзамен, если скоро я стану студентом университета, то может и мне стоит об этом задуматься.

Ну будущее там и всё-такое.

В моём случае, я собираюсь поступить в университет не потому, что у меня есть какая-то цель, на достижение которой я готов потратить четыре года, но вспоминая, сколько раз за последний год я был близок к тому, чтобы лишиться будущего вообще, эти четыре года видятся мне просто сказкой.

— У тебя есть какие-нибудь мечты о будущем, Арараги-кун?

Будто читая мои мысли, Сэндзёгахара спросила меня, когда мы покинули планетарий.

«Мечты о будущем». Этот вопрос заставляет меня чувствовать себя неловко.

— Нет, ничего особенного…

— Может быть у тебя есть работа мечты?

— Нет. Я даже никогда не мечтал стать бейсболистом… Окружающая среда, в которой я вырос, нисколько не питала моё стремление к какой-либо профессии.

— Ну, у твоих родителей довольно специфическая работа… Тут мне нечего ответить… Но я бы не хотела, чтобы ты закончил как Ханэкава, бегая по следам Осино, восхищаясь им и став в конце концов охотником за демонами.

Она не сильно на меня давит, но при этом высказывает своё мнение.

Полагаю, её можно понять.

Сэндзёгахара пострадала от рук пяти разных специалистов по странностям, поэтому вне всякого сомнения, у неё есть определённое недоверие ко всему в этой области. Да, она может и согласилась на помощь Осино вернуть её в общество, но её личные чувства к нему — совершенно другое дело.

— Я не могу простить ему того плохого влияния, которое он оказал на моего ангелочка, Ханэкаву. Я не имела возможности дурачиться с ней почти половину учебного года, и всё из-за того, что она продолжает заниматься своей разведкой.

— …

Какая-то неуместная обида…

Её ангелочек?

Кроме того, её планы путешествовать по миру после окончания школы — это совершенно другое, и я не уверен, что Осино виноват в том, что Ханэкава в середине учебного года уехала на разведку. У них одинаковая фамилия, и если уж искать виновных, то это скорее была Осино Оги. Да, скорее всего.

Теперь мне всё ясно как божий день.

Точно так же, как и с исчезновением Осино… многое инциденты словно намеренно возникли именно в период отсутствия Ханэкавы Цубасы.

— Может для Ханэкавы уже слишком поздно, но для тебя я бы не хотела подобной жизни, если это возможно.

— Ну… Я и сам не думаю, что смог бы вести подобный образ жизни.

Я дал такой расплывчатый ответ потому, что мне это видится очень сложным, практически невозможным — прожить свою оставшуюся жизнь и не вляпаться в какую-нибудь историю со странностями.

Во всяком случае, пока со мной есть Осино Синобу.

Пока я поддерживаю с ней отношения, я никогда не смогу распрощаться со сверхъестественным, даже если это означает, что после смерти я снова попаду в ад.

— Если же тебе придётся жить подобным образом, то я бы хотела, чтобы ты по крайней мере не работал. Я буду поддерживать тебя, пока жива.

— …Разве тогда я не стану тем, кого люди называют «тунеядцами»?

— А я из тех, кого люди называют «великодушными».

— Слушай, я не думаю, что люди станут называть тебя лестными словами. Я-то довольно никчёмный человек, но если ты будешь содержать меня, то тебя тоже сочтут никчёмной, не думаешь?

— Ну и пусть. Парень тунеядец и бесхребетная девушка, да мы просто идеальная пара.[*]

— Может быть, но…

«У каждого котелка должна быть подходящая крышка», разве нет?

Хмм…

Да уж, даже сейчас, когда я поступил в университет (теоретически), я всё ещё считаю, что у меня в жизни остаётся множество вещей, о которых в будущем мне придётся позаботиться. Это как напоминание о том, что в нашей жизни нет финишной черты, есть только контрольные точки.

Почему так трудно всегда выигрывать? Почему мы обязательно где-нибудь да ошибаемся на своём пути? Хмм, откуда у меня такие мысли? Об этом говорила Гаэн-сан?

Нет, больше походит на то, что я слышал это во сне… Но какой у меня был сон? Я думал, что спал без сновидений…

— После того, как мы обойдём музей, мы остановимся на обед. Но только не в фаст-фуд, нужно найти что-нибудь более лёгкое. Если я переем за обедом, то у меня не останется места для ужина.

Сэндзёгахара возвращается к разъяснению своего плана.

Примечательно, что ужин она собирается провести с отцом, и в свете этого она считает, что полноценный обед со своим парнем можно и не устраивать.

…Ну что ж, ничего не поделаешь.

По правде говоря, я за неё должен быть счастлив. Её отношения с отцом были довольно напряжёнными, когда мы ехали в июне на наше первое свидание, поэтому, раз они смогли наладить контакт, то я, как её парень, должен смириться с тем, что меня оставляют на обочине, и просто порадоваться за неё.

Точно так же Цукихи вчера упомянула, что, несмотря на то, как я раньше плохо ладил с сёстрами, сейчас мы наладили наши отношения настолько, что даже можем гулять вместе. Конечно я не могу быть недоволен этим, и я прекрасно понимаю, как прекрасно быть в мире со своей семьёй.

Я хочу этого и для Сэндзёгахары.

Особенно сейчас, когда она уже потеряла свою мать, ей особенно стоит дорожить связью с отцом. Хотя несмотря на всё это, от чувства недовольства я всё ещё не избавился.

Я не могу до конца войти в её положение.

Поэтому я буду надеяться, что оставшаяся часть нашего плана компенсирует неполноценность обеда, что она покажет, что сдерживалась днём только ради того, чтобы не слишком утомиться к вечеру. Я готов не обращать внимания случайных прохожих, готов пренебречь своим окружением, и просто уйти в отрыв.

Однако, похоже, что в стремлении Сэндзёгахары к обычному школьному свиданию, не было никакой лжи, ведь мы формально всё ещё школьники, поэтому она говорит:

— Поскольку утренняя часть плана у нас была образовательной, то день я отвела под развлечения. Мы поедем за город, первую половину дня проведём в боулинге, сделаем перерыв на чай, после чего закончим в караоке.

— Ээ…

Впечатляюще.

Ладно боулинг, но идти в караоке — совсем не похоже на Сэндзёгахару, из-за чего я немного отступил назад.

— Хм, боулинг был моей идеей, а пойти в караоке был совет Ханэкавы.

— Совет значит…

— Её слова натолкнули меня на мысль. Вы что, часто с ней ходите вместе в караоке? Я потому и согласилась пойти туда, ведь я, как твоя девушка, не хочу проиграть никому, даже Ханэкаве.

— …

Если это именно то, что вдохновило её на караоке, то я бы не назвал это «следовать совету».

Когда она предлагает пойти в караоке, основываясь на подобном рассуждении, мне немного трудно ждать этого момента с предвкушением… Впрочем, я бы хотел послушать пение Сэндзёгахары, так что думаю, что всё в порядке.

— А что насчёт боулинга? Ты хорошо умеешь играть…?

— Я не играла в боулинг с тех пор, как поступила в старшую школу, но в средней школе мы часто там бывали вместе с Камбару и клубом лёгкой атлетики. Я показывала весьма чудесные результаты. Поэтому я посчитала, что было бы неплохо вернуться к тем славным денькам. А что насчёт тебя, Арараги-кун?

— Хм?

— Я имею в виду твои навыки игры в боулинг. Какой твой лучший результат?

— Оу, нет, я в боулинге совсем новичок. Мне кажется, что я вообще ни разу раньше в него не играл… Поэтому, если не возражаешь, я буду полагаться на твоё чуткое руководство.

— Хорошо. Но проигравшего будет ждать наказание.

— Эй, не надо устанавливать наказания сразу после того, как ты узнала, что я новичок.

— Проигравший должен будет безоговорочно исполнить один приказ победителя.

— Это слишком серьёзное наказание!

Если подытожить…

Расписание Сэндзёгахары на сегодняшний день выглядит как-то так: «Вождение -> планетарий -> научный музей -> вождение -> обед (лёгкий) -> вождение -> боулинг -> вождение -> перерыв на чай -> вождение -> караоке -> возвращение домой». Независимо от того, насколько лёгким будет обед, этот график достаточно плотный, чтобы к концу свидания мы хорошо насытились.

— По правде говоря, было ещё много мест, куда бы я хотела сходить, и вещей, которые я хотела бы сделать… но ничего не поделаешь. В отличие от любви время ограничено.

Несмотря на то, что она смогла даже выделить время для ужина с отцом, Сэндзёгахара ещё и выказывает недовольство, что составила недостаточно насыщенный график.

— Что ж. Возможно, это наше последнее свидание в роли старшеклассников, но мы можем в будущем ходить на свидания так часто, как только захотим. Мы можем ходить на свидания днями и ночами, от рассвета до заката, от заката до рассвета. Разве не так, Арараги-кун?

— …

На подобный вопрос есть только один правильный ответ.

— Да, ты права. Конечно мы можем.

И всё же, я не совсем уверен в своём утверждении. Когда я думаю о том, что ждёт впереди…

Когда я думаю об Осино Оги…

Мне трудно сказать что-либо наверняка.

008

Несмотря на то, что я совершил ужасный проступок, заснув в планетарии, остальная часть нашего свидания проходит без инцидентов, а Сэндзёгахара и я, или по крайней мере я, ухитряемся отлично проводить время.

Что касаемо музея, то поначалу я ожидал, что его ценность в качестве места для развлечений примерно равна нулю, но сейчас я могу сказать, что он оказался на удивление интересным. Обычно образовательные заведения подобного плана ориентированы на учащихся начальной школы (и их семей), поэтому я беспокоился, что восемнадцатилетним детям в лице меня и Сэндзёгахары не удастся многого извлечь для себя, зато я наглядно убедился в том, что идея посетить это место была предложена Ханэкавой, ведь музей оказался довольно увлекательным.

Я начинаю сожалеть о том, что заснул в планетарии, однако я готов списать все свои сожаления за предоставленную мне возможность наблюдать лицо спящей Сэндзёгахары. Это поистине стоило любой звезды на небе.

Конечно, нельзя сказать, что я единственный, кто получил удовольствие. Сэндзёгахара тоже вволю повеселилась. Думаю, что сегодня она себя ведёт как обычная школьница, хотя раньше она редко показывала свои истинные эмоции перед другими людьми, особенно в людных местах (да даже передо мной, её парнем), поэтому для меня огромное удовольствие наблюдать её такой.

— Давай ещё раз!

Она предлагает очень настойчиво, в совершенно другой манере, нежели тогда в планетарии, но, к сожалению, я вынужден отказать ей… У неё есть замечательное умение принимать быстрые, импровизированные решения, и это её сильная сторона, но она так же легко, как и придумывает свои планы, может легко отказаться их соблюдать, и это её слабая черта.

Возможно и был вариант просто плыть по течению, но я всё же здоровый старшеклассник, и меня не прельщает перспектива гулять по музею до самого закрытия, поэтому мне каким-то образом удалось её убедить.

За сегодняшний день эта фраза уже успела стать стандартной, я бы даже сказал шаблонной:

— Мы сможем ещё вернуться сюда сколько угодно раз.

Сэндзёгахара сдаётся. Настало время обеда.

Поскольку я был предупреждён, что обед будет лёгким, планка моих ожиданий была поставлена довольно низко, и это вполне могло быть частью стратегии Сэндзёгахары, поскольку она привела меня в ресторан с весьма неплохой атмосферой.

Про это заведение она мне заранее рассказала только то, что это «не сетевой фаст-фуд», однако моей претензией к этому месту является то, что это кафе, предназначенное скорее для девушек (все клиенты кроме меня были молодыми девушками), при этом еда здесь была сколь вкусной, столь и дорогой.

Стоит отметить, что на протяжении всего свидания мы все расходы делим пополам. Это не является каким-то специальным условием нашего свидания, и я, будучи мужчиной, совершенно не против полностью оплатить счёт (особенно учитывая семейные обстоятельства Сэндзёгахары), но она является таким человеком, который не примет подачки ни от кого, кем бы ни был этот человек.

Я предполагаю, что эта черта её характера сформировалась под влиянием того времени, которое она провела с одним мошенником. Удивительно, но влияние этого специалиста (якобы специалиста) на Сэндзёгахару, возможно, ещё сильнее, чем влияние Осино на Ханэкаву.

Точнее сказать, что она на его примере определила для себя, как делать не надо.

Это не значит, что мы с ней делим все расходы с точностью до иены, но я разделяю с ней расходы пополам, а с учётом затрат на аренду автомобиля и на его заправку, она вероятнее всего тратит больше меня.

Я боюсь, что это ещё один шаг в сторону моего будущего в роли тунеядца, поэтому я вынужден рискнуть жизнью и попытаться исправить эту ситуацию.

Не думаю, что Сэндзёгахару можно назвать бесхребетной… Но посещение подобного заведения является доказательством того, что девушки, даже делая вид, что не в восторге от этого места, всё равно являются золотой жилой владельцев такого рода кафе.

Затем наступает день.

Время развлекаться.

Мы начали с боулинга. И до тех пор, пока надо мной нависает ужасное наказание в случае проигрыша, я просто не могу проиграть.

— Проклятье… Я не могу поверить, что ты мне солгал… Ты же не новичок, правда?

Её обида меня даже оскорбляет.

Сэндзёгахара смотрит на меня, и я нахожу прекрасным то, насколько выразительной она стала (вспоминая слова Ононоки о том, как она любит выбешивать людей), однако меня пугает то, как это похоже на Сэндзёгахару из прошлого.

Кроме того, я ей не врал.

Я действительно новичок. Да, я полнейший дилетант в плане игры в боулинг, но это не отменяет того факта, что я смог победить. Хотя буду честным, если бы я знал, какой испепеляющий взгляд мне придётся на себе испытать, то бы предпочёл проиграть.

Серьёзно, мне совершенно не нужно право приказывать тебе.

Можно сказать, что Сэндзёгахара сама вырыла себе могилу. Судя по всему, она слегка приукрасила свои воспоминания о прошлом.

В плане чудесных результатов к примеру.

Она приукрасила воспоминания, а если выразиться точнее, то запомнила только положительные моменты.

Нет, честно говоря, в первых пяти фреймах она показала неплохие результаты.[*] Её броски были так хороши, что я бы не удивился, если бы у неё даже был свой личный шар для боулинга. Я не очень хорошо разбираюсь в терминологии, но первая половина игры была просто заполнена страйками и тёрки, или как вы их там называете, когда сбиваешь за раз все кегли.[*]

Они играла достаточно классно, чтобы заставить меня изречь: «Вау, а дело то серьёзное». Я даже почувствовал прилив щедрости и уже был готов выслушать её приказ (в отличие от Сэндзёгахары, мои результаты были обычными, ни хорошими, ни плохими, ни впечатляющими, ни смехотворными), но в шестом фрейме её игра в корне изменилась.

Проще говоря, начиная с шестого раунда, Сэндзёгахара не попадала никуда, кроме как в желоба.

К концу партии её броски стали настолько слабыми, что я порой сомневался, докатится ли вообще шар до линии.

Другими словами, Сэндзёгахара переутомилась.

Её рука была словно ватной.

Раньше она была спринтером, что может объяснить её невысокую выносливость, однако всё может быть проще — у неё попросту не хватило сил. В середине партии она попыталась проявить смекалку и бросить левой рукой, но сделать точный бросок таким образом ей не удалось.

Тем временем я стабильно добавлял очки в свою копилку, пока наконец не обогнал её.

Вот уж правда «сделал чудо».[*]

Похоже, что у бейсбола нет монополии на подобные бессюжетные драмы.

— Отлично. Я признаю своё поражение.

Будучи сэмпаем Камбару, Сэндзёгахара никогда не умела проигрывать достойно, но в свете того факта, что она скоро станет студенткой университета (если конечно в школе не узнают о её водительских правах), она в конце концов изящно признаёт свой проигрыш.

— Теперь ты можешь приказать мне сделать всё, что захочешь. Мне даже интересно, какие сексуальные требования меня ждут. У меня высокие ожидания.

Ты просишь от меня слишком многого.

Из любопытства я спрашиваю Сэндзёгахару, какие бы у неё были требования ко мне, если бы она победила, на что она отвечает: «Сексуальные, очевидно же!».

Разве в таком случае не всё равно кто победит? У меня появилось забавное ощущение, что что-то подобное уже случалось раньше, и я уж хотел её спросить об этом, но вместо этого соглашаюсь устроить перерыв, и мы отправляемся на чаепитие, держась за руки.

Похоже, что после того, как мы покинули музей, наше свидание проходит под девизом «здравомыслие».

Время чая.

А если выражаться по-британски, то «время послеобеденного чая».

Я понимаю, что это плохая привычка — фокусировать внимание прежде всего на цене, но, к моему огромному удивлению, это чаепитие обошлось дороже, чем обед. Наверное, это объясняет, почему Сэндзёгахара сочла именно эту часть нашего свидания главным событием.

Поскольку мы элегантно потягиваем чай и наслаждаемся модными пирожными, я пользуюсь этой возможностью, чтобы подробнее рассказать, что же произошло вчера. Я признаюсь Сэндзёгахаре, почему мой вампиризм внезапно перестал прогрессировать, почему якобы необратимое явление вдруг исчезло.

Конечно, есть некоторые вещи, о которых я не могу рассказать, поэтому я тщательно разделяю информацию и говорю только то, что могу.

— Хмм… Кто бы мог подумать, что ты попадёшь в такое удивительное приключение в день экзамена. Это просто удивительно, или мне стоит сказать, что это очень на тебя похоже… или мне следует задаться вопросом, о чём ты вообще думал?

Как и ожидалось, она немного разозлилась.

Ну, думаю, что на свете нет такого учителя, который был бы рад услышать, что его ученик настолько сумасбродно подошёл к сдаче экзамена.

Однако, возможно, осознав всю несправедливость своих претензий, поскольку я буквально прошёл через ад, она под конец успокаивается:

— Должно быть это было испытание. Теперь ты можешь расслабиться.

Хотя я не знаю, как мне реагировать на такое проявление сочувствия.

Кроме того, раз она мне сказала, что я «могу расслабиться», то я должен ей объяснить, что ещё не всё кончилось. Я ещё не слышал подробностей плана Гаэн-сан, но не сомневаюсь, что мне в нём отведена своя роль.

— Да, наверное, это так. Принимая во внимание твою блондинистую лоли-рабыню и Хатикудзи, я уверена, что так и будет. С Хатикудзи в частности ситуация заключается в том, что Гаэн-сан в некоторой степени удерживает её в заложниках.

Не уверен, что мне по нраву её формулировка (особенно мне не нравится выражение «лоли-рабыня»), но она права.

Мне нужно что-то ответить ей?

— Выражаясь иначе, если бы мы сейчас составляли условия кредита, то ты бы был заёмщиком, и ты должен быть уверен, что сможешь вернуть долг… Как я должна выплатить гонорар Осино, независимо от того, насколько я его ненавижу.

Насколько же сильно она его ненавидит? Это немного слишком. Она его ненавидит, пожалуй, даже больше, чем раньше… Неужели она так расстроилась из-за отъезда Ханэкавы?

Может ей стоило бы образовать дуэт с Ханэкавой, а не с Камбару… Как бы он мог называться?

— Но давай отложим в сторону метафору с кредитом… я кое-что не совсем понимаю. Чего именно добивается Гаэн? Какую цель она ставит перед собой? Неужели это просто часть её работы?

Я снова слышу этот вопрос, и мне снова сложно на него ответить. Нет, это не значит, что я не знаю, что нужно ответить. Я уже слышал её цель. Её назначение, как она считает. Я слышал это бесчисленное число раз от людей в её окружении и от неё самой.

Но её цель слишком высока… или даже слишком величественна, чтобы такой как я смог её понять. Проще говоря, она хочет подчинить себе весь город, кишащий странностями, что сделает её чуть ли не повелительницей правосудия.

Правосудие.

Праведность.

И то, что порождается праведностью — ошибки.

Необходимая жертва.

…Хах, почему у меня такое ощущение, будто я совсем недавно уже разговаривал об этом?

— Как та, кому приходится часто контролировать ущерб… как та, кто постоянно занимается риск-менеджментом,[*] я считаю, что самые опасные люди те, чьи цели невозможно точно определить. Даже если человек является большой шишкой, даже если это ужасный злодей, с ним можно легко справится, если знаешь цель, которую он пытается достичь… какие у него надежды и желания. Конечно, может быть она просто старше, и потому видит мир иначе, чем мы, простаки. — Размышляет Сэндзёгахара, выглядя обеспокоенной.

Я заставляю её волноваться.

Мне больно это осознавать.

Ситуация, в которой я делаю больно своей девушке, делает больно мне. К тому же мы пообещали друг другу не скрывать ничего, касаемо странностей, поэтому я не могу скрыть это от неё.

Как же много у неё неприятностей только от того, что она встречается с таким парнем, как я. Если так можно выразиться, стремление к саморазрушению сменилось манией преследования.

— Нельзя сказать точно, против чего сражается Гаэн-сан… но, может быть, это ты, Арараги-кун.

Хм? Что она хочет этим сказать?

— Оу, нет, я не имела в виду ничего конкретного. Это просто догадка… Просто твоя склонность видеть только то, что у тебя перед глазами, столкнулась со склонностью Гаэн-сан видеть всю ситуацию целиком. Даже не просто столкнулась, а вступила в конфликт.

После этих её слов, мне сложно отрицать подобную возможность… Это уже скорее реальность. Когда Гаэн-сан решила поставить Синобу на место божества пустого храма Кита-Сирахэби, я воспротивился этому. В результате в это была впутана не имеющая к этому никакого отношения ученица средней школы, Сэнгоку. Если считать это конфронтацией между мной и Гаэн, то получается, что всё закончилось полным поражением Арараги Коёми, причём продолжающимся поражением…

И всё-таки, если Гаэн-сан замышляет то же самое, если она хочет превратить Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд в богиню этой святыни, то я снова выступлю против этого, как я и поступил в первый раз.

Это рассуждение имеет право на жизнь.

Если храм Кита-Сирахэби был изначально построен в парке Сирохэби, название которого писалось с использованием радикала «вода»…

Тогда это значит «водяная змея».

Если «Морская змея» — это второе имя Гидры, то это, скорее всего, не просто скрытый намёк, а прямая отсылка к истории.

В таком случае…

Мм… А откуда я знаю, что «Морская змея» — другое имя Гидры? Я же думал, что это два разных существа… О чём я вообще говорю?

— Впрочем я нахожусь в команде Арараги, так что не могу ничего особенно сказать на этот счёт. Но чтобы тебя подбодрить, позволю себе отметить, что, хотя многие люди и считают, что важнее всего иметь далеко идущие планы и взгляд на вещи, подобный взгляду Гаэн-сан с высоты птичьего полёта, но не менее важно уметь составлять краткосрочные планы. В конце концов было бы очень глупо распланировать новогоднюю вечеринку, но забыть пообедать.

Она меня скорее утешала, а не подбадривала, но после её слов я почувствовал, что могу более оптимистично смотреть на моё противостояние, хотя до сих пор не ясно с кем.

— Что ж. Теперь, когда мы насладились чёрным чаем, почему бы нам не отправиться в караоке, Арараги-кун? Но учти, заказывать еду мы там не будем. Мне нужно оставить место для свидания с папой.

Когда это её ужин с папой превратился в «свидание»? Что за двойное свидание? За двойное свидание положено две жёлтые карточки.[*]

— Я лично к этому отношусь, как к двум играм, проведённым на одном поле за один день.[*]

Сэндзёгахара снова использует бейсбольную терминологию, от девушки такое нечасто услышишь. Однако место, куда мы направляемся, не бейсбольная площадка, а караоке.[*]

Моя нервозность от того, что мне предстоит быть наедине с Сэндзёгахарой в полутёмной тесной комнате, говорит о том, что я всё ещё не забыл свой настрой, с которым начинал это свидание, однако сейчас нужно отложить подобные мысли и сосредоточиться на созерцании поющей Сэндзёгахары. Кстати говоря, многообещающий кандидат в президенты мира, Ханэкава Цубаса, безумно хорошо поёт.

Я словно слушал студийную запись.

А так как Ханэкава не только хороша в учёбе, но и в играх способна заставить развиваться события согласно своему сценарию, нужно всегда помнить — игра это или нет, Ханэкава никогда не позволит тебе расслабиться.

Ну, думаю, от обычного свидания не придётся ожидать подобного напора, кроме того, Сэндзёгахара раньше уже была с Ханэкавой в караоке, так что вряд ли попытается бороться с ней…

Именно так я беззаботно думал, но оказалось, что та, кто не позволит мне расслабиться, будь то игра или нет — это Сэндзёгахара. Она берёт в руки пульт управления и, немного неуверенно с ним обращаясь, включает «рейтинговый режим».

Зачем ты себя заставляешь…?!

Она хочет, чтобы её пение было объективно оценено!

…Очевидно, впечатление людей о собственном пении часто не совпадают с оценкой компьютера, но, когда её результаты отображаются в числовом формате, Сэндзёгахару легко убедить.

И пока я это обдумываю, она говорит:

— У нас будет двухчасовое соревнование. Тот, у кого в конце будет более низкий общий балл, должен будет безоговорочно подчиниться одному приказу победителя.

И снова такое же условие.

Значит моим неизвестным противником всё это время была ты?

Она всегда так любила соревноваться…? То есть, разве она не сделала никаких выводов из нашего мини-турнира по боулингу?

Вероятно, я даже мог бы извлечь что-то полезное для себя из её агрессивного подхода к свиданию, но она уже столько времени потратила на соревнование со мной, что это перестаёт быть свиданием, это уже сражение.

У меня появились подозрения, что я выступаю всего лишь в роли спарринг-партнёра на тренировке перед её свиданием с отцом, но несмотря на это, отказать ей в реванше я не могу.

Когда у меня есть чувство вины, это моё слабое место, я становлюсь бесхарактерным.

Может быть, это всё можно списать на любовь.

— Первая подача моя. Слушай внимательно.

Сэндзёгахара берёт в руку микрофон.

В некотором смысле она сейчас похожа на человека, бросившего вызов своей судьбе.

— Ты о чём, Арараги-кун? Я хвалю тебя за то, что ты осмелился принять мой вызов, но ты скоро пожалеешь об этом. Сколько по-твоему я провела времени, репетируя свои аниме-опенинги?

Это всё относится только к аниме. К сожалению для тебя, мы сейчас находимся в мире печатного текста.

К тому же, аниме, вероятно, не дойдёт до этого тома.

Замечу, что выбор песни у Сэндзёгахары был довольно опасным, он мог бы вызвать у нас определённые юридические проблемы, поэтому я не стану называть название этой песни, но при всём её хвастовстве, она призналась, что не испытала особых проблем ни с попаданием в ноты, ни с темпом.

Насколько же сильно она хочет подчинить меня себе?

У меня такое чувство, что она отталкивается от горечи поражения в боулинге, и отсюда такой результат.

— 82 балла.

Довольно средние цифры.

Нет, я раньше никогда не пел в «рейтинговом режиме», поэтому мне сложно сказать, средний ли это результат, 82 балла, или плохой, или же отличный. Тем не менее, мне этот результат кажется разочаровывающим, если судить по удивлённому выражению лица, с которым она смотрит на экран.

— Как же так… 82 балла? Это даже не тройка. Это первый раз в моей жизни, когда мой результат не превысил даже 85.

Слова настоящей отличницы…

Что это за тест такой, в котором 82 балла оцениваются как «неуд»?

— Неужели ты провёл большую часть своего времени в старшей школе с подобным чувством…? Так вот значит каково это, набрать всего лишь 82 балла. Я не могу в это поверить. Я должна была относится к тебе с большим пониманием. Я должна была быть более доброжелательной к тебе. Я не могу поверить в эти ужасные вещи, что говорю тебе сейчас.

Да уж, она сейчас говорит ужасные вещи.

Возможно, это самая ужасная вещь, которую я сегодня от неё слышал… Я почти никогда не набирал 80 баллов в течение всей старшей школы.

Мои результаты — вот истинный «неуд».

В любом случае, если отбросить оценку компьютера, то пение Сэндзёгахары было весьма неплохим. С точки зрения её способности безупречно выполнять любую задачу она действительно не менее талантлива, чем Ханэкава.

Я вполне честно высказываю ей свои впечатления, но мои слова неожиданно были ею отвергнуты:

— Твоего вспомоществования никто не просил.

Меня отвергли словом, которое я прежде никогда не слышал… Что значит «вспомоществование»?[*]

Что ж, опустим этот момент, ведь сейчас важно то, что моя конкуренция с Сэндзёгахарой усиливается с каждым новым соревнованием, а сейчас настала моя очередь петь. Я не могу вам сейчас на словах описать свои способности, поэтому будет проще, если я спою и продемонстрирую вам результат в виде числа.

82 балла.

Такова моя оценка.

Есть что-то символичное в том, что мы, двое возлюбленных на свидании, получили одинаковую оценку, есть в этом что-то романтичное… Но, когда я попытался что-то сказать, я увидел, что Сэндзёгахара яростно скрипит зубами. Я увидел её испепеляющий взгляд, и все слова вылетели у меня из головы.

Она к этому слишком серьёзно относится…

Или, если забыть про конкуренцию, она раздражена тем, что её мастерство, как учителя, оказалось на уровне её ученика.

Как бы то ни было, в глазах машины моё пение и пение Сэндзёгахары полностью совпадают.

При этом, первым раундом дело не закончилось. Начиная со второй песни, пусть наши результаты и не были идентичными, но они были чрезвычайно близки.

Если бы это было настоящее спортивное состязание, то оно непременно бы считалось битвой между двумя равными соперниками, однако это всего лишь караоке, бессмысленная борьба, жалкое соревнование, в котором результаты определяются простой погрешностью.

И благодаря этой погрешности…

Я снова победил.

Мой отрыв составил всего 3 балла. Это было очень похоже на настоящее соревнование.

— Невозможно… Никогда бы ни подумала, что смогу проиграть Арараги-куну дважды за день…

Из её слов я могу сделать вывод, что она всегда была невысокого мнения о моих способностях. Впрочем, я постоянно предстаю перед ней в побитом виде, так что этого и следовало ожидать.

Я предлагаю засчитать этот результат как ничью, но мой заклятый соперник, Сэндзёгахара, отказывается отказываться от своего поражения.

— Давай, приказывай мне, чего пожелаешь, — сказала она.

Решительно.

Твоя решительность в одном шаге от отчаяния…

— Полагаю, что это божья кара. Я недобросовестно надеялась, что начну первой, и наше время может закончиться после одной из моих песен.

Она беззаботно раскрыла мне свою бессовестную схему.

Может быть это действительно было божественным наказанием. Боги всегда следят за этим. Ладно, нет боги скорее всего не обратили бы внимания на такую скучную схему.

И вообще.

Если уж мы вспоминаем богов, то в настоящее время над нашим городом не восседает никакое божество. Но в любом случае…

Наше свидание подходит к концу.

Наше последнее школьное свидание.

После того, как нам пришлось дважды соперничать друг с другом, и после того, как я дважды одержал победу, атмосфера стала немного угрожающей, но что касаемо нашего плана, то его удалось выполнить от начала и до конца без каких-либо эксцессов, другими словами, нам удалось завершить день с чувством удовлетворения и выполненного долга.

— Перестань сейчас же, Арараги-кун. Ты что, считаешь, что всё закончено? Мы ещё не готовы к завершению. Ты всё ещё не отдал мне свой приказ. Почему бы тебе не попытаться склонить меня к своей воле?

— …

Ну ладно, обещание есть обещание, полагаю…

Было бы глупо продолжать и дальше затягивать с этим.

Тем не менее, придумывание чего либо, выходящего за рамки «идти, держась за руки», не говоря уже о чём-либо более здравом, требует слишком большого словарного запаса.

— Как насчёт того, чтобы донести на руках до самой стоянки, как носят невест?

Предложение поступило от того, кто привык повиноваться.

Потому я и говорил, что если придумывать такие наказания, то не имеет значения, победишь ты или проиграешь, однако этот вариант выглядит подходящим.

— Дабы уточнить, Арараги-кун. Это не я понесу тебя как невесту, а ты понесёшь меня?

Ну естественно.

Если бы мы поменялись ролями, то ты бы меня несла как жениха, а не как невесту. Что за глупости? Хотя, это наказание и без того достаточно странное.

Я думаю, что при таком сценарии именно Сэндзёгахара будет страдать сильнее всего, так что всё в порядке.

— Если скажешь, что я тяжёлая, то я тебя убью.

Это первый раз за долгое время, когда я слышу от Сэндзёгахары слово «убью»… И это не кажется таким уж романтичным.

К тому же у меня есть некоторые сомнения в своей физической силе, ведь свои вампирские способности я утратил, поэтому я сначала попрошу её обнять меня за шею, чтобы я не уронил её, а потом понесу несколько сотен метров до автомобильной стоянки.

— Впечатляюще, Арараги-кун. Всё то время, что ты провёл, нося на руках маленькую девочку, действительно окупилось.

Люди всё неправильно поймут, если услышат. Я должен попросить тебя воздержаться от таких комментариев…

— Но теперь, когда Синобу-тян резко прибавила в размере груди, тебе будет гораздо труднее удержать её на руках, или катать на спине, или позволять сидеть на плечах. Полагаю, тебе придётся начать тренировки.

Теперь, когда она в своей полной форме, я не думаю, что буду носить Синобу каким-либо образом… но теперь моё воображение рисует мне эту картину.

Разговаривая о подобных вещах и находясь под любопытными взглядами окружающих, мы с Сэндзёгахарой возвращаемся к припаркованной машине, и я убеждаю её позволить мне по крайней мере оплатить парковку.

— Фух, это было очень неловко, — сказала Сэндзёгахара, садясь на водительское сиденье.

И это всё, что ты можешь сказать после того, как только что побывала в роли невесты? Хотя ничего другого я и не ожидал…

— Я словно в аду побывала.

Всё настолько ужасно?

Впрочем, можно сказать, что это было больше похоже на ад, чем сам ад.

И теперь нам осталось всего лишь возвратиться домой. Наблюдая за тем, как водит Сэндзёгахара, я начинаю ощущать, что тоже хочу получить права, и не только потому, что она мне сказала их получить. Хотя, может быть, она выглядит такой счастливой не потому, что ей нравится водить, а потому, что её сердце трепещет в ожидании её предстоящего свидания с отцом…

Тем не менее, если у тебя есть права, но нет машины, то ты не сможешь отправиться куда глаза глядят… Не можем же мы каждый раз арендовать машину, когда захотим куда-то поехать.

«Осталось только вернуться домой» — сказал я, но в последнюю секунду вспомнил, что есть ещё кое-что, что я должен сказать, прежде чем наши планы на вечер разойдутся.

Это то, что я должен был сказать ещё утром, перед свиданием, но, к сожалению, я был настолько ошеломлён ситуацией с водительскими правами Сэндзёгахары, что упустил свой шанс сказать это.

Она об этом ничего не говорила, поэтому на миг мне пришла в голову коварная мысль провести свидание, не поднимая этой темы, но конечно, я не могу себе позволить так поступить.

— Сэндзёгахара, — начал я внезапно. — Мне нужно сказать тебе кое-что важное.

— Если ты хочешь позвать меня замуж, то я, безусловно, согласна.

— Нет, это не настолько важная вещь. К тому же твой ответ был слишком внезапен. Вообще то речь идёт о моём ответном подарке за ту шоколадку, которую ты мне подарила на День святого Валентина… В общем, у меня ничего нет.

У обдумывал десятки различных способов сказать ей это, но в конце концов просто сказал ей всё как есть.

— Прости. Я не успел ничего приготовить. Я думал, я много думал над этим… И если бы я постарался, то успел бы по крайней мере купить в магазине зефир или что-то в этом роде, но мне это показалось неправильным… Я всё думал, думал и думал, пока не оставил себе никаких вариантов.

Единственной оставшейся идеей было дождаться возможности и незаметно купить что-то прямо сегодня, но возможности не было. Да и глупо было ожидать, что Сэндзёгахара предоставит мне такую возможность. Единственный шанс у меня был, когда она уснула в планетарии… но я тоже заснул.

— Не могла бы ты подождать два-три дня? Само собой, я собираюсь выплатить тебе проценты.

— Что? Так значит тебя это заботило? Тебе не стоит беспокоиться об этом. Проценты, серьёзно? Ты же знаешь, я полностью осознаю тот факт, что ты терпеть не можешь праздники.

В отличие от моего искреннего признания реакция Сэндзёгахары оказалась на удивление равнодушной.

— Было бы уместно сказать: «Я и так ничего не ждала», но я не ждала от тебя подарка потому, что ты сегодня сопровождал меня на этом свидании, а мне этого уже достаточно. Если тебе вдруг захочется подарить мне что-нибудь, то просто возьми и подари. Я подарила тебе шоколад не для того, чтобы получить ответный подарок.

Я никогда не ждал подобных слов от Сэндзёгахары, сторонницы погашения долгов, но, возможно, в безвозмездности и заключается вся суть подарков.

— Фактически, именно из-за того, что ты ненавидишь праздники, мы и смогли построить те отношения, что сейчас между нами. Помнишь это? Мы начали встречаться в День Матери, так ведь?

— Ах да, ты мне это напомнила…

Это я хорошо помню.

Теперь я вспоминаю, что всё началось именно тогда, когда я сбежал из дома после ссоры с сёстрами из-за того, что я не хотел праздновать День Матери. Оглядываясь назад, я вижу, каким незрелым я был… Но парк, в котором я оказался, парк Сирохэби — это то место, где я случайно пересёкся с Сэндзёгахарой.

И вскоре после этого она мне призналась.

Понятно.

В таком случае, можно сказать, что именно из-за моей нелюбви ко Дню Матери я и смог начать встречаться с Сэндзёгахарой, но в то же время это служит напоминанием о том, каким невероятным образом могут быть объединены люди.

Никогда не думал, что моя ссора с сёстрами может иметь столь важное значение… Теперь же, когда я с ними хорошо лажу, я задумываюсь о том, что если бы был тогда с ними в хороших отношениях, то не встретился бы в тот день ни с Сэндзёгахарой, ни с Хатикудзи.

Как любопытно.

Невозможно избежать ошибок, пытаясь быть праведным, и именно потому, что мы совершаем ошибки, мы в конце концов можем этой праведности достичь.

…Подождите-ка, где я уже слышал раньше эту мысль?

— Не переживай. Я не собираюсь становиться такого рода раздражающей девушкой, которая никогда не позволит забыть парню даты всех юбилеев… Я сама должна их помнить. Например, тот день, когда ты поймал меня на лестнице, это было 8 мая. День, когда я призналась тебе, и мы начали встречаться, был 14 мая. Наше первое свидание и наш первый поцелуй были 13 июня. День нашего первого французского поцелуя…

— Ты уже становишься раздражающей!

Даже не раздражающей, а пугающей.

Может быть, у неё просто очень хорошая память.

— Но мне по-настоящему стыдно, что несмотря на то, что мы с тобой были одноклассниками с первого класса старшей школы, у меня так и не сформировалось никакого сильного первого впечатления о тебе… Насколько я помню, ты воевал с Ойкурой. Я бы хотела изменить свои воспоминания, чтобы думать, что всегда была безумно влюблена в тебя. Интересно, есть ли какой-нибудь способ сделать это? Может мне подделать свой дневник?

— А я вот очень хорошо помню тебя во время первого года… Ты казалась мне обеспеченной аристократкой.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты влюбился в меня без памяти?

— Ну, этого я не говорил…

Так или иначе, прошлое поменять невозможно, поэтому мы должны рассчитывать только на будущее. Во всяком случае я в меньшей степени боялся того, что она разозлится или будет жаловаться, чем того, что я раню её чувства, если у меня не будет подарка, поэтому мне было приятно услышать её мнение.

— Но можешь не переживать, папа обязательно сделает мне подарок на Белый день.

Эта её ремарка немного встревожила меня, но даже так, давайте просто порадуемся, что всё удалось разрешить без инцидентов.

Впрочем, она сказала: «Если тебе вдруг захочется подарить мне что-нибудь», и я, конечно, не могу не обратить на это своё внимание, поскольку она фактически дала мне отсрочку, и я ей за это благодарен. Хотя, по правде говоря, я получил на День святого Валентина ещё и дружеский шоколад от Ханэкавы, так что мне нужно подумать ещё и об одном ответном подарке (за дружеский шоколад так же положен ответный подарок в тройном размере?), и если Ханэкава вернётся к выпускной церемонии, то получается, что подарок для Сэндзёгахары тоже нужно приготовить к этому времени, так что на самом деле это всего лишь отсрочка на два-три дня.

— Хм.

Это случилось в момент, когда я потерял бдительность.

Сэндзёгахараа выглядит так, будто её только что посетила гениальная идея, после чего молниеносным движением она жмёт по тормозам и останавливает машину на обочине дороги.

Однако я, глядя с пассажирского сидения, не могу определить, что же на неё напало. От этого стремительного, хаотичного поворота событий у меня захватывает дыхание.

— Арараги-кун, — сказала Сэндзёгахара, после чего тон её голоса меняется.

Очень, очень, очень тихим голосом.

— Это непростительно.

— А?

— На Белый День, один из трёх праздников для возлюбленных, ты ничего не приготовил для своей второй половинки… Я вынуждена усомниться в твоей любви ко мне.

— А? Что?

— Я слышала, что некоторые парни перестают оказывать девушкам внимание после того, как начали с ними встречаться, но я и подумать не могла, что ты окажешься из их числа, Арараги-кун. Ты не оправдал моих ожиданий. Я едва могу сдерживать своё разочарование. Целый день у меня стучало сердце, летали бабочки в животе, я дрожала от возбуждения, размышляя о том, какой же сюрприз ты для меня приготовил, а тут слышу от тебя, что у тебя абсолютно ничего нет для меня. Это полнейшее разочарование. Я была уверена, что ты подаришь мне по крайней мере яхту.

— Э… это не слишком ли роскошно для подарка?

— Ах… может мне стоит просто убить себя…

Сэндзёгахара наваливается на руль. Теперь, когда Сэндзёгахара вошла в роль, мне начинает казаться, что я смотрю какую-то пародию…

Она могла бы кое-чему подучиться у Тадацуру, который потрясающе реалистично умеет разыгрывать фарс.

Интересно, что же перемкнуло у неё в голове, что заставило её разыграть подобный театр одного актёра… Но несмотря на это, я понимаю, что не могу оставить всё так, как есть:

— П-прости. Видишь? Я извиняюсь, — ответил я. — Пожалуйста, не убивай себя. Ч-что я могу сделать, чтобы ты простила меня? Я не могу подарить тебе яхту, но я сделаю всё, что в моих силах…

Для меня остаётся загадкой, почему она кардинально поменяла своё поведение, ведь она меня уже простила, в этом у меня нет никаких сомнений, однако у меня не остаётся выбора, кроме как отыграть роль подхалима.

— Всё, что в твоих силах? Это ты сейчас сказал?

Сэндзёгахара хватается за возможность.

Словно это как раз то, чего она ждала.

Она выглядит счастливее, чем за весь сегодняшний день… Если она сейчас так счастлива, то у меня возникает вопрос, в чём же был смысл всего остального.

— Ты поклялся, что будешь безоговорочно слушаться меня?

— Н-нет, этого я не говорил…

— …

— Хорошо, говорил, говорил. Я поклялся этими самыми губами, что буду безоговорочно слушаться тебя.

Стоит отметить, что во время «…» у Сэндзёгахары было такое лицо, словно она вот-вот разрыдается… Теперь же она снова стала радостной, прямо как профессиональная актриса.

Вот значит как, Сэндзёгахара хочет заставить меня полностью повиноваться ей. Она собирается таким образом восполнить то, чего ей не удалось добиться в боулинге и караоке.

Не будем принимать в счёт держание за руки, но я во всяком случае её на руках нёс, так что как минимум одним её желанием уже меньше… Неужели есть что-то, что ты так сильно хочешь, чтобы я сделал, что ты даже готова взять назад свои слова про прощение…? Какое страшное упорство.

Она собирается заставить меня сделать что-то пошлое?

Нет, наверное, это же просто была её шутка.

— Что ж, Арараги-кун, это очень великодушный поступок человека, которого я полюбила. Я снова влюбилась в тебя.

— …

Кажется, я немного преуспел в сегодняшней цели — заставить мою девушку снова влюбиться в меня, в самом-самом конце… Но в зависимости от того, как всё пойдёт дальше, это может стать моим концом, так что мне трудно чувствовать себя счастливым на все сто.

— Даже не зная, что тебе предстоит сделать, ты соглашаешься подчиниться одному моему приказу на всю оставшуюся жизнь.

— На всю жизнь?!

Если она потребует от меня повиноваться ей всю оставшуюся жизнь, разве это не выходит за рамки обычной «просьбы»? Я фактически только что передал Сэндзёгахаре договор о своём рабстве, полный карт-бланш, безграничный авторитет… Н-нет, подождите, я в неё верю.

Я доверяю своей девушке, Сэндзёгахаре Хитаги.

Она уже не тот человек, которым была раньше.

Я уверен, она не станет требовать от меня ничего сумасшедшего!

Хотя, начиная с того момента, когда она начала говорить про пожизненное повиновение, это уже начало походить на сумасшествие…

— Х-хорошо, да, на всю оставшуюся жизнь. Понял. Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Называй меня по имени. Всю оставшуюся жизнь, — сказала Сэндзёгахара, и её лицо…

Её лицо залилось краской.

— Назови моё имя.

— …А? Я целый день уже его называю. «Сэндзёгахара».

— Нет, это моя фамилия. Назови моё имя, не нужно никаких формальностей.

— …

Теперь я понял.

Это то, о чём мы не договорились ни на нашем первом свидании, ни за всё последующее школьное время, что провели вместе. Мы вдвоём, парочка влюблённых.

Вот для чего она придумала систему наказаний и в боулинге, и в караоке… Она пыталась создать условия, чтобы сказать мне именно эти слова.

Это определённо печальное упущение наших школьных лет.

И это определённо слегка неловко.

У нас прежде не было подобной возможности, и мы никогда об этом не говорили. И вот теперь я должен подчиниться этому приказу и следовать ему до конца своих дней.

Отныне я буду произносить это имя всю оставшуюся жизнь.

И нет ничего… чего бы я желал больше.

Мне больше нечего желать.

— Хитаги.

— Спасибо, Коёми.

Ещё прежде, чем я что-либо успел сказать, она догадалась, что я чувствую, и назвала меня по имени.

009

А теперь эпилог, или лучше сказать — заключение.

После того, как я сопроводил Хитаги до дома (сопровождение заключалось в том, что я просто сидел на пассажирском кресле), она меня просто высадила, и я направился в сторону дома Арараги под темнеющим небом. Меня посетило дежавю.

Такое ощущение, что вчера произошло нечто подобное.

Говоря проще, возле моего дома стояла некая фигура. Уже слишком темно, чтобы я мог разобрать отсюда, кто это, но это точно не может быть Хитаги, с которой я недавно попрощался.

Может это Ононоки вышла из дому, потому что беспокоилась обо мне? Или же это одна из моих сестёр? Я продолжаю размышлять, пока подхожу достаточно близко, чтобы разглядеть.

Но эта чёрная фигура… никто иная, как Осино Оги.

Это Оги-тян.

— Эй, Арараги-сэмпай, я ждала тебя. Уже устала ждать. Это долгое ожидание действительно сильно меня утомило.

Она поприветствовала меня так же, как и любил делать её дядя. К тому же эта непринуждённая и легкомысленная улыбка в той же степени напоминает о нём.

— Как всё прошло? Понравилось последние свидание с Сэндзёгахарой-сэмпай? Из уважения к вам двоим я воздержалась от появления на нём в реальном мире. Ты должен это оценить, — сказала Оги, пожимая плечами.

— Я правда это ценю… Но не называй его «последним», а то складывается неправильное впечатление. Оно было последним для нас только как для учащихся школы.

— Да? Ну я надеюсь на это… Я надеюсь, что у вас двоих есть будущее.

— …

— Оу, нет, я действительно так думаю. Не пойми неправильно. Правда надеюсь на это, вне зависимости от того, верю в это или нет. Я просто переживаю, что кое-что может этому помешать… понимаешь? Как бы то ни было, у тебя не должно остаться сожалений о прошлом.

Ха-ха, она смеётся.

— Скажи, Арараги-сэмпай, — продолжила Оги. — Я бы хотела тебя спросить кое о чём, так, для справки… Что ты намерен делать дальше?

— …? Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду именно то, что только что сказала. Пожалуйста, не преувеличивай. Впрочем, можешь воспринять это вопрос не прямолинейно, а словно кручёный мяч, как если бы это было продолжение нашего разговора о том, что же такое «правильные вещи».

— Продолжение…

— Дополнительный тайм, полагаю.

Что такое правильность?

Да, точно. Она спросила это у меня и сказала, что мы продолжим наш разговор в следующий раз, когда встретимся.

Когда она это сказала?

Если не в реальном мире… значит во сне?

Или в аду?

— Оги-тян. Ты пыталась меня уничтожить? Ты искала специалиста для этого?

— О-ёй, кто же тебе такое сказал? Это ужасная дезинформация. Печально, что кто-то распространяет подобное. Позволь мне объяснить. Я никогда не причиню тебе вреда, Арараги-сэмпай. — Сказала Оги.

Она говорила с полным самообладанием, ничуть не смущаясь.

— Я же уже тебе говорила, разве не так? Я хочу, чтобы ты принял правильное решение и не поддавался на красивые речи Гаэн-сан.

— …Ты говорила это?

Ну ладно. Раз она утверждает, что она это говорила, значит так оно, вероятно, и есть.

Кроме того, говорила она это или нет, мой ответ не поменяется. Правильный он или нет, но ответ у меня всего один.

— Ты знаешь, я не могу отказаться ни от Синобу, ни от Хатикудзи. Этот вариант мне не подходит. У меня просто нет вариантов, в моём сердце нет места для иного выбора. Я не знаю, что такое правильность, но я знаю, какой путь избрал для себя.

— Я бы хотела, чтобы ты не спешил с таким решением… но я не удивлена. Я беспокоилась об этом только потому, что мне было нечего терять. И тем не менее, немного досадно, — сказала Оги без какого-либо видимого разочарования. — По правде говоря, я бы хотела, чтобы ты прямо сейчас пообещал бы отойти от дел. Однако принуждать тебя к чему-либо — это не по моей части… Эх, Арараги-сэмпай, я хочу исправить то неправильное впечатление, которое могло у тебя остаться обо мне.

— Неправильное впечатление? Ты о чём… В чём неправильное?

— Я не Тьма.

— !

Я удивлён, но думаю, что мне удалось скрыть это.

Но мне трудно держать себя в руках.

Я удивлён её словам, но ещё больше я удивлён тому, что Оги-тян взяла и сказала это мне так прямолинейно.

Она всегда была кохаем, умеющим ходить по тонкому льду, но это её заявление буквально врывается в саму суть вещей.

Это звучит, как объявление войны.

Как сигнал к началу битвы.

Однако сама Оги, похоже, не думает, что сказала что-то важное, поскольку затем она говорит: «Кстати, Арараги-сэмпай», и быстро меняет тему.

Эта смена темы заставляет меня задуматься, не ослышался ли я сейчас.

— Ты приготовил что-нибудь для меня?

— Хм… Что приготовил?

— Ну ответный подарок на Белый День. Разве ты не помнишь? Я подарила тебе шоколад на День святого Валентина. Годива.[*]

— Годива…?

Мне правда подарили что-то столь дорогое?

Я этого совсем не помню… Но раз Оги так говорит, значит так оно и есть, а я, должно быть, просто забыл об этом. Впрочем, начисто забыть, что тебе подарили шоколад — это можно назвать поведением, недостойным человека.

— Ха-ха… Судя по выражению твоего лица, тебе нечего мне подарить. Какой позор.

А вот сейчас она выглядит разочарованной.

Мне больно на неё смотреть.

— В таком случае, можно я попрошу тебя выслушать мою просьбу, как это сделала Сэндзёгахара-сэмпай? Как тебе идея?

Я понятия не имею, откуда она узнала о том соглашении, которое мы заключили наедине, но сейчас, когда она меня попросила об этом, мне трудно ей отказать. Чего бы она у меня не попросила, я не могу проигнорировать её.

Конечно, если она попросит меня держаться подальше от происходящего, то я буду вынужден ей отказать.

Однако её просьба ко мне заключается совсем в другом. Нет, возможно, она и идёт по тому же пути, но в противоположном направлении, вопреки моим ожиданиям.

— Ты побывал в аду, затем побывал на свидании, так что у тебя, наверное, не должно остаться никаких сожалений, но исходя из того, как сейчас обстоят дела, у меня в этом городе ещё осталось кое-какое дело.

— …Кое-какое дело?

— Да, кое-какое дело. Сожаление о прошлом… Я родилась на свет для того, чтобы сделать это. У меня есть цель, у меня есть задача. Возможно, для тебя это будет неожиданностью, — начала Оги.

Я внимательно слушаю.

Я внимательно слушаю о её цели. О её задаче.

— Я с радостью умру, чтобы добиться этого. У тебя есть цель, за которую ты бы отдал жизнь, Арараги-сэмпай? У меня есть. У меня осталось одно дело. Я должна обязательно закончить его, чего бы мне это не стоило. И если главная из всех специалистов, Гаэн Идзуко, планирует поставить мне ловушку, то она поставит её именно здесь. О да, я прекрасно это знаю. Я полностью осведомлена, но у меня нет иного выхода, кроме как попасть в её ловушку. У меня нет выбора, кроме как принять её контратаку.

— …

— Другими словами, я собираюсь вступить в бескомпромиссную борьбу, лишённую всяких уловок, с женщиной, которая всё знает… Итак, Арараги-сэмпай, когда придёт время, ты встанешь на мою сторону?

Пожалуйста, спаси меня.

Осино Оги просила меня с невозмутимой улыбкой на лице.

Тьма Оги

001

Я здесь сегодня из-за Осино Оги. Именно потому, что эта таинственная девушка, настоящий пучок тайн, появилась в нашем городе, я… мы все сегодня пришли туда, где мы сейчас и находимся.

У нас есть настоящее, и у нас есть будущее.

Я уверен, что однажды наступит тот день, когда я смогу размышлять в подобном ключе, но я всё ещё не готов к этому. Думая обо всех вещах, что она совершила, обо всех беспорядках, что она устроила, трудно поверить, что этот день когда-либо наступит, но, несмотря на это, я верю, что в будущем я запомню её именно такой.

Такой уж я.

Такая уж она.

Осино Оги.

Я запомню её… как символ моей юности.

Верно. В будущем, когда я буду вспоминать школьные дни Арараги Коёми, я уверен, что первое, что придёт мне в голову, это не Сэндзёгахара Хитаги, не Ханэкава Цубаса или Камбару Суруга, не Осино Синобу или Хатикудзи Маёй. Это будет улыбающееся лицо Осино Оги.

Улыбка, по которой невозможно понять, о чём она думает.

Улыбка, которая заставляет задаться вопросом, что же её так забавляет.

Улыбка той, чьи намерения неизвестны.

Та самая ухмылка, не сходившая с её лица.

Но в настоящее время, с моей точки зрения, причина, по которой она всегда улыбается, совершенно очевидна. Я уверен, что её всегда забавляла моя глупость. Я уверен, что она находила дурака вроде меня, который за столько времени так и не смог понять, кто же она такая на самом деле, крайне забавным. Да уж, действительно, трудно сдержать смешок.

Даже я сейчас хочу посмеяться над собой.

Хочу впасть в истерику.

В конце концов, возможно, это всё была лишь одна большая комедия.

Дни моей юности.

Последний год, проведённый мною в старшей школе.

Год, начавшийся с того, что я встретил легендарного вампира. Год, полный боли, печали, страдания, уродства, безысходности, но всё-таки, возможно, когда я однажды оглянусь на него…

Когда я расскажу об этом кому-то, когда я расскажу об этом всем…

Когда я заговорю об этом… я думаю это покажется забавной историей, которую я должен рассказывать с улыбкой, наполненной глупой любовью к самому себе.

«Не знаешь? Ох, нет, знаешь, конечно. Хотя я сама всего не знаю».

Я уверен, Оги-тян сказала бы именно так.

«Ты — тот, кто знает… Арараги-сэмпай».

Верно.

Я знаю… Я с самого начала хорошо знал, кто такая Осино Оги.

Какой смех.

002

Если я закрою глаза и задумаюсь, то мне на ум придёт череда сюрреалистичных сцен, с которыми мне пришлось столкнуться за прошедший год. И я не собираюсь сейчас перечислять их все, но сегодня, вечером 14 марта, после моего свидания с Сэндзёгахарой Хитаги, я оказался лицом к лицу с финальной сюрреалистичной сценой, которая могла бы дать фору всем предыдущим.

Парк Сирохэби.

Я долго не знал, как читается название этого парка, но вчера, будучи на дне ада, я узнал, что этот парк обязан своим названием многолетним ошибкам и опечаткам, и это не «Рохаку» или «Намисиро», а «Сирохэби». В общем, сцена разворачивается именно в этом парке.

Игра в бейсбол.

Правда игроков очень мало, так что правильнее было бы назвать это игрой, похожей на бейсбол… Но в любом случае, трое человек, играющих роли питчера, бэттера и кэтчера,[*] играли бейсбольный матч.

Бейсбол в парке.

Сама по себе эта ситуация вполне обычная, но сами игроки, и инструменты, которые они используют, создают совершенно сюрреалистичный образ. Чистейший сюрреализм без намёка на реальность.

Питчером выступает Гаэн Идзуко.

Хоть она и носит бейсболку, но её худое тело, облачённое в мешковатую одежду, создаёт образ, абсолютно противоположный спортивному. И как бы молодо она не выглядела, она всё-таки уже порядочная взрослая женщина, у которой уже давно прошёл возраст невинных игр в парке.

В роли бэттера — Осино Синобу.

Одно дело, если бы это была маленькая девочка, которой она являлась до недавнего времени, но сейчас она высокая, стройная, длинноволосая блондинка в великолепном платье. Она настолько красива, настолько ослепительна, что невозможно оторвать свой взгляд. Не говоря уже о том, что на её ногах шпильки, в руках бита, ожидающая подачи, а одна нога выдвинута вперёд. Она словно швейная машинка на анатомическом столе.[*] Этот образ выглядит настолько неправильно, что вернее было бы его сравнить с анатомическим столом на швейной машинке.

Ох, я допустил ошибку. Одну неосторожную ошибку.

Это не бита. Предмет, который она держит в руках словно весло, не является металлической битой. Это длинный японский меч.

Прекрасный меч, который смог бы распознать даже дилетант.

Меч, именуемый Кокороватари, или же «Убийца странностей».

«Демон с металлическим прутом»[*] собственной персоной. Настоящий вампир, восстановивший все свои силы. Она прекрасно чувствует себя в ночное время, поэтому во время этого ночного матча она в особо приподнятом настроении.

Хотя, вчера утром в храме Кита-Сирахэби Королева Странностей прекрасно себя чувствовала, поскольку она уникальный, сверхсильный, железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир. Она способна выдержать достаточно много солнечного света, если укрепит свою защиту.

— Хэй-хэй! Питчер-то испугался!

И наконец, кэтчер. Казалось бы, по сценарию они должны быть союзниками, но она стучала по своей большой перчатке и громким улюлюканьем дразнила питчера. Она была здесь единственной, чей возраст подходил для игры в бейсбол в парке. Хатикудзи Маёй.

Она была кэтчером в юбке, сидя на корточках с раздвинутыми коленями, а это значит, что её нижнее бельё выставлено напоказ.

Она действительно чересчур расслабилась.

Мне даже не интересно заглядывать ей под юбку.

Для начала, первое, что бросается в глаза, так это то, что ей бы следовало снять свой рюкзак хотя бы на время игры. Впрочем, может она использует его для сохранения равновесия в такой неустойчивой позе.

Всё, что я описал, уже выглядит достаточно сюрреалистично, но ситуацию ещё сильнее усугубляет тот факт, что предмет, который они используют в качестве мяча — камень подходящего размера.

Камень?

Они бросают камень и отбивают его мечом…?

Что это за разновидность бейсбола?

Это уже не столько походит на бейсбольный матч, сколько на поединок в кэндо.[*]

Глядя на это зрелище, я, как порядочный гражданин, чувствую, что должен бы сообщить о происходящем в полицию, но здесь присутствуют люди, с которыми я знаком лично. Да что уж там, здесь нет никого, кроме людей, с которыми я знаком. Поэтому я подумываю о том, чтобы сделать вид, будто я ничего не видел, развернуться и уйти. Посмотрим, может быть, я смогу присоединиться к ужину Сэндзёгахары с её отцом.

— Ты не можешь. — Сказала девочка, стоящая рядом со мной.

Ононоки удерживает меня. Она пытается остановить меня восхитительным жестом — дёрганием за рукав, так что даже такой дерзкий человек, как я, не имеет иного выбора, кроме как остановиться.

Конечно, даже без этого, Ононоки вопреки своему кукольному виду обладает невероятной силой, сравнимой с силой Геракла, поэтому она дёргает меня за рукав так же эффективно, как если бы приковала меня к земле.

— Ты же собираешься уладить всё этим вечером, не так ли?

— Ну, да…

— Пока рядом нет моей сестры, я ничем не смогу тебе помочь, но я, по крайней мере, буду наблюдать за твоей битвой, так что вперёд. — Подбадривает меня Ононоки.

Чтобы отправиться туда, требуется огромное мужество. И раз уж я слышу такие слова от девочки, которая в два раза ниже меня ростом (забудем на минутку, из чего она сделана), я просто не имею права струсить.

Я ступаю на игровое поле. Ну, то есть захожу в парк.

— О! А вот и ты, мой господин!

Синобу первой обратила на меня внимание.

Глядя на то, как эта красивая, элегантная, прекрасная, сияющая… а проще говоря — светловолосая красавица с первоклассной фигурой, для описания которой всегда будет недостаточно витиеватых эпитетов, невинно машет мне рукой (в действительности она машет мечом), я чувствую некую неловкость, или же дезориентацию.

— Тебя не было слишком долго! Мы ждали тебя, но нам стало слишком скучно, поэтому мы решили поиграть в крокет, чтобы скоротать время.

Так значит это был крокет…

Я хоть и слышал, что крокет является прототипом бейсбола, но я практически ничего не знаю о том, что он из себя представляет.

— Ха! Ха-ха! Ха-ха-ха-ха! — рассмеялась она.

Бросившись ко мне, Синобу хватает меня, поднимает над головой и начинает раскачивать. Я чувствую себя словно на гигантских качелях, или словно ребёнок, с которым играет взрослый. Впрочем, учитывая нашу разницу в силе и в росте, это не далеко от правды.

Мы можем наблюдать феномен внезапной смены наших телосложений.

Но, чёрт возьми, Синобу-сан, у тебя чертовски хорошее настроение.

Я с прошлой весны не видел тебя такой энергичной.

Да, я припоминаю, насколько она была полна энтузиазмом. Она была вне себя от счастья, когда восстановила свою истинную форму… Может это и есть то самое удовольствие — вернуть себе своё тело.

Пока Синобу буквально подбрасывает меня, Хатикудзи и Ононоки наблюдают за этим действом с неописуемыми выражениями на лицах.

Возможно, наблюдая за тем, как со мной обращаются таким же образом, каким я привык обращаться с ними, они испытывают истинное удовлетворение от того, что я получаю по заслугам. Удручающее зрелище.

Они словно наблюдают, как страшный старшеклассник пресмыкается перед ещё более страшным старшеклассником… Тем не менее, подобное поведение Синобу вполне подходит на роль возмездия.

Поистине, законченная повесть о свершившейся мести.

Такая, что даже мне начинает нравится то, что со мной происходит.

В любом случае, учитывая то, как я всегда обращался с Синобу, когда она была маленькой девочкой, у меня нет права жаловаться, даже если бы она задушила меня в объятьях или ездила бы на мне верхом.

Однако великодушие Синобу, судя по всему, увеличилось прямо пропорционально её телу, потому что она отпускает меня сразу, как только видит недовольство на моём лице.

Она говорила мне, что её облик сказывается на её характере, так что как бы это ни было прискорбно для меня, я полагаю, что уже не могу относится к ней, как к маленькой девочке.

…Хотя, если бы у неё при облике 27-летней девушки осталась бы личность 8-летней девочки, она бы вышла даже за границы сюрреализма.

Никогда прежде не испытывал ничего подобного. Как будто встретил свою двоюродную сестру на летних каникулах.

— Х… Хатикудзи…

Прокатившись на этих качелях и не упустив ни единой капли наслаждения, я протягиваю руку в сторону девочки, что стоит передо мной, несмотря на то, что чувство равновесия окончательно меня покинуло. Если так подумать, то Хатикудзи потеряла сознание сразу после того, как я насильно вытащил её из ада, так что фактически я не стоял с ней в реальном мире лицом к лицу уже полгода.

Как же досадно, что у меня настолько кружится голова, что я не могу заключить её в привычные объятия.

— Ну что, страшно было в аду, Барагаки-сан?[*]

— Хорошо, звучит довольно круто, но не нужно меня звать так, словно я маленький Хидзиката Тосидзо. Я до этого имени никогда не дорасту. Меня зовут Арараги.

— Прости, запнулась.

— Нет, ты нарочно…

— Запнапнулась!

— Или не нарочно?!

— Согнулась.

— Ну, ты и правда согнулась, ты же кэтчер, но всё же!

Фух, к счастью, наш традиционный диалог прошёл как надо. Никто бы даже не догадался, что мы давно не практиковались.

Если, конечно, не считать те пару раз в аду.

— Я был уверен, что мы использовали уже все вариации твоих запинаний, но, оказывается, извращению над моим именем нет конца…

— Но ты знаешь, делая это в реале, испытываешь совсем иные ощущения.

— Не называй действительность «реалом».

Почему ты относишься к аду, как к виртуальному миру?

Нынешняя молодёжь даже обычные книжные магазины называет «реальными».[*] Я не могу смириться с подобной тенденцией.

— Рада видеть тебя, Ононоки-сан. Спасибо за твою помощь.

— Мм. Рада видеть, что ты вернулся.

Вот и вся реакция Ононоки.

Я без понятия, какую позу предполагает данный ответ (даже не знаю, способна ли она её придумать), однако прошло уже целых шесть месяцев с тех пор, как Ононоки, Синобу и Хатикудзи собирались все в одном месте.

В то время я наслаждался обществом маленькой девочки, девочки чуть постарше и девочки ещё чуть постарше (да что со мной не так?), но благодаря тому, что Синобу резко повзрослела, они в этот раз собрались в несколько ином виде.

Хм, теперь, когда я задумался об этом, мне стало любопытно. Нужно кое-что проверить. Конечно, это то, в чём я должен был убедиться ещё вчера.

Я протягиваю руку в груди Хатикудзи.

Эй, она убегает.

— Что-то не так, Хатикудзи?

— С головой у тебя что-то не так! Не потрудишься объяснить, по какой причине ты внезапно попытался облапать мою ещё не сформировавшуюся грудь?

— Нет, мне просто было интересно, в каком состоянии ты сейчас находишься. Я же вытащил тебя из ада. Разве это не означает, что ты должна была вернуться к жизни, как и я? Или…

— Именно «или», Коёмин.

Некоторое время понаблюдав за нашей маленькой пародией, как взрослые наблюдают за игрой детей, Гаэн-сан обращается ко мне с питчерской горки (хотя она лишь называется горкой, никакой возвышенности на самом деле нет),[*] вклиниваясь в наш разговор.

Учитывая нашу текущую позицию, это было очень похоже на пик-офф.[*]

— Мне жаль говорить это, но тело Хатикудзи было кремировано. А-ха-ха, если бы её тогда похоронили, то сейчас мы бы могли наблюдать куда более гротескный образ. Она была бы зомби, или даже цзян-ши.[*] В любом случае, она сейчас в том же состоянии, что и тогда в парке, когда вы впервые встретились. Она — дух. Призрак.

Сказав это, она бросила на землю камень, который держала в руке.

— Правда был небольшой шанс, что это не так, поэтому я изучала эту возможность в течение сегодняшнего дня. Ну, то есть пока ты был на свиданке с Сэндзёгахарой.

— На свиданке…?

Ну и выражение…

Оно не столько слащавое, сколько странное и немного зловещее.

Но теперь я понимаю. Всё всегда складывается не так, как хочется. На самом деле я даже не уверен, было бы это хорошо или нет, если бы Хатикудзи вернулась к жизни. Всё-таки она мертва уже 11 лет, и если бы она воскресла, то ей, как человеку, не нашлось бы места в этом мире. Если бы она оказалась привязана к физическому телу, ей было бы некуда деваться.

Но подождите.

Это, по крайней мере, было бы лучше, чем ад… верно?

— …Прости, Хатикудзи.

Несмотря на свои размышления, я склоняю голову.

Можно даже сказать, что мне стыдно.

Я вытащил тебя вместе со мной в результате секундного порыва. Получается так, что я обесценил все полгода твоего тяжкого труда. Если бы ты просто продолжила бы в том же духе, Дзидзо Бодхисаттва позволил бы тебе переродиться…

Но я…

Просто потому, что я не мог на это смотреть, я заставил Хатикудзи покинуть свой пост. И ведь тем, кто понесёт за это наказание, буду не я. Это будет Хатикудзи.

В этот раз ей придётся расплачиваться даже не за свои ошибки.

— Всё в порядке, Арараги-сан. Пожалуйста, не беспокойся так об этом. Мы с Гаэн-сан уже обо всём договорились.

— ? Договорились?

С Гаэн-сан?

Это вызывает у меня тревогу. Я инстинктивно оборачиваюсь на Гаэн, но она пожимает плечами, делая вид, что не понимает, о чём речь.

— Я не считаю, что ты доставил мне неприятности, когда спас меня. — Продолжает Хатикудзи. — В конце концов, ад — это ад. На самом деле, когда с неба опустилась нить, я подумывала оттолкнуть тебя и самой подняться по ней.

— Какие возмутительные мысли, оказывается, у тебя в голове.

Она даже хуже Кандаты.[*]

Или же она просто шутит. Впрочем, такой шутки недостаточно, чтобы очистить мою совесть.

— Всё, всё, не беспокойтесь, я сама всё улажу по этому поводу, так что почему бы нам наконец не начать наш брифинг, раз уж ты к нам присоединился? Сегодня мы положим всему конец, так что давайте работать слаженно и в темпе. Кстати, Коёмин… Не мог бы ты попросить свою великовозрастную рабыню перестать издеваться над моей маленькой сикигами?

Я обернулся…

…И увидел, как Осино Синобу пытается душить Ононоки Ёцуги, которая, судя по всему, полностью выпала из ситуации и была лишена какой-либо воли. Похоже, что она воздаёт Ононоки за все те оскорбления, которым подвергалась летом, чего Ононоки и боялась.

Я забираю все свои слова обратно. Независимо от того, что она в своей полной форме, и что она взрослая женщина, личность моего напарника остаётся такой же мстительной, как и всегда…

003

Назвать нас заклятыми врагами, связанными самой судьбой, было бы неправильно, но трудно отрицать, что команда у нас получилась довольно разношёрстная. Как бы то ни было, такой невероятный состав можно считать встречей знаменитостей. Но причина того, что наша команда создаёт впечатление некой банды, состоит в том, что мы все конфликтуем друг с другом. Каждый с каждым.

Осино Синобу — восстановившийся до своей сильнейшей формы легендарный вампир, прилетевший из-за океана.

Хатикудзи Маёй — призрак, восставший из глубин ада.

Ононоки Ёцуги — кукла-синигами, созданная из столетнего трупа, чей хозяин сбежал.

Гаэн Идзуко — специалист по изучению странностей и глава организации.

И я, Арараги Коёми, ранее был вампиром, бывшим человеком, сейчас же — человек, бывший вампиром. Не похоже, чтобы мы могли извлечь хоть какую-то выгоду из работы вместе. Не похоже, чтобы мы могли сойтись во мнении хоть по одному вопросу. С объективной точки зрения мы просто группа чудаков, болтающихся ночью в парке.

— Не переживай, я поставила барьер. Я никогда не забываю о мерах предосторожности. Посторонних не будет. Это место зарезервировано для нас. — Весело начала Гаэн-сан.

Барьер значит…? Я это уже когда-то слышал.

Мы все перемещаемся с площадки на близлежащую скамейку.

Гаэн сажает Ононоки к себе на колени.

Трудно сказать, ведь она безэмоциональна, но мне кажется, что Ононоки немного неудобно. Не могу сказать точно, есть ли всё-таки у кукол эмоции или нет, но её чувства я понять могу.

Потому что я сам в настоящее время таким же образом пытаюсь удержаться на коленях взрослой Синобу.

…К моему большому сожалению, я ранее уже много раз проделывал подобное с Синобу, поэтому не могу придумать для себя никакого оправдания для того, чтобы не находиться в подобном положении. И всё же, как тот, кому предстоит на днях окончить школу, сидя на коленях у взрослой женщины, я испытываю неловкость, или лучше сказать смущение, или лучше сказать: «Хватит, Хатикудзи, перестань так на меня смотреть!»

С другой стороны — Синобу, чьи руки обёрнуты вокруг моего торса. Она крепко держит меня, не давая упасть, будто это самая естественная вещь в мире, а её подбородок лежит у меня на голове.

Гаэн-сан держит Ононоки, Синобу держит меня, а Хатикудзи сидит на скамейке в гордом одиночестве. Ну, так как нас пятеро, то при попытке разбиться на пары обязательно останется кто-то лишний. Если уж на то пошло, то я хотел бы усадить Хатикудзи на свои колени, но она предусмотрела этот вариант и отсела подальше от меня, куда я не мог дотянуться из своего неподвижного положения.

— Отлично, пришло время сестрёнке раскрыть свой план, над созданием которого я трудилась вчера и сегодня. Мне бы хотелось, чтобы вы все с ним согласились, но принуждать к этому я вас не буду. Ах да, хотелось бы вначале кое-что уточнить. Коёмин, ты принёс то, о чём я просила?

— …Принёс. Но, Гаэн-сан, я принёс «это», чтобы отдать вам, только потому, что это и так было вашим изначально… Не знаю, о чём вы думаете, но пожалуйста, имейте в виду, что это ещё не означает, что я заранее согласен с вашим планом.

Сказав это, я достаю длинный конверт и передаю его Гаэн-сан. Сказать по правде, я неоднократно хотел его порвать, но не смог. То ли у меня не хватило мужества, то ли способностей.

Возможно, теперь, когда она восстановила свои силы, я мог бы попросить Синобу съесть содержимое этого конверта, но я не осмелюсь этого сказать.

В конце концов, вещь, запечатанная внутри «этого»… является «богом».

— Я знаю. Меня это устраивает, Коёмин. Но у меня большие надежды на твои чудеса, идущие в разрез с реальностью.

Женщина, знающая всё на свете, достаёт содержимое из конверта. Это талисман.

Талисман, на котором нарисована змея.

Это не древний талисман, однако, его сила подтверждена и проверена на практике. В конце концов, это тот самый чудотворный талисман, который однажды вознёс заурядную школьницу Сэнгоку Надэко до уровня бога змеи.

Это тот самый листок бумаги, который доверила мне Гаэн-сан после нашего небольшого приключения по окончании летних каникул, и который мне так и не довелось использовать.

Сказать, что я отказался его использовать, было бы слишком круто. По правде говоря, я просто струсил.

— Просто чтобы убедиться… Да, он в хорошем состоянии. Ты хорошо позаботился о нём.

Гаэн-сан берёт талисман, который я ей протянул, и запихивает в карман. Она с ним ужасно груба, его состояние её вообще не заботит. Впрочем, будучи специалистом, думаю, что ей нечего бояться… Хотя подождите, как раз потому, что она специалист, разве она не должна обращаться с ним очень бережно?

Я её действительно не понимаю.

— Хмпф. — Вздыхает Синобу.

Она выглядит немного обиженной. Когда она была маленькой девочкой, этот талисман сильно попортил ей жизнь, так что, наверное, ей сейчас об этом напомнили.

Во всяком случае, я так думал, но, похоже, что это не так, поскольку она продолжает:

— Да… Теперь я понимаю, что так и есть. Я была слишком глупа, чтобы этого не замечать. Это было очень давно, и я не хотела вспоминать об этом.

Я не уверен, что понимаю, о чём она говорит.

Похоже, что Хатикудзи не единственная, с которой Гаэн-сан пришла к «соглашению» сегодня во время моего свидания с Хитаги. Я начинаю немного чувствовать себя лишним в этом разговоре.

Меня словно исключили из этой компании.

Возможно, Ононоки сейчас чувствует то же самое, но она всё так же невыразительна, как и всегда, и взгляд её всё так же пуст.

Будто её вообще ничего не волнует.

— Не бойся, мой господин, тебе могло показаться, что мы уже всё это слышали, но это не так. Мы услышали только основные моменты, и в частности, мы ещё не знаем подробностей того, что же этот специалист собирается делать дальше. Эту часть мы приберегли на момент, когда ты к нам присоединишься, — сказала Синобу, как будто улавливает моё чувство отчуждения, даже при том, что наша связь разорвана, и между нами больше не должно быть ни физического, ни эмоционального контакта.

— Да, это правда. Конечно, моя стратегия сегодня днём была всё ещё в разработке, и я действительно не могла о ней рассказать раньше. Я закончила её обдумывать только сейчас, выслушав Хатикудзи и Синобу.

Так говорила Гаэн-сан, но, к сожалению, мне трудно верить её словам. Очень сомнительно, что тот план, который она собирается нам раскрыть, и над созданием, которого она «трудилась вчера и сегодня», был подготовлен в такие короткие сроки. Если бы я услышал, что она подготавливала его аж с августа, я бы даже не удивился… Интересно, это Оги так повлияла на ход моих мыслей?

Осино Оги.

— Осино Оги.

Гаэн-сан оглашает тему.

— Вот тот «враг», с которым нам предстоит столкнуться. Противник, с которым мы будем сражаться. Цель, которую мы должны уничтожить, и цель, которую мы должны презирать. Верно, Коёмин?

— …

Говоря о ней, как о «враге», я не могу не чувствовать, что это всё неправильно. Мне трудно думать о ней как о ком-то, кроме как о моём кохае.

Что бы там ни говорил Тадацуру.

И… что бы она сама ни говорила.

— Ты не удивлён, мой господин? Значит, ты понимал это на протяжении всего времени? — спросила Синобу, крепко обнимая меня. Но, к сожалению, она ошибается. Она меня слишком переоценивает. Я никогда ни в чём не подозревал Оги.

И всё же.

Может быть, я и правда знал.

Я не знаю всего.

Но, может быть, я знаю Оги.

Я думаю об этом и при этом чувствую Синобу за своей спиной.

— …

Ононоки сохраняет безмолвие.

Может быть, она просто сдерживается, сидит и помалкивает, потому что находится в руках у сэмпая её хозяйки… Но мне кажется, что это не похоже на Ононоки.

Особенно сейчас, когда на ней сильно сказалось влияние моих сестёр, сидит она на коленях Гаэн-сан или нет, я не могу поверить, что она не решилась бы подшутить над нашим разговором.

— Однако, и это очень важно… Нельзя забывать, что Осино Оги — это просто имя, используемое для удобства. Это крайне непродуманный псевдоним. Даже не так, это не совсем «псевдоним». Это больше похоже на идентификатор, придуманный для того, чтобы не быть скованной именем.

Скованной именем?

Я… слышал об этом раньше.

Если я всё правильно помню, то, когда Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд практически перестала существовать… ей было дано новое имя, Осино Синобу, которое сковало её руки и ноги. Даже теперь, когда она, казалось бы, восстановила свои силы, эти оковы, судя по всему, всё ещё имеют место быть…

— Неизвестно даже, что из себя представляет сама сущность Осино Оги. В конце концов, она утратила свою личность, и это единственное, что делает её той, кто она есть… К тому же, нет никаких реальных оснований называть её «она», как и любым другим личным местоимением.

— Ты говоришь об Оги-тян так, будто хорошо её знаешь, но на самом деле ты с ней никогда не встречалась раньше, не так ли? — спросил я.

Это то, о чём я давно уже хотел её спросить.

Насколько я могу судить по произошедшим событиям… И насколько я могу судить по словам Оги, эти двое никогда не встречались.

Конечно, Гаэн-сан, та, кто знает всё на свете, даже в таком случае может вполне естественно обсуждать Оги, но я не могу отрицать, что мне немного неприятно слушать, как она говорит о моей знакомой так, будто знает её лучше меня.

Хотя, это моё чувство вполне может быть порождено моей предвзятостью.

— Нет, не встречалась. Она меня избегала. Думаю, что подобное существо никогда не появится перед кем-то вроде меня, кто живёт своей жизнью, не уклоняясь от работы, которую обязан выполнять.

— …?

— Тем не менее, хоть я с ней и не встречалась, это не значит, что я не знаю её. У меня есть куча вещей, которые нужно вам объяснить, включая эту, но давайте по порядку. Поскольку времени у нас мало, объяснять я буду только один раз, так что слушайте внимательно.

Говоря это, Гаэн достаёт небольшой планшет. Похоже, что она, как всегда, собирается объяснить свой план, делая пометки на экране.

Прямо как в августе.

Если я не ошибаюсь, то тогда она в храме Кита-Сирахэби она рассказывала про первого слугу Синобу. Кажется, что в этот раз объяснение будет куда более сложным и запутанным.

— Я бы хотела побыстрее обсудить это, чтобы как можно скорее добраться до «места преступления». Конечно, я прекрасно знаю, что в нашей жизни редко когда всё идёт в соответствии с планом… но я должна по крайней мере объяснить основы, от которых буду отталкиваться.

— Есть одна вещь, в которой я хотел бы убедиться. Вернее, я бы хотел, чтобы ты подтвердила это. Ты уверена, что Оги-тян сегодня вечером сделает свой ход, не так ли? Независимо от того, какую ты приготовила для неё ловушку, если она не сделает свой ход, то плану конец, верно?

— Она сделает ход. Это не столько моя уверенность, сколько констатация факта. Она должна его сделать сегодня вечером. Можно сказать, что если она не сделает шаг вперёд, то перестанет быть собой. Угроза устранила сама себя…

Гаэн-сан отвечает без малейшего колебания.

Она не сообщает никаких основ. Напротив, она пропускает все самые важные части, но она говорит об этом настолько уверенно, что я более не чувствую необходимости дальше её расспрашивать. Этого достаточно, чтобы заставить меня думать, что самая большая сила Гаэн-сан кроется не в знаниях и информации, а в её непоколебимой уверенности в своих действиях.

Она настолько тщеславна, что просто не оставляет места для контраргументов.

Полная противоположность её повседневного поведения.

В любом случае, несмотря на то, что я задал этот вопрос, я и сам в этом уверен. У меня есть непоколебимая уверенность, что Оги сделает свой ход сегодня, 14 марта.

В конце концов…

Она сама мне это сказала.

Она сказала мне это не так давно, прямо перед тем, как я приехал сюда, у самого входа в дом Арараги.

«Арараги-сэмпай»

«Ты встанешь на мою сторону?»

«Пожалуйста, спаси меня»

— …

— Хм? Что-то не так, Коёмин? У тебя встревоженный вид. Ох, тебе не стоит так напрягаться, я не собираюсь говорить о чём-то сложном. Фактически, теперь, когда ты сдал экзамены для поступления в университет, для тебя это должно быть не сложнее, чем осознать прочитанный текст. Я собираюсь просто описать это таинственное и причудливое положение дел понятными словами. Это словно проверка ответов, или же можно сказать, что это развязка детективного романа.

Развязка детективного романа.

Именно… В этом заключается роль Оги.

Или же роль Ханэкавы Цубасы, но её здесь нет. Ханэкава Цубаса не успела к финалу.

Тем не менее, тот факт, что она смогла выследить Осино Мэмэ, уже делает её достойным сыщиком. Мне, наверное, следовало бы сообщить Гаэн-сан о предположительно успешном завершении поисков её кохая, но по какой-то причине я не решался сделать это.

Я не хочу давать ей надежду, которая может обернуться ничем. Во всяком случае я так говорю сам себе, но это лишь видимость. Просто я хочу скрыть правду, скрыть то, что не доверяю Гаэн-сан.

Это не значит… что я занял сторону Оги, или что-то вроде того.

— Итак, — сказала Гаэн, улыбаясь. Она улыбалась, как великий детектив. — Во-первых, я хочу рассказать о связи между этим парком и храмом Кита-Сирахэби. В этом и заключается причина трагической ситуации, в которой мы все сейчас находимся. Всё началось с трагедии, произошедшей в храме Сирохэби, предшественнике храма Кита-Сирахэби, 400 лет назад…

004

— Тем не менее, там, на глубине ада, ну или в месте, очень похожем на него, мой неопытный коллега Тадацуру уже успел прочитать небольшую лекцию, поэтому я думаю, что ты догадываешься, о чём я сейчас буду рассказывать. Кто-то мог уже угадать правильный ответ, просто услышав настоящее название этого парка.

Однако, будет неприятно, если вы на основе случайных догадок сделаете неверный выводы, особенно в такой важный момент, так что позвольте мне объяснить всё от начала и до конца. Ты, должно быть, думаешь, что это не имеет никакого отношения к Осино Оги, но именно здесь всё началось, поэтому слушай внимательно.

400 лет назад.

Какое событие приходит тебе на ум, когда я это говорю?

Я уверена, что ты не настолько глуп, чтобы дать неправильный ответ на этот вопрос, Коёмин. Верно, в это самое время в Японию прибыла Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, легендарный вампир. Сегодня её приезд, вероятно, вызвал бы большую суматоху в аэропорту, но в то время, к сожалению, аэропортов ещё не было.

И мои слова не являются какой-то глупой метафорой. То была эпоха Великих Открытий, и она воздержалась от путешествия по морю. Вместо этого она проделала длинный путь по воздуху.

Ты это уже слышал от неё самой. Поскольку она сидит здесь, я думаю, мы могли бы просто дать ей самой объяснить нам всё это ещё раз, но после всех предпринятых мною усилий, я бы была признательна, если бы она оставила мне эту честь. Вероятно, это не та история, которую бы хотела рассказать Синобу-тян, или правильней, Синобу-сан.

Вкратце говоря… В то время Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд было около 200 лет, и у неё было слишком много свободного времени, поэтому она решила путешествовать по миру. Большинство бессмертных вампиров начинают уставать от жизни как раз на отметке в 200 лет, так что это, возможно, как-то с этим связано.

И что интересно, её кругосветное путешествие занесло её в Антарктиду. И это был шаг в сторону саморазрушения.

Всё потому, что на Южном полюсе попросту не было никого, кто мог вы воспринимать её как странность. Странности могут существовать только тогда, когда люди верят в них, поэтому она не могла поддерживать своё существование в течение долгого времени на таком гигантском необитаемом острове, как Антарктида. Даже Хартандерблейд, которая может стать исключением из многих правил, в данном случае исключением не стала.

Итак, она в панике бежала из Антарктиды.

Она сбежала при помощи триггера и мощного прыжка.[*]

Она была настолько взволнована, что прыгнула, даже не подумав, куда приземлится. В нормальных обстоятельствах она бы не повела себя столь опрометчиво, но это была чрезвычайная ситуация, где на кону находилась её жизнь. К тому же, даже приземлись она в кратере вулкана, это бы не составило никаких проблем для такого бессмертного существа, как она. Если сравнивать с обычными людьми, она словно выбежала в спешке из дома, забыв надеть обувь. Или наоборот: забыла что-то в доме и вернулась, не сняв грязную обувь. Так что это для неё был лишь вопрос «опоры под ногами», ни больше, ни меньше.

Должен был быть.

Нет, всё так и было, но проблема оказалась не в месте приземления. Проблема была в том, что на этом месте было, или лучше сказать, в том, что было уничтожено в результате её приземления.

В одном регионе страны, которую мы зовём Японией, хранились огромные запасы воды.

И она буквально рассеяла это озеро. Отправила его в полёт.

С точки зрения вероятности, то, что ей это удалось — совершенно невероятно. Это как бросать дротик во вращающийся глобус и попасть в Японию, да ещё и в озеро. Обычно, в таком случае вы предполагаете, что дротик попадёт в океан. А если он и попадёт в землю, то это будет либо Евразия, либо одна из Америк.

Да уж, ей поистине улыбнулась удача.

Чего и следовало ожидать от Хартандерблейд.

Более того, это озеро не было обычным озером. Это было священное озеро — религиозный центр всего региона, что делает случившееся ещё более невероятным.

Святая земля, другими словами.

То, как она рассеяла это озеро, сродни огромному бардаку после банкета… И это как раз то, за что следует ожидать божественного гнева. Хотя, полагаю, что Хартандерблейд в конечном итоге всё-таки понесла наказание. Удивительно, как иногда в нашем мире работают вещи.

У нашего мира отличное чувство баланса.

Перепрыгнув практически через полмира из Антарктиды, почти как какая-то межконтинентальная баллистическая ракета, Хартандерблейд приземлилась прямо на священное озеро и полностью уничтожила его.

Она его целиком осушила.

Разумеется, сама она никак от этого не пострадала. А если бы и пострадала, то моментально бы исцелилась. Но это, к сожалению, не относится к земле, на которую она приземлилась, на которую пришёлся удар, как я уже и говорила. И хотя этот беспорядок, возможно, и был достойным осуждения с точки зрения религии, но на деле, он стал большим благом для этой местности.

После того, как вода озера взмыла в небо в результате её приземления, она оросила все земли в округе, страдавшие от засухи, став благословенным дождём.

Жителям земли, почитавшим это озеро, должно быть, показалось, что произошло чудо. Это был долгожданный дождь, результат «молитв», которые они читали день и ночь. А на самом дне высохшего озера появилась молодая девушка с золотыми волосами.

Она снизошла, или даже родилась из озера.

Едва ли можно их обвинить в том, что… они поверили, что она является воплощением их божества.

На самом деле, было бы странно, если бы они в это не поверили.

Таким образом, странность, пришедшая с запада, вампир по имени Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, узурпировала религию этих земель.

Можно сказать, что она выгнала старого бога и заняла его место.

Ещё до того, как она стала известна как «убийца странностей», она уже убила бога. Эта небольшая деталь делает эту историю ещё более невероятной.

Ты уже прежде слышал эту историю множество раз, поэтому я уверена, что ты уже устал её слушать, но ты никогда не пытался посмотреть на неё с этой точки зрения, Коёмин? В результате случайного присвоения Хартандерблейд божественного статуса кто-то был изгнан со своего божественного места.

Действительно заставляет задуматься, не правда ли?

Эй, Синобу-сан, не обнимай Коёмина так сильно. В настоящее время он обычный хрупкий человек, поэтому, если будешь его слишком сильно сжимать, можешь порвать его на две части.

Знаешь, я не критикую тебя. Это история из далёкого прошлого. Нет смысла говорить об этом сейчас. Но если я и должна что-то сказать, то это то, что ты отказалась стать настоящим божеством, несмотря на то, что уже позволила себя им считать… И этот твой эгоизм, неподобающий странности, только усугубил ситуацию.

Я просто хотела отметить, как именно это усугубило ситуацию…

Это вызвало Тьму.

В результате Хартандерблейд была вынуждена снова вернуться в Антарктиду… и я, пожалуй, пропущу оставшуюся часть истории.

То, что мы должны здесь обсудить, это земля, с которой был изгнан бог, которого прогнал поддельный бог. Другими словами, это земля, оставленная вообще без бога.

Эта земля была благословлена дождём, и её поддельный бог продолжал вызывать для неё дождь в течение долгого времени после этого, но, когда этот бог ушёл, население сильно сократилось из-за Тьмы. Эта земля была на краю гибели.

Но, тем не менее, люди продолжат рождаться, и людям нужно продолжать жить своей жизнью. Потому им была нужна религия. Религия, на самом деле — это даже не продукт своего времени. Даже сегодня людям нужно во что-то верить, не так ли?

Даже я не могу жить без веры во что угодно.

Пока ты жив… Пока ты живёшь, как человек, ты должен верить во что-то, ты должен верить в кого-то. Конечно, будет ли это «что-то» богом, или здравым смыслом, или дьяволом, или иррациональностью — всё зависит от человека.

Интересно, а как насчёт тебя, Коёмин?

Зная о странностях, зная о вампирах, зная даже об аде, во что ты будешь верить в течение оставшейся жизни? Во что тебе нужно верить, чтобы продолжать жить?

В любом случае, потеряв своё озеро, которому они поклонялись, потеряв своего бога… Они были вынуждены найти себе нового бога.

Нет.

Им нужно было самим создать нового бога.

Они решили переехать в другое место.

И в этом заключается их ошибка.

Это очень старая история, поэтому мы не можем сказать наверняка, если конечно не вернёмся назад во времени, чтобы проверить… Но похоже, что горожане, потеряв большинство населения и свою религию, решили выжить, приняв религию соседнего региона.

В какой-то мере религия в тех краях противоречила религии, основанной на озере, которой они придерживались ранее. Та религия была посвящена горам. И если я, конечно, имею право безответственно указывать на это из своего безответственного будущего, то приносить что-то, принадлежащее озеру, в горы — совершенно нелепо. Словно берёшься за прививку деревьев, совершенно в этом не разбираясь… Тем не менее, я полагаю, что к тому времени все жители, поклоняющиеся Озеру, а другими словами, поклоняющиеся Хартандерблейд, уже были поглощены Тьмой. Да и само озеро к тому моменту уже пересохло.

Те, кто перенёс жилище бога в новое место, вероятно, не знали никаких подробностей. В некотором смысле они были полностью отрезаны от всех старых традиций и легенд.

Новое поколение совершенно ничего не знало, но, тем не менее, они упорно трудились, чтобы возродить старую религию, которая, по-видимому, была довольно эффективна в прошлом. Я не могу насмехаться над ними, как над дураками.

Кроме того, их действия не были абсолютно ошибочными. У них были все необходимые скрепы, чтобы осуществить эту «прививку».

Скрепы.

У них была ось. Была нить, которой они могли связать озеро и гору.

Это даже стоит назвать не нитью, а верёвкой.

Кучинава. Другими словами — змея.[*]

Позволь мне сделать вещи столь же ясными, как дно этого высохшего озера. Бог, которого они почитали на озере, принял форму водяной змеи. Формой же бога, почитаемого в горной религии, была горная змея.

Водяная змея и горная змея.

Оба божества были змеями.

Слышал ли ты когда-нибудь пословицу «Тысяча лет в море, тысяча лет в горах»? Это из легенды, что если змея проживёт тысячу лет в море, а затем тысячу лет в горах, то станет драконом… Удивительно, но именно из-за этой установки подобное и стало возможным.

Однако местная религия в той местности уже находилась в упадке, поэтому даже после их слияния, всё, что им удалось создать, это длинную тонкую религию, словно змею… В конце концов, такое противоестественное прививание ни к чему не могло привести.

Это похоже на попытку засунуть неподходящий кусочек пазла только потому, что он подходит по цвету. Возможно, с первого взгляда казалось, что всё работает как надо, но нельзя отрицать, что что-то было искажено.

Это искажение… этот дисбаланс создал воздушный карман, в который стали попадать «неприятные вещи». Но, несмотря на это, религия смогла оставаться на плаву ещё целых 400 лет. Честно говоря, я немного преувеличиваю, чтобы всё звучало более драматично. В действительности же, подобные банальные ошибки случаются постоянно.

В конце концов, это дело рук людей.

Само собой, что будут случаться ошибки.

Если бы мы всегда придирались к каждой ошибке, то мы бы ничего не добились. До тех пор, пока ошибка не становится ложью, пока ошибка не становится подделкой, она заслуживает того, чтобы оставаться незамеченной.

Если быть более конкретной, то хоть Тьма и не позволила Хартандерблейд выдавать себя за божество, по-видимому, связь между озером и горой выходит за рамки её полномочий.

Так-то.

Если бы я углубилась во все детали, которые можно здесь обнаружить, то этой истории не было бы конца, вернее даже сказать, что у неё не было бы дна, однако мы уже достаточно наслушались старых историй. Подведём итог, Коёмин… Бывшее озеро, которое Синобу-сан уничтожила своим мощным прыжком — это парк Сирохэби. А храм, о котором я говорила, который восстановили на новом месте поклонения на горе — это храм Кита-Сирахэби.

005

Её заключение настолько неожиданно, что я на секунду перестаю слушать, что она говорит. Но я что-то вроде этого и предполагал, когда услышал объяснение Тадацуру.

Змея, обладающая бессмертием.

Есть определённый смысл в том, что эта религия была узурпирована вампиром, обладающим этим же качеством. Можно ещё вспомнить легенду о морском змее, известном как Гидра, монстре, способном восстанавливать своё тело, сколько бы раз герой его не разрубал.

В этом есть логика.

Как бы то ни было.

Я действительно никогда не связывал историю о том, как Синобу притворялась божеством, с историей храма Кита-Сирахэби. Пока я не услышал всё это от Тадацуру, я полагал, что это две совершенно несвязанных истории.

В конце концов, это значит, что Синобу уже посещала этот город 400 лет назад, но этого никто раньше никогда не упоминал.

Никогда не упоминал?

Это действительно так?

Разве не я говорил в августе, что это место было… родным городом первого слуги Синобу, Сисируй Сэйсиро?

Если это и есть его родной город, то из этого неизбежно следует то, что город, на который приземлилась Синобу 400 лет назад, находился где-то здесь.

Но я всё же уверен, что сама Синобу об этом никогда не говорила. Подумав об этом, я повернулся, чтобы взглянуть на Синобу, которая всё ещё держит меня на руках, но эта очаровательная красавица просто смотрит на меня сверху вниз взглядом, лишённым следов юности…

— ?? — она наклонила голову набок.

…Эй, не наклоняй так голову!

Теперь, когда ты уже не девочка, это выглядит глупо.

Теперь она выглядит совершенно взрослой, и внутри она должна была повзрослеть соответственно внешности, но, судя по всему, её личность не сильно изменилась. Она просто олицетворение пословицы «с душой трёхлетнего до ста лет дожить».[*]

Кроме того, она обладает уникальной способностью стирать по желанию свои воспоминания (или же восстанавливать их), засовывая руку прямиком в свою голову, так что она может частично забыть неприятные для себя воспоминания либо что-то иное, что не хочет вспоминать.

— Между прочим, — начала Гаэн-сан, как бы добавляя к уже сказанному. — После долгих лет медленного разрушения храм Кита-Сирахэби, бывший храм Сирохэби, наконец рухнул около 15 лет назад, об этом я тебе тоже уже говорила. Когда первый слуга Синобу-сан… Точнее говоря, когда его «пепел» нашёл дорогу домой, он одним большим глотком поглотил все «неприятные вещи», скопившиеся здесь, заодно поглотив и местного бога. Да, именно тогда и был уничтожен бог-змея, существовавший в качестве резерва. Он был поглощён, ускорив «его» воскрешение. Конечно, всё это стало ещё одной причиной того, что случится позже.

— …Я понимаю всё то, что ты говоришь, но поверить в это достаточно трудно.

Я сказал то, о чём в действительности думал.

По правде говоря, я даже не совсем уверен, что понимаю всё, что она говорит. Возможно, даже после всего этого, я вообще ничего не понимаю.

Однако в её словах я не сомневаюсь. Многие вещи теперь стали собираться в единое целое.

И от того, во что собираются все эти вещи, у меня мурашки по спине. Такое странное, неприятное ощущение, будто кто-то играется мной у себя на ладони.

Ононоки говорила мне то же самое. Но если это правда, и я на ладони чей-то руки, то чья это рука? Гаэн-сан, или, может быть, Оги-тян? Или кто-то другой?

— Я могу догадаться, о чём ты думаешь, но, Коёмин, ты понял всё неправильно. Возможно, тебе кажется невероятным совпадение, что Хартандерблейд однажды уже приезжала в твой город, но с точки зрения стороннего наблюдателя, как я, именно то, что это тот самый город, который когда-то посетила Хартандерблейд, неизбежно привело ситуацию к нынешнему состоянию. Хотя, даже я не могу утверждать это с абсолютной уверенностью.

— …

Мне кажется, это я тоже уже слышал раньше.

Я слышал, что Синобу вернулась в этот город потому, что её воззвал сюда Сисируй Сэйсиро, который превратился в пепел. В таком случае, это действительно было неизбежно. И то, что Синобу и я встретились, было ещё одной неизбежностью.

Я уверен, что за 400 лет городской пейзаж полностью изменился, поэтому, даже если Синобу и была очень внимательна, она вполне могла не заметить, что это то самое место, которое она когда-то посещала. От озера не осталось ни следа.

— Теперь ты понимаешь, почему я хотела сделать Синобу-сан новым богом храма Кита-Сирахэби, когда вопрос с её слугой был разрешён.

Сказав это, Гаэн-сан вынимает талисман, который ранее запихала в карман.

— Она заняла место водяной змеи, которой здесь ранее поклонялись. Это накладывает определённую ответственность, поэтому я подумала, что она подходящая кандидатура на это место. В любом случае, пока мы не закроем этот воздушный карман, беспорядки в городе никогда не прекратятся. Мэмэ решил замести все неприятности под ковёр и позволить вещам идти своим чередом, но я предпочитаю не решать проблемы, а предотвращать их, поэтому я решила разобраться с самой причиной. Чтобы восстановить разрушенный храм, я решила создать опору, создать бога. К сожалению, мне было категорически отказано. — Сказала Гаэн-сан, немного поддразнивающе.

Она может дразнить меня сколько угодно, но я даже сейчас не считаю, что это смешно… Я даже не могу оценить масштабы вреда, который я причинил, отказавшись превратить Синобу в бога.

— Если бы ты тогда хотя бы привела какие-то аргументы… — начинаю говорить я, но даже если бы она тогда объяснила бы мне смысл своих действий, я сомневаюсь, что использовал бы этот талисман на Синобу.

Синобу не создана, чтобы быть богом? Нет, причина в другом.

Что касаемо пригодности, то хоть и недолгое время, не говоря уже о том, что она была просто подделкой, Синобу уже была богом раньше, поэтому можно смело утверждать, что она достаточно квалифицирована для этой работы.

Я просто не хочу, чтобы Синобу становилась богом.

Нет смысла подчинять этот город, если это означает, что нужно принудить Синобу к чему-либо против её воли. Вот такие вот у меня были эгоистичные аргументы.

И эти эгоистичные аргументы по-прежнему не изменились.

Всё ли мне было объяснено, или нет, я уверен, что буду продолжать настаивать на том, чтобы всё было по-моему. В конце концов, даже после того, как я всё это услышал, у меня нет никакого намерения принуждать Синобу проглатывать этот талисман.

— Понимаешь, Коёмин?

— …Так что дальше то? То есть… зачем ты снова поднимаешь эту тему? Если ты знаешь, что этот разговор ни к чему не приведёт…

— Проще говоря, потому, что сейчас как раз имеет смысл об этом говорить… Коёмин. Почему бы нам немного не передохнуть, чтобы ясным образом высказать друг другу свои мысли?

— Высказать свои мысли?

— Объявить наши цели, если хочешь. Или может заявить о намерениях.

— …

Это мне напоминает то, о чём вчера говорила Хитаги.

«Самые опасные люди — это те, чьи цели невозможно точно определить».

Она сказала, что Гаэн Идзуко — прекрасный пример такого человека. И теперь вот Гаэн собирается добровольно рассказать мне о своих целях?

Это значительно больше, чем я мог когда-либо пожелать. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой, поэтому я предельно осторожен. Не похоже, чтобы мы работали друг против друга, так почему же я себя так чувствую, когда разговариваю с ней?

Гаэн-сан не должна быть моим врагом.

Однако, услышав её объяснение, я кое в чём с ней согласен.

Вот её объяснение:

— Наши с тобой цели, вероятно, не совпадают. Они так же не совпадают с мнениями Синобу и Хатикудзи. Несмотря на нашу дискуссию за «круглым столом», у нас нет никакого консенсуса. Я возлагаю большие надежды на твоё чудо, потому и включила тебя в свой план… Но не могу отрицать, что это очень рискованный шаг, который может привести к катастрофе. В конце концов, когда я последний раз доверила тебе решение по поводу того, что делать с Синобу-сан, а тогда она была ещё Синобу-тян, всё закончилось тем, что богом стала совершенно посторонняя школьница.

— …Мне нечего на это ответить.

Иными словами, Гаэн-сан хочет узнать цель, или намерения, кого-то, кому не может доверять, то есть мою цель.

Нет, если она знает всё, то она просто не может не знать, что движет мной… Она просто хочет, чтобы я сам это сказал.

Она хочет, чтобы я отстаивал своё мнение.

— Хорошо, тогда я выскажусь… Моя цель…

Я пытаюсь выразить свои мысли словами, но сталкиваюсь с проблемой. Какова моя цель в этом сценарии? Что должно произойти, чтобы я был доволен результатом?

— Пока что… Я хочу сделать что-то с Синобу и Хатикудзи. Сейчас так обстоят дела, что Хатикудзи снова рискует быть поглощённой Тьмой… Просто дабы убедиться, она может ещё раз отправиться в загробный мир?

— Она может, но она попросту вернётся в ад. И за побег она может быть приговорена к более строгому наказанию. Я сомневаюсь, что её отправят в Авичи, но не могу гарантировать, что она вернётся в Сай но Кавару. Это приводит нас к ещё одному вопросу о том, что же удовлетворит тебя. — Ответила Гаэн-сан.

Конечно, я никогда не собирался мириться с тем, что Хатикудзи попадёт обратно в ад. Я совершенно никак не мог этого сделать. Абсолютно исключено. Но всё же, какие есть ещё варианты?

Должен ли я заявить, что поглощение Тьмой лучше, чем ад? Я не думаю, что существует такой выход из ситуации, который бы меня устроил…

— Я ведь уже говорила, что у меня есть план относительно Хатикудзи, помнишь? Итак, давай теперь послушаем твои опасения по поводу Синобу-сан. Когда ты сказал, что собираешься что-то сделать с Синобу-сан, что ты имел в виду, Коёмин?

— Я имел в виду… Что она сейчас, ну ты понимаешь… — я, заикаясь, указал на Синобу позади меня.

Я указывал на Синобу в её полной форме. В форме настоящего монстра.

Я называю её Осино Синобу, но на самом деле она железнокровный, теплокровный, хладнокровный вампир, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Другими словами, это значит… что она в настоящее время более не удовлетворяет критериям безвредности, а значит, она снова пойдёт по залитой кровью тропе, уничтожая всех охотников на вампиров, что встанут у неё на пути.

Она настолько устала от такой жизни, что пыталась покончить жизнь самоубийством. Она никогда не желала этого… я так думаю, по крайней мере.

Я не знаю, что на самом деле по этому поводу думает сама Синобу.

Может быть, она бы предпочла жизнь маленькой девочки, оказавшейся в ловушке моей тени. На самом деле этого следовало бы ожидать.

Но и в полной форме она, похоже, вполне счастлива.

Но существует опасность, что я могу быть прав. В конце концов, в своей полной форме она обладает настолько разрушительной силой, что может уничтожить весь мир дней за десять.

Но я уверен, что Гаэн-сан этого не допустит.

Кроме того… Ещё более, чем сама Гаэн-сан, в этом заинтересована хозяйка куклы, которую Гаэн держит на коленях, Кагэнуй Ёдзуру. Учитывая то, насколько она ненавидит бессмертные странности, я уверен, она будет не рада услышать подобные новости. Подождите, нет.

Ведь местоположение Кагэнуй-сан в настоящее время неизвестно…

— И конечно, я хочу также выяснить, где находятся Осино и Кагэнуй-сан…

Возможно, Ханэкава и узнала, где находится Осино, но на Кагэнуй это не распространяется… Ханэкава и Кагэнуй-сан вообще ни разу не встречались, поэтому вряд ли можно рассчитывать, что девушка, которая «знает только то, что знает», выследит заодно и Кагэнуй-сан.

— Пока этот вопрос не разрешится, ты не сможешь начать новую жизнь в качестве студента, Коёмин? — размышляла она вслух. — Как всегда, ты видишь только то, что прямо перед тобой…

Она засмеялась.

— Я почти ревную, серьёзно. Мне нравится думать, что я живу свободной жизнью, но у меня есть свои поводы для беспокойства, поэтому я не могу разговаривать так же свободно, как и ты. Моя цель — принести мир в этот город. Я хочу покорить этот город, который снова и снова стремится погрузиться в сверхъестественный хаос. Мне больше ничего не нужно.

— …

Её цель настолько масштабна, что я начинаю задаваться вопросом, а не утратила ли она все человеческие чувства? Но, как говорится, воробью не дано постичь замыслы орла.[*] А именно так я себя и чувствую после слов Гаэн-сан.

Однако, после беседы с ней, у меня начинает вырисовываться картина того, что же ей движет. Я уверен, что для неё покорение этого города — не более, чем одна из множества целей.

Нет, конечно, я бы хотел, чтобы город, в котором я живу, был мирным… но я не настолько экстраординарен, чтобы делать это одной из своих целей. Максимум, что я могу придумать, это то, чем я могу помочь людям, окружающим меня.

— Я уже говорила тебе, что это опасно. Но это должно облегчить нам нахождение компромисса. По крайней мере, на этот раз.

— …? Что ты имеешь в виду?

— Раз ты беспокоишься о людях, окружающих тебя, это означает, что ты думаешь только о других. Поскольку ты совершенно не заботишься о том, что происходит с тобой, нам в этот раз нужно будет прийти к соглашению.

Так она сказала. Она выглядит успокоившейся, но я не уверен, что именно её успокоило.

Что происходит со мной?

Теперь, когда моя проблема с превращением в вампира успешно разрешилась, я не уверен, что мне нужно о чём-то беспокоиться…

— Прости за назойливость, но дай я кое-что уточню ещё раз. У тебя нет никаких возражений по поводу того, что я собираюсь подчинить себе этот город, верно? И если я предложу подходящие условия, то ты даже поможешь мне, правильно?

— …Ну, конечно, я…

— А ты, Синобу-сан?

Я ещё не закончил отвечать, но Гаэн-сан оборвала меня и направила свой вопрос блондинке, которая держит меня в своих объятиях, Осино Синобу.

— Какова твоя цель? О чём ты думаешь? Чего ты добиваешься?

— Я просто подчиняюсь своему господину. Если мой господин решит помочь тебе, то я сделаю то же самое, если он пойдёт против тебя, то и я пойду.

Синобу отвечает без малейшего колебания. Она чётко понимает, чего хочет. Она не такая размазня, как я. Кроме того, она…

— Синобу-сан, разве твоя преданность по отношению к Коёмину по-прежнему сохранилась даже после того, как ты повзрослела? Я не учла этого… Если честно, я считала, что как только будет разорвана связь между вами, будут разорваны отношения хозяина и слуги, и наиболее вероятным сценарием будет то, что ты жестоким образом убьёшь Коёмина.

Это был её наиболее вероятный сценарий?

Это означает, что у неё был определённый план, чтобы предотвратить это, но меня всё же пугает мысль, что она вот так вот в открытую заявляет подобное.

— Ка-ка. Отношения между хозяином и слугой это нечто больше, чем кровная связь. Специалист. Если ты хочешь, чтобы я рассказала, чего же я желаю, то если это возможно…

Синобу произнесла.

Она прошептала мне на ухо.

— Я бы хотела снова стать маленькой девочкой.

006

Само собой, что у Хатикудзи Маёй и Ононоки Ёцуги нет никаких целей, чтобы присоединиться к обсуждению. Поэтому они этого и не станут делать.

Хатикудзи — совершенно посторонняя участница нашего разговора. Она, по существу, просто та, кого я насильно вовлёк в это дело, насильно похитив из ада. Ононоки в свою очередь — кукла, у которой я даже не уверен, что есть собственная воля, не говоря уже о цели.

Во всяком случае, Хатикудзи нужно найти выход из её нынешней ситуации «из огня да в полымя». Она не может вернуться в ад, но и оставаться долго здесь тоже не может. Она зажата между молотом и наковальней.

Ну, я об этом сейчас говорю, как о чужой проблеме, но опять же, ответственность за это в основном лежит на мне…

— Отлично. Теперь мы знаем позиции каждого. Пришло время объяснить, что же мы будем делать дальше. Я собираюсь описать минимальные требования для того, чтобы были достигнуты обе наши цели, а также цели Синобу-сан и Хатикудзи-тян.

Гаэн-сан говорит так, будто соблюдает установленный протокол. Не могу представить, чтобы такие условия существовали. Хотя, раз она называет их «минимальными», значит, есть и другие требования, которые она пока не озвучивает…

— Всего у нас будет два минимальных требования. Одним из них является восстановление божества в храме Кита-Сирахэби, второе — уничтожение Осино Оги.

Уничтожение.

Она сказала это так спокойно, что я немного напрягся. Будучи осторожным, я не позволяю этому напряжению проявиться на моём лице, но так как Синобу крепко обнимает меня, мои переживания могли передаться ей через физический контакт.

«Пожалуйста, спаси меня».

Кто знает, может эти недавние слова Оги тоже могли ей передаться.

Однако, когда дело доходит до Синобу, то её в настоящий момент волнует скорее первое требование, а не второе.

— Гаэн-сан, если ты планируешь превратить Синобу в бога…

— Планировала. Именно поэтому я и не планировала изначально включать тебя в свой план, однако ситуация сильно изменилась, когда ты вернул Хатикудзи-тян из ада. Теперь исчезла необходимость принуждать Синобу-сан становиться богом храма Кита-Сирахэби. В конце концов появилась более подходящая замена богу… Нет, ещё более подходящий преемник бога.

— Преемник… бога?

— Хатикудзи-тян.

Гаэн-сан указывает на девочку с косичками, которая до сих пор в разговоре не участвовала. Сама Хатикудзи удивлённой не выглядит.

Другими словами…

Они уже пришли к соглашению.

Тем не менее, для меня это новость, поэтому я не могу сдержать своего удивления. Хатикудзи? Серьёзно?

Хатикудзи Маёй? В этом храме?

— П-подожди! Так ведь нельзя! Хатикудзи же…

— Хатикудзи же…?

Она хочет, чтобы я продолжил, но я не могу подобрать нужные слова. Мне казалось это абсолютно очевидным, что её предложение никуда не годится, но когда она спросила меня, я не могу сказать, почему так считаю.

Это было так внезапно, что я возразил ей на автомате, но… я имею в виду, что не могу придумать никакой причины, чтобы что-то ей противопоставить. Но и оснований согласится с ней я тоже не вижу.

Мне кажется, что я просто хочу сохранить статус-кво из-за страха потерять что-либо. И дело не только в том, что у меня всё ещё не затянулись шрамы от потери Хатикудзи в первый раз.

Я сомневаюсь, что Синобу как-то связана с Хатикудзи, но даже так, сейчас речь идёт о том, кто будет лучшим кандидатом на роль её преемника. Казалось бы, она не может оставаться равнодушной в этом вопросе, но она говорит:

— Возможно, у неё достаточная квалификация для подобной работы. — Вносит она свой вклад в беседу, оставляя свою личную позицию неясной. — Вернувшись из ада, эта маленькая потерянная девочка бесспорно совершила чудо.

Это правда.

«Восстание из мёртвых» — это безусловно чудо. Так что, если сотворение чуда является одним из требований, чтобы стать богом, тот можно утверждать, что Хатикудзи его уже выполнила.

Но если это так, то и я, и Ононоки выполнили то же самое условие… Ну, то есть, я не хочу сказать, что считаю Ононоки, или тем более себя хорошим кандидатом на роль бога, но то же самое относится и к Хатикудзи…

— Это не одно и то же. Это совершенно другое. Ты, Хатикудзи и Ёцуги, возможно, и вернулись из мёртвых, но условия у вас были совершенно разными. Вы вдвоём вернулись с неповреждёнными телами, но Хатикудзи — призрак.

— То есть, если у тебя есть физическое тело, то богом ты стать не можешь?

— Нет. Сэнгоку Надэко уже становилась им, наглядно показав, что это не так. Божество вполне может быть и живым, но разница здесь в том, что если Хатикудзи не станет богом здесь и сейчас, то будет поглощена Тьмой.

Да, точно.

Преследование Тьмой — это как раз та причина, по которой Хатикудзи решилась отправиться в загробный мир. Одно дело, если бы она вернулась из ада в своё тело, но она может только остаться призраком, а значит — Тьма снова придёт за ней.

— У неё есть три варианта, — сказала Гаэн-сан. — Первый: вернуться в ад. Второй: позволить тьме поглотить себя. Третий: стать богом. Конечно, это звучит как что-то глобальное, «стать богом», но на самом деле она просто сменит свою специализацию, как странность. В конце концов, все странности и так очень похожи на богов. Но есть и другой момент, который делает этот сценарий отличным от обожествления тебя или Ёцуги. Став новым богом храма Кита-Сирахэби… Хатикудзи Маёй получит право существовать на этой Земле.

Она получит гражданство.

Ну, или вид на жительство, по крайней мере.

— Для Хатикудзи это идеальное развитие событий… Конечно, мне нужно, чтобы она выполняла свои обязанности, но пока она будет контролировать воздушный карман, этого должно быть достаточно, чтобы не допустить выхода ситуации из-под контроля. Я не собираюсь просить чего-то большего, я не стану выдвигать каких-либо необоснованных требований.

— Вот так вот, — кратко подметила Хатикудзи.

Судя по её интонации, она уже приняла решение, и менять его не собирается. Что ж, если она согласилась на это, то у меня почти не остаётся возможностей для протеста.

На самом деле, этот сценарий настолько удачно ликвидирует весь тот беспорядок, что я устроил, похищая Хатикудзи из ада, что мне не только не на что жаловаться, я ещё и должен быть искренне благодарен… Но всё-таки, когда речь идёт о Хатикудзи, я не могу не осторожничать.

С другой стороны, наверное, образ маленькой девочки Хатикудзи и слово «бог» просто не могут сложиться в моей голове в одно целое. Именно, они совсем не подходят друг другу.

— Н…но разве в этом храме поклонялись не змее? Если божеством храма станет улитка, вроде Хатикудзи, разве это не вызовет ещё одно искажение?

— Именно поэтому то, что ты, ни о чём не задумывавшись, вытащил её из ада, и является удивительнейшим чудом. Если бы ты не сделал того, что сделал, я бы даже не подумала предлагать Хатикудзи эту роль. Чтобы стать объектом поклонения в храме Кита-Сирахэби, должна быть причина, какой бы натянутой она ни была. Точно так же, как связь между змеями послужила причиной того, что божество с озера стало божеством на горе. Точно так же, как бессмертие Хартандерблейд позволяло ей притворяться богом. У нас должна быть не менее, а то и более убедительная причина.

— Да? И что же…

— Улитка, — сказала Гаэн. — Она обратно совместима со змеёй.

— …Что?

— Ну, нет, назвать это «обратной совместимостью» это всё-таки преувеличение. Но, Коёмин, ты когда-нибудь слышал о трёхстороннем тупике? Это в принципе не профильное знание, так что не важно, специалист ты или нет.

— Трёхсторонний тупик…?

Я имею в виду, что этот термин можно применить к таким играм, как «камень-ножницы-бумага». Но если говорить об этом в контексте нашего разговора…

— Змея, жаба и… слизень.

Это противостояние, в котором змея ест жабу, жаба ест слизня, а слизень ест змею.[*] Подождите, слизень?

Мне кажется, что это уже где-то упоминалось.

— Да, точно. Слизняк-тофу — ещё одна поддельная странность, которую Кайки использовал на Сэнгоку…

— Верно. Это самая эффективная странность против змеи — слизень.

После чего Гаэн-сан продолжила своё объяснение.

— Слизень и змея — близкие родственники.

— Ээ…

Верно.

Мне это даже не приходило в голову. В тот момент, когда Гаэн-сан вспомнила этот трёхсторонний тупик, я должен был понять, к чему она клонит. Улитка имеет раковину, а слизень — нет. Нельзя сказать, что было бы некорректно рассматривать улитку, оставшуюся без своей оболочки, как подобие слизня.

В таком случае, у улитки и змеи не просто есть связь…

Улитка способна держать змею под контролем.

Она не сойдёт с ума, как Сэнгоку, она не будет поглощена змеёй, как Сэнгоку. На самом деле она будет той, кто захватит контроль над змеёй.

— Можешь теперь звать меня Намэкудзи Маёй.[*]

Хатикудзи задумчиво кивает.

Это даже… чересчур подходящая игра слов.

— Конечно, если бы мы стремились к идеальному решению проблемы, мы бы на замену змее постарались бы найти другую змею… Но, в некотором смысле, это даже лучше, чем мы могли себе представить. Мы будто отправились в паломничество по 88 храмам Сикоку.

— …

После этих слов, тот факт, что я встретил Хатикудзи здесь, в парке Сирохэби, а другими словами, на территории храма Сирохэби, предшественника храма Кита-Сирахэби, можно рассматривать как веление судьбы.

Хотя… это и вправду выглядит немного натянуто.

Тем не менее, после той умственной гимнастики, которой нам пришлось заняться, после всех совершённых нами акробатических подвигов, мы чудесным образом добрались туда, где сейчас и находимся.

— Есть ещё одна вещь, которая раздражает меня, как специалиста. Это то, что «дзи» в «Хатикудзи» означает «буддийский храм», в то время, как она будет жить в синтоистском храме… но давайте это спишем на синкретизм двух религий.[*] Смена имени ни к чему хорошему не привела бы… К тому же, фамилия Хатикудзи раньше была Цунадэ…[*] не так ли?

Несмотря на то, насколько беззаботной она выглядит, кажется, что Гаэн-сан зацикливается на мельчайших деталях, когда дело касается её работы. С другой стороны, если есть такая проблема, на которую может указать даже такой дилетант, как я, то, само собой разумеется, что Гаэн-сан уже давно приняла её во внимание и уже хорошо обдумала этот вопрос.

Более того, Гаэн-сан сказала, что она там «будет жить». Жить.

Конечно, она специально использовала это слово, чтобы повлиять на моё мнение, но я всё же не могу не попасться на такой трюк.

Буддистский это будет храм или синтоистский…

Для Хатикудзи Маёй, бесцельно блуждавшей целых 11 лет, а после этого обречённой без конца складывать камни в устье адской реки, я даже представить не могу, что для неё значит «иметь место для жизни». Каково для неё будет иметь собственный дом, в который можно вернуться.

Гаэн-сан предоставила три возможных решения, но выбрать я могу только лишь это.

Более того, времени искать четвёртый вариант у нас нет.

В таком случае, мне нет никакого резона тянуть время, однако…

— Хатикудзи, ты с этим согласна? — я не мог не спросить этого.

Всю беседу я был сосредоточен только на Гаэн-сан, чтобы избежать разговора с Хатикудзи, но откладывать вечно его я не мог.

— Да, всё в порядке. Бог. Это поднимает мой дух.

Несмотря на то, что моё положение в объятиях прекрасной светловолосой женщины со стороны выглядит презабавным образом, я собирался задать абсолютно серьёзный вопрос, но Хатикудзи по-прежнему весела и беззаботна.

Поднимает дух…?

— Мне, наверное, стоило сказать: «Прости. Я запнулась».[*]

— Если ты продолжишь говорить в такой манере, то снова всё сведёшь к каламбуру, так что прекращай. Не надо такой серьёзный вопрос превращать в шутку.

— Это уже не просто внеочередное посмертное повышение. Это, можно сказать, прыжок вверх по карьерной лестнице.

— Я не думаю, что ты до конца понимаешь, на что соглашаешься…

Её ответ только подтверждает мою тревогу.

Вы могли бы сказать, что я и сам ничего в этом не понимаю, но я, по крайней мере, знаю двоих людей, которые прежде занимали эту должность, в результате чего оказались в безвыходной ситуации.

Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Сэнгоку Надэко.

И правда в том, что я в глубине души не хочу, чтобы Хатикудзи Маёй пополнила этот список. Даже если это единственный выход.

— Я всё прекрасно понимаю. — Тем не менее отвечает Хатикудзи.

Кажется, что она полна уверенности в себе. Или лучше сказать, что она уже испытывает чувство гордости за свою работу.

— В самом деле…? Ты понимаешь, что значит быть богом? Ты осознаёшь всю ответственность, которая с этим связана?

— О, нет, у меня нет об этом ни малейшего представления.

— Нет?!

— Но. — Начала она, широко улыбнувшись.

Мне даже трудно представить более характерную для Хатикудзи улыбку. — Я знаю, что если соглашусь на это, то смогу всё время играть с тобой, Арараги-сан.

007

Мне не хотелось бы создавать впечатление, будто я перестал спорить, но, когда я услышал, что смогу поиграть с Хатикудзи, меня правда так тронули эти слова, что я на мгновение потерял дар речи.

Гаэн-сан, никогда не упускающая возможности, пользуется моим молчанием и говорит: «Таким образом, мы уже выполнили одно из условий. Как только Хатикудзи проглотит этот талисман, мы станем свидетелями рождения нового бога храма Кита-Сирахэби», завершая, таким образом, обсуждение первого условия.

Нет, это слишком серьёзный вопрос, чтобы так просто его подытожить.

— Впрочем, выражаясь в стиле Хатикудзи, я думаю, она его «укусит», а не проглотит.

— Если тут и есть загвоздка, то точно не с точностью формулировки…

Я не хочу, чтобы меня подводили к заключению, пока я не во всём уверен. Тем не менее, я прекрасно понимаю, что невозможно найти такое решение, которым бы я был полностью удовлетворён.

— Конечно, если ты предпочтёшь, чтобы Тьма поглотила Хатикудзи, то я оставлю это на твоё усмотрение. Меня волнует только достижение конечного результата. И это тот случай, когда ты не можешь просто взять и занять её место.

— Что ж… Конечно, я пообещала, что приму любое твоё решение, мой господин, но если я позволю Тьме поглотить девочку, которую ты с таким трудом спас из Ада, то не смогу спокойно спать по ночам.

Сказав это, Синобу, и до этого державшая меня в своих объятиях, обхватывает меня ещё и своими ногами. Теперь она сидит небрежно, скрестив ноги со мной посередине. Взрослого человека, сидящего в такой позе, вполне можно было бы назвать невоспитанным. Правда, когда в такой позе сидит Синобу, это выглядит мужественно и в целом круто. Нечестно.

Я уверен, что никогда не выглядел так круто, когда держал её.

Теперь, после слов Синобу, мне стало ещё труднее возражать. В первую очередь, я полностью потерял всякие основания для спора. У меня были весомые аргументы, связанные с тем, что Синобу и Сэнгоку в качестве богов уже потерпели неудачу, но Гаэн-сан, как специалист, уже доказала мне, что в её плане нет недостатков.

— Верно, братишка-демон. Хватит уже ныть. Может быть ты считаешь, что это круто — постоянно придираться к тому, что делают другие, но если у тебя нет идей получше, то тебе следует держать язык за зубами. Неужели единственное, в чём ты хорош, это мешать людям, приносящим пользу?

— Знаешь, Ононоки, когда из твоих уст вылетают такие слова, я могу найти тысячу вещей, чтобы ответить тебе…

Она довольно груба. Напоминает мне Цукихи в момент потери самообладания.

— Мы говорили об этом ещё в августе, не так ли? — Ононоки, которую Гаэн-сан держит так же, как и Синобу меня (а учитывая, что она кукла, это очень походит на чревовещание), немного изменила тон голоса и продолжила. — Что ты будешь делать, если Хатикудзи будет съедена Тьмой, пока ты здесь разводишь полемику и тянешь время?

— Ах да… точно.

Не то, чтобы я придумал аргумент благодаря тому, что Ононоки прочитала мне лекцию, просто Гаэн, Синобу и Ононоки раз за разом произносят это имя, и это мне кое-что напомнило.

Ну, в принципе, я всегда держал это в голове, но не думал, что у меня будет подходящая возможность упомянуть это. Поскольку я скрывал тот факт, что встретил Оги возле моего дома незадолго до того, как приехал сюда, я до этого момента молчал об этом, но эту правду, вероятно, я должен был раскрыть на гораздо более раннем этапе беседы.

Я должен рассказать об этом, чтобы она рассудила, правда ли это.

Я допустил промах… Хотя нет. Теперь, когда Гаэн-сан переводит нашу дискуссию к обсуждению второго условия, то есть, к обсуждению Осино Оги, сейчас самое время поднять этот вопрос.

— Гаэн-сан.

— Что такое, Коёмин?

— Эм… насчёт Тьмы… Я думаю, есть шанс, что мы серьёзно ошибаемся, — после чего я продолжил вполголоса. — Осино Оги не является тьмой, или, по крайней мере, я так считаю.

— Я знаю.

Она ответила моментально.

Напрасно я старался говорить тише.

Получилось так, что я особо подчеркнул именно эти слова. Боже, я себя сейчас чувствую таким идиотом.

Какие уж тут три страйка. Я словно попытался сделать бант, а мяч ушёл за линию фола.[*] Интересно, у них в крикете есть что-то подобное?

— Серьёзно?

Тем, кто удивился, что стало для меня сюрпризом, была никто иная, как Ононоки. Впрочем, нельзя сказать, что она работает заодно с Гаэн-сан, поэтому следует ожидать, что их точки зрения будут отличаться.

— Она не Тьма? Да ладно. Я ведь постоянно намекала на это, поскольку была в этом полностью уверена.

— …

В таком случае, тебе бы следовало избегать неприятностей. Не нужно делать намеренных намёков.

Она очень сложная личность. Или, может быть, сложный человек.

Между тем, Синобу не сказала ни слова.

Я почти уверен, что Синобу находится под таким же впечатлением… поэтому её целью сейчас, скорее всего, является не позволить никому обнаружить это.

Хатикудзи и вовсе не знакома с Оги. Оги не переводилась в школу Наоэцу до тех пор, пока Хатикудзи не отправилась на тот свет, поэтому у неё нет никаких мыслей на этот счёт. У неё абсолютно пустое выражение лица.

— Прежде всего, почему ты так думаешь? Что Осино Оги — Тьма, я имею ввиду.

— Нет, я…

— Ох, я плохо сформулировала вопрос. Не пойми меня неправильно, Коёмин, я не хотела критиковать тебя или издеваться над тобой. На самом деле, вполне естественно, что ты так думал. — Сказала Гаэн-сан, словно это, в самом деле, было естественно. Словно весь этот разговор идёт в точности с её расчётами.

Однако, если всё происходит в соответствии с её расчётами, то я только могу предположить, что она стояла в стороне и слышала весь мой разговор с Оги…

— Это естественно, что я так думал… Что ты этим хочешь сказать?

— Это я объясню чуть позже, — Гаэн-сан расставила приоритеты даже в своём собственном сценарии. — Я хочу знать, когда именно ты пришёл к такому выводу. План наших действий может поменяться в зависимости от твоего ответа… Хотя я полагаю, что у меня уже есть хорошее предположение.

— Я не могу сказать «когда». Когда я наблюдал за её словами и действиями, я просто задумался над этим, понимаешь… Я имею ввиду, она даже пошла искать Хатикудзи. Потом она оказалась впутана в историю с Сэнгоку, потом в историю с Тадацуру…

А перед всем этим…

Когда я впервые связался с Осино Оги.

Первый раз, когда я встретил её после переезда, на протяжении всей череды событий, связанных с Ойкурой Содати… Казалось бы, это настолько очевидно, насколько это только возможно.

Нет, всё свелось к этому не в результате анализа каких-либо фактов. Этот вывод был основан только на интуиции. В конце концов, эта её чёрная аура…

Разве она не идеальная иллюстрация Тьмы?

Тёмная пустота, уважающая правила.

Бездонная тьма, почитающая всемирный баланс.

— Если ты говоришь, что это естественно для меня так думать… значит ли это, что Оги-тян специально произвела на меня такое впечатление? И она просто пыталась меня обмануть…

Возможно.

Да, эта девушка определённо способна на такое.

Эта девушка из тех, кто сделает это даже забавы ради.

Но, конечно, я сомневаюсь, что она забавы ради попросила Тадацуру уничтожить меня…

— Нет, не так.

Тем не менее, Гаэн-сан лишь качает головой в ответ на моё предположение. Даже так.

— Было бы вернее сказать, что она сама поначалу думала о себе подобным образом. Даже сейчас, можно быть уверенным, она взяла на себя те же обязанности. Осино Оги не Тьма, но она делает то же самое, что и Тьма. Она выполняет ту же роль, что и Тьма, — сказала она.

— Та же роль, что и у тьмы…

Это «естественное явление», которое когда-то напало на вампира, считавшегося поддельным богом, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд… и на девушку, которая осталась на Земле, несмотря на то, что потеряла причину для существования, Хатикудзи Маёй.

Тьма.

То, что в зависимости от того, где вы живёте, можно было бы назвать чёрной дырой или «телом тьмы».[*] Одним словом, феномен, или даже концепция, расщепляющая странности, отклонившиеся от намеченного пути.

Когда она пришла за Хатикудзи в августе, я был в такой панике, что у меня не было времени для особо глубоких размышлений по этому поводу, но потом, когда я сделал попытку задуматься о том, что же произошло, я пришёл к выводу, что это не столько естественный враг для всех странностей, сколько некий судебный орган.

Закон Вселенной.

Закон, подобный гравитации, или третьему закону Ньютона, или естественному отбору, или борьбе за выживание, или даже математике. Это просто что-то, чему стоит следовать и никогда не бросать вызов. И это отнюдь не «что-то», вроде чего-то чёрного, плывущего в глубинах космоса.

Да.

Это то, во что я верил, пока не встретил Осино Оги.

Пока я не встретил её во плоти.

…Но, похоже, что это было типичное недоразумение, всего лишь поспешный вывод, столь характерный для меня. И, в конце концов, я полностью ошибался, застрял в тупике, я не двигался ни вперёд, ни назад, а лишь топтался на месте.

— Ох, нет никакой необходимости так принижать себя. Я же только что сказала, не так ли? Осино Оги выполняет ту же роль, что и Тьма, поэтому, честно говоря, будет не так уж и далеко от истины считать её Тьмой. Но, на всякий случай, позволь мне кое-что прояснить, — сказала Гаэн-сан, посмотрев на Хатикудзи. — Тьма, о которой мы так переживаем, снова придёт в наш город, если мы оставим Хатикудзи в её нынешнем состоянии, без всякого преувеличения, настоящая Тьма. Та самая Тьма, которая напала на Хартандерблейд, та самая Тьма, что пришла за Хатикудзи в августе. Подлинная Тьма.

С другой стороны, та, кто, вероятно, придёт за Хатикудзи даже после того, как мы поселим её в храме Кита-Сирахэби, даже после того, как мы её обожествим… Та, кто выполняет роль тьмы, Осино Оги.

Сказав это, Гаэн-сан отрывает взгляд от Хатикудзи и сосредотачивается на мне, но, несмотря на то, что она смотрит прямо на меня, та вещь, что она только что сказала, была настолько внезапной, что я пока никак не отреагировал.

Лучшее, что я могу сейчас сделать, это лишь повторить её слова.

— Даже после того, как мы обожествим её… Она всё равно придёт на ней?

Что?

После того, как разговор вернулся к Хатикудзи, я, наконец-то, перевариваю смысл сказанного и не могу не поднять брови от удивления. Даже если это не конечная цель Гаэн-сан, мы должны обожествить Хатикудзи, чтобы она избежала Тьмы. Если на неё снова нападут, то станет она богом или нет, это в первую очередь разрушит сам смысл её превращения.

Так в чём смысл?

Если это так, она даже поиграть со мной не сможет.

— Вот поэтому я и сказала, что есть два минимальных требования. Просто сделать Хатикудзи богом будет недостаточно. Это будет только половина дела, а вторая половина останется. Если мы не уничтожим Осино Оги, мы ни к чему не придём.

— Ты продолжаешь говорить «уничтожим»…

Я говорю это, не в силах больше терпеть.

Может быть, это термин, который Гаэн-сан использует ежедневно, слово, не имеющее для неё глубокого смысла, но, тем не менее, вне зависимости является она врагом или нет, и независимо от того, действительно ли она является Тьмой, мне неприятно слышать, когда кто-то подобным образом говорит о моём кохае, тем более, о молодой девушке.

Это невыносимо.

«Ты встанешь на мою сторону?»

«Пожалуйста, спаси меня».

Дело не в том, что я зацепился за эти слова или что-то в этом роде. Мне просто не нравится, как Гаэн-сан говорит о ней.

— Не могла бы ты прекратить использовать это слово? Когда ты произносишь «уничтожим», то складывается впечатление, будто Оги-тян — какая-то странность.

— Именно так.

Ещё один моментальный ответ.

— Она обычный… монстр.

008

Прошло время, прежде чем я пришёл в себя.

Не знаю, является ли эта пауза частью плана Гаэн-сан. Между фактами появляется связь, и мы приближаемся к истине, но для меня ситуация лишь ухудшилась, а истина стала ещё менее различима.

Монстр.

Обычный… монстр.

Если придираться к словам, то можно сказать, что она не может быть «обычной» уже потому, что является монстром. Впрочем, у нас уже есть легендарный вампир, Осино Синобу, в сильнейшей своей форме, искусственная странность, Ононоки Ёцуги, и намеревающаяся стать богом Хатикудзи Маёй. В этом месте собрано столько необычных существ, что я не уверен, нужно ли делать акцент на необычности.

Так что закроем на это глаза.

— Оги-тян… странность?

Что ж.

Раз уж мы заговорили об этом, так ли это странно…? Ещё пару минут назад я был в шаге от уверенности, что она может являться Тьмой, так что мне нечего ответить… Хотя её внезапные появления в самый неожиданный момент, безусловно, напоминают поведение фантома.

Раз уж я уже подозревал её в том, что она может быть Тьмой, то почему бы не заподозрить её в том, что она является странностью.

Ну, или монстром, я полагаю.

Я чувствую, что всё возвращается на свои места, хотя…

Знаю, что не стоит сейчас усложнять ситуацию, но всё же, мог ли монстр, или другими словами, странность, действительно перевестись в старшую школу? Мог ли монстр ходить в школу, посещать занятия и учиться?

— Подожди, Коёмин. Ты когда-нибудь видел, как она посещает школу или ходит на занятия? Просто большинство ваших с ней контактов происходило именно вблизи школы.

Ну… это правда.

Подождите пару секунд, мне нужно полностью перестроить свой мыслительный процесс. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями. Если бы я мог, я бы сейчас пошёл домой и немного поспал, но сейчас, конечно, времени на это нет.

Нужно подумать.

Мне нужно вспомнить все мои разговоры с Оги вплоть до этого момента, однако воспоминания столь поверхностны, что мне не удаётся расставить их в хронологическом порядке.

Я должен постараться вспомнить…

Мои воспоминания ещё больше расплываются.

И это происходит не впервые. Так происходит всегда, когда я общаюсь с Оги. Всякий раз, когда я с ней разговариваю, в моей памяти наступает полный беспорядок. Меня заставляют вспоминать то, что я никогда не хотел вспоминать, и как только я нахожу нужную мысль, я сразу теряю воспоминания о том, о чём только что думал, и мне прививают воспоминания о том, что никогда не происходило.

Совершенно как… действия какой-то нечеловеческой формы жизни.

Но всё-таки…

— Допустим, что она странность, чисто гипотетически. Даже так, разве её личность не слишком окутана тайной? На самом деле, было бы проще всё объяснить, если бы она была Тьмой… Какие у тебя есть основания называть её монстром?

— Позволь мне задать один вопрос. Какие у тебя есть основания для того, чтобы называть Осино Оги «Оги-тян»?

— ?

Неужели она имеет в виду, что использовать суффикс «тян» в её случае неприемлемо.

Раз уж мы теперь враги, может быть, Гаэн-сан считает, что мне не стоит относиться к ней столь фамильярно… Но я не могу так вот сходу начать по-другому называть человека.

«Хитаги».

Хм.

Ко мне возвращаются воспоминания прошлой ночи, и, хотя нет ничего необычного в том, чтобы с улыбкой вспомнить прошлое, я заливаюсь румянцем.

— Что же тебя так засмущало? Аж противно.

Ононоки не позволяет расслабиться.

Характер у неё мерзкий, причём основательно.

Странно, и почему я вообще обращаюсь к тебе с использованием «тян»… Но, похоже, что Гаэн-сан это не волнует, поскольку она бодро продолжила:

— Ты просто принял её такой, какая она есть, когда она представилась как «Осино Оги», и начал называть её «Оги-тян», не так ли?

— Ты вроде говорила, что она представилась мне поддельным именем, не так ли?

— Поддельное имя, псевдоним — как ни назови, это всё не имеет большого значения. Это всего лишь имя, которое она придумала в тот момент. Она даже старалась. Ты бы мог вполне рассмеяться ей в лицо, когда она себя так назвала. Я бы, во всяком случае, точно впала бы в истерику.

— …?

Несмотря на её слова, я пока что не могу понять, что же такого смешного в имени «Осино Оги». Если уж говорить о необычных именах, то тот парень, что разделяет с Оги фамилию, Осино Мэмэ, и та, кому он свою фамилию даровал, Осино Синобу, имеют куда более творческие имена, если брать во внимание характеры их носителей.

— Обычно ты так не тормозишь, Арараги-сан.

Хатикудзи вскакивает, чтобы всё объяснить. Немного удивительно, что Хатикудзи думала, будто я быстро соображаю, впрочем, она собирается объяснить мне то, что я должен был понять намного быстрее.

Как человек, потративший с Хатикудзи кучу времени на обсуждение «имён».

Тем не менее, учитывая то, что она знает об Оги только то, что было упомянуто в этом разговоре, её способность так метко подмечать многие вещи доказывает, что она бывалый воин в этих делах.

— Как я могу догадаться, эта Осино Оги-сан была представлена тебе Камбару-сан, верно? Она была представлена тебе, как фанатка Камбару-сан, которая была лучшим игроком баскетбольной команды, так?

— Да… В целом всё так и было.

— Fan. То есть Оги.[*]

Это так глупо, что я сейчас потеряю сознание.

Едва ли есть что-то дерзкое в самом псевдониме. Он так же прост, как какой-нибудь никнейм вроде «aaaa», или «bbbb», или даже «1234», столь же равнодушный и придуманный с безразличием. Это такое имя, которое можно назвать лживым сразу же, как только услышишь.

Если что и можно назвать дерзким, то это её смелое решение назваться таким именем…

— П… подожди, а что насчёт её фамилии? Осино… Я так понимаю, что то, что она племянница Осино, это тоже ложь…

— Вопрос с её фамилией несколько сложнее. Вернее сказать, что он немного выходит за границы нашей темы… Однако то, что она племянница Осино, это однозначно ложь. Насколько мне известно, как его сэмпаю, племянниц у него нет. Конечно, Мэмэ не какой-то неодушевлённый предмет, и у него определённо должны быть родственники, но, насколько я знаю, семьи у него нет. — Утверждает Гаэн-сан.

— В таком случае… она пыталась завоевать наше доверие, используя фамилию Осино? Но зачем… Чего она надеялась добиться, появившись перед нами и подделав свою родословную? Поднять авторитет?

Странности.

У них должны быть весомые причины для каких-либо действий.

В отличие от Тьмы, странности не действуют безусловно.

В таком случае, какая необходимость была у Осино Оги предстать перед нами? Чтобы навести в наших жизнях полнейший бардак?

— Если Осино Оги на самом деле не Осино Оги… то кто она? Какая её… истинная личность?

Я уже стал позором для всего человечества, прося объяснить мне каждую мелочь, но что бы ни говорила Гаэн-сан, мне трудно резко согласиться, что Оги — странность.

Мне нужно, чтобы она мне объяснила.

— Её личность неизвестна, вот всё, что можно сказать про её «истинную личность». И поэтому самый простой способ её уничтожения был вполне очевиден… Мой первоначальный план заключался в том, чтобы уничтожить Осино Оги при помощи меча Кокороватари. Но вряд ли это был бы самый подходящий метод. Это скорее была крайняя мера, граничащая с грязной игрой. В самом деле, меч, способный убить любую странность, в руках специалиста — это почти что мошенничество. Неудивительно, что именно такой человек стал первым слугой Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд… И конечно, нельзя не увидеть иронию в том, какой он встретил конец.

— …Ты собиралась разрубить Оги-тян при помощи «убийцы странностей»?

— Эй, не смотри на меня так. На чьей ты стороне, в конце концов?

Она говорит это в шутку, не вкладывая в слова слишком много смысла, но эта её фраза повергает меня в шок. Она словно вонзила иглу в моё тело в момент наивысшего напряжения.

Если меня сейчас спросить, на чьей я стороне, то я не смог бы однозначно сказать, что я на стороне Гаэн-сан, даже если бы у меня не было того разговора с Оги.

— Я собираюсь убить странность при помощи «убийцы странностей». Всё в порядке, никаких противоречий. Это как раз то, чем и должны заниматься специалисты.

— …Ты для этого и сделала демонический меч Кокороватари?

Когда она разрубила меня на кусочки в храме Кита-Сирахэби, я задался вопросом, как же у неё это получилось. Теперь же, глядя на то, как обстоят дела, данный производственный процесс становится очевиден.

Она сделала этот меч, перековав доспехи, которые носил первый слуга Синобу, Сисируй Сэйсиро, таинственно исчезнувший в августе.

…Я не знаю, каким образом я пришёл к такому выводу, но я в нём уверен. Однако, означает ли это, что Гаэн-сан планировала убить Оги-тян ещё с того момента, как завладела доспехами?

Невозможно.

Вне зависимости от того странность ли она или переведённая ученица, Оги-тян впервые предстала перед нами в октябре, следовательно, у Гаэн-сан не было никаких оснований выковывать Убийцу Странностей в августе.

В тот момент Оги ещё не сделала ничего, чтобы заслужить уничтожение.

— Или, может быть, раз уж ты «знаешь всё», то ты уже наметила нашу дискуссию у себя в ежедневнике на сегодня, 14 марта, ещё в августе?

— Нет, что ты. Я уже не в том возрасте, чтобы пользоваться школьным календарём.

Она проигнорировала суть вопроса.

Я не спрашивал её, с какого месяца начинается её ежедневник.[*]

— Когда я говорю, что всё знаю, я не имею ввиду, что умею предсказывать будущее. И хотя меня огорчает тот факт, что я не оправдываю твоих ожиданий, но я не настолько идеальна, чтобы предсказать нынешние события ещё в августе. Это распространённое заблуждение, но я всеведуща, а не всемогуща.

— …Но в таком случае…

— Я не планировала убивать Осино Оги. Однако я предполагала, что Осино Оги вскоре появится. Я подумала, что есть шанс, что такое произойдёт, поэтому нашла доспехи Первого слуги. Конечно, я это всё делала потому, что готовилась к худшему сценарию.

— Хах. Словно мародёр на пожаре. Неудивительно, что этого было недостаточно, чтобы насытить меня. — Мрачно подмечает Синобу.

Это в самом деле потрясающе, когда она вот так вот говорит прямо возле моего уха. Я чувствую тепло её дыхания, и это меня сводит с ума.

— Ой, Синобу-сан, не говори так. Разве я тебе его не вернула?

Судя по тому замечанию, я могу предположить, что Кокороватари, которым Синобу играла в крикет, был не тем самым мечом, которым она обладает, а всего лишь копией, сделанной Гаэн-сан.

Она проглотила его, прежде чем усадила меня к себе на колени. Означает ли это, что внутри неё теперь два демонических меча? А если брать в расчёт Юмэватари, который, вероятно, был дан ей как часть набора, то даже три меча.

— Мне он больше не нужен. Теперь, когда ты согласился помочь мне, Коёмин, мне не придётся прибегать к таким жестоким мерам. Я могу уничтожить Осино Оги более достойным образом, как настоящий экзорцист, используя невероятно обычный метод.

— …Что ты имела в виду, когда говорила, что предполагала появление Оги-тян?

Больше, чем её достойный и обычный метод, мне в её словах было интересно именно это. Если она уже ждала появления Оги, разве это не означает, что она действительно собиралась уничтожить её с самого начала?

— О, нет, это был скорее приблизительный расчёт. Видишь ли, я однажды уже столкнулась с такой странностью… ну, может быть, это будет преувеличением, но очень похожей на Осино Оги.

Вот значит как.

У неё чрезвычайно богатый опыт, чего и следовало ожидать от главы специалистов. Любая неожиданность, подобная грому среди ясного неба, для Гаэн-сан будет всего лишь одним из множества случаев.

Или я так думал, но, кажется, был неправ.

— Я с этим столкнулась, ещё когда училась в начальной школе. Может это и покажется немного странным, но у меня это даже вызывает лёгкую ностальгию.

— В начальной школе…?

У меня есть серьёзные проблемы с тем, чтобы представить себе Гаэн-сан в её лоли-дни. Но я сомневаюсь, что она была большим боссом уже во времена начальной школы. Не могла же она быть Гаэн-сан, которая «знает всё», на протяжении всей жизни.

— Да. Правда, технически, с этим столкнулась не я, а моя старшая сестра — Гаэн Тооэ. Мать Камбару Суруги, с которой ты хорошо знаком.

Как младшая сестра, я наблюдала за всеми действиями своей старшей сестры с самого детства. На самом деле, возможно, это был мой первый опыт взаимодействия со сверхъестественным. — Размышляет Гаэн-сан, словно действительно предаётся ностальгии. — Моя сестра… она столкнулась с неизвестной странностью. Кстати, Коёмин, что ты знаешь о моей сестре?

— Хм, да не так уж и много… Разве что только то, что она завещала Камбару Обезьянью Лапу.

Я действительно не говорю с Камбару о таких серьёзных вещах… Мы с ней обычно просто болтаем. Всё, что я о ней знаю, так это то, что она сбежала с единственным сыном семьи Камбару, затем родила Камбару Суругу, а позже погибла в автокатастрофе, я полагаю.

Я слышал только несколько смутных фактов, так что если меня кто-то спросит, каким она была человеком, то у меня не будет ответа.

Интересно, похожа ли она на Камбару? Не то, чтобы я предполагал, что у неё был такой же характер, как у Камбару, но всё же…

— «Если ты не можешь стать лекарством, то стань ядом. Иначе ты просто вода» — сказала Гаэн-сан, подражая чьему-то голосу. — Она была как раз таким человеком, который сказал бы это своей младшей сестре. Честно говоря, мне было трудно уживаться с ней.

Она только что призналась, что у неё был член семьи, с которым ей «было трудно уживаться».

Услышав это, я почувствовал, что впервые увидел человеческую сторону Гаэн-сан. Но опять же, человек, говорящий подобные вещи, пугает даже меня, а ведь я слышу эти слова не из первых уст.

Но, в то же время, я ей сочувствую…

— Она была похожа на тебя, в некотором роде.

Она говорит это мне, и это чертовски смущает.

— Моя сестра не была демоном, но очень была на него похожа. Это не значит, что она походила на вампира, вроде тебя, нет, но уже в начальной школе я знала, что моя сестра — очень проблемный человек. Я бы даже сказала, что она была опасна. Как бы сказать… Она не была монстром, но очень его напоминала.

— …

— Она была строга к себе и строга к другим. И чем строже она становилась, тем праведней себя считала. Таким вот человеком она была. В самом деле, если у тебя будет когда-нибудь такая возможность, поспрашивай побольше о ней у Суруги. Да, она была маленькой, когда моя сестра умерла, но я уверен, что у неё осталось множество воспоминаний о своей жизни с матерью. Но мы немного отклонились от темы. Я просто хотела сказать, что моя сестра ассоциируется у меня с тобой, Коёмин.

Строга к себе и строга к другим…?

Неужели это похоже на меня?

Забавно, что сейчас наиболее озадаченной выглядит Хатикудзи, но Гаэн-сан не собирается это объяснять, а вместо этого говорит: «Итак», и продолжает разговор:

— Итак, я ожидала, что ты пойдёшь по тому же пути, что и моя сестра. Вернее, я опасалась этого. Ещё с тех пор, как впервые работала с тобой в августе. Я предполагала, что ты когда-нибудь столкнёшься с такой же странностью, что и моя сестра, и, конечно же, мои ожидания оправдались… Так что, как видишь, осторожность никогда не бывает лишней.

— …Осторожность?

Если бы я всю жизнь был таким осторожным, то я, вероятно, сошёл бы с ума. Я в этом уверен, потому что я настолько беззаботен, что постоянно попадаю в подобные ситуации.

— Так, для справки. Что сделала твоя сестра? Очевидно, что ни у кого из вас тогда не было меча Кокороватари…

— Как я уже говорила, она атаковала со лба. В этот раз я хочу использовать тот же метод. Я хочу, чтобы ты сделал то же самое, что и моя сестра.

— …? Ты хочешь, чтобы это сделал я? Не ты?

— Ты единственный, кто может это сделать.

Гаэн-сан кивнула.

Уверенно кивнула.

— В этом не будет никакого смысла, если это сделаю я. Также не будет смысла, если это сделает Синобу-сан. И раз уж мы об этом заговорили, то и Мэмэ, и Ёдзуру тоже не смогут этого сделать. Ты единственный, кто может это сделать, и кто должен это сделать.

Ты должен это сделать.

В одиночку.

Гаэн-сан сказала это, особо выделив «в одиночку».

— Ты хочешь сказать… что люди могут спасти себя только сами?

— Это принцип Мэмэ, не мой… Но знаешь, в данном контексте эта фраза звучит довольно правдиво. Правда, было бы неправильно сказать, что я на этот раз абсолютно ничего не могу сделать, чтобы помочь тебе.

— …

«Вызови Оги-тян на противостояние один на один» — это предложение легко можно прочитать из слов Гаэн-сан, то, что это предложение возникло в моей голове из ниоткуда, немного беспокоит меня.

Моя дуэль с Сисируй Сэйсиро.

Что-то вроде этого, как нетрудно догадаться. Кроме того, я в течение прошлого года участвовал в бесчисленных сражениях, в том числе и сражениях насмерть. Извиняюсь за хвастовство, но позвольте мне особо отметить, что не будет преувеличением сказать, что мне удалось выжить в настоящем шторме из пуль. Начиная с весенних каникул, когда я обменялся смертельными ударами с очаровательной красавицей по имени Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, которая в настоящий момент обнимает меня своими руками, перебирая своими пальцами мои рёбра. Я уходил от верной смерти столько раз, что не сосчитать.

Именно потому, что я прошёл через всё это, противостояние с Оги-тян меня не интересует. Такое чувство, будто мне рассказали анекдот без кульминации, и я не могу понять — где смеяться, я даже смысла понять не могу.

Противостояние. Решающее сражение. Жизнь или смерть… Звучит очень драматично, но в нынешней ситуации это всё пустые слова.

— Хм. Если это с чем-то сравнивать, не кажется ли тебе, будто ты посмотрел пятиминутное аниме с открытой концовкой, Арараги-сан? При этом само содержание эпизода было не более минуты.

— Пожалуйста, оставь свои шутки при себе, Хатикудзи-сан.

Эта была простая и понятная метафора, но сейчас не время валять дурака.

Скорее всего причина, по которой эта идея не укладывается у меня в голове, в том, что независимо от того, кем она является на самом деле, я не могу себе представить Оги-тян в роли боевой ученицы первого класса старшей школы.

Какой бы загадочной она не была, я считаю настоящим преступлением — нарезать такую миловидную школьницу самурайским мечом.

— Боже, я же уже сказала, что мы не будем использовать этот метод. Тот план отправлен в утиль. Благодаря тебе, нам не придётся его использовать. Даже мне не нравится идея, разрезать кого-то в школьной форме, или лучше сказать, в человеческой форме.

— …

Но ты уже это сделала.

Когда я, будучи в человеческой форме, пришёл на территорию храма, фактически святую землю, ты хладнокровно нашинковала меня на такие мелкие кусочки, что от моей человечности ничего не осталось.

Не могу однозначно определить, лукавила она или говорила серьёзно, в любом случае, уже нет смысла спорить о том, что прошло. Хотелось бы узнать, почему «благодаря мне» нам не придётся использовать тот старый план, поэтому мне стоило бы спросить, в чём же заключается наш новый план, раз уж я пропустил объяснение.

А если мне предстоит исполнить его в одиночку, то тем более нужно с ним ознакомиться. В конце концов, есть вещи, которые я могу сделать, а есть те, которые сделать не в состоянии.

Я буду фактически бессилен, если меня попросят сделать что-то настолько трудное, как, к примеру, разрубить Оги-тян пополам при помощи меча. Что бы Гаэн-сан не предложила Синобу и Хатикудзи в обмен, я буду вынужден отказаться.

— Я не собираюсь просить тебя сделать что-либо трудное. Это на самом деле очень просто. Это способен сделать любой, просто это не возымеет никакого эффекта, если это сделаешь не ты.

— …Ты сейчас преувеличиваешь. То, что ты сейчас расписываешь мне, как простое и понятное, на самом деле является невыполнимой задачей, не правда ли?

— Едва ли. Я просто хочу попросить тебя сделать то же самое, что сделала моя сестра десять лет назад.

— Опять же, ты представляешь это простым, но разве не ты говорила, что твоя сестра была необыкновенной личностью? Строга к себе, строга к другим, похожа на демона. Не думаю, что я способен сделать что-то, что сделал такой грозный человек.

— О, нет-нет. В некотором смысле, я уверена, тебе это будет сделать даже легче, чем моей сестре. В конце концов, ты тот человек, который пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти умирающего вампира.

— …?

Я не улавливаю связи.

Зачем ей было нужно вспоминать то, как я спас Синобу на весенних каникулах? Не говорите мне, что она хочет, чтобы я повторил то же самое, чтобы спасти странность, которой на этот раз будет Оги-тян. Это же почти как…

«Пожалуйста, спаси меня».

Это похоже на то, что она просит меня о том же самом.

Однако, такого Гаэн-сан никогда не скажет. Она полностью лишена подобной сентиментальности. Она одиночка до мозга костей. Меня не обмануть её доброжелательной внешностью. Я очень хорошо знаю её принципы, как специалиста.

Её принцип в том, чтобы искать максимально оптимальное решение.

Когда Сэнгоку Надэко стала богом в храме Кита-Сирахэби, она уже подготовила необходимые контрмеры, потому что Сэнгоку была неспособна стать богом.

— В конце концов, настоящая угроза неизвестного масштаба, которой является Осино Оги, как раз в том… что она неизвестна.

И затем Гаэн-сан сказала это.

Она сказала, что я должен сделать.

— Поэтому, если ты разоблачишь её истинную сущность, то она падёт.

— Падёт…?

— Ну, или можно просто сказать, что она будет уничтожена, я полагаю. Важно то, что она является подделкой, лгущей о своей истинной личности. Как бы то ни было, она большая лгунья. А что касаемо того, что с ней произойдёт, когда её ложь раскроется… Ну, Синобу и Хатикудзи уже испытали это на себе.

Знаю.

Я тоже это прекрасно знаю.

— Тьма.

— …Тьма…

— …Тьма.

Мы втроём сказали это в унисон.

— Верно. Странности, выдающие себя за других, будут поглощены Тьмой. А она, в частности, и выдаёт себя за саму Тьму. Я уверена, что её наказание за это будет суровым. Что посеешь, то и пожнёшь. Всё, что она сделала за последние шесть месяцев, весь тот хаос, что она создала вокруг тебя, всё это ей вернётся.

Гаэн-сан ухмыльнулась.

Такое выражение лица совершенно не подходит добродушной молодой девушке. Однако, это скорее не пожинание плодов, а кульминация затянувшейся шутки.

Это похоже на конец сказки.

Её истинная личность будет раскрыта.

И это всё, что нужно, чтобы положить конец её существованию. Конечно, для Осино Оги, ставящей тайну своей личности превыше всего, это неизбежно является слабым местом.

— Ну, это в значительной степени относится ко всем странностям, поэтому я и назвала Осино Оги «обычным монстром». Учитывая, что первой странностью, с которой ты столкнулся, была вампир, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, а после чего тебе не единожды приходилась сражаться за свою жизнь, не говоря уже о том, что ты познакомился с невероятно любящей грубую силу оммёдзи, Кагэнуй Ёдзуру, у тебя, вероятно, могла появиться опасная мысль, что со странностями лучше всего бороться в реальном бою, однако японское слово «монстр» буквально означает «то, что притворяется»,[*] так что это лежит в их основе. Они похожи на кицунэ или тануки.[*] Если ты раскроешь их истинную природу, то они перестанут существовать. Это всё, что нужно сделать.

— …

— Как только ты объясняешь сверхъестественное явление при помощи науки, оно становится всего лишь суеверием, не так ли? Здесь то же самое. Может это и покажется немного старомодным такому современному парню, как ты, но наша работа, как специалистов, по сути, заключается в том, что мы берём городские легенды, тщательно их изучаем, а затем досконально разбираем на мелкие детали, в результате чего они утрачивают свою силу. В мире есть вещи, которые наука объяснить не в силах — мы в это не верим. Неуклонное сокращение количества необъяснимых вещей — вот наше ремесло. Объяснять необъяснимые вещи, чтобы их понял любой, этим мы себе на жизнь и зарабатываем. В этом смысле работы для нас со временем становится всё меньше. Мы похожи на осьминогов, поедающих собственные щупальца. — Сказала Гаэн-сан, намекая на самоуничтожение. Я вспомнил, как Осино сказал мне давно, что попытка решать все вопросы при помощи боевых действий — это слишком жестокий способ, чтобы сделать что-либо.

«У тебя ужасно жестокий образ мысли, Арараги-кун. Случилось что-то хорошее?»

Вот, что он говорил мне.

Теперь я понял.

Если я приму логику Гаэн-сан, то не буду сражаться с Оги-тян один на один. Это будет одностороннее истребление.

Это оставит ужасное послевкусие.

Я почти уверен, что этот вариант не сильно отличается по сравнению с разрубанием мечом, но кажется, что это всё-таки самое оптимальное решение и наилучший план по разрешению сложившийся в городе ситуации.

— Твоя сестра изгнала такую же, как Оги-тян, странность, не Тьму, но псевдо-Тьму, таким же образом?

— Да, точно так же. Моя сестра не была специалистом и не была намного старше, чем ты в настоящее время, но она проводила собственные исследования и самостоятельно справилась с кризисом. Она действительно… сильный человек. Она была сильной личностью, — сказала Гаэн, поправляя прошедшее время. — Я думаю, что это показывает, что даже самый сильный человек не может ничего сделать в случае автокатастрофы. Ох, это, наверное, очень больная тема для Хатикудзи-тян.

— Хмм… Но тем не менее, автомобиль — очень удобный способ передвижения. Без них люди бы не смогли полноценно существовать в современном обществе.

Хатикудзи Маёй, девочка, переходившая дорогу на зелёный свет и сбитая автомобилем 11 лет назад, отвечает, делая вид, что не понимает, о чём речь.

Она даже слишком переигрывает… потому что не забыла ту травму.

— Коёмин. Может ты и использовал термин «псевдо-Тьма» совершенно случайно, но ты попал точно в цель. Это отлично передаёт саму идею. Однако, стоит отметить, что ты совершишь большую ошибку, если посчитаешь, что приставка «псевдо-» означает лишь ухудшенную копию оригинала. На самом деле именно потому, что она подделка, она создаёт куда больше неприятностей, чем оригинал. Мой недостойный кохай, мошенник Кайки Дэйсю, сказал бы, что в отчаянной попытке стать реальной подделка стала реальнее оригинала.

— …После того, как мы обожествим Хатикудзи в храме Кита-Сирахэби, настоящая Тьма не придёт за ней, но псевдо-Тьма может… Ты это имеешь в виду?

— Именно. С моей точки зрения псевдо-Тьма более опасна настоящей Тьмы. Она не допустит отступнического решения. Она примет позицию, что решение, при котором все останутся счастливы — это просто обман.

— …

— И поэтому я бы хотела сегодня положить всему конец. Чтобы выполнить и мою работу, и твои желания, необходимо второе требование — уничтожение Осино Оги. Если его не выполнить, то выполнять первое требование бессмысленно. Вот, что я имею в виду.

«Пожалуйста, спаси меня».

«Ты встанешь на мою сторону?»

«Пожалуйста, спаси меня».

Нравится мне это или нет, но я всё ещё пытаюсь осмыслить эти слова Оги-тян. Я всё ещё не понимаю, чего она добивалась, произнеся это.

Были ли это её истинные чувства?

Или это была часть её роли «неопознанной» псевдо-Тьмы? Тем не менее, чем бы это не являлось, может даже её цель была совсем иная, но не похоже, что я смогу прислушаться к её словам.

Возможно, я просто позволил Гаэн-сан заболтать меня. Возможно, я просто попался на уловку взрослого человека.

Но позволить Хатикудзи быть поглощённой Тьмой…

Позволить ещё одной трагедии случиться с близкими мне людьми…

Бросить их… я не могу.

За последние полгода произошло слишком много всего.

Правильного и неправильного.

Нравилось оно мне или нет.

Я должен уничтожить Осино Оги.

Не зависимо от того, какая улыбка будет на её лице.

Я оглядываюсь на Синобу через плечо. Она спокойно смотрит на меня золотыми глазами.

Я однажды уже отказал Хартандерблейд в её просьбе.

«Спаси меня».

Она умоляла меня об этом, но я ответил:

«Я не спасу тебя».

Да, я не послушал её.

Теперь пришло время дать Оги-тян тот же ответ.

— Хорошо, я не буду спасать Осино Оги.

Укрепляя свою решимость, я спрашиваю:

— Поэтому, пожалуйста, расскажи мне, Гаэн-сан. Расскажи мне об истинной форме таинственной переведённой ученицы, Осино Оги.

— Её истинная форма…

Она даёт мне немедленный ответ, решительно и неотступно.

Гаэн-сан знает всё. Я же, в конце концов, не знаю ничего.

009

Арараги Цукихи — странность.

Она — младшая дочь в семье Арараги, ученица средней школы, которая в следующем учебном году пойдёт уже в 9 класс,[*] стратег «Огненных сестёр», девушка, часто меняющая свою причёску, и… феникс.

Если бы мы попытались её классифицировать, если бы мы использовали классификацию не из биологии, а из монстрологии, то она была бы кем-то вроде кукушки, «птицы смерти».[*]

Кукушка — птица, перемещающаяся между миром живых и миром мёртвых. Символ бессмертия, в некотором смысле. Как бы то ни было, совершенство Арараги Цукихи в роли бессмертной странности превосходит даже вампирское бессмертие.

Она более неуязвима, чем вампир, более искусна в воскрешении, чем зомби, и более вынослива, чем призрак. Она никогда не умрёт ни от болезни, ни от яда, ни от несчастного случая.

У неё нет никаких особых способностей, присущих странностям. Она просто живёт своей жизнью, как обычный человек, затем её жизнь закончится, и она, не осознавая этого, переродится и продолжит жить новой жизнью, будто ничего не произошло.

Она перевоплотится.

Говорят, что феникс возрождается из пламени, но, по правде говоря, он представляет собой обычную странность, и этот процесс лишён подобной пышности. И всё же, нет никакой ошибки в том, что она странность. В результате несколько специалистов даже нанесли визит в наш город только лишь с целью уничтожить её.

Кагэнуй Ёдзуру.

Ононоки Ёцуги.

Совершенно неясно, как дуэт этих специалистов, специализирующийся на уничтожении бессмертных существ, собирался «уничтожить» Арараги Цукихи, которую невозможно убить никоим образом. В конце концов, можно констатировать, что они согласились не обращать на неё внимания.

Конечно, девушка, о которой идёт речь, совершенно не осознавала, что произошло.

Однако ей позволили продолжить жить, как странности.

Ей позволили продолжить жить, как человеку.

Ей позволили жить, как члену семьи Арараги. Ей позволили жить, как младшей сестре Арараги Коёми.

Её признали.

Получить признание — это была её задача, как странности.

Таким образом, она та, кем является. Она та, кем является сегодня.

Арараги Цукихи существует здесь и сейчас. В среду, 14 марта.

— Я пошла! — Первым делом сказала Арараги Цукихи, выходя из дома после полудня.

Впрочем, выражение «первым делом» не совсем подходит, потому что из дома она выходила последней. Родители давно ушли на работу. Её брат, только что сдавший экзамены, был на своём последнем школьном свидании. И её сестра, которая в наступающем учебном году должна стать ученицей старшей школы, сразу же после завтрака уехала, направляясь на свой хякунин-кумитэ в приподнятом настроении. Однако, с точки зрения Арараги Цукихи, эти двое ускользнули от неё, пока она отвлеклась. На самом деле, у неё всегда был довольно распущенный характер, и она никогда не была особо внимательна к тому, чем заняты её братья и сёстры.

Более того, среди всех трёх братьев и сестёр, тот, чьи действия являются настоящей загадкой, и тот, кто представляет наибольший повод для беспокойства — это никто иная, как самая младшая сестра, о которой и идёт речь. Если её оставить одну что-либо делать, то она будет делать что-нибудь опасное, гарантировано.

Сегодня не стало исключением, поскольку она сказала своей семье, что пойдёт «навестить подругу, поправляющуюся после болезни», раз уж у неё начались весенние каникулы, но, естественно, планы у неё были другие.

Она соврала.

Она обманула свою семью без малейшего чувства вины.

Несмотря на это, в широком смысле сказанное ею не противоречило истине, так как она действительно отправилась в дом Сэнгоку, как она и сказала. Она посетила дом своей школьной подруги Сэнгоку Надэко.

С начала средней школы они разругались и перестали общаться, но когда-то они были столь близки, что даже называли друг друга по прозвищам. Недавно они снова нашли контакт друг с другом при помощи старшего брата Арараги Цукихи и возродили свою дружбу.

Заботясь о своей подруге, которая в конце прошлого года была похищена на несколько месяцев, она регулярно навещала её после выписки из больницы. Ну, это официальная версия (конечно, Арараги Цукихи не подозревает, что её подруга не была похищена, она в это время была богом), но, по правде говоря, Сэнгоку Надэко давно уже выздоровела. Во всяком случае она достаточно здорова, чтобы не было необходимости навещать её три раза в неделю.

Правда в том, что она ходила туда, чтобы встретиться с Сэнгоку Надэко, но не для того, чтобы ухаживать за ней. Арараги Цукихи навещала Сэнгоку Надэко, чтобы помочь ей с проектом, и сегодняшний Белый день не стал исключением.

Что за проект, спросите вы?

— Спасибо, Цукихи-тян. Я может и уложусь в срок, спасибо за помощь.

Услышав, что Надэко Сэнгоку в своей комнате на втором этаже, Арараги Цукихи ответила: «Что ты, пустяки».

Она сидела за письменным столом и занималась написанием манускрипта манги.[*] В зависимости от настроения, всегда изменчивая Арараги Цукихи порой может и слететь с катушек, если её прервать в середине чего-либо, но в данном случае она сохранила спокойствие.

Скорее это было связано не с хорошим расположением духа, а с радостью видеть, как изменилась её подруга. Ещё недавно Сэнгоку Надэко сказала бы «прости», а не «спасибо».

Она всегда находила такое отношение раздражающим.

Если бы они не были друзьями, то, наверное, она бы ударила её за это. И она часто чувствовала соблазн ударить её, потому что они были друзьями. Но похоже, что её подруга детства сильно изменилась с тех пор, как вернулась после своего таинственного исчезновения.

Что же могло случиться?

Арараги Цукихи подобные вещи не интересовали.

Она не хотела докучать такими заурядными вопросами.

Вместо этого она просто сосредоточилась на работе, которая у неё была. Она помогает Сэнгоку Надэко вовремя закончить рукопись, чтобы принять участие в конкурсе «Новичок года», или, другими словами, выполняет роль её ассистента.

Во время одного из настоящих посещений после возвращения из больницы Сэнгоку Надэко призналась Арараги Цукихи, что рисование манги является её хобби.

Арараги Цукихи была рассержена тем, что она так долго держала это в секрете. Она была в ярости, правда. Но когда Сэнгоку Надэко попросила её помощи в приобретении всего необходимого для рисования, а также помощи в работе над настоящим проектом, она не могла и дальше предаваться безумию.

Таким образом, они медленно, но верно пришли к тому, что мы сегодня имеем.

Сама Сэнгоку Надэко никогда не думала, что стратег Огненных сестёр, невероятно занятая Арараги Цукихи, будет продолжать помогать ей в работе над мангой в течение столь долгого периода времени. Это в некоторой степени заставило её чувствовать себя навязчивой и требовательной.

Однако, если взглянуть на ситуацию глазами Арараги Цукихи, было очень свежо и интригующе видеть Сэнгоку Надэко, которая некогда не могла ничего больше, чем сформировывать с людьми поверхностные и безэмоциональные отношения, проявляет инициативу и начинает творческую деятельность.

Она была счастлива с головой погрузиться в роль ассистента.

Конечно, учитывая, что Сэнгоку Надэко поправилась ещё недостаточно для того, чтобы посещать школу, Арараги Цукихи не была полностью лишена заботы о ней и желания её проведать (и, естественно, как фактический лидер всех младшеклассников района, она была хорошо осведомлена обо всех проблемах, которые преследовали её в школе 701). Однако, глядя на содержание черновика, над которым она работала, казалось, что беспокойство было лишним.

Несомненно, она избавилась от всего, что её преследовало.

Так считала Арараги Цукихи.

Одним из свидетельств этого была новая причёска Сэнгоку Надэко. Раньше, а точнее, с момента поступления в среднюю школу она прятала лицо за длинной чёлкой. Она была не просто застенчивой, неуклюжей и сильно встревоженной в окружении незнакомцев, она страдала настоящей антропофобией,[*] но сейчас она носила короткую причёску.

Она сходила к парикмахеру сразу после выписки из больницы. Её старой личности к тому времени, скорее всего, уже не было. Так что, когда Сэнгоку Надэко, которую всегда, за единственным исключением, стригли её родители, вдруг попросила познакомить её с хорошим парикмахером, Арараги Цукихи не могла остаться в стороне.

Она видела, что ей дан большой кредит доверия, поэтому причин отказываться у неё не было, но, когда она услышала (с соседнего кресла), что Сэнгоку Надэко хочет очень короткую стрижку, она уж было забеспокоилась о здравомыслии подруги. Тем не менее, благодаря природной красоте Сэнгоку Надэко, это полное изменение внешности не выглядело странным.

По крайней мере, это выглядело значительно красивее, чем когда Арараги Цукихи насильно отрезала ей чёлку (это и есть то самое исключение). Но, очевидно, она изменила свой стиль не из желания выглядеть симпатично, а по крайне прагматичной причине: длинные волосы мешали рисованию манги.

То, что она была одета в одежду, которую не жалко запачкать, а именно, в свою школьную форму, похоже на правду, но что насчёт причёски, то у Арараги Цукихи к ней было более тщательное отношение, и она посчитала, что выбор короткой стрижки мотивирован горем.

Она так предположила, но не стала ничего говорить вслух.

Хоть Арараги Цукихи и привыкла говорить прямо всё, что на уме, но в то же время она не была совсем бесчувственной.

— Ты знаешь, я не очень разбираюсь в манге.

В этой реплике чувствовалось безразличие.

— Надэко-тян, ты уверена в своих силах? Если ты победишь, ты же получишь денежный приз?

— Хм… не знаю, — ответила Сэнгоку Надэко, оглянувшись через плечо с обеспокоенной улыбкой. Не так давно это выражение лица скрывалось за длинной чёлкой. — Я решила, что не буду беспокоиться о таких вещах.

— Правда?

— Один человек сказал мне, что у меня есть талант. Но не всё и не всегда получается даже у самых талантливых людей.

— Если ты не веришь в свои способности, то тебе никогда не добиться хороших результатов. Однажды ты будешь не в состоянии продолжать прикладывать усилия, и тогда тебе будет не на что опереться. Люди, которые полагаются только на усердный труд, разочаровываются в себе, когда оказываются не в состоянии работать. — Прокомментировала Арараги Цукихи, не фильтруя свои мысли.

Раньше Сэнгоку Надэко наверняка отказалась бы продолжать разговор прямо здесь и сейчас, но вместо этого она ответила: «Здесь дело не столько в вере, сколько в самообмане», отбивая обратно мяч, прилетевший на её сторону.

— Ты сама мне однажды сказала, что попытка стать мангакой похожа на покупку лотерейного билета.

— Что? Я говорила такое? …Ну, так какие проблемы? Если никто не будет покупать билеты, то тогда победителю не достанется никакого джек-пота.

Кто знает, дал ли этот ответ какое-либо успокоение, похоже, что это не так, но Сэнгоку Надэко всё равно улыбнулась Арараги Цукихи.

— Я просто занимаюсь тем, чем хочу. Ну и пускай, что получается неуклюже. Разве ты поступаешь не так же, Цукихи-тян?

Получив такой вопрос, Арараги Цукихи не знала, что ответить. Возможно, она сама не осознавала, что «занимается тем, чем хочет», настолько хорошо, насколько это понимали окружающие её люди.

И она выразила свои чувства словами.

— У меня нет никаких больших целей или чего-то, чем я бы хотела заниматься. Может потому я и люблю поддерживать других людей в их стремлениях, как сейчас, к примеру? Даже Огненные сёстры поначалу напоминали общество взаимопомощи школьников, а не группу супергероев.

— Правда…?

Сэнгоку Надэко с интересом посмотрела на неё. Узнав свою подругу с новой стороны, она даже положила перо, которое держала в руке.

— Честно говоря, я не могу представить никого с более ясным взглядом на жизнь, чем у тебя.

— Ха-ха-ха! Ты мне льстишь. Слишком уж большая заслуга для меня. Можешь звать меня Зацукихи… подожди, нет, я не хочу затухать.[*]

Попытавшись пошутить в ответ, она вспомнила, что раньше её подруга говорила о себе в третьем лице. Она с трудом помнила это, но действительно, когда она успела перейти на использование «ватаси»?[*]

— Тем не менее, я всё-таки более нигилистична,[*] или же, не знаю, разрушительна, наверное. Меня всегда тянуло к людям, у которых есть то, чем они хотели бы заниматься, понимаешь?

— Ты имеешь в виду Карэн-сан и… Коёми-сан?

То, как она произнесла «Коёми-сан», звучало странно.

Странно и немного неестественно.

Однако, Арараги Цукихи не указала на это. Она понимала, что это всё ещё слишком больная тема, чтобы подшучивать.

— Да, похоже. Кроме того, я помогаю тебе в твоей работе потому, что меня увлекла твоя решимость.

— В работе…

Сэнгоку Надэко покраснела.

Конечно, она не машина, и, несмотря на то, что она решила начать «с чистого листа», судя по всему, она ещё не до конца избавилась от своей застенчивой натуры.

— Это не работа. Пока что.

— И чем же собирается заниматься в будущем человек, похожий на меня?

В зависимости от интонации этот вопрос мог бы показаться довольно мрачным, но вполне характерным для Арараги Цукихи.

— Я бы могла справиться со множеством вещей, но на самом деле у меня мало мотивации делать то, с чем я заведомо хорошо справлюсь. Мне не интересно делать то, что получается само собой. Именно по этой причине я и позволяю другим людям решать, чем мне заняться…

— Но это же не значит, что ты не хочешь ничем заниматься, верно? — спросила Сэнгоку Надэко, как бы проводя параллель со своим прежним «я». При этом раньше она бы ни за что не осмелилась бы задать этот вопрос.

— Верно. Я хочу чем-нибудь заниматься. Я хочу быть активной. Я хочу буквально набрасываться на различные вещи. Поэтому, если я вижу что-нибудь, что меня интересует, я непременно это попробую. Но независимо от того, чем я занята, я всегда быстро теряю интерес. Мне всё сразу надоедает. Я плохо представляю, что я за человек. Не знаю… Сейчас всё хорошо, пока во мне есть энергия юности, но, когда я повзрослею, есть вероятность, что я стану неудачницей, которая только и будет, что болтать о глупых мечтах.

— Пугающе трезвая мысль…

— Мне пора начать думать о планах на будущее, чтобы убедиться, что такого не произойдёт… Кроме того, Карэн-тян формально уже поступила в старшую школу, Онии-тян поступил в университет. Впервые с шестого класса я настолько от них отстаю, поэтому мне сейчас самое время решить, кем же я хочу стать. И тебе тоже, Надэко-тян. — Сказала она.

«Одних этих слов Цукихи-тян уже достаточно для меня, чтобы почувствовать, что мои труды того стоят» — подумала Сэнгоку Надэко, широко улыбнувшись, и вернулась к созданию эскиза.

— Знаешь, даже если люди не могут стать счастливыми, с ними всё равно будут происходить хорошие вещи, пока они живы.

— Хм. Да, наверное.

«Она пытается меня утешать?» — подумала Сэнгоку Надэко.

Они продолжали болтать друг с другом, работая над страницами манги, и в конце концов вместе поужинали, и только когда на улице стало совсем уж темно, они решили оговорить время следующей встречи (она обещала продолжать помогать до тех пор, пока рукопись не будет закончена), после чего, наконец, Арараги Цукихи покинула дом Сэнгоку.

— Ха, это же младшая сестра Арараги-сэмпая, не так ли?

Как только она вышла из дома Сэнгоку, словно воспользовавшись её нерешительностью, когда она выбирала, пойди домой напрямик или сделать крюк, она услышала голос. Голос, который, казалось, сливается с темнотой, который, казалось, пробирается ей прямо в сердце.

Чей-то голос.

Когда она обернулась, то увидела старшеклассницу, которая была одета в форму школы своего брата, сидящую на велосипеде. Её чёрные глаза так сверкали, что на момент ей показалось, что на улице погасли все фонари и стало темно.

Улыбка на её лице выглядела максимально подозрительно.

Она была слишком молода, чтобы её можно было назвать завораживающей, но внешность её вряд ли можно считать невинной. Она была старшеклассницей со странной аурой, вызывающей тревогу.

Несмотря на то, что она ехала на стильном велосипеде, она не создавала особого впечатления спортсменки.

— Мы вчера уже сталкивались с тобой. Здравствуй.

— …Здравствуй.

«Правда виделись?» — подумала она, опустив голову. Предположив, что она — одна из друзей её брата, она не хотела показаться грубой.

— Меня зовут Осино Оги. — Сказала девушка в ответ. — Я много слышала о тебе от твоего брата. Он сказал, что действительно гордится тобой. Боже, я так завидую, что у тебя есть такой брат, как Арараги-сэмпай.

— Э…

Она не знала, что на это ответить.

Более того, она сомневалась, что её брат действительно заявлял, что гордится ею. Арараги Цукихи была убеждена, что её брат не скажет этого, даже если к его виску приставить пистолет.

— Уже довольно поздно, поэтому давай я тебя подвезу. Просто садись назад. — Сказала Осино Оги, указывая на заднюю часть велосипеда. Она была довольно дружелюбным человеком, раз готова подвезти кого-то, с кем впервые встретилась (или они уже встречались вчера?), поэтому Арараги Цукихи немного удивилась, что у её брата есть такой общительный друг.

Дома Сэнгоку и Арараги были не так уж и далеки друг от друга, чтобы была необходимость ехать, но и реальной причины отказываться от предложения не было. Поразмыслив, Арараги Цукихи с радостью приняла предложение, но когда присмотрелась, то заметила, что у велосипеда не было багажника, чтобы на него можно было сесть.

Это был одноместный BMX.

— Всё в порядке, не переживай. У меня есть штифт, который превратит велосипед в двухместный.[*]

Сказав это, Осино Оги слезла с велосипеда и быстро начала подготавливать его для второго человека. Причём не только быстро, но и умело.

— Отлично, готово. Запрыгивай! Можешь держаться за мои плечи, если боишься потерять равновесие.

— Знаешь, я могу сохранять равновесие и без этого.

— Ха-ха. Это вряд ли.

Она могла.

Она действительно так и поступила.

Она жила в тени Арараги Карэн, её сестры, старшей на год и имеющей строение тела мирового класса, поэтому это не всегда так заметно, но у неё непревзойдённая физическая подготовка. Стоя на балке, приделанной к заднему колесу, она вытянула руки в стороны (обернув при этом свои чрезмерно длинные волосы вокруг рук, чтобы они не попали в колесо). Арараги Цукихи служила арьергардом Осино Оги.[*]

Хотя, конечно, она ничего не делала, кроме как ехала за её спиной.

Она фактически увеличила риск этой поездки вдвое, которая и сама по себе была бы довольно опасна, без какой-либо на то причины. Управлять транспортным средством, когда за тобой кто-то исполняет акробатические трюки, наверное, довольно волнительно, но Осино Оги, похоже, не возражала.

Конечно, Арараги Цукихи наслаждалась возможностью исполнить этот трюк. Это была её философия — в полной мере наслаждаться вещами.

— Держу пари, брату бы понравился такой велосипед.

— Ох, раз уж ты упомянула это, Арараги-сэмпай очень любит велосипеды, хоть и потерял в результате несчастных случаев оба, которыми когда-то владел. Ммм, да, это одна из причин, по которой я сейчас еду на нём.

— Хм? Что ты имеешь в виду?

— Я ничего особенного не имею в виду. Это была своего рода метафора. Если ты вспомнишь это, она может пригодится позже.

— Да…?

— Как поживает Сэнгоку-тян?

Судя по этому вопросу, Осино Оги была знакома не только с её братом, но и с Надэко Сэнгоку. «Может быть, она слонялась вокруг дома в надежде увидеть Надэко-тян, но затем я пересеклась с ней» — подумала Арараги Цукихи про себя.

Эта мысль не особенно её беспокоила, что тоже было очень на неё похоже.

Хотя частью её морального кодекса и было не занимать чужое место, но она не была настолько самокритична, чтобы чувствовать себя виноватой, если это произошло в результате её непреднамеренных действий.

— Возможно, именно в этом ты и отличаешься от своего старшего брата.

— А? То есть?

— Ничего, ничего. Что более важно, расскажи мне о состоянии Сэнгоку-тян. Как результаты её электрокардиограммы? Она не наэлектризовалась? Жить будет?[*]

— …Она в порядке.

«Да она прекрасно себя чувствует!»

Примерно так она хотела сказать, но учитывая, что её подруга в настоящее время прогуливает школу, она подумала, что это плохая идея. Вместо этого она помогла обеспечить ей алиби. В таких делах она всегда была внимательной девушкой.

У неё в избытке не только ума, но и хитрости.

— Она не умирает. Я думаю, можно сказать, что тот, кто умер, это тот человек, которым она была.

— Может и так. Ммм, это к разговору о том, что не бывает людей, у которых нет ничего, кроме миловидной внешности. Я считаю, что такие девушки выглядят мило как раз тогда, когда не пытаются мило себя вести.

Она сказала что-то непонятное.

Однако, Осино Оги, по-видимому, посчитала, что её логика вполне понятна, поскольку она воздержалась от дальнейших объяснений, а вместо этого сказала: «Приятно слышать», кажется, удовлетворившись докладом.

— Привлекательная внешность Сэнгоку-тян в конце концов не более, чем лезвие, которым она сама себя ранит. Меня это печалит.

— Печалит? Разве ей не повезло быть такой милой?

В ответ на наивный, или, может быть, равнодушный вопрос Арараги Цукихи, Осино Оги объяснила:

— Возьмём, к примеру, тот факт, что люди не выбирают, в какой им семье родиться. Люди с лёгкостью завидуют тем, кто родился в знатной или богатой семье, но с точки зрения тех, кто родился в этом доме, они вынуждены нести тяжёлое бремя с самого момента, когда они пришли в этот мир. Даже если они хотят стать, скажем, мангакой, им, возможно, никогда этого не позволят. Их вполне можно назвать несчастными.

К сожалению, это объяснение было слишком сложным, чтобы Арараги Цукихи смогла его легко переварить. Хотя, вероятно, это справедливо для любой 14-летней девочки.

Приняв это как должное, она продолжила откланяться от темы:

— Согласно этой же самой логике, будущее людей определяется не тем, что они могут делать, а тем, чего они не могут. Если у человека есть возможность заниматься слишком многими вещами, то, в конце концов, он распылит своё внимание. Однако, познав величайший стыд в своей жизни, она потеряла все альтернативы. Сэнгоку-тян, наконец-то, может посвятить себя своей мечте. Всё сводится именно к этому.

— …?

— Привлекательность Сэнгоку-тян была для неё словно оковы, но при этом оставалась слишком ценным качеством, чтобы отказываться от неё. Ситуация требовала решительных мер.

— Решительных мер? Ты о чём?

— Кто знает…

Осино Оги развела руками.

Другими словами, она отпустила руль.

Двое человек ехали на одном велосипеде, и никто не держал руль. Можно сказать, что у них были все шансы попасть в аварию.

— Я ничего не знаю. Арараги-сэмпай — тот, кто знает.

— …?

— Может скорее не более решительные меры, а урок о том, чего не надо делать. Впрочем, я ужасно поступила с тем мошенником… Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко. Но, как бы я не сожалела о содеянном, не думаю, что Арараги-сэмпай сможет меня простить…

Сказав это, она снова взялась за руль и продолжила:

— Таким образом, мне кажется, что Сэнгоку-тян в будущем хочет стать мангакой.

Осино Оги стала быстрее крутить педали.

— Арараги Цукихи-тян, кем ты хочешь стать?

— Я…? — Подумав о том, о чём она недавно разговаривала с подругой, она ответила. — Особенно никем.

Внезапно ей пришло в голову, что её подруга скрывала от всех, что рисует мангу. Она говорила об этом с этой девушкой?

— Я просто хочу весело проводить время. Я уверена, что, накопив некоторое количество острых ощущений, я когда-нибудь приду к своему будущему.

— Ты не из тех, кто всё знает, но из тех, кто всё может. Ты не всеведуща, но всемогуща. Благодаря этому у тебя слишком много вариантов, и потому твои цели такие неясные. Вот почему ты всегда довольствуешься ролью второй скрипки. Свою жизнь прожить проще, когда её тянет кто-то другой. Ты говорила о своём будущем… — Осино Оги читала нотацию, причём весьма искусно. Но как много брат рассказал этой девушке о ней? Осино Оги продолжила. — Но твоё будущее слишком масштабно. — Закончила она с горькой усмешкой на лице.

— …? Ты имеешь в виду, что я слишком зависима от других людей?

Она не понимала, что девушка имела ввиду под «твоё будущее слишком масштабно», поэтому эту часть проигнорировала, однако роль второй скрипки её забеспокоила, поэтому она была вынуждена немного углубиться в эту тему.

Хотя, возможно, это просто продолжение разговора, который состоялся в комнате Сэнгоку Надэко.

— Ну вот, не знаю. Если рассматривать кукушку, как птицу, паразитирующую на чужих семьях, то, возможно, это было бы лучше назвать не «зависимостью», а «паразитированием»… Однако, несмотря на свою природу, у тебя получилось создать уникальную личность. Возможно, это всё благодаря влиянию твоего брата?

— Кукушка?

— Цукихи-тян. Без сомнений, ты живёшь исключительно благодаря поддержке окружающих. Только поэтому ты и продолжаешь жить. Если бы не забота твоих брата и сестры, то ты бы с большой долей вероятности не пережила бы летние каникулы.

— …? Летние каникулы?

Что это значит?

Это очередная метафора?

По-своему поняв это, она попыталась ответить старой фразой:

— Это как в том выражении «Человек не может жить один», да?

— Люди могут жить одни.

Осино Оги возразила ей без тени сомнения.

— Те, кто не могут жить одни… являются монстрами. Такими же, как ты и я, — сказала Осино Оги. Смысл её слов был неясен.

Поначалу Арараги Цукихи сочла её не очень похожей на человека, с которым мог бы подружиться брат, но после разговора с ней, она оказалась в точности такой, как и следовало ожидать. В ней была как раз подходящая таинственность, чтобы сочетаться с братом.

— …Подожди, что? Эй, Осино-сан…

— Можешь звать меня Оги-сан.

— Оги-сан, мы едем в совершенно неправильном направлении!

Из-за её необычного расположения в качестве второго пассажира окружающая местность смотрелась совершенно по-иному. Или она просто не обращала на это внимания. Но, несмотря на это, в какой-то момент они сбились с дороги к дому Арараги.

Начнём с того, что дома находились не так далеко друг от друга, чтобы разговор получился таким длинным. Где они?

— О-оу. Прости, похоже, что я немного заблудилась. Давай остановимся здесь на минутку, я сверюсь с картой на смартфоне.

Оставаясь невозмутимой, Осино Оги начала искать хорошее место, чтобы припарковать свой велосипед. После долгих поисков, она решила остановиться перед определённым зданием и затормозила ногой.

Однако, Арараги Цукихи не считала, что это место идеально для парковки. Это был заброшенный, или, может быть, просто очень захудалый район. Да и само здание выглядело заброшенным. Не было никаких признаков того, что оно в настоящее время кем-то используется.

Если бы Осино Оги не была девушкой, то она бы заподозрила, что её похитил негодяй, заявляющий, что он друг её брата (в таком случае негодяй был бы в большой беде), но она не чувствовала такого рода опасности, наблюдая, как девушка возится со своим смартфоном, поэтому Арараги Цукихи с любопытством осматривала заброшенное здание.

В конце концов, она такое видит не часто.

Это такое место, в которое она бы, наверное, не пошла никогда в жизни, если бы не заблудилась. Эта мысль мгновенно разожгла в ней интерес, что ещё раз показывает нам, что она всегда живёт моментом.

— …Мм. Что?

Однако, вскоре она вспомнила.

Как ни странно, но она узнала это здание, несмотря на то, что она здесь впервые и должна была видеть это здание впервые.

— Ох… точно. Разве это не то здание, что сгорело в августе…?

Она видела его по новостям.

Будучи одной из Огненных сестёр, которые поддерживали в городе мир и порядок, она естественно интересовалась такими вещами. В то время в городе было несколько пожаров, но это здание было достаточно огромным, чтобы оставить сильное впечатление.

Как до пожара, так и после.

Она видела обе фотографии этого здания.

Теперь, когда расследование завершилось, выяснилось, что это не результат поджога или чего-то опасного, а простой несчастный случай. Но в то же время ущерб собственности был настолько велик, что ни осталось ни одной целой опоры.

В таком случае, как может здание, предположительно уничтоженное пожаром, стоять сейчас здесь? Оно было реконструировано? Нет, конечно нет. Зачем восстанавливать здание в прежнее заброшенное состояние?

— Цукихи-тян, я поняла, куда нам нужно ехать. В этот раз я не ошибусь, не волнуйся. Пока мы едем, не хотела бы попробовать сесть за руль? На этом велосипеде даже можно ехать задним ходом, это действительно захватывающе. Ой… Что такое? Что случилось? Почему ты так заворожённо смотришь на это здание?

— Нет… понимаешь…

Арараги Цукихи объяснила ситуацию. Конечно, даже если она спросит об этом у Осино Оги, девушки, которая тоже впервые забрела в это место, то она не сможет ответить, почему сгоревшее здание сейчас стоит здесь, но она хотела по крайней мере поделиться своим замешательством.

— Хм… Очень странно. Интересно, можно ли считать это здание призраком? Не хочешь заглянуть туда?

Как только она это предложила, Осино Оги сразу привязала свой велосипед цепью к дереву (подножки у велосипеда не было, поэтому не было другого варианта, кроме как опереть его на дерево), после чего решительно направилась в сторону здания. Она в самом деле действовала очень быстро.

В отличие от брата Арараги Цукихи, который имел привычку всё хорошо обдумывать, эта девушка оказалась очень смелой. В таких ситуациях Арараги Цукихи привыкла не колебаться, поэтому, даже не взглянув на девушку, сразу же последовала её примеру.

— Оги-сан, тебе нравится исследовать руины? — спросила Арараги Цукихи, сделав вывод из лёгкой походки девушки.

— Оу, нет, меня не особо привлекают руины. Я здесь дрожу от страха, как и любая нормальная девушка. Однако, рассматривать и изучать различные тайны, наверное, можно назвать моей работой.

— Твоей… работой?

Вспоминая то, как это смутило Сэнгоку Надэко, Арараги Цукихи вспомнила это слово.

— Да.

И затем они шагнули внутрь здания.

Технически, они совершили незаконное проникновение, но изнутри здание было настолько ветхим, что трудно было представить, что у него есть владелец или съёмщик.

Поверхность под ногами была очень неровной, и в то же время в такое время суток дневного света не стоит ждать, поэтому приходилось быть очень осторожными, чтобы не упасть и не получить серьёзную травму.

— Похоже, что это была школа… Или, может быть, частная школа.

Напрягая своё зрение в темноте и рассматривая окружение, Арараги Цукихи пришла к такому выводу, когда они поднимались по лестнице (лифт, само собой, был сломан).

— Хм, похоже на то. Ха-ха, я уж было начала волноваться, а всё оказалось так просто. Ну вот, теперь, когда мы выяснили, что это за здание, уже не так страшно.

На первый взгляд, Осино Оги не особо боится. И так как она поднималась по лестнице, начать расследование она планировала с верхнего этажа. Некоторые считают, что начинать поиски сокровища лучше снизу-вверх, но она, похоже, руководствуется иной логикой.

— Так можно сказать про любые вещи. Что-угодно пугает, когда не знаешь его истинную природу. Когда кто-то боится будущего, это значит, что он не может себе его представить. Люди с ясным взглядом на мир не боятся взрослеть.

— …

— Если открыть коробку с котом Шрёдингера, то она станет обычной коробкой. И естественно, что ты никогда не узнаешь, жив кот или нет, пока коробка закрыта. Детективные романы следуют тому же принципу. Причина, по которой их читают с таким трепетом в том, что личность преступника остаётся неизвестной. Если тайна перестанет быть тайной, если список подозреваемых сократить до одного человека… по правде говоря, это испортит всё удовольствие. С таким же успехом все ответы можно раскрыть в одной строке. Как только ты узнаёшь истинную форму чего-либо, у тебя сразу пропадает как страх перед ним, так и интерес к нему.

Говоря это, Осино Оги продолжала подниматься по лестнице. Она всё поднималась и поднималась.

В её словах был глубокий смысл, что является редким случаем. Арараги Цукихи была искренне впечатлена тем, что у её брата так много умных друзей, но она чувствовала, что для неё особенно важно придираться ко всему, что её впечатляет.

— Ты так считаешь?

— Мм… Это что, контраргумент? Если он у тебя есть, я бы хотела его услышать. Это и в моих, и в твоих интересах.

— Ну, это не совсем контраргумент… Я имею в виду, что то, что ты сказала, подходит для детективных романов, но в реальной жизни, разве не становится страшно, когда ловят настоящего преступника? Это значит, что всё то, чего ты боялась всё это время, подтвердилось, что всё это существует.

— …О-хо.

— Это как, всё только начинается, как только ты узнаёшь настоящую личность преступника, я думаю… Разве на все процедуры, которые проходят после задержания преступника, не уходит больше времени? К примеру суд, тюрьма…

Аргумент немного отклонился от изначальной мысли, но очевидно, что это была новая точка зрения для Осино Оги, и болтливая девушка на мгновение замолчала.

После чего Арараги Цукихи продолжила:

— Кроме того, даже если ты узнаешь «истинную форму» чего-либо, нет никакого способа проверить, правда ли это. Всегда может быть приготовлено несколько сюжетных поворотов. Прямо как в детективном романе.

— Возможно. Да, понимаю. В конце концов, форма — это просто форма. Здесь ты меня уделала. Вот уж, в самом деле, младшая сестра Арараги-сэмпая. Но при этом, я не думаю, что твоя точка зрения принесёт пользу тебе или мне. — Сказала Осино Оги, поднявшись на последний этаж.

Учитывая, что она ни разу не отдохнула за все четыре лестничных пролёта, она, должно быть, прекрасный ходок. Но, конечно, то же самое относится и к Арараги Цукихи, которая от неё ничуть не отстала.

У неё было предостаточно сил для ходьбы.

И жизненных сил в том числе.

Это Арараги Цукихи в двух словах.

— Цукихи-тян, ты, должно быть, можешь принять свою истинную форму, и может даже сочтёшь её занятной, но я боюсь, что не смогу сделать то же самое. Моя истинная форма… уродлива.

— …?

— Как демон, который топит свои печали и заботы в саке. Хотя демоны действительно любят саке, как и боги.

— Ты имеешь ввиду, что иероглиф «уродливый» пишется, как иероглиф «демон» справа и «саке» слева? Только у «саке» слева отсутствует радикал «вода».[*]

— Верно. Этот радикал подразумевает воду… озеро. Или водяную змею.

После этого объяснения Арараги Цукихи поняла ещё меньше. Она могла лишь предположить, что у девушки не было реального намерения вообще объяснять ей что-либо.

— Цукихи-тян.

Когда она направилась к самой дальней двери слева из тех трёх, что были на этаже, она обратилась к девушке.

— Мне жаль это говорить, но у тебя нет ничего, что можно было бы назвать будущим. И дело не в том, что твоё будущее неизвестно, его просто нет. Сколько бы вещей не собрала, это не приведёт тебя ни к каким перспективам в жизни. Всё, что у тебя сейчас есть, это вечность. Теперь, зная это… сможешь ли ты просто жить, не думая о будущем, не обращая внимания на грядущие времена?

— Да, наверное.

Не понимая смысла вопроса, Арараги Цукихи ответила невозмутимым тоном.

— Я весьма хороша в умении просто жить.

— …Поразительно, что ты можешь так просто это сказать. Я даже завидую.

«Я даже завидую».

Арараги Цукихи снова не знала, что ответить на это, но, сказав это, Осино Оги положила руку на дверную ручку.

Она изящно её повернула.

И открыла дверь с улыбкой на лице.

— Ты опаздываешь, Оги-тян.

И затем… я позвал её.

Как только она открыла дверь, я встаю со стула в центре класса, на котором сидел всё это время, и, подражая тому мужчине, которого она когда-то называла своим дядей, произношу эти слова: — Ты заставила меня ждать.

010

— Цукихи-тян, ты можешь вернуться и взять мой велосипед. Прости, но не могла бы ты добраться домой самостоятельно? Мне нужно обсудить с твоим братом кое-что важное. Пароль на замке: «1234».

Таким образом, Оги-тян выпроводила Цукихи со сцены. И комбинация цифр вполне в её духе.

В классе осталось два человека.

Я стоял лицом к лицу с Осино в этом заброшенном здании бесчисленное количество раз, но никогда не думал, что когда-нибудь окажусь на его месте и кого-либо буду здесь встречать.

Более того, я никогда не думал, что снова окажусь на развалинах здания, которое сгорело дотла. Всё заканчивается там же, где и когда-то началось, хотя это и немного притянуто за уши.

Всё слишком постановочно.

— Оги-тян, как ты воссоздала это здание? Это та же самая техника, при помощи которой ты воссоздала класс 1-3, когда мы впервые встретились?

— О, нет, правила игры в этот раз другие. Эта классная комната была отстроена по-настоящему. Это разрушенное здание было восстановлено при помощи моего умения создания материи. Это та же самая способность, которой часто пользуется Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Говоря это, Оги осматривает столы и стулья, разбросанные по комнате, и, найдя стул, удовлетворяющий её стандартам чистоты, она пододвигает его поближе ко мне.

— Я бы сказала, что мне немного не хватает мастерства в деталях, края, возможно, получились грубоватыми, но дело было срочное, поэтому я попрошу тебя закрыть глаза на эти недостатки. Просто оцени тепло ручной работы этого папье-маше… Ах-да, точно, Синобу-тян, чем она сейчас занята? Я так понимаю, что она полностью восстановила свои силы, но не пошла с тобой? Может, она прячется в твоей тени?

— Пока нет. Мы решили восстановить нашу связь. Мы снова станем хозяином и слугой, но только после того, как всё закончится.

— Вот как? — промурлыкала себе под нос Оги и садится на стул напротив меня, развернув стопы внутрь. — Понимаю, понимаю. Мне просто было интересно здесь она или нет. Что ж, я так понимаю, Синобу-тян решила вернуться к самому началу. И ты, Арараги-сэмпай, пройдя весь этот пусть через ад с целью избавиться от своего вампиризма и вернуться к обычной человеческой жизни, собираешься снова вернуться к тому, чтобы стать почти-вампиром? И ты снова собираешься создать связь с Синобу-сан? Ну ты и мазохист.

— Просто я люблю маленьких девочек, — ответил я.

Про себя я думаю, что это совершенно бессмысленная беседа.

— Значит, ты бы пожертвовал жизнью ради маленькой девочки? Получается, что избавление от твоего вампиризма было лишними хлопотами? И как вы планируете поступить с той девочкой?

— Мы собираемся обожествить её в храме Кита-Сирахэби. Но это мы тоже сделаем только после того, как всё закончится.

— Хм. Понимаю, всё так, как надо. Решить, что же делать с зияющей дырой в этом храме, в этом городе — задача не из простых, но я вижу, что вы с этим справились.

— Задача… Это часть твоей работы, не так ли?

— Да, более или менее. Я же уже говорила об этом, разве нет? Впрочем, тебе не стоит так серьёзно воспринимать каждую упоминаемую мной мелочь.

Ха-ха. Она весело смеётся.

Даже в такой ситуации, её настрой, похоже, ничуть не поменялся. Осино Оги такая же, как и всегда. С того момента, как я впервые встретит её в октябре, она всегда оставалась последовательной и непоколебимой в своём жизненном подходе.

— Кстати говоря о твоей работе. Давай поговорим о моей сестре.

Не зная, как продолжить беседу, я вспоминаю девочку, которая недавно отправилась домой, Арараги Цукихи, в надежде получить представление о сложившейся ситуации.

— О чём вы с ней болтали?

— Ты застал нас прямо в середине нашего разговора. Я зашла недостаточно далеко, чтобы попробовать одну вещь, можешь не волноваться. К моему большому сожалению, моя работа осталась незавершённой.

— Я сделал что-то плохое?

— Нет, ты всё правильно сделал. Разумеется, я тоже хотела поступить правильно, но, похоже, что этого уже не увижу. В любом случае это была пустая трата времени. Мы с ней обменялись парой фраз по пути сюда, но она слишком крепкий орешек, чтобы так просто треснуть. Она — феникс. Она слишком сильна, чтобы я могла с ней справиться. Мне действительно любопытно, каким образом Кагэнуй Ёдзуру собиралась уничтожить столь неуязвимое существо.

— Монстры… их можно уничтожить, раскрыв их истинную природу, не так ли?

— Достаточно даже поставить под сомнение её истинную природу, чтобы её уничтожить. Но у неё, в конце концов, есть старший брат, который упрямо продолжает любить её, даже не зная, кем она является на самом деле.

— …

— Ммм. Может быть, поэтому Кагэнуй Ёдзуру и отказалась от идеи убивать её. Но, конечно, я сомневаюсь, что мне так же повезёт.

— Разве я не права? Ты же здесь для того, чтобы раскрыть мою истинную форму и уничтожить меня. Так всё должно произойти, верно?

Говоря это, Оги смотрит прямо на меня, словно, в противоположность проявленному смирению, она оценивает меня своими чёрными-чёрными глазами.

— Что ж, хорошо, по крайней мере я устроила хорошее представление. Нет, видишь ли, я и так предполагала, что потерплю неудачу в отношении Цукихи-тян, так что пусть у меня и не всё получилось, но я не оставила незаконченных дел. Кто знает, может в моём появлении на свет и был какой-то смысл… Приношу извинения за то, что надоедаю с этим, но Синобу Осино сейчас точно здесь нет?

— Её здесь нет.

— Ононоки Ёцуги уже бессильна, а Хатикудзи Маёй, пока она не стала богом, безопаснее держать подальше, тогда… Важнейшая персона, Гаэн Идзуко, её здесь тоже нет?

— Конечно…

Это, наверное, был странный ответ, но, несмотря ни на что, я пришёл сюда один. Оги пытается убедиться в этом, но…

— У нас поединок один на один.

Я сказал то, о чём на самом деле не думал.

Услышав это, Оги отвечает: «Ох, это заставляет моё сердце биться чаще», и широко улыбается. Впрочем, улыбка — это её стандартное выражение лица.

Я всегда считал, что её улыбка означает, что она всем довольна, но сейчас я начинаю думать, что, возможно, под этой улыбкой с самого начала скрывалось смирение.

Пессимистичная улыбка, отражающая мимолётность жизни.

Улыбка, наполненная болью.

— Участвовать в дуэли с таким ветераном, как Арараги Коёми, это слишком большая честь для меня… Боже милостивый. А ведь были хорошие шансы, что передо мной будет стоять Гаэн Идзуко с Кокороватари в руке, и в таком случае я бы победила. Но, полагаю, навязывание самых ответственных задач своим друзьям — это как раз та причина, по которой она так преуспела в жизни.

— Да, я знаю, что это так. Но в этом случае я действительно верю, что это то, что мне необходимо сделать. Это единственное, что я могу сделать. Это то, что я хочу сделать сам.

— Ты хочешь сделать… это? Ты уверен, что ты так думаешь не потому, что тебе так сказал взрослый человек? Может ты и готов из кожи вон вылезти ради Хатикудзи и Синобу, но чем это отличается от простой силы привычки? Какой же ты глупый, — сказала Оги. — Люди склонны несоразмерно оценивать вещи, которые рискуют потерять, но если мы будем позволять подобной ностальгии сковывать нас, то мы никогда ничего не достигнем. И да, чтобы уточнить, я сейчас молю о пощаде.

— …Молишь о пощаде?

— Я уже спрашивала тебя об этом, не так ли? «Ты встанешь на мою сторону?», «Пожалуйста, спаси меня». Судя по всему, моя просьба не была услышана. Может быть, мне не хватило очарования, — размышляла она.

Похоже, что ей это даже нравится.

Но зная, как обстоят дела, мне больно на неё смотреть.

— Ну что ж. Всё верно, Арараги-сэмпай. Ты сделал правильный выбор. Видишь? Ты можешь поступать правильно, если решишься на это. Но, к твоему сожалению, я и хотела, чтобы ты мне отказал. Хмм, давай посмотрим… Арараги-сэмпай, ты уже решил, что будешь делать дальше?

— Я же уже говорил. Я собираюсь вернуть Синобу в свою тень, после чего наблюдать за процессом обожествления Хатикудзи. И ещё много вещей, о который придётся позаботиться после всего этого, поэтому мне нужно будет ещё раз всё обсудить с Гаэн-сан.

— Ясно. Если бы ты был свободен, то я собиралась пригласить тебя на ужин, но похоже, что у тебя на тарелке и так много всего, так что извини, что вмешиваюсь в твоё не-совсем-торжество, так что не мог бы ты побыстрее закончить?

— …Да, пожалуй.

Я не хочу тянуть время.

Это было бы жестоко.

Я покончу с ней одним ударом, одной фразой.

Я не могу принять её сторону, и не могу спасти её. Это всё, что я могу для неё сделать.

— Ах да, Арараги-сэмпай. Я должна её кое-что сказать тебе. Это касается твоего поступления в университет… Возможно, у тебя сложилось впечатление, что ты показал довольно неплохие результаты, но твой любимый предмет — математика, верно? Примерно на середине того теста твои ответы сместились на одну строчку.

— Что?!

— Возможно, ты переволновался из-за всего происходящего. Мои соболезнования. После такой неудачи в твоём любимом предмете, конечно, перспективы успешно сдать экзамен довольно печальны. Ничего, попробуешь ещё раз в следующем году. — Подло дразнится Оги.

Похоже на то, что она нанесла свой последний удар, но в то же время, эти слова ободрения можно было принять за чистую монету.

В следующем году.

У меня будет следующий год.

— Оги-тян, твоя настоящая форма…

И тогда я сказал это.

Перед моими глазами пролетели все воспоминания с того момента, как я познакомился с Осино Оги.

— Твоя настоящая форма — это я.

011

— Настоящая форма Осино Оги — это Арараги Коёми.

Если я просто возьму, и скажу тебе это, то я уверена, что для тебя это будет слишком неожиданно, чтобы понять, поэтому, само собой, я дам более подробное объяснение. Ох, не волнуйся, оно не будет слишком сложным, к тому же, я не думаю, что могу себе позволить небрежно подойти к этому вопросу.

Всё стало слишком запутанно, все вещи перемешались.

Поэтому я должна объяснить всё по порядку, чтобы это распутать.

Давай попробуем разобраться с настоящей формой Осино Оги, хотя она весьма сложна и запутанна. Она как запутанный секретный код, как сплошной беспорядок. Подобно тому, как ты сформировался под влиянием множества людей, было бы грубо заявить, что Осино Оги равна Арараги Коёми.

Тем не менее, если объяснять как можно проще, то быстрее было бы просто сказать следующее: «Осино Оги — странность, созданная Арараги Коёми».

Так же, как и моя сестра, Гаэн Тооэ, создала странность, именуемую Демоном Рэйни. И когда я говорю «создала», я не имею ввиду то, как мы когда-то впятером «создали» Ононоки Ёцуги в наши студенческие годы. Это ближе к тому, как Ханэкава Цубаса «создала» Чёрную Ханэкаву и Како[*], поэтому я уже в августе опасалась этого. Учитывая то, что она для тебя как путеводный свет, такое развитие событий было очень вероятным.

Во всяком случае, позволь мне сначала рассказать про тот случай.

Я ненавижу показывать скелеты в моём семейном шкафу, но это история о моей сестре.

Я упомянула Демона Рэйни без каких-либо пояснений, но ты же помнишь всё это, не так ли, Коёмин? Это странность. Камбару Суруга, дочь моей сестры, моя племянница, загадала желание у… того, что принято называть «Обезьяньей лапой».

Но изначально это была не Обезьянья лапа и не Демон Рэйни. Дав своему мистическом творению «личность», назвав Демоном Рэйни, она смогла превратить его в мумию.

Поначалу это было неизвестное сверхъестественное явление.

Это было настоящее скопление таинственных явлений.

Короче говоря, моя сестра часто что-то теряла. Однажды она стала замечать, что вокруг неё пропадают разные вещи. Такое часто случалась, когда я была в начальной школе, и я думала, что она строга к другим людям, но сама очень невнимательна.

Но, в конце концов, она нашла определённую закономерность.

Предметы, потерянные моей сестрой, казались случайными и несвязанными, но у них было кое-что общее — все эти вещи служили для развлечения или являлись предметами роскоши.

Игры, книги, сладости. Её пейджер. Стильная одежда, дорогие сумки, модные туфли, которые вряд ли можно назвать «строгими».

Проще говоря, я думаю, что это были «вещи, в которых она не нуждалась, но которыми хотела обладать», или даже «вещи, которые мешали ей делать то, что она должна делать».

Это были вещи, которые строгий родитель мог бы отнять у своего ребёнка, и моя сестра поняла это спустя некоторое время. В то же время обнаружила, каким образом пропадают её вещи, будто бы попадая в чёрную дыру.

Она не теряла их, она их выбрасывала.

Преступником оказалась моя сестра.

Она всегда старалась быть строгой к себе, и её сердце породило Тьму, которая не терпела ничего неправильного, или лучше сказать, это была псевдо-Тьма.

Это была странность, порождённая ею на почве желания заставить себя не бездельничать, что характерно для любого подростка, любой молодой девушки.

Когда я училась в начальной школе, я не могла этого понять, мне всё это казалось какой-то игрой, но сейчас я понимаю, что она просто была очень самокритична.

Подводя итог, это сверхъестественное явление неизвестного происхождения…

Эта таинственная странность, созданная Гаэн Тооэ, была воплощением её самодисциплины.

Если бы история закончилась на этом, то конец был бы печальным, поэтому давай поговорим о том, что же произошло после этого. Она была обеспокоена ситуацией, но когда она смогла понять истинную природу этого явления, то взяла всё под свой контроль. Она по собственной воле отринула свою самодисциплину, она отказалась проявить милосердие даже в отношении своей строгости, уничтожив таким образом псевдо-Тьму.

Она отбросила свою безудержную строгость.

Она положила всему конец, определив явление, как странность с запада, «Демон Рэйни». Таким образом, история закончилась тем, что она нарекла свою тёмную сторону плачущим демоном.

И все жили долго и счастливо.

Я описала всё в общих чертах, но стоит сказать, что эта чёрная дыра пыталась поглотить и друзей моей сестры, и её парня, поэтому, если бы она не решила этот вопрос, то история была бы более мрачной. Если тебе интересно, я могу рассказать об этом как-нибудь в другой раз.

В конце концов, она взяла оставшуюся часть мумии и завещала её своей дочери, как если бы это была своего рода семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение. Вот почему я сказала, что она была сложной личностью.

Просто задумайся о том, что Осино Оги для тебя то же самое, что и Демон Рэйни для моей сестры.

Проще говоря, Осино Оги… это самокритика Арараги Коёми.

…Ой, и не надо так на меня смотреть, я просто констатирую факт. Скажи спасибо, что у меня хватило такта не назвать её твоей ненавистью к самому себе.

В общем, теперь если ты взглянешь на ситуацию с учётом всего сказанного, разве всё не начинает приобретать смысл? Осино Оги знала подробности всех твоих проблем, всех твоих взаимоотношений, каждого твоего шага. Вещи, что ты забыл, вещи, что ты скрывал, вещи, что ты никогда не хотел вспоминать — она знала их все.

Она утверждала, что ничего не знает…

Но она знала всё, что только можно знать про Арараги Коёми.

«Ты тот, кто знает, Арараги-сэмпай», — эти её глубокие слова следовало понимать буквально.

Но она не только всё знала, она ещё и осуждала. Твою ложь, твои уловки, твою уклончивость, твою бесхарактерность, твою скромность, твою безответственность. Она всегда была готова спросить тебя, действительно ли тебя устраивает всё это, была готова сделать тебе выговор.

Когда я сказала, что настоящую Тьму, вероятно, устроит ситуация, в которой Хатикудзи-тян станет богом, в то время, как псевдо-Тьма такого не позволит, я это и имела в виду. После того, как ты эгоистично вытащил Хатикудзи-тян из ада, ты не можешь с такой же лёгкостью придумать подходящее решение, поэтому Осино Оги будет руководствоваться твоими эмоциями — твоей жестокостью к себе.

Конечно же, она, как я уже говорила, состоит не только из твоей самокритики. Этого было бы недостаточно, чтобы создать такого милого кохая.

Я же говорила, да? Она представляет собой настоящую смесь разных вещей.

И среди них есть весьма неприятные.

И я тоже несу часть ответственности за это, поэтому хотела бы отнестись к этой теме с предельной серьёзностью.

Но это, само собой разумеется.

Если забыть на секунду Ханэкаву Цубасу и мою сестру… Странности — это не то, что способен создать один простой школьник.

Точно так же, как Сэнгоку-тян не сумела воплотить в жизнь Кутинаву, понимаешь?

На самом деле, появление Осино Оги базируется на нескольких роковых факторах. Должны были появиться несколько персонажей и произойти несколько обязательных инцидентов. Если бы хотя бы один из этих факторов отсутствовал, я уверена, второе полугодие твоего последнего школьного года выдалось бы куда менее ярким.

Тем не менее, ты, по сути, сам же и посеял нужные семена. Эти семена были посеяны в августе прошлого года.

Это случилось, когда мы впервые объединили наши силы, а точнее, сразу после этого.

Это случилось, когда Хатикудзи-тян была атакована Тьмой.

Первым этапом стало то, что ты узнал о существовании Тьмы, о явлении, «исправляющим ошибки».

Что запрещено, то запрещено.

Что неправильно, то неправильно.

Ты узнал о существовании того, что принимает такие решения.

Естественно, что ты возненавидел явление, которое пыталось поглотить твою любимую Хатикудзи, но в то же время, следуя своим мазохистским тенденциям, ты был в восторге от явления, способного наказать тебя за самообман, за всё, что ты сделал, начиная с того, когда ты отнял силы у Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд.

Есть ещё одна мысль, которая, может быть, когда-то приходила к тебе в голову.

«Если оно не отпустит Хатикудзи Маёй, то и меня оно тоже не отпустит».

Ты хотел быть наказан так же, как и Хатикудзи.

Если что-то идёт не так, то лучше бы этого не существовало. Ты пытаешься защитить всё, что видишь, и если хоть одна вещь в твоём поле зрения идёт не так, то ты отрицаешь всё, что вокруг тебя.

Это чувство… оно было заложено в тебя.

Но, тем не менее, это всё было проблемой только в твоей голове.

Люди в глубине души могут думать что угодно, но это не значит, что таким образом они могут создать странность. Однако, назвать тебя «простым школьником» несколько неправильно. Ведь ты — получеловек, в тени которого скрывается некогда легендарный вампир.

Теперь. Вторая фаза наступила, конечно, вследствие твоей схватки с первым слугой легендарного вампира, настоящим Убийцей Странностей. И это то место, где есть часть моей вины… по отношении к Суруге.

Здесь оказалась впутана моя племянница.

Во время вашего первого столкновения, Первый слуга использовал свою энергию, чтобы извлечь из руки Суруги Демона Рэйни, не так ли?

Когда он сделал это, то поглотит эффект Обезьяньей лапы. Начнём с того, что Первый слуга был синтезом всех странностей этого города, так что у него, должно быть, была бы отличная совместимость с демоном.

Тем не менее, с Первым слугой смешался не Демон Рэйни, а неидентифицируемая смесь, созданная моей сестрой, и результат ты видел. И нет, я не отклонилась от темы.

Я понимаю, что ты видишь Первого как соперника, но вы двое связаны через Хартандерблейд, через Осино Синобу.

Не говоря уже о том, что Синобу-тян съела остатки Первого, и, таким образом, часть наследия моей сестры добралась до тебя по пищевой цепочке.

Прецедент.

Так я его назвала, да?

Более того, если я являюсь главой специалистов, то в таком случае Первого можно назвать главой всего сверхъестественного, во всяком случае в этом конкретном городе. Таким образом, в городе родилось «нечто неизвестное», владеющее всеми странностями города и легендами о них.

Учитывая её происхождение и природу, как ты и утверждал, к «боевому» типу отнести её нельзя, однако она должна обладать по крайней мере навыком создания материи, как и Хартандерблейд.

Она — гибрид различных монстров, способная вызывать практически любые сверхъестественные явления, так что нет ничего постыдного в том, чтобы проиграть ей.

Родившись из Первого, которого вполне можно было считать проявлением всех странностей города, даже её богатство знаний находится на сверхъестественном уровне. Но при всём этом, её способности оказались столь велики, что ей потребовалось определённое количество времени, прежде чем она ими всеми овладеет.

Кстати, Хатикудзи-тян уже сказала, что имя «Оги» является бесхитростным псевдонимом, возникшим из её описания, как фанатки Камбару Суруги, но затем мы опустили объяснение её фамилии, «Осино», не так ли? Сейчас пришло время мне пролить свет и на это.

Суть в том, что фамилия «Осино» происходит не от Осино Мэмэ, а от Осино Синобу. Если учесть, что вы с Осино Синобу по сути едины душой и телом, то ты можешь рассматривать Осино Оги, как ваше совместное произведение.

Конечно, было бы разумнее, если бы она назвала себя «Арараги Оги», но, полагаю, это было бы слишком уж очевидно. Идея же назваться племянницей Осино Мэмэ, вероятно, исходила от меня, посыпаю голову пеплом. Я подала плохой пример, когда в августе назвала себя его сестрой.

Прости.

Знаешь, просто хотела извиниться.

Кстати, это мелочь, но именно поэтому она назвалась фанаткой Камбару Суруги, именно поэтому она представилась кохаем Суруги. Если проследить всю цепь событий, то становится понятно, что причина в её левой руке.

Это была необходимая деталь уравнения.

Конечно, сама Суруга ничего об этом не знала.

У неё не было никакого способа узнать это. Она едва знала свою мать. И ей, вероятно, лучше не знать об этом. Во всяком случае, так хотела бы моя сестра.

Именно поэтому я не раскрыла своё имя, когда представилась сестрой Осино Мэмэ. Не то, чтобы мне не хотелось связываться с вами или что-то вроде того, понимаешь? …В любом случае, этот поступок мне очень неприятно аукнулся.

Ну да ладно, что сделано, то сделано. …Это было даже интересно, столкнуться с такой внезапной атакой, но знаешь, Коёмин, пока что ничего особенного всё ещё не произошло.

С таким упорством, с каким Синобу-сан практиковала своё искусство создания материи, она бы вполне справилась с задачей создать странность, или школьницу, или что-либо ещё.

В сравнении с тем примером, что я ранее привела, про создание Ханэкавой Цубасой таких странностей, как Чёрная Ханэкава и Како, тебе было бы легче понять правила игры, если ты примешь в качестве отправной точки странность, созданную моей сестрой. Кроме того, была ещё и Камбару Суруга, которая подсознательно использовала левую руку Демона Рэйни, и Сэнгоку Надэко, которая хоть и не породила настоящую странность, но мысленно создала иллюзию, именуемую Кучинавой.

Ты не сделал ничего особенного или из ряда вон выходящего. Однако, по сравнению с этими девушками, в твоём случае уникально то, что было уникально и в случае с моей сестрой — ты создал странность с целью атаковать самого себя.

Не из-за собственного эгоизма.

Из-за самокритики. Причём эта самокритику, с определённой точки зрения, можно вполне считать самоотравлением.

В случае с Ойкурой Содати…

В случае с Хатикудзи Маёй…

В случае с Сэнгоку Надэко…

В случае с Сэндзёгахарой Хитаги…

В случае с Осино Синобу…

В случае с Ононоки Ёцуги…

Не столько «чёрная», сколько «тёмная» твоя сторона, Осино Оги, постоянно держала тебя под своим контролем. Она вынуждала тебя бросаться из одного затруднительного положения в другое. Всё ли будет в порядке? Сможешь ли ты простить себя за это? Действительно ли проблема решена? Не схалтурил ли ты? Неужели так будет продолжаться до конца жизни? Она всегда нашёптывала тебе эти вопросы.

Не как монолог, а как диалог… она всегда была рядом с тобой.

…Можно сказать, что ты просто хотел обрести самодисциплину, и это не может не впечатлять, конечно. Я думаю, что то же самое можно сказать и про мою сестру, но знаешь, это по сути то же самое, что жить, вечно ища самому себе оправдание. Ты всегда протягивал руку помощи незнакомцам, кем бы они ни были, ты делал всё ради них, помогать другим стало смыслом твоего существования. И этот эмоциональный дефект родился из того, что ты достиг одного из своих пределов.

Едва ли это заслуживает похвалы.

Честно говоря, это просто самопожертвование в другой обложке.

Но, во всяком случае, ты хотел в этом покаяться, ты хотел быть осуждённым. С самых весенних каникул, глубоко внутри себя, глубоко в душе, ты чувствовал, что обманываешь сам себя.

Ты спас Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд из чувства сострадания и хотел, чтобы тебя настигло возмездие.

Ты подружился с Ханэкавой Цубасой, но поскольку не мог ответить на её чувства, ты всегда беспокоился, имеешь ли ты право с ней дружить.

Ты спас Сэндзёгахару Хитаги от страданий, которые мучили её несколько лет, поэтому, когда ты стал с ней встречаться после этого, ты не мог не спрашивать себя, не воспользовался ли ты её слабостью.

Ты уважаешь Камбару Суругу, но комплексуешь по поводу того, что не можешь жить такой же открытой жизнью, как она.

Ты спас Сэнгоку Надэко, но она была не единственной, кого ты хотел спасти.

Ты постепенно примирился с Осино Синобу, но сможешь ли ты получить прощение? Кстати о прощении, Первый был «прощён» Синобу-тян ещё в августе… Неужели то, что ты до сих пор не простил Синобу, делает тебя таким ограниченным? Или же ты не хочешь обретать прощение?

Ты был так уверен в себе, когда предпочёл маленькую девочку своей возлюбленной и своему спасителю, но это твоё решение до сих пор жжёт тебя изнутри, не так ли?

Да и вообще, разве не трусливо так легко пользоваться своим бессмертием? Разве не должно быть каких-либо последствий?

Разве ты не… ужасный человек?

…Основываясь на том, что я слышала от Хатикудзи, ты ныл о таких вещах на протяжении всего времени, что был в аду. Осино Оги, девушка, которую вполне можно назвать «Тёмный Коёмин», целиком и полностью является воплощением твоей самокритики, и, используя инцидент с Ойкурой Содати в качестве трамплина, она принялась к твоему разрушению, медленно и уверенно, шаг за шагом, в точности, как Тьма.

Стоит добавить, что Осино Оги в качестве воплощения твоего разума является автономной, а потому ты не единственный, с кем она контактировала. Она не жалела сил, чтобы создать условия, в которых было бы лучше тебя наказать.

Осино Мэмэ и Кагэнуй Ёдзуру.

А после того, как проблема Сэнгоку Надэко была урегулирована, вероятно, и Кайки Дэйсю тоже.

Она заперла их за пределами этого города. Само собой, что их «работа» в качестве специалистов почти наверняка мешала бы её «работе».

Ох, нет, это не так уж сложно. Это ничем не отличается от того, что я сейчас делаю с этим парком. Достаточно просто создать барьер.

Если же она пойдёт дальше, и позволит им потеряться, то у нас не будет возможности помочь им изнутри. Первый вызвал явление, способное сбивать людей с их пути, помнишь? Её происхождение почти идентично, поэтому, естественно, она тоже на это способна.

Так что можешь успокоиться, Коёмин.

С Мэмэ и Ёдзуру, скорее всего, всё в порядке.

Я не могу дать никаких гарантий насчёт Кайки, да и нет подробностей о том, как всё вышло… Однако, хоть ты и волнуешься за них, единственной причиной, по которой их сейчас здесь нет, является то, что ты сам отказался от их помощи.

Я понятия не имею, где они сейчас находятся, но как только мы уничтожим Осино Оги, их должно быть легко найти.

Хм? Ах да, я всё ещё здесь потому, что специалист более высокого уровня… нет, конечно.

Всё потому, что, когда дело доходит до противостояния странностям, я нарушаю правила.

Всё потому, что я прорубила барьер при помощи Кокороватари и пробралась внутрь. Я подделала этот меч, чтобы уничтожить псевдо-Тьму, если она появится, но я не ожидала, что он придётся мне так кстати.

Или стоит сказать, что если бы я не закончила делать этот меч вовремя, то не была бы сейчас здесь, чтобы помочь всем вам. Я действительно успела в последний момент.

Всё ли прошло так, как я ожидала? Нет, не совсем.

Я предполагала, что, если ты создашь псевдо-Тьму, то она будет куда меньшего масштаба. Да, в этом смысле я тебя недооценила.

Если бы я знала, что всё обернётся таким образом, как сейчас, я бы начала действовать гораздо раньше и всё изменила.

Вот почему нас обставили.

Нас, специалистов, причём не без твоей помощи. Я не стану тебя обвинять, если ты когда-нибудь этим похвастаешься.

Но давай оставим это на потом, когда избавимся от Осино Оги, хорошо?

В правильных условиях твоя самокритика могла бы быть превосходной и даже заслуживающей всемирного одобрения, но этот безбожный город не может справится с подобным.

Как я сказала вчера, я не могу предугадать твои действия после того, как ты сдал экзамены. Другими словами, я не могу предугадать действия Осино Оги.

Вот почему я должна поставить ловушку.

Если я хочу её уничтожить, я должна всё распланировать, должна окружить её забором.[*]

Я должна создать засаду именно сейчас, пока я ещё могу предсказать её действия. Эту часть я уже объясняла. Если она сделает шаг, то сделает его именно сегодня.

Сегодня ночью.

Я уверена, что Осино Оги не хочет, чтобы ты действовал как-то неожиданно. Предположительно, объявление результатов экзамена, или, может быть, выпускная церемония — это крайний срок для завершения её работы.

Ты понимаешь, о чём я?

Если Осино Оги — это самокритика Арараги Коёми… Если она в ответе за то, что вытащила на поверхность твоё чувство вины перед всем обществом, то у неё есть ещё одно незавершённое дело.

У неё осталась ещё одна задача, которую ей предстоит выполнить.

Верно. Арараги Цукихи, твоя младшая сестра.

Бессмертная странность, птица смерти Феникс.

Кагэнуй Ёдзуру и Ононоки Ёцуги хотели избавиться от неё, но благодаря твоему беззаветному и необдуманному вмешательству она жива по сей день. Ты ни на секунду не сомневаешься, что должен позволить прожить ей остаток своей жизни, будучи замаскированной под человека.

Ты не сомневаешься в том, что защищаешь свою сестру.

Но твои идеалы не настолько сильны, чтобы ты не обвинял себя за то, что не колеблешься.

В общем, я собираюсь использовать твою младшую сестру в качестве приманки.

План состоит в том, чтобы поймать Осино Оги на месте преступления, когда она попытается причинить вред твоей сестре и разоблачить её истинную форму. Выражаясь терминологией детективных романов, которые так любит Осино Оги, у нас нет прямых доказательств, а потому мы должны поймать её с поличным.

Да.

Верно, у нас нет доказательств. Всё, что я говорила до сих пор — просто размышление. Это объясняет все тайны и заполняет все пробелы в истории. Вот и всё. Так что, если бы ты был против: «Нет, это не может быть правдой, я отказываюсь верить в то, что эта девушка — я», то у меня бы не было никаких средств, чтобы убедить тебя.

Но ты же всё понимаешь, да?

Ты же знаешь, не так ли?

Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой.

Ты знаешь, что из себя представляет истинная форма Осино Оги, и поэтому именно ты должен быть тем, кто её раскроет.

Я этого не могу.

Если бы я насильно исполнила бы свой первоначальный план — превращение Синобу-тян в бога, то, вероятно, не смогла бы обратиться за помощью к тебе, но теперь, когда ты вернул Хатикудзи-тян из ада, я могу расслабиться и доверить тебе решение этой проблемы.

Я могу расслабиться.

Нет, серьёзно. Могу.

Арараги Коёми — достаточно строгий к себе человек, чтобы породить странность, олицетворяющую его самокритику и ненависть к себе. Он точно не станет колебаться в решении уничтожить того, кого так ненавидит.

Иди, сражайся и возвращайся победителем.

Это же должно быть достаточно просто, разве нет?

Вплоть до сегодняшнего дня…

Ради Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, ради Ханэкавы Цубасы, ради Сэндзёгахары Хитаги, ради Хатикудзи Маёй, ради Камбару Суруги, ради Сэнгоку Надэко, ради Арараги Карэн, ради Арараги Цукихи… и, если возвращаться к началу, ради Ойкуры Содати, ты столько раз находился на грани жизни и смерти.

Ты жертвовал собой.

Ты убивал себя.

Ты убивал себя снова и снова, ты даже прошёл через ад.

Ты был настолько бескорыстным альтруистом, что со стороны казался безумцем. Такому, как ты, уничтожить Осино Оги, а по существу, Арараги Коёми во плоти, должно быть так же легко, как отнять конфету у ребёнка. Так же легко, как отнять конфету у самого себя.

Чтобы спасти других, ты постоянно выбрасывал собственную жизнь, словно мусор. Ты выбрасывал её в тот же момент, как задумывался о ней. В этот раз ты должен сделать то же самое: убей себя не задумываясь.

Сделай себе больно, отними свою собственную жизнь.

Убей себя ради других.

Сделай то, что делал изо дня в день.

В этом нет ничего сложного.

Возможно, буквально убить себя немного более экстремально, чем то, к чему ты привык, но просто продемонстрируй своё старое доброе чувство самопожертвования. Человек, с которым ты собираешься встретиться лицом к лицу, не школьница, ни твой кохай, ни племянница твоего благодетеля. Она никто иная, как ты сам.

Она — человек, которого ты больше всего презираешь, Арараги Коёми.

И поэтому… ты должен положить этому конец.

Ты должен положить этому конец своими руками.

Это будет… окончание твоей юности.

012

— Твоя настоящая форма — это я.

Ты это я.

Осино Оги… это Арараги Коёми.

В тот же момент, как я сказал это…

В тот же момент, как я это провозгласил… появилось «оно».

«Это» я уже однажды видел, хотя, по правде говоря, сложно сказать, можно ли это вообще увидеть. Всё это — сплошная чернота, пустота, засасывающая всё вокруг себя, абсолютно полное отсутствие света. Тьма и ничего кроме тьмы.

Тьма.

«Ничто» находится прямо передо мной.

Пустота, абсолютное небытие.

И всё же, этот чёрный цвет настолько интенсивный, что его трудно назвать «пустым пространством».

Чернейшая чернота, достаточная, чтобы переписать и исправить все ошибки этого мира.

Чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота, чернота.

Тьма… пожирающая всё ненормальное.

— Ох, как-то слишком быстро. Главная звезда уже появилась на сцене? Неужели это из-за всей моей лжи, из-за всех моих совершённых грехов?

Вспомнив свой драматичный побег, я теряю дар речи, будучи охваченным воспоминаниями, но в отличие от меня Оги-тян сохраняет спокойствие. Она даже слегка улыбается.

Конечно, я знал, что это произойдёт.

Меня предупреждали.

Всё это является частью плана Гаэн-сан. Если я разоблачу Осино Оги, а говоря точнее, разоблачу свой собственный обман, то Тьма, судя по всему, поглотит её.

И я думал, что готов к этому, но Тьма, с которой я сталкиваюсь лицом к лицу уже во второй раз, появилась достаточно внезапно, чтобы удивить меня.

— Подумать только, я пыталась играть роль чего-то столь грозного… В самом деле, со мной, наверное, что-то не так. Я думала, что придерживаюсь более строгих правил, чем оригинал… но я вижу, что даже не приблизилась к ним. Я не была даже бледной имитацией. Наверное, с самого начала было слишком нереально стремиться быть большим авторитетом, чем законы мироздания. И, тем не менее, я надеялась, по крайней мере, достичь уровня тёмной материи…

Я на пределе своих возможностей, не в силах оторвать глаза от Тьмы, настолько подавляющей, что даже искажает ощущение перспективы в классе, однако Оги-тян с лёгкостью отводит от неё свой взгляд, чтобы взглянуть на меня и продолжить разговор.

Без колебаний, сохраняя спокойствие…

Будто бы даже сейчас она критикует мою слабость.

— Тебе не о чем переживать, Арараги-сэмпай. Я не стану ни убегать, ни прятаться; в конце концов, я жутко люблю детективные романы. Я считаю, что нет ничего постыдного в том, чтобы быть истинным преступником. Более того, я весьма старомодна, и считаю, что роман должен заканчиваться самоубийством преступника.

— …

— Ох, но это не означает, что мне всё равно. Когда преступник остаётся самоуверенным даже после того, как истина была открыта, это само по себе немного портит впечатление и даже раздражает. Зная, что меня вот-вот уничтожат, я вся дрожу изнутри. Ммм, я собираюсь быть уничтоженной при столкновении материи и антиматерии. Взаимная аннигиляция, как она есть. Я стараюсь быть позитивной и выглядеть круто только потому, что ты рядом со мной, Арараги-сэмпай. Ох, боже мой, интересно, каково это — быть уничтоженной? Является ли это чем-то получше ада, по крайней мере?

Ха-ха. Оги-тян рассмеялась.

В отличие от меня, практически вставшего на ноги, Оги даже не пытается встать со стула.

— Самоубийство…

Я задаю Оги вопрос, и мой голос в самом деле дрожит.

— Ты знала, что это случиться, не правда ли? Если ты это в самом деле я… то ты должна была знать, что я буду ждать тебя здесь, и что я всё знаю про твою истинную форму. Так зачем же ты пришла сюда, несмотря ни на что? Разве ты не отказалась «критиковать» меня насчёт Цукихи-тян и не сбежала куда-то?

— Сбежала? А куда мне идти? Даже зная, что мои усилия тщетны, я делаю то, что должна. Я об этом уже говорила, не так ли? Возможно, я оставила кое-какие дела незаконченными, но мне не о чем сожалеть. В этом смысле, это действительно своего рода самоубийство, — улыбнулась Оги. — Бывают моменты, когда нужно продолжать сражаться, даже если битва уже проиграна. Конечно, мы с тобой не придём к соглашению в этом вопросе… Но если позволишь мне сказать, по сути, мои последние слова, то я считаю, что проделала замечательную работу по исправлению твоей жизни. В хорошем смысле. Ох, впрочем, прошло всего шесть месяцев, у меня было в запасе всего шесть месяцев, так что, возможно, я немного преувеличила, что исправила всю твою жизнь. В таком случае позволь мне перефразировать и назвать это твоей «юностью». Даже если я не сделала твою юность лучше, я верю, что сделала её более праведной.

— Если это то, что ты называешь праведным… то мне такая праведность не нужна. Скольким по-твоему людям ты доставила проблемы?

Я решил не ругать её за что-либо. В конце концов, тем, кто побудил её на это, был никто иной, как я.

Тем не менее, эти слова срываются с моего языка.

Я критически критикую себя за свою самокритику.

Несмотря на то, что Тьма, готовая поглотить всё, прямо перед нашими глазами. Несмотря на то, что небытие находится в пределах нашей досягаемости.

Несмотря на то, что на мой последний разговор с Оги-тян остаётся всего несколько десятков секунд.

— Сэндзёгахара, Камбару, Сэнгоку, Ханэкава, Синобу, Осино, Кагэнуй-сан, Ононоки-тян… даже Кайки — как ты думаешь, сколько неприятностей ты доставила им? Как ты думаешь, сколько страданий ты им принесла, всем, без исключений?

— Если я причинила им какой-нибудь вред, то это исключительно их заслуги. Это не то, что я сделала или не сделала. Ты же сам понимаешь это в глубине души, не так ли? Беды, вред, несчастья — они не всегда чёрно-белые. И чем запутанней они, тем сложнее их различить.

— …В таком случае, праведность — чёрно-белая? Можешь ли ты чётко различить правильное от неправильного?

— Конечно нет. Это невозможно. Вот почему я объединилась с тобой, чтобы иметь дело со всем, что мы встречали на нашем пути. Даже если мы не сможем отличить правильное от неправильного, то мы как минимум сможем определить, кто из нас прав, не так ли?

— …

— В случае с Ойкурой Содати я ошиблась. В случае с Сэнгоку Надэко я была права. В случае с Тэори Тадацуру, я полагаю, это можно назвать боевой ничьей. Я знала, что Тэори Тадацуру и Гаэн Идзуко связаны, но думала, что смогу выиграть если не войну, то хотя бы сражение… Я не создала такой пропасти между тобой и Ононоки Ёцуги, какую рассчитывала.

Сражение.

Оги использовала именно это слово.

Вот как… Значит моё с ней откровенное общение началось с самого момента нашей встречи. Я уверен, что сражения не ограничиваются теми тремя, что она только что упомянула; каждый наш с ней разговор был похож на дуэль.

Не определить, что правильно, а что нет.

Но проверить, кто из нас прав.

Такова её версия «праведности»… И правда, она ближе к истинной праведности, чем праведность, достигаемая путём исправления ошибок.

— Так что же в итоге? Кто прав в конце концов? Я или ты?

— Я собираюсь исчезнуть, так что полагаю, что ты был прав. Поздравляю, Арараги-сэмпай.

И затем.

Наконец, Оги-тян встала со своего места.

— Всё, что ты до этого времени сделал, не было ошибкой.

«Ты был прав».

Я слышу эти слова… но мне от них не становится легче.

Скорее, я чувствую, будто на мою рану высыпали целую банку соли.

«Ты словно пытаешься решить проблемы, отказавшись от счастья», — той, кто так резко мне на это указала, была Ононоки-тян. «Ты словно просишь о сострадании, чтобы избежать осуждения», — если это та самая моя позиция, что породила девушку, создавшую такой разрушительный хаос, то я совершил огромную ошибку.

Возможно, что несправедливо говорить, что она создала «разрушительный хаос». Возможно, что это неправильно. Она по-своему пыталась подчинить себе этот город.

В том смысле, что она хотела создать нового бога в храме Кита-Сирахэби, она ничем не отличается от Гаэн-сан. В соответствии с тем, что она предостерегала меня от того, что я вижу только то, что передо мной, Оги-тян смотрела на вещи в куда более широкой перспективе.

Если она всегда была здесь, чтобы исправлять мои ошибки, то я действительно должен поблагодарить её. Однако я не могу этого сделать.

Даже если это прощание.

Даже если мы больше никогда не увидимся.

Мне нельзя её благодарить. Арараги Коёми и Осино Оги могут существовать только в оппозиции к друг другу, могут существовать только путём критики друг друга.

Только через отрицание друг друга мы можем подтвердить собственное существование.

И это существование… скоро исчезнет.

Оно исчезнет… как искупление.

Псевдо-Тьма… будет поглощена Тьмой.

— Ммм, это конец твоей юности. Или, возможно, конец этой истории. Ну же, не такое уж это и большое дело. Это же не конец твоей жизни и, тем более, не конец света. Всего лишь одна небольшая часть твоей истории подошла к концу, вот и всё. Это же даже не последняя глава. Я рада, что мне удастся исчезнуть до твоего выпускного.

Под конец она говорит что-то, что я не совсем понял, после чего быстро опускает голову.

— Спасибо за всё. Прощай, Арараги-сэмпай.

— Прощай, Оги-тян.

И затем Осино Оги…

Осино Оги, та, кто появилась как кохай Камбару Суруги; та, кто изрядно встряхнул моё второе полугодие выпускного класса; та, кто бродила по улицам города и дёргала за ниточки; та, кто раскрыла всё, что было спрятано между строк; та, кто возродила то, что казалось завершённым; та, кто требовала осознания и искупления, самобичевания и молчания; та, что была неустрашима в противостоянии и не боялась конфликтов; та, кто насмехалась над людскими попытками сгладить углы; та, кто никому не позволяла расслабиться.

Осино Оги, та, кто появлялась где бы я ни был, словно моя тень. Та, кто была повсюду.

Девушка, которую я мог увидеть, когда бы я этого ни захотел, Осино Оги, по обвинению в том, что её истинная форма была раскрыта, за преступную фальсификацию того, кем она являлась, а также за все формы обмана, в которых она была уличена, словно её и не существовало с самого начала, она будет поглощена тем, что физически не существует, истинной Тьмой, и будет уничтожена, не оставив и следа.

Её праведность и мои ошибки…

Мои ошибки и её праведность… уничтожат друг друга. Взаимная аннигиляция.

Они исчезнут… Перестанут существовать.

Всё, что она сделала, закончится здесь.

Поэтому, позвольте мне сказать ещё раз. Я бы никогда не поблагодарил её ни при каких обстоятельствах, но, раз уж на то пошло, позвольте мне сказать последние слова и попрощаться с «собой».

Прощай, Осино Оги.

Прощай, моя юность…

— …Нет, я не могу!

Я прыгнул вперёд.

Несмотря на то, что я не мог пошевелить и пальцем, я мгновенно заставляю своё тело прийти в движение, поднимаюсь со стула на своих человеческих ногах, заставляю вес своего тела работать, как человек, бегу, как человек… Одним словом, как человек, которым я и являюсь…

Я прыгнул на Осино Оги и повалил её на землю.

Пытаясь уклониться от Тьмы, которая находится всего в нескольких сантиметрах от неё, я толкнул школьницу на пол заброшенного здания. Тьма, хотя трудно сказать, движется ли она, проплыла над моей головой.

Я… спас Осино Оги.

— А… Арараги-сэмпай?! Ч-что ты…?

Впервые…

В первый раз за нашу беседу… голос Оги-тян стал испуганным. Нет, я думаю, что впервые за всё то время, что я её знаю, я слышу её взволнованной.

— О чём ты думаешь…?

Нет.

Возможно, она злится.

Однако я не могу ответить на её гнев, на её критику. Не потому, что не могу выразить свои чувства словами или что-то вроде того.

Боль настолько сильная, что я не могу издать и звука.

…Угх!

Хоть я и попытался аккуратно обойти Тьму, на практике у меня это не вышло. Правую руку чуть-чуть задело.

Всего лишь после одного лёгкого прикосновения она исчезла. Моя рука от самого предплечья просто исчезла, будто её никогда и не было.

Кровь не останавливалась.

И, само собой, рука не регенерировала.

Прямо сейчас я человек. Всё по-настоящему.

Боль такого уровня не особо сильнее, чем та, которую я испытывал, ещё будучи вампиром, так что в ней нет ничего, к чему бы я не был привыкшим, однако ощущение утраты не похоже ни на что, что я испытывал раньше.

Я чувствую, словно мою конечность оторвали. Впрочем, это именно то, что и произошло, поэтому я полагаю, что это нельзя назвать метафорой.

— Несмотря на то, что ты не бессмертен, ты осмелился кого-то спасти…

Возмущение Оги не знает границ.

Находясь на полу подо мной, она смотрит на меня своими чёрными глазами.

— В… В конце концов, вот значит каков ты, да? Ради спасения кого-то другого ты готов выбросить свою жизнь, словно она ничего не стоит? Ты готов даже спасти кого-то, вроде меня, кто только и делал, что критиковал и осуждал тебя? Какой смысл помирать здесь? Что будет, если ты здесь погибнешь? Какой смысл меня спасать…? Всё как я и думала. Ты ошибаешься. Ты полностью ошибаешься. Ты просто ужасен…

— Я не…

Моё сознание пропадает из-за потери крови, но я, едва удерживаясь благодаря её суровому выговору, перебиваю её и произношу:

— Я не спасаю кого-то другого. Прямо сейчас я спасаю себя.

Гаэн-сан просчиталась.

Она, та, кто знает всё, совершила большую ошибку.

Быть строгим для других и для себя?

Это не про меня.

Я всегда жертвовал собой, критиковал себя, наказывал себя.

Я всегда бросал свою жизнь ради спасения других людей. Но сейчас, впервые, эгоцентрично…

Эгоистично…

Я спас себя.

Без учёта каких-либо обстоятельств, не заботясь, как это будет выглядеть со стороны, в соответствии со своими собственными желаниями, в соответствии со своими инстинктами, в корыстных целях… я спас себя.

Я нашёл свой истинный цвет.

Если так подумать, я отыграл свою роль.

Вот и всё, ничего больше.

Меня нельзя назвать восхитительным или впечатляющим. Но всё же, именно потому, что я такой слабый парень…

Если я не спасу себя… я умру.

— Хитаги… — бормотал я. — Ханэкава… Синобу… и Ононоки-тян… вы все спасли меня… Так много людей спасали мою жизнь… Если я её не защищу… это будет неправильно…

— …

Оги-тян замолчала.

Эта болтливая девушка замолчала, а затем протянула свою руку, чтобы осторожно коснуться моей раны, после чего кровотечение остановилось. Я не знаю, какую из сил, унаследованных от Сисируй Сэйсиро, или от Гаэн Тооэ, она использовала… но в любом случае, кровь остановилась.

Кроме того, возможно, это было бессмысленно.

Возможно, это было столь же бессмысленно, как и моя попытка спасти её. В конце концов, может мы и избежали первого удара, но теперь, когда я не могу даже пошевельнуться, мне ничего не остаётся, как быть поглощённым Тьмой вместе с Оги-тян.

Моё тело было полностью обессилено.

Даже если бы я внезапно передумал, пробудил свой непоколебимый и бескомпромиссный дух и решил бросить Оги-тян и сбежать, то уже слишком поздно… И слава богу.

Если взглянуть на это с другой стороны, то после того, как она упорно трудилась ради меня, я могу, по крайней мере, исчезнуть вместе с ней.

— О боже. Я планировала сделать это в одиночку, а теперь это превратилось в двойное самоубийство… Арараги-сэмпай. Для справки, я не маленькая девочка.

— Мне всё равно… Ты ведь всё ещё… фактически… шестимесячный ребёнок… разве нет?

Гаэн-сан сказала мне, что уничтожить Оги-тян должно быть так же легко, как отнять конфету у ребёнка.

Но нельзя же обижать маленьких детей.

Их нужно защищать, что я сейчас и делаю.

— Если всё, что я делал до этого момента, не было ошибкой… то то, что я делаю сейчас, ошибкой тоже быть не может, — заявил я. — Я не ошибаюсь.

Да.

Точно так же, как и ты не ошибаешься.

Она, должно быть, постаралась на славу, обработав мою рану, потому что я могу формулировать мысли с удивительной ясностью, и, услышав мои слова, улыбка, наконец, возвращается на лицо Оги-тян.

Нет, подождите.

Это тоже впервые.

Это какая-то улыбка, которую я ещё ни разу не видел на её лице. Неуклюжая, немного застенчивая.

— В самом деле… Какой же ты дурак.

— Нет, это не так.

Раздаётся голос, который заставляет меня усомниться в собственном слухе.

Этот голос принадлежит ни мне, ни Оги-тян. Когда я поворачиваю голову в сторону голоса, то есть в сторону открытой двери, через которую ранее проходила Оги-тян, я начинаю сомневаться ещё и в своём зрении.

Сначала я подумал, что, возможно, это вернулась Цукихи, но человек, стоящий там, не имеет ни малейшего сходства с моей сестрой, очаровательной ученицей средней школы, во всяком случае внешнего. Он одет в гавайскую рубашку.

Это мужчина средних лет в гавайской рубашке.

— Тебя ни в коем случае нельзя назвать дураком. В конце концов, ты сражаешься за себя. Я снимаю перед тобой шляпу, Арараги-кун, — остроумно подметил человек, держа во рту незажжённую сигарету.

Остроумно подметил Осино Мэмэ.

— …!

Я хочу спросить у себя, не галлюцинация ли это. Я должен задаться вопросом, не является ли это иллюзией человека, которую я вижу на грани смерти. Однако, из-под моего тела, Оги-тян смотрит в том же направлении с большим удивлением, тем самым доказывая, что я не заблуждаюсь.

Ох, нет.

Если Оги-тян и я — это один и тот же человек, то мы, возможно, в такой ужасной ситуации видим одну и туже галлюцинацию. Несомненно, мы можем видеть один и тот же желанный мираж, словно отчаянно ищем оазис в пустыне.

Однако, заглянув за спину этого старого негодяя и заметив второго прибывшего, шатающегося на дрожащих ногах, как новорождённый оленёнок, или скорее, как умирающий оленёнок, я понимаю, что это не иллюзия и не мираж, а заслуженные плоды чьей-то тяжёлой работы.

Плоды чьей-то тяжёлой работы.

Это тяжёлая работа девушки с полосатыми волосами, которая выглядит так, будто вот-вот отправится на небеса. Она выглядит призрачно бледной. У неё под глазами такие огромные мешки, что мне их видно даже отсюда. На ней в полном беспорядке надета зимняя одежда. Она выглядит изнемождённой, побитой и опустошённой во всех смыслах этого смысла. Это всё заслуга девушки, бросившей вызов логике, Ханэкавы Цубасы.

— Да уж, десять бессонных ночей — это довольно жёстко…

Сказав это, Ханэкава собрала все свои последние силы, чтобы создать на лице победоносную улыбку, указать пальцем на девушку, провокационно лежащую подо мной, и заявить:

— Я победила.

После чего она падает в бессилии.

Она упала так внезапно, что я на секунду задумался, не умерла ли она, но похоже, что она просто провалилась в глубокий сон.

— Я не могу поверить… Ханэкава-сэмпай действительно вернула его… из самой Антарктиды. Как она вообще туда попала?

Оги-тян шепчет настолько тихим голосом, что я едва её слышу. Хм? Антарктида?

Антарктида.

Ледяная пустыня, из которой даже самая исключительная из всех странностей, Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, была вынуждена эвакуироваться из страха исчезнуть. Место, где нет абсолютно никаких странностей.

Другими словами, место, в которое специалист отправится в последнюю очередь.

Она упоминала, что шла в обратном направлении… Она это имела в виду?

Она имела в виду, что мы искали Осино в тех местах, куда, как мы думали, он может отправиться. Но нам следовало искать его в тех местах, в которые, по нашему мнению, он бы не поехал? Да, действительно, если хочешь спрятать лист, то спрячь его в лесу, однако спрятать лист на дне океана — гениальная идея. Тем не менее, такова человеческая природа — искать листья в первую очередь именно в лесу. Никто бы и не подумал нырять в океан, за исключением Ханэкавы.

Потеряв дар речи, я думаю про себя: «Хитаги, она не говорила «дис из а пэн».

Она сказала «dépaysement».[*]

В таком случае, она, вероятно, сузила круг поиска до двух мест: Антарктиды и её противоположного региона — Северного полюса. Удивительно, что она с шансом 50 на 50 угадала расположение Осино Мэмэ и вернула его в Японию всего за один день.

— У неё точно не всё в порядке с головой…

Я почему-то сомневаюсь, что Оги-тян сейчас имела ввиду цвет её волос. Этот её комментарий вполне можно считать признанием Осино Оги своего поражения перед Ханэкавой Цубасой.

Если так подумать, Оги-тян всегда остерегалась Ханэкавы, что, конечно, естественно, ведь я знаю силу Ханэкавы Цубасы как никто другой.

Если Оги-тян является Тёмным Коёмином, как и Чёрная Ханэкава в случае с Ханэкавой, то их неприязнь друг к другу имеет смысл.

Гаэн-сан и Хатикудзи толковали имя Оги, как производное от слова «фан», но это всего лишь их мнение, в то время, как мне сейчас приходит в голову мысль, что её имя вовсе не каламбур, оно как ложный след в детективных романах. Возможно, что имя Оги является модификацией первого иероглифа имени Ханэкавы, написанной с радикалом «дверь».[*]

В конце концов, вся её осторожность, все её хитрые приёмы, которые она придумывала, хоть и оказались неэффективными, но зато выигрывали немного времени, и теперь все её усилия оказались абсолютно тщетными из-за Ханэкавы Цубасы.

Как вообще Ханэкава Цубаса на такое способна?

— Арараги-кун.

Не обращая внимания на девушку, которая только что упала в обморок рядом с ним, Осино Мэмэ, человек, которого я вижу впервые за долгое время, продолжает говорить с усмешкой:

— Как ты думаешь, что ты сейчас делаешь? — сказал он. — Бросил мою симпатичную племянницу на пол в таком заброшенном здании? Боже, да я смотрю, ты полон энергии. Случилось что-то хорошее? У тебя же уже есть девушка, так что тебе не стоит совершать подобные непристойности со своим кохаем.

Хватит прикалываться, ты же знаешь, что сейчас не время и не место. Я как раз собирался ответить ему, как в моей памяти всплыли наши с ним перепалки в этом самом классе в былые дни.

Но прежде, чем я что-либо успел сказать, всё закончилось.

Исчезла… не Оги. Исчезла Тьма.

Законы самой природы, готовые поглотить нас, бесследно пропали. Эта несуществующая сущность, которую нельзя ни увидеть, ни почувствовать, исчезла.

«Небытие» кануло в небытие.

— Э…

Племянница? Он так её назвал. Оги-тян.

Осино Мэмэ назвал её именно так.

Другими словами, Осино Мэмэ признал её, как своего родственника. Что это означает, спросите вы? Это значит, что он подтвердил существование той, кем является Осино Оги.

Эта девочка здесь и сейчас перестала быть ложью.

А значит… Тьма исчезла.

— …

Оги-тян полностью ошеломлена и не может произнести ни слова.

Она может и ведёт себя, словно видит всех насквозь, но даже она никогда бы не подумала, что Осино Мэмэ, человек, которого она оттолкнула при помощи барьера, не позволяя вернуться в город, чтобы скрыть свою личность, в конце концов и придёт ей на помощь в подобной ситуации.

Но Осино Мэмэ именно такой человек.

Такова его истинная натура.

Он человек, который всех видит насквозь.

— Ты спас нас… Осино.

Я произнёс эти слова вместо безмолвной Оги-тян. Хотя, если я говорю это «вместо» Оги-тян, то по существу я передаю свои собственные чувства.

— Нет, я не спасал тебя. Ты сам себя спас, Арараги-кун. Хорошая работа.

Услышав эти слова…

Я, наконец, достиг собственного предела, лишившись последних сил, чтобы поддерживать вес собственного тела, и валюсь на землю. Оги-тян, вынужденная принять на себя всю тяжесть моего тела, испускает негромкое «гхе». Возможно, этот непривлекательный, но вполне жизненный стон и является свидетельством её существования… её сущности.

В тот момент, как её истинная форма перестала быть тайной, она обрела сущность.

Осино Оги стала Осино Оги.

И таким образом, юность Арараги Коёми подошла к концу. За занавесом исчезают все те дни, когда он приносил себя в жертву ради спасения кого-то другого, те дни, когда он считал, что пренебрежение собой приравнивается к заботе о других, те дни, когда он был слабым и бесхарактерным эгоистом, вся эта эпоха ласковой лжи.

Но, несмотря на это, моя битва с Оги-тян, наша равная, крайне жестокая безотрадная битва только начинается.

Мы никогда не признаем друг друга.

Но и чересчур отрицать друг друга тоже не станем.

Никогда не позволим себе перестать разумно мыслить, никогда не станем бояться действовать методом проб и ошибок столько раз, сколько потребуется, никогда не будем стесняться повторять свои действия столько раз, чтобы устать от этого, сожалеть об этом и раскаяться в самых незначительных мелочах, но помимо всего этого, мы будем продолжать бросать вызов самим себе, будем продолжать играть в азартные игры с судьбой, отыгрывая в тройном размере всё, что проиграли, мы будем продолжать сражаться в бесконечной битве за счастье… которое только что началась прямо здесь и сейчас.

013

А теперь эпилог.

На следующий день, 15 марта.

Утром перед моей выпускной церемонией, после того, как обе мои сестры, Карэн и Цукихи, шумно разбудили меня, я в последний раз иду по дороге в школу. Нет, если точнее, я еду на велосипеде. Мои ноги на педалях… Ох, я уже успел позабыть это ощущение. Это BMX, который Оги-тян одолжила Цукихи. Конечно, я должен буду его вернуть, так что сегодня единственный день, когда я могу на нём покататься, однако ощущение езды на велосипеде спустя столько времени, даже не знаю, как щедрый подарок в честь моего выпускного.

Стоит отметить, что Цукихи забыла о «восстановлении сгоревшей школы» к тому времени, когда я видел её сегодня утром. Сначала я хотел задаться вопросом, насколько же у неё плохая память, но, похоже, что она отнеслась к этому просто как к «одному из множества мистических случаев».

Судя по всему, повседневная жизнь моей младшей сестры куда сильнее наполнена проблемами, чем я предполагал ранее. Она будто не может удержаться от того, чтобы снова и снова не ввязываться в различные авантюры. Я, честно говоря, сильно беспокоюсь за то, что может случиться, когда она и Карэн пойдут в школу в Апреле.

Я лелею мечту о том, что буду жить вместе с Хитаги в общежитии, но зная свою сестру, я не думаю, что смогу так просто распрощаться с домом.

В конце концов, учитывая, что истинной личностью Цукихи является Птица Смерти…

Ничего нельзя сказать заранее.

Уверен, что и Хитаги тоже не захочет покидать своего отца. Да и вообще лучше отложить эти мысли как минимум до объявления результатов экзамена.

Так как Оги-тян сказала, что я ошибся в заполнении бланка ответов, то, возможно, покинуть родной дом я не смогу. Мне придётся активно искать себе работу.

Впрочем, не исключена возможность, что родители сами вышвырнут меня из дома за заваленные вступительные экзамены…

— Кстати, Цукихи-тян. Ты вроде говорила, что отращиваешь волосы, чтобы загадать желание, верно? Какое желание ты хочешь загадать?[*]

Не мне, конечно, говорить об этом, но Цукихи уже так давно отращивает волосы, что я решил этим утром спросить её об этом, пока не ушёл.

Это была одна из множества сюжетных нитей, которые её не были сплетены с остальными.

Некоторое время назад она сказала мне, что отращивает волосы, чтобы получить желаемое, но я так тогда и не узнал, что же это. Конечно, так как её волосы всё ещё продолжают расти, то, вероятно, её молитвы пока что не были услышаны.

— Ах да, помню, я что-то говорила такое. Думаю, что могу уже их обрезать… В любом случае я уже забыла причину, по которой их отращивала.

— Серьёзно? Да как вообще у тебя может быть настолько плохая память?

— На самом деле я молилась за то, чтобы ты успешно сдал экзамены, а Надэко-тян выздоровела… Ну ты знаешь, я молилась на волосы, как молятся богам.[*]

Вот как.

Я подозревал, что это как-то связано со мной, но даже не думал, что Сэнгоку тоже имеет к этому отношение. Преданность моей сестры своим друзьям — это что-то с чем-то. Как её брату, мне есть чему у неё поучиться.

— Твои экзамены закончились, а Надэко-тян сейчас в довольно хорошей форме… Хм. Может быть, бог действительно существует.

— Да, со вчерашнего дня.

— Хм?

— Ох, ничего. Забудь об этом.

— Ну, хорошо.

Она не раздумывая отказалась развивать эту тему. Я пытался вести себя более загадочно, но ей было всё равно.

Есть у неё такая небольшая привычка.

— Может быть, мне стоит подождать результатов твоего экзамена, а затем обрезать волосы, чтобы больше соответствовать Надэко-тян? Может быть, сейчас самое время выйти из дуэта Огненных сестёр, и тогда я бы смогла сформировать команду с Надэко-тян… Эй, Онии-тян, ты когда-нибудь подстрижёшься?

— Ээ… знаешь…

Я дал неопределённый, уклончивый ответ. Всё дело в глубоких отметинах от клыков у меня на шее, рядом с затылком.

Во всяком случае, обрежет ли Цукихи свои волосы или нет, будет зависеть от результатов моего экзамена, но я сегодня не буду об этом думать.

Сегодня мой выпускной.

Учитывая, что было время, когда я подумывал о том, чтобы бросить школу, самого сегодняшнего дня уже достаточно, чтобы в моей груди сердце билось от волнения.

…Кстати говоря, я сегодня утром поговорил ещё и с Карэн.

Здоровое общение между братьями и сёстрами — это прекрасно.

— Нии-тян, Нии-тян! Мы не сможем флиртовать друг с другом после того, как я перейду в старшую школу, так что давай попробуем в последний раз покормить друг друга изо рта в рот!

— …

У меня были некоторые причины беспокоиться об этой сестре.

Может быть, её слишком сильно побили во время её хякунин-кумитэ.

Кстати, я не стал спрашивать её, выиграла ли она все сто поединков. Я не хочу ещё одной причины, чтобы опасаться собственной сестры.

— А ещё давай почистим друг другу зубы!

— Единственное, что тебе следует почистить, это твои мозги… Кстати говоря, Карэн-тян. Даже после того, как ты станешь старшеклассницей, даже после того, как дуэт Огненных сестёр из школы Цуганоки распадётся, планируешь ли ты продолжать выполнять свою роль защитника справедливости?

— Да, сомнительно!

Именно так и заявила моя сестра, гордо выпятив грудь вперёд. Она сильно выросла в последнее время… и её грудь тоже. Но, тем не менее, правильно было бы сказать не «сомнительно», а «несомненно»…

Да, это было бы более правильным словом.

— Карэн-тян, в таком случае, я думаю, что тебе следует использовать этот момент, как возможность остановиться и оглянуться на прошедший учебный год. В конце концов, как ты понимаешь слово «праведность»?

— Шта?

— Праведность. Справедливость. Что это для тебя?

Это значит делать правильные вещи?

Или это значит исправлять неправильные?

Или это значит определять, кто прав?

Я взял вопрос Оги-тян и переадресовал его сестре. Я передал его следующему поколению.

Я понимал, что Огненные сёстры отталкиваются от поэтического чувства справедливости, то есть «бьют плохих парней» и всё такое, но мне хотелось знать, как в действительности эта девушка понимает суть правосудия, которое осуществляет, и мне было интересно, чем она планирует заниматься с этого момента.

— Помогать людям.

Карэн, скорее всего, не понимая до конца, что я имел в виду, ответила рефлексивно. Её ответ был коротким и точным, из-за чего его трудно оспорить, но и осуществить его на практике не менее трудно.

Таков её ответ.

— Понятно.

Сказав это, я встал на стоящий рядом стул, протянул руку и похлопал Карэн по голове (я бы просто не смог дотянуться до её головы, если бы не встал на стул).

Это может быть жестом покорности в мире вампиров, но в данном случае это ничто иное, как проявление любви к моей бестолковой сестре.

— Позаботься сначала о себе самой.

Таким получился наш разговор. Как бы не сложилось будущее, похоже, что у моей сестры нет повода опасаться каких-либо испытаний, через которые прошёл я в старшей школе.

Если я и могу что-либо пожелать, то это того, чтобы Арараги Карэн прожила остаток своей жизни, не отказываясь от праведности…

И в тот момент, как я радостно и с большим энтузиазмом крутил педали непривычного мне велосипеда, я обнаружил знакомую фигуру: пятиклассницу с двумя косичками и здоровенным рюкзаком за спиной.

Если бы она стояла ко мне спиной, то я бы мог продемонстрировать свой коронный номер, потратив ещё страниц пять, притворяясь, что на самом деле не хочу этого делать, прежде чем подбежать и обнять её, но, увы, она направляется прямо в мою сторону.

Таким образом, Арараги-кун оказался в тупике.

— Привет, Хатикудзи.

Всё, что я сейчас могу, это просто позвать её как обычно.

В ответ Хатикудзи нахмурила брови и сказала:

— Пожалуйста, не разговаривай со мной. Я теперь бог.

Да она просто чертовски зазналась!

Характер её персонажа вернулся к первозданному виду!

— Если же ты настаиваешь в своём желании поговорить со мной, то передай мне своё подношение после двух поклонов, двух хлопков и ещё одного поклона, после чего говори со мной так, как говорят с богами.

— Пройти через всё это только для того, чтобы поговорить с кем-то? Нет уж, я собираюсь оказать тебе холодный приём.

Кроме того, хоть она и стала богом, но, насколько я могу судить, она ничем не отличается о прежней себя. Она не одета в одеяние жрицы, и даже не в какое-либо традиционное кимоно.

Впрочем, это всегда можно исправить в будущем. Никто не меняется в одночасье, и это относится как к людям, так и к странностям.

Все меняются постепенно.

— В любом случае, почему бог без дела слоняется по городу? Ты потерялась?

— Что за глупость. Дела сейчас обстоят так, что я, без всякой иронии, помогаю тем, кто потерял свой путь.

— «Что за глупость» — это должна была быть моя фраза, однако признаю, что это большой шаг вперёд…

— Как бы то ни было, хоть я и не в восторге, что меня обвиняют в «слонянии без дела», наблюдение за тем, как простые смертные ведут свою простую повседневную жизнь, является одной из обыденных обязанностей бога.

— Ты на самом деле позволила этому божественному духу добраться до своей головы? Не надо так внезапно превращаться в другого человека за один день. Я только что толкал мысль о том, что люди меняются постепенно.

— Сегодня же твой выпускной, Арараги-сан? Поздравляю, — сказала Хатикудзи, наконец-то оценив мой тяжкий труд лёгким кивком головы. — При любых других обстоятельствах я бы хотела поприсутствовать на церемонии лично, чтобы отпраздновать вместе с тобой, но толпа может взволноваться, если на церемонию вдруг явится бог, так что я, пожалуй, воздержусь от этого.

— Твой храм всё равно никто не посещает. Этот город скоро снова станет безбожным.

— Ха-ха-ха. Ох, не говори так. Ты можешь прийти в любое удобное время. У храма Кита-Сирахэби нет никаких ограничений на поклонение мне, так что заходи, когда захочешь.

— Ага. Как-нибудь обязательно загляну… к тебе домой, — ответил я.

— Да. Ко мне домой.

После чего Хатикудзи уходит в направлении, откуда я пришёл. Похоже, что она не шутила на счёт наблюдения за городом.

— …

Я молча провожаю её взглядом.

Ну, я думаю, что она никогда не была из тех людей, что просто так сидят дома… Есть всё-таки что-то ностальгическое в наших беззлобных подколах, но всё это уже кажется слишком обыденным.

Обыденность, обретённая в результате долгой борьбы.

В любом случае, крайне безрассудный план Гаэн-сан по обожествлению Хатикудзи Маёй, судя по всему, прошёл без заминок.

— Единственный, кто продемонстрировал свои способности, это был ты, Коёмин. Такой поворот событий я, в самом деле, не могла предположить. Пожалуйста, серьёзно хочу тебя попросить, чтобы ты не распространял слухи о том, как распланированный мной с самого начала план закончился таким беспорядком.

…Вот что она сказала мне вчера.

Но по правде, ей не нужно было мне всего этого говорить.

— Последний раз я испытывала подобный шок, когда подошла к ребёнку с целью поведать о предсказании Нострадамуса, чтобы услышать ответ «В 1999 году меня ещё на свете не было».[*] Боже, я в самом деле старею.

— …Я не совсем тебя понял, но ладно.

— Нечего здесь понимать. Мы сейчас живём в будущем, которое тогда не закончилось, только и всего.

— Эээ… и всё же, Гаэн-сан. Я уверен, что мы добрались до этого прекрасного, хоть и беспорядочного финала в основном благодаря усилиям Ханэкавы.

Честно говоря, если бы не она, история, вероятно, закончилась бы моим двойным самоубийством с Оги-тян… Не очень захватывающая концовка.

— Правда. Я бы хотела передать Цубасе-тян искреннюю благодарность за то, что смогла вернуть назад моего кохая. Я машу ей белым флагом. Причём что на самом деле удивительно, так это не то, что она нашла его, а что она его нашла и сумела вернуть обратно.

— …То есть, она сумела прорваться через барьер, ты это имеешь в виду? Но она же житель этого города, так что я не думаю, что барьер мог повлиять на неё. Потерявшаяся корова не должна влиять на тех, кто действительно хочет вернуться домой.

В ответ на моё дилетантское предположение, Гаэн-сан ответила:

— Нет, я не это имела в виду, — она встряхнула головой. — Она убедила Осино Мэмэ вернуться.

— …

— Насколько я знаю, ему совершенно не интересно играть эпизодические роли… И это «насколько я знаю» на самом деле так и есть. …Кстати, ты точно уверена в этом, Синобу-сан?

Сказав это, Гаэн-сан посмотрела на стоящую рядом со мной девушку с золотыми волосами и золотыми глазами, которая некогда была маленькой девочкой.

— Честно говоря, я уважаю твоё мнение, как специалист, но не совсем понимаю, почему ты желаешь снова поселиться в тени Коёмина. Если у тебя есть какой-то план, то пожалуйста, озвучь его.

— Никаких планов у меня нет. Я просто устала от сражений. Мне достаточно, чтобы ты снова признала нас безвредными, неужели это так тяжело понять специалисту?

Из девочки она превратилась в красотку.

Но она хотела снова стать маленькой девочкой.

— Ка-ка…

Даже без нашей связи я знал, что Синобу, ответив на этот вопрос с ухмылкой на лице, не сказала ни единого слова лжи.

— Конечно, после того, как мой господин избавился от вампирской сущности, если он откажется становиться получеловеком полувампиром, то я отступлюсь от своего желания. После того, как он восстановит свою руку, я уйду в горы и начну жизнь отшельника.

— Я не откажусь.

Прежде чем Гаэн-сан успела ответить, я высказал своё мнение.

— В горах нет Мистер Донат, Синобу.

— Ох, точно.

После чего мы поклялись больше не повторять ошибку с усилением моего вампиризма путём манипуляции с моей кровью, и восстановили нашу связь в третий раз.

Киссшот Ацеролаорион Хартандерблейд, впервые вернувшая себе свои силы с прошлых весенних каникул, снова оказалась в моей тени безобидной восьмилетней девочкой по имени Осино Синобу.

Во время тех весенних каникул ей не дали выбора, но не в этот раз.

В этот раз всё исключительно по её собственной воле.

Она предпочла запечатать своё существование, и в этом её выборе не было никакой лжи или обмана.

Она, 400 лет назад отказавшись стать богом… 400 лет спустя предпочла стать маленькой девочкой.

Нет, возможно, у неё действительно не было выбора. Я, по крайней мере, точно не могу представить себе своё будущее без Синобу.

Конечно, это не значит, что мы простили друг друга. Возможно, лет через 400 наступит день, когда мы сможем друг друга простить, когда мы сможем обо всём забыть. Нас можно назвать сообщниками или союзниками, это можно назвать силой привычки или компромиссом. Вот такие вот у нас отношения.

— Если ты собираешься умереть завтра, я тоже готова отдать свою жизнь, но, если ты хочешь жить сегодняшним днём, позволь жить вместе с тобой.

— Если ты собираешься умереть послезавтра, то тогда завтрашний день станет моим последним днём, когда я смогу рассказать кому-нибудь о тебе, когда я смогу поведать историю о моём господине, которым так горжусь.

Я дошёл до школы.

Я прохожу через школьные ворота, украшенные в честь выпускной церемонии, и направляюсь в сторону велосипедной парковки. Там меня ждёт никто иная, как Ханэкава Цубаса.

Полагаю, что образцовая ученица является образцовой даже в том случае, когда дело доходит до физической выносливости. Несмотря на то, как она выглядела вчера ночью, кажется, что сегодня она в полном порядке, во всяком случае, на первый взгляд.

— Доброе утро, Арараги-кун.

— Доброе утро, Ханэкава. Значит, ты всё-таки пришла на церемонию. Я уж думал, что ты сегодня весь день будешь при смерти.

До чего же она упряма…

Возможно, что всё это время самым неуязвимым человеком была именно она.

— Что ты делаешь на велосипедной парковке?

— Тебя жду, конечно. Мне с тобой нужно поговорить о многих вещах.

— Правда?

— Как только церемония закончится, мне снова нужно будет уехать, так что, вероятнее всего, другой возможности поговорить тет-а-тет у нас не будет.

— …

До чего же она активна…

Но раз уж на то пошло, то у меня тоже есть куча вещей, которые я бы хотел обсудить с Ханэкавой. Их даже больше, чем я смогу сейчас назвать. Хотя, возможно, я не столько хочу поговорить с ней, сколько обсудить с ней полученные мною ответы.

— Почему ты так скоро уезжаешь? У тебя забронирован билет или что-то вроде того?

— Мм. Ммм. Понимаешь…

Ханэкава выглядит так, словно ей трудно подобрать правильные слова.

Размышляя, она откидывает назад свои волосы, которые значительно отрасли с тех пор, как она подстриглась в начале года. К тому же, учитывая, что мы сейчас в школе, её волосы равномерно окрашены в чёрный цвет, так что никаких полосок не видно.

— Когда я работала над тем, чтобы вернуть Осино из Антарктиды, мне пришлось, так сказать, продать свои мозги.

— Продать мозги?

Звучит это как-то уж слишком странно.

— Их вроде ещё называют «джетсеттеры», верно?[*] В любом случае, я была вынуждена это сделать, иначе бы не смогла забронировать истребитель. И да, не волнуйся, я продала себя относительно этичной организации.

Да что за путешествие у тебя было за границей?

Она просто невероятна, когда отпускаешь её в свободное плавание.

Я практически испытываю диссонанс, когда вижу кого-то, вроде неё, в школе, да ещё и в школьной форме. Впрочем, сегодня я вижу её в этой форме в последний раз.

Если так подумать, то оно и к лучшему.

Хорошо так подумать.

— Не заставляй меня валить тебя на землю.

— Эй!

Я полагаю, что она научилась предотвращать опасность, пока была за границей.

Если уж Ханэкава научилась драться, то я не думаю, что осталось хоть что-то, чего она ещё не умеет.

— Кстати о драке… Мы подтвердили нашу версию, что Кагэнуй-сан находится на Северном полюсе. Как только Гаэн-сан узнала, где находится Осино, то за пять минут отследила её.

— Ясно… Я выбрала материк, следуя своей интуиции, но если бы я выбрала Северный полюс, то получается, что всё равно бы не промахнулась.

Сказав это, Ханэкава расправляет свои плечи. Полагаю, что эта часть её плана действительно была на самом деле авантюрой.

Тем не менее, если Оги хотела разделить Осино и Кагэнуй-сан, то было неизбежно, что Кагэнуй-сан окажется на Северном полюсе. В конце концов, она не может ходить по земле. Оги-тян не оставалось ничего иного, как отправить её на северный полюс — место, где вместо земли сплошные льды.

— Ононоки отправилась к ней, но у неё в самом разгаре была тренировка, включающая в себя сражение с белыми медведями, так что она попросила пока что её там оставить.

— Удивительный человек… Наверное, всё-таки хорошо, что я не отправилась на Северный полюс. Кстати, а где сейчас Ононоки-тян? Чем она занята? Неужели она покинула город так же, как Осино-сан и Гаэн-сан? — спросила она, но я покачал головой в ответ.

— Она всё ещё у меня дома.

— Оу…

На лице Ханэкавы появляется подозрение.

И я могу её понять.

Кстати говоря, предположение Ононоки о том, что Кагэнуй-сан отправилась оттачивать свои навыки, оказалось недалеко от правды. В самом деле, она, возможно, была ближе всех к истине.

Как бы мне не хотелось это признавать…

— Кстати, Гаэн-сан и Осино уехали из города почти сразу. В самом деле, у взрослых людей полно забот.

Всё произошло так быстро.

Ладно хоть Гаэн-сан, после того, как обожествила Хатикудзи в храме Кита-Сирахэби и запечатала Синобу в моей тени, бросила мне простое «Ну давай, увидимся», а Осино и вовсе не попрощался. Я ничего не успел заметить, как он уже исчез. Такое впечатление, что он исчез прямо вместе со зданием, которое построила Оги-тян.

Словно он сам был фантомом.

Исчез бесследно и безмолвно.

Из-за нашего второго расставания я даже не успел почувствовать ностальгию. Но всё же, учитывая, что он преодолел путь аж из Антарктиды, я уверен, что в один прекрасный день в обозримом будущем наши пути снова пересекутся.

Однако, я немного зол, что он ушёл прежде, чем я успел поблагодарить его за всё, особенно за помощь с Тадацуру.

Таким образом, хотя я и не до конца понимаю, каким именно, похоже, что Ононоки-тян пока что останется под моей опекой. Во всяком случае, до тех пор, пока Кагэнуй-сан не завершит свою тренировку и не вернётся обратно.

Если Гаэн-сан ещё не забыла об этом, то можно считать, что её слежка за мной продолжится.

В таком случае, я вынужден с этим смириться.

Я натворил дел более чем достаточно, чтобы оправдать эту слежку.

И хотя мне хочется думать, что я достиг больших высот, чтобы оправдать это, но вряд ли все со мной согласятся.

И больше остальных не согласится она — моё второе я.

— Взрослые…? С завтрашнего дня мы все взрослые, помнишь?

— Мы с Хитаги продолжим учиться. Ты единственная, кто войдёт во взрослую жизнь.

— Хитаги?

Я собирался ловко парировать её замечание, но с моего языка сорвалось лишнее слово, и Ханэкава не позволила себе сделать вид, что не услышала.

— Ох… Всё понятно. Я вижу, пока меня не было, вы на месте не стояли…

— Подожди, подожди. Не делай поспешных выводов. Может мы на месте и не стояли, но всё не так, как ты думаешь.

— Вот и славно. Теперь я могу уехать со спокойной душой.

Сказав это, Ханэкава зашагала в сторону от меня.

Она хотела поговорить со мной перед отъездом из Японии только лишь для того, чтобы спросить о Хитаги? Если так, то она действительно переживает за свою лучшую подругу…

До чего же она заботлива…

Думая об этом, можно сказать, что эта проблема, а точнее, всё, что произошло, начиная с августа, было разрешено исключительно благодаря усилиям Ханэкавы. Её заслуга не просто огромна, от неё зависело буквально всё.

Прошёл ровно год.

Я сентиментально размышляю, насколько бы сильно отличался мой последний год в старшей школе, если бы я тогда не встретил Ханэкаву.

«Мне не нужны друзья, потому что они делают меня слабее».

Я, возможно, закончил бы школу тихо и в одиночестве, оставив за собой лишь эти слова (а может быть даже не закончил бы школу).

Возможно, это было бы не так уж плохо.

Но теперь, когда сделано уже так много, я не могу представить, чтобы всё было по-другому.

— Ох… точно.

— Хм? Что такое, Арараги-кун?

— Нет, просто кое-что пришло ко мне в голову с опозданием… Почему Гаэн-сан была настолько уверена, что Оги-тян начнёт действовать в отношении Цукихи именно ночью 14 марта…

Оги-тян сама так сказала.

Она хотела покончить со всем этим до того, как я окончу школу. Возможно, это и означало «до того, как закончится моя юность».

Это было то, чего она хотела добиться, пока я являюсь учеником старшей школы.

Конечно, чем находить окна в моём расписании, для Оги-тян было важнее найти свободное время у Цукихи… Но она и так практически всегда свободна.

Просто жить, не делая ровным счётом ничего — поистине жизненный принцип Феникса.

Направившись в сторону классной комнаты вслед за Ханэкавой… я увидел Сэндзёгахару Хитаги, стоящую у входа в здание школы. В тот момент, как она увидела меня вместе с Ханэкавой, на её лице промелькнуло разочарование, сопровождаемое лёгким «ц». Всё выглядит так, будто Ханэкава раскусила, где она сделает засаду, и атаковала первой.

Хватит уже соревноваться друг с другом…

Вы только создаёте напряжённую атмосферу.

Ну, я думаю, что вряд ли получится когда-нибудь избавить Хитаги от её комплекса по отношению к Ханэкаве, но учитывая, что Ханэкава достигла таких высот, до которых никто из нас может даже не надеяться добраться, я считаю, что ей следовало бы всё-таки понемногу подавлять в себе это чувство…

С другой стороны, не мне об этом говорить. Хоть я и говорю, что преклоняюсь перед Ханэкавой, но в то же время я создал Оги-тян, которая обладает инстинктивной антипатией к ней, а это значит, что где-то в глубине души я тоже считаю её своей соперницей.

— Доброе утро, Арараги-кун.

— А? Ты не собираешься называть его Коёми?

Похоже, что в то время, как она набралась за границей опыта в различных областях, характер её слегка испортился.

Возможно, понимая, что сопротивление бесполезно, Хитаги исправляется: «Доброе утро, Коёми», и её лицо краснеет от смущения.

— И с возвращением, Цубаса.

В этой неловкой ситуации она называет Ханэкаву по имени. Ханэкава на мгновение выглядит удивлённой, но почти сразу же парирует, так же остроумно, как и всегда:

— Спасибо, Хитаги-тян.

Хитаги-тян… Боже, это чудесно.

Ханэкава, судя по всему, планирует позже уделить некоторое время для их девичей беседы, потому что она ничего не говорит про то, что покинет Японию сразу после церемонии, и мы втроём направляемся в класс.

Атмосфера в школе как-то отличается от обычной. Возможно, это вопрос восприятия.

— Коёми. Камбару сказала, что у неё приготовлен подарок для нас в честь выпускного.

— Вот как? Подарок от Камбару… А теперь я начинаю нервничать.

— Да нет же. Она не из тех, кто стал бы дарить странный подарок по такому случаю. Я немного её порасспрашивала, и, похоже, что это букет цветов.

— Цветы?

Раз она расспрашивала её об этом, значит Хитаги хоть немного, но нервничала… Во всяком случае, она просто рассказывает мне это, как и всегда, не задавая никаких вопросов. Она не расспрашивает меня о том, что случилось со мной прошлой ночью, и как всё разрешилось.

Она просто ждёт, пока я сам ей не расскажу это.

Может это не то, чем я бы стал хвастаться, и это не та история, которую мне следовало бы рассказывать самостоятельно, но об этих событиях мне определённо нужно с ней поговорить.

Я очень надеюсь, что смогу всё подать как забавную историю.

Я очень надеюсь, что смогу рассказать всё это с улыбкой.

— Кстати, Арараги-кун, — сказала Ханэкава. — Сколько тебе не хватило баллов для максимального результата?

— …

Я впервые в жизни слышу подобный вопрос.

Это, наверное, просто шутка.

Я рассказываю ей о том, как я, по-видимому, ошибся на одну клетку в бланке ответов по математике. Услышав это, Ханэкава на секунду задумывается, после чего отвечает:

— Я не думаю, что это правда. Я спросила Ой… ещё одного экзаменуемого в том же университете от том, какие были вопросы на экзамене, и услышала, что это был не тот тест, в котором ты бы мог ошибиться в заполнении.

Она чересчур активна. Сколько она вообще потратила на меня времени?

И всё же… не тот тест, в котором я бы мог ошибиться в заполнении? Я имею ввиду, что я думал над тем, как я мог умудриться испортить так много ответов, но в таком случае почему она…?

Я был уверен, что это правда, потому что так сказала Оги-тян.

— Оги-сан, наверное, просто дразнила тебя, как всегда, — сказала Хитаги.

— Конечно, для тебя подобные шутки абсолютно неприемлемы, Арараги-кун.

Это правда?

Нет, возможно, я никогда не стал бы шутить подобным образом, и именно поэтому она так и поступила. В конце концов, делать то, чего я не могу, чего я не хочу — это та роль, которую она была вынуждена взять на себя.

Так было, и, скорее всего, так будет продолжаться.

В этот момент у меня в голове внезапно всплывает образ девушки, купившей нам цветы, Камбару. Камбару Суруга, которая косвенно способствовала появлению Осино Оги. Она сама никогда не сталкивалась с Тьмой, однако, когда дело доходит до самодисциплины, она оставляет меня далеко позади.

Более того, она является прямым потомком Гаэн Тооэ. Независимо от того, как этот талант может проявиться, предрасположенность к созданию странностей — несомненно то, что передаётся в семье Гаэн по наследству.

В таком случае… возможно, что она тоже однажды столкнётся лицом к лицу с образом своей юности.

Возможно, однажды перед ней предстанет собственная Осино Оги. Если это когда-нибудь случится, я уверен, что смогу протянуть ей руку помощи.

Как Ханэкава сделала это для меня.

…Полагаю, что я могу делать только то, что могу.

Потому что я — это всего лишь я.

Я не могу быть похожим на Осино Оги и Ханэкаву Цубасу, но я буду помогать другим по-своему.

Я буду помогать людям спасать самих себя.

Размышляя в подобном ключе, словно я достиг просветления, я заканчиваю подниматься по лестнице.

Мы проходим мимо одинокой школьницы, которая, не обращая на нас никакого внимания, спускается по ступенькам. Судя по цвету её галстука, она первогодка. Вероятно, она пришла в школу, чтобы поприсутствовать на церемонии вручения дипломов, но что ученица первого года делает в коридоре, где находятся кабинеты третьеклассников?

Тем не менее, бледного вида её лица достаточно, чтобы выбросить этот вопрос из головы. Её нерешительные, дрожащие шаги не создают впечатления физического недуга.

Она выглядит очень уставшей. Словно она была чем-то одержима.

Подумав об этом, я резко останавливаюсь.

Хитаги и Ханэкава оборачиваются на меня, но затем смирившись пожимают плечами. Они, должно быть, действительно очень близки, судя по их синхронным движениям.

— Удачи.

Даже их голоса звучат в унисон.

— Ага. Получишь за меня мой диплом, ладно? Увидимся позже, — ответил я и отдаю свою сумку Хитаги, спускаясь по лестнице одним большим прыжком, в погоне за той первогодкой, что мы только что видели. Я приземляюсь на ноги и разворачиваюсь на месте, после чего, чувствуя на себе пристальный взгляд обеих девушек, наблюдающих за мной, продолжаю бежать вниз по лестнице.

Когда я бегу по коридору, где расположены кабинеты первых классов, в поисках девушки, которая должна была пойти в этом направлении, я пробегаю мимо другой школьницы — молодой девушки с чёрными как смоль глазами.

Эта девушка, похожая на саму тьму, обращается ко мне с насмешливой улыбкой:

— Ты всё не меняешься, Арараги-сэмпай.

А вот и нет.

Я изменился.

Но как бы я не менялся, я всё равно останусь собой.

— Давным-давно жил странный молодой человек по имени Арараги Коёми. Он жив и по сей день. Конец.

Эти слова доносятся до меня от пробегающей мимо тени.

Не могу дождаться, чтобы услышать следующую часть этой истории.

Послесловие автора

Хм… Есть такой термин, как «необратимая ошибка», но если хорошенько подумать, то становится непонятно, что же из себя может представлять «обратимая ошибка». Если вы уже допустили какую-либо ошибку, в чём-то проиграли, то затем обязательно в чём-нибудь преуспеете, я имею в виду, что нельзя разделять этот опыт. Однако, даже если исправить ошибку невозможно, то как бы вы не сожалели и не сокрушались, я думаю, что можно привести аргумент, что люди способны забывать о своих неудачах. Другими словами, может быть, «обратимая ошибка» — это когда кто-то достиг такого успеха, что может позволить себе забыть о своей ошибке, которую когда-то совершил? Возможно, подростковые истории, использующие трагическое прошлое персонажей в качестве отправной точки, вовсе не подразумевают, что несчастье является почвой для счастья? Может в них рассказывается про то, что, построив счастливое будущее, можно забыть о прошлом? Хотя, всегда есть шанс, что всё получится наоборот, и человек накопит столько несчастья, что оно нивелирует всё то счастье, что у него было до этого, так что на самом деле между счастьем и несчастьем не существует какой-либо чёткой причинно-следственной связи. «Они не являются антонимами» — вот что я, по сути, имею в виду. Мне кажется, я начал немного усложнять вещи, так что нужно привести мысли в порядок. Всё, что я сейчас делаю, это бессвязная болтовня про определение успеха и неудачи, счастья и несчастья. Я хочу сказать, что счастье на самом деле не зависит от нашего образа мысли, как я и сказал, это всего лишь наша память. Короче говоря, величайшая способность человека — это способность «забывать». Однако, это не значит, что это та способность, которую нужно использовать всегда, и я надеюсь, что Арараги Коёми-кун, Сендзёгахара Хитаги-сан и Ханекава Цубаса-сан продемонстрировали нам это за год в их вселенной и за десять лет в реальном мире.

С учётом всего сказанного, это был по-настоящему финальный том Финального сезона Monogatari Series, третья часть Owarimonogatari. Оглядываясь назад, «Краб Хитаги» был впервые опубликован в сентябре 2005 года в специальном выпуске журнала Mephisto издательства Shousetsu Gendai. Изначально предполагалось, что это будет одиночный рассказ, но вот уже 2014 год, а я всё ещё пишу. Это не «невероятно», но немного шокирует. Таким вот был Owarimonogatari 3, состоящий из пятого эпизода «Ад Маёй», шестого эпизода «Рандеву Хитаги» и седьмого эпизода «Тьма Оги».

На обложке изображена Сендзёгахара-сан с заплетёнными волосами в планетарии. Восхитительно. Я очень благодарен VOFAN-сан. Независимо от того, что я ещё могу забыть в будущем, я всегда буду помнить моё чувство благодарности и продолжать упорно трудиться.

Благодарю вас за чтение.

Нисио Исин.

notes

Примечания

1

Z-тон (Зеттон) — монстр, впервые появившийся в финальной серии японского сериала «Ультрамен» в 1967 году. Неоднократно появлялся в последующих сериалах из вселенной Ультрамэна, в основном в финале.

2

«Хати» значит «восемь», «нана» значит «семь». Слово «коёй» значит «сегодня вечером» и содержит тот же иероглиф, что и имя «Маёй».

3

Обон — ежегодный японский праздник поминовения усопших. Считается, что во время Обона души усопших возвращаются с того света и посещают своих родных, которые в свою очередь зажигают фонари, чтобы помочь духам найти дорогу домой.

4

Дзасики-вараси — японский домовой дух, близок по описанию славянскому домовому. Считается, что если из дома прогнать дзасики-вараси, то дом непременно разрушиться.

5

Название парка, записанное при помощи иероглифов (浪白), имеет множество вариантов прочтений.

6

Идзуми Кавахара — известная мангака 80-х годов. Её произведения отличались трогательным и идеалистичным сюжетом, а персонажи — ласковым и добросердечным характером.

7

Ещё одна отсылка к Идзуми Кавахаре. Фраза «В мечтах нет ничего плохого» (Yume datte ii ja nai) является подзаголовком к манге Warau Michael.

8

В вышеупомянутой манге Warau Michael одной из главных героинь является невысокая девушка по прозвищу Коропоккуру. Коропоккуру — это сказочная раса низкорослых людей из фольклора айнов.

9

История про Таро Урасиму — известная японская сказка про рыбака, спасшего маленькую черепашку. Черепашка оказалась дочерью Императора Моря, который решил отблагодарить Таро и пригласить его к себе в дворец на дне моря. Дочь императора оказалась прекрасной принцессой, и Таро провёл в гостях 3 дня, но как позже оказалось, на берегу к тому времени прошло 300 лет, и все его родные и близкие давно умерли.

10

«Таро» — одно из самых распространённых мужских имён в Японии, часто являющееся шаблонным. «Ханако» — одно из самых распространённых женских имён.

11

«Сай но Кавара» — место в аду, куда попадают дети. Расположена в устье реки Сандзу, являющейся границей буддистского ада. Дети, попавшие туда, вынуждены каждый день строить башни из камней, которые постоянно разрушают демоны. Продолжается это до тех пор, пока дети не будут спасены Дзидзо Боддхисатвой, известным как «защитник детей».

12

Красная паучья лилия (хиганбана) — цветок, ассоциирующийся в Японии с адом. Также известен, как «ликорис лучистый».

13

Хатикудзи использует выражение «догё нинин», что можно перевести как «идти друг рядом с другом». Эта фраза как правило написана на головных уборах людей, совершающих паломничество по острову Сикоку. Паломничество включает в себя посещение 88 храмов и было основано в 9 веке известным монахом и идеологом японского буддизма, Кукаем (он же Кобо Дайси). Фраза означает, что любого путника сопровождает дух Кобо Дайси.

14

«Тик-так» — способность из игры Dragon Quest, позволяющая моментально переключаться между днём и ночью.

15

«Встретить Будду в аду» — японская пословица, означающая большое везение в самый неожиданный момент.

16

Король Эмма — повелитель ада в японской мифологии. Использует зеркало Джохари, чтобы показывать умершим все их грехи.

17

Ещё одна отсылка к паломничеству по 88 храмам Сикоку. Является игрой слов, так как фамилия Хатикудзи состоит из иероглифов «хати» (восемь), «ку» (девять) и «дзи» (храм).

18

Отсылка к бонусным комментариям, в которых Хатикудзи часто утверждает, что имеет власть над производством аниме.

19

Оммёдзи — человек, практикующий Оммёдо, древнее японское оккультное учение, совмещающее в себе принципы даосизма, синтоизма и буддизма. К умениям оммёдзи относят гадания, изгнание духов и защиту от проклятий.

20

Шикигами — дух, подчиняющийся оммёдзи.

21

Отсылка к японскому полнометражному фильму Tenkousei 1982 года. По сюжету фильма мальчик и девочка падают со ступеней, ведущих к храму, и меняются телами.

22

Дандзё Мацунага (он же Хисахидэ Мацунага) — известный даймё в эпоху Сенгоку. Потерпел поражение в сражении с Одой Нобунагой, после чего разбил свой драгоценный чайник для чайных церемоний, чтобы тот не достался врагу, и совершил сэппуку. Свою голову он приказал отрубить, чтобы она не стала трофеем.

23

В оригинале Тадацуру использует игру слов «кума» (медведь) и «акума» (демон).

24

Тадацуру использует игру слов «тябан» (фарс) и «охакобан» (фокус, любимый трюк).

25

В оригинале Хатикудзи использовала слово «о-мукаэ». Словом «мукаэ» обозначают транспорт или водителя, приехавшего, чтобы отвезти кого-либо домой. Используя это слово с вежливой приставкой «о-», имеют ввиду жнеца, пришедшего, чтобы забрать душу в загробный мир.

26

Отсылка к рассказу «Паутинка» японского писателя Рюноскэ Акутагавы.

27

Ещё одна отсылка к цифрам «восемь» и «девять» в имени Хатикудзи. На самом деле считается, что у демонов в Авичи 64 глаза.

28

Традиционное японское письмо представляет собой вертикальные колонки текста, идущие справа налево. Современное письмо слева-направо стало применяться под влиянием европейских языков в период Мэйдзи в конце 19, начале 20 века.

Старые японские вывески часто имели по одному иероглифу в колонке и потому читались в строчку справа налево. При переходе на европейское письмо такие слова часто оставались неизменными и встречаются в современном японском языке.

29

Отсылка к манге «Хладнокровный Ходзуки» (Hoozuki no Reitetsu), в которой главный герой, помощник Властелина Ада, демон Ходзуки, часто орудует железной битой.

30

Онуса — атрибут синтоистских жрецов, представляющий собой деревянный жезл, украшенный зигзагообразными бумажными лентами «сидэ», на которых написаны ритуальные письмена.

31

Хатико — известный в Японии, да и во всём мире, пёс, который в течение 10 лет ждал возвращения своего погибшего хозяина. (Неужели кто-то не знает Хатико?)

32

«Действия и контрмеры», или же «шаблонные вопросы и методы борьбы с ними» (яп. Keikō to taisaku) — выражение, часто используемое в Японии при подготовке к экзаменам. Смысл заключается в предварительном разделении всех вопросов на несколько шаблонных типов и подготовке определённой тактики для решения каждого из них.

33

«Январь идёт, февраль бежит, март уходит» (Ichigatsu wa iku, nigatsu wa nigeru, sangatsu wa saru) — японская пословица про скоротечность года, построенная на игре слов (первые слоги слов попарно совпадают). Сендзёгахара пошла дальше, и сочинила пословицу для каждого месяца, используя подходящие по звучанию глаголы движения: «Shigatsu wa shissou, gogatsu wa GO, rokugatsu wa mukau, shichigatsu wa nakunaru, hachigatsu wa hayai, kugatsu wa kudou, juugatsu wa joogingu, juuichigatsu wa juusou, juunigatsu wa shiwasu». Впрочем, она схитрила. Для июня и июля она использовала не те чтения иероглифов (roku-mu, shich — na), а для декабря подобрала слово, которое хоть и содержит в себе иероглиф «бег», но переводится как «конец года», и к тому же начинается не на ту букву.

34

Ононоки произносит «Oni no onii-chan», где «Oni» — «демон», а «onii» — «старший брат». В дальнейшем она сокращает обращение до «Oni-i-chan», но под «oni» имеет в виду именно «демон».

35

Мандзи-Гатамэ — болевой приём из рестлинга.

36

В Японии существует традиция — в Белый День (14 марта) парни дарят девушкам подарки в ответ на подарки девушек в День святого Валентина (14 февраля). Как правило, это шоколад, либо какая-нибудь иная сладость, причём принято, что ответный подарок должен быть в три раза больше.

37

Шоколад на День святого Валентина как правило делят на «любовный» (Honmei), который дарят возлюбленным, и «дружеский» (Giri, «обязательный»), который дарят друзьям, и девушкам в том числе.

38

Häagen-Dazs — известная американская марка мороженого. Само мороженое этой марки можно найти в сетевых супермаркетах Японии, но последний фирменный магазин закрылся в 2013 году.

39

Отсылка к аниме-фильму «Дораемон: Нобита и Крепость Подводного демона» (Doraemon. Nobita no Kaiteiki Ganjō). Действие аниме происходит в Атлантиде.

40

«Трюк с расписанием» — популярный приём в японских детективах, когда герой при помощи многочисленных пересадок запутывает следствие, создавая впечатление, что он не мог успеть на место преступления вовремя.

41

«Хякунин-кумитэ» (Испытание ста боёв) — испытание в каратэ, заключающееся в непрерывном проведении ста боёв с постоянно сменяющимися противниками в течение суток. Всего это испытание к 2017 году сумели пройти менее двадцати человек.

42

В Японии можно получить водительское удостоверение, ограниченное правом вождения только автомобилей с автоматической коробкой передач.

43

Непереводимая японская игра слов. Сендзёгахара вначале говорит «ёрокоби» (быть довольным), но использует неподходящий, устаревший иероглиф. После того, как Арараги её поправляет, она использует ещё менее подходящий иероглиф. После очередного замечания, она произносит «нанакороби» (семь падений), что является половиной японской пословицы «нанакороби яоки» (Семь раз упав, восемь раз поднимись), и Арараги возмущается, что она использовала только негативную часть пословицы.

44

Багги — говорящий автомобиль из ранее упомянутого аниме «Дораемон: Нобита и Крепость Подводного Демона». Он обладал множеством различных наворотов и передвигался с огромной скоростью.

45

Ино Тадатака (1745-1818) — знаменитый японский картограф, известный тем, что первым составил карту Японии.

46

«Сон бабочки» — рассказ известного китайского писателя и философа Чжуан-цзы. В нём автор задаётся вопросом, кто он такой. Человек, которому приснилось, что он — бабочка, или бабочка, которой снится, что она — человек.

47

«Святой Сэйя» (Saint Seiya) — манга Масами Курумады, в которой легендарные войны, зовущиеся «Святыми», носят доспехи, названные в честь созвездий.

48

Ямата-но Орочи — мифический восьмиглавый восьмихвостый дракон. Согласно легенде, он был побеждён богом ветра — Сусаноо (он же Сусаноо-но Микото).

49

В оригинале Оги сравнивает клешни рака с «топором богомола». Это выражение означает смелое, но обречённое сопротивление.

50

В шестой главе «Ада Маёй» уже упоминалось, что японское слово «тадасу» имеет много вариантов написания, и как следствие — много значений.

51

В оригинале Сендзёгахара называет себя «химоно онна», то есть «девушка сушёная рыба». Подразумевается девушка, которая в стенах своего дома ведёт потребительский и ленивый образ жизни, предпочитая друзьям просмотр телевизора, а готовке — обед из микроволновки. Термин придумала мангака Сатору Хиура в своей манге Hotaru no Hikari.

52

Одна партия в боулинге состоит из десяти фреймов. В одном фрейме игроку даётся два броска, чтобы сбить десять кегель.

53

Страйк (strike) — бросок, в результате которого сбиваются все десять кегель. Тёрки (turkey) — три страйка подряд.

54

«Make drama» — термин, придуманный бейсболистом Сигэо Нагасимой, после волевой победы его команды. В последствии болельщики использовали в проигрышных девиз «make miracle» (сделай чудо), в надежде, что «Ёмиури Джайентс» смогут вырвать победу.

55

Риск-менеджмент — процесс принятия и выполнения управленческих решений, направленных на снижение вероятности возникновения неблагоприятного результата и минимизацию возможных потерь.

56

В оригинале используется спортивный термин «double booking», где «booking» — наказание игрока предупреждением (жёлтой карточкой). Вторая жёлтая карточка означает удаление игрока с поля.

57

Использован ещё один спортивный термин «doubleheader», означающий ситуацию, когда в течение одного дня на одном поле проводятся две игры.

58

В оригинале Арараги говорит не «бейсбольная площадка», а «batting cage» (от англ. batting — «удар битой» и cage — «клетка») — закрытая тренировочная площадка для отработки удара по мячу.

59

Вспомоществование — материальная помощь, пособие. В оригинале использовано редко встречающееся слово «sonjutsu» (存恤), что можно перевести как «милостыня».

60

GODIVA — известная марка дорогого бельгийского шоколада (давно уже ставшего американским).

61

«Питчер» — игрок, подающий мяч. «Бэттер» — игрок, отбивающий мяч при помощи биты. «Кэтчер» — игрок, ловящий мяч в случае, если его не отбил бэттер.

62

Фраза из поэмы «Песни Мальдорора» французского поэта-сюрреалиста Графа Лотреамона, где он сравнивает красоту юноши с «встречей на анатомическом столе зонтика и швейной машинки».

63

«Дать демону железный прут» (Oni ni kanabou) — японская пословица, означающая «сделать сильнее того, кто и так слишком силён».

64

Японское искусство владения мечом.

65

«Барагаки» — детское прозвище заместителя командующего Синсэнгуми, Хидзикаты Тосидзо (1835-1869). В примерном переводе означает «шипастый» или «терновый».

66

В японском молодёжном сленге закрепилось слово «риару» для обозначения «настоящих» вещей в противовес «виртуальным».

67

«Горкой» называется позиция в бейсболе, на которой находится питчер. На настоящем поле для бейсбола её высота составляет примерно 45 сантиметров.

68

«Пик-офф» — пас питчера инфилдеру (полевому игроку).

69

Цзян-ши (jiangshi) — нежить из китайской мифологии. Практически то же самое, что и зомби, но способны высасывать жизненную энергию из людей. Является отсылкой к рассказу «Mayoi Jiangshi» из Kabukimonogatari.

70

Кандата — главный герой рассказа «Паутинка» (о котором говорилась в Mayoi Hell), которому в ад Будда опустил паутинку, а Кандата запретил по ней забираться всем, кроме него самого, за что и был наказан.

71

Отсылка к игре Darkstalkers (известной в Японии, как Vampire). В одном из игровых журналов в статье, посвящённой этой игре, были перечислены некоторые комбинации клавиш. Однако в одной из комбинаций вместо слова «punch» (удар) из-за опечатки было написано «pinch» (щипок). Таким образом комбинация «rebā-ire dai-pinchi» (триггер + мощный щипок) стала новым игровым мемом.

72

«Кучинава» — буквально «гнилая верёвка». Этим словом иногда называют змею, что пошло из пословицы «укушенный змеёй гнилой верёвки боится» (Hebi ni kamarete kuchinawa ni kowazu).

73

В оригинале пословица звучит, как «Mitsugo no tamashī hyaku made». Смысл пословицы заключается в том, что каким человека воспитали в детстве, таким он всю жизнь и проживёт (Горбатого могила исправит).

74

Японская пословица. (Enjaku izukunzo kōkoku no kokorozashi wos hiran'ya). Имеется в виду «Как может ничтожный человек постичь великие замыслы?»

75

Распространённое убеждение в древней Японии.

76

«Намэкудзи» (蛞蝓) — слизень, слизняк.

77

В Японии очень сильна связь между буддизмом и синтоизмом, однако слово «храм» для храмов разных религий звучит по-разному. «Дзи» — буддистский храм, «дзиндзя» — синтоистский храм.

78

Отсылка к серии рассказов начала 19 века «Сказание о храбром Джирайе», в котором была раскрыта тема противостояния змеи, слизня и жабы. Джирайя — ниндзя, владеющий магией жабы. Он был влюблён в Цунадэ, красивую девушку, владеющую магией слизней. Его заклятым врагом был Орочимару, мастер магии змеи.

79

В оригинале Хатикудзи произносит «kamimashita», заменив «kami» иероглифом «бог».

80

У бэттера есть три попытки отбить мяч. В случае неудачи судья назначает «страйк». Как правило, страйк даётся, когда бэттер не попадает по мячу, после чего мяч ловит кэтчер. Так же страйк можно получить, если отбить мяч за линию фола. Арараги же описал более глупую ошибку. «Бант» — это действие бэттера, когда он не бьёт по мячу, а лишь подставляет биту. Это намного проще, чем обычный удар, но и в таком случае можно умудриться отправить мяч за линию фола.

81

Отсылка к манге Bastard!!, в которой мощная боевая форма Ангелов и Демонов называлась «Augoeides», и в случае с Демонами записывалась иероглифами как «тело тьмы» (暗黒体), а в случае с Ангелами — как «тело света» (光体).

82

Имя «Оги» (扇) переводится как «веер», что по-английски будет «fan».

83

Учебный год в Японии начинается в апреле. Поэтому многие ежедневники и календари начинаются с апреля и кончаются мартом. Очевидно, чтобы в августе наметить что-либо на март следующего года, нужен такой «школьный» ежедневник.

84

«Bakemono» (化け物 или 化物) от яп. «bakeru» (化ける) — «принимать чей-то облик».

85

Кицунэ (лиса) и тануки (енот) — известные персонажи японского фольклора, известные в том числе умением превращаться в людей.

86

«3 класс средней школы», если следовать японской терминологии.

87

У кукушки в Японии существует несколько имён, связанных со смертью: «Shide no tori» (死出の鳥), «shide no tawosa» (死出の田長).

88

«Манускриптом» или «рукописью» называют оригинал манги, который в дальнейшем сканируют и тиражируют.

89

Антропофобия — боязнь людей.

90

В оригинале Цукихи говорит «myouri ni tsukiru yo» (это больше, чем я заслуживаю), после чего берёт иероглиф из слова «tsukiru» (иссякать) и заменяет им первый иероглиф своего имени. Таким образом получается каламбур с иероглифами «иссякать» и «огонь», что значит «затухать».

91

В японском языке существует множество личных местоимений первого лица, но Надэко раньше говорила о себе в третьем лице, что характерно для детей. Теперь же она использует «ватаси», являющееся стандартным для женской речи.

В неэкранизированном моменте Otorimonogatari Надэко после некоторого самоанализа приходит к выводу, что говорит о себе в третьем лице потому, что является зрителем в своей собственной жизни.

92

Нигилизм — мировоззрение, ставящее под сомнение существующие идеалы, нормы, порядки. Т.н. «отрицание всего».

93

Эти штифты называются «пеги» и представляют собой металлические трубки, крепящиеся к колёсной оси. Используются для различных трюков.

94

Арьергард — войско, прикрывающее тылы. Противоположность авангарду.

95

Здесь Оги использует игру слов «shindenzu» (электрокардиограмма) и «shinde n zu?» (не умирает?).

96

«Уродливый» — 醜, «демон» — 鬼, «саке» — 酒. Как видите, иероглиф «уродливый» состоит из двух частей, правая из которых идентична иероглифу «демон», а левая представляет собой «саке» без радикала «вода» (氵).

97

Како — это имя духа тигра, созданного Ханекавой в эпизоде «Тигр Цубаса», если кто забыл или не знал.

98

Здесь используется игра слов «обносить забором» и «обдумывать план». Оба словосочетания читаются одинаково «saku wo megurasu», но отличаются в написании (策を巡らす) и (柵を巡らす) соответственно.

99

«Депейзман» — французское слово, обозначающее ощущение чужбины, тоску по дому.

100

Для наглядности: берём иероглиф «крылья» (ханэ, 羽), берём радикал «дверь» (戸) и получаем иероглиф «веер» (оги, 扇).

101

В буддистской и синтоистской традиции существует практика отращивания длинных волос, чтобы они служили своеобразным «подношением» в обмен на исполнение желания.

102

Слова «волосы» и «бог» на японском читаются одинаково: «ками».

103

Судя по всему, речь о предсказании Нострадамуса о пришествии «спасителя мира» в 1999 году.

104

Джетсеттеры — обеспеченные люди, путешествующие по миру (как правило на личных самолётах) просто потому, что могут. Завтрак в Рио, обед в Париже…

Table of Contents

Реквизиты переводчиков

Ад Маёй

001

002

003

004

005

006

007

008

009

010

011

012

Рандеву Хитаги

001

002

003

004

005

006

007

008

009

Тьма Оги

001

002

003

004

005

006

007

008

009

010

011

012

013

Послесловие автора

Примечания

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55

56

57

58

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

73

74

75

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

89

90

91

92

93

94

95

96

97

98

99

100

101

102

103

104